Под маской притворства

1 глава

Где-то в неведомых бюрократических эльфийских чертогах сидел старый эльф, старательно выводя пером в пухлом томе «Великие шпионские карьеры»: 

«Элиндэль Эльфиндрай. Начало службы — сегодня. Конец службы — сегодня».

Если бы у меня были силы, я бы, наверное, даже посмеялась. Но пока что могла только тихо ненавидеть свою жизнь, неудобную деревянную скамью и архитектора, который, судя по всему, проектировал её с личной местью к сидячему образу жизни.  

"И к эльфам. Определённо к эльфам."

Я вздохнула и попыталась сменить позу, но куда там – спина тут же застонала протестующе.  

Вот и всё. Самая короткая карьера в истории. Вернусь домой – меня засмеют. Мать посмотрит долгим укоризненным взглядом, от которого мне всегда хотелось исчезнуть. Отец мило улыбнётся и простит (он прощал всё, включая собственные ошибки). А куратор… куратор будет кричать.  

Он вообще любил кричать. Особенно на женщин. Особенно на женщин, которые не хотели сидеть на кухне.  

"И на этой дурацкой скамье." 

А ведь всё шло просто прекрасно. Я устроилась работать на кухню к одному очень важному дракону. Казалось бы, не самая гламурная работа, но мечта шпиона – это вовсе не романтика ночных погонь и поединков, а доступ к информации.  

И всё было хорошо, пока меня не обвинили в воровстве и не утащили в эту прекрасную, гостеприимную тюрьму, где даже крысы, кажется, подавали жалобы на антисанитарию и запах. 

Я прикрыла глаза и досчитала до десяти. Должно было помочь. Не помогло.  

"Вот что выходит, когда ты всего один раз позволяешь себе быть доброй."

«Ты слишком добра», – говорил учитель.  

«Ты слишком сердобольна».

«Ты слишком мягка к врагам».

«Ты слишком красива».

Список «слишком» можно было бы издать в трёх томах и продавать начинающим шпионам как пособие «Как не облажаться». Но у меня была магия, а значит, я могла быть незаметной. Или отвратительной. Или, как в этот раз, серенькой кухаркой, которая выглядела так, будто последний раз отдыхала ещё в прошлом веке.  

Но сейчас я сидела за решёткой и пыталась понять, где именно облажалась.  

Железная дверь со скрипом распахнулась, издавая звук, от которого мои чувствительные эльфийские уши моментально запросили пощады.  

Я скривилась. "Ох уж эти люди. Масла им жалко?"

— Пошевеливайся! — гаркнул охранник и втолкнул в камеру худощавого паренька.  

— Можно было бы и повежливее, — пробормотал тот.  

— Что ты сказал? — охранник навис над ним, изображая грозного цербера, который пока ещё не понял, что у него на ошейнике бантик.  

— Ничего, — буркнул парень. А когда надзиратель скрылся за дверью, добавил: — Идиот.  

Я молча наблюдала.  

Лет восемнадцать, приличная одежда, но потрёпанная. Хмурится, ворчит себе под нос что-то про воришек и несправедливость, будто кто-то спросил его мнение. Затем несколько раз вертится, будто пытается понять, где тут можно прилечь.  

"Какой практичный человек," – подумала, наблюдая, как он плюхается на ту же неудобную скамью, отчего та жалобно скрипит. 

"И не прихотливый." 

Ну и ладно. Пусть спит.  

Минут через двадцать я решила, что тоже могу позволить себе немного несправедливого отдыха.  

Кап… кап… кап… Где-то в темноте капала вода. Камень подо мной был холодным, но уже привычным. Парень дышал ровно – спит или делает вид.  

Я закрыла глаза. 

Других дел всё равно пока не предвиделось.  

Меня разбудило чьё-то бормотание. Спина и шея горели огнём – похоже, я установила новый рекорд по неудобному сну в сидячем положении. Разве что не получила за это медаль.  

Я медленно разлепила глаза и убедилась, что мой сосед по несчастью всё ещё спит, свернувшись калачиком на скамье. Как он ещё не свалился — вопрос, достойный научного исследования. Может, у него встроенный балансировочный механизм? Или привычка?  

Я поднялась, хрустнув всем, чем могла, и попыталась размяться. Полегчало… как от чайной ложки воды в пустыне.  

Подойдя к решётке, я осторожно выглянула наружу. Охранника не было видно, но где-то в коридоре доносились его бодрые, но не слишком интеллектуальные переговоры с кем-то ещё. Пахло сырым камнем, несвежей соломой и тем, что обычно бывает в местах, где людей запирают надолго.  

