Под его контролем

Глава 1

Анна

— Хватит молчать! Скажи уже наконец куда мы все-таки едем? Почему ты ничего не говоришь мне? 

Захар не отвечает на мои вопросы, он просто ведет Лексус. Он едет просто едет куда-то по темным улицам города с угрюмым выражением лица. Я цепляюсь руками за дверь и пытаюсь вспомнить, сколько он выпил. 

— Может быть, ты сбавишь скорость? — предлагаю я тихо. — Ты же не хочешь, чтобы нас остановила полиция. Не после тех бед, что произошли в этом году. 

Проблема в том, что я даже преуменьшаю. Его отец умер несколько месяцев назад, и оставил состояние Волковых дочери, про которую никто даже не знал. Захар сделал все, что мог, чтобы вернуть деньги назад, но из-за этого чуть не угодил в тюрьму. 

Но сейчас не следует говорить о справедливости. Он задет и оскорблен. Его лицо становится еще более хмурым. Я закрываю глаза и читаю молитву, когда он мчится по дороге, пока, наконец, с визгом не останавливается у обочины. 

Я открываю глаза. Мы находимся в середине пустынной улицы. 

— Где это мы? 

Захар одаривает меня жесткой усмешкой.

— Тебе понравится, детка, я обещаю. 

Я медленно выхожу из машины. Я думала, что мы едем в один из его любимых ночных клубов, поэтому я одета в короткое мини-платье металлического цвета и высокие каблуки на шпильках. Ему нравится представлять меня в выгодном свете и видеть каждый поворот, когда мы идем к двери. Я иногда чувствую себя так, будто играю на сцене, исполняя роль человека, кем я не являюсь, но эта моя игра всегда делает Захара счастливым, хотя меня, нет. Мне легче, когда он счастлив. 

Захар берет меня под руку и ведет меня к закрытой двери старого здания, похожего на какой-то склад. Мы заходим в здание, и мое замешательство растет. 

Внутри роскошный вестибюль. Вокруг темный бархат, полированное дерево, люстры. Красивая женщина в кружевном платье ждет за столом. 

Захар подходит к ней. 

— Захар Волков — объявляет он. 

Было время, когда эта фамилия открывала двери по всему городу, но сейчас его одаривают лишь вежливой улыбкой. 

— Вы член клуба? 

Захар смотрит вокруг. 

— Я приглашен. 

— Да, конечно. — Она успокаивает его, видя выражение на его лице. — Ваш друг зарегистрировал вас? Я могу вызвать его. 

— Нет необходимости, — объявляет лысеющий парень, стоящий на лестнице, одетый в костюм в полоску. Это один из старых друзей Захара из колледжа. Буров, вроде. 

Он никогда не нравился мне. У него много денег, Захар всегда пытается произвести на него впечатление. Всякий раз, когда мы веселились вместе, Буров всегда слишком много пил и щупал официанток. И то, как он смотрит на меня, заставляет мою кожу покрыться мурашками. 

Он подходит, чтобы приветствовать нас, пожимая руку Захара, а затем целует меня в обе щеки. Его руки задерживаются на моей талии слишком долго. Я стараюсь уклониться. 

— Вы готовы? — спрашивает он с блеском в глазах. 

— Она будет, — отвечает за меня Захар, прежде чем я могу вставить слово. — У меня нет времени осматриваться. Это место слишком обманчиво. 

Регистратор передает нам на подпись какие-то бумаги. Захар бегло пробегает глазами, но я стараюсь прочесть все, даже мелкий шрифт. 

«Пещера не несет ответственности за ущерб или травмы... Вы тем самым отказываетесь от всех прав на судебный иск...» 

— Что это за место? — спрашиваю я, мое сердце бьется быстрее. 

Захар фиксирует на мне свой взгляд. 

— Не беспокойся об этом. 

Тем не менее я сомневаюсь. Он вздыхает.

— Собираешься ли ты быть оттраханной кисой снова? — шепчет он, с явной злостью в голосе. Он смотрит туда, где Буров пытается заигрывать с регистратором. — Не порть мне все, хорошо? Мне нужно, чтобы он стал моим инвестором в новом проекте. 

У Захара каждую неделю новые проекты. И каждый раз он клянется, что этот проект вернет ему былую славу и положение в обществе. 

