Под солнцем забытого мира

Глава 1.

— Вот ваша книга, приятного прочтения.
— Спасибо, милая, — ответила мне миловидная старушка и убрала книгу в авоську. Развернувшись, она неспешным шагом направилась к выходу.

Проводив посетительницу взглядом, я посмотрела на часы. Полшестого. Может, закрыться сегодня пораньше? Самое начало апреля, а жара стоит как в мае.

Серёжа завтра приедет. Нужно сходить подать заявление, выбрать свадебное платье... Какое-нибудь недорогое — не хочу пышную свадьбу. Посидим тихонечко, у нас. Хотя мама, скорее всего, будет против.

После того как она десять лет назад вышла за Дмитрия Власовича, владельца кирпичного завода и по совместительству строительной фирмы, денег у них — пропасть, «не по статусу». Дмитрий Власович мне не родной отец, но стал неплохим отчимом. Видимся мы редко, в мои дела он никогда не лез, а вот советы иногда давал дельные. У него своих трое детей от первого брака. Его бывшая жена попала в аварию и скончалась на месте. Много лет он был один, «тянул» бизнес и троих детей, а потом познакомился с моей мамой — Василисой.

Мама — женщина невероятной красоты, с длинными русыми волосами, пухлыми губами и светло-серыми глазами. Регулярные занятия спортом и правильное питание делают из неё не сорокапятилетнюю женщину, а девушку лет двадцати. Всё хорошо, но характер на любителя, оттого и ладим мы плохо.

Я — полная её противоположность, в отца пошла, по её словам. Рыжая, зеленоглазая, с россыпью золотых веснушек, длинной косой и непослушными кучеряшками у висков. В меру худая, кроткая, тихая и спокойная. В отличие от мамы, за богатством не гоняюсь, мужа не ищу. Точнее, не искала — он сам нашёлся.

Сергей Сорокин — моя сбывшаяся мечта. Познакомились с ним еще в школьные годы, когда я оканчивала одиннадцатый класс, а свела нас моя уже бывшая лучшая подруга Светка. Он «бегал» между мной и Светкой до конца учёбы, а как только я поступила в колледж на секретаря-архивиста (не хватило б По словам той же Светки, его забрали в армию, а после мы с ней разругались. С её слов, я — негодяйка, делала всё, чтобы перетянуть на себя внимание Сергея; на самом же деле мы просто дружили. Подруга отказалась в это верить и, разорвав все контакты, больше мы не общались.

— Я тяжело выдохнула, — глупо, тогда как-то всё получилось.

Повернув ключ в замочной скважине, я подёргала дверь, проверяя, точно ли закрыла за всеми этими воспоминаниями, и двинулась в путь.

Хочу купить бутылочку вина. Вчера Сергей хвастался, что его друг угощал каким-то уж очень вкусным вином, даже название сказал. После разговора, недолго думая, я «перерыла» интернет, чтобы найти эту «чудо-бутылку», и мне «улыбнулась» удача.

В одном из магазинов города, в котором я жила, его продавали. Поэтому, закрыв пораньше библиотеку, я решила за ним прогуляться. Правда, магазин находится в часе ходьбы от работы, но ничего, в такую погоду грех не прогуляться, да и Сергею приятно сделаю.

Сергей «вихрем» ворвался в мою жизнь год назад.

Как сейчас помню: только выхожу с работы, разворачиваюсь — и в меня врезается мужчина. Сумка падает из рук. Мужчина, спохватившись, поднимает её и, смотря мне в глаза, отдаёт.

— Алёнка, ты что ли?

— Сергей?

На меня смотрел уже не восемнадцатилетний юноша, а вполне возмужавший парень, прибавивший в росте, ширине плеч и немного в весе, а именно: небольшой животик, который скрывал дорогой на вид костюм чёрного цвета, а белая рубашка с черным галстуком оттеняли его серые глаза.

А дальше началась наша история, как в романтическом фильме. Обменявшись телефонами, он пару раз звал на свидание, заваливал букетами цветов, дарил подарки — дорогие и не очень, но милые и трепетные. Он был настойчив. Клялся в любви, провожал до дома, всячески давал понять, что я ему небезразлична, и через полгода я сдалась.

Мы начали встречаться, ещё через месяц он переехал ко мне жить. Здраво рассудив, что у меня практически своя трёхкомнатная квартира в центре города (потому как оформлена она была на мою матушку, но отдали её мне для проживания, сама же мама с отчимом жили в потрясающем загородном коттедже), не было смысла тратить деньги на съёмное жильё.

Жили душа в душу. Не ссорились, вместе смотрели фильмы, гуляли, распределяли финансы и домашние обязанности. Кстати, втайне от Сергея я помогала писать курсовые, дипломы, сочинения, исправляла грамматику и пунктуацию в научных работах. Тем самым пыталась заработать побольше денег, чтобы купить ему в подарок машину. Но хороший автомобиль стоит дорого, поэтому дело шло медленно, но уверенно. С ноября по июнь — самый «сезон» учебно-бумажной волокиты, поэтому, ссылаясь на занятость, я засиживалась в библиотеке допоздна.

Так прошли ещё пять месяцев, а после он сделал мне предложение. Было красиво: прихожу домой, а там всё в лепестках роз. На столе фрукты, вино, свечи. Захожу в комнату, а там он — в том же костюме, в котором был в первую нашу встречу за последние годы. Стоит на одном колене и держит бархатную коробочку с кольцом. Как же я была счастлива в этот момент!

Счастье — такая относительная вещь. Когда он рядом, я себя не помню от радости, но когда его нет — как будто частичку души отрывают. Расставания наши случались по графику его работы: неделю со мной — две недели в командировке, или две недели со мной — месяц в командировке. Вот и сейчас мы не виделись две недели, только созванивались по телефону. Я скучала.

Пройдя большую часть пути, я свернула в сторону парка. Нужно было пройти через него на другую сторону улицы, а там, как раз на углу — нужный мне магазин. Проходя вдоль ровно подстриженных кустов, я услышала знакомый до боли голос. Но этого не может быть...

Аккуратно выглянув из-за кустов в сторону детской площадки, что находилась на окраине парка, я увидела Сергея. Он смеялся и обнимал какую-то знакомую девушку. Светка?

— Мама, мама! — бежал к ней пухленький малыш лет трёх или четырёх на вид, держа в одной руке лопатку, а в другой — ведёрко.

Отстранившись от Сергея, она наклонилась к малышу, что-то ему сказала, и он, повернувшись к Сергею, назвал его папой.

Да не может этого быть! Я как будто приросла к земле, стояла не в силах отвести глаз от происходящего.

Что-то, ответив малышу, он обнял Светлану и поцеловал — так нежно и трепетно. Его руки плотно обосновались на её талии, она же обнимала его за шею. Разорвав поцелуй, Светлана положила голову ему на грудь. О чём-то тихо переговариваясь, они отстранились друг от друга и, подойдя к малышу, помогли собрать его игрушки из песочницы. Взяв ребёнка за руки с обеих сторон, они направились к выходу из парка.

Я какое-то время так и стояла, глядя им вслед.

Это же бред? Я брежу? Сергей со Светланой? Это его ребёнок? Или не его? Тогда почему он назвал его папой? Почему эти двое целовались, обнимались и вообще были так близки? Они вместе? А как же я? Свадьба? Зачем всё это? Я не понимаю...

Вызвав такси, я отправилась домой.

Как оказалась в квартире — помню плохо, действовала на автомате. Ключи от домофона, подъезд, ступени, входная дверь, коридор. Разувшись и повесив пальто, я обратила внимание на тапочки Сергея. Прошла на кухню, включила чайник — чисто машинально, по привычке. Наткнулась взглядом на наши одинаковые кружки с фотографиями. Отодвинула его кружку, прошла в ванную, чтобы умыться. Голова шла кругом.

Если мне всё показалось (в чём я сильно сомневаюсь), то, как объяснить его лобызания со Светкой? Никак. По-дружески так не делают: не целуются и не виснут на шее у почти женатого мужчины. А почти женатый мужчина, который клялся в своих чувствах, не таскается по паркам с «подругами» и детьми, когда должен быть в командировке.

Растерянность и ступор начали сменяться гневом.

Посмотрев на себя в зеркало, я увидела наши зубные щётки. Вытащив его щётку, покрутила в руках и, взявшись обеими руками, резко разломила напополам. Стало немного легче.

— Скотина... любит он меня со школы... — Бросив обломки в раковину, я вышла из ванной и решительным шагом направилась в спальню.

Распахнув створки шкафа, я вытащила чемодан, с которым он ко мне переезжал. Открыв его пустое нутро, я схватилась за вешалку с его рубашками, и в этот же момент раздался звонок мобильного. Вытащив телефон из заднего кармана джинсов, я посмотрела на экран. Звонила мама.

— Алёнка, привет! Я договорилась с одним шикарным рестораном на окраине города на восемнадцатое июня, так что заявление подавайте на восемнадцатое. Так, что ещё… Ах, да! Я разговаривала с той самой Верой Корицыной, дизайнером свадебных платьев. В субботу она будет нас ждать для снятия мерок и обсуждения фасона. Ты представляешь, какая это удача — платье от самой Корицыной? Алёна, ты меня слышишь? Алло?

В такие моменты маму лучше не перебивать. Пока её словесный «фонтан» не иссякнет, бесполезно что-то говорить — просто не услышит.

— И тебе привет, мам. Да, я тебя слышу. Насчёт свадьбы… — я немного замялась, резко выдохнула и проговорила на одном дыхании: — Её не будет.

«Ну, вот сейчас начнётся», — подумала я и присела на край кровати, глядя на расстёгнутый чемодан.

— Алёнка, ты сдурела? Что значит «не будет»? Я тут, понимаешь ли, с ног сбилась, свадьбу готовлю, а она заявляет! Что это значит?

Потерев переносицу, я рассказала матери об увиденной в парке картине.

— И всего-то? Ну, подумаешь, со Светкой обжимался! Мало ли с кем он обжимается в своих «командировках»? Главное, что он в дом возвращается. А ребёнок — так вообще пустяк. Может, малыш ошибся, а ты себе уже придумала всякого. Всё, прекращай маяться дурью! Свадьбе быть, и никаких возражений я слушать не хочу. Я…

— Мама, повторю только один раз: свадьбы не будет. Мне не нужен мужчина, который лобызается с другими и врёт мне. Всё, точка.

— Ну уж нет, дорогая моя! Ты себя видела? Рыжая, конопатая «серая мышь»! Кому ты вообще будешь нужна? Тебе скоро двадцать пять. Первый мужчина, который обратил на тебя внимание, а ты нос воротишь? Ничего, не ты первая, не ты последняя, кому изменяют. Главное — к тебе возвращается. Всё, я кладу трубку. Свадьбе быть! Если тебе так хочется — поплачь и успокойся.

С этими словами она отключилась.

Выругавшись про себя, я написала ей сообщение: «Я не изменю решения. И вообще, я не просила тебя организовывать свадьбу, ты сама всё решила!»

Отбросив телефон, я начала закидывать вещи Сергея в чемодан. Когда с вешалками было покончено, настало время полок. Трусы, носки, штаны, футболки... В самом дальнем углу лежали кофты. Потянув за последнюю, я поняла, что она какая-то слишком тяжёлая. Схватила её обеими руками и начала ощупывать. Внутри явно что-то было — увесистое и прямоугольное.

Обойдя чемодан, я присела на кровать со своей находкой.

Развернув толстовку и раздвинув края, я достала из неё ноутбук.

Обалдеть! Раньше я его не видела, да и копаться в чужих вещах никогда не имела привычки. Открыть? Нет, не стоит, это же не моя вещь.

Схватив его, я запихнула устройство обратно в толстовку, сложила всё как было, и уже готова была отправить вещь в чемодан, но в последний момент передумала.

Снова развернув ноутбук, я села на кровать. Залезть или не стоит? А вдруг найду что-то интересное — то, что прольёт свет на ситуацию?

Открыв крышку, решительно нажала кнопку включения. Экран засветился нежно-голубым светом и потребовал пароль. Ну и какой он? Я ведь не знаю.

С минуту подумав, ввела дату рождения Сергея. Не подошёл. Подумав ещё немного, ввела дату нашего знакомства. Снова не то. Осталась одна попытка. Посверлив взглядом строку ввода, решительно ввела дату рождения Светки.

Подошёл... Надо же. Становится всё интереснее.

«Застряла» я в нём минут на сорок, но оно того стоило. Я нашла одну очень занимательную переписку Светланы и Сергея. Небольшой фрагмент удивил меня больше всего:

Светлана: «Милый, я так соскучилась! Никитка тоже по папе скучает. Вы с этой идиоткой уже выбрали дату свадьбы? Про квартиру узнавал? Когда мы сможем её себе забрать? Я так хочу посмотреть на лицо этой дуры и её мамаши, когда их квартира станет нашей. У этих буржуев денег тьма, ещё купят, а нам надо — у нас малыш».

Сергей: «Светочка, я тоже по вам скучаю. Нет, дату пока не выбрали, эта курица всё никак не определится. Скорее бы это всё закончилось. Со знакомым юристом по поводу квартиры поговорил, так что скоро она будет наша».

Светлана: «Серёжа, будь аккуратнее и не вздумай лезть к этой девке! Поцелуи я ваши терплю с трудом, как представлю — сразу отвращение появляется. Как хорошо, что эта идиотка принципиальная и до брака не занимается сексом. Это же кому расскажешь — не поверят: двадцатипятилетняя девка — девственница. Ужас!»

Сергей: «Милая, ты же знаешь, я бы с этой конопатой сам целибат бы держал. Так, надо готовиться. Скоро эта из склепа своего пыльного припрётся. Надо ещё раз обсудить с её мамашей, за сколько квартиру выкупать у неё будем. Всё, люблю вас».

Покупать квартиру? Наша будет? Так вот почему при знакомстве с родителями Сергей наотрез отказывался от дарственной! Вот я идиотка! Если мы её купим после вступления в брак, это же будет совместно нажитое имущество, а потом развод и делёжка... А со знакомым юристом, я так понимаю, они вообще хотят оставить меня без жилья. Это же бред! Где они, а где связи Дмитрия Власовича?

Было ещё много чего, в особенности грязи в мою сторону: какая я кривая, сякая, страшная, недалёкая, наивная — и всё в таком духе. Но больше всего было яда в адрес матери и отчима: «Зажрались буржуи», «деньги лопатой гребут, а нам тоже квартирка нужна», «денег много, а мозгов мало».

Сфотографировав всю переписку, я на всякий случай скинула её в облако. Также отправила маменьке — пусть полюбуется, а после набрала номер Лёшки, бывшего одноклассника, который сейчас работает в полиции. Объяснив ему ситуацию, скинула доказательства готовящейся аферы. Это моя страховка: если Сергей начнёт угрожать или шантажировать, Алексей станет гарантом моей безопасности.

Вскоре позвонила мама, видимо, дочитавшая все «лестные» эпитеты в свой адрес.

— Да, мам.

— Значит так! Дорогая неспособная дочь! Свадьбы не будет! Раз ты способна находить только всяких козлов, то и квартиры у тебя тоже не будет! Я даю тебе две недели... нет, одну неделю! Собирай свои манатки и освобождай квартиру. Ты девка взрослая, вот и заботься о себе сама.

— Мам, куда я перееду? Ты же знаешь, какая у меня зарплата.

— А мне всё равно! Значит, ищи другую работу. Сидит за копейки в этой дурацкой библиотеке... И вот ещё что: помогать я больше не стану и Дмитрию не позволю. Всё сама теперь, дорогая моя, всё сама!

И она бросила трубку.

Нормально вообще? В квартиру эту сама меня уговаривала переехать! Денег или подарков я от неё никогда не принимала. Коммуналку платила сама, одежду покупала тоже, на жизнь хватало — а тут «на тебе», помогать она не будет! Как будто до этого я сидела на её шее, сложив лапки.

Вечно она чем-то недовольна! То я плохо выгляжу, то плохо одеваюсь, то плохо учусь... Криворукая, неспособная... А где её поддержка? Сочувствие? Объятия? Так было всегда. Я росла одна, наедине с собой, а она была то на работе, то на вечных свиданиях в поиске мужа побогаче. Единственным светлым человеком в моей жизни была бабушка — вот кому я была по-настоящему небезразлична.

— Ненавижу! Не хочу быть как она! Надоело! Ещё козёл этот, Сергей! Ненавижу, ненавижу! — Пнув со всей силы чемодан и оставив на нём неплохую такую вмятину с трещинами, я застегнула молнию и отволокла его в коридор.

Выкинув в мусорное ведро оставшиеся вещи Сергея, я заварила себе кофе и уселась за ноутбук в поиске нового жилья. Параллельно искала и вакансии. В какой-то степени мать права: я взрослая девочка, надо менять свою жизнь.

Просидев несколько часов за компьютером, пришла к неутешительному выводу. Снять новое жилье я могу, только если буду платить не только с зарплаты, но и из накопленных сбережений. Одной снимать квартиру — удовольствие не из дешёвых. Значит, надо менять работу. Вакансии по моей специальности секретаря есть, но в основном требуется стаж от трёх лет и выше; с архивистом та же беда.

Закрыв крышку ноутбука, я приняла душ и в полном раздрае улеглась спать. Завтра приедет Сергей, завтра надо ещё поискать жилье и работу... Всё завтра, на сегодня сил уже нет. Стало так тошно от самой себя, от сложившейся ситуации в целом, от того, насколько я была наивна и глупа. Что мне делать? Жених — сволочь, работа моя никому не нравится, мать ещё добавила масла в огонь...

