Под защитой эмиссара

Я очнулась в каюте космического корабля. Почему я так решила, хоть раньше там никогда и не бывала? Да потому что из иллюминатора был виден только бескрайний космос.

Вселенная! Как же я мечтала побывать в космосе хотя бы раз!

По всей видимости, корабль был большой, потому что моя каюта оказалась довольно просторной, и в ней даже имелась отдельная ванная.

Я быстрым взглядом осмотрела помещение, в которое меня поместили. Затем убедилась в том, что дверь заперта. На ней стоял электронный идентификатор, открывающийся от специальной пластиковой карточки, которой у меня, естественно, не было.

На мне же больше не было моего махрового халата. Вместо него меня переодели в светло-фиолетовый космический костюм. Я такие только на картинках видела. Захухрям, так часто называли жителей Захрана иномирцы, но самим им такое прозвище категорически не нравилось, так вот захухрям ни к чему были костюмы для путешествий между Мирами. Обычные люди-то и в космос сами выбраться не способны из-за летающего вокруг планеты космического мусора.

Ещё раз осмотрев помещение, я ничего лучше не придумала, чем начать стучать в дверь своей каюты.

Почти сразу же я пожалела об этом.

После непродолжительных глухих ударов в дверь, она отъехала в сторону, и передо мной предстал тот самый мужчина с тёмно-синими глазами, что стоял на пороге моей ванной.

Только теперь я могла разглядеть его получше — здесь была отличная осветительная система! 

Им оказался цварг. И как я сразу не заметила этой фиолетовой кожи, у него даже губы были насыщенно сливового оттенка! Или его огромных чёрных, как обсидиан рогов на голове? Или длинного хвоста с массивным и острым пятигранным шипом на конце? Две последние черты внешности были характерны только для мужской половины населения Цварга. 

Мне сразу стало дурно. Не знаю отчего: то ли от его грозного вида, то ли от осознания того, кто всё-таки похитил меня. 

Первой мыслью было убежать как можно дальше. Но вокруг только космос, и спрятаться на корабле от цварга мне навряд ли удастся. Его рога были не просто "украшением" на голове — они считывали любой спектр эмоций окружающих. Мои чувства он ощутил бы, не прилагая усилий, а по ним нашел бы и меня, где бы я ни находилась. Именно рогами-резонаторами цварги могли подавить волю и заставить любого гуманоида сделать всё что угодно, воздействуя всё теми же эмоциями. 

Второй мыслью было закричать. Но на корабле, где я была пленницей, навряд ли нашлись бы те, кто мог бы мне сейчас помочь. 

И моим неожиданным решением оказалось кинуть в него тем, что попало мне под руку, а именно банкой с какой-то прозрачной жидкостью и стеклянной вазой. Первую он перерубил своим хвостом, даже не дёрнувшись с места. Ваза же была поймана в полёте и закинута на кровать.

Не добившись желаемого результата — сломать ему что-нибудь или хотя бы отвлечь, я, похоже, только разозлила своего похитителя. Белки его глаз наполнились кровью, будто он вот-вот взорвёрвется сверхновой, а руки сжались в кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения. Он сделал шаг в мою сторону, чем не на шутку напугал и так напуганную меня. Я попятилась назад и почувствовала, как вновь теряю равновесие. Не рассчитав размеры помещения, я оступилась и, задев ногой ножку стула, вновь устремилась в свободное падение.

Обычно я аккуратна и не спотыкаюсь обо всё, что встретится мне на пути. Но обычно надо мной не нависает инопланетный гуманоид, от вида которого у меня ноги становятся ватными. Нет, так-то на вид он был очень даже ничего. Намного красивее большинства захухрей мужского пола. Было в нём что-то элегантно-брутальное, если эти два слова вообще можно сочетать между собой. Вот Торнадо был абсолютным бруталом, у него даже серьга в ухе имелась — он сказал, что добыл её в неравном бою с ларком. Для кого бой был неравен, я не уточняла.

А этот цварг, он был воплощением элегантной мужественности и брутальной стати. Даже когда злился он был шикарен. От этих мыслей голова разболелась ещё сильнее.

Я открыла глаза и увидела перед собой прозрачную оболочку медицинской капсулы. Подобные не так давно завезли на Захран для диагностики всего человеческого тела. Но воспользоваться ими могли только богатые слои общества.

К моим рукам были подключены всевозможные датчики. Я поспешила снять их с себя. Толкнув купол капсулы, я села на край своего ложа. Голова всё ещё болела и немного кружилась.

— Поздравляю. Второе сотрясение за сутки! — произнёс чей-то возмущённый голос. — Если вы и дальше будете так себя НЕ беречь, то я не ручаюсь, что довезу вас до Цварга в целом теле и здравом уме!

Теперь я сфокусировалась на говорившем. Гуманоид в белом медицинском халате с электронным планшетом в руках смотрел на меня немигающим взглядом. По внешним признакам это был миттар: щуплое тело, голубые волосы и кожа, чешуя на ладонях и щеках, перепонки на пальцах рук и жабры на шее. Он вопросительно смотрел на меня, явно ожидая, что я ему что-то отвечу.

Поправив очки на переносице, миттар вновь обратился ко мне:

— Я надеюсь, мы друг друга поняли? Вы больше не будете пытаться убежать или упасть, или что вы там в своей каюте пытались изобразить?

Пыталась изобразить? Да если бы не этот цварг хвостатый, я бы никуда не упала!

Только хотела я ему это высказать, как заметила, что тот самый цварг сидел напротив дока, думаю, миттар был именно доктором, и премило ухмылялся.

Вот же чёрт рогатый! Что он вообще здесь делал? Мысли полетели в другую галактику, и я, набрав побольше воздуха, а вместе с ним и остатки смелости, выпулила:

— А разве в медицинском блоке могут находиться посторонние? — краем глаза я следила за реакцией цварга.

Он, к моему счастью, не шевельнулся, даже в лице не изменился, гад. Тогда я, ещё больше осмелев, продолжила:

— Я требую, чтобы посторонние покинули это помещение, — и окинула взглядом весь медицинский блок.

На этот раз цварг отреагировал на мои слова. Но не так, как я ожидала. Он принялся открыто смеяться надо мной, качая головой, словно я шутку какую-то сейчас сказала.

Теперь стало обидно. Меня здесь точно не воспринимали всерьёз.

"Ах, да, я же пленница..." - с долей иронии подсказал внутренний голос.

Отголоски разума стали проявляться в моём сознании. Видимо, я все-таки сильно приложилась головой, раз позволила диктовать свои правила похитителю.

Он тем временем откашлялся и поднялся со своего кресла, все-таки намереваясь покинуть медблок. Но миттар, жабры ему в рот, остановил его в своей возмущенно-приказной манере:

— И куда ты собрался? Не хочешь рассказать, что произошло с пациенткой, учитывая, что она дважды за день упала в обморок?

Я даже зауважала этого дока. Не зря миттары считались лучшими и самыми дотошными врачами во всей Федерации.

Теперь пришла моя очередь усмехаться.

Цварг неожиданно стал серьёзен, как при нашей первой встрече. И окинув миттара тяжёлым взглядом, ответил:

— У нее плохо развито чувство самосохранения. Сам удивлён, как она смогла прожить на Захране столько лет.

Я фыркнула. То ли на слова о самосохранении, то ли о количестве прожитых мной "СТОЛЬКИХ лет". Мне, между прочим, был всего лишь 31 год, даже по меркам захухрей это не считалось так уж и много. На Захране из-за отсутствия должной медицины и плохой экологии люди, как правило, жили не более 80 лет. Для сравнения, на том же Танорге люди смогли довести свою среднюю продолжительность жизни до 200 лет! А цварги так и вовсе считались долгожителями: некоторые из них достигали возраста 350 лет.

— Вас что-то возмутило? — док явно не понимал моей реакции. — Возможно, вам стоит ещё немного полежать в медкапсуле, вы не до конца пришли в себя, — в его голосе не чувствовалось ни капли сочувствия, холодный расчёт на то, чтобы его пациент не откинул ласты.

Интересно, у этого чешуйчатого есть семья? Неужели он и с ними такой же безучастный?

Явно тормозя с ответом, и немного поразмыслив, я возразила:

— М-м-м... Я в порядке. И если бы кто-то не воздействовал на меня своими рогами, была бы ещё лучше!

Жабры на шее миттара затрепетали и расширились:

— Вы хоть понимаете, в чём обвиняете сейчас своего вызволителя?

Теперь пришло моё время удивляться. С каких пор похитителей стали называть вызволителями?

Похоже, что последнюю фразу я произнесла вслух. Док напыжился ещё сильнее, но, проигнорировав моё возмущение, вернулся к беспокоящей его теме:

— Вы сказали про воздействие...

— Спасибо, Жан, дальше я сам, — безцеремонно перебил его цварг.

Миттар хотел было что-то возразить, но в этот момент в помещение зашёл ещё один цварг.

Кажется, скоро будет превышена норма цваргов на квадратный метр! И когда они перестанут бродить здесь, как у себя дома? У меня вновь загудела голова. 

Хотя кто знает, может, для кого-то из них корабль и являлся домом.