Я подписываю отказ дрожащей рукой. Жаль, что я пошла сюда сегодня вечером, но Захар настоял. С тех пор, как он потерял деньги, он живет в моей квартире, водит мою машину, расплачивается с помощью моей кредитной карты. Он злится каждый раз, разглагольствуя о своем невезении, и всех людях, которые сговорились опустить его на дно. Я скучаю по нему прежнему, зная, какой он хороший человек, но это скрывается под разочарованием. Иногда, правда, я задаюсь вопросом: будет ли он когда-нибудь снова счастлив? Ведь его счастье было в деньгах и власти. 

— Следуйте за мной. — Буров одаривает меня неряшливой улыбкой. Я следую мимо охранников наверх. 

С облегчением я понимаю, что это клуб, когда мы идем по коридору. Напротив одной из стен находится бар. Стенды и столы. Шикарный и сдержанный, и, очевидно, очень эксклюзивный. Люди здесь одеты подобающе. Костюмы на мужчинах, платья и короткие юбки на женщинах. 

— Что ты думаешь об этом? — Захар идет рядом со мной. Он скользит одной рукой вокруг моей талии, и, наконец, выглядит расслабленным. 

— Выглядит здорово! — отвечаю я, надеясь, что борьба с ним закончена. 

Он ухмыляется.

 — Извращенная сучка. 

Я не понимаю, что он имеет в виду, пока не сталкиваюсь с мужчиной, проходящим мимо нас и ведущим женщину на драгоценном инкрустированном поводке. Вдруг до меня доходит происходящее. 

Он привел меня в секс-клуб. 

— Подожди. — Я начинаю паниковать, потянув назад. Мой мозг начинает осмысливать происходящее. Что он задумал? — Захар, я не... 

— Не будь лицемеркой. — Захар оставляет поцелуй на моих губах. — Давай, сестренка. 

Я чувствую знакомую дрожь стыда и отвращения к себе. 

— Не называй меня так, — шепчу я. 

Он смеется. 

— Но ты... 

— Нет, — я настаиваю, — я не... 

Захар и я не связаны между собой. Волков-старший усыновил его, когда он был маленьким ребенком, и меня годы спустя, когда мне было двенадцать. Но я все еще чувствую стыд, зная, что люди подумали, если бы знали правду о нас. 

В некотором смысле, они правы. Волковы являются семьей, и я знала это, как и то, что Захар имел отношения, в которых всегда доминировал. 

— Просто расслабься, детка, — успокаивает он меня. Захар одаривает меня еще одним поцелуем, медленным и нежным. Я чувствую, что начинаю расслабляться. — Я планировал это для тебя. Тебе понравится, я обещаю. 

Он гладит меня по щеке, и я колеблюсь, разрываясь. Спор с ним, закончится еще одной ссорой, а я уже устала бороться с ним. 

— Просто пойдем, посмотрим на это место, — призывает Захар. — Доверься мне. Я позабочусь о тебе. 

Я соглашаюсь, прерывисто вздохнув. Я должна признаться, часть меня разрывает от любопытства. Захар не ждет моего ответа, просто приводит меня после Бурова в соседнюю комнату. Она меньше, чем в главном баре, с приподнятой платформой, в виде сцены. В середине есть скамейка, и люди собираются вокруг нее, чтобы посмотреть.

Захар видит мое выражение и смеется. 

— Не волнуйся, это не для нас. В моих планах есть кое-что лучше. 

Мой желудок связывается в узел, когда он ведет меня по длинному темному коридору, где у последней двери нас ждет Буров. 

— Видишь? — Захар поощряет, направляя меня внутрь. — Приват. Только для нас. 

Комната маленькая и роскошно обставлена. Присутствует кровать с балдахином в середине комнаты, покрытая хрустящим постельным бельем, и стойка, полная предметов, которые я не могу разглядеть в темноте. 

Я выдохнула с облегчением. С этим я еще могу иметь дело. Может быть, Захар просто хочет немного повалять дурака здесь, пока Буров развлекается с остальными членами клуба. 

Я сажусь на край кровати и обращаюсь к Захару с улыбкой. 

— Ты хочешь немного вздремнуть? — шучу я, похлопывая по кровати рядом со мной. 