И я заплакала. Сначала тихонько: незаметно скатилась одна слеза, за ней — другая. Было ощущение, что меня, мою жизнь и мои чувства растоптали, сломали и выкинули на обочину. Истерика набирала обороты, и вот я уже не просто хныкала, а выла в подушку — долго, громко, с полной самоотдачей. Хотелось выплакать всю боль и горечь, чтобы стало легче.

Удивительно, как долго я продержалась. Это было последней мыслью перед тем, как я окончательно уснула.

Утро началось с опухших глаз и неподъёмных век. Рыдать перед сном было плохой идеей. Отключив будильник, я с трудом подняла себя с кровати. Сегодня «приедет» Сергей, надо собраться и физически, и морально.

Сходив в душ и позавтракав, я принялась за уборку и расхламление квартиры. Так как предстоит переезжать, лучше сделать это без лишнего груза. За делами время до обеда пролетело незаметно. Пока руки были заняты, голова не успевала впадать в уныние.

Вообще вся эта ситуация, хоть и поставила передо мной сложные вопросы и причинила сильную боль, дала возможность многое переосмыслить. Я поняла одно: так, как я жила раньше, жить больше не хочу. Так, как выглядела и одевалась — тоже. Я изменюсь. Пускай не сразу, но я приложу все усилия, чтобы этого добиться.

После обеда время приезда Сергея приближалось всё быстрее. Я нервничала. Усевшись за ноутбук, продолжила искать квартиру и вакансии. Так пролетело ещё несколько часов. Услышав дверной звонок, я дёрнулась от неожиданности.

Вот и всё, время пришло. Вдох, выдох... Пошла.

Открыв дверь, я впустила Сергея. Он был хорош: улыбался, говорил, как соскучился. В одной руке — сумка с вещами, в другой — букет роз. Ничего не говоря, я подкатила к нему чемодан. Улыбка медленно начала сползать с его лица.

— Алён, ты чего?

— Сергей, мы расстаёмся. Забирай свои вещи и уезжай.

— Я не понимаю, — он попытался сделать шаг навстречу, но я выставила вперёд руку.

— Не приближайся. Повторю ещё раз: мы с тобой расстаёмся. Забирай вещи, а цветочки Светке подаришь. Негоже семейный бюджет на фиктивных невест тратить. Ах да, сыну привет от «тёти» передай.

Эмоции на его лице менялись с невероятной скоростью: недоверие, подозрение, шок, растерянность, решительность.

— Алён, о чём ты? Какая Света? Какой сын?

Глубоко вздохнув, я рассказала и про парк, и про ноутбук, и про найденную переписку. А ещё, кстати, о совместных фотографиях, которые они делали со Светкой и ребёнком.

— Поэтому, если не хочешь, чтобы Алексей завёл уголовное дело по факту мошенничества с недвижимостью, убирайся по-хорошему. Да, кстати, родители тоже в курсе, и если что, думаю, связей Дмитрия Власовича хватит, чтобы ты вёл себя достойно.

После моего рассказа «маска» добродушного парня с него слетела.

— Узнала, значит, обо всём. Ладно, я отступлю. Жалко, конечно, потраченных на тебя сил, но знай: ни один нормальный мужик не взглянет на такое серое чудовище, как ты!

Вынув из кармана запасной комплект ключей, он бросил их мне в ноги. Сплюнув на пол и забрав чемодан, он вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

Я быстро подбежала и закрыла замок. Выдохнула. Создавалось впечатление, что весь разговор я вовсе не дышала. Неужели всё? Так быстро и так просто? Даже не верится. Неспешным шагом я вошла в кухню и уставилась в окно.

Что дальше? Какова вероятность, что он ничего мне не сделает? Потратить год и отступиться так просто? Не верю...

Раздался звонок мобильного. Дмитрий Власович?

— Алло?

— Алёна, здравствуй. У тебя всё хорошо? Как прошёл разговор с Сергеем?

— А откуда вы знаете, что он у нас состоялся?

— Алёна, вот вроде взрослая девушка... Ну неужели ты думаешь, что у меня нет связей, чтобы приставить нужных людей присмотреть за ситуацией? — Я аж присела.

— А, ну раз так... Вроде всё неплохо прошло. Надеюсь, он больше не появится в моей жизни.

— За это можешь не переживать. Сейчас ещё мои ребятки с ним потолкуют, и он точно больше не появится в нашей жизни.

— Хорошо, — как-то отстранённо ответила я, всё так же поглядывая в окно.

— Алён, что ты собираешься делать? Переезжать? Менять работу? Нашла что-нибудь?

— Нет, Дмитрий Власович. Предложения есть, но либо жильё дорогое, либо в вакансиях требуется большой стаж работы по моим специальностям. Так что пока ищу.

— Алёна, есть предложение. Знаю, денег не возьмёшь и на работу ко мне не согласишься, но у меня есть одна новость.

— Слушаю.

— Помнишь, когда ты экзамены сдавала, бабушка твоя умерла? Василиса тогда одна ездила, вы ещё поругались сильно...

— Помню...

— Так вот, после похорон она сказала, что дом продали, но это не так. Дом по завещанию оформлен на тебя. Василиса попросила, чтобы я его продал, и я ей так и сказал. Но на самом деле дом стоит. Он твой. За ним присматривает один из жителей соседней деревни последние пять лет. Так вот, если хочешь, я могу помочь его продать, и на эти деньги купишь небольшую квартиру, а с ремонтом я подсоблю.

Помолчав пару секунд, я задумалась. Бабушкин дом не продан! Не продан, и он мой. Только мой!

— Дмитрий Власович, не нужно продавать. Вы говорите, дом ещё хороший?

— Да, вполне. В нём можно жить.

— Тогда я в него и перееду. Да, далеко, но так лучше. Не хочу расставаться с бабушкиным наследством. У меня есть кое-какие сбережения. Заведу кур, посажу огород, а работать на удалёнке буду.

— Алёна, ты уверена? Там глушь такая.

— Уверена.

— Ну, раз так, позволь хотя бы помочь с переездом?

— Хорошо, я не против. Только можно сделать так, чтобы мама не узнала, куда я собираюсь переезжать?

— Дело твоё.

— Спасибо.

Следующие два дня заняли подготовка к переезду, увольнение с работы, короткий разговор с Алексеем о том, что всё прошло хорошо, а также размышления на тему моего отъезда.

Чувствую, что я поступаю правильно.

Глава 2.

Дмитрий Власович, как и обещал, очень помог с переездом. Нанял машину и грузчиков, что, несомненно, облегчило мне задачу. Мне же оставалось только собрать и упаковать вещи.

Кстати говоря, помимо одежды, посуды и ванных принадлежностей, я забирала ещё и кое-что из мебели, купленной мной. Да, она не новая, но достаточно добротная, чтобы прослужить не один десяток лет. Кухонный стол и стулья, два кресла, одно из которых — большое, чёрное, на колёсиках. В нём очень удобно работать. Также я забрала небольшой стеллаж с книгами. Если бабушкину библиотеку не выбросили, будет отличное дополнение.

Пришлось немного потратиться на бытовую технику. Свет в бабушкин дом провели лет девять назад стараниями Дмитрия Власовича. Бабушка светом пользовалась, телефон заряжала, а в остальном жила по старинке — всё в печи. Так как я всё же городской житель, электроплитка на две конфорки, чайник и обогреватель стали частью нашего переезда.

Печь я растопить смогу, чтобы прогреть дом, но есть ли там дрова? В каком состоянии трубы? Протапливали ли дом за последние почти пять лет? Это отличные вопросы, поэтому, пока не увижу и не разберусь, буду спасаться обогревателем. Также я закупила продукты. Холодильника у бабушки нет — она убирала всё в погреб. Попробую обойтись без него, а там посмотрим. Станет тяжко — придётся купить, но растрачивать накопленные деньги пока жалко.

Два дня сборов пролетели незаметно. В шесть утра я была готова к дороге. Осталось дождаться грузчиков, загрузиться — и в путь. Минут через десять позвонил Дмитрий Власович. Он приехал вместе с рабочими, чтобы лично всё проконтролировать и проводить меня.

Пока ребята спускали мои коробки, коробочки, пакеты и мешки с вещами, я подошла к отчиму. Он тихонечко выговаривал что-то одному из рабочих. Увидев меня, Дмитрий закончил разговор, пожал мужчине руку и обернулся ко мне.

— Доброе утро ещё раз. Ну что, не передумала?

— Нет, Дмитрий Власович. Скажу больше: настрой боевой!

— Ну вот и отлично. Тогда пойдём, я познакомлю тебя с твоими новыми «друзьями».

— Друзьями?

Отчим подвёл меня к чёрному внедорожнику с нанятым водителем, который должен был отвезти мою «тушку» в деревню, и открыл заднюю дверь. На сиденье стояла переноска, а внутри сидел котёнок.

— Это сибирский кот. Вырастет довольно крупным. Требует ухода за шерстью, конечно, но, думаю, тебе подойдёт такой друг. Ты ведь давно мечтала, да Василиса всё против была: мол, пока квартира твоей не станет — не разрешу. Всё необходимое для кота я тоже закупил. Медицинскую книжку сделали, анализы в норме.

Я растрогалась. Да, я действительно давно мечтала о коте. Подойдя ближе, я обняла Дмитрия Власовича и прошептала:

— Спасибо.

Он обнял меня в ответ и погладил по голове.

— Ну ладно тебе, Алёна. Пойдём лучше покажу ещё кое-что.

Мы подошли к одной из грузовых машин, в которую уже перетащили часть моих вещей.

— Вот, смотри: я купил холодильник, помню, что в доме его нет. За установку не переживай, ребята всё выгрузят и подключат. Также я купил биотуалет. На улице, конечно, есть удобства, но сама понимаешь — так комфортнее. Если будет желание, звони. Помню, к дому вела пристройка, там вполне можно сделать полноценную ванную, только канализацию нужно будет провести.

— Спасибо! Я не ожидала таких замечательных подарков, ведь вы не обязаны...

— Алёнка, не глупи, ты мне как дочь. Да, своих оболтусов я балую больше, но ведь ты всегда была против моей помощи. Поэтому прошу — прими. Поверь, легко тебе не будет, а так хоть чем-то подсоблю. И это ещё не всё. Я закупил садовый инвентарь, семена разные, два ящика инструментов и так, по мелочи: краски, кисти, доски. Сама-то навряд ли чинить и ремонтировать будешь, так что обращайся за помощью к дядьке Саиду — он за домом присматривал, поможет и мужиков в деревне найти. Не пытайся всё сделать самостоятельно, будет тяжело. Да, вот ещё: я в машине оставил чёрный пакет. В нём средства самообороны. Ты всё-таки одинокая девушка, мало ли что.

Если по мере его рассказа я всё больше удивлялась такому отношению к себе, то на чёрном пакетике вообще «выпала в астрал». Об этом я как-то не подумала, а Дмитрий Власович — молодец, предусмотрел.

Спустя час всё было загружено. От души поблагодарив отчима, тепло распрощавшись и пообещав отписаться, как только приеду, мы двинулись в путь. Десять часов дороги — это, конечно, то ещё испытание.

В пути я знакомилась с котёнком и читала об уходе за ним. Также искала информацию по содержанию домашнего скота. У бабушки точно был курятник. Надо посмотреть, в каком он состоянии, а кур и цыплят можно у местных закупить, но это позже. После того как обживусь немного.

Треть дороги я была занята делами, а оставшуюся часть бессовестно спала вместе с Тимошкой. Да, кота решено было назвать Тимошкой или Тимофеем, но первый вариант ему больше понравился. Мне так показалось.

В начале шестого вечера мы прибыли на место. С радостью выбравшись из машины и от души потянувшись, я с котиком на руках отправилась к дому. Как же здесь хорошо! Воздух настолько чистый, что от переизбытка кислорода немного кружится голова. А запах какой... Пахнет лесом, жухлой травой, немного сырой землёй и речкой, которая протекает метрах в пятидесяти за лесом. Красота!

Оглядываясь вокруг, я изумлялась тому, как всё хорошо сохранилось. Дом стоит, забор тоже. Краска, правда, с них давно слезла, но не беда — покрасим. Ступени в хорошем состоянии. Окна, правда, очень грязные, но и это не страшно — отмоем. Трава вокруг дома и на участке аккуратно подстрижена — вот что значит присмотр. Всё почти как при бабушке, не хватает только огорода, клумбы с цветами, кудахтанья кур и Васьки, бабушкиного кота.

Ностальгия по ушедшим временам тяжёлым камнем легла на душу. Но я тряхнула головой, отогнала грустные мысли и решительно подошла к двери. Перехватив поудобнее Тимку, нагнулась и засунула руку под вторую ступеньку — там всегда запасной ключик лежал. Немного пошарив, нащупала нужную вещь.

Вставив ключ, попыталась его провернуть — не получилось. Попробовала подёргать дверь. Размокла, что ли, от сырости? А ключ тогда почему не проворачивается?

Оставив дверь в покое, я на минуту задумалась и огляделась. Мои вещи уже начали выгружать, значит, надо поторопиться. И в этот момент я вспомнила одну вещь, которую в детстве рассказывала бабушка. Бред, конечно, но почему бы не попробовать? С трудом вспомнив нужные слова, я наклонилась поближе к двери и шёпотом произнесла:

— Домовой, домовой, ты мне дверь-то открой.

Я твоя хозяйка, привела с собою стайку.

Вот тепла принесла, молока набрала,

Стража верного взяла, отворяй ворота.

Оглянувшись, не увидели ли этого грузчики, я спустила Тимошку с рук. Хорошенько взявшись за дверную ручку, потянула что есть силы на себя и прокрутила замок. Открылась! Ура.

В приоткрытую дверь сразу нырнул Тимошка, и я тут же услышала, как он чихает. Оказывается, было от чего: пыли здесь лежало просто килограммами. Ну, ничего, всему своё время. Оставив питомца знакомиться с новыми владениями, я убежала искать щиток, чтобы включить свет.

Дальше время будто бы ускорилось в несколько раз. Мы бегали. Нет, не в прямом смысле, но старались делать всё быстрее. Вещей много, надо всё хотя бы аккуратно сгрузить в угол, чтобы я потом смогла разобраться. Подключили холодильник, выкинули старый стол и сломанное кресло, поставили новые. Строительные инструменты убрали в сарай. На всё это ушло ещё около двух часов.

Потом мы с ребятами дружно перекусили, рассевшись в доме, кто на чем, и, распрощавшись, они уехали. Проводив взглядом удаляющиеся машины, я вернулась в дом. Тимошка, объевшись колбасы и варёных сосисок, спал в компьютерном кресле. Ребёнок ещё. Набегался, напрыгался, объелся — и спать.

Я же поднялась на второй этаж и зашла в одну из комнат. Всего их было две: одна бабушкина, вторая, можно сказать, гостевая. Бабушкину комнату я занять не смогла — там всё так о ней напоминает. Не сейчас. С помощью ребят мы выкинули старые отсыревшие матрасы, лежавшие грудой на кровати, и положили мой новый. Благо кровать стандартная, двуспальная — старая, конечно, но довольно крепкая.

Оценив фронт работ, я спустилась вниз и проверила печку, которую помогли разжечь грузчики. Дом-то давно не отапливался, а вдруг что? Но всё оказалось хорошо. Дом потихоньку нагревался. Сырость, конечно, ещё долго придётся выветривать, но протопить следует обязательно. Днём стоит какая-то аномальная для апреля жара, но ночи холодные — замёрзнуть как-то не хочется.

Взяв два ведра, я набрала воду в колодце, так как водопровода в доме нет. Умаялась с непривычки вёдра поднимать. Неспешно отнесла их в дом и приступила к частичному отмыванию своей новой комнаты. Спать где-то надо, а в трёх килограммах пыли — совсем не хочется.

В итоге провозилась почти до глубокой ночи. Пришла в себя, когда домывала свободную часть кухни. Всё! Сил нет!

Проверив, заперты ли все двери, я зашторила окна и, наскоро обтеревшись влажными полотенцами, пошла спать. Тимка увязался следом. Так я и уснула под его тарахтение.

Сладко зевая и потягиваясь в кровати, я слушала через открытое окно щебетание птиц и доносящееся издалека мычание коров.

— Да-а-а, в городе такого нет, — проговорила я с улыбкой. — Вот и доброе утро! Странное ощущение: вроде я вчера так умаялась, что ног и рук не чувствовала, а сейчас чувствую себя вполне отдохнувшей. Не осталось и следа от усталости.

Ещё раз, довольно потянувшись, я встала с кровати. Нужно умыться, позавтракать, накормить котика и приступить к разбору вещей. А ещё посмотреть, что тут от бабушки осталось, убраться в основной части дома и сходить в деревню за продуктами — мои запасы крайне скудны, надо было брать больше.

Выходя из комнаты, я составляла план действий. Кстати, комната так и осталась такой, какой я помню её с детства. Тот же дубовый стол у окна, который ба проклинала, потому что сдвинуть не могла; тот самый старый зелёный комод, где она постоянно прятала конфеты; и та же огромная, с высокими ножками и резной спинкой кровать, где мы любили в обед поваляться, когда бабушка рассказывала мне сказки. Даже глиняная ваза, которую я в детстве под руководством соседского паренька делала в подарок бабушке, стояла на полочке над кроватью. Вчера из-за усталости я даже не вспоминала об этом — как-то не до того было.

