Почем нынче тандерийцы

Никогда бы не подумала, что туристический полет на Проксиму b обернется для меня такими проблемами.

Лавийцы приняли за скучающую ночную бабочку - и понеслось!

Слава Богу, что у них на пути встал невозмутимый тандериец, защитивший меня.

Как бы мне теперь заполучить в телохранители лучшего воина Вселенной?

И какую цену он может за это назначить?..

Это был прекрасный курортный вечер, который я планировала провести в одиночестве, наслаждаясь сиянием Проксимы Центавра. Жизнь на Проксиму b принесли около сотни лет назад — тогда, когда и на Землю ступила первая инопланетная нога — и с тех пор планета превратилась в настоящий рай для туристов. Раса сообразительных акрийцев решила положить конец космическому одиночеству.

Мы, конечно, были в полнейшем шоке. Когда из космического корабля вышли мужчины и женщины, очень похожие на людей, приветственная делегация смотрела на все это в полном недоумении. Мы-то ожидали рептилоидов! Или, на худой конец, зелёных человечков. А тут - акрийцы! Красивые, хоть и немного худощавые.

Правда, оказалось, что наши предположения не лишены смысла — если смотреть в рамках целой Вселенной. То есть и зеленые человечки, и даже наши любимые рептилоиды существовали. Акрийцы очень удивлялись, что мы имеем представление о расах, населяющих отдаленные уголки Вселенной. Мы тактично молчали и светились в лучах незаслуженной славы. И с удовольствием включились в освоение космоса.

Как оказалось, нам действительно было, что предложить. Если космические расы могли с нуля построить новый курорт, то именно земляне наделяли его дыханием жизни. Только на Земле инопланетяне получали такой сервис, от которого находились в настоящем космическом восторге. Так уж сложилось, что освоение космоса не предполагало отвлечения на отдых. Земляне очень быстро изменили подход к этой проблеме.

Это акрийцы, возможно, не умели отдыхать. Но это только пока!

Вообще у инопланетян оказалась удивительная склонность к трудоголизму. Даже лавийцы, признанные симпатяги Вселенной, и те постоянно работали. Что уж говорить о тандерийцах — самой загадочной из известных на сегодняшний день рас. Можно было перечислять трудоголиков Вселенной до бесконечности, но все они — абсолютно все — склонили головы перед земным сервисом. Так мы и попали за пределы Солнечной системы. Взялись активно налаживать космический туризм!

Проксима b стала одной из наших первых работ с акрийцами. Наши компаньоны нашли там множество интересных химических элементов, которые они взялись использовать в целях развития планеты. Закипело строительство. В мгновение ока вырастали высотные комплексы. Налаживалась атмосфера. Завезли животных из разных уголков Вселенной. Построили системы для генерации и очистки воды. А земляне завершили дело, добавив к уже имеющемуся богатству сферу услуг. Правда, не обходилось и без казусов.

Умные инопланетяне изучили историю и текущую обстановку на Земле вдоль и поперек и пришли к выводу, что возьмут от нашего сервиса только лучшее. К сожалению, они узнали о такой "культурной" особенности Земли, как наличие ночных бабочек, и как-то постепенно землянки стали ассоциироваться именно с этим понятием. Что поделать, наши женщины полюбили космический туризм, в том числе, из-за возможности провести время в приятной инопланетной компании. В общем, сами заслужили себе дурную славу. Но обидное-то заключалось не в этом! Обидным было то, что не все землянки искали интрижки за пределами Земли!

Я относилась как раз к последним. Я тоже была трудоголиком и очень хотела вырваться за пределы зоны комфорта. Поэтому и решила, что полет на Проксиму b, как нельзя лучше, подходит для этого.

Как же я ошибалась!

Но давайте поговорим обо всем по порядку.

Итак, это был прекрасный курортный вечер, который я планировала провести в одиночестве, наслаждаясь сиянием Проксимы Центавра...

Проксима b считалась оздоровительным курортом. Меня отправили сюда по причине "профессионального выгорания". На самом деле, думаю, начальство хотело на месяц избавиться от моей занудной физиономии, и это желание было у нас общим. Увольнять меня было невыгодно — где еще можно было найти рабочую лошадь, которая бы одновременно тащила три проекта? Но даже бессмертный пони имел свойство откидывать копыта, поэтому мы сговорились на месяц отдыха, который я должна была провести за пределами Солнечной системы. Проксима b, скорее всего, была выбрана, в том числе, за отношение к землянкам, а начальство мечтало, что я исправлю ситуацию со своим недо... отсутствием постоянного мужчины, в общем. Оно ни в какую не хотело понимать, что сублимация является гарантом успешного творчества в проектах и что художник всегда должен был оставаться чуть-чуть голодным. А мне надоело спорить. На Проксиму — значит, на Проксиму. Заодно на собственном примере удостоверюсь, как продвигается совместная работа землян и акрийцев.

И вот я заселилась в один из лучших отелей под названием "Кама нара". В переводе с нового галактического, который был усовершенствован в связи с открытием Земли, это означало "прекрасная женщина", так что мой выбор был очевиден. Слава Богу, все названия были именно на новом галактическом. Произношение в старой версии оставляло желать лучшего, да и учить его было гораздо труднее, но до уха изредка доносились обсуждения инопланетян, которые тоже сидели в ресторане, именно на этом наречии. От таких я предпочитала держаться подальше. Кто их знает — может, они расчлененку обсуждали?

Зазвонил космофон — смартфон с функцией разговоров между галактиками. Я плохо представляла себе принцип его работы, но штука оказалась очень полезной. Не зря подруга Лида заставила меня его купить. Звонила, кстати, тоже она.

— Ну что, Лизок, как ты там? Нормально долетела? Кавалера еще не нашла?

Говорила она на русском, и я посчитала, что тоже могу отвечать на нем. Инопланетянам было так же сложно изучать наш язык, как и нам — старый галактический, но, раз некоторые субъекты здесь не считали нужным уважать других, я тоже сняла с себя всякую ответственность. В конце концов, семьдесят процентов нашего с Лидкой разговора будет посвящено мужчинам — так зачем объектам нашего интереса об этом знать?

— Долетела прекрасно. Заселилась в местные "пять звезд". Изучаю местные культурные достопримечательности.

— Я надеюсь, у культурных достопримечательностей всё... примечательное? — хохотнула Лидка на том конце провода.

Я улыбнулась против воли. Хотела я того или нет, а описывать присутствующих представителей противоположного пола все равно придется.

– Как тебе сказать… – я мечтательно оглядела зал ресторана.

– Говори уже, как есть! – потребовала Лидка.

– Мне все нравится… Тут такие высокие потолки, очень много света и молочных алмазов в стенах. Я думаю, что правильно поступила, что согласилась на предложение начальства отдохнуть.

— Булкина, ты кому там сказки сочиняешь? — довольно неприлично заржала Лидка, которая вечно любила переиначить мою фамилию на свой лад.

Но я уже давно не злилась на нее. С Лидкой можно было и в огонь, и в воду, и медные трубы на вражеском лайнере ковать.

— Если нашла мне мужчину с фамилией Булкин, надо было предупредить об этом до того, как я села в звездолет, — притворилась я занудой. — А я, как была, так и осталась Пироговой.

— Пирожочек ты мой из фитнес-батончика! — умилилась Лидка. — А давай-ка, мой любимый пирожочек, ты расскажешь о том, что за знойные инопланетные мужчины обитают в твоем ресторане.

— Так сразу и не скажешь, — печально выдохнула я. — Тут все поделено на зоны, и я нахожусь в самой светлой. Как только начну оглядываться, сразу привлеку внимание.

Я не стала уточнять, что сижу в самом конце молочной зоны, рядом с латвийским столиком, но по их восторженному цокоту Лидка могла догадаться и сама. Однако она разочарованно мычала, и я не собиралась облегчать ей задачу. На ее счастье, ко мне подошел симпатичный акрийский официант.

— Ваш заказ, — вежливо улыбнулся он, расставляя вокруг меня тарелки и большую чашку восхитительно пахнущего капучино.

— Спасибо, — поблагодарила я чересчур худого высокого мужчину на новом галактическом и переключилась на еду.

Над кофе была взбита такая густая пенка, что я против воли еле слышно простонала. Лидке хватило этого, чтобы почуять запах жареного.

— Твой официант уже ушел? — загадочно спросила она.

— Направляется к барной стойке в зоне черных бриллиантов.

— Отлично! — выдала Лидка. — Подозреваю, что для этого он должен пройти все остальные зоны. А значит, ты можешь тихонечко проследить за тем, как он идет обратно. Ты же благодарна за заказ! — принялась она учить меня.

— Предлагаешь разглядывать его тылы? — развеселилась я.

— У акрийцев разве есть тылы? — расхохоталась Лидка снова. — Тогда сфоткай мне этого Апполона!

— Кажется, я поняла, что ты имела в виду. Но особо рассказать не о чем. Занят лавийский столик, там сидит компания из трех приятелей. Есть несколько дагерийцев, но они со своими дамами. Кругом положительная раса.

— У дагерийцев патриархат и многожёнство, окстись! — запричитала Лидка. — Можно на лавийцев поглядеть.

— Поздно, — похоронным голосом сказала я.

— Что?! — встревожилась Лидка.

— Пока для тебя готовила информацию для сплетен, не заметила, что за черной барной стойкой сидит тандериец. И теперь мы смотрим в упор друг на друга. Мне крышка, да?

— А ты уверена, что там точно тандериец?

— Уверена.

— Тогда быстро расфокусируй взгляд — так, словно он пустое место. И медленно — очень медленно! — переводи взгляд дальше. Как будто это не ты на него начала смотреть, а он просто попался на пути твоего взгляда.

— Просто попался на пути, — повторила я, пытаясь убедить себя в том, что это действительно сработает.

Не знаю, как в целом, но именно этот тандериец был красивым. По крайней мере, на мой дикий первобытный вкус. Почему первобытный? Да потому что по сравнению с расами остальной Вселенной мы были где-то на уровне каменного века! Впрочем, лично я ничего не имела против.

В мозгу сразу отпечаталось суровое волевое лицо в обрамлении темных волос, красивые прямые брови и цепкий взгляд, которым он просканировал меня с головы до ног. В отличие от свободно одетых лавийцев, этот индивид был упакован в темно-синюю форму космического офицера. И все было бы ничего, если бы из-под его одежды в районе шеи не проглядывала крупная затейливая татуировка, которая тянулась вдоль всей левой руки до самого запястья. Насколько я знала, татуировка имелась у всех тандерийцев и означала принадлежность к определенному клану. В этом отношении они, как и мы, были немного дикарями. Но вместе с этим выходцы с Тандеры считались лучшими воинами Вселенной. И самыми жестокими существами.

