Почувствуй мой страх

Прошлое

Из лёгких вырывается тяжёлый выдох вперемешку с сизым дымом. Поднимаю голову и смотрю на потолок. Что должно случиться, чтобы в двадцать один год думать, будто мне скучно? Просто именно об этом все мои мысли.

Потолок в родном доме кажется заезженным. Или я просто часто смотрю на него? 

Надо что-то придумать. Сделать. Скучно.

Набираю в телефоне номер друга.

– Тай, какого хера? Время видел? 

– Не-а, – лениво бросаю. – Давай ко мне и девок захвати. Скучно, надо развлечься.

Настоящее

Опускаю взгляд на голову, что ритмично двигается между моих ног. Она, блять, сожрать его пытается? Протягиваю руку, стягиваю тёмные волосы на затылке незнакомки. Она издаёт протяжный стон. А я за волосы оттаскиваю её от себя.

– Эй, какого чёрта?! – верещит тян, протирая голой жопой ламинат. 

Чёртов ламинат в чёртовой частной академии, куда меня засунули из-за бредового пустяка.

– Исчезни, – встаю и бросаю через плечо, натягивая штаны.

Подхожу к окну в личной клетке, рыщу по карману в поиске пачки сигарет, а когда нахожу, достаю и прикуриваю одну.

Шорох за спиной и в следующее мгновение дверь хлопает. Выдыхаю кольцо дыма.

Надо что-то придумать. Снова скучно. Уже ничего не приносит удовольствия. А когда мне скучно страдают люди. И не сказать, что меня это как-то волнует. Просто даже представить не могу, в какую ещё срань меня могут засунуть.

“Академия”, – как её назвал отец, хотя по факту это тупо загон для отбившихся от рук “золотых детей”, но с уклоном на высшее образование – изобилует весёлыми и находчивыми. Ну или как я говорю – теми, кто в теме. Так что нужно просто найти занятие. И желательно, чтобы оно вызывало хоть какие-то эмоции. 

Уже год торчу здесь, а так и не придумал себе развлечение. Даже стрёмно за самого себя.

Прошлое

– Эту? – кивает в сторону высокой блондинки Серёга,закидывая в рот пару таблеток.

Приехал он оперативно, тут даже не поспоришь. Окидываю взглядом барышню, на которую указывал друг, и поджимаю губы.

– Заебали эти надутые, – откидываю голову на спинку дивана. – Не мог кого-то другого привезти?

– В три утра? Довольствуйся тем, кто есть. Где предки, кстати? – спрашивает Серый, встряхивая головой.

– Отец на конференции до завтра, а его подруга шлюхается где-то. Не слежу за ней.

Ну раз выбирать не приходится, свищу той блондинистой кобылке, и она охотно идёт на зов. Останавливается возле дивана и наклоняется, пытаясь поцеловать меня.

Ну точно! Ебнутая, что ли? 

Отворачиваюсь и слегка пинаю кроссовкой ей по щиколотке, указывая подбородком между своих ног. 

– Даже имени не спросишь? – кидает она с насмешкой.

– Ты думаешь, я вас в блокнот записываю? Давай, делай то, зачем ты здесь и заткнись.

– Да пошёл ты, – выплёвывает эта курица и, разворачиваясь на каблуках, уходит.

Потираю двумя пальцами переносицу.

– Она ведь знала, куда едет? – смотрю на друга.

– Да, – отвечает коротко.

– И зачем едет, тоже знала? 

– Естественно, – выдает смешок.

Ну, получается, мои руки развязаны.

Срываюсь с дивана, в два шага настигая её. Хватаю за шею сзади.

– Тай, тормози, – слышу за спиной насмешливый голос Серого.

– Повтори, – сквозь зубы рычу в лицо недоБарби, разворачивая к себе.

В её глазах ужас. Она не ожидала такого исхода. А я питаюсь этими эмоциями.

Накаченные губы то открываются, то закрываются, однако она всё же подаёт голос:

– Отвали от меня, – правда, он дрожит. 

Усмехаюсь. 

Также, держа за шею, тащу её к столу, только хватку делаю крепче.

– Что ты делаешь?! Отпусти! Мне больно! – скулит она.

Подвожу вплотную к столу, упирая её животом в дерево, и с силой, наклоняю. Слышу звонкий стук и её плачь. Но уже похуй. Шторки закрылись. 

Одной рукой продолжаю удерживать, втыкая бестолковую девку в стол, а второй задираю белое платье – чёртова “монашка” – и срываю подобие трусов. Прийти в таком белье и ломаться? Зря цену набивала. Тупая.

– Отпусти! Что ты делаешь?! – верещит в столешницу она, разбрасывая по ней слюни и сопли.

Склоняюсь к ней, обжигая своим телом ее доступные участки кожи. Тихо, вкрадчиво, у самого уха спрашиваю:

– Я не люблю просить и уж тем более повторять дважды. Андестенд ми?

Закусывает губу, кивает, насколько вообще может. Перехватываю ее волосы, наматываю на кулак и с силой дергаю на себя так, чтобы смотрела мне четко в глаза.

Во взгляде страх, желание и бегущей строкой просьба её отпустить. Скула разбита, как и губа, с которой стекает струйка крови. Видимо, я сильно её об стол приложил. Растираю кровь по губам и подбородку большим пальцем, а затем с каким-то особым удовольствием слизываю её с пальца.

– Вот так бы сразу, – усмехаюсь и тяну вниз, усаживая ее на колени.

Настоящее 

С тихим шорохом в комнату заходит Ден. С ним мы знакомы со школы и его сюда отправили тоже не за “хорошее поведение”. Хотя по большей части, можно сказать, что просто так. Потому что не понравился очередному маминому ухажеру. Он тут с первого курса. Так сказать, постигал азы с нуля. Немного проще, когда в твоей группе тот, кого знаешь, но и мне особо компания не нужна. 

Я всё ещё смотрю в окно, но точно знаю, что это он: больше никто бы не рискнул войти сюда так свободно. В обитель “неуравновешенного, самовлюблённого, эгоистичного, агрессивного выродка”. И это, на минуточку, слова препода по аналитике. Смешно, при воспоминаниях о её перекошенном лице. А я всего-то подкурил сигарету на паре. 

Слава обо мне загуляла с первых дней. Еще бы, с таким послужным списком сюда приходили немногие, но всех нас помнили, как самый страшный грех. 

– Это от тебя сейчас Машка вылетела? – со смешком спрашивает друг, подходя ближе.

– Это кто? – бросаю ленивый взгляд на него.

– Брюнетка такая невысокая. Со второго курса. Ей Волков на первом курсе первого сентября целку сорвал, бегала за ним ещё с месяц наверно, – тянется к пачке на тумбочке и достаёт сигарету.

– Я хер знает, как её зовут. Но, предполагаю, если бежала в слезах, то да – от меня.

Теперь ржём вдвоём. А затем молча курим. Шестеренки в моей голове неистово крутятся, а сущность внутри буквально требует дать ей выйти.

– Надо что-то замутить, – прерываю тишину я.

– Например?

– Есть одна идея, но надо пересечься с Басовым еще раз, – кидаю окурок в открытую форточку.

Не обращаю внимания на поджатые губы Дена. Я понимаю его реакцию, потому что за Яна ходит очень много слухов и что-то мне подсказывает, что все они правдивы. Но поц он нормальный. А ещё надёжный и нужный.

– Без него никак? 

– Отец отслеживает все мои расходы, а Ян может очень хорошо помочь мне с моей задумкой.

– Что придумал?

– Как только буду уверен, что все тип-топ, расскажу.

Так что теперь на повестке устроить веселье. Потому что ещё месяц в этом унылом месте, где каждый считает себя лучше другого и моя кукуха улетит нахер. И так год терпел. Хватит.

Прошлое 

Просыпаюсь оттого, что в меня прилетает что-то тяжелое. Не сразу, но разлепляю глаза, пытаясь понять кто я, что я и где я.

Отрываю башку от подушки с огромным усилием и вижу перед собой фигуру отца.

— Какого хера ты устроил, Савелий?! — начинает дико орать, из-за чего кажется, будто в моей голове взрываются миллионы фейерверков. 

Глаза красные, лицо тоже в алых пятнах от злости, и, кажется, будто из ушей сейчас пар пойдет. 

Вообще не могу понять, какие претензии с его стороны, если день только начался, а я так вообще еще даже проснуться не успел.

— А ты что дома делаешь? — хриплю пересохшим горлом, отчего ощущение, словно в глотку песка натаскали. 