Вот так, с тёплыми воспоминаниями, я дошла до заготовленного тазика с водой и умылась. Глядя на своё отражение, я глупо улыбалась.

— У меня всё получится, я совсем справлюсь! — подбодрила себя и отправилась на кухню.

Проходя мимо зала, я обратила внимание на стеллаж с книгами и сразу вспомнила сон, который мне приснился. Включив чайник, насыпала в кружку растворимый кофе и, нарезав пару бутербродов, уселась за стол. Я начала подробнее вспоминать сегодняшнее сновидение. Приснилась мне бабушка.

Она была у меня не из робких старушек, ещё молодым фору даст. То в лес по ягоды, грибы и травки, то огородик небольшой обработать, то цветами перед домом целый палисадник засадит. И на меня сил немало уходило — была я той ещё егозой, но бабуля всегда знала, как заставить меня сидеть тихо: она начинала рассказывать сказки.

Вот и во сне мне приснилось, как она сажает меня вечером около печи, где потрескивают дрова, даёт мне стакан молока и её фирменное печенье с ягодами. Как я по ним скучаю...

Сама бабушка усаживалась в кресло, напротив с очередной книжкой. Открывая её, она всегда говорила:

— Запомни, Алёнка: сказки — это наше прошлое, настоящее и будущее, — и, хитро улыбнувшись, подмигивала.

Сказка была про то, как водяной искал себе невесту. Таких историй, как у бабы Любы, нигде не было. Я очень любила те вечера, когда после интересного рассказа бабуля давала пару конфет, чтобы я положила их в укромное местечко для домового. Я, конечно, эти конфеты сама съедала, а домовому взамен оставляла ягоды и грибы, которые умудрялась стащить из кладовки.

Отвлеклась. Также во сне было то самое лето, когда бабушка показала мне «фокус» и привела в сказку. Ох, как же я тогда прыгала от радости, что могу увидеть, а не только услышать истории из бабушкиной книги! Не знаю точно почему, но, видимо, моя детская фантазия чересчур разыгралась, потому что я видела то, чего не должно существовать. Наверное, бабушка попросила соседей переодеться и сыграть роли сказочных персонажей. В тот день она повела меня в лес, чтобы показать того самого лешего, а после — на пруд, чтобы я увидела водяного. Это было самое лучшее, нет, самое волшебное лето.

Сейчас, вспоминая всё это и сидя на бабушкиной кухне, я улыбалась как ненормальная. А ведь и правда: какие лешие и водяные? Я взрослая девушка, пора переставать верить в сказки…

Стало так тоскливо. Когда бабушка умерла, у меня были экзамены, и маменька решила, что мне не стоит пока знать об этом. Только после похорон мне сообщили о трагедии. Как же долго я ревела, что не смогла попрощаться с ней!

Ну вот, глаза на мокром месте. В памяти — только тёплые и душевные воспоминания о бабушке. Допив кофе, я тряхнула головой.

— Ладно, это в прошлом. Надо успокоиться и начать разбирать вещи. — Поставив кружку в раковину, я направилась в зал.

Так-с, с чего начать? Разглядывая коробки, я думала, куда всё это запихать. Есть два комода — это хорошо. Часть вещей можно положить сюда, в комнате тоже что-то есть... А вот и тот самый книжный стеллаж. Подойдя к нему, я провела рукой по корешкам книг.

— Ох, как много пыли! — проговорила я, глядя, как пыль разлетается в разные стороны. — Тут без тряпки и воды не обойтись.

А что я хотела? За домом приглядывали, чтобы он не развалился, а про уборку речи не было. Так что, Алёнушка, тряпку в зубы — и пошла работать.

Развернувшись, я засеменила в кладовую, где, по моей памяти, бабушка хранила инвентарь для уборки. Открывая со скрипом дверь, чихнула от резкого запаха сырости и пыли.

— Апчхи! — Включив свет, я была приятно удивлена: все метёлки, тряпки и вёдра оказались на месте.

Взяв инструменты и зайдя по пути на кухню, чтобы налить воды, я вернулась в зал.

— Ну что, приступим?

Закатав рукава рубашки, я начала снимать книги с полок. Хорошо, что рядом есть письменный стол, за которым бабушка обычно что-то писала или читала. Он достаточно большой, с несколькими полочками и ящиками. Освободив первую полку, я поняла, что это будет долго: стеллаж не такой уж маленький, и книг полно. Достав телефон, я надела наушники и включила музыку — так хоть не скучно будет.

Под сменяющиеся песни я разобрала и протёрла весь стеллаж. Расставила обратно книги, придвинула свой стеллаж и повторила все действия. Разобрала комоды в зале и уже сложила туда часть своих вещей; остальное разложила в комнате. Почистила бабушкино кресло и вынесла половички, чтобы выбить их. Наушники мешались, поэтому я их отключила, и мобильный превратился в «магнитофон».

Отмыла до конца кухню, прибралась в бане, убрала коридор и перемыла окна. Отмыла подоконники, полки и полочки, немного прибрала в кладовой. Когда усталость взяла своё, я без сил упала в своё кресло и посмотрела на экран телефона.

— Ого, уже почти пять вечера? Вот это я разошлась!

В тот же миг мой желудок решил исполнить песню одинокого умирающего кита.

— Пора бы поесть и немного отдохнуть. — Отложив тряпку, я пошла на кухню.

М-да-а-а... Кроме колбасы, хлеба и йогурта больше ничего нет, а до магазина идти лень. Устала.

— Хозяйка, вы дома? — услышала я мужской голос, а затем стук в дверь.

«Кого ещё принесло? Вроде гостей не ждала, да и некого», — размышляя, я направилась к выходу.

— Здравствуйте! Вы кто? — не открывая дверь, спросила я у незнакомца.

— Здрасьте. Я сосед ваш, дед Саид. Приглядывал за домом, пока тут никто не жил.

— Ой, спасибо вам большое, что позаботились о доме! — Я открыла дверь и улыбнулась дедушке, стоявшему напротив.

— Да ладно... Я Любаве обещал, что пригляжу, если что. А потом и мужчина какой-то приходил, хотел продать дом, но не получилось — вот он тоже попросил приглядеть, — топчась на месте, отвечал дедуля. — Я тут это... Увидел, что вы вчера поздно приехали и сегодня никуда не выходили. Подумал, что совсем заработались по дому, и решил принести немного продуктов. — Он протянул мне корзинку. — Тут немного, конечно, но всё своё, домашнее. Баночка лечо, овощи с огорода — сам выращивал. Тушка курочки свежая, только сегодня ощипал. Две баночки варенья: яблочное и грушевое. Немного картошки и хлеб домашний. Моя жинка такой вкусный печёт, что полсела к ней бегает за рецептом, а она молчит, зараза! Говорит — с собой в могилу заберёт.

Немного смеясь, он пытался всучить мне свои дары.

— Благодарю, но так неудобно... Я и вправду в магазин не заскочила. А вы и за домом смотрели, и вот продукты принесли... Давайте я вам хоть заплачу за них?

— Нет-нет! Я же от чистого сердца. Любава-то сколько раз моей семье помогала... Так что берите и ничего не нужно. А если вам что-то понадобится — обращайтесь. Ну, там, крыльцо починить, огород вспахать... Мой дом вон тот, с зелёной крышей, — он указал рукой в сторону села.

И правда, виднелась зелёная крыша — такая здесь была единственная.

— Я или мои пацанята помогут, если что, — продолжал тараторить дедуля. — А если хлебушек понравится, говорите — моя жинка и на вас будет печь. Если курочка понадобится, яйца, овощи — всё своё. Не стесняйтесь!

— Благодарю вас ещё раз: и за дом, и за продукты. Корзиночку обязательно верну! — сказала я, умиляясь тому, как он стесняется и пытается засунуть руки в несуществующие карманы.

— Всё, не буду вам больше мешать. Всего доброго! — Дед Саид поклонился и пошёл в сторону калитки.

— До свидания! — крикнула я вслед и зашла в дом.

Какая прелесть, можно теперь поесть нормально. Какой милый сосед! Нужно потом им тоже что-нибудь купить или испечь пирог по бабушкиному рецепту.

Вернувшись на кухню, я начала разбирать корзинку.

— Как много еды!

Так, курицу в холодильник, яйца туда же. Картошку пока оставлю здесь, а вот домашний хлеб и лечо мы сейчас и съедим. А на десерт — чай с бутербродом с грушевым вареньем. Красота! Мне здесь уже нравится.

Разложив всё по местам, нарезав хлеб и открыв баночку с лечо, я вышла на веранду. Нет, всё же хочу на улицу — такая погода чудесная! Сев на лавочку у дома, я сделала глубокий вдох. Лес, природа, чистый воздух, щебет птиц... Даже не верится, что сейчас апрель.

Поужинав и убрав всё со стола, я вернулась к уборке. Стоя в зале, разглядывала проделанную работу.

— Так-с, почти всё готово. Осталось разобрать письменный стол, протереть полы и постелить половички — но сначала их выбить. И можно перебираться в другую «локацию».

Подойдя к столу, я начала открывать ящики. В верхнем были какие-то перья, листки да пара баночек с неизвестно чем. Во втором нашла старые, пожелтевшие фотографии и блокнот со странными стихами.

Открыть последний ящик было трудно — видимо, дерево разбухло, пришлось приложить усилия. Но я справилась. Там лежал свиток и книжица. Взяв их, я прочитала название: «Обереги от нечистых».

— Ого... Ба таким увлекалась? — задумалась я, отложив книжку в сторону.

Я повертела в руках свиток. Выглядел он очень старым, перевязанным красной нитью. Развязав узел, решила прочитать, что там интересного. Раскрутив пергамент, начала читать:

«Здравствуй, дорогой друг! Если ты это читаешь, то тебе выпал шанс стать хранителем и защитником этого дома и жителей нашего мира. Для подтверждения того, что ты согласен на такую должность, нужно подписать документ. С момента подписания ты станешь хранителем».

— Ха, какая глупость!

Бабушка, наверно, готовила мне очередное приключение на лето, но так и не успела его реализовать. Пододвинув стул, я села.

— Ой, Тимоша, прости, не увидела! — я резко вскочила от громкого «мяу».

Как только кот сбежал, я придвинулась поближе к столу. Ба была ещё той затейницей: всегда придумывала что-то интересное. Продолжив читать, я хмыкнула.

«На пути к знаниям хранителю будет сложно, поэтому твой наставник тебя всему научит. Не бойся идти неведомыми путями и проходить через „густые леса“ — только так ты обретёшь силу и возможность познать мир, окружающий тебя».

Вот это да-а-а! Интересненько, что задумывала бабушка? Наверное, услышала от кого-нибудь о квестах и решила мне устроить? Я бы поучаствовала в таком вместе с бабой Любой. Представляю, как мы бы бродили по лесу и фантазировали, что тут водятся всякие мифические существа.

Тепло улыбнувшись своим мыслям, я откинулась на спинку стула. А что, если…

Достав из верхнего ящика перо и чернила, я проверила, не высохли ли они. Отлично, ещё нет. Взяв чистый лист, решила попробовать писать пером. Промучившись несколько минут, смогла разобраться, как им орудовать.

«Так, а зачем я вообще решила это подписать?» — уже поднося перо к свитку, задумалась я. А что я теряю? Бабушка старалась, придумывала... Может, она и сейчас смотрит на меня и радуется, что я поддерживаю её игру?

Уже увереннее я поднесла руку к листу и чуть коряво вывела «Алёна», поставив рядом настолько красивую, насколько это вообще было возможно, закорючку. Откинувшись на спинку, я смотрела на свиток в ожидании... чуда?

— О, старая, ты что, опять где-то молодильных яблок натаскала?

Я резко вскочила со стула от неизвестного голоса, раздавшегося из-за спины. На рефлексах схватила первое, что попало под руку — баночку с чернилами, — и, развернувшись, резко кинула её в говорившего.

Глава 3.

— Ты кто? Как ты сюда попал? — я настороженно осматривала маленького старичка ростом примерно сантиметров пятьдесят, с длинной седой бородкой и носом картошкой. Одет мужичок был в белую рубаху с вышивкой по краям и тёмные, шерстяные на вид брюки. Рубаха была подвязана простым шнурком.

— Так, девка, ты явно не моя Любушка. Кто ты и как туточки оказалась? Ещё и одежда странная — ни стыда, ни совести! Баба, да в таких обтягивающих штанах... Где ж это видано? А ну, признавайся! — И с этими словами в его руках возник маленький веник.

Это как он так сделал? Не поверив своим глазам, я огляделась. Где я? Это вроде мой дом, но не мой. Ничего не понимаю. А вещи мои где?

— Так, мужчина, я не знаю, за кого вы меня приняли, но я точно не «какая-то там Люба». Лучше скажите, что вы со мной сделали, а то... — Быстро оглянувшись, я схватила книгу с ближайшей полки и замахнулась ею в сторону странного гостя.

— Э-э-э, ты что удумала, малахольная? — Увидев, как я замахиваюсь увесистым томом, он отскочил на несколько шагов.

Резко открылась входная дверь, отвлекая меня. Повернув голову, я замерла на месте.

— Что за крик, а драки нет? — в дом вошла старушка, оглядываясь по сторонам. — Ох ты ж, едрёная кобыла! Алёнка? Ты как тут оказалась? — Уронив лукошко, она уставилась на меня.

— Бабушка?.. Я что, умерла? — Книга выпала из ослабевших рук и чувствительно ударила меня по ноге. — Ай! Чёрт, больно... — Припрыгивая на одной ноге, я не сводила взгляда с бабули.

— Вот растяпа! Ты зачем книги-то роняешь? Живая я, пока что, — чуть смеясь, ответила Любава. — Да и тебе, внученька, рановато помирать.

- Но ты же умерла, а раз я тебя вижу значит, и я умерла? – Сделала пару шагов на встречу.

- Люб, дак - это что же получается, внучка твоя? Та самая, которая, ягодами меня кормила? – Удивлённо спросил дедуля.

- Да лохматый, та самая. Значит ты, стала хозяйкой дома, вот и хорошо, вот и ладненько. – Довольно улыбнувшись, ба подняла лукошко.

- Вот это да, в детстве такой милой девочкой была, а выросла такой не воспитанной. Это ж надо же, в старого человека, чернильницей кидаться. – Ворчал старичок, подходя ближе и, похоже принюхиваясь ко мне.

Ну, вот ещё странные дедки меня не нюхали. Я отошла чуть в сторону.

- Сам ты не воспитанный, я дома была одна, а тут ты. Скажи спасибо, что вообще не убила. Ты вообще кто? И откуда меня знаешь? – Смотря гневно на собеседника, затараторила, все так же пятясь назад.

- А вспомни кого ты ягодами и грибами кормила? Что всё забыла? Кому ты по утрам молочко наливала по наставлению бабушки? - Хитро прищурив глаза и мило улыбнувшись, проговорил он.

Догадка пришла настолько быстро, что от удивления я резко выпучила глаза и открыв рот, вытаращилась на своего собеседника.

-  Домовой?

- А - то. Собственной персоной. От тебя так технологией воняет, что я и не сразу признал тебя. Со спины-то вы с Любавой похожи, думал старая, яблочек молодильных, опять спёрла. – Хихикая домовой, резко отскочил от летевшей в его сторону тряпки.

- Сам ты старый. Поднял тут панику, понимаешь ли. Продали дом, продали дом, нужно защитить переход. А это внучка моя, хозяйкой стала, так что давай, оберегай хозяйство и не ворчи.

- Бабушка, так ты жива? Как? – Подходя к ба пыталась разложить мысли по полочкам.

- Алёнка, да жива я. Я, так понимаю, ты нашла договор хранителя и подписала? – Подойдя ко мне, взяла за руки.

Руки у неё были тёплые-тёплые. Глаза блестят, да и не изменилась с последней нашей встречи.

 - Договор? Ну да, нашла какой-то свиток и подписала его. Я думала, ты мне игру новую придумала, но так и не успела реализовать. – Сдерживая слезы ответила, глядя на родного человека и не могла поверить своим глазам. .

- Дурёха ты моя. – Порывисто обняв меня, начала гладить по голове, как в детстве. - Давай поступим так, ты сейчас немного отдохнёшь, потом мы перекусим все вместе, а после уже присядем и обо всём поговорим? –Погладила меня по щеке и тепло улыбнулась.

«Моя бабуля жива... Но почему мать ничего не сказала? Где она всё время пропадала? Почему не звонила? Почему оставила дом? Или, может, я всё-таки умерла? Или я брежу? Да, точно. Наверное, забыла открыть заслонку в печи и, надышавшись дымом, валяюсь на полу, брежу в предсмертных муках», — в голове проносились вопросы один за другим, пока бабушка, держа меня за руку, вела в комнату.

Комната, в которой я оказалась, была мне знакома и не знакома одновременно. Всё та же кровать с резными спинками, но матрасы другие, да и постельное тоже. На окне не было тюля, зато висели голубые короткие шторы с вышитыми на них ромашками.

В противоположном углу стоял тот же дубовый неподъёмный стол, на котором красовалась пустая глиняная ваза и горшочек, сделанный мной когда-то. Также стояло старое кресло — то самое, которое я позавчера выкинула, но выглядело оно куда лучше, чем в прошлый раз. На кресле лежал меховой клубок. Бабушка завела ещё одного котика? Подойдя ближе, я погладила пушистую животинку. Кот проснулся и поднял голову.

Васька? Или просто похож? Переведя взгляд на бабушку, я не успела задать вопрос, как получила ответ.