Он смотрит на меня со странным выражением на лице. С ревностью и восторгом одновременно. 

— Ты не будешь спать сегодня вечером. У меня на тебя есть планы. 

— Например? — улыбаюсь я, откинувшись. Немного освоившись, освобождаю свои ноги от туфель. 

Захар идет к стойке и поднимает что-то. Это похоже на весло, с гладкой деревянной ручкой и плоским квадратом тела. 

— Мы собираемся играть в игру, — говорит он. 

Я напрягаюсь, глядя на весло. 

— Какую игру? 

— Она называется «Выбор за тобой», — Захар идет ко мне. Он наклоняется и берет меня за подбородок. Его большой палец проводит по моим губам. Я дрожу, чувствуя странный импульс возбуждения. Мы никогда не делали ничего подобного раньше. Захар не любил играть. 

— Какие правила?— спрашиваю я, чувствуя трепет. 

Он усмехается.

— Простые. Я предлагаю тебе два варианта. Ты должна выбрать один. 

— И все? 

— И все. — Захар сует свой большой палец мне в рот. Я начинаю его посасывать, и он вздрагивает от возбуждения. — Черт, детка. Я знал, что ты горячая. 

Горячая. Вот, что он хочет от меня сегодня вечером. Чтобы я была страстной и дикой сегодня вечером, а не как обычно, невинной и холодной. 

Я могу сделать это. Я могу притворяться. 

Я симулирую стон, посасывая его большой палец глубже. Дыхание Захара становится тяжелым. 

— Черт, — стонет он. — Тебе лучше начать прежде, чем я возьму ее сам. 

Интересно, с кем он разговаривает. В этот момент Буров выходит из тени. 

Я отпрянула назад. 

— Что он здесь делает? — Я начинаю паниковать. 

Я ожидаю, что Захар, уведет его, но он усмехается. 

— Расслабься, — приказывает он мне, снова. — Это часть игры. 

Я смотрю на Бурова. Он смотрит на меня с непристойным выражением на лице.

Это неправильно, но Захар по-прежнему ничего не делает, только гладит меня по щеке. 

— Это первая часть игры, — говорит мне Захар. — Не подведи меня, — добавляет он с явной ноткой предупреждения в голосе. Он должен произвести впечатление на этого парня, и я являюсь частью шоу. 

— Выбирай, — приказывает он, и я вижу, как власть проскальзывает в его темных глазах. — Я отшлепаю тебя веслом, или ты будешь сосать член моего друга?

Глава 2

Денис

— Тебе нужна девушка. 

Я смотрю на моего друга Никиту и поднимаю бровь.

— Я могу взять любую? 

Я киваю в двустороннее зеркало во всю стену его кабинета, глядя на первый этаж «Пещеры». По ту сторону зеркала, по крайней мере, дюжина женщин пьют в баре. Молодые и горячие, ищут партнеров, для осуществления своих извращенных фантазий сегодняшним вечером. 

Никита качает головой.

 — Не девушка для «сцены». Кто-то, на сегодняшний вечер. Ты знаешь, ужин, вино, романтика. — Он смотрит на меня. — Или у тебя так давно не было реальных отношений, что ты забыл, какими они должны быть? 

Я делаю глоток виски Макаллан, восемнадцатилетней выдержки — напиток, который Никита специально держит для меня. 

— У меня нет времени для подруги. 

— Ты приходишь сюда каждую пятницу. 

— Это совсем другое. 

Никита посмеивается.

— Так не должно быть. Познакомься с кем-нибудь, пригласи ее на ужин, прежде чем связывать. Может, ты одинок из-за своего бизнеса? 

Я напрягаюсь. 

— Ответ в вопросе, — отвечаю я резко и напоминаю ему: — То, что здесь происходит, остается здесь. Это первое правило клуба. 

Он пораженно вздыхает.

— Я просто хочу сказать, Денис, что это не должно быть твоим маленьким грязным секретом. Много парней строят отношения со своими сабами. Некоторые даже говорят, что это лучше. Глубокая связь. 

Я сжимаю челюсти. Никита знает, что я сохраняю свою жизнь в клубе строго частной, полностью отделенной от моего нормального мира. Днем я руководитель, заместитель директора в мировой корпорации "Капитал". Так как мой босс и наставник, Степан Волков, умер в прошлом году, я наблюдаю за операциями компании и консультирую его дочь, Юлю, так как теперь она занимает его место. 