— Ты издеваешься?! — переходит на какой-то уже ультразвук. — Меня с конференции выдрал начальник МВД по городу, потому что на тебя висит заявление об изнасиловании, причинении тяжких телесных повреждений и еще целый послужной список всего! Какого хера?!

Сажусь на край кровати, потирая ладонями лицо. Да, последняя бутылка вискаря вчера была лишней, однозначно.

– Да я откуда знаю? Она сама знала, куда ее везут, – зеваю. – Не надо было пасть открывать. И вообще, ей понравилось.

– Ты совсем страх потерял?! 

– Пап, не ори, – встаю с кровати и иду в ванную комнату.

Открываю в раковине кран и набираю в ладони воду, а после с нереальным наслаждением пью. Плескаю себе в лицо, чтобы хоть немного прийти в себя.

Когда выхожу, отец стоит все на том же месте.

— Я жду объяснений, — уже тише, но вместе с тем сквозь зубы говорит он.

— Нечего объяснять. Это был просто секс, — пожимаю плечами.

Оглядываю себя, понимаю, что так же в толстовке и уснул. Снимаю ее. 

— После простого секса заявление не пишут! Прочитать тебе, что там написано?

— Не, не интересно, — бросаю через плечо.

— А мне насрать, интересно тебе или нет! — рявкает он. — Множественные ушибы лица, рассечение правой скуловой кости, множественные оскольчатые переломы тазовой кости в передней области… — словно на экзамене начинает зачитывать отец.

Значит, мне не послышалось — хруст был.

— Бред, не было там множественных ушибов, — фыркаю я.

— Это, блять, единственное, что тебя беспокоит?!

— Пап, остынь. Надо просто дать ей денег, и ее сосальника больше не будет на горизонте, вот увидишь, — подмигиваю.

— Да ты что, щенок, вообще в край охуел?! Я лишу тебя денег и всего того, что у тебя есть! Может, хотя бы тогда ты возьмешься за голову!

— Не лишишь, — хмыкаю. — Эти деньги — траст мамы, открытый на меня.

— Которым управляю я, пока тебе не исполнится двадцать пять. Поэтому слушай сюда, — отец подходит совсем близко и практически рычит мне в лицо. — У тебя два варианта: первый — ты едешь учиться в Академию «Святого Якова», и второй — ты идешь жить на улицу без гроша в кармане. И это, сука, последнее мое тебе предложение.

Настоящее

Долбаные светлые коридоры давят. Куда ни плюнь, везде понты. Тут кучка девок с идеальными волосами и длиннющими ресницами; тут толпа парней — команда академии по футболу, и от них буквально веет высокомерием; вот небольшая стайка ботаников — в целом, таких же мажориков, просто выделяются не только бабками, но и мозгами. А вон там в уголочке теплятся “три калеки”, или другими словами, те, кто попал сюда не платно. Целевики.

В общем-то, я такой же мажор. За исключением того, что пользовался деньгами отца исключительно для развлечений и оплаты последствий после них. Вот у бати и подорвалось терпение.

— Ты нашёл контакт Басова? — спрашивает Ден, когда мы обходим очередную компашку на пути к своей аудитории.

— Прикалываешься? — поднимаю бровь, посильнее натягивая капюшон толстовки на голову. — Такие контакты у меня заведомо есть.

— И чё, когда?

Пропускаю его вопрос мимо ушей, когда мимо проходит стройная блондинка в узкой юбке и слишком закрытой блузке. Не похожа на местных учениц.

— Кто это? — останавливаюсь, разворачиваюсь, провожая взглядом тонкую фигуру. Слишком знакомую, но где видел – не помню.

— Ты на собрании перваков не был в этом году, да? — с усмешкой спрашивает Ден и поворачивается в ту же сторону.

— Я похож на того, кто будет посещать такие мероприятия? — лениво перекидываю на него взгляд.

— Это преподша по психологии новая. Молодая совсем, — лыбится друг. — Как бы ей после нашей академии самой психолог не понадобился.

— М-м-да, — тяну и иду в первоначальном направлении.

— Понравилась?

— Не, — брезгливо отвечаю. — Так, на пару палок зашла бы.

— Как та, из-за кого ты теперь здесь? — ржёт Ден.

Поддерживаю его смех. Хотя самому не весело. Пусто. Скучно.

Прошлое 

— С этого дня я буду отслеживать все твои траты, уяснил? — злобно рычит отец, когда я захожу к нему в кабинет по его же требованию спустя пару часов после его криков.

— И чё мне теперь, даже развлекаться нельзя? — закатываю глаза, усаживаясь на один из кожаных диванов.

— Если я узнаю, что после твоих развлечений…

— Кто-нибудь пострадал, — перебиваю его, — и бла-бла-бла… Да-да, я понял, пап.

— Заткнись, — шипит он. — Не беси ещё больше.

Глубоко вдыхаю воздух. Мне стоит непомерных трудов молчать и не ответить ему что-либо, но не из-за страха. А тупо потому что я знаю — он своё слово сдержит. А я слишком привык жить на широкую ногу.

— Так и что? Клубы, развлечения? Нет? — снова задаю тот же вопрос, просто чтобы уточнить все нюансы.

Вещи собраны. Начинаю второй курс обучения на охуевшего начальника в новом месте. Вот буквально завтра: чемодан, вокзал, нахер. Только вместо вокзала я заберу свою Ламбу, а вместо хера — дыра под названием Академия «Святого Якова».

— Всё, что пожелает твоя душа, но по уставу Академии, — отец делает глоток виски и протяжно выдыхает. — И с отслеживанием сумм. Я установил порог тебе на карты.

— Прикол, — хмыкаю. — А если я кого-то на свидание отвести соберусь? — чистый сарказм.

Но отец это понял. Не первый день меня знает.

— Пошёл вон с глаз моих, — закатывает глаза он.

А я смеюсь и выхожу.

Настоящее 

— Так и что? Когда с Яном пересечётесь? — снова спрашивает Ден, когда мы уже садимся за парту.

— Сегодня вечером в “Изоляции”. Со мной поедешь? — спрашиваю, усмехаясь, предполагая его реакцию.

Друг пожимает плечами, а затем принимает равнодушное выражение лица.

— Не, другие планы, — роняет безэмоционально.

Но меня-то не обманешь. Я вижу, что ему тупо страшно.

Василиса 18 лет.

Вася простая девушка, которая знала только мать, но и ее потеряла. Главная мечта – получить высшее образование в Академии искусств. 

Савелий 21 год.

Сава избалованный деньгами, но не вниманием парень. Точнее, не тем вниманием, которое требовалось бы… но с ним мы будем знакомиться в течении истории.

День начался не с кофе и вообще оказался на редкость дурным: пришли результаты вступительных экзаменов. Вторая волна. Я провалилась. Точнее, на бюджет не попала. А тянуть комер Шикарской академии искусств я не в силах. 

Разочарованно плюхаюсь на потрёпанный годами диван, сжимая в руках телефон. По щеке предательски катится слеза. Даже не пытаюсь её вытереть, понимая, что она не последняя.

– Вась, ты чего? – выглядывая из-за угла, спрашивает Лиля.

Она моя тётя. Но глядя на нас, сложно сказать, что Лиля старше. Ей двадцать пять, и она младшая сестра моей погибшей матери. Когда мамы не стало, мне было тринадцать, а бабушка с дедушкой наотрез отказались брать к себе “внебрачный плод”. Да, отца я и не знала. А вот Лиля взяла меня к себе. Двадцатилетняя девчонка убивалась на двух работах и в универе, чтобы прокормить и дать обучение мне. 

– Я не прошла на бюджет, – сглатывая ком, дрожащим голосом отвечаю. 

До чего ущербно я себя чувствую сейчас. Пелена слёз не даёт рассмотреть перед собой что-либо, но я ощущаю, как диван справа от меня прогибается и тёплая ладонь ложится на моё плечо.

– Васька, я тебе не смогу помочь, – в голосе Лили сочувствие. 

– Я и не прошу, – мотаю головой, всё же вытирая ручьи слёз. – Ты и так сделала для меня многое. Нужно научиться решать свои проблемы само́й. 

– И что думаешь делать? Можно ведь подождать с поступлением. Подать документы на следующий год.

Киваю.

– Так и сделаю. А пока… не знаю. Поищу работу. Подкоплю денег и тебе помогать начну. Может, получиться съехать, чтобы не сидеть больше на твоей шее, – перевожу замыленный взгляд на Лилю. 