— Да, Алёна, это мой Васька. Тот самый. Давай все вопросы потом. Приляг отдохнуть, а я поесть приготовлю, а после Кузьму за тобой пришлю. — На этих словах она ободряюще сжала мою руку и вышла. Кот увязался следом.

Проводив их взглядом, я упала в кресло и, облокотившись на спинку, прикрыла глаза.

«Алёна, ты, видимо, умерла, другого просто быть не может. Иначе как объяснить, что Васька жив? Бабушка сказала, что он убежал и, скорее всего, умер. Да и не может кот столько прожить! Ещё в моём детстве он был старым, а тут — бодренько спрыгнул и посеменил. Такого просто не может быть».

Где я нахожусь? Что вообще происходит? Какой переход? Домовой, похоже, настоящий... Опять же — бред! Сказки какие-то. Сарафан на бабушке странный, как из музея. Вообще ничего не понимаю. Голова кругом. Выдохнув, я резко открыла глаза и встала.

Подошла к окну и, отодвинув одну из занавесок, посмотрела на улицу.

Первое, что бросилось в глаза, — деревня. Большая, домов на сто пятьдесят, а может, и больше. Раньше здесь не было такого крупного поселения. Лутки — так называлась деревушка, в которой находился дом, — была «умирающей». Домов в ней насчитывалось от силы десятка три, да захудалый магазин. Но здесь... А где, кстати, «здесь»? Хороший вопрос.

Дома были сплошь деревянные: маленькие и чуть побольше, обычные избушки и пара вычурных теремов с резными карнизами и деревянными флюгерами. Хотя нет, виднелись и железные — в основном они были сделаны в виде солнца с лучами, петухов или стрелок. Чудно.

Похоже, дом стоит на приличной горке, раз всё так хорошо видно. От крыльца тянулось широкое поле, которое пересекала дорожка, уходящая в сторону деревни. По левой стороне расположился густой лес. Сквозь ещё голые ветви проглядывала совсем молодая трава, плотным ковром устилающая землю.

Я определённо ничего не понимаю. Дом на вершине, хотя мой стоял в низине. Деревня огромная... Тяжело выдохнув, я потёрла виски. Мозг категорически отказывался верить в происходящее. Вопросов было больше, чем ответов. Очень надеюсь, что бабушка сможет всё объяснить.

— Алёнка, пойдём. Любавушка стол накрыла, — от раздавшегося в тишине голоса я аж подпрыгнула. Ну, нельзя же так подкрадываться! Так и заикой можно остаться.

Развернувшись, я посмотрела на Кузьму.

— Хорошо, я иду.

Спустившись на кухню, я замерла у стола. Жареная картошка с мясом, варёные яйца, нарезанный хлеб, плошка с маслом, чашки с молоком. Сглотнув слюнки, я принюхалась. Картошечка! Сев на свободный стул, я принялась за еду.

— Кушай, милая, а после поговорим. Разговор будет долгий.

Оттягивать объяснения не хотелось, поэтому, быстро расправившись с поздним ужином, я взяла чашку с молоком и приготовилась слушать.

— Нас называют по-разному: ведьмы, ведуньи, чародейки, шептухи, ворожеи, — начала бабушка. — Мы — это женщины, наделённые волшебной силой, доставшейся нам от древних богов. Сила наша передаётся по наследству, в основном от матери к дочери. Но если преемственность нарушена, а у девушки есть предрасположенность к магии, её можно обучить ворожбе. Такие женщины обычно являются потомками тех, кто не захотел принимать дар, но сама искра силы всё равно передаётся через поколения.

— Мужчины такой силой, как у нас, не владеют, но магией пользоваться могут. Таких называют колдунами или чернокнижниками. Сила их берётся из кровавых жертв. Хорошо, если жертвой становится скотина какая, а бывает, что и человек. Большую силу они могли забрать, ежели приносили в жертву Чернобогу одну из нас. Мало нас осталось, да и их тоже. Сейчас такого уже и не встретишь, живём мы в относительном мире.

Задача наша — помогать людям. Можем и лекарства варить, и притирки разные из травок чудных, но основная цель — избавляться от нечисти разной: сильной и слабой, злобной и просто пакостливой. С некоторой мы, можно сказать, дружим или просто находимся в хороших отношениях. Такая нечисть в основном не причиняет вреда, ежели не обижать её. За помощью к некоторым из них и сами обратиться можем.

Также мы являемся хранителями переходов в мир иной — тот, в котором ты жила, дорогая моя. В таких точках барьер между двумя мирами тоньше, и сквозь него может нечисть разная проходить в дни особые. Контролировать это надо. Переходить из мира в мир, и мы можем до определённого момента. Ежели преемника себе находим, выбор у нас появляется, в каком мире жизнь свою доживать. В основном все ведуньи в этом остаются: сила наша жизнь здесь продлевает. Да и переход храним.

— Так, если всё, что ты говоришь, — правда, то почему мама уехала? Почему ни ты, ни она мне ничего не сказали?

— Дело вот в чём. Когда маменька твоя замужем была за отцом твоим, готовилась она к принятию силы, да вот беда приключилась. Пока я в соседней деревне одну нечисть изгоняла, в нашей завелось Лихо. Батюшка твой пытался сам разобраться с ним, чтобы матушку твою не тревожить, да не получилось — погиб он. Василиса извелась вся, осунулась, есть отказывалась... Любила она его очень, тосковала. Беременная к Лихо она, ясное дело, не пошла. Так и зверствовало оно по деревне нашей, я же только через неделю вернулась. Ритуал провела да вместе с другом своим победила то Лихо. Потом ты родилась, и Василиса должна была стать новой хранительницей перехода, да не захотела она после случившегося. На ту сторону с тобой ушла. Я неволить не стала — это её выбор. А после она с тобой в город перебралась. Тяжело ей было работать да дитя малое воспитывать, помогала я, чем могла. Переход надолго оставить не могла: сила не позволяет, тянет назад, не пускает.

— Поэтому мама привозила меня к тебе? Потому что сама ты не могла приехать?

— Да.

— А почему вы не рассказали мне про всё это?

— Василиса должна была рассказать, но призналась, что не хочет такой судьбы для тебя. Не хочет, чтобы ты жизнью рисковала да по болотам и полям за нечистью бегала. В цивилизации жить хотела. Мир-то этот, можно сказать, устаревший, но богатый и огромный. Технический прогресс сюда не дошёл, живём как на Руси. Газа и света нет, вода в колодце, еду готовим в печи. Огород, скотина своя — за этим всем ведь уход нужен, да прибавь к этому истребление нечисти. Труд это тяжкий.

— Вот так дела... Я, получается, согласилась на то, от чего меня оберегали? М-да, вот так поворот судьбы.

Мы помолчали. В этот момент что-то маленькое коснулось моей ноги, и я подскочила. Отпрыгнув в сторону, посмотрела вниз и увидела Тимку.

— Ты как тут оказался?

— Алёнка, а ты что ж это, фамильяра своего сразу не заметила? — с удивлением проговорила ба.

— Нет, а когда бы я успела? Тут такое произошло, мне не до Тимки было. Я не понимаю, как он здесь очутился?

— Видимо, за тобой следом переместился да спрятался в доме незнакомом. А сейчас почувствовал тебя и вылез. Молодец, фамильяр хороший тебе достался. Ребёнок ещё, конечно, но ничего, вырастим — помощником твоим будет.

Я покосилась на своего котика.

— Фамильяр? Как у ведьмы, что ли? И зачем он нужен?

— Иногда по дому помогает, слухи собирает, с нечистью бороться помогает — выслеживает её. Травки разные магические найти подсобит, да и просто — друг и собеседник.

— Собеседник? Кот?!

— Пр-равильно говориш-шь, Любушка, — раздался голос... от Василия?

— Ба-а?

— Василий, мог бы и попозже заговорить, — вздохнула бабушка.

Я неверующе переводила взгляд с кота на бабушку. Мы разговариваем с котом? Или он с нами? Кажется, я окончательно свихнулась. Говорящий кот, домовой, Лихо... Не хватает только Кощея и Бабы-яги для полного антуража.

— Ладно, Алёнушка, ты мне лучше расскажи: почему не приезжала так долго, а теперь вдруг явилась?

Я молча прошла к столу и села на стул с Тимкой на руках.

— Не приезжала, потому что думала, что дом продан. Так мама сказала после твоей «смерти». Кстати, раз ты не умерла, значит, мама знала, что ты жива?

— Знала. Она попрощаться приезжала, а в итоге мы поругались. Я просила её, чтобы она тебя привезла. Просила, чтобы рассказала о работе хранителя и о том, что я жива. Ведь это должен быть твой выбор — становиться ворожеей или нет. Она разозлилась и наотрез отказалась об этом говорить. На том мы и распрощались. Она просто ушла.

— Понятно. Видимо, у мамы входит в привычку ругаться перед тем, как расстаться навсегда.

— Это как? Вы что, поругались?

Тяжело выдохнув, я рассказала бабушке всё, что произошло, и как я в итоге оказалась в деревне.

— Интересные дела творятся, милая. Ну, раз ты здесь, то теперь тебе придётся научиться быть ворожеей. А сейчас предлагаю пойти спать. Завтра начнётся учёба, и поверь мне — будет нелегко.

— Алёнушка, милая моя, красавица, просыпайся!

С трудом разлепив веки, я увидела перед собой бабушку. В комнате царил полумрак.

— Ба, сколько времени? Почему ещё так темно?

— Так пять утра. Петухи уже пропели.

— Пять утра?! Зачем так рано?

— Ну, дорогая моя, а учиться, кто будет? Нам многое надо наверстать. Так что давай-ка вставай, одевайся. Я тебе на стульчике одёжу положила, жду тебя на кухне. Позавтракаем и начнём.

— Хорошо... — выдавила я и на секунду прикрыла глаза.

Погладив меня по голове, бабушка вышла. Ладно, надо так надо. Потянувшись, я резким движением откинула одеяло и встала. М-да, «состояние нестояния».

Потерев глаза, я прошлёпала босиком до стула. На нём лежали штаны из грубоватого полотна и длинная рубаха из такого же материала. Рядом — шнур. Шнур зачем? Удавиться, чтобы не мучиться?

Натянув штаны и завязав их шнурками, чтобы не сползали, я надела рубаху. Она оказалась настолько просторной, что в неё свободно вместились бы две Алёнки. У кровати стояла пара кожаных сапожек на плоской подошве. Они пришлись впору: видно, что поношенные, но выглядят отлично.

Не придумав, что делать со шнуром, я взяла его в руки и отправилась на кухню.

Утро красит нежным светом

Лица заспанных прохожих,

А меня не красит утро —

Я красивая попозже!

(Мила Йова)

Бубня себе под нос, я спускалась по ступенькам. Подъём в пять утра — это слишком рано! Бабушка крутилась возле стола, разливая какой-то чай. Тимошка и Василий, развалившись на полу возле печки, дремали. Кузьмы видно не было.

«Вот ведь... это я что, смирилась с происходящим, раз спокойно думаю о домовом? М-да».

Умывшись из небольшой лохани, я начала искать глазами полотенце. Не нашла.

— Ба, а где полотенце?

Отвлёкшись от разливания каши по тарелкам, бабушка внимательно посмотрела на меня. Положила деревянный половник и всплеснула руками.

— Алёнушка, а где пояс?

— Какой пояс? А, верёвка? Так вот она лежит. — Я кивнула на шнурок, оставленный возле лохани. — Ба, так, где полотенце?

— Полотенце сейчас дам, а вот шнурок на талии повяжи да косу заплети. Негоже распоясанной ходить! — Развернувшись и схватив с одного из стульев полотенце, она протянула его мне.

— Что значит «распоясанной»?

— Ох, милая, слушай. В этом мире пояс имеет множество значений, так же как и коса. Пояса бывают разные по ширине, длине, материалу и назначению. Их носят как женщины, так и мужчины. Это своего рода оберег — на удачу, на здоровье, а также защита от нечистой силушки. С помощью пояса люди здесь показывают свою принадлежность к разным сословиям: кто побогаче, кто победнее. Девушки носят пояса, чтобы показать свою невинность. Ты ведь ещё девица?

Я засмущалась, но кивнула в знак согласия.

— Вот и отлично. Подвязываясь, ты показываешь, что чиста.

— Понятно... А коса?

— Одну косу носят незамужние девушки. Если в косу вплетается красная лента — значит, девица готова выйти замуж. Ежели лент становится две, то сердце её отдано доброму молодцу. Две косы носят только замужние женщины. Распущенные же волосы считаются символом распущенности — значит, девица блудная.

— Значит, мне всегда придётся носить косу?

— Ну почему же всегда? На праздники волосы можно распускать. А дома, когда тебя чужие глаза не видят, ходи как хочешь. Я ведь понимаю: ты выросла с другими обычаями. В том мире всё проще. Здесь же, если не хочешь, чтобы слухи о тебе всякие гадкие пускали, заплетай косу. Поняла?

— Поняла. А в штанах-то можно? Просто если проводить аналогию с историей Древней Руси, женщинам запрещалось штаны надевать, только платья или сарафаны, если я не ошибаюсь.

— Можно, но рубаха должна быть, как у тебя, длинная, чтобы срам прикрывала.

Мы улыбнулись. М-да, «неприкрытый срам» — это, конечно, сильно звучит. Ну, хоть штаны можно. Ничего не имею против платьев и сарафанов, но в штанах мне гораздо удобнее.

После довольно информативного разговора мы позавтракали. Овсяная каша на молоке, свежий хлеб с маслом и травяной чай — вкуснятина! Во сколько же встала сама ба, что успела и кашу приготовить, и хлеб испечь?

К концу завтрака бабушка обрисовала примерный план на день: хлопоты по дому и в огороде, затем прогулка на местный рынок, а после — сама учёба. План мне нравится. В полшестого утра я бы с трудом воспринимала информацию, а так — поработаю руками, а после головой.

Первым делом мне вручили корзинку и отправили в курятник за яйцами. Первый мой выход из дома как-никак. Из дома вели два выхода: один центральный, в сторону деревни, а второй — на задний двор.

Распаханная когда-то земля под огород находилась с правой стороны. На вид соток десять, не меньше. Вот это да! И бабушка одна со всем справляется? Кошмар. С левой стороны расположились различные постройки: курятник, сарай с двумя козами и коровой, а также загон для уток. Обалдеть. Ближе всего к дому находился сарай с инструментами.

Курятник оказался чистым и аккуратным. К нему вёл небольшой огороженный участок. Десятка два кур и петух неспешно прогуливались по своей территории. Насмотревшись на здешнее хозяйство, я собрала чуть больше десятка яиц и вернулась в дом.

Забрав корзинку, ба вручила мне вёдра с очистками и отправила кормить птицу. Корову доили вместе. Признаться не стыдно: я сугубо городской житель и корову доить не умею, ровно, как и козу. И скажу честно — это нелегко! Мало того что руки устают, так ещё и скотинка капризничает от того, что я своими криворукими ручонками подоить её пытаюсь. Ну ничего, милые мои, потерпите, я только учусь.

Дальше мне показали, как пользоваться печью, ведь одно дело — её растопить, и совсем другое — в ней готовить.

Тимошку и Ваську после завтрака я так и не видела. Куда только делись? Кормила ли их бабушка? Или они сами себе добытчики? Кузьму тоже не было видно. Не привиделся же он мне, в самом деле?

— Алёна, аккуратнее, чуть ухват не выронила! — причитала бабушка, контролировавшая, как я вытаскиваю из печи топлёное молоко.

Дальше был огород, а точнее, его небольшой кусочек, с которого надо было выкопать проросшие одуванчики. С этим делом я прокопалась ещё почти час и, честно говоря, уже устала. Оказывается, я совершенно не привычна к физическому труду — ужас! А бабушка встала ещё раньше меня, а работает активнее. Мне даже немного обидно стало. Ну, ничего, думаю, это дело привычки.

Отмывшись и переодевшись в выданный новый наряд, я попыталась себя разглядеть. Длинная, почти до пят, рубаха с длинным рукавом, расшитая затейливыми завитушками и цветочками по краям горловины и рукавам. Красный сарафан сверху. На талии повязан очередной шнурок, на ногах — отмытые сапожки. Завершал мой ансамбль расшитый платок, накинутый на плечи.

Прямо красная девица! Хмыкнула я про себя, схватила выделенную мне корзину и направилась вслед за бабушкой.

Глава 4.

Сам рынок расположился на окраине деревни. Чтобы добраться до него, нам пришлось пройти мимо множества домов. Строения, как я и видела из окна, были сплошь деревянными. Больше всего внимание привлекала резьба, украшавшая ставни, двери, наличники, карнизы, балясины и столбы крылечек.

Да, далеко не все дома были настолько богато украшены, но в каждом было что-то резное, за что цеплялся глаз. Здорово! Интересно, здесь так много мастеров или обычные жители сами владеют этим искусством?

Пока я крутила головой, разглядывая дома и людей, ловила себя на мысли: ощущение такое, будто я и впрямь попала в Древнюю Русь. Все такие колоритные — глаза разбегаются! Девушки в основном выглядят крепкими, «сбитыми», в разноцветных сарафанах с причудливой вышивкой. Также они красуются различной бижутерией. На глаз я смогла определить несколько материалов: металл, дерево и, похоже, глина.

Из металла в основном были сделаны браслеты, а также кругляши, которые висели на проволочках, заменяя серёжки. Из глины и дерева были выточены бусины, ромбики, цветочки. Вся эта мелочь была нанизана на нитки в виде бус, иногда многослойных. Кто-то из женщин вплетал их в косы или надевал на голову как ободок.