Здесь меня знают только как "Мастера", одного из самых строгих и желанных мужчин на сцене. Без имени. Без личности. И никакие нити не будут связывать меня с этим местом, как только я выйду отсюда. 

Это не выбор, это необходимость. Единственный способ обеспечить контроль. 

А контроль для меня, это все. 

— Моя жизнь прекрасна, — говорю ему я, с явным предупреждением в голосе. 

Никита знает меня достаточно хорошо, чтобы уловить его. Он меняет тему. 

— Что у тебя планируется сегодня вечером? Я видел, как ты уже дал блондинке пару тренировок. 

Я расслабился, вспоминая ее крики удовольствия, и как ее красивая кожа покрывалась краснотой от моих ударов. 

 — Я не уверен. Я мог бы попробовать в Сапфировой комнате. 

Никита выглядит удивленным.

— Я и не подозревал, что тебе это нравится. 

«Пещера» состоит из основного бара и зала для общих показов, а также нескольких частных номеров люкс, для людей с индивидуальными вкусами и особенностями. Сапфировая комната для эксгибиционистов, позволяющим другим людям тайно посмотреть их номера. 

Я пожимаю плечами, вертя свой виски в стакане.

— Я могу попробовать что-то новое. 

Он смотрит на меня, взглядом показывая, что не поверил мне. На самом деле, он прав. Мои желания просты по своей природе. 

Доминирование. Преданность. Управление. 

Но в последнее время, удовольствия клуба не удовлетворяли мою тягу так, как делали это раньше. Даже самые опытные и ловкие сабы не утоляют мои желания. Раньше я был бы в восторге от сегодняшней блондинки, но теперь, я уже с нетерпением жду мое следующее завоевание, следующую женщину, которая взлетит от моих слов и добровольно откроется моему члену. 

— Ну, сделай свой выбор, — Никита возвращается к двустороннему зеркалу. — Ты же знаешь, что все женщины, присутствующие здесь, жаждут сцены с тобой. Это все твой чертов английский акцент, — добавляет он, ухмыляясь. 

Я смеюсь. Это правда. После возвращения и переезда в столицу пять лет назад, я не был обделен женским вниманием, в клубе или за его пределами. 

Потом я вижу ее и в шоке отставляю свой бокал. 

— Эй, ты в порядке, приятель? — спрашивает Никита. 

Я качаю головой, наблюдая за тем, как она идет по комнате. Длинные светлые волосы обрамляют ее плечи. 

Гибкое, элегантное тело обтянуто мини-платьем, а на ногах надеты шпильки. Она выглядит как гребаная супермодель, вплоть до совершенного, ледяного королевского взгляда. 

Самая красивая женщина, на которую я когда-либо смотрел, и самая недосягаемая. Та, что преследует меня во всех моих фантазиях, с тех пор, как мы встретились. 

Анна Волкова. 

Никита прослеживает мой пристальный взгляд. Он свистит.

— Она новенькая. Я бы запомнил это лицо. И задницу. 

— Я знаю ее, — рычу я, внезапно напрягаясь, хотя знаю, что невидим для людей, с другой стороны стекла. 

И даже если бы она увидела меня, я сомневаюсь, что она бы вспомнила мое имя. Несколько раз мы встречались в офисе, и она явно дала понять, что я не для нее. 

Она стонала мое имя только в моих же мечтах, выполняя каждую мою команду, и очень хотела моего полного контроля. Ее раздвинутые бедра для меня, сочный, влажный рот, который обернут вокруг моего члена. 

Мой взгляд обращается к мужчинам, которые идут с ней, и мое плохое настроение становится еще хуже. Она до сих пор вьется вокруг этого мудака Захара, идущего за пузатым, насмешливым парнем. 

Из всех мест, которые она могла посетить, это было последним, где я ожидал ее увидеть. Ирония заключается в том, что я должен был следить за ней. Мой новый босс, Юля, хотела, чтобы я проверил и убедился, что Анна ведет себя хорошо после смерти своего отца. Насколько я мог судить, она была в порядке. Поскольку она бесцельно бродила по городу в своей дизайнерской одежде, все еще относясь к людям так, как будто они не достойны ее. 