Смотрит своими зелёными, как мои, глазами. Переживает. Заметно по тому, как покусывает пухлую нижнюю губу и сжимает пальцы, что обхватывают моё плечо. В целом, мы с ней очень похожи, только я блондинка, а она шатенка, как мама. 

– Не спеши переезжать. Встань на ноги, получи образование. Мы не мешаем друг другу, – убирает прилипшие к щекам белые пряди за уши. – Прорвёмся.

И улыбается так подбадривающе, что невольно начинаю ей верить. Затем встаёт и уходит обратно на кухню: мои проблемы только мои, у неё работа и свои заботы.

Откидываюсь на спинку дивана и смотрю в обшарпанный потолок. Эта двушка не видела ремонта уже лет пятнадцать. Изначально квартира принадлежала бабушке с дедушкой, но они переписали её на младшую дочь – Лилю, после того как отказались от старшей – Дины, моей мамы. А отказались, потому что мать родила меня в восемнадцать, почти сразу после выпускного в школе. Кто отец не говорила никому. Стойко приняла, что осталась без родителей и крова. Без крова, потому что в эту квартиру не пускали никого, пока мама не сняла комнату в древней общаге. Просто так. Из принципа. Мол, умеешь ноги раздвигать, умей и пропитание себе находить. 

В общем, жили бедно. Очень. И когда пять лет назад мама подхватила пневмонию, никто не смог помочь: ибо денег нет. Лиля, будучи сама немногим старше, переступила через все страхи и стала для меня самым родным и близким человеком. Я просто не могу её подвести. Никак.

Только что я могу? Я же, кроме как танцевать ничего не умею. Я правда пыталась научиться хоть чему-то, но, в конце концов, стало понятно, что единственное удачное во мне – ловкость и изворотливость. Не в плане характера, нет. В этом плане я что-то между серая мышь и бедная овечка. Всегда была. Всегда так называли.

Встаю с дивана, стараясь стряхнуть сложившуюся на плечи безнадёжность. Иду в комнату, которую Лиля выделила мне, как мою спальню, нахожу в комоде джинсовые шорты и белый топ. Несмотря на начало сентября, на улице всё ещё тепло, даже жарко. Скидываю пижаму, из которой так и не вылезла, потому что первым делом полезла проверять результаты. Шорты слегка болтаются на бёдрах, но в целом держатся на выпирающих тазовых косточках. 

М-да, надо бы побольше есть.

Не знаю, куда собираюсь, но чувствую, что нужно пройтись. На воздухе всегда думается проще, лучше.

Есть всё же плюс у этой квартиры – она находится очень близко к центру. Он же, по сути, и минус: захочешь побыть в одиночестве и не сможешь. Здесь всегда шумно, всегда движение и ни минуты покоя.

Не беру с собой ничего, кроме телефона и выхожу на улицу. Вдыхаю уже ставший влажным осенний воздух. Люди идут мимо, и каждый чем-то занят: кто в телефоне, кто разговаривает между собой, кто-то, судя по крикам, решает свои дела. Все куда-то идут. Каждый кому-то, где-то нужен. А я… Даже где родилась, не пригодилась.

Вот и чем мне зарабатывать на жизнь? Пойти танцевать в детском театре? Так там не платят толком ничего, а график сумасшедший. Раздавать листовки? Не платят. Официантом? Только где найти место, чтобы чаевые нормальные были? Так бы хоть Лиле ежедневно давала денег.

Останавливаюсь. Официант! Точно!

Судорожно вытаскиваю телефон из заднего кармана и набираю номер, на который уже очень давно не звонила.

– Да ну не бывает так! – после нескольких гудков смеётся на том конце женский голос. – Котова, я думала, тебя собаки съели!

Смеюсь. 

– И тебе доброе утро, Крис.

– Ты уж, наверное, забыла, как я подписана у тебя, да?

Поджимаю губы. 

Кристина – моя лучшая подруга. И мы давно не разговаривали, потому что всё моё время было занято подготовкой к вступительным, а она уже как два года училась в Шикарском Техническом универе. Она старше меня, и общаться мы начали, как раз когда я переехала к Лиле. Эта девушка всегда была на страже моего спокойствия, потому что намного более боевая, чем я.

– Крис, если честно, я к тебе с просьбой, – скрипя душой говорю я.

Нечестно это по отношению к подруге, объявляться спустя столько времени и с ходу просить об услуге.

– Почему-то не удивлена, – гогочет Кристина. – У тебя всё нормально? Как Лиля? Голос слишком грустный.

– Провалила вступительные, теперь откладываю ещё на год, – стою посреди улицы, тру ладонью лоб. – Ты ещё работаешь в “Изоляции”?

– Да, – тут же отвечает. – Может, встретимся? Я сейчас в клубе, если сможешь, подъезжай.

Разворачиваюсь всем корпусом к зданию, максимум этажа в три. Высокие окна затонированы, небольшое крыльцо днём кажется из обычного светлого камня, но ночью всегда подсвечивается розово-фиолетовым неоном, а около двери вывеска “Изоляция”.

– Через минуту буду, – говорю я и кладу трубку.

_______________

Знакомлю вас с еще одной историей Литмоба

“Пополам. Я одержим тобой”

Мария Плума

Помещение встречает тишиной. Такой глобальной, что уши закладывает. А еще пустотой. Бывает ли вообще понятие “пустая тишина”? Возле стойки, у которой, по-видимому, должен быть человек, встречающий гостей, сейчас никого нет. В самой отделке этого фойе нет ни пафоса, ни понтов, как многие описывали это место. Обычная светлая плитка на полу, белая с золотыми прожилками на стенах и такой же потолок. На нем, кстати, тоже совсем обычные светильники.

Интуитивно ищу глазами дверь или лестницу. Нахожу вторую совсем недалеко слева от стойки и поднимаюсь. Стоит открыть широкую стеклянную дверь, как слышится негромкая музыка. В идеале, её должно быть слышно снизу, но, похоже, тут хорошая шумоизоляция.

Хихикаю себе под нос от тавтологии. Уж не поэтому ли у клуба такое название?

А вот помещение с танцполом изобилует, если не пафосом, то деньгами в принципе. Темно-серые стены, которые издалека кажутся бархатными, так и манят подойти, потрогать. Каждый выступ, будь то лесенка или ниша в стене, подсвечивается ярко-розовым, почти фиолетовым неоном. Таким же цветом как крыльцо каждый раз, когда я проходила мимо него вечером. Темные, почти черные диванчики. А что больше всего меня шокировало – клетки. В человеческий рост. Некоторые стоят у стен, кое-где вмонтированы в столы. Неужели в них танцуют? Я о таком только слышала, но ни разу не видела сама. И тут ни разу не бывала: не по карману.

Пока крутила головой, как сова, увидела лестницы, что ведут наверх, к подобию балконов, и не заметила подругу, вырулившую откуда-то из-за угла.

– Ну, привет, – улыбается, обнажая ровный ряд зубов, и тянется, чтобы обнять.

Ныряю в ее объятия. Нос тут же защипало, а на глаза навернулись слезы. Все-таки я отвратительная подруга.

Отстраняюсь и пытаюсь получше рассмотреть Крис. Вроде не виделись пару месяцев, а она посвежела, похорошела. Светлые волосы с золотым отливом в высоком хвосте выглядят шикарно. Красная рубашка в черную клеточку завязана на талии, оголяя полоску живота. А голубые глаза светятся нежностью и теплом, хотя меня в пору прибить за такое долгое отсутствие.

– Не боишься в таком месте так ходить? – спрашиваю, улыбаясь на один бок.

– Брось, – машет рукой и смущенно улыбается. – В этом заведении главное – не отсвечивать. Тут даже танцовщицы мало кому интересны как женщины. Но если вдруг кто-то заинтересуется, все равно сопротивляться будет бесполезно.

Распахиваю в ужасе глаза. Что значит бесполезно?

– Ты серьезно?

– Угу, – кивает Крис. – Так что подумай еще раз, надо ли тебе сюда идти. – Подруга разворачивается и идет к барной стойке, за которой стоит молодой парень, стриженный почти налысо. – Саш, налей два капучино, – бросает ему Маркова и садится на высокий стул.

Кристина работает в этом клубе администратором уже несколько лет. Устроилась практически сразу, как закончила школу, чтобы было на что жить и снимать жилье: она тоже из небогатой семьи.