Мужчины выглядели попроще: штаны тёмных цветов, рубахи, прикрывающие срам, как сказала бабуля, и различные жилеты. Одежда была украшена вышивкой по горловине или рукавам.

Что касается поясов, то они действительно поражали воображение: кручёные, плетёные, тканые, узкие и широкие... Были и такие, которыми обматывались далеко не один раз, и смотрелось это, честно говоря, странно. Но больше всего бросалось в глаза разнообразие узоров на них. Чудно!

Рынок я услышала ещё до того, как мы туда вошли. Шум и гвалт создавали крики торговцев, расхваливающих товар. Звуковое сопровождение дополнялось голосами домашней скотины: кур, уток, гусей, свиней, коз, коров и лошадей всех мастей и размеров.

Запах, надо сказать, стоял соответствующий. Ну а что я хотела? Продукты жизнедеятельности никто не отменял.

Пока мы двигались вдоль рядов, я крутила головой и старалась не отставать от бабули, с которой периодически здоровались все, от мала до велика. На меня же поглядывали с интересом, но разговор пока не заводили. Поход по рынку был недолгим, но интересным: я успела насмотреться на предлагаемые товары.

Больше всего запомнилось оружие: мечи, клинки, луки, были даже арбалеты, а также ножи различных разновидностей. Имелись и другие кузнечные изделия: шлемы, кольчуги, боевые топоры, щиты, подковы, украшения конской сбруи и предметы быта. Поражали разнообразием гончарные изделия: горшки, сковороды, кувшины, плошки, чашки, вазы и многие другие необходимые вещи.

Тканей и готовой одежды продавалось немного, но выбрать всё равно было из чего. Больше всего меня удивили меха: бобров, соболей, куниц, белок, а также шкуры кабанов, медведей и волков. Шкур крупных животных было немного, да и стоили они довольно дорого. Хотя, как объяснила ба, лесного зверя в основном забивали ближе к осени, дабы наделать зимней одежды. Сейчас, по весне, их без надобности не трогают, дают размножиться, что в принципе логично.

Также продавались различные крупы в достаточно большом количестве: рожь, пшеничная полба, ячмень, перловка и гречка. Макароны здесь не продавались — либо люди не знают, что это такое, либо готовят сами. Поставила мысленно галочку: позже узнать про это у бабушки.

Овощей было много, и выглядели они, надо сказать, довольно грустно. Парников для выращивания явно ещё не придумали, так что, по всей видимости, продавали то, что было заготовлено с осени. Кстати, единственное, чего я не заметила в продаже, — это картошка. Оказывается, её сажают буквально все, поэтому надобности в покупном продукте нет. Остальное продавали по мелочи: воск кусками и готовыми свечами, а ещё был целый лоток с лучинами и светцами для них.

Обычными продуктами я особо не впечатлилась. Молочка — творог, сыр, молоко, сметана и сливки — была привычна глазу. А вот натуральные колбасы и сосиски — вот это да, это здорово! Это вам не бумажная колбаса двадцать первого века. А ещё видела мясо как в фильмах: здоровенные копчёные окорока, подвешенные на крюки. А запах... Ух, аж слюнки побежали! В супермаркете такого не увидишь.

Набрав необходимых вещей и продуктов, мы, гружённые как два осла, отправились обратно. На обратном пути я крутилась с сумками в руках, засмотрелась на лоточницу с петушками на палочках и в кого-то врезалась с такой силой, что чуть не завалилась вместе со своими авоськами.

Сильные мужские руки успели подхватить меня. Одна держала за талию, а вторая... Эй, какого?! Вторая рука придерживала меня за ягодицу. Пару секунд на осмысление — и, вздёрнув голову, я смотрю на своего спасителя-извращенца.

Красивый мужчина. Длинные, заплетённые в хвост волосы цвета пшеницы (у корней темнее, а дальше светлее — выгорели, что ли?). Глаза серые, как грозовое небо. Прямые брови, нос с небольшой горбинкой, пухлые губы и щетина, подчёркивающая скулы. Хорош, ничего не скажешь.

— Понравилось?

— Что понравилось? — переспросил незнакомец.

— Лапать меня! Может, уже отпустите?

— Извини, красавица, за что успел схватить, за то и поймал, — он подмигнул.

Казанова доисторический, блин.

— Спасибо за помощь, но мне надо идти. — В толпе я пыталась разглядеть бабушку, но безуспешно: видимо, она не заметила, что я отстала.

— Может, тебя проводить? Али с покупками помочь?

— Спасибо, не стоит, я сама.

— Ну, как знаешь. Если что, зови — помогу, — он улыбнулся.

Улыбка — просто загляденье. И зубы белые, ровные, я аж засмотрелась. Вот это гены! В таком неразвитом мире без квалифицированных стоматологов — и такие зубки. Тряхнув головой, я перехватила сумки поудобнее и отправилась к выходу с рынка. Благо топографическим кретинизмом не страдаю — дорогу домой найду.

Бабушку я догнала как раз на выходе.

— О, Алёнка, ты чего такая запыхавшаяся?

— Ба, ты что, не заметила, что я отстала?

— Нет, задумалась о своём...

Я на это только носик сморщила. Всю дорогу до дома я думала о том парне. Вспомнила его потрясающие серые глаза, и ямочку на щеке, и зубы. Мне прямо не давали покоя его белые крепкие зубы — даже в нашем мире у большинства таких нет. И руки у него сильные. Эх, жаль, потрогать его не удалось, сумки мешали. А он меня — за ягодицу! Не поверю, что второй рукой за талию схватить нельзя было. Нахал, но какой красивый!

Так, Алёнка, берём себя в руки! Какой парень? Тебе одного было мало? Всё, никаких мужчин мне не надо! При мысли о Сергее сердце болезненно сжалось. Сволочь. Надеюсь, после разговора с «ребятками» Дмитрия Власовича он возьмётся за ум. Понимаю, что они со Светкой поступили мерзко, но ведь у них растёт ребёнок. Кем он вырастет, если родители подают такой пример…

Я тяжело вздохнула. Придя домой, мы разобрали сумки и разложили всё по местам. Отобрав несколько отрезов ткани, обсудили с бабушкой пошив новых рубашек и штанов для меня. Сошлись на том, что в следующий раз нужно закупить ещё полотна для сарафанов.

Пообедав, мы приступили к учёбе. Усадив меня за стол, бабушка достала внушительную стопку книг. Итак, посмотрим, что у нас тут: травы, нечисть, заговоры, ритуалы, сборы и настойки, развитие магических каналов, бытовая и боевая магия, брошюрка «Ментальная магия фамильяров», стихийная магия, медитация и распределение магических потоков, история возникновения магии и мира, приметы, мифы и легенды о былинных героях.

М-да. Книги все толстенные, а травники и рецепты — вообще в двух-трёх томах. Жуть! И это всё мне надо знать? Кошмар. Я переводила взгляд с одного фолианта на другой. За что хвататься? Подняла растерянный взгляд на бабушку.

— Алёнушка, не делай такие страшные глаза. Страшно должно быть мне, а не тебе.

— Ба, мне не страшно. Скорее, я в замешательстве: с чего начать? Если всё это правда, то я только за, это же невероятно интересно…

— Вот и отлично. Начнём мы с тобой с былинных рассказов. Все истории, что в книге описаны, всё наяву происходило, а в тот мир сказками ушли. Это своего рода летопись выдающихся существ. Прочитай, ознакомься — будет тебе наука в хитрости общения. Мало ли, в странствиях встретишь кого подобного, да и для ума так воспринимается легче.

Книга, надо сказать, была довольно увесистая. Я открыла оглавление: «Сказ о молодильных яблоках и живой воде», «Морской царь и Василиса Премудрая», «Притворная болезнь», «Финист — Ясный Сокол», «Волшебное кольцо»... Наши известные сказки — «Царевна-лягушка», «Конёк-горбунок», «Иван-царевич и Серый Волк», «Сестрица Алёнушка и братец Иванушка» — тоже были здесь.

Читала я долго, часа четыре, не меньше. Истории были захватывающие, особенно те, что я раньше не слышала. Благо местные сказания оказались небольшими по объёму.

После прочтения ба устроила мне форменный допрос по сказкам. Отвечала я чётко и по делу. Через час экзекуция закончилась. Дальше был ужин и новые занятия.

Сначала ба рассказала о важности медитации — это необходимо для развития магических каналов. Как я поняла, из-за того, что я жила в не магическом мире, каналы «иссохли», и медитация нужна, чтобы их пробудить.

Поначалу медитация оказалась скучнейшим занятием. Объяснив, что необходимо делать, ба куда-то ушла. Час, не меньше, я сидела в позе йоги с закрытыми глазами и слушала своё дыхание, окружающий мир и внутренние ощущения. В какой-то момент чуть не уснула. Когда ноги окончательно свело, а спина начала «отваливаться», ба вернулась и разрешила прекратить мои мучения.

Размяв затёкшие мышцы, я отправилась на кухню.

— Так, дорогая моя, сейчас будем варить специальный отвар для твоих магических каналов. Недельку попьёшь — они и восстанавливаться начнут. Пойло, конечно, мерзкое на вкус, но либо так, либо никак.

Я на это только тяжело выдохнула, наблюдая за действиями родственницы. Любава вытащила чугунный котелок и вручила его мне. Затем взяла деревянную ложку с очень длинной ручкой и тоже отдала мне, а сама скрылась в чулане. Пробыла она там недолго, минут пять-семь от силы. Вернулась она с каким-то сухостоем. Подойдя ближе, вручила мне часть этого «букета» из веточек и стебельков. Из всего этого я узнала только иван-чай, боярышник и ромашку, остальные травы были мне неизвестны.

Вслед за бабушкой я вышла на задний двор.

— Клади всё здесь и сходи во-он в тот сарай за дровами, надо костёр разжечь, — она указала на небольшую пристройку к дому. Вход в неё был только с улицы.

Ну, что делать — пошла... Набрав целую охапку, вернулась. Бабушка разложила камни по кругу, вставила по бокам две толстые рогатки и, надев на третью палку котелок, подвесила его над будущим костром. Я сгрузила в центр дрова, и ба их подожгла. Сама! Без спичек или огнива! Просто сидит, смотрит на поленья, а потом — раз! Пальцами щёлкнула, что-то прошептала, и пламя занялось...

Я ошарашенно переводила взгляд с костра на бабушку и обратно. Та, повернувшись в мою сторону, взглянула на меня и хмыкнула:

— Нечего на меня так зенки лупать! Иди лучше воды колодезной принеси. Будешь усердно учиться — тоже так сможешь.

Я лишь кивнула. Вот это ба даёт! Разговоры о магии разговорами, а увидеть всё своими глазами — совсем другое дело.

Пока ба готовила свой магический эликсир, меня посадили читать.

«Бог Род — начало всему, Творец Вселенной, Бог-Родитель. Он считается отцом двенадцати детям своим: Ладе, Велесу, Перуну, Семарглу, Стрибогу, Даждьбогу, Хорсу, Белбогу, Чернобогу, Святобору, Яриле, Сварогу. Он всё породил, даруя людям души и тела. Это Единый Бог, который сконцентрировал в себе всё: ненависть и добро, любовь и зло, смерть и разрушение, жизнь и созидание. Другие божества, впрочем, как и человек, являются его проявлениями. Он — Мать и Отец богов, людей и тварей божьих.

Разделил он силу свою среди детей своих: кому-то больше, кому-то меньше. И стали дети его покровителями и хранителями в мире людском.

По преданию, Сварог нашёл волшебный камень Алатырь, произнёс магическое заклинание — камень вырос, стал огромным бел-горюч камнем. Бог вспенил им океан. Загустевшая влага стала первой сушей. Так появилась Мать — Сыра Земля. По другим версиям, Алатырь-камень упал с неба.

Алатырь-камень (Латырь) — всем камням отец, священная скала в центре мира, посреди моря-океана, на острове Буяне. На нём стоит Мировое дерево — Древо жизни, ось мира. Нижняя часть древа (корни) связана с подземным миром, средняя (ствол) — с земным, а верхняя (ветви) — с небесным. Служит он троном всем верховным богам.

Предания указывают и на другие места, где может находиться Алатырь. То ли в Рипейских горах, то ли у входа в Пекло (царство мёртвых), у Огненной реки Смородины. Река Смородина отделяет мир живых от мира мёртвых. Её название произошло не от ягоды, а от слова „смород“, то есть „смрад“ — резкий запах, зловоние. Это преграда, которую предстоит преодолеть душе по пути на „тот свет“. Алатырь-камень наделён волшебными свойствами: из-под него по всему миру растекаются целебные реки, бьют источники с живой водой».

Остальные братья и сёстры стали покровителями животных, растений, солнца, природных катаклизмов, плодородия, рукоделия и многого другого.

Так как не могли боги постоянно за всем приглядывать, создали они себе помощников, добрых и злых — так и появилась нечисть разная на земле нашей. Владела она силами чудными. Не понравилось это людям, и молились они богам о помощи. Боги, услышав зов их, поделились частью силушки. Да вот не только добрые боги отозвались на мольбы люда простого, но и злые. Так и появились ведьмы и ведьмаки, шаманы и друиды. Изначально различались они силой своей, но по истечении времени перемешалась кровь, а вместе с тем и сила...

— Алёнка, отвлекись. Волосок у себя сдёрни да в котелок кинь, — отвлёк меня от чтения голос бабушки.

Отложив книгу, я встала и, подойдя к костру, вырвала один волосок и кинула в булькающую жижу. Как только он оказался в вареве, ба что-то прошептала. Отвар вспенился ещё сильнее, пробежал волной и застыл. Схватив тряпки, бабушка сняла верхнюю палку и, поставив котелок на землю, вытащила поперечину из ручки. Огонь она залила остатками воды из ведра и, подхватив котёл, отправилась в дом.

Ничего не объясняя, меня отправили готовить ужин, а бабушка уединилась с варевом где-то в недрах дома. Минут тридцать спустя мои заготовки были готовы, и ба присоединилась ко мне.

Поужинав, я снова села за учебник по возникновению мира. День был насыщенный, голова пухла от двух прочитанных книг. Видя моё состояние, бабушка отправила меня спать, но сперва дала выпить эликсир. На вкус и правда мерзкий: горько-кислый, хотя пахнет ромашкой и боярышником.

Видимо, поэтому мне снились какие-то совсем уж ненормальные сны. То за мной гнался Серый Волк, а верхом на нём скакал один из богов с молотом в руках. То я лазила по болотам и собирала лягушек в большой мешок, причём твёрдо была уверена, что все они — принцессы и надо отнести их Чернобогу, чтобы он магию мою не забрал. То пыталась пилить здоровенный дуб, а сзади в это время стоял маленький чертёнок и хлестал меня... В общем, пониже спины он меня хлестал, чтобы работала быстрее.

Спустившись утром на первый этаж, я поняла, что ба ещё спит.

«Странно, она вроде говорила, что встаёт с петухами», — подумала я и решила проверить её комнату. Поднявшись обратно на второй этаж, тихо приоткрыла дверь и узрела милую картину: ба разлеглась «звёздочкой», а рядом в ногах спит кот Васька.

— Красота, — тихо прошептала я и закрыла дверь.

«Видимо, я вчера её так укатала, что теперь отсыпается», — улыбнувшись своим мыслям, я пошла, искать, чем перекусить. Полазив по кухне, поняла, что нужно готовить, а тут ещё на улице послышалось мычание и кудахтанье.

— А, блин, скотину-то нужно накормить да подоить! — выглянув в окно, вспомнила я.

И что теперь? Будить бабушку? Она так сладко спит... — размышляла я, глядя, как коза бодает забор. — А я на что тут? Мне учиться нужно. Да и ба говорит, что у меня неплохо получается. Значит, сегодня я попробую без её помощи всё сделать, а то стыдно как-то.

Подвязав волосы, я взяла ведро из кладовки и вышла из дома. Глубоко вдохнув свежий воздух, ёжилась: по утрам холодновато, но скоро начнёт греть солнышко. Подходя к корове, я подсознательно предчувствовала что-то неладное…

— Привет, красавица. Надеюсь, ты меня не сожрёшь? — дрожащим голосом заговорила я. — Мы вчера с тобой уже знакомились, помнишь? — протягивая руку к морде, я хотела её погладить.

— Му-у-у-у-у! — я дёрнулась от громкого мычания, но руку не убрала и всё-таки погладила животное.

— Моя хорошая, какая ты большая. Давай я сейчас тебя подою, а потом накормлю вкусным сеном.

Перестав наглаживать корову, я начала готовиться к дойке. Так-с, фартук надела, стульчик поставила, теперь — протереть вымя. Присев, начала аккуратно обмывать его, как вчера показывала бабушка. Поставив ведро, нежно взялась за соски.

«Как там ба говорила: нежно, но резко?» — после первых движений молоко не появилось. — «Я что-то не то делаю. Давай, Алёнка, вспоминай, как баба Люба учила», — напрягая извилины, я прокручивала информацию в голове.

О, вспомнила! Я не так взялась. Сосок положить в ладонь, обхватить указательным и большим пальцами, быть нежной, но твёрдой. Аккуратно отжимать вниз... Ура, пошло! Молоко пошло! Я обрадовалась, увидев, как первые струйки зазвенели о дно ведра.

— Моя хорошая, у нас получилось. Сейчас надою тёпленького и ба обрадую.

— Му-у-у-у!