У них до сих пор сохранилась смертная казнь. Ею каралось любое глубоко нанесенное тандерийцу оскорбление. А я, кажется, своим прямым взглядом только что это самое оскорбление и нанесла. Ведь глаза в глаза — это, фактически, брошенная в лицо перчатка.

Боже, за что я так жестко попала?

— Отвела взгляд? — прервала минуту моего самокопания Лидка.

Я действительно медленно сместила фокус с тандерийца на барную стену с напитками за его спиной, сделав вид, что заинтересовалась выбором вин. Между нами было около пятидесяти метров, и я очень надеялась, что он все-таки решит, что я его не разглядывала. Хотя вероятность подобного исхода была очень слабой.

— Да, — ответила я Лидке.

— А теперь медленно выдыхай. И очаровательно улыбнись мне. Сделаем вид, что ты разговариваешь с любимым мужчиной и он говорит тебе нежные глупости.

Уголки губ приподнялись сами собой. Когда хотела, Лидка умела приободрить. Ну и, в конце концов, не прибьет же этот тандериец меня прямо здесь?

Не настолько они были дикарями!

— Готово, любимый, — проворковала я.

— А теперь боковым зрением глянь туда снова. Он не идет к тебе? Только аккуратно смотри! — предупредила Лидка.

Я сделала, как она просила. И разочарованно выдохнула:

— Исчез...

Тандерийца действительно след простыл. Зато Лидка загоготала так, что мне заложило ухо:

— Испугался твоей убийственной красоты, дорогая!

Не знаю, чего можно было испугаться, глядя на симпатичную брюнетку с длинными прямыми волосами ниже лопаток. Мужчины обычно велись именно на волосы. А этот...я снова вздохнула, прощаясь с красивым тандерийцем.

— Ну и ладно. В конце концов, я сюда не за сексом приехала, а отвести душу.

— Да-да, не забудь ее как следует отвести! — еще больше захохотала Лидка.

Вскоре мы с ней распрощались, и я осталась предоставленной самой себе. Лавийцы все также болтали за соседним столиком, но пару раз я замечала их заинтересованные взгляды в мою сторону. Мне такое внимание совершенно не нравилось, к тому же на Проксиме b действовало негласное правило: если не поощрять внимание со стороны, то к тебе никто и не подойдет. С лавийцами я следовала этому правилу, как по нотам. А жаль, все же, что тандериец оказался не из таких!

Помотав головой, чтобы отогнать иррациональную обиду, я решила поискать себе занятия на ближайшие две недели. Еще две были запланированы на полет туда и обратно, одна из них уже прошла в пути на Проксиму b. Но на космическом корабле всегда можно было проводить время лениво: спать, читать или смотреть фильмы. Еду доставляли в номер. На отдыхе же ленивые выходные смотрелись как-то неприлично. Зачем было менять планету, чтобы заниматься тем же, чем и дома?

Сеть предлагала несколько интересных экскурсионных туров. Один из них особенно привлек мое внимание: в пещеры с месторождениями алмазов. Если сеть не врала, то там можно было увидеть огромные залежи полезных для здоровья минералов. Зеленый алмаз, к примеру, мог лечить усталость и апатию, если верить местным преданиям. А молочный, в зоне которого я сидела в ресторане, настраивал на романтический лад. Правда, скорее всего, из-за огранки его действие было приглушено, но, тем не менее, все равно имелось. Возможно, именно поэтому я так и размечталась в отношении тандерийца.

Записавшись на экскурсии на ближайшие несколько дней, я наконец-то расправилась со своим заказом. Правда, кофе попросила еще раз, — уж больно мне понравилось здешнее исполнение. Расплатилась кровно заработанными отпускными и со спокойным сердцем отправилась наружу, чтобы прогуляться до своего отеля.

Вечер на Проксиме b был раскрашен в фиолетово-розовые оттенки. Потрясающая романтическая атмосфера курорта заставляла улыбаться занимающимся сумеркам. Надо будет сходить завтра к морю. Пусть оно и было искусственным, в нем тоже оказалось немало полезных веществ. Сегодня уже поздно, да и платье совсем не располагало к принятию природных ванн. До дома бы добраться, пока еще не так темно.

На одной из улиц позади меня послышался топот нескольких пар ног, а потом немного веселый мужской голос спросил меня на пьяном новогалактическом:

— Прекрасная землянка, что же вы так быстро упорхнули? Не желаете продолжить вечер в более приятной компании?

Я обернулась, с досадой глядя на знакомых лавийцев из ресторана. Им-то что от меня понадобилось?

Лавийцы были вполне симпатичными ребятами. Загорелые, с лазурным оттенком глаз, высокие и мускулистые. Настоящие боги любви для тех, кто был в этом заинтересован. И одевались они так, чтобы подчеркнуть свои внешние достоинства.

Кто-то наивно полагал, что земляне называли их лавийцами как производной от слова love, означающего в переводе с английского "любовь". Они жестоко ошибались. Их название пошло от лавы — лавийцы были уроженцами очень горячей, во всех смыслах, планеты Лавия. Там был нестерпимо жаркий климат и частое извержение вулканов — по сравнению с остальной Вселенной, лавийская система была относительно молодой, а процессы формирования самой планеты лавийцев еще не завершились. И вот такая суровая действительность и наградила лавийцев страстным и быстро отходчивым характером, благодаря которому они считались лучшими любовниками на одну ночь. Все было прекрасно в этой перспективе, кроме двух вещей.

Лавийцев было трое.

И я совершенно не планировала завершить сегодняшний вечер страстным одноразовым сексом.

Я все-таки была сторонницей здоровых отношений, которые заканчиваются по объективным причинам. В общем, лавийцы были совершенно не вариантом, тем более в количестве трех штук.

— Извините, но нет.

Я не улыбалась, чтобы не спровоцировать их еще больше. Беда была еще и в том, что эти лавийцы, похоже, совершенно не умели пить. Скорее всего, поэтому и не восприняли мой отказ всерьез.

— Вы хорошо подумали, прекрасная землянка? — заулыбались лавийцы.

Они начали медленно наступать на меня, увлекая в переулок между невысокими домиками спального района. Строили здесь на славу. Криков точно не услышат. Оставалось только звонить в космопатруль. Если, конечно, смогу достать из сумочки космофон.

Когда я попыталась это сделать, один из лавийцев молниеносно перехватил мою руку:

— Опять будете с подругой нас обсуждать? Что, даже в процессе не отвлечетесь?

— Помогите! — закричала я, понимая, что ждать больше нет смысла.

Может быть, хоть кто-нибудь окажется неподалеку. Неужели меня ждет такое начало отпуска?

В следующее мгновение меня оттолкнули назад. Я послушно отбежала к ближайшей стене, отмечая, что лавийцами уже стало не до меня.

Один из них валялся на земле без сознания, другой со стоном придерживал руку, повисшую плетью вдоль тела — тот самый, что не дал мне воспользоваться космофоном. Третий сейчас находился в нескольких шагах от меня. Точнее, висел в воздухе, зажатый в тисках еще одного участника событий.

Незнакомец стоял ко мне спиной, держа лавийца за горло левой рукой. На все жалобы он отвечал только одно:

— Саарм-кама-той!

Я ничего не понимала на старогалактическом, но слово "кама", как и название моего отеля, означало "женщина". А еще... У незнакомца была видна запоминающаяся витиеватая татуировка, выглядывающая из-под формы космического пилота.

Тандериец! Мне на помощь пришел тандериец!

Когда до меня дошла эта информация, я начала сползать по стене, не в силах бороться с напряжением. Лавийцы куда-то уковыляли, подхватив бессознательного товарища. Вокруг стало тихо, только у меня в ушах продолжало шуметь. И смотрела я в одну точку.

Правда, ровно до того момента, как на мое плечо не опустилась чужая рука и не прозвучал вопрос:

— Вы в порядке? Как вы себя чувствуете?

Тот самый тандериец напряженно смотрел на меня невозможно темными глазами, похожими на омуты. И все бы ничего, только говорил он со мной на чистейшем русском языке.

ГЕРОИ:
Лиза

Тандериец

Если вам нравится книга, пожалуйста, подпишитесь на автора)

— Вы меня понимаете?

Очень логичный вопрос после того, как мужчина избавил меня от трех неадекватов! Но женская логика на то и была страшной силой, что нормальной логике не поддавалась.

— Понимаю, — коротко бросил тандериец и помог мне встать на ноги. — Дойти сами сможете?

Внутри поднялась волна неконтролируемой обиды. Мне нужно было не идти, а получать психологическую помощь! Прямо здесь и сейчас. Обнимашки, успокаивающие слова и все такое. А не смотреть, как тандериец оборачивается ко мне спиной.

Вот несправедливый гад!

С другой стороны, я должна была быть ему благодарна, что он вообще появился здесь. И сама пойти домой. Меня останавливало только одно обстоятельство:

— Скажите, а что такого вы сказали тем лавийцам на старогалактическом, что они так впечатлились?

Тандериец на мгновение застыл, будто решал, оборачиваться ко мне или нет. А затем посмотрел так, как будто делал огромное одолжение.

— Не знаете старогалактического?

Я отрицательно помотала головой.

— Нет.

— Это серьезное ругательство, — солгал он так, как будто делал это каждый день.

Я точно это знала! Прямо увидела на каменном выражении лица.

Этот гад, сам того не подозревая, обеспечил меня еще одним мероприятием на отдых.

Посещу местную библиотеку!

— Спасибо, — в последний момент сказала я удаляющейся спине тандерийца, но он уже не соизволил обернуться.

Не зря за ними закрепилась их слава. Ох, не зря!

Когда незнакомца с красивыми глазами и след простыл, я со стоном откинулась на стену. Сильно болел бок, поскольку именно им я ударилась, когда тандериец оттолкнул меня от лавийцев. В принципе, было терпимо, но надавать по шапке неаккуратному пришельцу очень захотелось. Особенно в свете того, что он оказался бесчувственным истуканом.

Платье тоже оказалось безвозвратно испорчено, и снова на том же боку – ткань протерлась после удара, и из-под нее  выглядывала ссадина на коже. Я озверела еще больше и решила, что если встречу этого индивида еще раз, то выскажу все, что о нем думаю.

Слава Богу, я хотя бы догадалась не брать на отдых шпильки и была в удобных босоножках на платформе. Можно было ковылять домой и не торопиться. А еще – не бояться, что теперь уже сломаешь ногу по собственной глупости. В общем, заковыляла я домой, проклиная местный сервис и внезапных защитников.

