Под прикрытием Барса

ДУМАЛА НЕ СМОГУ БОЛЬШЕ ДОВЕРЯТЬ МУЖЧИНАМ, ПОКА ОН НЕ СПАС МЕНЯ

# ОСТРОСЮЖЕТНЫЙ КРИМИНАЛЬНЫЙ РОМАН

# ХЭ

>>>>>>>>>> 

— Мои братья хотят познакомиться с тобой поближе.

Поближе?

Он же ни на что не намекает?

Я не смотрю на его «братьев» – кавказцы всегда так называют друг друга.

Всё внимание приковано к Саиду.

Он затягивается кальяном, чуть прикрывает глаза, впитывая удовольствие, но наблюдает за мной из-под густых ресниц.

Божественно красив. С его чернющими бровями, почти сросшимися на переносице. С его точёным правильным носом, крылья которого часто напряжены и трепещут при малейшем поводе. С его твёрдыми тонкими губами, часто вытянутыми в жёсткую линию под напряжёнными скулами.

Молод, богат, распоряжается жизнью на своё усмотрение.

Похоже, теперь он распоряжается ещё и мной.

В комнате сгущается вязкая тишина. Слышно лишь тяжёлый стук сердца в горле. Мне.

Пытаюсь успокоиться. Я его неправильно поняла.

Стою перед мужчинами, развалившимися на подушках на полу у моих ног.

Ступни по щиколотку утопают в мягком ворсе ковра.

Стараюсь расслабиться, не показать виду, что мне страшно. Но поднос с чугунным китайским чайничком и чашками предательски подрагивает в нетвёрдых руках.

Дзинь. Чашки тихонечко ударяются краями. А мне кажется, что звенят на всю огромную двухэтажную залу. Бьют набатом по перепонкам.

Саид, наконец, прекращает длинную затяжку, задерживает дыхание – его лёгкие расширяются. Чёрная майка натягивается на объёмной груди, подчёркивая накачанный рельеф торса. Короткие рукава не скрывают бугрящихся бицепсов. Я обожала рассматривать его фотографии и эти мышцы, представляя, как легко он сможет таскать меня на руках.

А теперь фантазия подкидывает совсем другие картинки – как легко он сможет меня придушить.

Даже напрягаться не придётся. Просто обхватить мою хрупкую шейку огромной ладонью и чуточку сжать.

Саид откидывает голову – короткие тёмные кудри касаются плеч. Позволяет затяжке спуститься глубоко в лёгкие. Отчего-то мне кажется, курят они не простой безобидный табак.

Говорил, что не пьёт. Свинину не ест. Религия не позволяет. Казался таким правильным, открытым и честным. Рассуждал о добре и зле. О том, что все правила прописаны Аллахом и пророком его Мухаммадом в Коране.

Настоящий мужчина, которых мало осталось у нас в России. Мужчина, рядом с которым хочется быть женщиной. Даже если и босой, беременной и на кухне. Рядом с таким – всё что угодно. За таким – куда скажет. Для такого – всё, что попросит.

Под его защитой, за его крепким плечом… в его таких желанных объятиях.

Сколько ночей я фантазировала о том, как окажусь в его постели. Как подарю ему свою девственность. Как он станет моим первым и единственным мужчиной. Один и на всю жизнь.

Брутальный альфасамец, глаза которого обычно сочатся силой, мощью и тестостероном, медленно выдыхает струйку дыма, заставляя его свиться кольцом.

Все слушаются Саида. Все пляшут под его дудку. И даже дым.

Ещё медленнее возвращает голову обратно. Только сейчас его взгляд затуманен, пропитан животной похотью, а не страстной любовью, в которую он со мной играл через экран по интернету.

— Нужно делиться, Амина…

Саид упорно называет меня арабским именем, хотя меня зовут Алина.

Мне это нравилось.

Я заглядывала Саиду в рот. Ловила каждое его слово. Восхищалась. Очень быстро влюбилась.

Он сделал мне предложение. Обещал жениться.

Настаивал на том, что мы проведём обряд «никах» -обряд венчания у мусульман, предписанный шариатом. Рассказывал, что мужчинам-мусульманам разрешено жениться на христианках. Подкупал тем, что не настаивал на смене моей религии. Лишь мягко подталкивал, говорил, что даст время всё обдумать и решить самой.

А я тайком училась перед зеркалом повязывать платок, на манер хиджаба. Примеряла на себя непривычный наряд, новую роль, новую светлую жизнь… Какая разница что и как делать, когда ты рядом с настоящим мужчиной?

Этот «настоящий мужчина» постепенно втёрся ко мне в доверие, поделился тем, что он «никому не может рассказать»: о проблемах с органами РФ, заблокированных счетах в России и необходимости выехать из страны.

Я погрузилась в розовые сопли настолько, что и не заметила, как купила билет на самолёт за собственные деньги с кредитки. Саид уверял, что – это простые мелочи. Ведь, для него такая сумма –вовсе и не деньги. Так, мелкий пшик.

А сейчас я стою босая в зале особняка где-то высоко в горах. Стою и всё, о чём могу думать, так это как сделать, чтобы поднос не дрожал. Пока розовые сопли стекают с глаз. А я моргаю и хочу вернуть их обратно.

Саид, верно, хочет попросить разлить им чай? Он ни на что не намекает!

Всё это время я не свожу глаз с Саида. А его «братья» рассматривают меня. Боюсь прямо посмотреть на них.

Краем глаза улавливаю, как один облизывает нижнюю губу. Не поворачивая головы тянет руку, забирая трубку кальяна у Саида. При этом так и прожигает меня взглядом. Кожей чую.

У второго тоже чуть ли не дымятся глаза, которыми он словно касается моих обнажённых рук в открытой майке – на юге страны жарко. А стоило надеть что-то другое.

Жалею, что на мне не надет какой-нибудь балахон, скрывающий тело. Хотя бы тот же уродливый хиджаб. Я стою в узких джинсах slim-fit, а ощущаю себя голой.

Мы высоко в горах. И мне уже давно прохладно. Чувствую лёгкий озноб изнутри.

Как так вышло, что я оказалась одна, в доме с тремя внушительными кавказцами? В такой двусмысленной ситуации?

Второй «брат», не стесняясь, поправляет у себя между ног.

Кавказец, что справа, так и не убирает руку, оставляя её у себя между ног. Раздвигает их чуть шире, разваливаясь удобнее. Делаю вид, что не замечаю.

Саид не представил их мне.

Сначала я решила, что не буду удивляться. Я сделала свой выбор. Выбрала жизнь с Саидом. Он – мусульманин. У них другая культура, традиции… отношение к женщинам.

Я же нарисовала себе красивую сказку в голове. Сильный мужчина. Слабая женщина. У всего есть плюсы и минусы. Я, например, готова безоговорочно подчиняться мужу. Такому, как Саид.

Подумаешь, не есть с мужчинами за одним столом. Или прислуживать им на кухне.

Зато, когда Саид разговаривал со мной наедине, у меня подкруживалась голова, земля уходила из-под ног, а в животе… как ни банально, но лучше всего это описывает выражение «порхали бабочки».

Раньше я смеялась над этим выражением. Над чувствами подруг, которые пытались объяснить, что чувствуют рядом с желанным мужчиной. Пока не почувствовала сама.

Голос Саида – бархатный низкий баритон с хрипотцой – даже не расстоянии засылал рой мурашек под кожу. В мои двадцать два – это первый мужчина, который разбудил во мне чувственное начало. Заставил мечтать о близости. О том, о чём и малейшей мысли не возникало, пока мимо меня проходила череда хлюпиков-ухажёров, кончающих во френд-зоне.

Все эти тряпки, которых язык не поворачивался назвать мужчинами, да и мои подруги заодно, шептались за спиной, что я просто фригидное бревно. Я перестала просить их описать оргазм. Всё равно мне было непонятно ничего из того, что они говорили. Я пыталась доставить себе удовольствие сама, но бросила эту затею. Мне даже казалось, что все вокруг врут, а оргазма и чувственного женского наслаждения просто не существует…

Пока Саид не разбудил желание.

Все слушаются Саида. И даже бабочки в моём животе.

Мужчина моей мечты манит рукой подойти ближе. В своей тягучей расслабленной, но такой мужественной манере:

— Амина, подойди. Разлей нам чай.