Услышав мычание, я подумала, что она тоже рада за нас. Как же я ошибалась! Пока я теряла бдительность, рогатая начала так сильно махать хвостом, что пару раз влепила мне по лбу.

— Тише, тише. Ещё чуть-чуть, и дам тебе сена. Успокойся! — пыталась я утихомирить корову, видя, что она начинает буянить.

Получив ещё раз хвостом по лицу, я вскочила со стула, чем напугала животное. Корова начала брыкаться, опрокидывая и ведро, и меня заодно.

— Чёрт! Ты что творишь? Я же просто подоить хотела! Мы вчера то же самое делали! — ругалась я, поднимаясь на ноги. Громко замычав, она закачала головой и начала топтаться на месте.

— Да что тебе нужно? Почему ты себя так ведёшь? Будь паинькой, а то сена не дам!

Корова остановилась и посмотрела на меня так, будто поняла каждое слово. А потом как замычит да как дёрнется в мою сторону! Я от страха рванула к выходу, но, зацепившись за стул, кувыркнулась прямо в «свежевыдавленную» лепёшку.

— Фу-у-у... За что мне это? — поднимаясь, я не забывала следить за рогатой скотиной. — Вот смотри, что ты наделала: я вся в навозе! Ты этого добивалась? — ругала я Машку.

Она смотрела на меня и не двигалась. «Похоже, она и правда понимает, что я ей говорю», — задумалась я и снова ослабила бдительность. Получив головой в бок, я полетела в кучу навоза, а вслед в меня прилетело ведро, которое, пнула корова.

Нет, эта зараза точно всё понимает!

— Ну, вот и сиди надоенная, жди, пока ба проснётся! — Взяв ведро, я пошла на выход. Вслед мне донеслось довольное мычание.

Хотела как лучше — получилось как всегда. Теперь я в навозе, в сене и фиг пойми ещё в чём. Пойду яиц наберу, там хоть никто не бодается. Подойдя к сараю, я кинула туда ведро и стул, стянула грязный фартук и пошла в дом за корзинкой.

Взяв корзинку, вышла на задний двор «добывать» яйца. Пока шла к курам, услышала, как мемекает коза.

— Ну, уж нет, я сегодня больше не подойду к тем, у кого есть рога. Ждите бабулю! — показав язык козе, я зашла в курятник.

Миновав гуляющих кур, я заглянула внутрь.

— Надеюсь, вы-то мне сюрприз не устроите? — спросила я, доставая первые яйца.

Набрав с десяток, осталась довольна результатом. Выйдя на улицу, прищурилась от солнца. Сделала пару шагов — и вдруг за спиной раздалось громкое «ку-ка-ре-ку!».

Я застыла на месте, сердце ушло в пятки. Медленно повернулась и встретилась взглядом с петухом. В его глазах не читалось «доброе утро», там было написано: «Беги!». Резкий разворот на пятках и — дать деру! Идея казалась хорошей, но от страха я забыла, что бежать надо в сторону дома, а не кругами по загону.

Носиться по кругу от разъярённого петуха — неплохая зарядка!

— Что тебе от меня надо? Да, я взяла немного яиц! — надеясь, что он меня понимает, тараторила я. — Ну хватит за мной бегать! Ба-а-а, спасай! Ай, больно!

Получив клювом в пятую точку, я ускорилась. Но, видимо, я настолько не привыкла к бегу, что даже от петуха скрыться не могу.

— Ай-ай-ай, моя попа! — вспомнив, что лучше свалить за забор, я припустила к калитке.

Пока пыталась её открыть, получила ещё пару «чмоков» от петуха по ногам и мягкому месту. Выбежав, я захлопнула дверцу, и только было расслабилась... Но кто же знал, что он может перемахнуть через забор?

Наблюдая, как он заскакивает сначала на ограду, а потом и с неё на мою сторону, я резво дёрнулась к дому. Но добежать не удалось: поскользнувшись на мокрой от росы траве, я, как в замедленной съёмке, полетела на спину.

— А-а-а-а-а, чёрт тебя побери... — лёжа на земле, я закрыла лицо руками в ожидании нападения.

Пролежав так пару минут и поняв, что ничего не происходит, открыла глаза и начала озираться. Этого демона нигде не было.

— Он что, успокоился? Ждал, пока я навернусь, что ли? Вот же суповой набор...

Медленно вставая, я проклинала его, на чём свет стоит.

Глава 5.

— Не думал, что утро может так начинаться, та-ак... — послышался мужской голос вперемешку с истерическим смехом.

— Кто тут? — крутя головой, пыталась найти того, кто смеётся.

— Утро доброе, сударыня, — из-за угла дома вышел парень, которого мы вчера видели на рынке. — Я смотрю, вы подружились с животинкой?

— А я смотрю, тебе шоу понравилось? Вместо того чтобы помочь, решил понаблюдать? — злобно ответила я и стала проверять корзинку — не побились ли яйца.

— Это был отличный забег! — громко хохоча, произнёс он.

— Отличный, значит? Ах, ты... — бросая в него яйцо, я кричала: — Я тут чуть душу богу не отдала, а ему весело!

Делая шаг влево, шаг вправо, он спокойно увернулся от моих «подарочков».

— Ха, даже попасть не можешь! Тебе явно требуется тренировка, а то так тебя даже детишки победят, — сложив руки на груди, проговорил он, рассматривая меня.

— Какая тренировка? Мальчик, ты что? — поправив косу, я считала целые яйца в корзинке.

— А тебя бабушка не предупредила, что с сегодняшнего дня я буду тебя обучать самозащите и обращению с оружием, а также помогу подтянуть твою физическую форму?

— Ах да, что-то вчера говорила, — не спеша, подходя к дому, спросила я его. — Но почему ты так рано пришёл?

— Занятия лучше начинать с утра, пока не так сильно солнце греет.

— У нас сейчас завтрак, если хочешь, можешь присоединиться, или приходи позже, — произнесла я, уже стоя в дверях.

— У тебя хоть яйца остались на завтрак? — посмеиваясь, спросил он, но отвечать я уже не стала.

Пройдя в дом, я зашла на кухню и поставила корзинку на лавку. Решила, что сначала нужно переодеться, а то от меня запашок не лучше, чем в компостной яме.

Выходя из кухни, увидела, что гость всё-таки решил принять приглашение на завтрак и стоял в коридоре.

— Ну что встал как вкопанный, проходи, присаживайся, сейчас я переоденусь и вернусь. — Указав ему на лавку, я начала подниматься на второй этаж.

Уже подходя к своей комнате, услышала, как ба открывает дверь.

— Доброе утро! — обернувшись, улыбнулась я бабушке.

— Доброе утро... ох, господи мой! Алёнка, что случилось? Почему ты вся в грязи и, — принюхиваясь ко мне, — в навозе?!

— Да решила побыть самостоятельной: надоить молока, собрать яйца, покормить скотину… Ну, немного повздорила с коровой и петухом, — невинно улыбаясь, ответила я.

— Ха-ха-ха! Алёнушка, а меня чего не разбудила? Я бы помогла. Сама вчера так умаялась, что вон аж до скольких проспала.

— Тебе тоже отдыхать нужно, а я всё-таки уже не ребёнок. Там, кстати, пришёл парень обучать меня, сидит на кухне. Я сказала ему, что все занятия — после завтрака.

— Рановато он... Ну да ладно, дуй мыться и переодеваться, а я пока начну готовить и с гостем пообщаюсь.

— Хорошо, — ответив, я зашла в комнату.

Приведя себя в порядок, направилась на кухню. Оттуда уже доносился аппетитный аромат и смех бабули.

— Что, прямо вот так и кувыркнулась? — смеясь, переспрашивала ба у гостя. Видимо, он решил в подробностях расписать моё утро.

— Да, просто раз — и уже летит! Петух увидел её полёт и с чувством выполненного долга вернулся в курятник, — посмеиваясь, рассказывал он.

— Ну, видимо, решил, что и так сойдёт, — хохоча, ба переворачивала что-то на сковородке.

— Смотрю, вам весело? — встав в дверях, поинтересовалась я.

— Ты уже всё? Отлично, садись, всё почти готово, — проворковала бабуля и указала на стол.

— Ба, да как ты так всё быстро делаешь? — удивлённо спросила я, увидев, что и блинчики, и каша, и омлет, и чай горячий уже на столе.

— Проживёшь с моё — и не такому научишься. Ну, что стоишь? Присаживайся.

Подойдя к столу, я села подальше от...

— А как, кстати, тебя зовут? — вдруг вспомнила я, что не знаю его имени.

— Иван.

— А я — Алёна. Приятно, что ли, познакомиться... — я честно пыталась изобразить вежливую улыбку.

— Уже знаю. Но тоже приятно, — язвительно улыбнулся он в ответ.

— Ну вот и отлично, познакомились, теперь — кушать! — Поставив на стол хлеб, ба плюхнулась рядом с Иваном. — Алёнка, кстати, ты когда Машку доила, сена ей дала? — спросила она, наливая молоко гостю.

— Сена? А-а-а... нет. Забыла, — я испуганно и виновато посмотрела на бабушку. — Она меня там чуть не убила, я и забыла про всё на свете.

— Ох, Алёнка, дурёха! Ладно, на будущее: когда будешь доить, не забывай сначала сена дать. Так она добрее станет и хвостом по лицу бить не будет, — хихикая, ба отпила чаю.

— Запомню: сначала сено, потом доить... — я сверлила гневным взглядом «будущий труп» (явно имея в виду Машку).

— Алёна, всю свою злость на меня можете после выплеснуть на обучении. Может, так быстрее освоитесь с мечом и луком, — макая блинчик в сметану, проговорил гость.

— Меч? Лук? Я думала, просто помахать кулаками... — я застыла с ложкой каши у рта.

— Я же тебе говорила, что здесь нужно владеть мечом или луком, не всегда тебе помогут одни кулаки, — качая головой, ответила бабушка. — Вот уж точно: в одно ухо влетает, в другое вылетает. Всё, теперь кушайте молча! — добавила ба и посмотрела на нас грозно.

«Когда я ем, я глух и нем», — проскочило в голове, и я продолжила уплетать завтрак.

Закончив с трапезой, я помогла ба всё убрать. Она отправила нас во двор заниматься, а сама уселась с Васькой на крыльцо — посмотреть, какая из меня выйдет ученица.

— Алёнушка, сейчас хочу глянуть, как ты будешь держать лук. Вот, возьми. Этот лук я сделал, чтобы обучать младшего брата, но, думаю, и тебе подойдёт, — Иван протянул мне оружие и стрелы.

— Спасибо... А может, сначала кулаками? А то я тут всех перестреляю, — неуверенно спросила я, рассматривая вещицу в руках.

— Успеешь ещё подраться. От животинки мы далеко ушли, так что попадёшь либо в меня, либо в воздух — не волнуйся. Я увернуться успею, но ты всё равно пытайся попасть в цель, — он указал рукой на ящик, где была нарисована мишень. — Смотри на меня и повторяй. Встань прямо, расставь ноги по ширине плеч. Выдвини область таза чуть вперёд. Держи спину прямо, чтобы руки и плечи могли сформировать букву «Т», когда будешь натягивать тетиву. Стойка должна быть комфортной, чтобы ты могла оставаться в ней долго, но при этом твёрдой.

Иван проговаривал всё громко и чётко, наблюдая, как я пытаюсь за ним повторить.

— Опусти лук к земле и приложи к тетиве хвостовик стрелы с зарубкой. Тремя пальцами слегка придерживай стрелу. Расположи все три пальца под ней — так будет проще поднести её ближе к глазу. Придерживай тыльный конец стрелы большим пальцем и следи, чтобы она располагалась ровно. Теперь направь лук на цель. Руки держи параллельно земле. Помни: лук должен быть в вертикальном положении. В правильной стойке твой взгляд будет направлен точно вдоль древка.

Он делал всё это так легко, даже не глядя на лук. Я мысленно восхищалась умением Ивана, пока он внимательно следил за моими неуклюжими попытками.

— Тремя пальцами оттяни тетиву к лицу и работай мышцами спины, чтобы увеличить силу, а руку максимально расслабь. Натягивай до тех пор, пока не почувствуешь достаточное напряжение. В качестве ориентира используй подбородок или щеку, чтобы всегда натягивать тетиву до одной и той же точки. Постарайся оттянуть её настолько сильно, насколько возможно — это увеличит точность и снизит влияние ветра. Приподнимай локоть вверх: так будут работать плечи, а не руки. Прицелься и отпускай. Выстрелив, подожди, пока стрела долетит до цели, и только потом опускай лук.

Иван продемонстрировал всё на деле: его стрела попала точно в яблочко. А я вот стою и боюсь отпускать тетиву.

— Алёна, стреляй! — громко скомандовал Иван.

Я выстрелила, на всякий случай зажмурив глаза.

— Ой, дурная, глаза-то зачем закрываешь? — начал он причитать. — Твоя стрела улетела в лес! — Он подошёл ко мне и всучил ещё одну. — Давай ещё раз.

— А что ты от меня хотел? Я в жизни из лука не стреляла, даже в руках его не держала! Радуйся, что никого не убила, — огрызнулась я в ответ.

— Алёнка, ишь какая разговорчивая! Повторяй, что говорит Иванушка, — прикрикнула бабуля с крыльца.

— Тебе повторить теорию или запомнила, как лук держать? — спросил меня «недоучитель».

— Запомнила. Лучше отойди от мишени, а то прибью ненароком, — пробубнила я и начала принимать стойку.

— Ну, думаю, твоя следующая стрела опять полетит в лес или в небо, — сложив руки на груди, он рассмеялся, но всё равно отошёл в сторону.

Так... встала, расслабилась, поставила стрелу, натянула эту верёвочку, посмотрела на цель и…

— Ку-ка-ре-ку-у-у-у!

Резко дёрнувшись от неожиданного крика, я инстинктивно повернулась в сторону дома и отпустила тетиву. Стрела со свистом улетела и... вдребезги! Чётко в окно на втором этаже.

— Ой! Алёнка, ты чего окна бьёшь? — вскочила с крыльца ба, пытаясь рассмотреть, куда именно залетел снаряд.

— Ты чего так дёргаешься? Петухов никогда не слышала? — прикрикнул Иван. — Вроде утром с ним близко познакомилась!

— Да я испугалась! Он резко так закукарекал, я сразу подумала, что решил опять на меня напасть. Извини, ба, за окно, — чуть сдерживая слёзы, проговорила я.

— Ладно, чудо моё, окно новое поставим. Давай не хнычь, обе знали, что легко не будет. Лучше пробуй ещё, а я пойду подальше отойду, — погладив меня по голове, бабушка мило улыбнулась и пошла в дом.

— Успокоилась? Перестань всего бояться, дыши глубоко и пытайся не обращать внимания на посторонние раздражители, — встав около дома, проговорил Ва-а-а-нюша. — Бери стрелу и повторяй.

Взяв ещё одну стрелу, я начала повторять всё то же самое. Руки, конечно, тряслись, на глаза накатывали слёзы, но я не показывала вида, что слабая. Не удостою его такой чести — наблюдать, как я сдаюсь. Задрав подбородок, нацелилась и...

— Дура, ты что творишь?! Убить меня решила? — кричал Иван, увидев, как моя стрела воткнулась прямо рядом с ним. — Зачем в меня стрелу пустила?

— Я не специально, рука дёрнулась, эта нитка тяжело натягивается... — пыталась я оправдаться, а в голове ликовала, что хоть чуть шуганула этого амбала.

Я радовалась, что смогла шугануть этого парня? Радовалась недолго, потому как он решил проверить все мои физические способности путём истязания моей тушки.

Сначала была разминка: марш на месте, наклоны к носкам, круговые движения плечами, руками и головой, выпады, приседания, скручивания туловища, наклоны, прыжки... А после начался он — бег.

Чуть больше полутора часов я нарезала круги вокруг дома. Первые минут двадцать были ещё терпимы, потом сложнее, а после сорока минут я бегала уже на пределе возможностей. Когда мне дали отмашку об окончании экзекуции, я без сил рухнула на траву. За что, кстати, получила нагоняй: мол, нельзя после бега резко садиться. Кошмар! Бок колол, дышать тяжело, кровь в висках долбила, голова кружилась. В общем, полное «состояние- не стояния». Такими темпами я помру раньше, нежели подтяну свою физическую форму или чему-то научусь.

После того как я отдышалась, меня учили стоять. Да, да, правильно стоять. Как объяснил Иван, это нужно для того, чтобы уверенно держаться на ногах. Такое умение поможет и при стрельбе из лука, и при владении мечом, и в самообороне. Я стояла в нескольких позах, или, по-другому, стойках. Ноги дрожали, руки дрожали. Щёки раскраснелись, волосы выбились из косы и лезли в лицо.

Кто бы мог подумать, что я настолько хилая?

Мало того что сил уже не осталось, так ещё и этот гад шуточки разные отпускал, глядя на мои потуги. Все гадости, направленные в мою сторону, слились в одно сплошное «бла-бла-бла». Ещё час спустя примерно (по ощущениям — вечность) меня отпустили. Вяло попрощавшись, чуть ли не с языком на плече, я еле доползла до дома.

Внутри «заботливая» бабушка вручила в мои трясущиеся ручонки чашку с мерзким отваром. Выпив залпом содержимое, я шумно втянула носом воздух. Сил хватило только на то, чтобы доползти до кровати, сбросить сапоги, завалиться лицом в подушку и провалиться в сон. А ведь сейчас только обед...

— Алёнушка, милая, просыпайся, — тихонечко говорила бабушка, поглаживая меня по голове.