Когда парень приносит нам две чашки, а затем ретируется, Крис смотрит четко на меня:

– Рассказывай, Котова. Откуда в тебе столько отчаяния, что ты решила прийти сюда?

– Почему отчаяния? – выдаю смешок.

– С твоим характером здесь будет сложно. Тут редко бывают посетители среднего достатка, а нижнего так вообще никогда. А те, кто на отметке максимум, они… ну, знаешь… границ не видят вообще, – пожимает плечами.

– Мне нужны деньги, Кристин, – утыкаюсь носом в чашку. – Я не прошла на бюджет, а комер… сама понимаешь. Хочу в следующем году подавать снова, но если что, быть готовой. И где мне, неумехе, еще заработать денег? А “Изоляция” чуть ли не самый дорогой клуб.

– Официанткой? – без лишних вопросов бросает она.

Киваю. Оглядываюсь по сторонам.

– Могу еще танцевать, – киваю в сторону клеток.

У Кристины от этих слов капучино носом пошло. Хлопаю ее по спине, жду, когда отдышится.

– Прикалываешься? – косится на меня. – Ты же понимаешь, что они не в штанах там танцуют?

Снова киваю. Я решила. Я уверена. Назад дороги нет. Мне нужна эта работа. А если работать на двух ставках, то заработать можно больше.

– Тогда тебе надо встретиться с Яном, – Крис встает. Ждёт, когда я последую ее примеру, а затем, обходя стойку, заходит вглубь.

Семеню за ней, не забывая при этом крутить головой. За барной стойкой оказывается дверь, а за ней еще одно помещение, больше напоминающее офис, только с темными стенами. Не слишком длинный коридор, в конце которого красуется дверь.

Иду, вытирая ладони о шорты. А стоит остановиться у этой двери, как сердце начинает колотиться в глотке.

– Подожди тут, я его предупрежу, – бегло говорит, тихо, но быстро стучит костяшками пальцев по дверному полотну, а затем юркает внутрь.

Вот теперь я начинаю очень сильно волноваться. Какой он – Ян? Высокий, большой мужик с устрашающим взглядом? А может, со шрамами? Или сорокалетний мужчина в строгом костюме-тройке, который унижает одним взглядом?

Чувствую, как руки начинают безбожно дрожать, а в горле поселился еж. Но стоит двери открыться и светлой голове появиться в проеме, так вообще кажется, что сейчас упаду.

– Заходи, – кивает в сторону светлого на вид кабинета и меняется со мной местами.

– Одна? – полушепотом, полушипением спрашиваю, на что Крис поджимает губы и кивает.

Делаю глубокий вдох, снова вытираю ладони о ткань шорт и шагаю внутрь.

Тут светло. Стены по-прежнему темные, но кабинет отлично освещается солнцем, что уже вовсю светит из панорамного окна, а на меня смотрит… парень. Ей-богу! Парень! Он либо мой одногодка, либо чуть старше, но совсем немного. Короткая стрижка, волосы как у меня… белые. То есть вообще без оттенка, только немного отражают солнечный свет. Смотрит безразлично, холодно. Будто таракан заполз, а не человек зашел. Переводит взгляд с меня на кресло перед столом, и я принимаю это как приглашение: на негнущихся ногах прохожу, сажусь.

– Добрый день, – прочищая горло дрожащим голосом, говорю я.

Смотрит на меня пару минут. Чувствую, как оценивает. Взгляд, что сканирует будто рентген — холодный и пробирающий до мурашек, совершенно не заинтересованный. Потом переводит скучающе глаза на какую-то картину на стене. Словно все понял. И мне бы выдохнуть, но этот его вздох заставляет заново подобраться.

— И ты думаешь, что справишься с этой работой?

Задает вопрос, но даже не смотрит на меня.

Понимаю, что не заинтересовала. Ну, в общем-то, я не была готова сразу к ТАКОМУ собеседованию.

Не дождавшись моего ответа, все же переводит взор обратно ко мне и откидывается на спинку кресла. Лицо полностью безэмоциональное, поэтому сложно понять, что именно во мне не понравилось.

— Ты даже в официантки не годишься… — поднимает руку и сжимает переносицу пальцами, будто уже устал от меня, и ему скучно.

— Я еще танцую… профессионально, — добавляю с осторожностью, и как-то вообще неуверенно вышло. И как только он убрал руку от лица, стало понятно — не поверил.

— Можешь идти.

Выдохнул устало и начал вставать, параллельно подворачивая рукав черной рубашки.

И я поняла, что провалилась.

СНОВА!

Поднимаюсь, делаю несколько шагов к выходу.

Два раза за день провалиться! Сначала экзамены в академию, теперь обычное собеседование в клуб пройти не смогла. И что-то во мне натянулось и надорвалось.

Не дойдя до двери, резко разворачиваюсь.

— Я трудолюбивая и коммуникабельная, умею находить подход к людям. А танцую… Так… что от меня невозможно глаз отвести. Вашим гостям понравится так, что захотят выпить еще… — на этом мой голос обрывается. Но ведь и ясно почему: я вру. Откровенно. Я с людьми даже разговаривать боюсь, не то что общий язык находить. Но мне так нужна эта работа!

Начинаю дрожать. Потому что он поворачивается ко мне. Когда стоял спиной, говорить было проще. Все же он заполняет собой все пространство настолько, что воздух трещит в напряжении, либо это я уже на пределе. А взгляд и лицо настолько безэмоциональны, будто статуя. Красивый, но абсолютно холодный. Чем пугает до чертиков.

— Голос прорезался, — даже эта фраза сказана безразлично. — Ладно, посмотрим, на сколько твоей смелости хватит. В тебе либо есть стержень, либо его нет. И я очень надеюсь, что ты меня не разочаруешь. Я терпеть не могу быть настолько правым. Так что удиви…

Снова проходится по мне взглядом, а потом все же ухмыляется, и, пожалуй, это единственное, что делает его более-менее живым.

— Будешь танцевать в клетке. Ты достаточно экзотична, чтоб сойти за одну из моих пташек, — кладет обе руки в карманы брюк и кивает на дверь: — Скажи Кристине, чтоб вела тебя в курс.

И тут же потерял ко мне интерес, будто меня уже нет в этом кабинете.

Не знаю, радоваться такому раскладу или нет, но просто молча делаю оставшиеся несколько шагов спиной к двери и словно та самая мышь выскальзываю в коридор.

– Ну что? – тихо спрашивает Крис.

Пытаюсь поймать сердце, которое колотится так, будто вот-вот пробьет ребра. Сама не верю в свои слова. Боже! Да я же почти ему нагрубила. А если бы…?

– Сказал, чтобы ты ввела в курс, – поворачиваю голову на подругу, отводя взгляд от двери, которую все это время гипнотизировала.

– Молодчина! – хлопает в ладоши она.

А я вот уже не уверена в своей адекватности. Потому что… слишком уж тяжелая энергия исходит от этого парня… пугающая.

_________________________

Приглашаю вас познакомиться с Яном поближе…

Наргиза Огненная 

“Прекрасное создание”

https://litgorod.ru/books/read/52760?chapter=1&page=1

Где-то будто издалека долетают слова препода по экономике, но я мало что слушаю. Меня дико бесит этот тип со своим заносчивым взглядом и вечно усмешкой, будто все мы дерьмо. Хотя всё с точностью наоборот. Лев Николаевич прославился среди студентов как Мудак. И это, собственно, заслуженно. Высокомерное поведение, вечные колкие шуточки о студентах и оскорбления в их же сторону. Вообще, не удивлюсь, если в один из дней он не придёт на работу. 

Время тянется словно патока, и это меня дико бесит. Буквально подмывает встать и поехать в клуб. По-моему, даже подпрыгиваю от нетерпения. А стоит парам закончиться, как я, не слушая Дена, который сидит рядом, подхватываю рюкзак и иду в жилое здание при академии. Ещё одна долбанная клетка, но надо признать, удобства в ней неплохие. 

Захожу в комнату, которую, как приехал сразу же сделал под себя: загнал рабочих, чтобы покрасили стены в тёмный, провели подсветку на потолке и под кроватью. Последняя, кстати, уже была и в целом оказалась удобной. Естественно, никто ничего не сказал: сумма, которую всыпал отец, чтобы я тут учился, превышала нужную в три раза. Чего не сделаешь, чтобы нерадивого сыночка взяли под крыло, а то же совсем от рук отбился.