Тот который слева, хмыкает:

— А то сейчас начнёт попускать. Надо бы разогнаться…

Приходится наклониться, встать перед ними на колени.

Проглатываю страх. Склоняю перед Саидом голову в знак покорности.

Ну, что я себе выдумываю?

Я же сама выбрала такой путь. Уехать из столицы – там всё равно не нашлось для меня достойной работы, даже с красным дипломом. Закончить дела дома, обрубить все концы и сбежать. Спрятаться под крылышком. Не, под крылом. Сильного мужчины.

У которого сейчас гости. Мне надо их обслужить.

Коварное воображение подсовывает варианты, как их ещё можно обслужить. По спине пробегает холодок.

Гоню дурные фантазии прочь.

Представляю, как потом поделюсь с Саидом своими страхами, как мы вместе с ним посмеёмся.

Разливаю из маленького чугунного чайничка дымящийся ароматный напиток в маленькие чашечки. Протягиваю одну из них своему мужчине.

— Амина. Сначала угощают гостей.

Намеренно не смотрю направо. Ведь, тот «брат» так и не убрал руку с ширинки. Мне кажется, или он реально продолжает себя там щупать, слегка поглаживая?

Разве, это нормально? Почему Саид не сделает замечание? Почему не скажет мне уйти?

Растерянно тяну руки с чашкой налево. К другому бородатому гостю. Все трое мужчин крупные, но этот просто поражает габаритами – мощный, хотя и немного плотноват, не помешало бы сбросить лишку, да избавиться от выступающего живота.

Я не смотрю ему в лицо. Смотреть в глаза чужому мужчине нехорошо. Смотрю на чашку в своих руках.

Вздрагиваю, когда мужские ладони обхватывают чашку вместе с моими руками. В ступоре наблюдаю, как он сжимает их словно тисками. При этом начинает поглаживать подушечками больших пальцев.

— Тшшш, — хрипло сипит над головой, которую я так и не поднимаю.

Заторможено наблюдаю, как одной ладонью он продолжает сжимать мои пальцы, обхватившие чашку до побелевших костяшек, а другой не стесняясь поглаживает руку – скользит по голой коже пальцами. Выше. До локтя. Ещё выше по руке.

Цепенею.

Что происходит? Очень медленно поднимаю глаза на Саида.

Да, женщина не должна задавать вопросы. Но, так и мужчина должен за неё решать.

Он прекрасно видит, что происходит!

Мои онемевшие губы шепчут:

— Саид..?

Сама пытаюсь отодвинуть руку, но меня хватают за неё лишь сильнее. Прикосновение из осторожного превращается в откровенное. Меня тупо лапают. Жадно сминают нежную кожу. Сжимают сильнее. Наверное, останутся синяки.

Глаза Саида подёрнуты расслабленной поволокой:

— Что именно тебе не нравится, Амина?

Давлюсь воздухом. Откашливаюсь пересохшим горлом.

Мои страхи оказались не напрасны? Холодок с позвоночника пробирается в грудь, замораживая лёгкие.

Саид нравоучительно выговаривает:

— Ты сама дала повод. Что на тебе надето? — чуть склоняет голову к плечу, рассматривая с лёгким пренебрежением, фыркает: — Раскрашена, как кукла.

Что? Я, вообще, не пользуюсь косметикой. Особенно после того, как познакомилась с Саидом.

Запоздало вспоминаю про лёгкий татуаж бровей и межресничек… Но…это было ещё до знакомства. И…практически незаметно. И… Саид никогда ничего про это не говорил.

Саид кривит губы:

— Все вы, русские курицы, так легко западаете на меня. Ваши мужики совсем измельчали. Все вы жаждете бабла и горячих развлечений. Не волнуйся, последнего теперь у тебя будет предостаточно.

С ужасом чувствую чужую лапу у себя на груди. Пальцы настырно лапают, сжимая её через майку.

— Слыш, Саид. А шлюшка ничё. Груди, по ходу, свои. Но такие – прям огонь. Чё, распаковываем товар?

Я дёргаюсь изо всех сил. Мне удаётся m вырвать зажатую руку с чашкой и отпрянуть назад. Заваливаюсь на спину. Но, при этом ошпариваю кипятком урода. Раздаётся вой.

— Сучка!

Он хватает меня за ногу, резким толчком подтаскивает к себе. Замахивается для удара.

Саид вовремя перехватывает его руку.

Смотрю на него глазами полными ужаса и мольбы.

Я уже всё понимаю. Но не могу поверить.

Когда у меня что-то сломалось в голове? Почему я поверила Саиду? Или скорее тем сказкам, которые придумала сама себе?

Нет. Нет. Нет.

Этого всего не может быть. Только не со мной.

Я же всегда была такой умной, принимала верные решения. Училась на одни пятёрки… всегда была послушной девочкой. Слишком хорошей.

Сейчас Саид прекратит всё это безобразие. Схватил урода за руку. Не дал ему меня ударить.

По-другому, просто не может быть!

Не может быть, но ЕСТЬ.

До меня не сразу доходит смысл произнесённых Саидом слов:

— Товар попортишь, — сплёвывает за спину бородатому уроду.

Тот тяжело дышит, но перестаёт рыпаться. Саида слушаются все.

Товар? Это – я?

Сердце не колотится. Оно судорожно сжимается.

В голове бойня из сумбурных мыслей. Меня охватывает жуткий мандраж. Мешает разумно мыслить.

Товар. Не портить.

Что же можно срочно придумать?

Товар. Не портить.

Значит, бить не должны. Уже капельку легче.

Рядом вырастает и нависает другой кавказец. Совершенно не скрываясь, так и наглаживает себе между ног. Твою мать! У него там стоит. Он такой же огроменный и бородатый, как тот, который справа. Сверкает сальными, затуманенными глазами, затуманенными.

— Я буду аккуратно, — тянет ко мне лапы, задирает майку. — Только сама не рыпайся.

Боюсь вздохнуть. Пальцы залезают в лифчик, нащупывают сосок.

Товар не портить.

В мозгу простреливает запоздалая мысль. Кричу, срывая горло:

— Я – девственница! У меня ещё не было мужчины.

Этот сюрприз был для Саида.

Сижу на ковре, подтянув ноги, согнутые в коленях, обхватив их руками и уткнув подбородок. Сижу напротив Саида. Наблюдаю за ним одними глазами.

Два других кавказца сидят на прежних местах. По бокам от Саида.

Оба тяжело дышат. Раздевают и поедают меня голодным взглядом. Как будто я кусок, который у них вытащили из глотки.

Небольшая передышка.

Всё не могу поверить. Это какая-то ошибка. Саид принял меня за гулящую девку, в поисках приключений на свою задницу? Может, получится всё исправить?

Снова по мужским рукам ходит трубка кальяна. От сладковатого запаха даже у меня кружится голова. Мне главное сейчас сохранить ясность мыслей.

Набираюсь храбрости. Сильнее обхватываю ноги руками, но отрываю губы от коленей. Так, чтобы можно что-то сказать. Выходит хрипло:

— Отпустите меня. Я никому ничего не расскажу.

Саид как раз затянулся.

Он наклоняется ко мне, выдыхает дым прямо в лицо. Задерживаю дыхание. Не хватало мне надышаться этой дрянью.

— Конечно, ты никому ничего не расскажешь. В наших борделях не болтают. А то можно и без языка остаться…

«Брат» слева хмыкает:

— Без языка не так прикольно. Но дырки все на месте. И на таких есть клиенты.

Сглатываю. Смыкаю плотно губы, пряча язык. Утыкаюсь обратно в коленки.

Меня колотит. Но сейчас не от страхов. Судорожно соображаю. Что же делать?

Саид качает головой своим мыслям.

— Девственницы – штучный товар. Если не брешет, хорошо можно на ней поднять.

Я снова смотрю на Саида тоскливым до боли взглядом. У меня вырывается стон:

— Саид! Зачем ты так со мной? — меня прорывает в отчаянной попытке выторговать себе время, выторговать себе хоть что-нибудь. — Я чистая. Я нетронутая. Я буду только с тобой. Только твоей. — и ещё более отчаянно: — Я тебя люблю!

В моменте я даже перестаю понимать правда это, или нет. Так всё смешалось и расплывается в голове.

Вижу, как проявляются желваки на его скулах. Сейчас вздуется маленькая венка на лбу –успела изучить это лицо за шесть месяцев общения по интернету. Он всегда быстро загорается, как спичка.