В отеле стало куда интереснее. Когда меня увидел акрийский администратор, он как будто вытянулся в высоту еще сильнее и позеленел лицом. Еще бы, они же боролись за звание дома высокой культуры, а тут – такое! Он все пытался узнать у меня, кто мог совершить это поистине ужасное преступление, а я чистосердечно призналась, что лавийцы для меня – все на одно лицо. Слукавила только, сказав, что не запомнила своего спасителя. Я бы его теперь в целой толпе тандерийцев отыскала! Только администратору это знать было незачем. Правда, я все-таки решила поинтересоваться у него, что означали слова тандерийца, которые он произнес.

— Саарм-кама-той? – переспросил администратор, выпучив глаза. – А вы точно с этим мужчиной раньше не встречались?

– Мы и теперь не встретимся – я больше, чем уверена! – с жаром выдохнула я, надеясь, что мужчина войдет в мое страдальческое положение.

Но это произвело прямо противоположный эффект, хотя завесу тайны мне все-таки немного приоткрыли.

– Это не совсем ругательство, – задумался акриец. – Точнее, смотря с какой стороны посмотреть. Для лавийцев, возможно, и ругательство.

На этом он решил замолчать, но в мои-то планы это не входило! Я мило хлопнула глазами и решила помочь ему:

– Но слово «кама», кажется, означает женщина, верно?

– Да, что-то в этом роде, – замялся администратор.

– Ну, а дальше? – улыбнулась я так, что сдался бы даже Йети.

– А дальше я бы посоветовал вам все-таки изучить старогалактический, поскольку у вас для него идеальное произношение!

С какого перепуга администратор вдруг решил отбрить меня, я так и не поняла. Но все оставшиеся мои попытки узнать про эту фразу потерпели оглушительное фиаско. В конце концов, смирившись с поражением, я позволила ему вызвать штатного медика. А затем – помочь мне добраться до номера.

А в номере, скинув босоножки, я первым делом упала на большой мягкий диван, который акрийцы переделали на свой манер с учетом земных технологий. Ну, не было у них стремления к отдыху — только работа, исследования и освоение новых космических пространств!

Удивительно, почему они так долго не могли найти Солнечную систему. Плохо старались, значит!

Вздохнув, я велела внутреннему ворчуну умолкнуть. Никто в моих бедах виноват не был, даже тандериец. Я должна была сказать ему спасибо за то, что он помог мне. И просто больше не попадать в неоднозначные ситуации. С Лидкой в общественных местах не болтать, то есть!

Сейчас тоже не буду ей звонить. Хватит, повеселилась на славу. Пора и честь знать.

Полежав на акрийском диване еще немного, я заковыляла в сторону ванной комнаты.

Чем мне нравилась Проксима b — здесь, в том числе, в отелях были очень приятные глазу оттенки. Не наша яркая плитка или, что еще хуже, просто белые стены, а осторожные и романтические цвета, которые очень способствовали расслаблению. Я с удовольствием наполнила и погрузилась в ванную нежного кофейного оттенка, понимая, что именно этого мне и не хватало для расслабления. Пленка, оставшаяся после лечения моего многострадального бока, уже успела впитаться в кожу, так что водными процедурами я никак себе не вредила. Платье полетело в утиль, вызывая некоторое сожаление. Ну, ничего. Видимо, не судьба мне ходить красивой. На завтрашнюю экскурсию по пещерам пойду в джинсах. Дешево и сердито.

Одевшись после ванной в пушистый халат, я даже смогла улыбнуться. И отправилась в спальню, покорять просторы местной сети.

Кровать быстро приняла меня в свои объятия, и я, удобно расположившись, принялась искать информацию на космофоне, связанную со старогалактическим языком. Мягкий свет лампы на прикроватной тумбе был моим помощником. А темнота за окном только подстегивала любопытство. Очень уж мне было интересно, что за выражение сказал тот тандериец.

Каково же было мое удивление, когда я ни спустя час, ни через два часа не нашла ни единой подсказки, которая бы дала мне ответ! Старогалактический словно был под запретом в открытой части сети. В закрытую, естественно, никого не пускали. Да мне туда и не было особо нужно.

Складывалось впечатление, что старогалактический был или сплошь бранным языком, или на нем заключались такие союзы, которые были крепче бумаги и денег. По крайней мере, такой вывод сделало мое не слишком умное подсознание. А значит, на эту тему бесполезно было искать информацию.

И лишь в одном источнике сети я наткнулась на лаконичный совет: "Ищите библиотеки, в которых работают носители языка".

Легко было сказать! Хотя, если задаться целью, можно было попробовать отыскать все библиотеки планеты. Библиотека – слово-то какое, как будто из прошлой жизни! Все давно привыкли искать информацию в сети. Даже на Земле с нашими отсталыми технологиями. А тут…библиотека!

В конце концов, я решила оставить это занятие на завтра. После экскурсии, если останутся силы, посмотрю сеть на предмет библиотек. Только подумав об этом, я поняла, что это очень правильное решение. Погасив ночник, я почти сразу уснула.

Утро выдалось замечательное. Свет за окном из фиолетового превратился в нежно-персиковый, и я поняла, что уже одно это обстоятельство стоило того, чтобы провести отпуск именно здесь. Как мало нужно было трудоголику для счастья! Еще бы лавийцы вчера не испортили впечатления о планете, и было бы совсем идеально. Но ничего. Я планировала сегодня получить кучу новых впечатлений, так что лавийцы обязательно забудутся.

Позавтракав в номере и от души похвалив официанта за пышные оладьи и комплимент от повара (новость о моей трагедии вчера разнеслась по всему отелю) в виде румяной булочки, я запила все это калорийное безобразие чашкой бесподобного глясе и начала готовиться к экскурсии. Вчера, когда я записывалась на посещение алмазных пещер, мне на космофон пришло напоминание, что собираться мы будем сегодня у отеля. Видимо, набралось еще немного желающих, чтобы посмотреть на тайные достопримечательности Проксимы b. Время еще терпело, так что я устроила себе утренний душ, а затем, как и задумала вчера, отыскала джинсы и футболку, чтобы не привлекать к себе внимания. Сегодня я выглядела гораздо лучше, даже длинные темные волосы как будто успели выспаться и не доставляли проблем при расчесывании. Да и вообще я себе в зеркале понравилась: здоровый румянец, озорной блеск темных глаз, загадочная улыбка на лице! Все-таки хорошо, что я полетела в отпуск. И неважно, что меня туда выгоняли!

На выход одела вчерашние босоножки. В кроссовках было бы совсем жарко, даже учитывая мягкий летний климат планеты. Прихватив небольшую сумку через плечо, я выпорхнула из номера.

Лифтом решила не пользоваться – отправилась по лестнице, тем более что она располагался у большой стеклянной стены, за которой была видна убегающая вдаль морская гладь. Океан, примыкающий к отелю, если не ошибаюсь, назывался Океаном Влюбленных. Можно было только догадываться, чем там занимались отдыхающие, что он получил такое название. Я понятливо хмыкнула, воскрешая в памяти эти воспоминания, и перевела взгляд на противоположную сторону. Лестница позволяла видеть еще и широкий холл каждого этажа отеля. А мне всегда было интересно посмотреть на жителей других планет, которых вообще можно было встретить на Проксиме b.

Спускалась я с седьмого этажа, но на третьем пришлось застыть, как вкопанной. Все потому, что я увидела в холле того самого тандерийца! И опять в его темном космическом костюме, как будто другой одежды у него не было!

Следил он за мной, что ли?

Потом, поборов внезапный приступ возмущения, я увидела в его руках ключ-карту от двери отеля и догадалась, что мы просто оказались соседями. Внезапно подозрительными соседями! Тандериец, однако, скривился, когда почувствовал на себе мой взгляд и повернулся ко мне. У меня создалось впечатление, что он тоже собирался пойти по лестнице, но мое появление изменило его планы. Этот молчаливый спаситель повернулся спиной и зашагал к лифтам. А я снова обиделась!

Неужели я настолько страшная, что со мной было невыносимо ходить даже по одной лестнице?

Ну что ж, простим ему этот импульсивный поступок. Он-то меня вчера спас, надо отдать ему должное. Сделаю вид, что мы незнакомы. Тем более что на лифте он в любом случае доедет до первого этажа быстрее. А больше я постараюсь на него так не реагировать.

Как же сильно я ошиблась снова!

Этот невозможный тандериец стоял у лифта на первом этаже и смотрел на лестницу. Словно ждал, когда я спущусь и подойду к нему.

Разве можно было заставлять мужчину ждать? Конечно, можно! Даже нужно, я бы сказала.

И я отправилась по противоположной от лифта стороне коридора, делая вид, что не заметила тандерийца. То ли мне показалось, то ли на самом деле было так, но он как будто усмехнулся, глядя на мою выходку. А когда кажется – креститься надо!

Вот и я мысленно перекрестилась. И направилась к прогулочному флаеру. А что там дальше планировал делать тандериец, меня уже не касалось.

Посадочную площадку я нашла быстро. Там уже столпилась небольшая кучка людей и других гуманоидов, на которых я, конечно, с интересом поглазела. Меня всегда интересовало, как могут существа с разных планет и климатических условий чувствовать себя в новом месте. Акрийцам, например, на Проксиме b было прохладно. Они всегда одевались в закрытые костюмы или комбинезоны, а женщины даже предпочитали махровые вещи с утеплением. Чтобы акрийцы купались в здешнем Романтическом океане – я о таком не слышала ни разу. Адельганцы были почти как земляне – им здесь было приятно и комфортно, так что как раз их я рассчитывала встретить на пляже. Что касается лавийцев, которых я уже имела честь встретить…а почему эти знакомые лица внезапно оказались на моей экскурсии?

Холодок пробежал по спине, когда я заметила знакомую тройку среди собиравшихся. Возникло позорное желание не лететь на экскурсию, но я подавила его. Здесь много народа, а лавийцы, возможно, тоже собрались соприкоснуться с прекрасным. Ну и что, что один из них прекрасно похрамывал на одну ногу, второй плохо замазал прекрасный синяк на скуле, а третий подозрительно держался за прекрасную мускулистую руку. Может, это совсем не мешало им прекрасно провести время в пещерах!

Кажется, я сама себя оправдывала, но делать было нечего. Не могли же любвеобильные лавийцы сделать на меня стойку и решить отомстить, во что бы то ни стало!

На мое счастье, из флаера вышел высокий акриец и пригласил всех на борт. Оказавшись внутри, я разом позабыла про всех лавийцев, вместе взятых, поскольку салон флаера оказался до боли похож на наши родные автобусы! Даже кресла там располагались по два. И существовало несколько проходов между рядами.