Миттар ретировался так же незаметно, как рыба-топорик. Я была о нём лучшего мнения и всё же надеялась, что он не оставит меня наедине с рогатыми демонами!

Вошедший цварг был значительно старше моего похитителя. Он был морщинист, а его кожа отдавала серизной. Вместо чёрных лащеных рогов, как у цварга помоложе, из-под седых волос виднелись тусклые, почти белые "антенны", а его взгляд был рассеян, словно он видел только очертания, а не чёткую картинку. 

"Да ему, наверное, лет 300, не меньше!" — подумала я и прикусила губу, потому что он сфокусировал свои тёмные, как беззвёздный космос, глаза на мне. Вот уж что точно вселяло страх! Молодой цварг в сравнении с ним был неопытным юнцом; в способностях устрашать окружающих — теперь он не казался мне таким свирепым, как раньше.

Пожилой цварг величественно прошёл мимо меня и сел напротив в немом ожидании.

— Это Батист Рембье, один из сенаторов Цварга и старейший из представителей нашей расы, — представил его мой похититель, — а я — Дориан Яр, эмиссар высшего звена Службы Безопасности Цварга.

— Зачем я вам нужна? — обратилась к нему с вопросом, мучившим меня с самого пробуждения.

— Ты, должно быть, не знаешь, но твой отец — цварг...

Ха! Они думают, что я не знаю, кто мой отец!

— Я знаю, кто мой отец, — вновь беспардонно перебила я его.

На лице цварга отразились удивление и досада. Видимо, он считал, что если я в курсе, чьей дочерью являюсь, то должна бы вести себя скромнее и воспитаннее при них. Да, я знала, кто был мой отец – цварг до мозга костей. Мама его обожала, всегда тепло отзывалась о нём и говорила, что однажды он появится в нашей жизни. Но, увы, в её жизни он так и не объявился.

— Тогда ты должна понимать, что цваргине не место в той дыре, где мы тебя нашли! — начал закипать мой собеседник.

Шип на конце его хвоста черканул по пластмассовому полу, и, клянусь, ещё немного и его фиолетовый оттенок кожи готов был принять красный подтон. А чёрные волосы, которые были ему по плечи, точно встанут дыбом, стоит мне сейчас сказать что-то непочтительное о своём отце.

Настроения говорить о нём у меня не было, хоть я и догадывалась, что нахожусь здесь по его милости.

— Почему меня поместили на этот корабль без моего разрешения? — как гражданка Захрана, я знала свои права.

— Потому что твоя реакция подтвердила наши опасения. Ты не была готова к встрече с цваргами! — почти прокричал молодой цварг. — А наше дело не может ждать, — последнюю фразу он сказал словно бесчувственный робот.

— И что же это за дело такое? — подражая его голосу, отчеканила я, что не могло его не задеть.

Прежде чем ответить, он сложил руки на груди, а на лице у него заиграли желваки:

— Если коротко, твой отец скоропостижно погиб десять месяцев назад, и теперь ты должна в ближайшее время выбрать себе мужа из цваргов и вступить в наследство своего отца.

А теперь настала моя очередь напрягаться. Какой замуж? За какого такого цварга? И новость о кончине моего отца как-то сама собой ушла на второй план.

И умеет же этот цварг сообщать плохие вести! Ему бы в захранский салон ритуальных услуг идти работать, тут и внешность не подкачает – местные даже не сразу заметят иронию, прежде чем поймут, что перед ними цварг, а не демон.

— Ты единственная наследница огромного состояния. Но твой отец был консервативен настолько же, насколько и богат. Условие вступления в наследство — выйти замуж за одного из влиятельных цваргов планеты, — подытожил он.

"Ну что ж, спасибо, отец, что позаботился о единственной дочери таким радикальным способом. Уверена, врагов у тебя было больше, чем друзей. И где я успела так проштрафиться, что ты решил подложить мне такого тухлого пихряка под нос?" — мысленно возмутилась я, пока цварги ожидали моего ответа.

— Вы предлагаете мне откровенное рабство, а ещё смеете говорить о том, что вытащили меня из дыры! — не выдержала я и, срываясь на крик, выпалила первое, что подумала обо всем этом.

— Цварг уже несколько лет не ограничивает цваргинь в их выборе места жительства и партнёров, но если дело касается наследства, то Аппарат Управления Цваргом идёт на такие меры, как брак по завещанию, — теперь этот мужчина стал раздражать своей правильностью.

— Скорее по расчёту, — поправила я его. — А если я откажусь от этого наследства?

Тут в разговор вступил пожилой цварг. Он долго сидел в стороне и пристально изучал меня, прежде чем начать дискуссию:

— Подумайте, от чего отказываетесь, госпожа Де Рей!

Вообще-то моя фамилия — Ондорская. Фамилии отца я даже не знала. Только имя, и как называла его мама — Валентин или Вал. Я всегда сомневалась, что его звали именно так, но узнать у мамы настоящее имя отца так и не решилась.

Тем временем сенатор обратился ко мне словно к особе королевских кровей, не меньше:

— Вам достаточно выбрать мужа среди любого из цваргов, и у вас появится полноценное гражданство Цварга, все льготы и богатство вашего отца. Вы хоть представляете, какое влияние имел Валенс де Рей? — полное имя моего отца прорезало слух. — Я очень хорошо был знаком с вашим отцом — нас связывали общие проекты и разработки в области фармакологии Цварга. И представьте, если его родная дочь отречётся от него, от его последней воли... это может вызвать волнения на планете! — высокопарно заявил старик, делая паузы в нужных местах для большего убеждения.

Признаться, в ораторском мастерстве ему не было равных:

— Нет! Аппарат на такое не пойдёт! Мы взвесили все риски и пришли к выводу, что вы должны хотя бы рассмотреть кандидатуры, которые мы вам предложим. Конечно, последнее слово будет за вами.

Хоть он и сказал, что без моего одобрения меня не выдадут насильно замуж, что-то заставляло меня усомниться в его словах.

— А почему это дело не может подождать? — все-таки уточнила я, не надеясь на прозрачный ответ.

Но старик меня удивил:

— Через два месяца мы представим вас высшему обществу Цварга. Будет масштабное мероприятие на межпланетарном уровне, где соберётся вся интеллигенция, — видимо такие же старпёры, как и он. — К этому времени вы должны определиться с выбором мужа и предстать с ним перед всеми. В наследство, знаете ли, вступают тоже в свой срок. Ваш — уже подходит к концу. Мы долгое время не могли найти вас и, как только узнали, где находится наследница Де Рейя, тут же отправились за вами.

Я была готова отказаться от этой авантюры и потребовать, чтобы меня вернули на родную планету, как старик, будто читая мои мысли, а что уж там, он точно считал мои намерения своими длинными, побелевшими от старости рогами-резонаторами, и выдал на одном дыхании:

— Мы не враги, но понимаем, что менталитет, в котором вы жили, мог оставить свой отпечаток на вашем сознании, — он покрутил рукой вокруг воображаемого шара, будто описывал мой круг общения, и, тщательно подбирая слова, продолжил: — Дайте шанс вашей второй родине стать для вас основной. Вы всегда можете вернуться на Захран. Но разве не стоит для начала хотя бы посмотреть на то, от чего отказываетесь? — и, прищурив взгляд, натянуто улыбнулся.

Б-р-р-р... Какой же мерзкий старик! По всей видимости, он почувствовал мою последнюю эмоцию, потому что изменился в лице, но взгляд не отвёл. Ей-богу, если бы не знала о способностях цваргов управлять разумом, то подумала бы, что меня пытаются загипнотизировать. Но прошла минута, за ней другая, ничего в моём состоянии не менялось, и внутреннее напряжение стало постепенно ослабевать. Я посмотрела на молодого цварга, он был как статуя — идеален и холоден.

Неужели все цварги такие высокомерные гордецы? Если так, то мне действительно нечего делать на их планете.

Но старик не отстанет, это было понятно с его первой фразы. Он как удав готов душить свою жертву, пока она не окоченеет, в моём случае — не согласится на сделку.

Я демонстративно вздохнула и, закатив глаза, кивнула на его пронзительный взгляд.

Да я бы на всё сейчас согласилась, лишь бы никогда не видеть этого проклятого старика!

Мой положительный ответ заставил расслабиться обоих цваргов. Молодой даже смягчил взгляд. Он-то точно не рассчитывал, что со мной будут какие-либо проблемы. Наверное, их цваргини так себя не ведут.

Я читала в инфосети, что для цваргинь существует специальная школа, в которой они тренируются прятать свои эмоции, чтобы мужчинам-цваргам было комфортно находиться рядом с ними. Неудивительно, что их женщины сбегают с этой планеты при любом удобном случае.

Также их обучают этикету, манерам говорить и нормам приличия, основам нравственности и моральных ценностей. Одним словом, всему, что не знаю я, воспитанная на задворках Захрана и зарабатывающая на хлеб при помощи пилона и танцев в стиле леди-флай.