Смотрю время на экране часов. Пять часов до встречи. Нужно поспать, а потом принять душ. Опаздывать не хочется, да и вряд ли я это сделаю: слишком уж сверлит быстрее обо всём договориться. Не сомневаюсь, что у Яна есть помещение для того, что я задумал, вопрос лишь в цене. 

С Басовым я знаком давно, но больше “привет-пока”. За исключением вечера перед началом учебного года, когда бухали вместе. Единственное, что я знаю наверняка – у него тёмное прошлое. Но он, как и Волков с братьями Беловыми нужные, полезные знакомства. И если с Волковым мне ещё более менее комфортно, то братья немного… припизднутые. Даже для меня. Это я тоже выяснил по тому же вечеру.

Скидываю толстовку на пол возле кровати, ставлю будильник на телефоне и падаю на подушку, мгновенно отключаясь.

Разлепляю глаза от настойчивого звонка. И нет, не будильника.

– Алло, – отвечаю на вызов.

– Привет, Савелий, как дела? – спрашивает на том конце отец.

– А чё уже три месяца прошло, что ты решил позвонить? – усмехаюсь, потирая ладонями лицо, и сажусь на край кровати. – Нормально. Что нужно?

– Я не могу узнать, как у моего сына дела? 

– Ты – нет. Обычно не мог, – хмыкаю. – Всё круто, пап. Учусь, не отсвечиваю. А теперь говори, что тебе нужно.

– Мне звонили родители той девушки…

– Больше года прошло, хер-ли им надо? – закатываю глаза. 

Найти бы её и ещё раз хорошенько вытрахать остатки мозгов, чтобы имя забыла.

– Денег.

– Ну ты же не совсем дурак, да?

– Я разберусь. Только с этого момента не упоминай её имени.

– И в мыслях не было, – тихо смеюсь. – Всё? Разговор окончен?

– Да. И помни, что я слежу за тобой.

– Ага. Ещё три года и откинусь, – бросаю без эмоций и отключаю звонок.

Снова смотрю время на часах. В Принципе, до будильника полчаса, так что можно сказать, что он вовремя позвонил. Плетусь в душ.

Ещё через двадцать минут натягиваю чистую, белую толстовку на высушенное тело и, цепляя ключи от машины со стола, выхожу из комнаты.

Несмотря на то что академия элитная и в здании с комнатами есть охрана, нас впускают и выпускают в любое время. Думаю,тут раньше всё было иначе, пока кроме отбитых здесь не поселились и просто дохера богатые.

Сажусь в свою Ламбу и запускаю движок. Только отец знает, сколько таких я разбил, пока не смирился с тем, что со спортом покончено.

Что радует – несмотря на позднее время Шикар живёт. Движение максимальное, что на дороге, что у пешеходов. Не убираю ногу с педали газа ни на секунду, даже на красных светофорах. Будто извилина, отвечающая за страх, вылетела вместе с литрами крови. У клуба останавливаюсь в начале десятого. Самое идеальное время: меньше народа, меньше глаз. Паркую тачку чуть за углом, чтобы пешки отца, которые есть буквально везде, не заметили.  

Входная приветствует тёплым раздражающим светом и толпой людей около админа, но я прохожу мимо, не обращая внимания на вопросительный взгляд барышни, что стоит за стойкой. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, переступая через ступень. Стоит открыть широкие стеклянные двери, как музыка оглушает, а глазам, наконец, становится комфортно от тёмного помещения и ненавязчивой неоновой подсветки. Прохожу прямо к барке и, облокачиваясь о неё локтями, смотрю на парня, что разливает коктейли наколотым девкам, которые не упускают возможности засветить сиськами перед ним. Но респект бармену: он не обращает внимания, даже глаза закатывает, когда отворачивается от них. Отдаёт два высоких бокала охотницам за херами, и с улыбкой подходит ко мне.

– Чего вам налить?

– Администратора зала позови мне, – бросаю тихо, но он слышит. 

Протягивает руку под стойку и нажимает кнопку. Откуда я знаю? Скажем так… раньше тут была барменша.

Пока жду админа поворачиваюсь лицом к залу и упираюсь локтями в каменную поверхность, мажу по людям глазами. В общем-то, одни и те же лица. Даже пташки у Яна не меняются. Вон ту рыжую я имел в туалете этого же клуба, вон та брюнетка сосала мне в Ламбе, а вот эту… замираю. Не знаю почему, но взгляд зацепился за девушку, которая танцевала в клетке. Маленькая, тонкая, а волосы прям белоснежные. Она как белое пятно в глазах после долгого взгляда на солнце. Но я её не знаю. И хотя двигается красиво, от неё лучится неуверенность и страх… То, чего нет ни у одной особи женского пола в этом помещении.

– Добрый вечер, – из ниоткуда возникает светловолосая мадам. Кристи. Её я не трахал.

Окидываю взглядом. Кстати, а почему нет?

– Я к Яну, – отвечаю коротко, впиваясь глазами в чёрные зрачки.

Она робко кивает, разрывая зрительный контакт и обходя стойку, заходит в дверь за ней. Через пять минут возвращается и с широкой улыбкой вещает.

– Он ждёт вас.

А то я, блять, не знал!

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, и двигаю за тощей фигурой. 

Ян сидит в кресле за своим столом. Голова опрокинута назад, руки подпирают затылок, глаза закрыты. Светлая рубашка расстёгнута на пару пуговиц сверху, рукава закатаны до локтя. Весь его вид будто говорит о том, как он устал от этого мира. Я его понимаю.

– Привет, – подхожу ближе и протягиваю руку.

– Здарова, – расплывается в ленивой белозубой улыбке, открывая глаза. Отлипает от спинки стула и тянет руку в ответ. – Рассказывай, – бросает, как только я усаживаюсь, раскинувшись в кресле возле стола.

– Мне нужно одно из твоих помещений, – говорю налегке, чем вызываю его тихий смешок.

– Ты, по-моему, перепутал…

– Не-а, – улыбаюсь на один бок, обнажая клык. – Я знаю, что ты располагаешь ресурсом. А я могу предложить немного освежить твою аудиторию.

В его глазах загорается небольшая искра. Едва заметно подаётся вперёд. Я бы даже не заметил, если бы не смотрел напрямую.

– Ну, допустим.

Теперь ухмыляюсь я. Знаю, что его заинтересует. 

– Хочу открыть подпольные бои. Бойцы с меня. Помещение с тебя. Всё просто.

Ян задумывается, утыкаясь взглядом в потолок, но спустя пару минут говорит:

– Почему сам не откроешься?

– Мои расходы временно отслеживают. Максимум, что я сейчас могу – заправить машину картой и пообедать в кафе. А в боях буду проводить всё через наличку.

Басов бросает на меня скептический взгляд, будто не верит моим словам. Размышляет. Я почти вижу, как шестерёнки в его голове крутятся. 

– Если тебя накроют, я уйду на дно вместе с тобой, а мне не стоит отсвечивать.

– Не накроют. С этим я всё решу.

Но не говорю вслух, что решу через отца Волкова. Там человек с верхушки и вскрывать карты перед всеми – плохая затея.

– Уверен? – белая бровь вздрагивает.

Киваю. А сам думаю о той девчонке в клетке. Уж не сестра ли она Басову? Они почти одинаково белые, мать их! Но не станет же он сестру туда заталкивать? Или всё же стоит узнать его получше? Усмехаюсь.

– Уверен, – и склоняю голову набок. – Так что? 

Ян молчит. По-моему, слишком долго, но проходит от силы пара минут.

– Подвал под клубом. Можешь использовать. Пятьдесят процентов мои. Я всё там обустрою. Ты будешь участвовать? – скалится, заведомо зная ответ.

– Естественно, – отвечаю таким же оскалом.

Пока обсудили все нюансы, прошло чуть больше часа. Я-то никуда не опаздываю, а вот Ян заметно часто поглядывал на наручные часы. Задерживаться, да и его задерживать не хотелось. Сошлись на том, что через неделю, может, немного раньше всё будет функционировать, а значит, пора искать оппонентов.

От Басова в общий зал вышел с чувством околоудовлетворенности. Будто вот-вот и бесячее чувство вселенской тоски спадёт с плеч. Нужно только ещё немного подождать. Мажу взглядом по людям, которых заметно прибавилось за время нашего разговора, и снова глаза цепляются за белую голову.

Теперь она не танцует в клетке, а стоит у противоположного конца барной стойки. Всё ещё в очень коротких белых шортах и коротком белом топе. Наверное, поэтому я заметил именно её: среди всех остальных она – белая ворона. В прямом и переносном смысле. 