Я примерно оценила вместимость – получалось как раз на привычную земную экскурсию в сорок человек. Кажется, акрийцы хорошо изучили наши привычки и традиции. Но воплощали их у себя, конечно, выше всяких похвал.

Помня о том, что у меня возможно не самое приятное соседство, я отправилась в самый дальний угол флаера и села так глубоко в кресло, как только могла. А через просвет с соседним местом принялась наблюдать за входящими в салон существами.

Когда лавийцы зашли внутрь и уверенно направились в мою сторону, я испытала позорное желание бежать из салона со всех ног. Когда между нами оказалось добрых полтора метра, я засобиралась на выход в самом деле. А потом, как и вчера, снова произошло чудо.

Лавийцы застыли, как вкопанные, я оказалась в чьей-то высокой тени, а затем на место рядом со мной приземлился…тандериец! Кажется, я не смогла сдержать изумленного возгласа. Лавийцы были позабыты, и я во все глаза принялась разглядывать неожиданного соседа. Благо – яркое освещение салона позволяло сделать это без всяких проблем!

А посмотреть там действительно было на что. Не знаю, что скрывал его привычный костюм, но то, что было доступно взгляду, вызывало откровенное восхищение! Мой взгляд приковали длинные пальцы с выступающими костяшками, на подушечках пальцев были заметны мозоли, из чего можно было сделать вывод, что с трудом этот гуманоид знаком не понаслышке. Татуировка, на которую я вчера обратила внимание, оказалась намного причудливее, чем я подумала сначала, и напоминала затейливую вязь из лиан серо-зеленого оттенка. Можно было только догадываться, что у тандерийев означали их пещерные письмена на теле.

И как далеко они простирались!

Пока я ругала себя за неприличный поворот мыслей, рядом со мной раздался удивительно приятный глубокий голос. С небольшой горчинкой и умопомрачительной хрипотцой. Таким голосом нужно было стонать в микрофон, чтобы собирать целые залы музыкальных фанаток. Но, увы, его использовали совершенно не по назначению.

– Вы на мне дырку скоро протрете, – не самым вежливым образом заметил тандериец.

На этот раз – на чистейшем новогалактическом!

— И вам здравствуйте, — фыркнула я в ответ. — Какое интересное совпадение. Как будто повторяется вчерашняя встреча. Опять лавийцы, вы и я! Не подскажете, что такого интересного могло произойти, что они так жаждут пообщаться со мной?

И тут произошло неожиданное. И мне это точно не показалось! У тандерийца...на щеках проступил румянец!

— Это моя вина. Когда я вчера вернулся в отель, то увидел, как администратор помогал вам дойти до лифта. Когда он вернулся, я поинтересовался, что с вашим самочувствием. А затем указал приметы лавийцев. Администратор передал информацию в космополицию, лавийцев быстро нашли. Завтра им грозит депортация, если вы не отзовете заявление, как жертва.

Меня прошибло холодным потом. Я даже неприлично уставилась на соседа.

— Что-о-о?!

— В остальных мирах подобное поведение по отношению к женщине недопустимо. Землянки пока еще этого не осознали. На Проксиме b и ещё нескольких курортах иногда случаются подобные происшествия, но землянки, почему-то, не любят об этом распространяться. Любая женщина с другой планеты давно добилась бы смертной казни для лавийцев. А вы просто пытались закричать.

— Я не могла достать космофон!

— Или просто любили острые ощущения и пытались привлечь лавийцев еще больше.

— Ну, знаете! — прошипела я. — Вы поэтому с ними на старогалактическом разговаривали? Чтобы я не поняла, что могу добиться их смерти?

Он бросил в мою сторону короткий осторожный взгляд.

— Древнегалактический — это язык силы и подчинения. Для землян его знание избыточно. Вас никогда не собирались завоевывать, вы приносите пользу своей наивностью и так. Акрийцы от вас вообще в полном восторге. Живите спокойно и внедряйте туризм дальше.

— Древнегалактический грубиян, вот вы кто, — всхлипнув, отозвалась я. — Оказали услугу — спасибо! Мне теперь что прикажете делать? За мной охотятся разъяренные инопланетяне!

— Не оставайтесь одна до конца сегодняшнего дня, если не хотите попасть в лапы лавийцев. Будьте на виду, и все будет хорошо.

— Отличный план, — с сарказмом заметила я. — Только это благодаря вашим стараниям я вчера угодила к медику, да и сегодня передвигаюсь не так быстро, как всегда.

— Прошу прощения. Я торопился и не проводил вас домой.

— Можете начинать исправляться прямо сейчас. Я даже знаю, как вам это сделать, — усмехнувшись, ответила я и откинулась на спинку кресла.

И то, что подлатали меня так, что состояние стало даже лучше, чем до прилета сюда, ему знать совершенно необязательно!

– Кажется, вы не совсем понимаете, с кем разговариваете, женщина с Земли.

– Можно просто Лиза, – тут же нашлась я. – А вас как зовут?

– А меня не зовут, если не хотят попрощаться с жизнью.

Испугала ли меня его последняя фраза? Очень! Только вот совсем недавно перед этим я видела смущенный румянец на глазах тандерийца, а значит, его все-таки можно было вывести из равновесия!

– Это очень интересный факт вашей биографии – признаю. Но и вы меня поймите. Где мне искать охрану на экскурсии в алмазные пещеры? Да меня в космополиции на смех поднимут, если я сейчас позвоню и скажу, что калеки-лавийцы хотят на меня наехать! Слушайте, правда, мне и самой вся эта ситуация не нравится. Но и вы войдите в мое положение – это всего на день! Я уверена, завтра мне станет гораздо лучше, и мы с вами распрощаемся. В конце концов, можете вы искупить свое вчерашнее неловкое положение? Присмотрите за мной, пожалуйста, и мы будем в расчете.

– Целый день в моей компании дорого вам обойдется, – вкрадчивым шепотом ответил тандериец.

Меня до мурашек пробрало от его тона. А еще я заметила, как дернулся уголок его рта, когда я просила войти в мое положение. Как будто он вел со мной только ему известную игру, от которой получал бесконечное удовольствие. Странный мне попался тандериец, честное слово!

– Натурой принимаете? – брякнула я, тут же исправляясь. – Если что – с меня завтраки и обеды, пока вам не надоест. Или еще полторы недели, пока я не улечу обратно на Землю.

В этот момент тандериец неожиданно развернулся лицом ко мне и посмотрел в упор своими невозможно темными глазами:

– Ол-суэл.

– Что? – вытаращилась на него я.

– Вы просили назвать вам мое имя. Меня зовут Ол-суэл.

– Оч-чень приятно, – сглотнула я, понимая, что он точно использует свой голос в качестве оружия массового поражения. – А я Лиза.

Я натуральным образом поплыла! Почему самый красивый мужчина в этом салоне обязательно являлся самым смертоносным оружием?

– Если я соглашаюсь сегодня быть вашим телохранителем, вы в ответ должны дать разрешение на любое действие с моей стороны.

– Убьете меня? – шепотом поинтересовалась я.

Но он на это не повелся.

– Вы женщина. Причинять вам вред запрещено самой Вселенной.

– Тогда я согласна.

– Уверены? – сильно удивившись, сморгнул танд…Ол-суэл, то есть! – Не знаете наших традиций?

– Ни одной, – подтвердила я. – Но меня все устраивает, если вы не соберетесь причинять мне вреда.

– Что ж, – задумчиво отозвался мужчина. – Ваша беда. Но ваша цена принимается.

– Будете меня сегодня защищать? – с надеждой спросила я.

– Лавийцы уже к вам не подойдут, – невозмутимо отозвался Ол-суэл. – У них не очень хорошая история взаимоотношений с тандерийцами.

– Расскажете? – тут же оживилась я, гоня от себя страшные мысли о том, на что подписалась.

В конце концов – всегда можно будет позвонить в космополицию! По крайней мере, эта мысль меня немного успокоила.

– Вы решили сделать из меня еще и экскурсовода? – казалось, тандериец искренне недоумевает. – За это точно завтраками не обойдетесь.

И мне после этих слов стало так легко на душе, что захотелось даже рассмеяться. Завтраки и что-нибудь еще – за рассказ о противостоянии с лавийцами? Его совсем, что ли, в жизни не любили? Или, может, просто попадались не те женщины?

Только осознав, что я начинаю примеривать на себя роль спутницы Ол-суэла, я тут же одернула себя. Я же сюда не на минутную интрижку приехала, а чтобы сбросить хомут от работы под названием «ломовая лошадь». Сама же находила себе проблемы!

– Простите. Я увлеклась.

С этими словами я откинулась на спинку своего кресла и приготовилась слушать экскурсовода до самого прибытия в пещеры. Ол-суэла мой ответ вполне устроил, и он вообще прикрыл глаза, собираясь вздремнуть. Устал ночью, что ли? Кто же ему не давал спать?

Снова пригрозив самой себе жестокой расправой, я усилием воли перевела мысли в менее опасное русло. А именно – пещеры Проксимы b, которые мы сегодня должны были посетить. Если я поняла все правильно, нас должны были доставить к небольшому месторождению, и сначала мы отправимся через обычную каменную пещеру вглубь материка. Акрийцы устроили там какую-то замысловатую систему вентиляции, так что, судя по отзывам, прогулка пройдет с комфортом. Это подтверждали и слова экскурсовода, стоявшего неподалеку от нас с Ол-суэлом и жизнерадостно исполнявшего отведенную ему роль:

– Как всем вам известно, изначально Проксима b была необитаемой планетой. Здесь не было ни воды, ни кислорода, зато в глубоких недрах было обнаружено множество полезных и просто приятных глазу минералов. Когда акрийцы впервые оказались здесь и провели геологическую разведку, польза от планеты на порядок превысила затраты, которые были спрогнозированы на освоение территории. И, чем дальше заходили наши изыскания, тем больше мы убеждались, что пришли к правильному решению. Была восстановлена атмосфера, налажена подача воды, приведен в соответствие с запросами климат. Тесное сотрудничество с землянами дало свои ошеломительные плоды: Проксима b стала самым завидным космическим курортом!

Хорошо говорил. Изумительно просто. Я даже прониклась значимостью земного вклада в общую работу. И только дремавший рядом тандериец почему-то никак не давал мне покоя.

Долетели мы примерно за полчаса. Экскурсия успела мне порядком надоесть, но таковы уж были акрийцы – если уж брались за что-то, то работали на славу. Впрочем, речь экскурсовода закончилась ровно в тот момент, когда пилот заглушил двигатели. И нас попросили выйти наружу.