Наблюдаю, как шевелятся жёсткие губы. Словно через слой ваты до меня доносятся злые слова:

— Ты реально думала, что я, правоверный, возьму в жёны такую, как ты? Неверную?

Никогда не видела такого презрения в его взгляде. Все эти полгода Саид играл со мной? Ещё казался немного наивным в своей любви, приправленной кавказским менталитетом.

— Вы же все погрязли во грехе. Ходите с непокрытой головой, выставляете прелести всем на показ, искушаете греховным телом, — выхватывает трубку, затягивается.

Уже спокойнее договаривает:

— У меня есть жены. Две. Правоверные мусульманки. Есть дети. Такие, как вы, русские, не годитесь в жёны. Да, Азат? — он протягивает трубку кавказцу слева.

Тот берёт, кивает.

— Годятся для борделя. Вытворять всё то, что с жёнами нельзя.

Он сидит достаточно близко ко мне, чтобы дотянуться трубкой, потрогать ей мои губы.

— Например, отсосать, — внимательно смотрит на мои губы, даже свой рот приоткрывает, высовывая кончик языка. — Жена же не может. Как она потом этими грязными губами детей целовать будет?

Я пытаюсь отпрянуть. Чуть не заваливаюсь на спину.

Но меня удерживает второй «брат». Я не заметила, как он оказался так близко.

Он стоит сзади меня на коленях, прижимается огромным телом. Несвежий запах его одежды вызывает брезгливость и лёгкую тошноту. Вдруг нестерпимо хочется в туалет. Наверное, ещё и от страха.

Он басит сверху, а у меня все волоски на руках встают дыбом.

— Чё, уж. Я настроился. Давай пробовать. Пофиг. Оставим целку. Хочу её в задницу.

Мне не видно лица того, кто сзади. Зато прекрасно видно, как вспыхивают глаза Азата. Он отбрасывает трубку. Легко, для такого тела вскакивает. В пару шагов оказывается передо мной. Дёргает за ремень, звук расстёгиваемой молнии взвинчивает нервы.

Сзади урод толкает меня в спину, вынуждая качнуться вперёд. Приходится выставить руки перед собой и упереться ими в пол, чтобы не пропахать носом по ковру. Азат становится на колени, расстёгнутой ширинкой прямо перед лицом.

Другой придвигается сзади ближе, раздвигает коленом мои ноги шире. Его руки сминают ягодицы, гладят их, протискиваются под живот, добираются до пуговицы на талии.

Бросаю затравленный взгляд в сторону, на Саида.

Он затягивается кальяном. Наблюдает. Хрипло тянет:

— Я люблю смотреть.

Ступор. Жуть. Тошнота.

В животе давит. И не от того, что лапы давят на живот, неуклюже расстёгивая мне ширинку. На нервной почве ужасно хочется в туалет.

Так и застываю посреди комнаты, на ковре, на корячках.

Ноги, руки цепенеют. Тело словно парализовало.

Нет. Нет. Нет.

Это всё происходит не со мной.

Не могу отвести от Саида жалобный взгляд. Я же его люблю. Люблю?

Саид так и сидит, откинувшись на подушки. Он смотрит на меня. Дышит тяжелее, чаще.

Отбрасывает трубку на пол. Возится с ремнём. Расстёгивает ширинку, елозит, приспуская джинсы. Находит удобную позу, обхватывает стоящий член рукой. Огромный стоящий член. Он дрочит. И смотрит на меня.

На то, как его «брат» сзади сдёргивает с меня джинсы. Не получается. Слишком узкие.

— Сдвинь ноги, сучка.

Сначала он коленями мне их раздвинул, теперь толкает сдвинуть их обратно. Зажимает между своих ног и всё-таки сдирает с меня джинсы, вместе со стрингами.

Моя голова повёрнута вбок. Я всё надеюсь разжалобить Саида. Смотрю на то, как он играет с членом и слёзы скатываются по щекам. Боковым зрением вижу, как второй урод расстёгивает ширинку перед моим лицом.

На голую задницу сзади ложится тяжёлая мужская рука. Меня словно током прошивает.

Надо бороться. И сопротивляться. Я не хочу.

Тем более, они не хотят портить товар.

Ступор отпускает.

Я дёргаюсь, сбрасывая лапу сзади. Руки подламываются. Я падаю на ковёр. Изворачиваюсь, перекатываюсь на спину. Судорожно тяну джинсы вверх, натягивая обратно. При этом лягаюсь, отталкивая кавказца, который пристраивался сзади.

— Пустите. Я не буду.

— Сука…

Он хватает меня за ноги, другой сзади вцепляется мне в волосы. Я вырываюсь, но они прижимают к полу.

Я ору. Никто здесь не услышит. Но, больше ничего сделать я не могу.

Мой истошный вопль прерывается громовым басом Саида:

— Отпустите её.

Два мужлана выплёвывают ругательства на своём языке. Их хватка ослабевает.

— Саид, чё за дела?

— Чё, за хрень?

Быстрее натягиваю джинсы вместе с трусами выше. Отползаю в сторону от тварей. Сгинаю в коленках ноги, поджимаю к себе ближе, обхватываю руками и снова сжимаюсь в комок оголённых нервов. Сжимаю руки так сильно, что они немеют. Пускай попробуют разжать.

Саид так и обхватывает член рукой, но перестаёт дрочить.

Твёрдым спокойным голосом он объясняет:

— Амина. Чем скорее, ты смиришься и успокоишься, тем лучше для тебя. У тебя теперь впереди очень много мужчин. Мы сейчас решим, куда тебя определить. Если ты, действительно, еще девушка, то я могу отдать тебя в элитное местечко. Эскорт за бешенные бабки. Меньше клиентов. Лучше условия, — вешает паузу, смотрит на меня.

Азат разочарованно сплёвывает прямо на ковёр.

Свиньи. Звери.

— Да ну нахрен, Саид…

Ему мешает выговориться поднятая рука Саида. Азат замолкает на полуслове. Тяжело недовольно выдыхает. Второй тоже стоит на коленях с перекошенной рожей, но не двигается ко мне.

Мой шанс? Заговорить им зубы. Только пусть не трогают сейчас. Потом – это потом. Я что-нибудь придумаю. Может, я уговорю Саида оставить меня только себе…

И сбегу. Да, обязательно. Если не прямо сейчас, то потом.

Судорожно прикидываю свои шансы.

Мы в горах. Саид привёз меня на джипе. И эти двое прикатили на другом. Значит, там, за порогом две машины. Ключи. Кинули в коридоре, на выходе. Паспорт. Отобрали. Телефон. Деньги. Капец. Ничего нет. Только ключи от их машин в коридоре.

— Амина? — голос Саида становится громче, вижу, как глаза начинают наливаться, несмотря на поволоку от дурмана. Пальцы сжимаются на его члене.

Отчаянно тараторю:

— Да, да. У меня не было мужчины.

Саид чуть расслабляется.

— Хорошо. Но, в элитные места попадают лишь хорошие послушные девочки, Амина.

Киваю. Пока не понимаю, к чему он клонит.

— Хорошая девочка, Амина, — голос Саида усыпляет бдительность.

Он кивает. Я повторяю за ним. Тоже рассеянно киваю. Пока слушаю, что он говорит, а до меня лишь постепенно доходит смысл:

— Тогда прямо сейчас делай выбор. Послушно делать то, чего от тебя хотят или попасть совсем в другое место. Там, где любители жёстких развлечений, которым посрать целка ты или нет.

Слёзы опять катятся из глаз, застилая картинку. Лепечу:

— Саид, пожалуйста. Не надо.

— Амина. Всё зависит от твоего поведения. Давай, вставай на место, на четвереньки, спускай штаны и открывай рот. Потерпишь и останешься целкой. И место тебе получше подберём.

— Пожалуйста. Отпустите.

Я понимаю, что мои мольбы – это пустой звук. Но я уже рыдаю в голос и продолжаю умолять.

Холодный, жёсткий голос Саида осаждает:

— Считаю до трёх, и ты замолкаешь. И делаешь то, что я сказал. Или пеняй на себя. Тебя всё равно будут трахать. Привыкай. Мне похрен кому тебя сплавить. Это твоя судьба. Решай.

Как? Как я попала в этот переплёт? Как я поверила ему? Бросила свою жизнь и понеслась в погоню за нереальной сказкой о любви.