Я попыталась пошевелиться. Тело отозвалось такой болью, будто я сначала разгружала вагоны с цементом, а после вместо зарплаты меня ногами попинали. Я застонала:

— Ба, я не могу...

— Ох, бедовая ты моя, давай-ка помогу.

Аккуратно перекатив меня на спину, Любава взяла меня за руки и потянула на себя. Аж слёзы из глаз брызнули — так было больно. Конечности просто не сгибались. Подняв меня и практически взвалив на себя, бабушка поволокла меня к выходу. Откуда в ней столько сил, понять не могу, но была ей очень благодарна.

Моё состояние можно описать так: палка, палка, огуречик (маринованный) — вот и вышел человечек. Собственно, маринованный. Я в жизни так не уставала. Ноги передвигала как две негнущиеся палки.

За своими стенаниями я не заметила, как мы дошли до бани. Затащив мою тушку внутрь, бабушка усадила меня на лавку в предбаннике и начала раздевать, как маленькую. Было стыдно: взрослая девка, а со мной — как с ребёнком. Раздев до нижнего белья, меня отконвоировали в самойню. Уложив на широкую лавку, бабуля принялась разминать мои страдающие мышцы. Я стонала, мычала, пищала, шипела и кряхтела — это единственное, на что меня хватало.

После мне дали немного отлежаться, а как только я начала более или менее приходить в себя, меня отхлестали веником.

Честно говоря, мне стало немного легче. Нет, конечности так и болели, и тянули вниз, как будто на каждой было по утяжелителю килограммов по тридцать, но голова хотя бы перестала быть чугунной, да и желание жить начало потихоньку просыпаться.

После бани, переодевшись в чистую рубашку и штаны уже самостоятельно, я поползла ужинать. Первое, что мне дала ба, — какой-то травяной напиток.

— Выпей, милая, полегче станет. Напиток заговорённый: поможет боль в мышцах снять да сил прибавит.

— Это что-то вроде энергетика с обезболивающим? — невесело хмыкнула я и залпом выпила чаёк.

— Можно сказать и так.

Дальше был ужин. Настолько плотный, что от стола меня можно было откатывать — сама я двигаться была не в состоянии. Немного посидев и собравшись с духом, потопала к себе.

Лестница — это дополнительная боль. Каждая ступенька ехидно издевалась над моими потугами её преодолеть, но я не сдавалась и с упорством быка пёрла напролом. Очутившись в комнате, переоделась в длинную ночную рубашку и улеглась на кровать. Пару минут спустя усталость начала брать своё. Сознание уже начало уплывать, как вдруг на грудь прыгнуло что-то тяжёлое.

Резко открыв глаза, я увидела Тимошку.

— Тимочка, где ты был? Давненько я тебя не видела, — гладя мягкую пушистую шёрстку, выспрашивала я этого маленького негодника.

— С Васей гулял, мы учились... — прозвучал в моей голове голос кота.

Я аж села на кровати и уставилась на своего питомца неверующими глазами. Он смотрит на меня своими жёлтыми глазищами и молчит... Да не может такого быть! Может, мне показалось?

— Тим, это же ты сейчас говорил? Мне ведь не показалось?

— Не показалось. Это меня Василий научил говорить с тобой, — и снова голос в голове. Кстати, не сказала бы, что голос детский, скорее — подростковый.

Пока котик со мной общался, его мордочка никак не менялась. Ни один мускул не дрогнул.

— Так, значит, мы теперь сможем общаться? Ты мысленно говоришь?

— Мысленно. Ты и сама потом научишься, как силы появятся, так учитель Василий сказал.

— Учитель Василий, значит? Так вот чем вы занимались... Поэтому вас было не видно?

— Да. Учитель сказал, что я хороший котик и вырасту сильным фамильяром, а для этого надо учиться.

— Понятно...

— А теперь, хозяйка, ложись спать. Ещё успеем наговориться.

— Хорошо. Спокойной ночи, тогда, что ли?

— Добрых снов.

Сказал и, спрыгнув с кровати, кот вышел из комнаты. Мой кот говорит, мысленно. Обалдеть.

— Алёнка, вставай, спящая царевна! — сдёргивая одеяло, пыталась разбудить меня бабушка.

— Ну-у-у, ба, ещё чуть-чуть... И сколько времени? — перевернувшись на другой бок, пробормотала я.

— Уже полчетвёртого утра, вставай! — шлёпнув рукой по пятой точке, грозно ответила она.

— Ай, зачем так рано? Ещё даже петух спит, — поглаживая место шлепка, посмотрела я, открыв один глаз, на бабулю.

— Уже даже поздновато! Нам в лес нужно: травку раннюю собрать да тебя, дурную, обучать по лесу ходить.

— А мы там бабаек встретим? — спросила я, пытаясь изобразить детский голос.

— Возможно. Так что вставай, умывайся, одевайся и приходи завтракать, — сказав это, ба поспешно вышла из комнаты.

Соскребая себя с кровати, почувствовала боль в руках.

— Ой, что же руки так болят... — начав мять ноющие места, пробубнила я. — Наверное, из-за вчерашней тренировки, мышцы не привыкли к такой нагрузке.

Разглядывая своё помятое личико в зеркале, подумала: «Тут быстрей меня бабай испугается, чем я его». Хихикнув, начала приводить себя в порядок.

Сделав всё необходимое, спустилась на кухню, где ба уже сидела и пила чай.

— Вот девчонка, ты куда сарафан напялила? Мы в лес пойдём! — оглядев меня с ног до головы, проговорила бабушка.

— Так ты не сказала, что одевать. Вот что первое попалось, то и надела, — пыталась оправдаться я.

— Я же сказала, в лес идём! Что, мозгов не хватило додуматься? Дуй переодеваться, штаны и рубаху надень, сапожки и платок не забудь: там ещё холодно, застудишься.

— Хорошо, — проскулила я и поползла обратно.

Спустившись снова, я увидела одобрительный взгляд бабушки.

— Чем завтракаем? — подходя к столу, спросила я. В животе уже начинало урчать от запахов.

— Блинчики и вот кашку сделала. Кушай быстрей да пойдём, — поставив на стол плошку с кашей и блинами, ответила ба.

— Хорошо, — сказала я и села завтракать.

Убрав всё со стола, вышла в зал, где ба уже ждала меня.

— Я готова. А это что? — подойдя, спросила я, заглядывая в корзинку.

— Это нам покушать, если проголодаемся, и кое-какие вещички, чтобы травку собрать. Некоторые просто руками не сорвёшь, да и мешочки нужны, куда сложить всё.

— Мы надолго туда идём? А как тренировка?

— Будем чередовать. Тебе не только самообороне нужно учиться, но и заклинаниям с зельеварением, — ответила ба, выходя из дома.

— Учёба, учёба, учёба... В любом мире нужно учиться, — выходя следом, бубнила я себе под нос.

Отойдя на приличное расстояние от дома, я услышала, как пропели петухи.

— Под ноги смотри! Ночью дождь был, луж и грязи много — не упади, — только проговорила ба, как я тут же наступила в лужу.

— Вот, чёрт побери! — выругалась я, глядя на мокрую ногу.

— Ты чёрта не приплетай, а то подумает, что зовёшь его, и будешь потом плакать, — ответила ба, продолжая идти вперёд.

— Тут и черти есть? Какой странный этот мир...

— Ты тут не только чёрта встретишь, — с усмешкой отозвалась бабушка.

Подойдя к опушке, она остановилась, достала из лукошка связку засушенных грибов и повесила на веточку ели со словами:

— Лесовик, лесовик, пусти сельчан в свой лес! Вредить, и пакостить не будем, зверьё обижать не станем. Возьми дар от гостей.

Бабушка поклонилась и зашла под сень деревьев.

— Ба, а что ты сейчас сделала? — поинтересовалась я, аккуратно следуя за ней.

— Предупредила лешего, что в гости идём, чтобы нам дороги не путал да пакости не делал. Ты же хочешь отсюда потом выйти?

— Хочу, конечно, — чуть испуганно ответила я и начала озираться по сторонам.

Лес был густой и какой-то... ухоженный. Видимо, леший действительно следил за порядком. Пока шли в чащу, я заметила пару белок и зайца. Птички пели, а вот от большой паутины, в которую я чуть не врезалась, я от испуга шлёпнулась на попу.

— Аккуратней, дурень! Смотри, куда идёшь, а не по сторонам носом води, — сердито сказала ба, протягивая руку.

— Только не говори, что тут огромные пауки есть? — пискнула я, принимая помощь.

— Водятся. А ты как думала? Но увидишь ты их, только если в паутину попадёшь.

— Фу-фу-фу, не люблю пауков... — передёрнувшись, пробубнила я.

— Они тебя тоже не любят, — посмеиваясь, ответила ба и пошла дальше.

Проходя мимо небольшого озера, бабушка резко остановилась и сделала знак молчать. Дёрнув меня за рукав, она пригнулась.

— Смотри, на том берегу за кустом кикимора бродит, — прошептала она, указывая на другую сторону.

— Ничего не вижу, — ответила я так же шёпотом, пытаясь разглядеть хоть что-то.

— Ну, вон, смотри: волосы разлохмачены да нос длинный.

— Вау... И правда кто-то бродит. Это кикимора? — я уставилась на странный силуэт.

— Да, она самая! Всё, насмотрелась? Пошли дальше, только тихо. Не пугай её, а то прицепится.

Дёрнув меня за руку, бабушка повела меня вглубь леса.

— Да я её толком и не разглядела… — обиженно пробурчала я, но послушно пошла за бабушкой.

Дойдя до какой-то полянки, ба оживилась и громко объявила:

— Ну, вот и пришли!

Поставив корзинку на землю, она достала перчатки, лопатку и протянула мне.

— Вот, надень, а этим будет легко корешки доставать.

— А что именно будем собирать? Как оно выглядит? — надевая перчатки, спросила я.

— Нам сейчас нужно собрать бруснику, а точнее — её листья, но это мы на обратном пути сделаем. Ещё нужен горец змеиный, корень его, и папоротник мужской — тоже корень. А когда пойдём за брусникой, ещё насобираем почки сосны. Вот, смотри: вон там папоротник, — указывая пальцем в сторону леса, пояснила ба. — Сходи и выкопай корень, а я пока горец соберу.

— Хорошо, — ответила я и пошла обратно под деревья. Пройдя пару шагов, увидела несколько кустиков. — Ба, а сколько нужно? — крикнула я в сторону полянки, надеясь, что меня услышат.

— Если найдёшь штучек пять, будет хорошо! — донёсся крик бабушки, и я принялась за дело.

— Ну, пять штучек я найду, — прошептала я, вонзая лопатку в землю.

Откопав пять корней, я уже собиралась возвращаться на поляну, но заметила чуть поодаль ещё один папоротник — огромный!

«Вот это гигант! Думаю, и корень там большой, ба понравится», — бормотала я себе под нос, направляясь к растению.

Подходя ближе, я услышала скулёж. Крутя головой, пыталась понять, откуда идёт звук.

— Кто здесь? — спросила я у леса, но в ответ была тишина.

Сделала ещё пару шагов, как вдруг под ногами что-то захрустело, и земля ушла из-под ног.

Глава 6.

— А-а-а-а-а-а! — заорала я, чувствуя, как падаю. — Ай, моя спина... — Приземлившись на что-то не очень мягкое, я прошипела, потирая ушибленный бок. — И куда это я провалилась? — бубнила себе под нос, пытаясь подняться.

Встав, я посмотрела наверх. Похоже, я угодила в какую-то яму, довольно глубокую — навскидку метра два до края. И кто её сделал? Зачем? Интересно, ба меня услышит?

— БА-А-БУ-У-ШКА! — заорала я что есть мочи.

Похоже, я далековато забралась. Надеюсь, ба быстро поймёт, что я пропала, и пойдёт искать. Присев на корточки, я прислонилась спиной к земляной стене, пытаясь придумать, как отсюда выбраться. Яма глубокая, корней выступающих нет... Хотя у меня же в руках была лопатка! Можно вырыть что-то вроде ступеней и подняться по ним.

Я огляделась в поисках нужной вещицы. Я бы даже сказала — жизненно необходимой. Слева было пусто, я перевела взгляд на противоположную сторону.

— О, скелет... и столб из земли торчит, — окинув взглядом голую черепушку и торчащие из-под драного балахона костяные конечности, я хмыкнула и уже готова была отвернуться, когда до меня дошло...

— СКЕЛЕТ?! А-а-а-а-а-а! Я тут умру, как и этот бедолага! — Издав то ли крик, то ли стон, я замерла: у скелета, стоящего в углу, вдруг засветились глазницы...

— А-а-а-а-а! Человек! — заорал скелет и вскинул руки, тряся ими так, будто увидел нечто ужасное.

— А-а! — взвизгнула я и шарахнулась от него подальше.

— Хватит орать! От твоего визга у меня уши закладывает, — ответил скелет и показушно закрыл руками то место, где у людей обычно находятся уши.

— А-а-а-а-а! Оно живое! — ещё больше испугавшись, я начала лихорадочно карабкаться по стене.

— А-а-а-а-а! Она шевелится! — снова изобразив наигранную истерику, он резко замолчал, а потом спросил с такой ехидцей в голосе, что я даже отвлеклась от подступающей паники: — Какой факт будет следующим?

Он сделал шаг ко мне.

— Не подходи! Ты кто?! Мамочки... Я что, умерла? — Поняв, что забраться наверх аки Человек-паук я не смогу, я прижалась к стене и схватила что-то с земли, надеясь, что это поможет.

— Живая пока что. Да не ори ты... — Окинув меня пристальным взглядом, монстр задержался на моих руках. — Ты решила меня этим напугать? — он кивнул на моё «оружие».

Опустив взгляд, я увидела, что схватила сухую ветку. В данных обстоятельствах — это хоть что-то. Не реагируя на провокацию, я покрепче сжала своё «оружие».

— Ты кто? — попыталась спросить я так, чтобы голос не дрожал.

— Я Кощей, — улыбнувшись, он ответил изящным поклоном. — А вы, юная леди, чьих будете?

— Бессмертный, что ли? — прыснув от смеха, спросила я. — Я Алёнушка, внучка бабы Любавы…

— Бессмертный. А какой-то ещё есть? — наклонив голову, он снова прошёлся по мне взглядом. Примеряется, с какой стороны меня куснуть, что ли? — Так... Любава, Любава… — Поднеся костяшки пальцев к подбородку, он начал задумчиво постукивать по нему. — А отчество у неё есть? А может, и фамилия?

— Есть. Лесовская Любава Бориславовна.

— А-а, Любушка! Вспомнил, вспомнил… — повторял он, почёсывая затылок.

Интересно, а голый череп может чесаться?

— Значит, ты одна из хранителей? Вот это неожиданный поворот... — хмыкнул он и ещё раз меня оглядел. Блин, на мне что, картина нарисована? Чего он пялится? — Ну что же, приятно было познакомиться. Ты это... если почувствуешь, что помирать начинаешь, подползи поближе. А то как-то обидно будет, если еда зря пропадёт.

Засмеявшись, он издевательски щёлкнул челюстью.

— Умру? С чего это? Бабушка скоро поймёт, что меня нет, найдёт меня и вытащит! Или позовёт кого на помощь…

— Верь, надейся, плачь... — бросил он и присел на землю.

— Меня найдёт бабушка, и точка! А Вы, почему тут? — я обвела руками наше временное (надеюсь) пристанище.

— Я тут уже давненько... Баба-яга, змеюка старая, обиделась, что я паренька, который ей приглянулся, к себе забрал. Вот и отомстила… Заманила в ловушку и приковала заколдованной цепью к столбу, а после и вовсе спрятала в этой яме. Вот сижу тут, скучаю…

Отвернувшись, он начал выводить фалангой пальца кружочки на земле.

— Баба-яга? Настоящая?

— Настоящая… — тяжело выдохнул мой собеседник.

— Вот у вас страсти творятся… А ты сам пытался как-нибудь выбраться?

— Пытался. Да говорю же: цепь заколдованная! Я бы — раз, и уже наверху, а она не пускает... Вот если бы кто-то помог снять её... — проговорил он и потёр руку, на которой смыкались оковы.

Не знаю, что подвигло меня на следующее действие, но инстинкт самосохранения, видимо, решил самоудалиться, поэтому я неуверенно произнесла...

— Давайте посмотрю? — Встав со своего места, я направилась к Кощею.

— Смотри, только тут ты бессильна. — Протянув руку, он показал мне оковы, лишающие сил.

— Ну так я и не имею магических сил. Или имею, но пока пользоваться ими не могу, так что... — Не став размышлять в этом направлении, я оглядела цепь.

На вид достаточно дряхлая. «Может, если по ней стукнуть посильнее, она и развалится?» — осматривая звенья, рассуждала я про себя.

— Если моих сил не хватило разломать, то твоих точно не хватит, мясная, — упрекнул, шутя, этот... этот...

— Ха! Ты — костяной. У меня хоть какие-то мышцы есть, которые от магии не зависят...

— Смешная ты. Жалко будет тебя есть, хотя мяско, наверное, мягкое и нежное, а силушка жизненная и того вкуснее, — щёлкнул он челюстью и посмотрел на меня как на кусок мяса.

— Эй, придержите свои зубки от меня подальше, а то помогать не буду! — Показав кулак, я отправилась на поиски своей лопатки. — Надеюсь, она со мной упала, а не наверху осталась...

— Кстати, можно на «ты». Откуда ты такая смелая взялась? Не, бабку-то я твою знаю — та ещё мегера в юбке, но вот что у неё внучка есть, не знал, — бурчал костяной.