И я совершенно не ожидала, что «небольшой» вход в пещеру окажется внутри горы высотой с двухэтажный дом! К нему еще и мини-флаер открытого типа полагался. Вокруг, куда ни глянь, тянулась то ли степь, то ли поле, а это возвышение было единственным на несколько километров в радиусе.

Экскурсовод, похоже, следил за моим выражением лица. Снисходительная улыбка ему здорово шла, несмотря на акрийское происхождение:

– Нам всегда интересно, когда на экскурсию попадают земляне. Ваши эмоции не подделать, это иногда даже лучше, чем оплата за наши труды.

То есть меня решили использовать в качестве подопытной свинки? Замечательно, просто великолепно! Ол-суэл, который не отставал от меня ни на шаг, стоило мне только подняться с кресла, еле заметно хмыкнул. Спелись! Но комментировать ситуацию я не стала. Я сюда на алмазы любоваться приехала, а не обламывать тысячелетние расы Вселенной!

Пока мы грузились в флаер, я успела разглядеть, что лавийцы не торопятся приближаться. Да и расслабленный вид тандерийца говорил сам за себя. Я тоже последовала его примеру и даже нашла в себе силы улыбнуться. А потом мы взлетели невысоко над землей и нырнули в пещеру.

Хорошо, что все это мы делали на флае! Почти сразу за входом начинался такой обрыв, что у меня перехватило дыхание. Я даже вцепилась в рукав костюма Ол-суэла, правда, быстро осознала, что делать этого не стоило. Красноречивый взгляд тандерийца говорил о том, что количество завтраков моего авторства неукротимо растет. Руку я отняла. Но считать не перестала. Выходило какое-то заоблачное число!

Экскурсовод пояснил, что подобное расположение является не совсем природной особенностью пещеры. Когда началась разработка месторождений, акрийцы филигранно изменяли внутренние пространства, чтобы не допустить обрушения и обеспечить возможность проводить здесь экскурсии. Пока мужчина говорил, я с удовольствием смотрела, как мы ныряем на приличную глубину. Когда голова немного закружилась от погружения, над флаером поднялся прозрачный купол, а затем из боковых стенок раздался шуршащий звук.

– Как бы мы ни старались, на большом отдалении от поверхности обеспечить достойный приток воздуха сложно, – улыбнулся экскурсовод, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. – Поэтому мы прибегаем к дополнительным источникам кислорода.

Да, так однозначно стало лучше! Мне стало интересно, на какой же глубине мы сейчас находимся.

– Около пятидесяти километров, – хитро улыбнувшись мне, заявил наш гид.

Мысли он, что ли, читать умел?!

Ол-суэл не скрывал своего веселья. Если, конечно, можно было назвать радостью чуть приподнятые уголки губ на почти каменном лице. Рассердившись, я пихнула его локтем в бок:

– Минус двадцать завтраков – в счет моего морального вреда!

– А вы умеете торговаться.

Мне показалось, или в его голосе послышалось одобрение? В любом случае, поддаваться на чужие уловки я совершенно не собиралась.

– Могли бы и предупредить, что сделаете из меня цирковую обезьяну.

– И в мыслях не было.

– И врать вы тоже совсем не умеете!

– И когда же я успел вам солгать?

– Когда говорили, что ваша фраза – древнегалактическое ругательство.

– И в каком же месте я сказал неправду?

Опять голос этого невозможного тандерийца странно на меня воздействовал! И смотрел Ол-суэл при этом так, как будто откровенно потешался.

– Там есть слово «женщина»!

– Верно.

Кажется, он догадался, что смысла фразы я так и не поняла.

– Вы невозможный человек! – с чувством выдохнула я, признавая свое поражение.

– Тандериец, – тут же поправили меня. – А вам плюс десять завтраков за попытку.

Он еще и играть решил моими же методами – ни в какие ворота это не помещалось! На мою удачу, в это время мини-флаер залетал в одну из пещер, которые, подобно сотам, жили в вертикальной стене пещеры, вдоль которой мы спускались вниз. Как только мы преодолели почти невидимую кислородную пленку, купол над флаером истончился и исчез, и бодрый экскурсовод отрапортовал:

– В пещере действует искусственная подача воздуха, поэтому можете не волноваться за свою жизнь. Сейчас мы немного побродим внутри одного из самых красивейших мест горы Страданий.

А горой Страданий это место, наверное, назвали из-за того, какое количество усилий бедные акрийцы приложили, чтобы привести пещеры в божеский вид. На меня нашло неконтролируемое злорадство, и виноват во всем был один несносный тандериец. Мало того, что он втянул меня в непонятную авантюру с оплатой его услуг, так еще и не считал нужным скрывать своего веселья по этому поводу!

Как только мини-флаер приземлился внутри пещеры, я выскочила со своего места и отправилась вслед за экскурсоводом вдоль темной стены, материал которой смутно напоминал гранит. И совершенно не думала о том, как на это отреагирует мой телохранитель. Раз согласился – пусть мучается! Впрочем, водили нас по пещере недолго. Минут через двадцать, когда мы миновали месторождение зеленых алмазов, разрешили побродить в одиночестве. Чем я и воспользовалась, нырнув туда, где мне показался мягкий розовый свет.

Не знаю, как акрийцы умудрялись подсвечивать алмазы изнутри, но факт был налицо: помимо приглушенного сияния встроенных ламп, стилизованных под выступающие бриллианты, камни в стенах пещеры тоже сияли. Возможно, это была природная особенность из-за определенного преломления света внутри граней, но что-то мне подсказывало, что и к этому эффекту приложили руку неугомонные акрийские инженеры. Я попала в небольшую пещеру с розовыми алмазами, и настроение сразу улучшилось. В голове прояснилось, хотя некоторый налет задумчивости все еще оставался. Понимая, что началось действие камней и что я не запомнила, как именно влияют розовые алмазы, я поспешила дальше, вглубь анфилады открывающихся пещер.

Страшно мне не было: я почему-то была уверена, что любую опасность при малейшем подозрении отведет от меня Ол-суэл. Да и его незримое присутствие тоже ощущалось. Нет, не звуком шагов – его не было. Скорее, на уровне предчувствия.

Следующей пещерой оказалась молочная. С теми самыми алмазами, под сиянием которых я разглядывала Ол-суэла первый раз. А молочные алмазы способствовали как раз романтике и влюбленности. И здесь их влияние ничто не могло заглушить!

Камни в стенах очень красиво смотрелись, чего уж говорить. Я как будто попала в дымку и одновременно отражалась от ровных, похожих на зеркальные, граней. Надо было уходить отсюда – неровен час, кто-нибудь воспользуется моим восхищенным состоянием – но я не могла заставить ноги двигаться. Только неторопливо, будто в замедленной съемке, поворачивала голову и искала все новые и новые свои отражения.

В одном из них почему-то появился мой недавний знакомый лавиец. И выражение лица у него было далеко от моего. Клюквы утром переел, что ли? Хотя какая клюква на Проксиме b? Что это я болтаю, пусть и про себя? Неужели от молочных алмазов наступало еще и опъянение?

Лавиец ответить на вопрос не сумел, хотя я только собиралась задать его. Из дымки выступила внушительная фигура Ол-суэла, которая снова загородила меня. И снова он произнес свою непонятную фразу:

— Саарм-кама-той!

Только на этот раз лавиец не растерялся. Он что-то зарычал на древнегалактическом, обращаясь к моему тандерийцу и неприлично тыча в меня пальцем.

Лавиец совсем мне не нравился. Вот совсем! Зато напряженная спина Ол-суэла так и манила дотронуться до нее. Стала ли я сдерживать свои желания? Только не в молочной пещере! Ладонь с удовольствием легла между лопаток тандерийца, и я ощутила, как он едва заметно вздрогнул.

Не ожидал?

Испугался?

Я застала его врасплох?

Что ж, меня это совершенно не интересовало! А вот мышцы, которые угадывались под жесткой тканью костюма, – очень даже! И пока я продолжала получать эстетическое удовольствие от исследования широкой мужской спины, разговор на повышенных тонах продолжался.

Лавиец не отступал, пусть и не собирался лезть на Ол-суэла врукопашную. Видимо, понимал, что ему в этом плане ничего не светит. Но на меня у него явно оставались какие-то виды, поскольку периодически он продолжал так зыркать, что мне даже сквозь пелену романтики, направленной на Ол-суэла, периодически становилось страшновато. Но немного. Совсем чуть-чуть. Я-то знала, что со мной рядом мой защитник!

Защитник, пронеслось в голове. Не телохранитель, а кто-то более интересный и близкий. Да еще и мой! Это ж надо, как меня разморило среди молочных алмазов!

Кажется, лавиец порядком надоел моему тандерийцу. Ибо Ол-суэл под конец диалога решил усовершенствовать свое древнегалактическое ругательство про женщину:

– Саарм-кама-той-дэн!

А потом произошло и вовсе невероятное. Откуда-то из своего кителя он достал тонкое лезвие и повернулся ко мне лицом. И выражение этого лица мне совсем не понравилось. Впрочем, лавиец после слов Ол-суэла сделал такие глаза, что позавидовали бы наши блюдца, и принялся наблюдать за действиями тандерийца. Как и я. А посмотреть было на что!

Меня схватили за руку и повернули ладонью вверх. Над ладонью зависло то самое лезвие, очень напоминавшее иглу. Кажется, мои глаза начали стремиться по объему к глазам лавийца, иначе как было реагировать на то, что Ол-суэл вспорол лезвием кожу моей ладони, а затем наклонился к ней и выпил выступившую кровь?

– Той-дэн-саирэ.

Эта фраза прозвучала настолько торжественно и проникновенно, что в мою голову закрались очень большие сомнения насчет причастности древнегалактического к бранным языкам. Лавиец – тот и вовсе плюнул на пол, явно грязно выругался и скрылся из вида. Зато Ол-суэл посмотрел на меня в упор, решительно сверкая глазами.

– Той-дэн-саирэ, – повторил он еле слышно.

А затем притянул меня к себе и поцеловал.

Если до этого я считала тандерийца бесчувственным истуканом – беру свои слова обратно! В поцелуях он точно заслужил неоспоримое первое место. Настойчивость и напор Ол-суэла лишили меня даже малейшего желания сопротивляться, и я отдалась на его волю окончательно и бесповоротно. Да и как было не отдаться? Он целовал глубоко, страстно и совершенно ошеломляюще. Так, словно везде пытался поставить клеймо «собственность тандерийца». Может, они об этом с лавийцем разговаривали, а я все никак не понимала?