Нет, я не Ночная бабочка и даже не содержанка. Но так вышло, что моего образования не было достаточно, чтобы найти работу получше. К тому моменту, когда я по захранским меркам достигла совершеннолетия, моя мама умерла от неизлечимой болезни — цирроза печени. Это сейчас я знала, что на других планетах Федерации его успешно лечат, даже не прибегая к трансплантации печени, и гуманоиды после живут долго. Но здесь, на Захране, мы тратили все сбережения на поддержание ее жизни, но в итоге болезнь победила. И так тошно становилось на сердце от мысли, что не смогла помочь ей, не сдвинула планету с орбиты, чтобы найти лекарство. Хотя, наверняка, даже если бы нашла, то у нас не было бы средств купить его. И теперь, услышав, что я являюсь наследницей огромного состояния, старая боль за маму вновь дала о себе знать.

После смерти мамы я осталась совсем одна: без дома, без образования и без средств к существованию. Не знаю, чем бы закончились мои скитания, но меня нашёл он — Торнадо, тот самый вор в законе, день рождения которого было накануне. Он предложил мне работу танцовщицы на пилоне и в полотне. Дал еду, крышу над головой. Причём довольно приличную — я стала жить в его квартире, и наши отношения довольно скоро приняли интимный характер.

Не то чтобы я спала с ним из чувства благодарности или долга, но и отказать ему не могла. Поначалу мне казалось, что я влюблена в него: этакий спаситель на железном коне, подкатил и вывез девушку в лучшее место. Но, узнав получше, чем он занимается и насколько его руки увязли в плохих делах, я быстро остыла к нему. Впрочем, как и он ко мне. Я была благодарна ему за то, что он помог мне в трудную минуту, но его должницей себя не считала.

Сейчас я жила на съёмной квартире в довольно приличном районе Захрана, но что-то в словах этих цваргов заставляло отзываться во мне: дыра она и в космосе дыра. На Захране у меня не было будущего. Торнадо, хоть и был богат, но совсем мне не подходил ни морально, ни на уровне инстинктов, да никак. Он был человеком, если не слова, то дела. Когда он чего-то хотел, то обязательно это получал. И то, что мне удалось выбраться из его цепких рук — была большая удача. Рядом с ним я себя не видела и вновь мелькать на его пути не хотела.

Поэтому, поразмыслив немного на тему своего наследства и возможного замужества, я всё-таки пришла к выводу, что я могла хотя бы посмотреть, что мне предлагается, прежде чем закидывать в сопла пыльную взвесь от астероида.

Так или иначе, лишние знакомства не помешают никому. И надеюсь, они не будут такими же, как с этой парой цваргов.

На том и порешила: "Дам Цваргу шанс, устрою себе отпуск на пару месяцев, а затем, вероятнее всего, вернусь ни с чем на родной Захран".

Уж что-что, а замуж за цварга я точно не планировала — достаточно было отсутствия в моей жизни неродивого отца. А его унизительное условие, попахивающее патриархатом, так и вовсе не в какие шлюзы не влезало. Не хотел он мне счастья, да и маму не любил, раз позволил умереть. Столько лет от него не было никаких вестей, я даже не знала, что он богат. И тут как метеорит на голову — умер, но с условиями. Даже с того света мне решил подгадить.

Но я-то привыкла выкручиваться по жизни, что мне какой-то Цварг с его чопорными правилами?

Я стремительно направилась к себе в каюту, но эмиссар успел окликнуть меня ровно в тот момент, когда я собиралась открыть дверь в свою "камеру". Снаружи она открывалась без препятствий, а вот внутри нужно было прикладывать чип-карту — ну чем не идеальное место для плена?

— Ты, что-то говорила о воздействии на тебя? Хотелось бы прояснить, прежде чем мы окажемся на Цварге.

Я не могла скрыть своего раздражения. Да и к чему? Наверняка мои эмоции говорили ярче любых слов или взглядов.

— Кажется, это называется, резонировал без предупреждения! — я усмехнулась уголком рта и презрительно посмотрела на него — пусть знает, что я молчать не стану.

— Я эмиссар и имею возможность применять свое бета-воздействие на других тогда, когда считаю нужным.

— Так значит любое твое воздействие можно безнаказанно оправдать? Я — эмиссар, а значит мне можно! — съэмитировала я его басистым голосом.

— Я так не говорил, — пошёл на попятную мой преследователь. — И к тому же моё воздействие было минимально.

— На столько, что я потеряла сознание? — не сдержала колкости я.

Он наклонился в мою сторону чуть ближе, и я почувствовала оглушительный аромат горьковато-сладкого тимьяна с мускусно-терпкой древесной ноткой. К моему удивлению, этот запах был весьма притягательным и точно не являлся парфюмом. Аромат был едва уловим, но почуяв его, не хотелось отстраняться от обладателя столь привлекательного запаха. Я поймала себя на мысли, что увлеклась им, и тут же перед глазами всплыла картина с его красными глазами и убийственным взглядом. Это несколько контрастировало с его запахом и вернуло меня в реальность.

У-у-у!

Может, он опять применил на мне свои цваргские штучки, чтобы усыпить бдительность? В любом случае, меня так просто не сбить с толку! Никогда не страдала предубеждениями, но эти цварги так и напрашивались, чтобы о них думали именно то, что об их расе говорили другие гуманоиды!

Чтобы скрыть свое замешательство, я вздёрнула подбородок и устремила на собеседника надменный взгляд.

— Я не хотел, чтобы ты теряла сознание, — откровенно признался эмиссар. — И даю слово, что больше не применю на тебе бетта-воздействие.

Слово цварга... отец тоже обещал маме, что вернётся, и ведь она его ждала. Нет, не стоило доверять никому из них.

Я лишь качнула головой, мысленно обесценив его обещание.

— Лучше скажи, кому была выгодна смерть моего отца?

Он удивлённо приподнял одну бровь. А что, если я девушка с Захрана, то не способна сложить два и два?

— Ты сам заикнулся о скоропостижной гибели. До естественной смерти ему было далеко, смерть от болезни тоже отметаем — у цваргов отменное здоровье. Остаётся несчастный случай или убийство, — принялась приводить свои доводы. — Про несчастный случай обычно говорят "трагически погиб". Остаётся убийство, возможно подстроенное под несчастный случай, но все же убийство. Так кому была выгодна его смерть?

— Не плохо, — цварг слегка улыбнулся, — но что-то ты не похожа на глубоко скорбящую дочь. Может, тебе и была выгодна его смерть? — прищурил он свой взгляд.

Я же не растерялась от его обвинений:

— О своём огромном наследстве я узнала лишь сегодня. Средств для реализации убийства у меня тоже никогда не было... — я задумалась, стоит ли приводить свой последний довод, и, увидев самодовольное лицо эмиссара, продолжила, — и хоть мой отец и был тем ещё говнюком, смерти ему я всё же не желала, — здесь я сказала искренне, наверняка его "антеннки" это уловили.

Хотелось бы добавить, что круглой сиротой становиться не хочется даже в тридцать лет, но промолчала, чтобы не услышать насмешки или, чего хуже, жалость к себе.

Как я и рассчитывала, его лицо приняло недовольную гримасу. Кажется, я снова его разозлила: венка на жилистой шее стала пульсировать сильнее, указывая на то, что цварг всё-таки взбешен.

— А ты своего отца не очень-то и уважала, раз позволяешь себе так отзываться о нём! — эта фраза заставила задуматься. Именно то, как эмиссар вступился за незнакомого цварга... Или почему же незнакомого? Похоже, Дориан Яр глубоко ценил моего отца и, также как Батист Рембье, был лично знаком с ним.

Чтоб меня швархи съели, если это не так!

— А вы, видимо, были знакомы, раз ты так о нём переживаешь!

Цварг вновь изменился в лице. Сожаление — вот что он испытывал сейчас. Возможно, и меня подрядился выкрасть, чтобы исполнить последнюю волю Де Рейя. Как же он, наверное, был разочарован сейчас. Я совсем не похожа на своего отца, а образ жизни и отношение к цваргам так и вовсе оставляли желать лучшего. Да я была для этого интелигента не меньше — падшая женщина!

— Не в бровь, а в глаз! — вывела его из состояния анабиоза. — И раз уж мы заговорили о выгоде, подскажи-ка, что будет с наследством, если я всё-таки от него откажусь? — я демонстративно сложила руки на груди и сделала огромные, выпученные глаза.

— Оно перейдёт в собственность Цварга, — разочарованно произнес эмиссар. — Будет использоваться под строгим контролем Аппарата Управления Цварга.

— Хочешь сказать, у вас на планете нет коррупции? — вновь усмехнулась я. — Вот тебе и круг подозреваемых. Не благодари!

Я уже собиралась зайти в свою каюту, но цварг, видимо, был настроен расставить все звезды над рунами.

— Ты подозреваешь всех членов АУЦ? Это самые выдающиеся деятели и политики Цварга. У них денег не меньше, чем было у твоего отца. Здесь ты просчиталась.

— А кто сказал, что убийце нужны были деньги? — теперь я придвинулась к нему и тоже прищурила взгляд. — Я вроде бы говорила о личной выгоде. Уверена, у него было не мало врагов... — и, с силой толкнув дверь каюты, скрылась от его пронзительного взгляда.