Я вернулась на своё место и глубоко вздохнула.  

Потому что даже магию использовать нельзя.  

Потому что я сейчас официально — человек.  

Ну надо было мне изображать человека! Надо было сказать, что я волшебница. Или хотя бы предсказательница. Хотя, честно говоря, предсказательницы редко моют полы в домах знатных господ.  

Мой сосед зашевелился, со стоном разогнулся, и шея его издала хруст, достойный треска ледяной корки.  

— О пресвятые боги, — пробормотал он сиплым голосом, — за что мне всё это?  

Хороший вопрос. Вопрос, который я, пожалуй, тоже могла бы задать.  

Я задумалась, что же он такого натворил, чтобы оказаться здесь. Надеюсь, ничего особо страшного. Хотя, если он окажется опасным преступником, у меня будет два варианта: либо защищаться, либо притвориться, что я тоже опасный преступник.  

Он снова начал что-то бубнить себе под нос, и я решила, что пора заявить о своём присутствии.  

— За что тебя сюда упекли? — спросила я негромко.  

То, что случилось дальше, можно было бы описать как "пронзительный вопль уровня сбитого чайника".  

Я вздрогнула. Он вздрогнул. Решётка, кажется, тоже вздрогнула.  

— О святые… ты нормальная?! – возмутился он, хватаясь за сердце. — Я чуть душу богам не отдал! Напугала.  

— Прошу прощения, — пробормотала я.  

Какой нервный.  

— Так за что тебя сюда посадили?  

Он тряхнул головой и посмотрел на меня так, будто пытался разгадать страшную тайну вселенной. Потом отвернулся и снова начал что-то бурчать.  

Воспитания – ноль.  

Ну и ладно. Я не гордая.  

— Как ты здесь оказался?  

Он не ответил. И я решила, что он вообще не заинтересован в беседе. Ну и пусть.  

Я прикрыла глаза, прикидывая, что делать, если меня не отпустят к завтрашнему утру. Выбираться с магией – вариант, но плохой. Потому что тогда они начнут искать и подозревать каждую одинокую девушку.  

А подозревать – это их любимое занятие.  

— Меня обвинили в воровстве, — внезапно сказал он. — Но я ничего не крал.  

Я приоткрыла один глаз.  

Хм. Интересно.  

Он воспринял это, как сигнал продолжать.  

— Я не крал! Потому что мне это не нужно! У меня всё есть. Ну, как всё… — он пожал плечами. — У меня есть работа. Крыша над головой. Еда. Зачем мне красть мешок орехов? Я работаю во дворце.

Он фыркнул, как человек, которому предъявили обвинение в похищении королевского трона, хотя он, в лучшем случае, мог бы утащить стул из трактира.  

— Но мне не поверили! - с негодованием продолжил он. — Идиоты. Единственная надежда, что они пошлют кого-то во дворец проверить.  

— А если не пошлют?  

— Тогда меня посадят. На три года.  

Я чуть не поперхнулась воздухом.  

Три года?! Три года! Нет, на это я не подписывалась.  

— А тебя за что?  

— Меня подставили, — ответила я мрачно. — За кражу карты города.  

Он вытаращил глаза.  

— Ну это же бред!  

— Именно.  

— Дай угадаю, — он задумчиво прищурился. — Ты отказалась покупать её по завышенной цене, а потом тебя схватила стража, потому что какой-то "случайный свидетель" подтвердил, что видел, как ты воровала.  

Я уставилась на него.  

— Как ты…  

— Обычная схема. Спорим, когда тебя выпустят, в твоей сумке не окажется ни одного медяка?  

Я почувствовала, что у меня приоткрывается рот.  

— Но… это же незаконно! Это несправедливо! Где законы?! Где ваши права?! Презумпция невиновности в конце концов?!  

Он рассмеялся. Громко. И долго.  

— Мы люди, — наконец выдохнул он. — не из знатного рода. Ты явно не отсюда?  

Ох, вот мы и подошли к сложному моменту. Но я была готова. У меня была легенда.  

— Из Хомерда.  

Он присвистнул.  

— Ничего себе. Это же чертовски далеко.  

— Далеко, — согласилась я.  

— И что ты здесь делаешь?  

— Все мои родные погибли, — печально вздохнула я. "Да простят меня мать с отцом, которые живее всех живых." — Мне там больше нечего было делать. Я решила, что Ааронрийская империя — хорошее место для новой жизни.  