— Раз, — раскатывается громом под высоким потолком. Еще бы молния, и чтоб меня прибила. На этом самом месте, насмерть. Лучше так, чем согласиться на то, что меня ждёт.

— Два, — голос Саида сочится гневным нетерпеньем.

Мелькает мысль, ослушаться, может они меня ненароком и прибьют. Чтобы не мучиться сомнительный остаток жизни…

— Три… — вырывается с шипящим свистом – Саид на взводе.

А мой инстинкт выживания берёт верх.

Если они меня убьют, то ещё ладно. А если покалечат? Всё равно сделают со мной, что хотят.

Расцепляю онемевшие скрюченные пальцы, которыми обхватываю колени. Ноги еле слушаются, упорно ползу обратно. К горлу подкатывает тошнотворный ком. Я чувствую, что сейчас не сдержусь и описаюсь, а может и не только. Я уже давно хочу в туалет.

Доползаю. Ноги дрожат. Привстаю на колени, чтобы расстегнуть ширинку. Трясущимися руками хватаюсь за пояс, начинаю сама спускать джинсы.

Саид расслабляется. Смотрит на меня и продолжает дрочить.

Со скупым стоном Саид кончает.

Не знаю, как сказать. Сглатываю пересохшим горлом.

— Мне надо в туалет…

Двое «братьев» уже опять рядом со мной.

— Слышь, потерпишь. Первый раз мы быстро. Щас всуну и сразу кончу, не могу уже терпеть.

Тот, который сзади тянет лапы, помочь мне приспустить штаны.

Кишечник предаёт и издаёт позорный звук… Закусываю губы и закатываю глаза. Дожила… Со мной творится дичь, а мне стыдно за реакцию тела.

Урод отдёргивает руки.

— Дуй в туалет. И, давай, там задницу подмой хорошенько.

Азат тоже отступает.

— Твою мать!

Туалет, ванная – это хорошо. Передышка.

Или мой шанс? 

Саид Омаров, 27 лет.

Имеет профиль в соц.сетях.

Состоит в группировке, которая занимается трафиком наркотиков и молодых девушек по сети борделей на территории страны, а также зарубеж.

Алина Иванова, 22 года

Окончила факультет журналистики МГУ с красным дипломом. Но была вынуждена вернуться в родную Пермь.

Первая мысль – порезать вены.

Лучше фен. Да, наверняка, там есть фен. Кинуть в воду. В долбанное джакузи с пузырьками. И не придётся ничего терпеть.

Да, не такой я себе представляла будущую жизнь.

Красный диплом в Москве не дал шансов, на которые я рассчитывала. В штат журналистов меня не взяли. А связей у меня не было, чтобы протолкнуть.

Пришлось вернуться в родной город. Жизнь в Саратове казалась тусклой и унылой. Что меня ждало впереди? Работа с утра до ночи без выходных?

Саид обещал наполнить мою жизнь смыслом…

Вот, дура. Захотелось настоящего мужчину, чувств, любви.

Я словно спрыгнула со скалы. Оставив прошлую жизнь позади. Опьянённая яркими эмоциями, предвкушением, свободой – когда весь мир тебе открыт, лежит у твоих ног. Саид подарил мне ощущение полёта и неземной любви.

Только, когда прыгают в пропасть – разбиваются.

Ну, что же.

Лучше умереть.

Я быстро семеню к лестнице наверх, пока уроды не передумали. Использую свой последний шанс.

В комнате, в которую меня отвёл Саид с дороги отдохнуть, переодеться и принять душ – есть ванная с туалетом.

Бросаю последний тоскливый взгляд украдкой на Саида. Моя несбывшаяся мечта.

Мысленно говорю: «Прощай…»

Хочу стереть из памяти последние пару часов, когда сюда приехали его «братья». Оставить в памяти лишь свои светлые фантазии о Саиде.

Он встретил меня в аэропорту. Сегодня жарким солнечным днём. И жизнь казалась мне прекрасной, и Саид представлялся рыцарем с конём – огромным тонированным джипом с прохладным кондиционером и вкусным запахом внутри. Запахом настоящего мужчины. Моего!

При нашей встрече он держался сдержанно, обнял и забрал чемодан. Но не поцеловал, оставив с чувством предвкушения. Я много раз прокручивала в голове, как признаюсь, что он будет у меня первый…

Мы забрались по серпантину в дорогущий особняк, спрятанный высоко в горах. Впереди ждала романтическая ночь.

Которая обернулась для меня кошмаром.

Арка от лестницы налево ведёт в просторный холл. Там горит свет. Саид на электричестве не экономит. Мне видно дверь. Наружу.

А в холле я видела столик, на котором валяются ключи от джипов.

Если я всё равно собралась умереть, почему бы не попытаться убежать?

Мысли проносятся молниеносно. Не успеваю ничего продумать или взвесить. Делаю то, что первым появилось на уме.

Хватаюсь за живот, скрючиваюсь и жалобно пищу:

— Как сильно прихватило. Не добегу наверх.

Азат выразительно ругается на незнакомом языке, жестикулируя руками.

Второй машет рукой мне в сторону арки:

— Давай налево, через холл – там есть гостевой толчок.

Так скрючившись и обхватив живот, быстро перебираю ногами. Не веря в своё счастье, пробегаю под аркой в вожделенный холл.

Я вижу дверь.

Вижу столик с брелоками от джипов.

Я рискну.

Мне даже перестаёт хотеться в туалет. Видимо, это от страха живот скрутило.

План очень прост. Бегу. Хватаю оба брелока. Выбегаю. Угоняю джип.

Гоню, что есть мочи. Главное не сорваться с серпантина.

Последний вдох, поглубже. Всё. Сейчас рвану.

… сзади слышу звук приближающихся шагов. Твою мать!

Не успею. Сердце колотится в груди, бьётся в горле, отдаёт в ушные перепонки. Судорожно дышу, глотая воздух мелкими рваными глотками.

— Эй, чего застыла? Ещё не обделалась в штаны?

Машу головой. Боюсь обернуться. Боюсь, что все мои жалкие планы побега написаны на лице.

Никогда не умела мухлевать, врать, пользоваться шпаргалками… Заставляю себя выдавить:

— Не знаю, куда мне.

— Да, вон же, сучка. Дверь направо. Быстрей чеши. Мы заждались.

Быстрее. Лишь бы скрыться с его глаз. Лишь бы он не попёрся в туалет за мной.

Хотя, они так брезгливо восприняли мой маленький конфуз… вряд ли ему захочется смотреть.

Залетаю. Захлопываю дверь. Прислонясь спиной и медленно оседаю по ней на пол.

Дышу.

Мне почему-то так отчаянно больше не хочется умирать. У меня есть шанс сбежать.

Но, очень страшно. Так, что аж в глазах темнеет, когда представляю, как открываю дверь, как бегу через холл. А, вдруг они услышат? И перехватят. Тогда мне мало не покажется. Изобьют?

Да, мне в любом случае мало не покажется. Сейчас или никогда.

Ведь, увезут, запрут в каком-нибудь борделе. И всё.

Здесь даже нет охраны.

В туалет мне совершенно расхотелось. Но, я заставляю себя сходить «на дорожку». Шумно смываю. Здесь есть душ. Врубаю воду. Сама крадусь к двери, приоткрываю маленькую щёлку.

Твою мать. Урод так и стоит под аркой слева от туалета, ко мне спиной. Караулит?

Если открою дверь, вдруг заскрипит, и он услышит? Или увидит, когда побегу через холл… Тихонечко обратно прикрываю. Не дыша, поворачиваю замок на ручке.

Мнимая защита. Стоит им дёрнуть ручку, и никакой хлипкий замочек не спасёт.

Что же делать?

Взгляд упирается в… окно.

Ещё не поняла, что именно я делаю, а уже подбегаю и тяну за цепочку, собирая рулонку вверх. Выдыхаю. Окно не глухое.

Последний глубокий вдох.

Открываю, вылезаю, спрыгиваю на землю. Повезло. Здесь невысоко.

Меня потрясывает изнутри. Ещё бы капельку везения.

У меня мало времени.

Обегаю дом. Трясущейся рукой тяну на себя входную дверь снаружи. Амбал вроде стоял под аркой, далеко от входа. Мне надо взять ключи от джипов.

Через медленно увеличивающуюся щёлку прохода вижу столик.