Облокачиваюсь локтем о барку и наблюдаю. Зачем? Хер знает. Потому что хочу. 

Вот к ней подходит Кристи, которая администратор, они перекидываются парой фраз, обнимаются, словно старые подруги, и Кристина уходит. Девчонка остаётся у стойки и пьёт воду из высокого стакана. На лице безмятежная улыбка, когда она что-то говорит парню за баркой. Машет руками в подобии танца, слишком изящно. Она вся слишком изящна, слишком проста. Слишком… не для этого заведения. Случайно захватываю моменты: как пухлые губы касаются стёкла; как горло чуть вздрагивает, когда она делает глоток; как небольшая капля воды стекает с уголка её губ. Сам по инерции облизываю свои. 

Перевожу взгляд на компанию из трёх парней, которые замаячили слишком близко и движутся целенаправленно к девчонке. Она не видит их, потому что стоит лицом к бармену, улыбается, продолжает пританцовывать. И только когда один из них прижимает её своим телом к барке, танцовщица замирает. Бармен поджимает губы и разворачиваясь, уходит, в то время как её лицо становится ошарашено — бледным. Глаза дикими. А грудь замирает, как если бы она перестала дышать. Чисто маленький зашуганный оленёнок. 

Что-то щёлкает внутри. Не желание защитить, нет. Я злюсь. Ибо какого хера страх в её глазах направлен не на меня, а на каких-то тюбиков. 

Делаю шаг в сторону этой весёлой компашки, но они не видят меня: один всё также прижимает Бемби, развернув лицом к себе и держа свою грязную руку на её подбородке, второй лезет рукой под край шорт, а третий похабно улыбается, словно ожидая своей очереди. 

В голове тишина. Пусто. Только желание выбить остатки мозгов из этих полупокеров.

– Оставьте девчонку, – бросаю, подходя вплотную, и тяну самого здорового, того, что вжимался в неё, за плечо, слегка отталкивая назад.

Кажется, даже несмотря на громкую музыку, я слышу её облегчённый выдох.

– Рыцарь? – усмехается он же.

– Скорей придурок, – гогочет тот, что стоит у стойки, всё также не вынимает руки из-под ткани шорт.

Смотрю сначала на Амбала, затем на девку, глаза которой напоминают два кратера от того, как широко она их открыла, а затем перекидываю ленивый взгляд на “самого умного”. Последнее, что он видит этим вечером – что я хватаю его одной рукой за затылок и с силой бью головой о барку.

Наблюдаю, как он медленно стекает к полу, за ним струйка крови, собираясь в небольшую лужицу, а боковым зрением мониторю двоих его друзей. Тот, который меньше и, видимо, у которого отсутствуют яйца от слова совсем – что девку не полапал, что мне ничего не сказал за дружка – молчит и делает шаг назад. А второй раздувает ноздри и подходит ближе ко мне. И даже так он чуть ниже, чем я. Не отвожу глаза. Ни на секунду. Знаю, что это всегда и всех выбивает из колеи и этот баран не исключение: пару секунд пыхтит, но всё же отходит. Усмехаюсь, оголяя клык. 

– Пошли, – бросаю девчонке и не оборачиваясь иду в сторону танцпола. 

– Спасибо огромное, – тонким голосом щебечет она, перекрикивая музыку, и нагоняет меня. – Не знаю, что бы я делала, если бы не вы. Огромное спасибо! Я вам…

– Закрой рот, – тихо перебиваю её тарахтение, но этого хватает, чтобы она в момент замолчала. – Какая випка свободна? – поворачиваюсь, останавливаюсь и смотрю в её глаза.

Бемби тяжело сглатывает, едва заметно кивает и, обходя меня, идёт впереди, сворачивая влево.

Иду медленно, специально тяну момент, чтобы побольше впитать её страха в себя. Наблюдаю за хрупкой фигурой, что идёт впереди и ведёт, куда сказали. Каждое её движение рваное, скованное. Она боится. И правильно делает.

Мышка останавливается возле двери, замаскированной под стену, и открывает её. Стоит, пропуская меня, но я лишь усмехаюсь.

— Заходи, — наклоняюсь ближе к её лицу и выдыхаю, от чего белые пряди слегка разлетаются в стороны.

Наблюдаю, как она снова тяжело сглатывает; тремор её рук, одна из которых всё ещё держит дверь, и ловлю приступ экстаза. Но она всё-таки заходит. Встаёт внутри у тёмно-серой стены и опускает голову, гипнотизируя пол. Будто хочет слиться с ней, но в этой тёмной обстановке, она со своими белыми волосами — белое пятно. 

Прохожу вглубь и сажусь на один из диванов, что стоят буквой «П» вокруг стола из тёмного стекла.

— Танцуй, — выдаю с усмешкой, удобнее, раскидываясь на диване, обитом серым бархатом. 

— Ч-что? — её голос дрожит, когда она поднимает голову и смотрит в мои глаза.

Возможно, кого-то другого это бы смутило, но звук того, как надламывается тонкий голосок, будит во мне лавину эмоций. 

Ёрзаю, чтобы скрыть нахлынувшее возбуждение, которого не было уже очень долго. И речь не только про стояк. Каждая клетка тела вибрирует, вставая на дыбы, прося добавки. Ещё эмоций, ещё страха.

— Танцуй. Сейчас. Для меня, — с расстановкой повторяю, как если бы разговаривал с глупым ребёнком.

Девчонка закусывает губу. Руки вдоль хрупкого тела теперь уже висят безвольно, и только кулачки то сжимаются, то разжимаются. 

На фоне играет ремикс трека, который как раз располагает к стриптизу. Только мне нахер не сдалось её тело. Я хочу, чтобы Бемби оголила душу.

— Я не буду, — хмурит белые брови, зажимая в пальцах светлую ткань шорт, которые в фиолетовом неоне отливают синим.

— Ц-ц-ц, — усмехаюсь, наклоняя голову на один бок. — Ответ неверный. Ещё помнишь тех ребят в зале? — приподнимаю бровь. — У тебя два варианта либо танцуешь для меня, либо я отдам тебя им. А ещё я терпеть не могу, когда мне перечат.

И очень довольно улыбаюсь, обнажая зубы.

___________________

Несу вам еще одного горячего социопата)

Nelian Bro 

“Бежать некуда”

https://litgorod.ru/books/read/52640

“Танцуй. Сейчас…”, – басит в голове его голос. Слышу только это и как пульс с невероятной скоростью долбит в ушах. Буквально чувствую, как закипает кровь: от страха, адреналина и желания сбежать. 

Интересно, если я попробую убежать, он станет догонять? А если да, то что сделает? 

Сжимаю ладони в кулак. Ногти больно врезаются в кожу, но это чувство не помогает обрести связь с реальностью. Кусаю губы, глядя на своего “спасителя”. Но такой уж он спаситель, раз теперь просит танец?

– Я… я не могу, – хриплю. 

Не знаю, слышит ли он, но я действительно не могу. Одно дело танцевать в зале, когда взгляды гостей вообще не фокусируются на тебе, а если и делают это, то всего на несколько мгновений, но другое дело, когда пара глаз исследуют каждый сантиметр твоего тела. И что самое удивительное, это не пошлый взгляд. Он смотрит с интересом. И я не могу не делать того же, хоть и до чёртиков боюсь его. 

Серые глаза утягивают за собой, а в них – бездна. Пустая, ледяная, неизведанная. Словно поглощает. Они… безжизненные, если так можно сказать. Он весь в принципе пугает: высокий, широкий в плечах. У него даже аура подавляет всю мою сущность. 

Но и дурак признаёт, что он красив. Острые черты лица придают ему более мужественный вид, хоть и опасный. Тело лениво раскинуто на диванчике, словно он уверен, что хозяин жизни.

С интересом рассматриваю рисунки на его шее, которые уходят вниз под толстовку, пока из оцепенения не выводит его голос:

– Я всё ещё жду. 

Поджимаю губы, но от стенки не отлипаю и, видимо, этим окончательно вывожу его из себя. В следующую секунду он одним рывком подрывается и в полшага оказывается около меня. Из расслабленного превращается в скалу, что нависает тенью, перекрывая доступ к способности адекватно мыслить.

Задерживаю дыхание и стараюсь вообще не шевелиться, пока он, словно хищник, исследует меня взглядом. Ведёт носом вдоль моей шеи и поднимается выше, при этом не касается. Но я настолько чётко чувствую его дыхание, будто он водит невидимой рукой. И от этого всё тело охватывает дрожь. Неконтролируемая. 