Он сочувственно покивал.  

Ну вот, кажется, мне поверили.  

Теперь оставалось самое сложное – выбраться отсюда до того, как эта прекрасная, но недружелюбная страна решит сделать меня постоянным постояльцем её тюремных заведений. 

Оставалось надеяться, что мой собеседник не имеет ни малейшего представления о Хомерде. Потому что в реальности этот город процветал. Экономика росла, улицы были чистыми, работа находилась быстрее, чем блохи на бродячем псе. И уж точно у меня не было веских причин покидать родину ради Империи, полной тиранов, несправедливости и… драконов. Да, особенно драконов.  

— Думала, приеду сюда, — вздохнула я так печально, что даже ночной завывший кот под окном мог бы взять у меня пару уроков. — Найду достойную работу, устроюсь. И жизнь моя станет чуточку лучше.  

— Сочувствую. Но ты не отчаивайся, — попытался он меня подбодрить, осторожно, словно я была корзиной с тухлыми яйцами. — Всё наладится, вот увидишь.  

— Ничего уже не наладится… — всхлипнула я, старательно выдавливая из себя слёзы. Правда, с плачем у меня всегда было туговато — максимум на пятёрку по десятибалльной шкале. — Последние деньги украли, жить негде и не на что. Работы нет. Я умру с голоду!  

— Ну всё, всё… — он неловко похлопал меня по плечу, судя по всему, с тем же уровнем опыта в обращении с женскими слезами, что и каменная статуя.  

Я продолжала заламывать руки и жаловаться на свою тяжёлую судьбу. Давила на жалость так усердно, что если бы жалость была лимоном, из неё можно было бы выжать пару стаканов сока. Всё ради того, чтобы он помог мне устроиться во дворец. Это был идеальный план.  

Плану был сужден провал.  

— Эй! — раздался над нами бас.  

Мы синхронно вздрогнули.  

— Воришка… — охранник мрачно сверился с листком в руке. — Пугати, на выход.  

— Ну ты это… — начал мой сокамерник.  

По его лицу было видно, что он пытается подобрать слова. Глаза бегали, будто надеялись сбежать первыми.  

— Не расстраивайся раньше времени. Всё будет хорошо. Пока.  

Он поднялся, шагнул к открытому выходу, оглянулся напоследок — видимо, проверяя, не начну ли я снова плакать, — и исчез за решёткой.  

— Пока, — пробормотала я.  

Ну вот. Значит, слёзы были недостаточно убедительными. Надо было больше драмы! Или хотя бы всхлипывать в правильных местах.  

Вытерев фальшивые слёзы, я села на лавку и принялась думать, как выбираться из этой неприятной ситуации. Оставалось подождать три дня, как обещано, и попробовать снова. А если через три дня меня не выпустят? Тогда придётся импровизировать.  

К счастью, импровизация не понадобилась.  

На утро третьего дня к моей камере подошёл охранник и объявил, что я свободна.  

Свободна!  

Я вышла за ворота тюрьмы, глубоко вдохнула воздух… и тут же закашлялась. Свежестью здесь и не пахло. Пахло конюшней, гнилыми овощами и неприятностями.  

И вот я стою, пытаюсь сообразить, что делать дальше. Менять внешность? Искать укрытие? Разрабатывать новый план? Вариантов много, но все требуют времени.  

Похоже, меня кто-то проклял. Потому что с момента приезда сюда всё, что я делаю, — это умудряюсь облажаться. Пора становиться серьёзнее.  

Но не успела я ступить и шаг, как кто-то схватил меня за руку.  

— Фух, еле успел! — улыбнулся мой новый знакомый. — Ещё бы немного и не нашёл бы тебя.  

Я прищурилась.  

— Зачем? Что-то случилось? 

— Нет, — он усмехнулся. — Просто подумал… как насчёт работы? Вместе со мной?  

Подарок судьбы или коварная ловушка? Не знаю, да и, если честно, мне всё равно. Когда удача наконец стучится в дверь, её не спрашивают, какие у неё намерения.  

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно! 

2 глава

Как только меня выпустили, мой новый знакомый тут же потащил меня во дворец.  

— Я, значит, сразу после выхода побежал к мистеру Кюро, — возбуждённо тараторил он, размахивая руками так, будто пытался взлететь. — Это наш управляющий, заведует слугами и всякими дворцовыми мелочами. Ну и, короче, я его уговаривал, как мог! Рассказывал, какая ты работящая, мечтаешь о достойной работе, а работы достойнее во дворце не найти! В общем, уговаривал, уговаривал — и, представляешь, уговорил!  