Не дышу.

Ещё чуть-чуть пошире, чтобы можно было проскользнуть… Крадусь на цыпочках. Я босиком, шагов не слышно. Только бы не хлопнула входная дверь.

Оборачиваюсь и вижу, как она медленно закрывается обратно из-за сквозняка.

Ну, же. Рывком вперёд. Сгребаю долбанные брелоки со стола и…

Сразу же обратно. Надо успеть, пока дверь на хлопнула…

… вписываюсь в последнюю секунду, торможу телом дверное полотно. Застываю, зажатая в дверном проёме. Выдыхаю.

Мне реально показалось, что я пролетела эти полтора метра. Как будто я научилась летать…

Не время расслабляться. Сглатываю и выскальзываю обратно, аккуратно придерживаю дверь. Реально перестаю дышать. Медленно прикрываю её снаружи.

Сгибаюсь, упираясь руками в коленки и выдыхаю. Не могу отдышаться. Как будто я пробежала полумарафон.

Страх возвращается. Он никуда и не девался, просто затаился на время. А теперь опять грозит захватить разум и поднять панику.

Нет.

Перед смертью не надышишься. Последний выдох. И новый рывок.

Теперь до джипов. Всё равно какой из них.

Спотыкаюсь. Босая нога на что-то наступила. Я уже бегу дальше, но кидаю взгляд. В свете уличного фонаря с земли сверкает блик, привлекая внимание. Я притормаживаю, рассматривая на земле… розовый… телефон… со стразами.

Хватаю и бегу к джипу.

Пока бегу, жму на брелоки. На оба. Щёлкают центральные замки. Фух. Без сигналки.

Залезаю в первый, который ближе на пути. Бросаю находку на соседнее сидение, завожу.

Водитель из меня ещё тот… И этот джипяра – такая огромная махина.

Права я так и не получила, не сдала город. Но, права меня сейчас волнуют меньше всего…

Газу. Газу…

Вдавливаю педаль в пол. Жму. Босиком неудобно. Пофиг.

Главное не сорваться с серпантина.

Когда мы поднимались утром по узкому горному серпантину, за рулём, конечно, был Саид. А я сидела на пассажирском месте, над краем резкого обрыва, затаив дыхание и боясь посмотреть через окно.

Саид снисходительно улыбался:

— Не смотри вниз, Амина, — уверенно вёл джип.

А мне казалось, что я слышу, как срывается гравий из-под колёс. Ещё чуть-чуть и джип пойдёт юзом, соскользнёт колесом, и мы полетим в обрыв.

Но, я смотрела на Саида. Я ему полностью доверяла. Во всем. И страхи отступали, когда я вглядывалась в его уверенное лицо. И опускала глаза под мужским взглядом, брошенным мельком, с усмешкой на губах. Тогда я принималась рассматривать его руки на руле. Сильные пальцы уверенно управляли без капельки напряженья.

Меня пронизывало дрожью предвкушения, когда я представляла, что смогут его пальцы вытворять с моим телом. Я наблюдала за Саидом с тайным наслаждением. Восхищалась. Не могла поверить, что такой мужчина появился в моей жизни. Что он достался мне.

Правильно, что не могла поверить. Как я могла так повестись?

Вот, и Аглая сначала смеялась надо мной. Потом округляла глаза и настойчиво отговаривала.

Я никому не рассказывала про свои планы сбежать к Саиду. Кроме неё. И то, с бывшей однокурсницей нас свёл случай.

Смешно. Я всегда считала её высокомерной задавалой. Конечно, любимая доченька богатеньких родителей. Повезло же родиться в Москве, да, в такой знатной семье. Ей все двери и дороги в жизнь были открыты.

Не то что мне. С моим красным дипломом по журналистике, максимум что мне предложили –работу внештатного сотрудника. Искать материал самой, писать на своё усмотрение, посылать на одобрение редактору… Попасть в постоянный штат оказалось заоблачной мечтой.

Мне пришлось вернуться в свою сратую Пермь. На похороны бабушки и оформление документов на наследство её старой хрущевки. Но, я уже всё решила с Саидом про свой отъезд.

А там я случайно наткнулась на бывшую однокурсницу. Она сидела и плакала на… автобусной остановке!

Где Аглая и где общественный транспорт? Да, ещё и в Перми.

Оказалось, у неё угнали машину. Вместе с сумкой, деньгами и даже телефоном. Оказалось, что она, вообще, сбежала из дома! Не просто из дома. Она сбежала от богатого жениха.

Насмешка судьбы.

Богатенькая девочка бежала от своего счастья, а я, наоборот, собиралась лететь ему навстречу.

Аглая! Даже не поморщилась, зайдя в бабушкину убитую квартирку.

За бутылочкой вина мы проболтали всю ночь напролёт. Сработал «синдром вагонного попутчика», когда начинаешь изливать душу незнакомому человеку. Ну, или не очень близкому знакомому. Я прощалась со своей прежней жизнью и совершенно не ожидала увидеть однокурсницу когда-нибудь вновь.

Поток взаимных откровений Аглаи тоже было не остановить. Она хотела выговориться.

А потом она яростно отговаривала меня от глупого решения уехать к незнакомому мужику кавказской национальности. Пугала страшилками о рабстве и проституции, и даже террористах, вербующих девчонок через интернет. Я улыбалась.

Просто Аглая не знала Саида. Я показывала фотографии и видюшки в интернете. Я была по уши влюблена, не слышала и половины того, что она мне говорила.

И я искренне не понимала её.

Сбежать с собственной свадьбы! Прятаться от родителей… У неё было всё то, чем судьба обделила меня.

Зато, я впервые смотрела на Аглаю с лёгким превосходством. Судьба подарила мне настоящую любовь. А Аглая сбежала, пусть и от «мешка с деньгами и связями», но нелюбимого толстосума.

Зря. Зря я задирала нос. Аглая оказалась во всём права.

И сейчас она единственная знала, куда я исчезла.

Я оставила её в бабушкиной однушке потому, что ей некуда было идти и надо было спрятаться.

Я всё равно не могла ничего сделать с наследством, пока не прошло полгода.

Аглая вытребовала у меня, чтобы я позванивала ей и держала в курсе своих дел. В тайне от Саида, которому я клятвенно пообещала, что обрубила все концы и никому не сообщила об отъезде.

И я даже звонила ей. Из аэропорта, когда приземлилась.

Но теперь у меня нет моего телефона, а номер Аглаи я не помню наизусть…

Бросаю взгляд на соседнее сидение. Розовый телефон со стразами. Не время проверять, что с ним.

Дыхание перехватывает – я выезжаю на узкий серпантин.

Когда мы поднимались, водительское место было со стороны горы, а пассажирское на краю обрыва. Теперь же, получилось всё наоборот.

И если, сидя рядом с Саидом, я могла отвлечься и не смотреть на дорогу, не выглядывать в окно, то сейчас я каждую секунду тихонечко прощаюсь с жизнью, понимая, что одно неверное движение и сорвусь вниз. Опять я сижу со стороны обрыва, только теперь за рулём. И темнота лишь нагоняет жути. Свет фар выхватывает новый поворот.

Мне надо остановиться и передохнуть. Босую ногу на педали вот-вот сведёт судорогой. Пальцы на руле так напряжены, что уже ломят. Я не смогу расслабить их, пока не приторможу.

Передо мной – место разъезда со встречной – небольшое расширение дороги справа. Сзади вроде не видно света фар. Надежда лишь на то, что без ключа, им не удастся так легко завести второй джип, напичканный электроникой.

Мне необходима остановка. Съезжаю. Джип не глушу.

Наверное, это – прекрасное смотровое место днём. Но сейчас темно. И мне ужасно страшно. И жалко себя. И кажется, что я не смогу выбраться отсюда. Роняю голову на руль, по лицу катятся слёзы. Запоздалая реакция. Прорвало.

Хотя, сейчас совсем не время.

Дышу. Думаю, что делать.

Из аэропорта мы поехали в противоположную от города сторону, сразу в горы. То есть и обратно путь через аэропорт. Наверное, это – хорошо. Там есть охрана. Камеры. Мне нужна полиция?

Отлично. Нужно добраться до аэропорта. Там люди.

Если меня догонят, то там они не смогут мне ничего сделать?

Бьюсь лбом об руль. Закатываю глаза. Мотаю головой. Это всё происходит не со мной.