Впрочем, кажется, я отхватила лишнего во время любования пещерой. Горячие объятия Ол-суэла внезапно стали напоминать тиски, но меня не пытались в них сжать – совсем нет. Просто я начала терять сознание, а мой защитник успел меня удержать. А дальше стало слишком темно, чтобы разобраться в том, что произошло. А жаль – целоваться мне очень понравилось.

Сколько длилось мое беспамятство и что со мной в это время делали – я даже не подозревала. Очнулась я, лежа на своем прекрасном акрийском диване в номере отеля. За окном смеркалось,  комната постепенно окрашивалась в фиолетовые оттенки, и я сделала вывод, что отдохнула от экскурсии в течение нескольких часов точно. Кто-то бережно укрыл меня легким пледом, избавив только от босоножек. Губы сами собой расползлись в улыбке.

Еще и джентльменом оказался! Не стал раздевать, создал впечатление более надежного мужчины, чем до этого. Ну, тандериец! А то, что это был именно он, я не сомневалась: из заднего кармана джинсов пропала ключ-карта от двери номера, и пока я прошлась по всей его территории, нигде не нашла пластика. Впрочем, добраться до запасного не составило никакого труда. Он находился в прихожей в небольшом комоде.

Когда потянулась к ручке ящика, уставилась на ладонь, которую недавно порезал Ол-суэл. О том, что из меня выкачали несколько миллилитров крови, теперь напоминал лишь свежий розовый порез. Как быстро затянулась рана! Это было удивительно. Неужели в слюне тандерийца содержалось какое-то регенерирующее вещество? Надо будет спросить при случае!

В ванной я тщательно осмотрела себя. Вроде бы все было нормально. Даже волосы выглядели так, словно я только собиралась на экскурсию. Но я все равно расчесала их еще раз, словно хотела по-настоящему понравиться Ол-суэлу, а затем еще и переоделась в легкий сарафан на тонких бретелях. Ничего не знаю – персиковый цвет очень идет брюнеткам с медовой кожей!

Спускаться я решила на лифте. Даже если там окажется какой-нибудь залетный лавиец, все кабины оборудованы камерами. Никто просто не решится приставать. Почему ко мне вообще могли решить приставать в замкнутом пространстве – это совершенно другой разговор. В пещере-то – решили! Да так, что я в итоге лишилась чувств. Так что предусмотрительность не помешает. Да и подозрительность не одну жизнь спасала.

На стойке администратора заседал вчерашний акриец. Судя по всему, он готовился отдавать смену и совершенно не хотел никаких происшествий. Однако, увидев меня, мужчина изменился в лице и даже подошел до того, как я поравнялась с его рабочим местом.

– Добрый вечер, Лиза. Вам чем-нибудь помочь?

– Здравствуйте. Хотела вас предупредить, что, возможно, потеряла сегодня на экскурсии основной ключ-карту от номера, – я снова наивно хлопнула глазами. – Не подскажете, мне нужно что-нибудь в связи с этим предпринимать?

– Никакой потери не было, – невозмутимо пояснил администратор, а затем опустил глаза на мою ладонь, в которой я держала запасной пластик – и на которой виднелся недавний порез. – Ключ забрал ваш…

На этом слове акриец запнулся, словно не знал, что сказать, и я решила не мучить его выдумыванием неправды:

– Мой телохранитель? Тандериец, он тоже остановился в вашем отеле.

– Телохранитель? – выпучил глаза акриец, и я подумала, что его сейчас хватит удар. Это двухметрового-то мужика, похожего на стручок гороха с плечиками! – Д-да, наверное, мы говорим об одном и том же тандерийце. Ол-суэл просил сообщить ему, когда вы очнетесь. Обещал подойти и рассказать вам о недоразумении в пещере.

Я очень надеялась, что моя улыбка не превратилась в оскал. И что под словом «недоразумение» имелся в виду совсем не наш с Ол-суэлом поцелуй. Потому что мне, черт возьми, он по-настоящему понравился! Мило побеседовав с администратором еще некоторое время, я попросила доставить легкий ужин в номер. И принялась ждать.

Ол-суэл появился как раз тогда, когда я закончила ужинать и отправила тележку с приборами восвояси. Как будто подгадал нужный момент, чтобы я была доброй и благостной. Тандериец открыл дверь моим ключом, затем неслышно избавился от обуви и незаметно оказался рядом. О том, что он решил не держать дистанцию, мне рассказало чуть дрогнувшее место рядом. Я не смотрела на тандерийца: откинула голову назад и прикрыла глаза. И лишь когда он негромко кашлянул, повернулась в его сторону и молча потребовала объяснений.

– Поговорим? – спросил Ол-суэл, в ожидании глядя на меня.

– На каком языке?

Если он думал, что я облегчу ему задачу – черта с два он просчитался! Я собиралась узнать все, начиная с самого начала!

Мой вопрос сбил Ол-суэла с толка.

– Что ты имеешь в виду? – моргнув, спросил тандериец.

– На каком языке мы будем разговаривать, Ол-суэл? – повторила я. – На русском, новогалактическом или, может, ты все же мне расскажешь, что за ругательства такие были, когда ты разбирался с лавийцами на древнегалактическом?

– Эта женщина – моя.

– Что? – теперь уже смешалась я.

– «Саарм-кама-той» переводится с древнегалактического как «эта женщина – моя».

А ведь ему доставляло удовольствие смотреть, как медленно я краснею от смущения! И я не могла ничего поделать, потому что мозг начал как-то странно работать. Но мне же нужно было разобраться! Поэтому я сидела рядом с Ол-суэлом, стараясь поймать всякое изменение на его лице. Сейчас выходило, что разговор действительно предстоит откровенный. И очень долгожданный.

– Но ведь это же не ругательство, Ол-суэл. Ты просто заявил на меня свои права. Или как там это у вас называется?

– Я не зря говорил, что это нецензурное выражение. Древнегалактический – язык силы, Лиза. На нем общаются только те, кто чтит древние кодексы. Новые расы, и земляне в том числе, его уже не понимают. На древнегалактическом услышать от кого-то слова «эта женщина – моя» – значит получить сильнейшее оскорбление. Это значит, что человек покусился на самое святое, что было у мужчины – его женщину, его вторую половину, хранительницу его очага. В случае с моей расой все гораздо хуже. Лавийцы почти подписали себе смертный приговор.

– П-п-очему? – заикаясь, спросила я.

– Что ты знаешь о планете Тандера, Лиза? – проницательно посмотрел на меня Ол-суэл.

– Древняя. Закрытая. Мало информации. Очень сильные мужчины. Лучшие воины Галактики. У вас какие-то секретные техники ведения боя, о которых вы никому не рассказываете. И встретить тандерийца – это вообще что-то невообразимое.

– Мы пересекались с тобой трижды за два дня, если считать сегодняшний разговор, – улыбнулся Ол-суэл, переходя на доверительный шепот и понижая голос.

У меня мурашки побежали по коже от его загадочного тона!

– Что это значит? Я окончательно влипла, да?

– Влипла ты еще тогда, когда начала обсуждать меня с подругой, – усмехнулся Ол-суэл, а затем опередил мое недоверчивое восклицание. – Слышал. Прекрасно. Тандерийцев не зря боятся, Лиза.

Я сглотнула. Смысл его слов очень медленно стал до меня доходить.

– Считай, что я тоже начала бояться.

Меня удостоили снисходительного взгляда:

– Даже не думала. Ты вообще какая-то странная. Чем больше я показывал из своего темного прошлого, тем больше ты ко мне тянулась. Ты очень странная, Лиза.

– Ты не договорил про свою планету. Что не так с Тандерой?

– Очень мало мужчин, – усмехнулся Ол-суэл. – И они очень разборчивы в выборе женщин. Несмотря на это, мало кто стремится попасть в поле нашего зрения.

– Это еще почему?

Не знаю, откуда, но мой вопрос прозвучал возмущенно. Ол-суэл, который, видимо, кое-что изучил из моих вывертов, только приглушенно засмеялся. Он подался ко мне вперед, а затем взял в руку ладонь, на которой недавно делал порез.

– Вот из-за этого, Лиза.

– Вы – садисты и любите доставлять женщинам боль? – наивно предположила я.

– Не угадала.

Смотрел он на меня при этом так, как сытый кот смотрит на трепыхающуюся мышь в лапах. Он не хотел ее съесть, но был не прочь насладиться страданиями. Хотя в нашем случае страданий точно не ожидалось.

Во время того, как тандериец пытливо смотрел на меня, он ласково поглаживал мою ладонь большим пальцем своей руки. И меня от этого натуральным образом бросало то в жар, то в холод! Они что – не только секретными техниками боя обладали, но и соблазнения тоже?!

– Ты что-то со мной делаешь, и я плохо соображаю.

– Это закономерный итог нашего с тобой знакомства, Лиза.

– Значит, ты расскажешь мне абсолютно все?

– Конечно. Если ты сама этого захочешь.

– Тогда продолжай. О чем вы сегодня разговаривали с лавийцем? – пытаясь сохранить остатки разума, попросила я.

Это было очень сложно. Мне начало казаться, что я чувствую даже запах Ол-суэла. Что-то, связанное с древесными нотками и новогодним волшебством. Что-то очень притягательное и желанное. Что-то,  что я хотела оставить себе навсегда.

– Лавийцы оказались твердолобыми и с первого раза не поняли. Почему-то даже вывихнутые руки и ноги их не остановили. Подозреваю, рассказы сородичей ударили им в голову, и они позабыли тот факт, что не все землянки любят необременительные связи.

Я зачарованно наблюдала, как палец Ол-суэла отправился выше, к запястью, отчего кожа покрылась мурашками. По губам тандерийца скользнула еле заметная довольная улыбка, словно он опасался, что я неправильно на него среагирую.

– И?..

– И они предприняли последнюю попытку, несмотря на то, что уже собрали вещи и планировали отчалить с планеты. Лавийцы решили перехватить тебя в пещерах.

– И про экскурсию узнали.

– Это, как раз, оказалось несложно, – поморщился Ол-суэл. – Один отвлекал администратора, второй нашел список туристов в алмазные пещеры. Дальше все было делом техники.

– Но ты снова вмешался.

– Я не разбрасываюсь своими словами.

В какой-то момент отвлекшись на бархатный голос Ол-суэла, я не заметила, что моя рука больше не удерживалась его ладонью. Она сама отправилась по предплечью тандерийца вверх, пока не нащупала на кителе скрытый карман. Поддев ногтем его содержимое, я медленно вытащила на свет тот самый клинок, которым чуть ранее вспороли мою ладонь.

– И оружием – тоже.

– На клинке моя ДНК, Лиза. Хочешь знать, как она на тебя подействовала?