От скуки или из чувства справедливости, но мне захотелось узнать, что же всё-таки произошло с моим отцом. Одно дело, когда он хоть и не общается с тобой, но эфимерно где-то существует. И совсем другое, когда его вдруг устраняют. Что он знал такого, из-за чего его захотели убрать? Он не был сенатором, не влиял на законы. Он даже политиком не был, но был связан с фармакологией Цварга. А ещё о нём знали эмиссары — главные правозащитники Цварга, контролирующие безопасность планеты даже за её пределами. Дориан Яр точно был знаком с отцом и взялся за это дело из собственных побуждений. Если бы можно было посмотреть материалы дела, наверняка я нашла бы зацепки...

Зайдя в каюту, я ощутила какой-то странный запах, но не придала ему значения. Вот только минуту спустя голова разболелась не на шутку, и дышать стало труднее. Будь я параноиком, подумала бы, что меня отравили и тоже, как отца, пытаются устранить.

Из последних сил, с кружащейся головой и ватными ногами, я дошла до двери.

Шварх! Они так и не дали мне карточку!

Что было силы, я принялась стучать в дверь, но стук был на столько глухим и слабым, что надежда на спасение таяла с каждой секундой. К горлу подступил ком, я не могла полноценно вздохнуть и почувствовала, как вновь теряю сознание, понимая, что из каюты мне самой уже не выбраться.

***

Дориан Яр

Яла Де Рей оказалась самой невыносимой цваргиней, которую я когда-либо встречал. Поправка, полуцваргиней. Да она за две минуты общения вызвала у меня целый ворох самых негативных эмоций! Это же надо было заявить: "Я требую, чтобы посторонние покинули это помещение". А чего стоили её обвинения в мой адрес? Она совсем не понимала, как должна себя вести дочь цварга. 

Боюсь представить, кем она работала, потому что из названия её места работы — "Неоновые демоны" — было понятно, что это не самое приличное заведение, даже для Захрана.

Знал бы Де Рей, какой перед нами предстала его дочь.

Точно, та ещё дьяволица!

Видимо, с ней на Захране явно что-то произошло. Наверняка головой ударилась, вот как сегодня, на ровном месте.

Ещё никто и никогда так не реагировал на моё успокаивающее бетта-воздействие! Или девица была слишком истощена, или у нее слишком развитый иммуноламус, что является редкостью даже среди цваргинь, что уж говорить о полукровке. Наверняка на Захране ее иммунитет снизился, и от этого она упала в обморок, даже при моем минимальном ментальном вмешательстве.

Де Рей был другом моих родителей. А еще он был одним из проницательнейших цваргов, с которыми мне доводилось общаться. С самого моего детства он был вхож в наш дом. У отца с ним был общий бизнес — он арендовал Де Рейю складские помещения на Цварге и некоторых других планетах Федерации. Но именно Де Рейю я был обязан тем, кем являюсь сейчас. Когда я был ребенком, он один из первых заметил во мне наблюдательность, аналитический склад ума и, конечно, отлично развитые рога-резонаторы, благодаря которым мы, эмиссары, и распутываем большую часть дел.

Когда я стал работать на Службу Безопасности, цварг часто шутил, что не будь он так богат и не занимайся он разработкой лекарств для гуманоидов, то сам пошёл бы в эмиссары расследовать запутанные дела.

Вот и Яла Де Рей с порога показала, чьей она дочерью является. Тут и ДНК-теста делать не нужно. Жаль, что в остальном она пошла не в отца. Характер у неё был наисквернейший.

Но всё-таки, как бы она ни пыталась отрицать очевидное, на своего отца она была похожа больше, чем думала.

Взять хотя бы её размышления о его смерти. Ни один официальный источник не сообщил об убийстве Де Рейя. Мы благоразумно оставили пометку — погиб.

Хоть убит он и был на другой планете — паника на Цварге была ни к чему. Пусть убийца и дальше думает, что обхитрил СБЦ. Всё действительно было обставлено так, будто произошёл несчастный случай. Вот Де Рей садится в свой флаер, его заносит на трассе, он врезается в дерево и... есть одно жирное "НО". Безопасность его флаера имела степень класса А. Да даже если бы внутри салона взорвалась бомба, Де Рей бы отделался парой царапин. Экспертиза показала, что вся система защиты флаера была кем-то предусмотрительно выключена, и воздушный транспорт на полной скорости совершил столкновение.

Кто в наше время осознанно отключает всю систему защиты флаера и решает двигаться самостоятельно, не на автопилоте, разгоняясь при этом на самых высоких скоростях? Только самоубийцы! Очевидно, что флаером Де Рейя кто-то управлял из вне. Ко всему прочему, на его космическом корабле, который находился в космопорту и ждал хозяина для вылета с планеты, были введены координаты Захрана и ещё нескольких планет. Это означало, что он планировал для чего-то посетить данные Миры, а значит, версию с самоубийством тоже можно было отбросить в сторону. Да и не был похож он на того, кто жаждет распрощаться с жизнью!

Я бы больше поверил в космокатастрофу, где он бы действительно мог врезаться в летящий астероид или попасться в руки космопиратам. Но авария с участием дерева, серьёзно? Эта версия подойдёт только для наивных цваргинь и детей.

Ещё один момент, который не мало удивил меня, заключался в поиске самой Ялы. Мы несколько месяцев пытались безрезультатно найти её. Следы вели то на Тур-Рин, то на Танорг, даже за пределы Федерации. Де Рей оставил ложный след, будто не хотел, чтобы её нашли. Я так бы и мотался по уголкам вселенной в поисках девушки, если бы не случайность, которая подсказала где находится дочь Валенса.

Перебирая семейные архивы родителей, всё в том же поиске хоть какой-нибудь зацепки о жизни и деятельности Де Рейя, я наткнулся на старое фото, на котором были родители и Де Рей с какой-то захухрей. Почему именно захухрей? Потому что это была блондинка с голубыми глазами, худенькая, привлекательная человеческая девушка, на которую невероятно была похожа его дочь. Девушка на фото стояла, прижавшись к Де Рею спиной, а под летним платьем был еле заметен выпирающий животик. Она была беременна. Родители никогда не рассказывали о том, что у Де Рейя была семья с Захрана, но эта фотография свидетельствовала об обратном. Конечно, я спросил о ней у отца. Он признался, что у Валенса был роман с этой девушкой около 30 лет назад, но она почему-то осталась на родине со своим ребёнком. Я как раз в то время учился в Академии Космического Флота, поэтому не знал об этом факте. Сам Де Рей больше не вспоминал о них, и родители решили, что между ними произошла размолвка, а возможно, и ребёнок был не от цварга. Этой информации было достаточно, чтобы понять, где искать сокрытую наследницу — все остальное было делом вычислительной техники и аналитического отдела СБЦ, который, запросив доступ ко всем данным граждан Захрана, а также камерам видеонаблюдения, без труда смог вычислить, где живёт и работает его дочь.

Почему же Де Рей оставил свою семью на планете не с самой лучшей экологией? Скрывал от кого-то или действительно просто разошлись? Не могу поверить в то, чтобы цварг по собственной воле отказался от общения со своим ребёнком. Выходит, он намеренно не вступал с ней в контакт много лет? А затем сделал своей наследницей при условии соблюдения устаревших законов Цварга, когда цваргини обязаны были до 50 лет выйти замуж за цварга, одобренного Планетарной Лабораторией. Это были тяжёлые времена для многих поколений.

С давних времён на Цварге наблюдался сильный перекос в рождаемости: на десять мальчиков рождалось всего две-три девочки, да и мальчиков появлялось не так уж и много, чтобы хоть как-то закрыть сформировавшуюся демографическую яму. В цваргских семьях появление ребёнка, даже одного, считалось большим везением, а если детей было несколько, то такие семьи являлись самыми настоящими счастливчиками. От такого положения дел на планете у нас даже детдомов не существовало — детей, неожиданно лишившихся родителей, готовы были принять в свою семью любые бездетные пары.

Демографический кризис, спровоцированный низкой рождаемостью, побудил Аппарат Управления к введению жёстких ограничений: запрет цваргиням на вылет с планеты без одобрения на то присматривающего за ней близкого родственника или мужа, а также обязательное замужество цваргинь на достойных цваргах. Но вопреки ожиданиям правительства, детей на Цварге стало рождаться ещё меньше. Очевидно было, что многовековое заточение и принуждение цваргинь к замужеству никак не помогало в увеличении рождаемости, а возможно, даже вредило.

И то, что более десяти лет назад Цварг смог остановить это, по сути, вынужденное рабство наших женщин, дало шанс на восстановление цваргской расы. С цваргинь были сняты все ограничения на перемещения и, главное, отменён закон о принудительном замужестве.

Эта "революция" уже понемногу стала давать первые плоды. К всеобщему удивлению, на Цварге стало рождаться больше детей. Теперь цваргини, имея больше свободы, выбирали в мужья не тех, кого им вынужденно предлагали как наиболее подходящих по совместимости генов женихов, а тех, кого действительно любили.

Но оставались и те, кому такой расклад не нравился. Как правило, это были самые старшие поколения цваргов. Многие возрастные сенаторы после революции отказались от своих мест и ушли в тень. Нельзя было их за это винить: они всю жизнь посвятили поддержанию того строя, что был на планете ещё десяток лет назад.

Чем больше я задумывался, почему Де Рей оставил такое "консервативное" завещание своей дочери, тем больше убеждался, что это была вынужденная мера. Сам же он всегда выступал на стороне реформаторов.