Но взгляд на ее лице, когда она следует за Захаром по коридору, не очень счастливый. 

— Ладно, я вижу несколько VIP-персон. Мне нужно показать им, что тут да как. — Никита встает, загораживая мне обзор. 

 В клуб всегда приходят важные персоны. Знаменитости, политики, руководители. Их всех привлекает анонимность клуба. 

Я допиваю свой напиток и встаю. 

— Я что хотел сказать, — добавляет Никита, пока мы идем к двери, — новая сцена каждую ночь... этого недостаточно для тебя, Денис. Нужно что-то реальное. 

Я улыбаюсь и киваю, но он ошибался. Здешние желания, являются моей реальностью. Иногда я чувствуют себя более реальным, чем любая другая часть меня, темное влечение, которое угрожает взять все на себя. 

Я держу эту темноту взаперти здесь. В безопасности. Под контролем. 

Это единственный путь… 

Я продолжал сидеть в баре, выпивая и наблюдая за происходящим на сцене. Несколько женщин, подходящих ко мне, послушно опускали глаза в пол, но я вежливо посылал их подальше. 

Перед моими глазами все еще стояла Анна. Мои два мира столкнулись. И мне это не нравится. Ее нигде не было видно сейчас, и она меня не видела, слава Богу. Но я должен смотреть за ней. И я знаю, что-то было не так. 

Неохотно я поставил свой стакан и пошел по коридору в сторону частных апартаментов. Некоторые двери были приоткрыты, приглашая, но ее нигде не было видно. 

Тогда я слышу крик в конце коридора. 

Все крики сливаются здесь в один. Стоны боли, крики удовольствия. Но этот крик отличается от всех. 

— Захар, пожалуйста, остановись. — Я слышу ее голос яснее. — Ты делаешь мне больно! 

Недолго думая, я бегу по темному коридору и распахиваю дверь.

Глава 3

Анна

Прежде чем я стала Анной Волковой, у меня было другое имя. Я жила в тысяче километров от квартиры-пентхауса и дизайнерских бутиков, в месте, куда я поклялась никогда не возвращаться. 

Но вот я стою здесь на коленях, мои запястья прикованы наручниками к спинке кровати, а они возвращаются ко мне. Не вспоминания, а чувства. Отчаяние и боль. Потому что я позволяю относиться к себе так, как сейчас. 

Я поверила тому, кто никогда не заботился обо мне. 

Захар провел плетью вниз, по моей голой спине, с ворчанием. Я вздрогнула, хоть и не ощутила физической боли. Не смотря на все те часы, что он проводит в тренажёрном зале, у него нет достаточной силы, чтобы действительно сделать мне больно. 

Моя боль глубже.                              

— Остановись, — прошу я еще раз, мои горячие слезы текут вниз по щекам. — Пожалуйста! 

 Я терпеть не могу унижение, но именно унижение я чувствую, беспомощно лежа здесь и ощущая взгляды на своей спине. 

— О, ей нравится. — Голос Бурова звучит из угла, где он наблюдает, со спущенными штанами, потирая с нетерпением свой бледный, вялый член. — Давай еще раз. Сильнее. 

Все мое тело напрягается, когда Захар ударяет меня снова. Я пытаюсь дергать руками в наручниках, но это бесполезно. Он застегнул их слишком туго, теперь каждое движение только усиливает боль в моих запястьях. 

— Захар! 

Вдруг, позади нас с треском распахивается дверь. Я, насколько возможно, пытаюсь повернуться и вижу странного человека в комнате. 

— Ты больше не прикоснешься к ней. — В его голосе с акцентом чувствуется ярость. Я не могу разглядеть его полностью. 

— Кто ты, черт возьми? — обращается к нему Захар. 

Мгновение спустя, я слышу звук удара кулака о кость. Тело Захара отлетает к стене. 

— Подожди минуту. — Буров выходит из угла. 

Незнакомец игнорирует его. Он идет прямо ко мне. 

— С тобой все нормально? — спрашивает он. 

Я стараюсь, повернуться, чтобы увидеть его, но у меня не выходит. Все, что я слышу, это его низкий голос, который успокаивает меня. Это голос, которому можно доверять.

— Теперь, когда Вы здесь, я в порядке. 