– Я упала в обморок, – нахмурилась я. – Кстати, что ты такого со мной сделал? И хватит уже отвлекать меня от разговора – рассказывай!

– А ты отвлекаешься? – с пониманием посмотрел на меня несносный тандериец.

– А то ты не видишь этого! – возмутилась я.

– Вижу. Я все вижу. И то, что я вижу, мне нравится.

И вроде бы говорил он самые обычные слова, но они проникали под кожу и заставляли меня тянуться к этому мужчине еще сильнее. Он точно что-то со мной сотворил!

– Я жду. Что произошло в пещере, Ол-суэл?

Усмехнувшись, мой спутник продолжил:

– Лавиец начал давить на то, что ты не являешься моей женщиной. И требовал отпустить тебя, чтобы он мог использовать свой последний шанс.

– Но ты взял клинок и снова чем-то покрыл лавийца на древнегалактическом.

– И выпил твоей крови, – подтвердил Ол-суэл.

– В этом есть какой-то сакральный смысл? – догадалась я.

– О, да, – снова улыбнулся тандериец.

– Что означает твое новое ругательство?

– «Саарм-кама-той-дэн» – «эта женщина – моя жена». Когда я произнес эту фразу, она не должна была расходиться с действиями. Поэтому я разрезал твою ладонь и получил твою кровь. А ты получила часть моей ДНК. И теперь она является составляющей твоего организма. Это как раз процедура, на которую добровольно ни за что не согласится ни одна женщина Вселенной.

– Почему? – не поняла я. – Больно?

Больно действительно было, но, кажется, слюна Ол-суэла с его непонятной ДНК обладала  сверхъестественными регенерирующими возможностями. Я ведь проснулась, а никаких неприятных ощущений уже не было.

– Нет, Лиза. Необратимо.

Голос Ол-суэла больше не звучал насмешливо. Из глаз мужчины на меня как будто смотрела сама тьма. Во всяком случае, по внезапно напрягшемуся телу тандерийца я сделала вывод, что сейчас он расскажет что-то такое, что очень сильно волнует его.

– Наводишь ужаса?

– Навожу.

– Ты же сам говорил, что я странная.

– Очень. Но мне это и нравится в тебе. Мне бы не хотелось, чтобы это как-то менялось.

– Да говори уже, Ол-суэл! – не выдержала я. – Я что, теперь от твоей слюны стану имбецилом? Откину копыта? Стану выть на Луну? Что? Говори уже!

– Не сможешь смотреть ни на какого другого мужчину, кроме меня. Все женщины Вселенной боятся этой особенности тандерийцев. Никто добровольно не пойдет на брак с нами. А тебя я, получается, заставил. И у тебя теперь не осталось выбора.

Захотелось треснуть его чем-нибудь тяжелым. Красивый мужчина, к которому меня тянуло, сидел и извинялся за то, что меня больше не сможет притягивать ник кому другому!

– Можно я тоже выругаюсь? – уточнила я. – Только на русском. Ты же его все равно понимаешь.

– Попробуй, – милостиво разрешили мне.

– Ты идиот, Ол-суэл, – я взяла в руки тонкий кинжал, пробуя его вес в ладони. – И ножички у тебя детские.

– Хочешь проверить? – в его глазах появился опасный блеск.

– А давай, – азартно отозвалась я. – Что ты мне сделаешь? Ты на мне женился, меня ни к кому больше тянуть не станет.

– Разочарована? – красивая смоляная бровь взлетела вверх.

Одновременно с этим кинжал у меня аккуратно забрали, а затем провели тонким лезвием по плечу, поддевая сначала одну лямку сарафана, затем другую. Ткань осыпалась к груди, будто ее и не было. Купит мне новое платье – как миленький! Все равно ведь делает то, чего хотим мы оба.

Когда Ол-суэл наклонился к моему плечу и оставил на нем жаркий поцелуй, я взволнованно выдохнула:

– Я бы не сказала. Но мне нужно проверить последнюю вещь.

Еще бы! В объятиях его я побывала, спину пощупала. Оставалось дело за малым. Точнее – большим!

– Какую? – глаза Ол-суэла оказались на уровне моих.

Он ждал от меня действий. Удивительная способность самоконтроля. Хорошо, что у меня такой не было! Я ухватила тандерийца за шею и притянула к себе, втягивая его нижнюю губу. И застонала – как же мне хотелось снова его поцеловать!

– Насколько ты действительно опасен, – ненадолго оторвалась от него я.

– Очень, – хрипло отозвался тандериец.

С этого момента инициативу у меня полностью отобрали. Когда я оказалась тесно прижатой к телу Ол-суэла и разочарованно выдохнула, мои губы были раз и навсегда захвачены в плен. Однако к такому напору я оказалась готовой. И ответила с готовностью, ахая оттого, как быстро на мне разорвали сарафан.

Точно купит новый! И будет ходить со мной по магазинам и смотреть, как я скрываюсь в примерочной!

Под сарафаном у меня оставалось только белье, и Ол-суэл, окинув меня довольным взглядом, принялся раздеваться сам. Китель полетел на пол, за ним – штаны, а когда я ощутила под ладонями гладкую и горячую кожу тандерийца, у меня перехватило дыхание. Мне очень хотелось стать единым целым с этим мужчиной. Это ведь я не могла больше ни на кого смотреть – про него в правиле ничего не говорилось. А я втайне мечтала, что он останется только моим. Весь – с головы до кончиков пальцев на ногах. Возможно, это было немного эгоистично, но я ощущала Ол-суэла почти родным и ни с кем не желала делиться. Он как будто был создан специально для меня. И самое главное – с удовольствием потакал любому моему желанию. Только смеялся добродушно, если я позволяла себе небольшие шалости в его объятиях. И не забывал платить той же монетой. Именно в объятиях Ол-суэла я почувствовала, что такое – быть по-настоящему желанной и любимой. Любимой – какое красивое слово. Я бы очень хотела, чтобы так оно и осталось.

Когда я начала терять связь с реальностью, Ол-суэл снова сказал свои непонятные слова, и они произвели эффект разорвавшейся бомбы.

– Той-дэн-саирэ, – зашептал Ол-суэл мне на ухо, наслаждаясь моими стонами.

А ведь я уже слышала эту фразу – в пещере, когда он порезал мою ладонь и выпил крови, пришла запоздалая мысль.

– Что это значит? – всхлипнув от охватившего меня наслаждения, спросила я.

– Моя жена навсегда.

Ол-суэл приподнялся, чтобы я могла видеть его, и окинул меня горящим взглядом. Совершенно дикое зрелище, которое привело меня в неописуемый восторг. Как будто он хотел оставить в своей памяти всю меня. И удовлетворил все свои желания.

А затем Ол-суэл притянул меня ближе. Его руки оказались на моей талии, нежно сжимая ее. В его глазах полыхало желание, которое придавало мне уверенности. Я обняла мужчину, наслаждаясь исходящим от него теплом.

И…мир перестал существовать.

– Той-дэн-саирэ, Лиза, – повторил тандериец, крепко сжимая меня в объятиях.

Поцелуй превратился в танец страсти. Я подчинялась любой ласке своего спутника. Каждое новое движение Ол-суэла заставляло сердце рваться из груди. В какой-то миг я не выдержала и всхлипнула от переполнявших душу эмоций.

– Кричи, моя странная женщина с Земли, если не сможешь сдерживаться, – страстно зашептал на ухо Ол-суэл. – Твои стоны сводят меня с ума.

Это было что-то невообразимое. Я вся превратилась в натянутую струну. А когда Ол-суэл ускорился и сделал финальное мощное движение, меня охватило сильное чувство.

Кажется, от моего крика дрожали стены, а мой бывший телохранитель и новоиспеченный муж замер надо мной, тяжело дыша и смотря на меня в упор.

Я не могла поверить, что такое возможно. У меня никогда такого раньше не было, хоть я и не могла похвастаться большим опытом отношений. Может быть, и правда было что-то такое в тандерийцах, что их не зря боялись в остальной Вселенной? Я не знала ответа на этот вопрос, но одно я поняла точно: я совсем не против того, чтобы любить только этого мужчину.

– Ол-суэл? – прохрипела я, пытаясь собрать себя в кучку.

– Да?..

– А что насчет того, чтобы ты любил только меня?

– Даже не обсуждается. Иначе я бы не женился.

Я резко ударила его по бедру, и он сделал еще одно мощное движение.  Глаза сами собой закатились, и тандериец со смешком поцеловал меня в висок:

– А что насчет того, чтобы ты любила только меня?

– Мне надо подумать. Подожди, сейчас я не могу думать.

– Почему?

– Потому что занималась любовью с самым опасным мужчиной Вселенной. И, кажется, подсела на это дело.

– Какую хорошую идею ты мне подала…

– Что? – поначалу не поняла я.

А потом как поняла! Правда, уже было поздно: Ол-суэл сменил наше положение.

– Мы еще не все проверили, – загадочно прошептал он, снова притягивая меня к себе.

Воздух вышел из легких, когда я охнула и осознала, что так ощущаю его еще острее. Голова откинулась назад, но почти сразу же Ол-суэл мягко вернул ее обратно, положив себе на плечо. Отдаться на волю мужчины оказалось очень захватывающе. Он сжал меня в объятиях, и я почти забыла о том, как нужно дышать. Но каждый вдох был напомнен такими эмоциями, что к концу нашего с ним танца на двоих я уже не чувствовала своего тела. Я просто упала в его объятия, позволяя целовать себя. В движениях Ол-суэла не было страсти – скорее, благодарность, и я в ответ поцеловала капли солоноватого пота, выступившие у него на шее.

– Вот теперь ты точно мой муж, – медленно протянула я. – Я тоже тебя попробовала.

Ответом мне был довольный расслабленный смех.
Если вам нравится книга, пожалуйста, подпишитесь на автора)

Просыпалась я под противный звук космофона. Ночью Ол-суэл перенес меня в спальню и велел отдыхать дальше, чтобы все изменения в теле скорее завершились. По его словам, попавшая в мой организм слюна тандерийца должна была сделать меня сильнее и выносливее.

– А если бы не сделала? – нахмурилась я.

– Ты бы сейчас со мной не разговаривала, – отозвался мой внезапный супруг.

По коже пробежали противные мурашки, когда я осознала, о чем говорил тандериец, но я отогнала от себя дурные мысли. Все же в итоге сделалось хорошо, значит, не стоило и накручивать. И я заснула, как и велел Ол-суэл.

Космофон разрывался, как ненормальный. Я знала только одного человека, который мог звонить с такой настойчивостью. Открыв глаза и не обнаружив Ол-суэла рядом, я вытащила руку из-под одеяла и взяла устройство.