В своё время именно Валенс поддержал меня в стремлении попасть в Космофлот и надавил на отца, чтобы тот дал мне шанс проявить себя.

После Космофлота я перешёл во внутренние структуры Цварга. Мой выбор пал на эмиссариат СБЦ, всегда хотел служить на благо своей планеты. Это было не простое решение. Отец был против таких экспериментов: единственный сын, наследник всего его состояния, будет служить родине и ежедневно рисковать жизнью. Так он считал и по сей день, но давно смирился с моим решением, лишь изредка намекая, что я когда-нибудь остепенюсь, заведу семью и продолжу семейный бизнес. Вот только я этого сделать не смогу. И дело не в моих швархах в голове, а в физиологии.

Как только я стал совершеннолетним, Планетарная Лаборатория выполнила ряд анализов для проверки моей совместимости с цваргинями и пришла к неутешительному выводу: у меня выявили идиопатическую форму азооспермии. Иными словами, я оказался бесплоден, так как сперматозоидов, необходимых для оплодотворения яйцеклетки, в моём генетическом материале не обнаружилось, и конкретно мой случай лечению не поддавался из-за неясного генеза. Такое бесплодие — огромная редкость для цваргов, которым и без этого диагноза детей завести было не просто. Генетическая аномалия или насмешка судьбы над моим родом — древним и аристократическим родом Яров, который прервётся на мне. Это заставляло меня чувствовать вину перед отцом, хотя в том, что я такой получился не было ничьей вины. 

Я никому об этом не сообщил, но мою анкету удалили из списка кандидатур постфактум. Сразу после этого я поступил в Космофлот и на следующие 20 лет мог выдохнуть. Будучи кадетом, я не имел права заводить семью, а продлив контракт и став капитаном Космофлота, я часто отправлялся на задания, в которых мог находиться по несколько месяцев — тоже не самая благоприятная среда для поисков спутницы жизни.

А потом мне и не пришлось ничего выдумывать для родных. Прошлые законы Цварга об обязательном замужестве цваргинь отменили. Планетарную Лабораторию частично упразднили и провели реорганизацию. Теперь она занималась изучением немногочисленных болезней цваргов и разработкой лекарств для других рас, основанных на цваргской регенерации. Также Лаборатория составляла анализ и вела статистику по рождаемости на Цварге, изредка давая рекомендации некоторым семейным парам, у которых возникали трудности с зачатием.

Списки кандидатов стали попросту не нужны.

Из-за всех прошедших событий на планете родители и вовсе решили от меня отстать с вопросами о семье. Сами видели: когда цваргов ни к чему не принуждают, многие проблемы решаются сами собой. Уповая на волю судьбы и вооружившись девизом "всему своё время", им пришлось согласиться с моим решением и оставить этот вопрос.

Я же попросту погрузился в работу. И меньшее, что я мог сделать для Де Рейя, единственного, кто поддержал меня в выборе профессии, — это отыскать его убийцу и попутно помочь его невыносимой дочери не попасть в неприятности. Если Де Рей захотел, чтобы его дочь вышла замуж за цварга, то на это были веские причины. Он не был тем, кто из прихоти решил вмешаться в жизнь своей наследницы. Выходит, он хотел, чтобы она, согласившись на наследство, осталась жить на Цварге под присмотром мужа. А это значит, в её окружении мог быть кто-то, кто способен навредить ей, будь у неё деньги.

Яла Де Рей, сама того не понимая, стала моей единственной зацепкой в этом деле и возможной следующей жертвой убийцы её отца. Такой расклад тоже нельзя было отметать в сторону.

Ох, если бы Валенс сказал о своих опасениях раньше... Мне бы не пришлось сейчас раскапывать его скелеты под метеоритом. Возможно, он был бы ещё жив.

Но если его дочь сможет приоткрыть в этом деле завесу тайны, то я готов потерпеть её присутствие. Главное, чтобы не лезла на рожон. Мы ведь не знаем, с кем имеем дело, и её предположение о том, что это один из членов совета АУЦ, было не лишено смысла. Де Рей имел большое влияние не только на Цварге, но и на всей территории Федерации. Он мог запросто перейти дорогу многим гуманоидам.

И я просто обязан был довести это дело до логического конца, потому что зло не должно оставаться безнаказанным.

Размышляя о дальнейших планах, я неосознанно оказался рядом с каютой дочери Де Рейя. К моему удивлению, я не смог уловить от нее никакого ментального отклика.

На столько крепко уснула, что ли?

Меня насторожило неожиданное эмоциональное молчание с ее стороны, и я заглянул внутрь. То, что я увидел, испугало меня не на шутку. Девица бездыханно лежала на полу перед выходом из каюты — она явно пыталась стучать в дверь, прежде чем потерять сознание.

И почему ей не выдали пропуск? Шварх! Я думал, он у нее в каюте. Капитан корабля ответит за это!

Ее пульс еле улавливался. Я поднял Ялу на руки и бросился в медблок, отметив про себя что в ее каюте ужасно воняло каким-то цветочным ароматизатором.

Док, Жан Розье, уже находился у себя, когда я чуть ли не выломал его дверь. К его чести, он даже не возмутился моей наглости и сразу побежал в медблок проверять состояние пациентки.

— Что с ней случилось? Еще час назад она была в относительном порядке! — прокричал миттар, судорожно проверяя ее сатурацию, давление и кровь. Параллельно он ставил капельницу с каким-то веществом.

Я не док, поэтому не буду ручаться, но, кажется, это был дексаметазон — препарат широкого спектра действия.

— У нее анафилактический шок! — воскликнул Жан.

— Это аллергия? Но на что?

— Почем мне знать? Что она ела на корабле? Эту дрянь нужно ликвидировать из ее рациона.

— Она ничего не успела поесть, ушла быстро, заперлась у себя и даже не имела пропуска, чтобы выйти из каюты!

— Тогда надо осмотреть каюту! Срочно!

Я понял, что миттар хотел узнать причину ее внезапной аллергии. На всех скоростях я вернулся на место ее "заключения" и, только зайдя внутрь помещения, вновь почувствовал невыносимый запах ароматизатора, который я по неосторожности разбил своим шипом. Баночка разлилась полностью и заполнила своим ароматом все пространство. Даже принудительная вентиляция не справлялась с выведением этого запаха!

Вонючий дифрен! Неужели у нее развилась аллергия на ароматизатор воздуха? Впервые слышу, чтобы люди от этого впадали в анафилаксию!

Я схватил остатки разбитой баночки, там, где была информация о составе, и поспешил обратно в медблок.

Док продолжал стоять над Ялой, пытаясь вернуть ее в чувства. Он бормотал под нос, известные только самому ему, указания:

— Сатурация пониженная, давление пониженное, отёк гортани...

Отек? Она что ли пила этот ароматизатор? Теперь понятно, почему док поставил капельницу с дексаметазоном, при отеке горла он должен был помочь.

Не дожидаясь вопросов, я передал остатки ароматизатора миттару в руки. Тот удивлённо приподнял брови и задал ожидаемый вопрос:

- Она что ли пила эту дрянь?

Я качнул головой и коротко объяснил, что произошло. Док внимательно вчитался в состав ароматизатора. Похоже, там были вещества, которые могли вызвать у девушки такую реакцию.

— И что теперь? — обеспокоенно спросил я.

— Надо ждать. Она надышалась смесью "цветочно-цитрусовой феерии". Неизвестно, как долго она пролежала без сознания, может, час, а может, больше... но я вколол ей адреналин, поставил глюкокортикоидную и противогистаминную капельницу. Дыхание у нее восстановилось, сердцебиение тоже... Думаю, она пролежит в медкапсуле до утра.

Сутки на корабле — понятие растяжимое. Наш корабль был связан с часами Цварга, поэтому до ожидаемого утра было еще полдня.

Я тяжело вздохнул и только сейчас понял, как повезло, что оказался рядом в нужный момент. Тут же пришло и осознание, что я был частично виновен в ее отравлении аллергеном и в том, что у нее не оказалось пропуска под рукой. Почувствовал неожиданный укол раскаяния за свое поведение. Нужно было бы расположить девушку к себе, показать, что мы не враги. А вместо этого я поддался ее агонии и упустил из виду столь непростительные вещи.

— Я посижу над ней, — без колебаний сообщил я.

— В этом нет необходимости, — возразил миттар. — Системы капсулы сбалансируют ее самочувствие, а в случае критического состояния передадут мне всю информацию...

Договорить я ему не дал. По моему взгляду он понял, что я никуда не уйду.

— Ну как знаешь, — махнул рукой док, а затем, немного подумав, добавил: — В этом нет твоей вины. Ей повезло, что ты проходил мимо. Не стоит себя терзать за это, Яр.

Для всех, кто меня знал, "Яр" — было привычным обращением ко мне, хоть и являлось моей фамилией. Имя Дориан использовалось только в кругу семьи, и только потому, что родители не могли называть своего сына по фамилии. Как-то незаметно моя фамилия стала моим же именем для окружающих, а я был и не против. Никогда не считал такое обращение унизительным. Напротив, фамилия значила для меня многое и нравилась больше, чем помпезное имя Дориан. Со временем я сам стал просить друзей и знакомых называть меня исключительно по фамилии.