Он быстро отстегивает мои запястья, освобождая меня. Я отодвигаюсь немного назад, чтобы хоть как-то прикрыть себя руками. Я одета в свое нижнее белье, а мое смятое платье валяется рядом с Захаром. 

— Кто Вы? — спрашиваю я и чувствую, что моя голова кружится от паники и шока. 

В тусклом свете я не могу разобрать его черты. Он высокий и широкоплечий, возвышается надо мной. Но когда он накидывает свой пиджак мне на плечи, его прикосновения нежны. 

— Друг, — отвечает он. — Ты можешь мне доверять. 

Я слышу стон с пола. Захар ползет на коленях, придерживая рукой свой кровавый нос. 

— Ты заплатишь за это, — бушует он. — Скотина! Ты вообще знаешь, кто я? 

Незнакомец даже не смотрит на него. Все его внимание направлено на меня. Его темные глаза наполнены состраданием. 

— Мы уходим, — говорит он мне мягко. — Ты в безопасности. 

Я судорожно киваю и забираю свой кошелек. 

Незнакомец поднимает меня на руки, и уходит из комнаты без оглядки. Я прячу лицо у него на груди, вспоминая всех людей в баре, но он идет к служебному выходу. Он открывает дверь, спускается по лестнице, и после этого мы оказываемся в переулке. 

— Моя машина дальше по дороге. 

Я пытаюсь спуститься с его рук. 

— Я могу идти сама, — настаиваю я, хотя на самом деле чувствую себя не очень уверенно. 

Но незнакомец не отпускает меня, и у меня нет выбора, кроме как расслабиться в его руках, и я прижимаюсь к его груди. 

Он останавливается рядом с классическим черным Бентли, открывает дверь и осторожно сажает меня на пассажирское сиденье. 

После того, как он пристегивает меня ремнем безопасности, он обходит машину и садится на место водителя. 

Поскольку от приборной панели идет свет, я наконец могу полностью увидеть его лицо. Я поражена. 

— Я знаю Вас! 

— Денис, — говорит он, и я вижу, что его челюсти сжались в напряжении, — Денис Шахов. Я работал на твоего отца. 

— В компании, — вспоминаю я. 

Мы виделись в офисе, его голубые глаза всегда смотрели на меня с неодобрением, как будто я просто пустое место. Но когда я приходила и не видела его, то разочаровывалась. 

Не могу поверить, что именно он только что спас меня. 

— Я... — делаю глубокий вдох воздуха, пытаясь придумать, что сказать, — Спасибо, что вступился за меня там. 

Эти голубые глаза смотрят на меня сейчас с состраданием. 

— Не за что. Он делал тебе больно. 

Денис запускает двигатель. Он мурлычет практически бесшумно. 

— Куда тебя отвезти? 

Я начинаю диктовать ему свой адрес, но затем останавливаюсь. Я не могу вернуться в свою квартиру, потому что там живет Захар. Он будет в бешенстве от того, что случилось сегодня вечером. А хуже всего то, что он подумает, что это я во всем виновата. 

— Я не знаю. — Я откидываюсь на спинку сиденья, измученная. — В отель, наверное. 

Машина трогается с места. Я смотрю в окно на темные городские размытые улицы. Мое унижение и расстройство исчезают, а вместо них глубоко внутри закипает гнев. 

Не могу поверить, что Захар сделал это со мной. Я думала, что он заботится обо мне. Я думала, что была для него всем. 

Он пробирался ко мне каждую ночь и разговаривал со мной, с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать. Я всегда с восхищением смотрела на него и не могла поверить, когда он сказал, что влюблен в меня. Это заставило меня чувствовать себя особенной, как будто я была центром его вселенной. 

Сейчас, оглядываясь назад, я спрашиваю себя, на самом деле он был влюблен в меня или просто любил, когда его обожали так, как я? В моей жизни никогда никого не было, кроме Захара. Наш приемный отец, Степан Волков, всегда работал, а его жена умерла от рака. Были только Захар и я. Одни против всего мира. 

Я осознаю, что это продолжалось четыре года. Я была его игрушкой все это время. Его маленьким грязным секретом, независимо от того, говорил он мне это в лицо или нет. Мы не связаны кровными узами, но я могла представить шепот и сплетни, если бы люди узнали о нас.