Мозг тут же даёт сигнал лёгким, чтобы те начали работать, но его не слушают. Я словно разучилась дышать вообще. 

– Я не стану тебя заставлять, – хрипит у самого уха, отчего я тут же судорожно вздыхаю, а лёгкие благодарно мне аплодируют. – Я ведь могу взять не только танец, – добавляет с усмешкой в голосе.

Мелкая дрожь новой, ещё более сильной волной, проходит от кончиков моих волос до пальцев на ногах. Молчу, смотрю вперёд, а именно в его плечо. Чувствую его аромат, исходящий от ткани. Резкий, но сладкий. Тягучий, приятный. Он дурманит. Весь он. 

– Прошу… – шепчу.

Но уверена, в этот раз он точно услышал. Отстраняется, заглядывая в мои глаза. Его взгляд спокоен, в то время как мой, кажется, пульсирует.

– Я похож на того, кто даст заднюю? 

Еле заметно мотаю головой. Закусываю нижнюю губу и тут же одёргиваю саму себя, потому что серые глаза медленно передвигаются на место укуса. 

А затем… незнакомец склоняется ближе и своим горячим языком проводит по моим сухим губам, с нажимом проходит между ними…

Сердце тут же заходится в безудержный бег и работает с перебоями. Буквально чувствую, как закипает кровь и как пульс долбит в глотке. Разум покрывается дымкой, плывёт. Только ощущаю, что ноги подкашиваются.

– Ох, бля, ну ты ещё откинься, – гремит над ухом низкий тембр, когда крепкие руки подхватывают моё тело. 

И это последнее, что я помню.

***

Открываю глаза в раздевалке для персонала. Когда взгляд фокусируется, я вижу взволнованное лицо Крис на фоне светлой потолочной плитки. Поднимаю руку, потирая лоб, и тут же улавливаю движение.

– Наконец-то! – эмоционально разводит руки в стороны подруга. – Ты меня напугала! Я уже думала звонить Яну и сообщать о происшествии!

– Что произошло? – с горем пополам сажусь на мягком диване и тру ладонями лицо.

Осматриваю себя, подмечая, что осталась в том же, в чём танцевала и облегчённо выдыхаю. 

– Тебя Тайпан из випки вынес. Я думала затрахал до смерти, а он сказал, что ты бахнулась в обморок. Я ни разу его таким недовольным не видела! Безразличным – да, но не таким! – Крис заводит руки за спину и начинает ходить из угла в угол, вызывая этим у меня приступ тошноты. Будто мне слабости мало. 

– А дальше что? – пересохшие губы слабо подаются, но всё же выдавливаю из себя эти слова.

– А дальше принёс сюда, положил, пробурчал что-то типа “ещё мне хватало, чтобы батя за труп раскидывал” и ушёл.  

Я её слушаю, но всё ещё туго соображаю, а потому даже ничего не отвечаю. Встаю с диванчика и иду в уборную. Встаю напротив раковины и смотрю на заляпанное зеркало. Откровенно в шоке от той, что смотрит в ответ: бледное лицо, и без того большие глаза теперь вообще будто из орбит вылететь пытаются, и верхнее левое веко дёргается. Открываю кран, набираю полные ладони прохладной воды и плескаю себе на лицо. Немного прихожу в себя, но всё ещё не до конца понимаю, что произошло, а главное, почему так легко закончилось.

Неужели он один из тех гостей клуба, кто в ладах с головой? Неужели мне впервые в жизни повезло?

– Это же Тай, Васька! Как тебя угораздило вообще? – в проходе появляется недовольная подруга.

Будто я, блин, выбирала, кто сегодня доведёт меня до бессознательного состояния! 

– Кристин… – перевожу усталый взгляд на неё. – Не задавай тупых вопросов. Я даже не знала его до сегодняшнего вечера. Что с ним не так-то? 

– Ну, – Маркова поджимает губы, а затем подходит ко мне. Обнимает со спины и уже глядя мне в глаза через зеркало тихо говорит: – Скажем так… Тебе повезло, что он не успел взять от тебя большего. В общем-то, никто не жаловался, но говорят, что он не особо нежен.

Вздрагиваю.

– В смысле?

– В смысле во Вселенной Савы есть только Сава. И тебе улыбнётся удача, если ты останешься в целости и сохранности.

Естественно, слова Крис не выходили из моей головы, и остаток смены я ходила как испуганная лань. Озираясь по сторонам. И даже когда танцевала, то глаза, словно у безумца исследовали пространство вокруг. Во-первых, потому, что думала, будто этот Сава ещё сидит за каким-либо из столиков, а во-вторых, потому, что теперь я боялась, кажется, даже собственной тени.

– Эй, ты как? – перекрикивая музыку, спрашивает Саша – наш сегодняшний бармен, как только я подхожу к стойке, станцевав последние полчаса на эту смену.

Фыркаю, закатывая глаза и показательно отворачиваюсь от него. Точнее, пытаюсь.

– Вась, ну ты чего? – он хватает меня за руку и слегка тянет на себя. – Что я должен был сделать? Выйти и начистить рожи трём мажорикам, серьёзно? 

Медленно перевожу взгляд на него. Стоит весь такой виноватый, карие глаза по пять рублей, как у голодного кота… вот только не возьмёт он меня этим.

– Ты мог хотя бы позвать охрану.

– Да это ведь привычное дело, что гости зажимают танцовщиц. К тому же двигаешься ты реально круто, – улыбается широко, видимо, посчитав, что сделал мне комплимент.

– Пошёл в жопу, Саш, – шиплю тихо, так что даже не знаю, услышал он или нет, вырываю свою руку из его захвата и иду в сторону “гримёрки”. Но, по сути, она больше напоминает школьную раздевалку, только больше, светлее, чище и дороже обставленная.

Там сажусь на диванчик, упираясь локтями в колени, и прячу лицо в ладонях. Чувствую, как же сильно я устала, и это даже не про физическое. Одно столкновение с “золотыми детками” и у меня опустились руки. А ведь ещё только начало сентября. Впереди ещё целый год.

Протяжно выдыхаю. Встаю, встряхивая тело. Нужно просто собрать себя в руки и хотя бы раз в жизни побыть не размазнёй. 

Прохожу к своему шкафчику. Стягиваю с себя шорты и топ, переодеваюсь в привычные широкие джинсы и тёмную майку, переобуваюсь, а затем складываю униформу в рюкзак. Снимаю с крючка в шкафу куртку и иду на выход. 

В зале клуба уже не настолько людно: чем ближе к утру, тем меньше людей. Но это не значит, что пройти можно нормально. Безумно радуюсь, что до входа для персонала идти недалеко, и мышкой юркаю между людей. 

Даже Крис не стала искать, чтобы сообщить об уходе. Только выйдя на улицу достаю телефон и пишу сообщение, что ушла. Поднимаю взгляд в тёмное небо, на котором нет ещё даже намёка на восходящее солнце, а только редкие яркие точки, и протяжно выдыхаю.

– Плохой вечер? – слышится из темноты мужской голос.

Сердце тут же делает кульбит, стучась в глотку, дыхание останавливается, а тело напрягается в ожидании.

Делаю короткий шаг назад, упираясь спиной в металлическую дверь. Мысли лихорадочно бегают в голове, пытаясь найти выход. И несмотря на то что улица прилично освещается фонарями, я всё равно чувствую себя как в пещере, из которой только один выход и тот перекрыли.

– Прости, – из тени выходит парень. Руки подняты вверх ладонями ко мне, шаг вкрадчивый, наверное, даже осторожный. Сам улыбается. – Я не хотел тебя напугать. Просто вышел из клуба проветриться и немного отдохнуть от музыки. 

– Возле “чёрного входа”? – кошусь на него с подозрением, а у самой одна нога уже на низком старте: надо будет и через мусорку перелезу, но убегу.

– Хотел сбежать, пока никто не видит, но притормозил, – ещё шире обнажает ровный ряд белоснежных Зубов.

Вообще, по нему видно, что он тоже на пару слоёв населения выше меня, но этот хотя бы не вызывает желания заехать с размаху разносом. Каштановые волосы в короткой стрижке, белая футболка, свободно висящая на нём и нет тех острых черт, как у того Савы. Не пугает. Наоборот, как свет для мотылька.

– Я Стас, – протягивает мне руку. Крепкую, с паутинкой вен.