Миттар с участием продолжил смотреть на меня, ожидая ответа.

Я же не нуждался в личном психологе, хотя Жан, как ответственный док да еще и миттар, часто пытался "промыть мне мозги". Он, один из немногих, знал о моей проблеме с мужским здоровьем и прилагал не мало усилий, чтобы вылечить меня. Но даже такой выдающийся док, как Жан Розье однажды развёл "плавниками" и сказал, что есть вещи, в которых медицина безсильна. Мой случай был одним из них.

Не то чтобы меня это сильно расстроило, но в тот момент я почувствовал себя безнадежным и убогим. И как бы я ни пытался отодвинуть от себя дурные мысли, они нет-нет, да и возвращались ко мне вновь.

Особенно это проявлялось, когда симпатичные девушки начинали оказывать мне знаки внимания. Я сразу же закрывался в плотный кокон и отталкивал всех от себя на столько, на сколько это было возможно. Единственной девушкой, которая "прижилась" в моей жизни, была подруга детства и сослуживица в Космофлоте — Шайна Самоэль. Она была чистокровной цваргиней, и между нами никогда не было и намека на романтику. Мы вместе росли, ходили в одну и туже школу, прошли обучение в Академии Космофлота на одном курсе. А когда по долгу службы мы работали на Космофлот, она часто выручала меня. После того, как мой контракт закончился, я вернулся на Цварг, а она, боясь, что АУЦ потребует от нее выбрать мужа, осталась работать на Космофлот.

Сейчас же, когда цваргини больше не обязаны были выходить замуж, она вернулась домой.

Иногда мы пересекаемся с ней, чтобы узнать новости друг у друга. Она никогда не задаёт лишних или неудобных вопросов, понимает меня с полуслова. С ней мне комфортно общаться, и я даже не вспоминаю о своей репродуктивной проблеме. Одно время родители настойчиво сватали нас, но я быстро дал понять, что она — мой друг, и чувств между нами никогда не было.

Я просидел над Ялой всю ночь. Освещение на корабле с наступлением ночи потухло, осталось только едва заметное дежурное. Ближе к утру меня сморил сон, и я позволил себе немного отдохнуть, конечно, продолжая находиться рядом с медкапсулой.

***

Яла Ондорская

Проснувшись в полной темноте, я не сразу поняла, где нахожусь. Тоненькая линия дежурного освещения на потолке давала возможность хоть немного сориентироваться в пространстве.

Во рту жутко пересохло, а горло распирало от каждого вздоха. Голова гудела так, словно я несколько суток не спала. Пульсирующая боль отдавала в виски и, в кУпе с моим прерывистым дыханием, давала ощущение предобморочного состояния.

"И кто придумал на космическом корабле ароматизировать воздух? Мне этот цветочный запах теперь сниться будет в самых жутких кошмарах. Кстати, о кошмарах. Где сейчас этот хвостатый цварг, который умудрился разбить банку со злощастной отдушкой? Надеюсь, он хотя бы понимает, что виноват? И кто мне всё-таки помог выбраться от туда? Наверняка док, он же должен был проверить моё состояние перед сном, вот и зашёл ко мне в каюту".

Немного поразмыслив, я попыталась принять вертикальное положение. Крышка медкапсулы легко поддалась моему толчку и открылась, а вот подняться самой у меня не вышло. Голова снова предательски закружилась, и я легла обратно, надеясь, что вскоре подойдёт док и все мне объяснит.

Сбоку послышалось какое-то шевеление. Я пригляделась в темноту и, к своему разочарованию, увидела знакомый вытянутый силуэт эмиссара.

"И что он здесь забыл? Решил проконтролировать, не окачурюсь ли я? Неужели всю ночь пробыл в медблоке? Точно понял, что дело воняло дифреном для него, если бы я погибла сегодня! Ну-ну, пусть знает, что со мной нужно быть осторожнее.

За последние сутки он успел навредить мне столько, сколько я за всю жизнь не получала! Три обморока, два сотрясения, и вишенка на торте — чуть не умерла от реакции организма на разбитый ароматизатор! Если бы дело не касалось меня лично, я бы подумала, что меня преследует злой рок, желающий моей смерти. И как символично, что выбрал он для реализации своего плана именно рогатого цварга-демона!

Цварг, тем временем, приподнялся со своего кресла и подошел проверить датчики, которые были навешаны на мне, словно украшения на новогоднюю ёлку.

Не сказав ни слова, он налил стакан воды и протянул его мне. Мне хотелось пить, вот только даже глотка у меня не получалось сделать. Горло продолжало предательски печь и болеть. И где там моя цваргская регенерация, которая не помешала бы сейчас?

Не думала я, что у меня может возникнуть столь сильная аллергия на какой-то запах! Вероятно, в составе ароматизатора были какие-то штуки, которые мой организм воспринял враждебно.

Я мотнула головой, показывая, что не смогу сделать и глотка. Цварг понял меня без слов и достал какую-то прозрачную капельницу. Он умело подключил меня к ней, словно каждый день это делал. Я же продолжила лежать в капсуле, не в силах сказать и слова.

— Я виноват перед тобой, — неожиданно прервал молчание он.

Я тихо фыркнула, но он, видимо, заметил мою реакцию.

— Да, я должен был проверить, есть ли у тебя пропуск... и этот флакон с ароматизатором разбился из-за меня, — говорил он и так очевидные вещи. — Каюту тебе поменяют, пропуск уже лежит на тумбочке рядом с тобой.

Я заметила прямоугольную пластиковую карточку там, куда он указал.

— Док сказал, что тебе уже ничего не угрожает... — продолжил эмиссар.

"Ничего кроме тебя!"

Будто прочитав мои мысли, он ответил:

— Я для тебя не угроза. И хочу, чтобы ты стала доверять мне. Хотя бы попытайся. Без доверия ко мне, я не смогу тебе помочь.

Мои брови взлетели вверх. О какой помощи он болтает?

— Я знаю, что ты не хочешь брака по принуждению. Но мы оба понимаем, что АУЦ может принудить тебя, — он сделал паузу, ожидая моего подтверждения.

Я кивнула.

— Я же могу сделать так, чтобы твои права не были нарушены. Ты же понимаешь, что тебе нужны друзья на Цварге?

Хотел набиться ко мне в друзья? Но что-то логичное в его словах все же было...

— От тебя требуется лишь сносное поведение и чтобы ты... не умерла, — как-то особенно жутко прозвучала последняя фраза. — Кем бы ни был убийца твоего отца, он явно не ограничится одним им. Если причина в деньгах, то тебе нужно дождаться момента, когда ты сможешь отказаться от наследства. Если же имеют место личные мотивы, тут сложнее, — вздохнул цварг. — Но в любом случае, я буду присматривать за тобой.

Его коммуникатор на запястье пиликнул и засветился белым цветом. Одновременно, на корабле стало проявляться освещение, указывая на то, что наступило "утро".

— Постарайся не мешать мне за тобой присматривать, — добавил эмиссар как можно более дружелюбным тоном. Он явно не хотел меня задеть сейчас. — И обращайся ко мне — Яр. Просто Яр.

Позади послышались шаги. Видимо, док соизволил навестить свою пациентку. Яр же приветливо улыбнулся мне и пошёл навстречу миттару.

— Жан, я поставил ей капельцу с глюкозой. Она не может глотать, надеюсь, у тебя получится устранить это в ближайшее время?

— Доброе утро. Я добавлю допамин. Ты всю ночь не спал? Иди отдохни! Я буду весь день здесь. Без присмотра не оставлю твою... — он сделал паузу, подбирая слово, — подопечную.

Его участие к состоянию Яра удивило меня и даже немного растрогало. Я-то думала, что он медуза бесчувственная, а оказался очень даже нормальным гуманоидом.

Яр кивнул головой, а его синие глаза прошлись по мне, словно рентген, проверяя, ничего ли не упустил их хозяин из виду. Он неуверенно шагнул к выходу, а во мне кольнуло разочарование, что после его монолога я даже не смогла толком ничего ему ответить.

— Ну, что ж... — протянул в мою сторону док, — Если бы не Яр, вас бы с нами уже не было.

Бр-р-р... и умеет же этот миттар подбодрить! Стоп. Если бы не Яр? Выходит, именно он спас меня и принёс сюда?

Я вновь посмотрела туда, где только что стоял цварг, но его уже и след простыл.

Что-то внутри сжалось от досады. Яр оказался моим спасителем, а я даже не поблагодарила его. Хотя сейчас мне это было бы сделать затруднительно.

Спустя пару часов, после того как откАпала капельница и док вколол мне еще пару препаратов, я, наконец, смогла глотать и даже односложно отвечать на его вопросы.

Он спрашивал очевидные вещи, по типу: болит ли у меня что-то, и помню ли я, кто я и что здесь делаю. Видимо, проверял, не потеряла ли я память после всех перенесенных потрясений.

К вечеру меня навестил Батист Рембье. Он чисто из вежливости поинтересовался моим здоровьем и поспешил ретироваться, не забыв на прощание сообщить о том, что через пару дней мы прибудем на Цварг. Вероятно, в ближайшее время я его не увижу.