— Откуда взялась — там больше нет. А, вот она! — восторженно крикнула я, нагнувшись и подняв лопатку.

— И что ты собираешься делать этой мелочью? — снисходительно спросил он, глядя на меня.

— Вас сейчас буду закапывать, если не прекратите паясничать. Скелеты должны быть в земле, — ехидно ответила я и подошла к столбу.

— Ишь что удумала! Я хоть и на цепи, но все ещё Кощей Бессмертный. Царь мёртвых, хранитель мира мёртвых...

— Да-да, король подземного царства, а смерть твоя в яйце, яйцо в утке, утка в зайце и так далее. Помню, читали... — Присев у столба, я начала пытаться его откопать.

— Ты о чем? Какая смерть? Я ж это... бессмертный, — чуть обалдев от моих слов, он скосился на меня.

— Ну как? А как же сказка про Кощея Бессмертного? Когда вы похитили Елену Прекрасную, а потом пришёл её спасать Иван-царевич, которому помогали животные: волк, ворон и щука? Всем же известно, что смерть Кощея в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в сундуке...

— А, вот ты о чём! — Рассмеялся он и начал вытирать несуществующие слезы. — По твоей логике я должен быть мёртв, а я, как бы, ещё вполне себе жив.

Я задумалась...

— То есть это неправда? А как же сказка? — растерянно проговорила я, продолжая копать.

— Ладно, так уж и быть, расскажу. Случилось это давно. Я бы даже сказал — очень давно. Скучно все время в царстве мёртвых сидеть, поэтому гуляю периодически по земле-матушке. Так вот, однажды иду по лесу и слышу плач чей-то. Дошёл до места, из которого плач слышится, и смотрю — девица сидит. Красивая! Увидела меня, конечно, испугалась поначалу, а потом ничего, разговорилась, успокоилась. Царевной оказалась, сбежала из государства соседнего, а лес этот как раз на границе стоял. Оказалось, что из дома она сбежала. Причина, как по мне, банальна. Хотели её сосватать за Ивана-царевича, да сестрицы её запугали. Страшный Иван, старый и злой! Нет, Иван-то не молод уже, конечно, был — лет тридцать ему тогда было, а Елене восемнадцать. Настолько девку запугали, что из дому она и сбежала. Жалко мне её стало, забрал к себе. Домик у меня небольшой есть в лесу, там её и поселил. Она мне книги читала да в игры разные со мной играла, по дому прибирала. Красивая она была, да уж больно не далёкая, даром, что читать умела. Не мог я постоянно с ней время проводить, да и уходил иногда по делам надобным. Вот так однажды пришёл — а её нет. Переживать стал: а вдруг случилось что? Начал искать её и нашёл. Не где-то там, а в доме царевича Ивана! Оказалось, молва пошла, что я её похитил, а Иван спас из лап моих кровожадных. А ещё про смерть мою рассказывать начал, да только неправда это. Рассердился я тогда сильно и наведался к этому болтуну. Он не только сказочником оказался, но ещё и вором: яблоко молодильное у меня умыкнул. Лет на десять помолодел да жизнь себе этим продлил. Испугался меня Иван да и выложил все как на духу. Когда ко мне добирался, спать лёг да о безопасности совсем позабыл. А тут волки ночью пришли — он от страха на дерево залез, так и просидел на нем две ночи и день. Волки ушли, а он дальше в путь тронулся. Видит — речка. Искупаться захотел.

Разделся, вещи на берегу сложил да кольца свои поснимал, чтоб не утопли. Пока купался, прилетела ворона и одно из колец умыкнула. А про щуку уж не знаю, откуда он взял.

— А яйцо и игла?

— Про иглу сам придумал, а вот яйцо — тут всё просто. В дорогу он их с собой взял. А что ещё в яйцо поместить можно? Надо что-то маленькое. Историю эту придумал затем, что несолидный поход получился. Он ведь царевич! Надо подвигами народ удивлять, вот он и сочинил. Людям история его по душе пришлась, ведь не любят нас люди — нечисть и нежить всякую. Поэтому и передавали сказ из уст в уста много поколений.

— М-да, ну и история. Хотя логично. Если бы он иглу сломал, тебя бы не было. А так… И вообще, не отвлекай, хочу попробовать кое-что.

— Странная девка ты, но, видно, мозги есть. Давай посмотрим, что ты там удумала.

Откапывать столб тяжело: руки устали и спина затекла.

— У этого столба есть конец? — Подняла я голову и спросила Бессмертного.

— А мне откуда знать? Не я же его сюда вкапывал, — пожав плечами, он продолжил смотреть за моими действиями.

— Неужели я зря копаю? — пробубнила я и продолжила работу.

В конце концов я докопалась до основания столба. И не так уж он глубоко, оказывается, закопан — всего-то почти на метр.

— Ну, откопала ты его, что теперь? Может, поделишься мыслями?

— Смотри: через верх ты снять цепь не можешь, столб высокий. А вот через низ сможешь. Так хоть на месте стоять не придётся. А если цепь положить на тот камень, — я махнула рукой в противоположную часть ямы, — можно попробовать звенья сломать лопатой.

— Ну, то, что смогу тут перемещаться — уже радует. А вот то, что ты сломаешь звенья — навряд ли: она-то заколдованная от любых чар.

— Вот именно! Заколдована от воздействия магических чар и так далее, а я-то буду дубасить её физически. Не соображаешь? — Я постучала ему лопаткой по черепушке.

— Ха, наивная девица! Ну ладно уж, давай попробуем.

Докопав окончательно, я не могла понять: почему столб не падает? Видимо, тоже заколдован: под ним образовалось пустое пространство, а он стоит. Вот и правда, чудеса.

— Давай, старый, присядь — попробуем снять оковы со столба.

Кольцо, что было приковано к столбу, достаточно легко снялось, и теперь Кощеюшка мог хотя бы ходить по своей «тюрьме».

— Ох, ты ж, какая красота! Кости уже окаменели на месте стоять. Спасибо тебе, — начав расхаживать туда-сюда, приговаривал Кощей, параллельно приседая и растягиваясь. В общем, краткий курс зарядки от скелета мне был обеспечен.

— Чему там твердеть? Кости — они же и есть кости… Давай, иди сюда, попробуем разбить цепь... — Подойдя к камню, я похлопала по земле рядом с собой.

— Слушай, ну если у тебя получится, буду должен по гроб твоей жизни! — захохотал он и положил цепь на камень.

— Спасибочки, но, думаю, такого должника мне не нужно. Просто вытащи нас отсюда, — пробубнила я и замахнулась лопатой.

Бум! Ничего не получилось. Бум-бум! Опять ноль эффекта. Ба-БАМ! И в звеньях появилась небольшая щель.

— Не может быть… — удивлённо проговорил Бессмертный.

Замахнувшись посильнее, я пыталась бить в то же место. И вот спустя минут двадцать, если мои внутренние часы не обманывают, звено развалилось, и кусок цепи рухнул на землю.

— Вот это да! Вот ты молодец, деваха! — приговаривал Кощеюшка, снимая вторую часть с руки.

— Ну что, поднимаемся? — Схватив меня за талию, проговорил он, и мы взмыли вверх.

— А-а-а-а, боже мой! — закричала я от неожиданности.

— Ишь ты, крикливая какая, — поставив меня на твёрдую почву, он улыбнулся (ну, или мне так показалось). Скелеты вообще могут улыбаться?

— Предупреждать надо!.. — огрызнулась я и начала осматриваться. Знакомое место, а рядом — большой папоротник, к которому я направлялась, прежде чем провалиться.

— Спасибо тебе, Кощей, что помог.

— Да за что же? Это ведь я благодарить тебя должен. Кто знает, когда бы ещё я сам додумался столб откопать да цепи на камнях разби... Ай! — Раздался глухой звук, а за спиной моего собеседника что-то упало.

Кощей обернулся, я отступила в сторону, чтобы посмотреть, что в него прилетело.

Шишка. Мы синхронно закинули головы вверх. Берёза. В смысле — стояли мы под берёзой. Откуда шишка?

Послышались шорохи, мы вгляделись в чащу... Из-за дальнего дуба показалась бабушка.

— Ах ты, ирод проклятый! Ах ты, рухлядь старая! — тряся рукой с зажатой в ней шишкой, причитала ба, прожигая дырку в скелете. — Да как земля тебя до сих пор носит? Опять за старое взялся? Снова девок таскать начал? Вот я тебе сейчас покажу!.. — причитала бабушка громко, чётко и перла на нас с крейсерской скоростью: медленно и неотвратимо.

Я ошарашенно смотрела за гневной тирадой. Когда расстояние между ней и нами осталось совсем малым, она кинула шишку в Кощея, а тот, ловко увернувшись, спрятался за мою спину.

— Люба-авушка, — произнёс он нараспев, изворачиваясь от «шишковых» снарядов. — Сколько лет, ай, сколько зим? Ай, как ты постарела... Ай, прости, хотел сказать — похорошела. Какие морщинки… ай, то есть глаза, глаза красивые! Глаза мудрые, красивые, ай.

Со стороны вся эта картина выглядела примерно так: Кощей ростом около метра девяноста прятался за маленькую меня (я была чуть ниже его плеча). Мы кружились на месте, так как моя бабулечка, которая была на секунду чуть ниже меня ростом, ловко доставала из корзинки шишки и кидала ими в Царя Подземного царства.

— Старая? Морщинки? А ну-ка отвечай: зачем девок таскаешь?

— Ну как же, Любавушка, ты ведь знаешь. В домике моем прибирать надо, вечера мои скрашивать, глаза мои радовать.

— Глаза, значит, радовать? Я сейчас один твой глаз порадую, а потом и второй! — грозилась ба, целясь шишкой в глаз несчастного скелета.

— Так, Любава! — Резко выровнявшись за моей спиной и сменив тон, он строго продолжил: — Я, между прочим, внучку твою спас, а ты меня за это покалечить собралась? — Он упёр руки в бока.

Остановившись, бабушка сначала окинула взглядом Кощея, потом меня и снова Кощея.

— Спас? Правда, что ли? — спросила она с прищуром.

— Правда, — гордо выкатив грудь, ответил мой спаситель.

— Правду говорит? — спросила у меня ба и взглядом указала на Кощея.

Я на это только кивнула.

Прищёлкнув языком, она ещё раз «просканировала» Кощея своим, как мне показалось, рентгеновским зрением и сменила гнев на милость.

На том и распрощались.

Кощей галантно поклонился бабушке и, увернувшись от подзатыльника, подмигнул мне. Щёлкнув пальцами, он просто растворился в воздухе.

— Позёр, — пробубнила бабуля и повернулась ко мне. — Ну что, милая, пошли домой?

— А как же травы?

— Поздно уже. Время ушло. Так что завтра сходим. Пошли, а то я немного устала, пока по лесу тебя искала...

— Прости, я не специально…

— Да понимаю. Сама такое не придумаешь. Расскажешь, что произошло?

По дороге домой я делилась своей историей с бабушкой. Та только диву давалась, что Кощей сам не додумался столб откопать. Сетовала на то, что за столько лет он настолько привык полагаться на магию, что о другом голова и не думает.

Вот так, обсуждая сложившуюся ситуацию, мы дошли до дома.

Разложив то немногое, что успели собрать, снова занялись учёбой.

Часа через четыре мне казалось, что голова скоро лопнет, поэтому обед был как нельзя кстати.

Затем практика продолжилась.

С одной стороны, всё это было жутко интересно, но сильно выматывало...

Так и побежали мои дни…

Ранний подъём. Покормить, подоить скотину, утренняя тренировка с Иваном, а потом теория, теория и ещё раз теория.

На тренировках я так выматывалась, что сил пререкаться, обзываться или обижаться на подколы касательно моей криворукости не было.

По утрам к нам периодически начал забегать Кощей. Любава его поначалу гоняла, а потом смирилась.

Впервые встретившись с Иваном, он, мягко говоря, шокировал его своим присутствием, но стоит отдать должное мужчине: он повёл себя очень достойно.

Бабушка в этот момент была дома, а он, появившись из воздуха, оказался сбоку от нас.

Иван, сориентировавшийся первым, оттеснил мою тушку за свою широкую спину и, как истинный добрый молодец, поднял меч на бедного Кощеюшку. В общем, готов был, так сказать, собой рисковать, дабы защитить деву от чудища невиданного.

Кощей, оглядев композицию «дева в беде», только усмехнулся.

— Мальчик... — Видимо, в сравнении с прожитыми годами моего нового знакомого Иван действительно был мальчиком. — Я этой зубочистки, — кивнул он на тренировочный меч, — не боюсь. И вообще, Алёнка, привет! — Помахал мне ладонью.

— Привет, — пискнула я в ответ.

Иван, опешив, медленно повернулся в мою сторону, косясь на скелета.

— Вы что, знакомы?

— Знакомы, малыш, знакомы... — и усмехнулся, тряся запястьями и намекая на отсутствующие цепи.

После того раза мой учитель ещё пару раз напрягался в присутствии нежити, но постепенно начал привыкать, а после эти голубчики и вовсе спелись.

Мало было мне одного садиста, так к нему ещё и второй добавился в лице Кощея.

С Иваном, кстати, тот даже тренировочные бои проводил, натаскивая и без того, как мне казалось, умелого воина. Хотя с какой стороны посмотреть: у Кощея опыт ого-го какой, так что... В такие моменты я не только любовалась их действиями с открытым ртом, но и испытывала дополнительное удовольствие, когда Бессмертный отпускал язвительные комментарии в адрес Ивана.

Так прошли ещё три недели моих мучений. И вот как-то раз за нашим боем совместно наблюдали ба и Кощей.

— Люб, а Люб, это точно внучка твоя?

— Точно, точно...

— Уж больно хилая какая-то...

— Старый, ты обалдел? Да где ж хилая-то? Где? Ты глаза-то свои разуй, ну или что там у тебя...

— Не, Люб, ну глянь сама, что она творит, что творит...

— М-да, перестаралась девка.

— Люб, а Люб, тебе Ивана не жалко?

— Жалко...

— Так, может, поможешь ему?

— Чем? Упокоить, чтобы не мучился?

— Не, упокаивать не надо, жалко мужика.

— Вот и мне жалко...

Так они комментировали наш рукопашный бой. Я в этот момент пыталась освоить бросок через плечо. Вот что мне втолковывали последний час:

— Нет, Алена, не так. Давай объясню ещё раз. Резким движением рук выводишь противника из равновесия так, чтобы он встал на носки. Не останавливаясь, продолжай тягу одной рукой вперёд-вверх, а второй (в районе локтевого сгиба) жёстко фиксируй плечо оппонента и поднимай его вверх. Максимально быстро подвернись спиной к противнику и займи позицию: спина прямая, взгляд вперёд, ноги на ширине плеч, колени согнуты под углом девяносто градусов. Взвалив противника на спину и вытягивая его одной рукой вверх-вперёд, плечом другой руки поднимай вверх. Разогни ноги, отрывая оппонента от пола, и начинай сгибание корпуса. Резким усилием сбрось противника вниз через плечо.

Нет, ну и как мне это всё понять? Для меня это звучит как китайская грамота.

Я пыхтела, кряхтела, упиралась, падала, издавала максимально странные звуки. Взмокла вся, лицо красное, а этому — хоть бы хны. Ненависть моя росла с каждым днём. Благо хоть синяков на теле не оставалось: бабушкина чудо-мазь делала свое дело.

— Так, думаю, на сегодня хватит.

Я на это только угукнула и, развалившись в позе звёздочки на траве, бездумно смотрела в небо. Тяжело. Нет, правда, всё это довольно тяжело. Ладно ещё теория — головой я привычна работать, но вот физическая активность — это боль, грусть, печаль и разочарование, и всё во мне одной.

Я прикрыла глаза. Просто лежала и дышала, когда ко мне подошла бабушка.

— Милая, давай вставай. Сегодня ещё потерпи, а завтра выходной будет.

Я от такого заявления аж подскочила и с интересом уставилась на родственницу.

— С чего такая щедрость?

Ба улыбнулась:

— Так праздник ведь!

— Какой?

— Живин день! Жива — богиня весны, плодородия, рождения, жита-зерна.

— Да, помню, читала. Жива — богиня животворящих сил природы, весенних бурлящих вод, первых зелёных побегов, а также покровительница юных девушек и молодых жён.

— Правильно. В Живин день женщины, взяв метлы, совершают обрядовую пляску вокруг костра, очищая место от нечисти. Таким образом они прославляют Живу, которая оживляет природу, посылая на Землю весну. Все прыгают через огонь, очищаясь от наваждений сил Нави после долгой зимы. Здесь же затеваются весёлые игрища и ведутся хороводы. С наступлением утра угощаются печеньем в виде жаворонков, отпускают живых птиц из клеток на волю, призывая весну. Весь наступающий день первого травня посвящают отдыху.

(По-нашему — первое мая. Да, здесь месяца назывались так же, как и у древних славян: январь — просинец, февраль — снежень, март — протальник, апрель — брезень, май — травень, июнь — разноцвет, июль — страдник, август — жнивень, сентябрь — хмурень, октябрь — листопад, ноябрь — грудень, декабрь — студень. Но я по привычке называла их так, как принято в современном мире).

— В этот день к вечеру разводят обрядовые костры по берегам рек, купаются, очищаясь холодной весенней водой, — закончила бабушка.

— Звучит интересно…

— А то! Так что давай, поднимайся и пошли. Освежишься — и приступим к учёбе.