Толпа захлёстывала нас, шум города бил в уши: лошадиное ржание, голоса торговцев, приглушённый звон кузнечных молотов. А он продолжал болтать, пробираясь сквозь людской поток с той лёгкостью, с какой рыба скользит в воде.  

— Ты сказал, что я… что? — на всякий случай уточнила я, перепрыгивая через лужу.  

— Что ты невероятно опытная в уборке!  

Я запнулась.  

Великолепно. Просто восхитительно. Осталось только понять, что именно дворцовый управляющий считает «опытом в уборке», и незаметно приравнять его к моему отсутствующему опыту.  

— Сейчас, значит, идём прямиком к нему, он тебя посмотрит, а потом познакомлю тебя с остальными! — он сиял, как человек, только что провернувший сделку века.  

Мы петляли по улицам, и я, краем уха слушая его бесконечную болтовню, ловила важные детали. Незапланированные заседания во дворце. Высокие гости из-за границы. Загадочная спешка, совсем не характерная для этого времени года. А ещё я вовремя узнала, что он выдал меня за прирождённую богиню чистоты.  

Тихонько сунув руки в карманы, я на ходу подправила их магией, добавив следы тяжёлого труда. Хоть что-то я умела убирать.  

— О, кстати! — спохватилась я у самой дворцовой двери. — Я даже не знаю, как тебя зовут.  

— Заки! — весело отозвался он. — Заки Пугати. Запомнишь, оно короткое.  

Я мысленно помянула его родителей.  

— Мило, — промямлила я.  

Он толкнул передо мной тяжёлую дубовую дверь, и дворец окатил меня оглушающим хаосом. Крики. Звон бьющейся посуды.   

В следующую секунду дверь с грохотом распахнулась, и мимо нас вихрем пронеслась девушка в платье. Она смерила нас взглядом, в котором сквозило такое презрение, будто перед ней были две грязные кошки, и, презрительно фыркнув, удалилась, высоко подняв голову.  

Внутри развернулась картина посудного апокалипсиса. Осколки фарфора усыпали пол, словно снег после буря. В воздухе висел запах дорогого чая и свежего гнева. В центре комнаты, расхаживая туда-сюда, стоял мужчина средних лет, который выглядел так, словно пытался разгадать сложную математическую задачу. 

— Вы же знаете, что эта… — он сделал глубокий вдох, подбирая приличные слова, — леди весьма капризна! Так зачем, скажите мне на милость, надо было ей хамить?!  

— Мы не хамили… — пробормотала одна из служанок.  

— По какой-то загадочной причине, — подхватила другая, — она считает себя королевой.  

— Или собирается ею стать, — добавила третья.  

Мужчина устало прикрыл глаза и выдохнул так, будто надеялся исчезнуть.  

— Вы меня в могилу сведёте.  

— Мистер Кюро! — бодро вмешался Заки. — Как и обещал, привёл вам нового помощника!  

Все головы разом повернулись в мою сторону. Служанки изучали меня с выражением лёгкого ужаса, которое быстро сменилось вежливым равнодушием. Кто-то даже скривился, но тут же взял себя в руки. Видимо, я перестаралась с изменением внешности.  

Кюро шагнул ко мне, схватил за руки и внимательно изучил ладони.  

— Хм, — нахмурился он. — Работала в богатом доме?  

— Конечно! — закивала я, стараясь выглядеть так, будто разговоры о пыльных коридорах приводят меня в восторг. — Убираться умею.  

Это была ложь. Бесстыдная, безжалостная ложь. Мой максимум — заправить постель так, чтобы она не выглядела, как поле битвы.  

— Как тебя зовут?  

— Лаурелия, — выпалила я, и тут же осознала, что сморозила глупость. Слишком длинное, слишком эльфийское.  

— Но вы можете звать меня Лара! — поспешно добавила я, нелепо хихикнув. — Мама в юности начиталась книжек…  

Кюро вздохнул так, словно впервые за много лет столкнулся с чем-то, что не выбивалось из нормального порядка вещей.  

— Хорошо, Лара. Следуй за Заки, он тебе всё покажет. Завтра приступишь к работе.  

Пока что мой план не провалился. Но это только пока.