Неожиданно для себя я словила обидную мысль, что Яр ни разу за день не поинтересовался моим состоянием. Сама не знаю почему, но мне хотелось, чтобы он навестил меня. Удивительно, но неприязни к нему я больше не испытывала. Этот цварг однозначно умел найти подходящие слова, когда хотел расположить к себе других. А может, все дело было в его искренности? Он убрал напускное высокомерие и просто показал самого себя? По крайней мере, я надеялась, что это не очередная притворная личина, чтобы втереться мне в доверие.

На ночь, как и сказал Яр, меня перевели в новую каюту. Капитан корабля, молодой цварг, который явно получил нагоняй от эмиссара за отсутствие в моей старой каюте пропуска, лично проверил, все ли необходимое есть в моем новом блоке. И, конечно, обратил внимание, что никаких ароматизаторов больше в каютах не будет. Шампуни, кстати, тоже в моей ванной поставили без отдушек. Он явно нервничал, понимая, что косвенно оказался бы виновен в моей смерти.

"И что тебе такого сказал Яр, что ты дрожишь передо мной, словно ракетный двигатель на старте? Все же обошлось", — хотелось мне как-то подбодрить его, но не успела я сказать и слова, как в открытую каюту вошёл Яр.

Весь его вид говорил о том, что он не рад видеть капитана. Тот же, при виде эмиссара, промямлил что-то о безопасной конструкции корабля и, пожелав доброй ночи, поспешил покинуть нас.

Яр внимательно оглядел помещение и остановил свой взгляд аккурат на моей шее.

— Док сказал, что тебе будет комфортнее провести ночь здесь, в каюте. Глотать и есть ты же уже можешь? — нарушил тишину он.

Я прохрипела в ответ что-то несуразное, но, откашлявшись, нашла силы членораздельно произнести:

— Да, я справлюсь...

Слова все еще давались мне с трудом, горло пекло при любом напряжении.

Он понимающе посмотрел на меня и, прищелкнув языком, словно вспомнил что-то, улыбнулся:

— На Цварге мы проведём полную диагностику, чтобы знать все твои аллергены. Я уже сделал запрос на необходимые препараты, пришлось подключить Миттарию, — непринужденно сообщил он. — У цваргов не бывает аллергии, да и вообще мы редко чем-то болеем. Видимо, тебе повезло оказаться в числе тех, кому передались аллерго-гены от человеческой матери.

Даже не знала, радоваться этой новости или расстраиваться. Но, судя по его воодушевленному виду, всё-таки, нужно было отреагировать положительно.

Я слегка улыбнулась и без задней мысли спросила:

— У тебя в роду были миттары?

Он крайне удивился моему предположению. Странный все таки этот цварг. Немного растерянно он произнес:

— Вообще-то о таком не спрашивают. Но да, моя бабушка по материнской линии является чистокровной миттаркой.

И что же я такого непозволительного у него спросила? Не в штаны же я ему полезла! Никогда бы не подумала, что от вопроса о происхождении можно обидеться.

— Меня такой вопрос не задевает. Но если тебе придётся общаться с кем-то вроде Рембье, то он может оскорбиться твоим замечанием, подумать, что ты считаешь его неполноценным или нечистокровным цваргом.

Вот уж не думала, что эта раса так помешана на чистокровности. Словно читая на моем лице недопонимание, Яр прояснил:

— Просто не принято у нас без особой необходимости интересоваться чужой жизнью, — в его словах не было осуждения. — Тебе в школе цваргинь об этом еще расскажут.

Хотелось мне сказать, что ни в какую школу я ходить не собираюсь, с меня хватило захранского учебного заведения, чтобы понять, что не все в жизни решает хорошее образование. А если образование посредственное, то это тоже не показатель успеха. Но, прикусив язык на эту тему, решила дожать его вопросом о странных взаимоотношениях между цваргами:

— А как же тогда узнать друг друга лучше? Понять, подходит ли тебе для общения этот гуманоид или нет?

— Есть много способов! — с энтузиазмом принялся перечислять: — Пойти вместе на концерт, в кафе, да даже просто прогуляться, и в непринужденной обстановке постепенно узнать собеседника. Помимо совместного времяпровождения хорошо помогает общий вид деятельности: танцы, кулинарные кружки, выгул собак, на худой конец.

Это и так было очевидно. Люди тоже так знакомятся...

— Хорошо, я поняла. Посторонним совсем не обязательно знать о тебе какие-либо подробности. Просто ты заикнулся о том, что мы могли бы подружиться, вот я и подумала, что мой вопрос о миттарах был уместен! — зачем-то ляпнула я. Его лицо приняло задумчивый вид, будто системный компьютер перезагрузили и поставили на паузу. Но я правда без какого-либо умысла спросила его о родстве с миттарами.

Похоже, Яр переварил сказанное мной и слегка кивнул, подтверждая мои слова.

— Тебе пора отдыхать, завтра утром тебе принесут завтрак, а сразу после него иди к Жану. До конца полёта ты будешь у него под наблюдением.

Он направился к двери. И перед самым выходом замешкался и всё-таки спросил:

— А как ты поняла, что у меня миттарские корни? Просто никто из моих знакомых об этом даже не догадывается, а ты чуть ли не с первого взгляда это определила...

— Ну как же, — удивилась я, — все просто. Ты заикнулся о том, что пришлось договариваться с Миттарией о лекарствах для меня. В короткий срок это можно сделать либо имея большие связи, либо родственные. А в случае с Миттарией и то, и другое. Я много читала про их менталитет. Они очень любят "своих". И к тому же твои глаза... они такие, — тут я подзависла, как бы выразиться правильно и не опозориться снова, — синие! Я еще ни у кого такого цвета глаз не видела... словно в тёмно-синие глубины моря смотришь.

Мне пора было замолчать, потому что он так пристально посмотрел на меня, будто я ему новую галактику открыла.

— Ясно, — лишь ответил цварг.

И прежде чем он вышел, я рефлекторно двинулась в его сторону, вспомнив о том, что забыла его поблагодарить за спасение.

— Я тебя так и не отблагодарила...

Он нахмурился, но остановился:

— На моем месте любой бы поступил так же.

— Ну, может, цварги и да. А вот насчет людей я бы поспорила, — и робко улыбнулась, — вообщем, спасибо тебе.

Он вновь будто о чем-то задумался, но спустя мгновение кивнул и вышел из комнаты.

Весь следующий день я провела в компании дока. Миттар оказался значительно общительнее, чем в день знакомства. Я даже удивилась такому контрасту в его поведении. Уж, не думала, что первое впечатление может оказаться на столько ошибочным.

Жан подробно рассказал мне, что со мной произошло. Оказывается, весь вчерашний день он просчитывал мои риски, а также помогал Яру в запросе на алерго-диагностические материалы в Миттарию, составлял список необходимых анализов и реагентов.

— А кто все это будет оплачивать? — вдруг всполошилась я, ведь у меня-то своих кредитов было не так уж и много, а если на меня повесят медгалактический кредит, то лучше сразу отказаться от этой затеи.

— Можешь не беспокоиться об этом. Уже все оплачено, вплоть до медтекса, которым тебя будут перевязывать. Яр договорился с самой хорошей клиникой на Цварге, тебе будет там комфортно.

Я нахмурилась, ведь на мой вопрос он так и не дал ответа.

В медблок зашёл капитан корабля и отвлек нас от разговора.

— Как ваши дела, Яла? Вижу, вам сегодня на много лучше! — цварг явно успокоился после вчерашнего, а может, принял чего для успокоения? Уж, не знаю, но его поведение значительно разнилось со вчерашним неуверенным и робким.

— Да, горло почти не болит, и чувствую я себя намного лучше!

— Вам когда-нибудь говорили, что ваши эмоции потрясающе вкусно пахнут? — смущённо спросил он.

Я переглянулась с доком, его этот вопрос рассмешил, но ответить так и не успела. Будто из ниоткуда позади капитана оказался Яр и бесцеремонно его окликнул:

— Адриан Вальмонд! Удивительно видеть вас здесь, а не в рубке капитана, — в его словах слышались нотки раздражения. Видимо, воспитание капитана не соответствовало канонам Цварга, о которых вчера мне пытался поведать Яр.

— Я... Я... П-просто, хотел узнать о самочувствии цваргини, — заикаясь, стал оправдываться тот. При виде Яра он стушевался и вновь стал вести себя как неуверенный юрок.

— Узнали? Не смеем задерживать, — жёстко указал его место Яр.

Мне всегда казалось, что капитан на корабле — самый главный, и никто не смеет указывать ему, что делать, даже если этот кто-то опытнее и умнее.

Я с укором посмотрела на Яра, пока тот провожал капитана недобрым взглядом.

— Кто-то забыл о том, кого везёт на Цварг, — заметив моё возмущение, как ни в чем не бывало оправдал свое хамство эмиссар.

У-у-у! Вот оно опять! Как будто злой брат-близнец вернулся! Или его покусал злобный гариллом. Или он просто сам по себе такой и лишь пытался казаться хорошим.

Наверное, моё разочарование почувствовали его рога-резонаторы, потому что он тут же сменился в лице, попытался улыбнуться.