 В поле зрения попадает розовый телефон.

Он светится и звонит. От неожиданности вздрагиваю. Здесь есть связь?

Чей это телефон? Похоже, какой-то девушки. Такой же дурочки влюблённой, которая повелась на «развод»: на сильного брутального мужика и его страстные заверения в чувствах? Интересно, она тоже была в Саида влюблена? Ей повезло меньше, чем мне? Где она сейчас?

Остался лишь телефон. Который продолжает настойчиво звонить.

А вдруг её кто-то ищет?

Может, она не настолько отбитая на голову дурочка, как я, чтобы обрубить все связи перед тем, как уехать. Чтобы начать жизнь с чистого листа.

Может, я смогу попросить от помощи?

В порыве отчаянной надежды хватаю телефон.

На экране светится: «My love».

Странно… Если хозяйка телефона была влюблена в Саида, то кто у неё может быть записан, как любимый?

Саид? Но, там, в особняке наверху, связи точно нет.

Рискнуть? Тыкаю на кнопку «ответить».

Нервно бросаю:

— Говорите, — привычка отвечать так на незнакомые номера.

Низкий мужской голос:

— Инга?

Приятный бархатный бас, от которого мурашки разбегаются по телу. Нет. Это от страха. Все мужики – козлы!

— Что там у тебя происходит? — мужчина на другом конце предельно собран, но мне слышится, или просто кажется, что улавливаю беспокойство в его голосе.

За девушку кто-то переживает. Кто? Муж? Жених?

А я… совсем одна…

Изнутри пробирает мелкой дрожью. Мне нельзя поддаваться панике. Только не сейчас!

— Нет. Это не Инга…

Хочу попросить о помощи. Но вовремя спохватываюсь. А вдруг, это вовсе и не муж. И не жених. И такой же урод, как и Саид?

Хотя, голос звучит чисто, без намёка на акцент.

— Но вы говорите по её телефону.

Наверное, надо всё рассказать. Почти уверена, что эта Инга пропала и её разыскивают. Почему он мне об этом не говорит? А почему я не рассказываю?

Но не по телефону же!

— Да. Я его нашла. Когда гуляла в горах.

Небольшая пауза на другом конце.

— Вы можете его вернуть? За вознаграждение, разумеется.

Блиин. Что же делать? Если девушка пропала и её ищут, я могу помочь, рассказав, что знаю сама. И я смогу попросить о помощи.

А вдруг я разговариваю с одним из этой шайки?

Была не была.

— Да, конечно. Я сейчас еду в аэропорт.

В трубке слышно шипение. За окном подвывает ветер. Связь пропадает…

Хм… нестабильная в горах?

Откидываю бесполезный телефон обратно на сидение.

Кусаю губы. Может не стоило ничего говорить?

До аэропорта совсем недалеко.

Оперативно-розыскное управление ФСБ. Отделение №6 /сопровождение резонансных уголовных дел и защита свидетелей/

Игорь Гуров, зам.начальника отделения. Подполковник.

— Игорь, телефон Инги появился в сети.

Звук входящего сообщения.

— Местоположение?

Отпиваю из шестого за ночь стаканчика с кофе. Морщусь. Фу, дерьмовый здесь кофе. Кантуемся в местном отделении полиции в предгорье.

Наш ценный информатор, проститутка из закрытого курортного борделя, пропала и уже больше суток не выходила на связь.

Девица с низкой социальной ответственностью. Усмехаюсь про себя. Во всем ответственность низкая. И тупая безбашеность. Никакой осторожности.

— Пока не получается. Нужен прозвон, – Байт хмуро смотрит в монитор, неторопливо постукивая по клавиатуре лэптопа.

Опасно. Что там у неё происходит?

— Набирай.

Подхожу ближе. Напряженно гипнотизирую экран, пока через хитрую программу Байта проходит исходящий вызов.

Операция по отслеживанию трафика девчонок по сети борделей, в том числе за рубеж, в самом разгаре. След привёл сюда, на южное направление. Горная местность. Специфический колорит. Воздух, искрящий мужским тестостероном. Кавказ…

Молчит.

Застываю с поднесённым к губам бумажным стаканчиком.

Не ответит.

Тянусь губами сделать глоток.

— Говорите, — из раздумий вырывает нервный молодой женский голос. Трудно сказать. Возможно, не Инги.

Кидаю вонючий кофе в мусорную корзину под столом.

Так. Осторожно. Если там кто-то рядом, то я – её мужчина. Один из. Но любимый. Прикольно. Даже у проституток бывают отношения. А я уже и забыл, что это такое. С моей работой – близкие отношения ни к чему. Ставят людей под угрозу.

— Инга?

Прощупываю почву.

Вроде тихо.

Продолжаю осторожно:

— Что там у тебя происходит? — добавляю капельку волнения. Игра на публику. Внутри я совершенно спокоен и собран. Мозг анализирует ситуацию.

— Нет. Это не Инга…

Сюрприз. Да, я и так уже понял.

Мы с Байтом переглядываемся и я отмечаю знакомую ухмылку и блеск во взгляде. Тот самый, от которого в голове проносятся неприятные мысли о том, на что способен этот чертов айтишник.

В голосе девушки едва заметная дрожь. Кто же ты, незнакомка? Подружка Инги? Ещё одна проститутка? Во что вы, девчонки, вляпались?

Договаривались же, сидеть тихо-мирно, слушать и запоминать. Молча. Никуда не лезть.

Но я задницей чую, Инга вляпалась в дерьмо. Заодно и операцию поставила под угрозу. Мне уже прилетело от нач.отдела.

Девчонка на другом конце провода лепечет, что нашла телефон в горах. Хм. Мне нужна информация с этого телефона. Да, и прощупать саму, неожиданно выпавшую в раскладе, девчонку не помешает.

Голос такой чистый, совсем молодой… напуганный. Хочется защитить. Проверить, чтобы и она никуда не влезла? Если, она, и, правда, нашла телефон, как бы не подставилась.

Или это развод? А, девчонка, хорошая актриса.

Они подозревают Ингу и проверяют её телефон и связи?

Девчонка готова отдать телефон, говорит, что едет в аэропорт. На ночь глядя…

Связь обрывается.

Байт щёлкает пальцами и довольно улыбается.

— Всё. Мы её ведём.

На экране моргает точка. GPS сигнал засекли. А связь в горах всегда нестабильная. Удивляюсь, как вообще прошёл этот звонок.

— Дай сообщение, которое пришло с телефона, когда появилась связь.

На записи Инга смеётся. Довольная стерва.

— Гуров, my one love, я тебе звоню попрощаться. И сказать «спасибо». Благодаря твоей наводке, я вышла на нужных людей. И теперь покедова, вонючая Рашка. Меня ждёт море, солнце и Дубай! Шейхи, брюлики, яхты… Сладкая жизуха эскортницы.

Ушам своим не верю. Знал же, что она тупая. Но настолько?

Тёлка под тридцатку, потасканная и потрёпанная жизнью и кучей мужиков, толпами прошедшими через её тело, насравшими в душу. Да, кому она нужна в элитном эскорте? Провинциальная идиотка.

Если её ещё не перебросили через границу, может получится вытащить.

Опять включился режим «защитник сирых и обездоленных». Она же сама сделала выбор.

Только хорошо, если вообще попадёт в бордель.

Голос Инги сочится игривым кокетством:

— Я тебе оставлю подарочек.

На фоне слышится шум, и голос Инги становится напряженным.

— Или не оставлю. Твою мать… Здесь сеть не ловит. Хата спрятана в горах. Мне надо избавиться от телефона. Пока не просекли, что я сливала инфу.

М-даа… Долбанная ситуация…

Наклоняюсь ниже, барабаню пальцами по столу.

— Это всё?

Андрюха хмыкает и тычет пальцем в монитор.

— Там ещё ссылка есть, — он открывает ее, выводя информацию.

Профиль молодого кавказца в соц.сетях.

— Увеличь фото.

Сука, красавчик расписной. Южная кровь. Глаза сочатся тестостероном, за которым сто процентов скрывается низкий интеллект и узкий кавказский менталитет.

— Полистай профиль.

– На мальчиков потянуло? – беззлобно подъебывает давний друг, но листает профиль.