– Я тоже тебя люблю, Лидка, но зачем звонить так яростно? У нас что – конец света случился?

– И ты еще спрашиваешь? – Лида на том конце моментально перешла на ультразвук. – С каким пор твое заявление по собственному, сделанное из отпуска, у нас является рядовым случаем?!

– Что-о-о?

От услышанного я сама подскочила на кровати, одновременно с этим понимая, что дверь пискнула от приложенной к ней ключ-карты. Значит, Ол-суэл вернулся. Расскажу ему новости.

– А причину увольнения хочешь знать? – в голосе Лидки появилось плохо скрываемое торжество.

– Наверное, – осторожно заметила я.

– Замужество! – захохотала подруга в трубку. – Ты что пила, когда составляла эту небылицу?

В спальне как раз показался Ол-суэл, и по его загадочной улыбке я поняла, что тандериец в курсе всего происходящего. На ум пришла догадка, от которой мои глаза распахнулись сильнее обычного. Ол-суэл, словно умел читать мысли, коротко усмехнулся, а у меня от этого выражения мужского превосходства снова скрутило все внутренности от предвкушения.

– Похоже, заявление писала не я.

– А кто тогда? – выпала в осадок Лидочка.

– Муж, – улыбнулась я, глядя на Ол-суэла, и тот согласно кивнул.

– Что-о-о? – теперь уже завопила Лидочка. – Ты когда успела? Мы только позавчера разговаривали? Тебя держат в заложниках? Кто? Дай им космофон, они будут иметь дело со мной!

Я с удовольствием отдала космофон Ол-суэлу, а тот невозмутимо произнес в трубку:

– Вы плохо инструктировали подругу в отношении тандерийцев, Лидия. Теперь она в нашем плену и возврату не подлежит. До свидания и всего доброго. Лиза позже свяжется с вами.

Из трубки явно полилась плохо контролируемая ругань, но Ол-суэл уже не слушал ее. Завершив звонок, он передал космофон обратно мне и наклонился, чтобы поцеловать. Я придумала решение интереснее: рванула его на себя, и тандериец с удовольствием расположился сверху. Я уже привыкла к виду его формы, но то, как шершавая ткань царапала голую кожу тела, оказалось неожиданно приятно.

– Вошла во вкус? – ухмыльнулся Ол-суэл, поднимаясь на локтях.

– Ты еще пожалеешь, что на мне женился.

– Это вряд ли.

– Точно?

– Можешь даже не сомневаться.

Когда он меня, наконец, поцеловал, я поверила, что все, что случилось ночью после объяснений Ол-суэла, не было сном. А когда с меня стащили одеяло и продолжили ночное знакомство – и вовсе ничего не имела против. И даже разрывающийся от Лидкиных сообщений космофон не смог нам помешать.

Много позже, лежа на груди Ол-суэла и слушая размеренный стук его сердца, я услышала притворно-недовольное ворчание:

– Вообще-то я пришел позвать тебя на завтрак.

– Отлично позвал. Закажем в номер?

– Нет уж. Пойдем гулять, пока еще есть возможность походить по твердой поверхности.

Я заинтересованно подняла голову, ожидая продолжения:

– Ты поэтому подсуетился и решил уволить меня?

– В том числе, – в глазах Ол-суэла зажегся хитрый огонек, а затем меня схватили в охапку и вытащили из кровати. – Собирайся, моя единственная и горячо любимая жена. Пойдем вниз.

Насчет горячо любимой он был чертовски прав – у меня до сих пор все пылало внутри. И до чего же приятно было оттого, что рядом оказался кто-то, кто мог носить меня на руках!

Спускались мы на лифте в местный встроенный ресторан. Ол-суэл галантно поддерживал меня под спину, а затем поинтересовался, что заказать. Организм ответил, что испытывает голод несколько другого свойства. Ненасытная дикая женщина, отругала его я. Ол-суэл смотрел на меня с любопытством, так, словно понимал, о чем я думаю. И я на всякий случай решила уточнить этот момент, пока он делал заказ официанту.

– Ты, случайно, не телепат?

– Нет. У тебя и так все написано на лице.

– Слава Богу. А то я уже хотела бить тревогу.

– Еще успеешь.

– А будет повод?

– Конечно. Я же тебя похищаю и собираюсь везти на Тандеру.

– Что?

Вообще выходить замуж на следующий день после прибытия на космический курорт совершенно не входило в мои планы. И если с увольнением я еще как-то могла смириться, то полет на историческую Родину мужа сбивал меня с толку.

– Будешь знакомить с мамой?

– Вполне может быть, – усмехнулся тандериец. – Но вообще я хотел восполнить пробелы в твоей памяти по поводу своей планеты.

– Заложить новые знания, ты хотел сказать? – фыркнула я. – Как ты восхитительно вежлив.

– И это тоже, – Ол-суэл на мгновение прикрыл глаза. – Впрочем, у меня есть еще одна цель, которую я хотел бы озвучить остальным.

– А мне ты об этом расскажешь?

– Конечно. Мне кажется, самое время обратить нормальное внимание на женщин с Земли.

– С какой целью?

– С самой серьезной, – едва заметно улыбнулся Ол-суэл. – Пусть номинально вы считаетесь молодой расой, однако на деле оказывается, что ваши установки очень близки нам по духу. Не у всех, но попробовать стоит. Как будто вы такие же древние, как и мы.

– Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась я.

– Ваше отношение к браку. К традиционной семье. Ты не поверишь, какие требования порой выдвигают женщины старой Вселенной, чтобы их взяли в жены. И мужские гаремы – только вершина айсберга.

– Мне, наверное, не стоит даже спрашивать, – смущенно пробормотала я и, получив утвердительный кивок Ол-суэла, вздохнула. – Но и у нас не все такие, как я. Я бы, на месте твоих соотечественников, сильно не обнадеживалась.

– Если нашел я – значит, найдут и остальные, – снова улыбнулся мой новоиспеченный муж, заставляя меня покраснеть от удовольствия. – нужно только захотеть.

Движение справа на периферии зрения привлекло мое внимание. Повернув голову в ту сторону, я сглотнула от страха: столик в нескольких метрах от нас заняли лавийцы. Слава Богу, что они были незнакомые.

Ол-суэл правильно истолковал мое поведение:

– Не волнуйся. Я проследил, чтобы их окончательно выкинули с Проксимы b. Они больше не потревожат твой покой.

– Спасибо. Не хотелось бы больше встречаться с такими твердолобыми уникумами.

– Они сегодня пытались давить на то, что должны были осуществить кровную месть, – поморщился Ол-суэл. – Такие небылицы от лавийцев я еще не слышал.

Я очень неприлично вытаращилась на него:

– Кровную месть? За что? У лавийцев есть такое понятие?

– К сожалению, – кивнул Ол-суэл. – Несмотря на всю их легкомысленность, их иногда серьезно клинит. И они собираются группами и несут всем свою справедливость.

– Я, пожалуй, теперь буду опасаться встречи с лавийцами, – сглотнула я.

– Тебе больше нечего бояться, – улыбнулся Ол-суэл. – Ноту протеста и пожелания доброго здравия я отправил им еще раз. С объяснениями и просьбой оплатить медицинский счет – уже в их правящую верхушку. Поверь мне, нет ничего хуже разъяренного лавийского вождя. Они там верят, что у них вулканы восстают, когда Великий Лавва гневается.

При этом Ол-суэл говорил очень иронично, и я не выдержала:

– Ты так много знаешь, Ол-суэл. Даже на русском говоришь так, как будто он тебе родной.

– Моя мама с Земли, – глаза моего мужа насмешливо блеснули.

– Быть такого не может, – выдохнула я.

– Тандера – слишком закрытая планета, – кивнул Ол-суэл. – И она никогда не признается, что очень тяготеет к Земле.

– Получается, ты наполовину землянин?

Муж покачал головой:

– Нет. Мы не зря считаемся лучшими во Вселенной. Тандерийский геном доминирует абсолютно над всеми остальными. У нас рождаются только тандерийцы и тандерийки, причем, независимо от пола. Поэтому ребенка-землянина у тебя никогда не случится, Лиза. Пока ты была без сознания, твой организм переучивался, чтобы быть способным выносить тандерийца.

– Я смотрю, ты уже на несколько лет вперед все продумал.

– Мне кажется, ты не будешь против.

– У меня на Земле, если вдруг тебе интересно, осталась недвижимость и сбережения!

На самом деле, спорить с ним мне совершенно не хотелось. О том, что этот мужчина будет во всем руководить, я узнала еще вчера ночью. И манера его поведения мне понравилась. Он запутывал в свои сети, мягко сворачивая вокруг меня силки, но он пока еще не подозревал, что я не собиралась сопротивляться.

– Отправим ключи твоей подруге, пусть присматривает. Прилетим в отпуск и будем останавливаться у тебя, – и глазом не моргнул Ол-суэл.

И я отчетливо поняла: врет! Не отпустит меня от себя, пока не заделает ребенка. Вот же патриархальный гад! Но, черт возьми, мне это безумно нравилось.

– Чем я буду у вас там заниматься?

– Тем же, чем и до этого. Ты же хороший аналитик, Лиза. Если думаешь, что на Тандере одни только воины, то глубоко ошибаешься. Я, например, являюсь пилотом межгалактического класса. Я вообще, считай, насилие на дух не переношу.

Я не выдержала – расхохоталась. Да так громко, что обернулись все ближние столики. Прокашлявшись, я жестом попросила у всех прощения, а затем снова сосредоточила внимание на Ол-суэле.

– Ты лавийцам руки пообрывал.

– Немножко вывихнул – не считается. Да и это была чистейшая самооборона – любой акриец подтвердит.

– Если бы я не заметила тебя позавчера в ресторане, то сейчас точно бы начала влюбляться.

– Ты уже на пути к тому, чтобы признать мое лидерство по всем статьям? – довольно улыбнулся Ол-суэл.

Я загадочно хмыкнула в ответ. Пусть надеется! Я, может быть, и не такая сильная, как он, но и у меня в кармане найдется пара козырных карт. Что бы там ни говорил этот самоуверенный тандериец, а против нежности и ласки еще никто не устоял. А я собиралась искупать своего мужа в них по полной программе.

И посмотрим тогда, за кем останется последнее китайское предупреждение!

Только подумав об этом, я улыбнулась подошедшему акрийскому официанту и с удовольствием втянула запах свежайшего сваренного кофе.

Нас с тобой ждет еще очень много интересного, любимый в будущем муж.

Иначе я не Лиза Пирогова!
Конец первой части.