~°~

— Тут ничего, тут тоже... — вздохнула я, с сожалением осознав, что моё жалование, пожалуй, не покрывает моральных страданий, связанных с копанием в чужом нижнем белье. С другой стороны, для шпиона это почти что профессиональная обязанность. Приходилось постоянно напоминать себе об этом, потому что иначе возникали ненужные экзистенциальные вопросы.  

Но раздражало не это. Раздражало то, что мне предстояло облазить каждую комнату этого замка в поисках улик. А это, смею заметить, не одно-единственное уютное поместье, а вполне себе дворец, где, судя по всему, есть комнаты, которые даже сам архитектор не сразу найдёт. И ладно бы просто комнаты — но королевские покои мне точно были не по зубам. Даже не потому, что туда нельзя попасть. А потому, что туда нельзя попасть, если ты не огнедышащий демон или не обладаешь магическим потенциалом уровня божественного вмешательства. Потому что если король и вправду замешан в заговоре, то узнать это, не проникая в его часть замка, будет примерно так же сложно, как уговорить дракона поделиться парой монет из своей сокровищницы.  

Куратор предложил мне одну теорию, которую можно было проверить в крайнем случае. До нас дошли слухи, что старший сын короля не пропускает ни одной юбки. Вариант, конечно, так себе, но когда вариантов не останется...  

Я вздохнула и подняла очередную подушку, размышляя, в каком из параллельных миров королевские тайны хранят именно под ними.  

Тут за дверью послышались шаги. Быстрые, уверенные и раздражённые, как будто кто-то спешил, но одновременно пытался продемонстрировать окружающим, что его раздражает сам факт необходимости двигаться. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетела Сюзи — та самая служанка, что утром представилась мне с выражением лица, характерным для людей, которые искренне считают себя чем-то выше, чем позволяют им социальные обстоятельства.  

— Уже закончила? — осведомилась она тоном человека, которого глубоко разочаровала жизнь, и теперь он ищет, кого бы ещё разочаровать в ответ.  

Я бы это так не назвала. Но немного магии — и комната сияет чистотой, словно её убирали не слуги, а одержимые демоны, для которых чистота — высшая форма существования.  

— Да. Есть ещё какие-то поручения? — спросила я, растянув самую широкую и приторную улыбку, на какую была способна.  

Сюзи это явно раздражало. Не знаю, чем именно я успела ей насолить за сутки знакомства, но факт оставался фактом: моё существование оскорбляло её на каком-то фундаментальном уровне.  

— Да! — рявкнула она. — Иди за мной!  

Видимо, человек, который отдаёт приказы, не может быть несчастным. Хотя, глядя на её лицо, хотелось поспорить.  

Она повела меня по коридорам замка, источая вокруг такую злобную энергетику, что мимо проходящие цветы вяли от одного её вида. Хорошо, что я не цветок. Я бы завяла.  

По коридору навстречу нам прошли трое мужчин, крепких, словно вырубленных из гранита, с той характерной осанкой, которую обычно носят либо очень уверенные в себе люди, либо драконы.  

Сюзи мгновенно расцвела, присела в реверансе и таким засахаренным голосом произнесла приветствие, что можно было заподозрить у неё наличие скрытых запасов мёда.

Я поспешила повторить её жест, но без особого энтузиазма. Глядя на этих парней, я почему-то представляла себе свадьбу, троих детей и уютное драконье гнездо, окружённое несметными сокровищами. Жуть какая. У нас, между прочим, такими вещами детей перед сном пугали.  

К счастью, они лишь мельком глянули на нас и ушли дальше, оставив Сюзи с выражением лица, которое обычно бывает у людей, когда они видят последний кусок пирога, но понимают, что он предназначен не им.    

В конце концов мы остановились у двери, которая настолько просела, что напоминала старого дворцового стража, который вот-вот свалится в обморок от усталости.  

Сюзи с явным удовольствием буквально втолкнула меня внутрь.  

— Уберёшь здесь! — бросила она через плечо и ушла, оставив меня в обществе пыли, паутины и ощущения, что здесь последний раз убирали ещё во времена строительства замка.  

Я огляделась.  

— Ладно, — пробормотала себе под нос. — Возможно, даже в этой дыре я найду что-нибудь интересное. Или, по крайней мере, крупного паука, который подтвердит мои подозрения, что это место давно никому не принадлежит.  

Я смахнула пыль с ближайшего сундука и задумалась: если уж мне тут убирать, то почему бы заодно не провести небольшую инспекцию? Кто знает, может, среди паутины и гнилых тряпок найдётся что-то, стоящее моего жалования.