Хорош кавказец, мразь. Красуется на фотках накачанным мышечным рельефом. Запускает руку в тёмные нестриженные кудри, чуть выше плеч, как, сука, постановочные фото для рекламы дезиков… как их там… Old Spice.

Ухмыляюсь. Сам неосознанно втягиваю живот, разглядывая кубики пресса на экране. Ну, допустим, у меня не хуже… Несмотря на мои тридцать пять. Постоянно выматываю себя тренировками в спортзале и на спаррингах, скрашивая одиночество. Физу никто не отменял. Тело работает, ум разгружается.

Ну, а мужские потребности?

Хм, проблем с желающими залезть ко мне в постель нет. Есть проблема, как потом от них избавиться.

Есть дом, работа, которая за место семьи, и оставшаяся в прошлом молодость, вместе с надеждой на светлое будущее. Которое отнимают у молодых глупеньких девчонок такие мрази, как тот, который передо мной на экране.

Твою же мать, что же девчонки ведутся на их сладкие тупые речи, которые им льют в уши? Что им не сидится на месте ровно? Своих мужиков мало?

Андрей подаёт голос:

— Машина движется в сторону аэропорта, – щелкает по клавиатуре, – картинку не дам, сигнал слабый. Но если нужно, можно птичку запустить. Хотя…

— Просто отслеживай и координируй меня. Смотаюсь проверить. И пошерсти переписку. Может там кто из девчонок на подходе. Успеем перехватить.

Байт на меня уже не смотрит, берёт со стола свой теннисный мяч.

— Броник накинь на всякий.

— Да не. Я в штатском. Не хочу спугнуть девчонку.

❤️❤️❤️

Дорогие читатели! ЕСЛИ ИСТОРИЯ АЛИНЫ ЗАИНТЕРЕСОВАЛА)))

Автор безмерно рада!

Сердечку на старнице книги - вам несложно, а мне оччень приятно. 

Добавляйте в библиотеку, чтобы не потерять

❤️❤️❤️

Я не просто съёживаюсь, а вжимаюсь в спинку кресла, желая раствориться. Опускаю голову, подбородок в грудь – ну, зачем я смотрела на выход?

Пялюсь в пол.

Чувствую, как рядом появляется внушительна фигура, отбрасывая на столик тень, перегораживает тусклый свет от потолочного светильника.

Теперь я рассматриваю чёрные носки лакированных туфель. Начищенные до блеска. Это я успела их начистить.

Ещё когда примеряла на себя роль возлюбленной и будущей жены Саида, хозяйки горного особняка. Пусть и временной –мы собирались его покинуть вскоре, чтобы уехать за границу. Подальше от органов РФ, угрожающих свободе моего любимого.

Его и, правда, разыскивают?

Если да, то теперь я даже знаю, за что.

С одной стороны, хорошо, что он не успел вывезти меня из страны. Здесь шансов на спасение больше. Надеюсь.

— Амина, вот, ты где. Мы тебя обыскались.

В голосе слышатся радушные нотки. Низкий, с хрипотцой. Раньше такие интонации вызывали у меня волнительную дрожь, тепло в груди и порхание крылышек ниже.

Сейчас этот голос тоже вызывает дрожь. Причём, реальную. Вцепляюсь в мягкую обивку кресла ногтями, пытаясь унять тремор в кончиках пальцев. Мне так страшно, что снова хочется в туалет. Уверена, больше такой трюк не сработает. Даже если мне придётся описаться прямо в штаны.

Второй «брат» басит откуда-то сбоку:

— Нехорошо убегать от старших. Так и на самолёт можем опоздать.

Что? Какой на хрен самолёт?

Я даже отрываю голову от груди, в полном замешательстве смотрю на урода, который мягко мне улыбается. Хорошая актёрская игра. Я бы даже поверила в его дружелюбность, если бы не знала, чего искать в чёрных глазах.

Агрессивную ярость и желание причинять боль.

Я хорошо рассмотрела, когда Азат стоял передо мной на коленях и расстёгивал ширинку. Я всматривалась в его глаза, пытаясь вызвать сочувствие, надеясь, что пощадит. Но, чем больше я превращалась в загнанную жертву на ковре, тем больше его белки наливались кровью, в предвкушении.

Его глаза и сейчас отливают розовым, пряча глубоко внутри обещание неминуемой расправы.

Ещё сильнее вцепляюсь в обивку кресла. Онемевшие губы не слушаются, но я через силу перебираю ими, выговаривая хриплое:

— Я никуда не полечу.

Саид наклоняется ко мне. Резко откидываюсь назад, дальше в кресле. Но отстраниться некуда –спинка не позволяет. Судорожно втягиваю носом мужской запах. Запах, от которого кружилась голова и подкашивались ноги.

Голова снова кружится, но совсем от других чувств. Перед глазами «едет» картинка, меня даже тошнит.

Вздрагиваю от прикосновения. Саид гладит меня по голове…

Сука, нежно, ласково. Уверена, так это выглядит со стороны.

— Милая Амина. Мы все прекрасно знаем, как ты боишься летать на самолёте. Не бойся. Мы с тобой.

Что за дешёвое представление?

Скашиваю глаза на нового знакомого.

Он же – не один из этих уродов? Он мне поможет? Я никуда не пойду. Не потащат же меня силой?

Выдавливаю, скорее взывая к Игорю, чем возражая Саиду.

— Меня зовут Алина.

Мотаю головой, сбрасывая ручищу Саида. Не получается. Он продолжает настырно гладить, вызывая отвращение.

Перед глазами – его рука, надрочивающая огромный член. И безразличный взгляд жестоких глаз. Жестоких глаз, наливающихся желанием, при виде моей беспомощности там, на ковре у его ног. И его член, кончающий при виде того, как я почти сдалась, расстёгивая и спуская джинсы.

— Ну, что ты, милая. Опять играешь в свои игры? — баюкающий ласковый бас, сочащийся ванильной патокой.

Как же эти твари переобуваются на ходу.

Находясь в поле зрения постороннего мужчины за моим столом, они – сама доброжелательность и любовь, прям миссионеры, зачитывающие строчки из Библии. Тьфу, ты, из Корана.

Но, стоит одному из них сделать всего лишь шаг назад, отступить и скрыться от взгляда чужого мужчины за спинкой кресла, как его лицо перекашивает злоба. Третий урод суживает глаза, раздувая крылья носа.

На контрасте мягкий голос Саида продолжает увещевать:

— Снова называешь себя чужим именем? Ну, чем тебе собственное имя не угодило? Такое нежное, красивое. Наше, родное, мусульманское.

Чего?

Он наклоняется ещё ниже. Целует меня в макушку.

— Хватит играть. Успокойся. Всё будет хорошо. Я, твой брат, тебе обещаю.

Я бросаю умоляющий взгляд на мужчину напротив. Игорь, не знаю, как его по отчеству.

Поворачивает голову и Саид, обращается теперь к нему:

— Моя сестра больна. Она не в себе. Она успела вам что-то наговорить?

Игорь выглядит расслаблено. Только что сделал ещё один глоток кофе.

Он что, не видит, не понимает, что происходит?

— Девушка представилась Алиной.

Нет. Я не собираюсь подыгрывать Саиду и рыть себе могилу собственными руками. Дрожащим голосом возражаю:

— Нет. Я не больная. Я здорова. И я – не его сестра. Меня зовут Алина.

Чувствую, как расширяются мои глаза. Этот Игорь, он что, поверит уродам?

Саид вытягивает вперёд руку, в которой, как у заправского фокусника, появляется… паспорт. Он раскрывает документ, показывает мужчине.

— Это –её паспорт. Видите, её фотография? Имя. Девочка больна, — он кивает куда-то под стол. — Смотрите, бегает босиком. Называет себя Алиной. Пристаёт к незнакомым людям. Попросила вас угостить её кофе?

Азат тянет мне тёмный платок.

— Ещё это потеряла. Прикройся! Как тебе не стыдно?

Саид продолжает заговаривать зубы Игорю.

— Нам предстоит перелёт. Амина испугалась. У девочки начался приступ.

Он прячет поддельный паспорт, снова чувствую тяжелую руку на голове. Гладит.

— Ничего. Мы ей дадим лекарство. Она успокоится. Проспит весь полёт.

Смотрю на Игоря в упор. Он что, реально им верит? Упрямо цежу:

— Я никуда не полечу!