Думаю ещё несколько секунд, прежде чем облегчённо выдохнуть и протянуть руку в ответ.

– Василиса.

– Красивое имя, – расцепляет наши руки и убирает свои в карманы тёмных карго.

– Спасибо, – бормочу.

– Ты домой? – снова настораживает своим дружелюбием. Киваю в ответ. – Проводить? Время-то всё-таки позднее, мало ли что… – пожимает одним плечом, не отводя взгляда.

И я его гипнотизирую тоже. Такое ощущение, что где-то есть подвох, но я его почему-то не вижу. Или мне просто хочется, чтобы он был?

– Ладно, хватит прожигать во мне дыру, – нервно посмеивается, потирая рукой затылок. – Я видел тебя в клетке. Как ты танцевала, – на этих его словах снова напрягаюсь, уже предполагая, что ему нужно. – Ты понравилась мне очень. И я правда вышел просто подышать и сбежать, но когда увидел тебя выходящую, не смог пройти мимо. Словно сама судьба нашептала нам познакомиться.

– Я не верю в судьбу, – складываю руки на груди. – Говори, что тебе нужно.

– Я уже сказал. Познакомиться. Проводить тебя до дома, заодно пообщаться. Далеко живёшь?

– Да. И пойду пешком, – поджилки трясутся, но всё ещё нахожу в себе силы сделать более грозный тон.

– Отлично! Значит, успеем узнать друг друга, – весь его вид расслаблен.

Стас в целом Вызывает чувство безопасности. И, может, я буду полной дурой, если поверю в это, но всё же…

– Хорошо. Но я скину твою фотку своей подруге, – фыркаю я.

– Без проблем, – усмехается парень и встаёт по стойке “смирно”. – Профиль? Анфас? С табличкой, на которой будет написан мой адрес? Согласен на всё. Можем даже фотосессию устроить, – подмигивает весело.

И заражает этим весельем меня. Тихонько хихикаю, но телефон всё же достаю.

– Хватит одной фотки, – направляю камеру на него и фоткаю, а после отсылаю Крис с подписью “он провожает меня до дома, если не объявлюсь, знай, у кого в багажнике меня искать”. – Пошли? – робко поднимаю на него взгляд и мягко улыбаюсь, в то время как он кажется самым счастливым человеком на земле.

Надеюсь, он не серийный маньяк, хотя, наверное, даже не удивлюсь. С моей-то удачей.

Всё следующее утро, после разговора с Яном хожу, как на иголках. Давно не ощущал такого предвкушения, как сейчас. По-моему, единственное, чего не делаю – это не прыгаю на месте, как умственно отсталый. 

Дело осталось за малым – поговорить с Мироном. Я не совсем дебил и говорить о таких вещах в Академии не стану, поэтому написал ему в мессенджере с просьбой о встрече завтра. Что я не люблю больше всего, так это просить, но надо понимать, что не в моём положении выебываться. Значит: просим, идём на встречу, ждём.

Да это, мать вашу, почти “Пришёл. Увидел. Победил”, только для долбоящеров вроде меня.

Сижу за длинной лекторской партой на Экономике. Телефон всё ещё зажат в руке. Пары. Пары, пары, пары. Надоело. В обычном универе спокойно мог встать и уйти, но тут же… сразу доложат отцу. Собственно именно поэтому мне нужен этот бойцовский клуб. Немного слезть с батиной шеи перестать быть зависимым от него. И я не дурак: понимаю, что на боях овердохера не вывезешь. Но это уже что-то. Будет идеально, если будет копейка, которую отец не видит. Как минимум, чтобы когда он раз в несколько месяцев звонит, не слушать тираду начинающуюся с “видел твои расходы за месяц…”.

– Тайпан, вам совсем неинтересно? – слышится тяжёлый, надоедливый голос Льва Николаевича. 

Поднимаю на него взгляд и только сейчас осознаю, что всё это время нервно стучу по столу пальцами, а другой рукой ищу в телефоне… человека. Девушку. Ту самую, из клуба. 

Резко убираю телефон в карман, но почему-то есть ощущение, что-то место, где он касается тонкой ткани – горит. Буквально обжигает ногу. Словно выжигая дыру и оставляет на коже волдыри.

– Не скажу, что максимально заинтересован, – хмыкаю, глядя на Мудака. – Если есть вариант уйти, то я могу.

– Единственное, что ты сейчас действительно можешь – закрыть рот и слушать то, что я вам говорю, – сквозь зубы бьёт по больному он.

Еле сдерживаюсь, чтобы не поджать губы, затем не послать его далеко на х… Но благо Ден, сидящий рядом вовремя, замечает мой настрой и еле заметно тычет локтем в рёбра.

Медленно перевожу взгляд на него. Тот качает головой. И я даже более менее прихожу в себя, пока вдогонку Мудак Николаевич не кидает:

– И снимите капюшон в помещении, не в очередном клубе ошиваетесь. Вам и так по неведомой для меня причине позволяют ходить без формы.

С залипанием моргаю. Мысленно подсчитываю, насколько быстро доберусь до него, прежде чем он поймёт, что происходит. И уже хочу встать, чтобы… даже не знаю, чего хочу больше: уйти или выбить бывшему ФСБшнику парочку зубов – хотя вряд ли он не даст мне отпор, да только ведь так интереснее – как тут же на моё плечо ложится рука. Первый порыв – скинуть с себя это нечто. Но я проглатываю порцию очередного унижения и поворачиваюсь назад. 

Маленькая тонкая ладонь принадлежит Маше – моей одногруппнице. Миниатюрной блондинке с багажом наследства и отсутствием моральных принципов. Пожалуй, она единственное создание женского пола, которое не раздражает меня настолько сильно, чтобы вытирать ею паркет. Хотя бы потому что может трахаться и при этом ни до, ни после не просить об отношениях или о моём ласковом поведении. Проще говоря – её демоны выходят вместе с моими, а после мы молча курим и расходимся по своим койкам. Такой… своеобразный “друг”, которого не просил.

– Что? – вскидываю бровь, косясь на её руку, что всё ещё лежит на мне.

– Я знаю ту, что ты вбивал в поиске, – говорит тихо и хитро улыбается, растягивая накаченные губы.

– И что ты хочешь за информацию? – лениво бросаю, хотя внутри загорается какая-то максимально странная лампочка, от которой хочется отмахнуться.

– Тебя. В туалете. На перемене, – с расстановкой проговаривает она практически беззвучно, но этого хватает, чтобы Ден тоже на неё обернулся. – И тебя. Вы двое.

Перевожу взгляд на старого друга. Он на меня. Пожимает плечами типа “Пф-ф, меня дважды просить не надо”, а затем отворачивается. Я же снова смотрю на блондинку.

– Откуда ты её знаешь? 

– Моя старшая сестра держит ресторан, а у её админа есть племянница, – стреляет голубыми глазищами, – намёк понял? 

– Ты лично с ней знакома? – скептически спрашиваю, потому что не верю, что она смогла понять, кого я ищу только по имени и фамилии.

Сам-то я узнал имя, только когда Крис в панике бегала вокруг меня, пока я нёс эту блоху в подсобку и истерично спрашивала “что произошло с Васей?“. Ну а заодно, когда выходил из клуба, спросил у бармена её фамилию. Хер знает зачем. Просто для полноты картины, видимо.

– Нет, но точно видела и знаю адрес, потому что увозила Лилю домой, – улыбается, довольная собой. – Невысокая; худая, как глиста; волосы, цветом как бумага…

– Да, – перебиваю её резче, чем следовало. В голове ещё ярче разгорается та самая надоедливая лампочка. – После этой пары? – смотрю на неё, давая понять, что мне по-любому нужна информация.

– Ага, – отвечает и чмокает воздух, отчего меня перекашивает, а Маша заливисто смеётся.

– Повторяю свой вопрос: Тайпан, Овдеенко, я вам не мешаю? – басит голос Льва, практически сотрясая аудиторию.

– Всё ещё с уверенностью могу сказать, что мешаете, – разворачиваясь к нему лицом, отвечаю и откидываюсь на спинку лавки, но мы оба прекрасно понимаем, что он меня отсюда не выгонит, так что этого хватает, чтобы Мудила продолжил заливать про значимость эконом. составляющих, а шестерёнки в моей голове продолжили работу. 

Вопрос номер один: почему я не нашёл её ни в одной соцсети? Только мессенджерами пользуется? Если да, то почему?

И вопрос номер два: какого хера меня это интересует?