— Всего пару дней здесь, а уже столько полезного сделала, — не унимался Кюро, глядя на меня с таким восторгом, будто лично наблюдал, как я отмываю замок до состояния стерильного госпиталя. — Мы четыре года не могли разобрать эти кладовые! Всё руки не доходили. Хозяйство-то большое, всегда найдутся дела поважнее.  

Он нахваливал меня уже два часа. Целых два часа. Вдумайтесь. Это время можно было потратить на что-то действительно полезное, например, на изобретение самоочищающегося замка. Или, на худой конец, на сон.  

Как только мы сели за ужин, Кюро набрал в лёгкие воздуха, по всей видимости, приготовился продолжить. Я же тем временем опустила голову, сосредоточившись на картошке. Не потому, что мне было неловко. А потому, что напротив сидела Сюзи и пожирала меня взглядом. И не в том смысле, в каком хотелось бы. Была бы я человеком, уже всерьёз задумалась бы о составлении завещания.  

После того как она заперла меня в пыльном чулане, я решила, что раз уж всё равно придётся убираться, можно заодно заняться полезным делом — разведкой. Большинство найденного оказалось хламом, которому самое место на свалке. Но среди этого богатства пыли и бесполезности я обнаружила кое-что любопытное — старый дневник одной из служанок. Судя по потрёпанным страницам и аромату древности, ему была не одна сотня лет. Дневник я, разумеется, прихватила.  

— Лара, расскажи, как ты жила до того, как приехала сюда? — спросила молодая кухарка по имени Дила.  

— Ну, — я поковыряла ложкой в картошке, — у моего отца была небольшая продовольственная лавка.  

Произнося это, я чуть не фыркнула. Мой отец ни просто не смог бы прожить на мизерные деньги торговца — одного этого факта хватило, чтобы умереть ещё раз. Скорее всего, от смеха.  

— Матушка ему помогала, и я тоже подрабатывала, когда выпадала возможность. Но год назад отец тяжело заболел. Потом мать. Лихорадка забрала их у меня.  

Я вздохнула и состроила такое лицо, что любая театральная труппа приняла бы меня без прослушивания. Пара молодых девушек у стола тайком вытерли слёзы. Прекрасно. Моё мастерство лжи достигло новых высот.  

— Ох, бедняжка, — вздохнула миссис Хемз, старшая среди женщин и правая рука повара. — Так рано остаться без родителей...  

— Конечно, куда ей ещё деваться, если замуж не берут. С таким-то лицом, — зло процедила Сюзи.  

Даже по моим меркам это было чересчур.  

— Имей сострадание, — строго одёрнула её миссис Хемз. — Девочка только что потеряла семью.  

— Какая ты бессердечная, Сюзи! — вздохнула другая служанка, Лима.  

А не пустить ли мне слезу? Для полноты картины. Заодно посмотрим, сколько ещё может выдержать Сюзи, прежде чем у неё случится нервный срыв.  

— Я молода, у меня всё ещё впереди, — многозначительно заметила я.  

Мне, между прочим, тридцать, но я не человек, чтобы переживать из-за возраста. Старость мне не грозит ближайшие сто пятьдесят лет.  

— Сколько тебе? — вдруг спросил мистер Кюро.  

— Двадцать два, — ответила я без запинки.  

И только потом вспомнила, что с моим новым лицом двадцать два выглядят скорее как двадцать восемь. Ну, можно списать на тяжёлую работу и нелёгкую судьбу.  

Сюзи, похоже, учуяла подвох. Её глаза сверкнули так, будто она только что поняла, где спрятано сокровище, но пока не может этого доказать.  

Боюсь представить, что случится, если один из тех красавцев-драконов, на которых она пускает слюни, вдруг проявит к ней симпатию. Вероятно, Сюзи просто испарится от переизбытка счастья.  

— Хватит злорадствовать, Сюзи, — строго сказала миссис Хемз, вставая из-за стола. — Заканчиваем ужин, девочки, завтра рано вставать. Сегодня твоя очередь убирать, Сюзи.  

— Но...  

— Никаких «но», — припечатала она, не оставляя Сюзи ни единого шанса.  

— Пойдём, я провожу тебя, — раздался голос Заки, который, кажется, материализовался прямо из воздуха.  

Перед тем как выйти из обеденного зала, я бросила взгляд на Сюзи.  

Пожалуй, сегодня на ночь я запру дверь. Да и в остальные дни тоже.