Мой новый знакомый отвечает прямым спокойным взглядом. Я не могу ничего по нему прочитать. Вкладываю отчаянную надежду в свой жалобный взгляд. Уже разлепляю онемевшие губы, чтобы молить помочь.

На уме только одно слово: «Помогите!».

И застываю с приоткрытым ртом. А слово застревает в пересохшем горле.

Третий кавказец, сзади моего нового знакомого, отодвигает полу жилетки, показывая пистолет, нацеленный дулом прямо в голову мужчине. Также спокойно прикрывает обратно. Ткань топорщится. Я знаю, что под ней.

Игорь задаёт здравый вопрос:

— Может девочке лучше в медпункт? Кем вы ей, кстати, приходитесь?

Медпункт! Да, мне очень туда надо.

Саид отвечает за меня.

— Опекун. Моей сестре еще нет восемнадцати. Так что я несу за неё полную юридическую ответственность.

Что? Урод! Мне двадцать два.

Но, я не решаюсь больше возражать. Так и пялюсь Игорю за спину. Не могу оторваться от дула, спрятанного под жилеткой.

Мужчина прослеживает за моим взглядом, медленно оборачивается.

Я сглатываю и заставляю себя прикрыть глаза. Боже, зачем я пялилась?

Подсматриваю сквозь ресницы. Внутри всё сжимается, готовлюсь к выстрелу.

Кавказец же улыбается. Как будто только что не стоял с лицом, перекошенным злобной агрессивной миной.

Мы же в аэропорту. Этот урод реально сможет выстрелить в голову человеку? Здесь?

На пистолете был глушитель.

Игорь так же медленно разворачивается обратно. Я открываю глаза, но теперь боюсь их поднять, пялюсь в стол, на карандаш и свою салфетку, которую успела перевернуть надписью вниз.

Надпись: «ПОМОГИТЕ»… Карандаш даже не просвечивает, а я как будто вижу это слово. Мне страшно, что и Саид его видит. Возникает безумный план. Да, я сделаю всё, что он скажет, но надо как-то подтолкнуть что ли салфетку к Игорю, ближе. Чтобы он увидел. Может уже когда мы отойдём.

— Идём, милая, — торопит Саид и даже берёт под локоток, тянет из-за стола.

Я не знаю на что способны мои преследователи. Лучше не проверять. Я не смогу взять на душу такой грех, как убийство человека… Горькое осознание стебётся в голове. Зато тебе придётся взять всевозможные другие грехи.

Я больше не смотрю ни на Игоря. Ни ему за спину. Только на салфетку.

Может, он догадается посмотреть, когда мы отойдём?

Саид продолжает тащить, я соскребаю себя с кресла. Сглатываю, сиплю:

— Спасибо за кофе.

Всё. Саид вцепился мне в руку, перехватывает под локоток.

Но, вторая рука свободна. Пока поднимаюсь, волочу как бы невзначай рукой по столу. Сама двигаю салфетку. Ближе к новому знакомому. Ещё немного.

Саид дёргает на себя, а я взмахиваю сильнее пальцами, подкидывая и толкая салфетку прям на чашку Игоря.

Теперь точно увидит!

Мамочки. Страшно-то как… За себя. За этого Игоря…

В последний момент Саид умудряется подхватить несчастную салфетку. Его кулак безжалостно сминает бумажку –мою надежду на спасение.

— Извините мою сестру. Всего вам доброго.

Прижимает меня ближе, тащит на выход. Я так и не поднимаю взгляда. Лишь ниже склоняю понурую голову.

Саид цедит сквозь зубы над ухом:

— Только попробуй что-нибудь выкинуть.

Он кидает скомканную салфетку в мусорное ведро на выходе.

Провожаю бумажку тоскливым взглядом. Быстро перебираю ногами, подстраиваясь под широкий шаг Саида. Хорошо, что он не видел, что там написано…

А может и не хорошо. Пристрелили бы меня прямо там. Да и мучениям конец!

Нет. Нельзя сдаваться.

Не могу молчать. Пытаюсь использовать любые шансы.

Дёргаю плечом. Жалобно блею:

— Куда ты меня ведёшь? Отпусти. Пожалуйста! Умоляю. Я никому ничего не скажу.

Я не узнаю в этом человеке своего любимого Саида. Так не бывает. Ну, не мог он так врать о своих чувствах. Ну, не могла я быть такой слепой дурой! Полгода!

Мы засыпали вместе, на видеосвязи он-лайн. Мы просыпались вместе. Он учил меня готовить их национальную еду, замешивать тесто. Он делал это вместе со мной. Никогда не умела готовить. Но научилась. Для него. Под его чутким руководством. Ну, и интернет, кончено, в помощь. А ещё страстное, сильное желание угодить. Быть ему хорошей женой.

Я до сих пор не могу поверить…

Мне так и кажется, что сейчас, вот, Саид обернётся, посмотрит нежным взглядом, улыбнётся мне своей тёплой, такой родной улыбкой. Засмеётся: «Амина. И ты поверила? Это такая шутка! Я тебя проверял…»

Но слышу лишь холодные слова:

— Рейс на Казахстан. Транзитный. Будет пересадка. Не рыпайся.

Мне точно конец! Полный и бесповоротный. Я не смогу вернуться назад.

Вскидываю голову. Перебираю ногами и жалобно разглядываю Саида на ходу. Строю умоляющее выражение на лице.

Он смотрит чётко вперёд, перед собой. Челюсти плотно сжаты.

А я вижу… полицейских! Двое мужчин в полицейской форме. С дубинками и кобурой на поясе. Боже, боже! Ты существуешь.

Отчаянно вырываю руку. От неожиданности Саид выпускает. Я несусь к людям в форме.

— Помогите. Пожалуйста. Меня хотят увезти против воли.

Мужчины, оба с небольшими бородками и щетиной бросают на меня удивленные взгляды и тут же смотрят мне за спину.

Сзади прилетает:

— Э, брат, ас-салам!

Голос Саида. Обреченно закрываю глаза.

— Ва-алейкум, брат!

— Ваша?

— Да, всё бегает. Думает, игрушки тут играем. Никак не успокоится…

— Ну, мы её щас подуспокоим маленько.

Ну, как же так? Одни братья вокруг… Хоть кричи во всё горло. Но кто-то же мне поможет? Или всем будет страшно? Выступить против кавказцев на их территории? Когда даже полицейские на другой стороне.

А у них есть оружие.

Что мне остаётся делать?

Не устроят же они стрельбу в открытую?

От безысходности раскрываю рот, набирая побольше воздуха. Я просто буду орать «помогите!». Но, мой крик застревает во рту, который затыкает мужская рука, а сзади прижимается огромное тело.

— Тшш, бешенная!

Что-то колется через джинсы. Звездец! Это укол?

Один из полицейских качает головой.

— Эээ, что это вы так неаккуратно работаете? Девочка не хочет?

Вижу, как второй кавказец тянет купюры, сует полицейскому.

— Эээ, что такое говоришь? Хочет. Сама девочка хочет. Как просила. На коленях ползала.

Полицейский берёт деньги, рассматривает, но не спешит прятать. Потом смотрит на меня. Оценивающе причмокивает губами.

— Вах, какие девочки перед тобой на коленках ползают!

Окидывает сальным взглядом.

Азат мычит:

— Эээ, Казбек, да ты приходи вечером. Понял, чего тебе нужно. Подберут тебе персик, не хуже этой.

Полицейский мнётся.

— Эммм…

— За наш счёт, дорогой! Угощаем!

Я всё хуже различаю голоса. Вернее, смысл происходящего. Внезапно тело наливается тяжестью, а напряжение, наоборот, отпускает. Мысли путаются. Сознание затуманивается. Мне что-то как-то становится непонятно, что происходит. Непонятно и всё равно…

— Девочка перенервничала. Так ждала перелёт. Так ждала. Вот, смотри. Уже успокаивается, малышка.

Это про меня?

Мне, действительно, становится очень спокойно…

Меня куда-то ведут. Кто-то обнимает, прижимается. Саид? Пахнет вкусно. Пахнет моим мужчиной… Саид со мной. Он меня не бросит. В обиду не даст.

Мне привиделся какой-то странный кошмар. Какой-то дурной сон.

Саид нежно нашёптывает низким басом:

— Амина, любовь моя. Девочка моя хорошая. Всё будет хорошо.

Кто-то просит предъявить паспорта? Какие паспорта? Зачем.

Картинка путается в голове…