— Ты должна помнить, что цварги постоянно будут пользоваться твоими эмоциями, чтобы понравиться тебе. 

— Прямо как ты сейчас? — неудержалась от шпильки я.

Собрав побольше воздуха, он громко выдохнул носом, явно делая успехи по контролю своих эмоций.

— Жан, можешь оставить нас одних не на долго? — неожиданно попросил он дока.

Док сочувственно посмотрел на меня и закрыл за собой дверь медблока.

— Этот цварг еще юнец с недоразвитыми резонаторами, — начал Яр свою тираду.

— Странно, мне казалось, таких в капитаны космических кораблей не берут! — показала я наигранное удивление.

Эмиссар прищурил взгляд, явно пытаясь оценить мои эмоции. Уловив мой сарказм, он сменил тему:

— Из-за него ты чуть не погибла.

Ох, лучше бы он этого не говорил.

— Мне кажется, на нем вины не больше, чем на тебе! Ты неоправданно его обвиняешь! И почему ты так разговариваешь с капитаном? Он же здесь главный! — засыпала его фактами я.

— Был бы главным, не позволял бы к себе так относиться, — невозмутимо возразил он. — К тому же, у цваргов уважение нужно заслужить! Он только окончил Космофлот, и его дело — без инцидентов перевезти нас на Цварг, — добавил он, тараня меня взглядом. — Да если бы Рембье не потребовал корабль с комфортабельным салоном, я бы самостоятельно привез тебя на своем "Тигре". На нем бы мы куда быстрее добрались, чем на этой посудине! — не без сожаления в голосе заметил он.

"Тигр"... Что-то знакомое. Точно! Это же новейший космический истребитель, созданный на Танорге. Говорят, он очень быстрый и напичкан защитными экраном и лазерами, а также всякой электроникой с бортовым компьютером на искусственном интеллекте. Было бы интересно посмотреть на этот звёздолет в живую и полетать на нем... но сейчас нужно было поставить Яра на место.

— Ты все же не мой папочка, чтобы отгонять от меня потенциальных... друзей, — ох, лучше бы я этого не говорила!

Его глаза в мгновение покраснели, губы плотно сжались, крылья носа стали раздражённо подергиваться, и в целом, лицо приняло возмущенно-презрительные черты.

А ведь изначально я планировала сказать слово "ухажеров", но в последний момент предусмотрительно одернула себя, выбрав более нейтральное — "друзей". Как бы он отреагировал на первый вариант, я боялась себе представить, если сейчас он так взбесился от того, что его всего лишь поставили на место.

Наверное, он так бы и продолжил стоять, испепеляя меня взглядом, если бы я сама не поднялась и демонстративно не попыталась удалиться из помещения. Уж слишком здесь стало жарко!

Он преградил путь, и мне ничего не оставалось как остановиться и вопросительно на него посмотреть.

— Ты сейчас меня с отцом сравнила? Я вообще-то значительно его моложе, — вообще-то мне сейчас не было дела до его возраста, и с отцом я его точно не сравнивала.

Понимая, что разговор летит на всех скоростях в кротовую нору, я ничего лучше не придумала, как сменить тему:

— Послушай, нам осталось лететь один день. Давай не будем ссориться, в том числе и с экипажем. Наверняка капитан ничего плохого никому из нас не желает, и будет разумно остановить ваш конфликт.

Он стиснул губы еще сильнее, желваки заиграли на скулах. Он точно боролся с собой, но старательно пытался не показать своей злости.

— Да у него разве что слюна не течёт при твоём виде! — взорвался Яр. — Нет, такое поведение не подобает цваргу. Когда вернёмся, отпишусь адмиралу Космофлота, который его направил к нам, о неподобающем поведении.

Я, конечно, ничего не знаю о цваргских правилах приличия, но Адриан Вальмонд показался мне довольно приличным и скромным цваргом. И я не хотела, чтобы из-за меня он получил выговор от начальства.

— Нет, так дело не пойдёт! Если ты сделаешь это, то я не задержусь на Цварге ни на один день! — произнесла я первое, что пришло в голову.

— Ты же его совсем не знаешь, Яла! Не видишь, что у него на уме! Неужели ради незнакомца ты готова все бросить? А как же наш уговор? Ты же понимаешь, что тебе просто не безопасно сейчас оставаться одной! — каждое его слово, словно плетью, било по моему сознанию. — Если нам удалось тебя найти, то где гарантии, что тебя не отыщет убийца твоего отца? Ты хоть понимаешь, что рискуешь жизнью?

И умеет же этот цварг все вывернуть в свою пользу! Шварх! Я еще никогда не была в такой засаде, как сейчас.

Конечно, я не думала о том, что со мной может произойти что-то плохое. Но червячок сомнения все же зародился во мне, и чем больше я задумывалась о всей этой ситуации, тем безвыходнее я ее находила. Мной манипулировали: под страхом смерти я должна была спрятаться и надеяться на то, что эта проблема как-нибудь сама вскоре решится. Но чем больше я себя обманывала, тем сильнее впутывалась в этот липкий дифрен. Меня такое положение вещей абсолютно не устраивало.

— Ну нет, — возразила увереннее, чем сама ощущала, — если на кону стоит моя жизнь, то ни ты, ни кто другой, манипулировать мной не будет!

Его брови в удивлении взлетели вверх:

— Речь о твоей безопасности!

— Вот поэтому, — перебила его, — я сама буду решать, с кем общаться, а с кем нет, куда идти и где жить!

— Жить ты будешь в спец квартире СБЦ и начнешь обучение в школе для цваргинь, как только окажешься на Цварге! — ошарашил меня эмиссар.

— Это еще кто решил?

— Глава СБЦ, Элиан Морис. Я подробно объяснил ему ситуацию.

Он еще что-то продолжал говорить о своем начальнике, но я уже не слушала. Из одной клетки меня планировали сразу же поместить в другую. Да еще и в школу какую-то хотели определить! Теперь вскипать начала я.

— Я против! — возмущенно закричала я. — Вы не заставите меня...

— Это для твоей же безопасности, — перебил Яр.

— И смысл мне отсиживаться в какой-то квартире? — к глазам подступили предательские слезы. — Разве Цварг не свободная планета? Хватит за меня решать!

— Ты сможешь выходить из нее, например, в свою школу, но только в сопровождении. К тебе приставят охрану. 

Агр! Только космос знал, как я сейчас была зла на него!

Яр же без зазрений совести продолжил свою праведную речь.

— Это элементарные меры предосторожности, Яла, — когда он произносил моё имя, становилось спокойнее, будто он гипнотизировал меня моим же именем!

Бр-р-р! Все равно не хочу так жить, даже если это на пару месяцев.

Я помотала головой в знак протеста.

— Я буду совсем одна. Ты хочешь запереть меня в четырёх стенах и думаешь, что я не буду против? Да я сбегу при первой же возможности, — сейчас я не блефовала. И его резонаторы явно это уловили.

— Пристрою двойную охрану.

— Да хоть тройную и круглосуточную! Ты думаешь, я не найду способа сбежать, скажем, среди ночи? Ты сам говорил, что поможешь мне в моих правах, и что я слышу? — у меня иссякли аргументы, но, к счастью, Яр задумался над моими словами.

— Хорошо, я подумаю, как лучше поступить. Но охрана будет, даже не спорь со мной!

Наши препирания напомнили мне ссору двух супругов со стажем. Откуда я знаю, как ссорятся супруги? В моей квартире очень тонкие стены, а по соседству живёт супружеская пара средних лет. Их дети выросли и супруги, не зная, как теперь взаимодействовать друг с другом, часто громко спорят до полуночи. А в конце их примирение обязательно заканчивается не менее громким сексом. Ненавижу их за это! И завидую. Столько лет вместе, но находят, как себя развлечь.

Я посмотрела на него исподлобья, как обиженные дети смотрят на своих родителей, когда те им что-то запрещают. По сути, я и ощущала сейчас себя обиженным ребёнком, который хотел поиграть в новой песочнице, но родитель был почему-то против.

Сил препираться с ним больше не было. Его взяла! Надеюсь, он все же прислушается к моим словам и даст мне той свободы, которая мне была положена по закону!

Наш спор, похоже, был слышен всем, кто находился поблизости. Потому что когда я выходила из медблока, Жан и кто-то из персонала весело улыбнулись мне в след и с сочувствием посмотрели на проходившего мимо них Яра.

Последний день пути Жан разрешил мне провести вне медблока. Все показатели были в норме — регенерация все-таки у меня была цваргская. Не будь я наполовину цваргиней, умерла бы в первые минуты приступа. А так, при помощи какой-то формулы, док высчитал, что я пролежала без сознания около часа и хоть и не без усилий, смогла отделаться "лёгким испугом", как сказал сам миттар. Испытал бы на себе этот испуг — по-другому бы запел!

Я решила не выходить из каюты без необходимости и весь день провела в инфосети, читая информацию о Цварге и его обитателях. Оказывается, на этой планете не только отличная экология, но и много местных достопримечательностей и курортных мест. Особенно меня заинтересовало Изумрудное море, в котором вода имела высокую плотность, за счёт чего в нём практически невозможно утонуть. Я, как жительница Захрана, оценила бы возможность поплавать в такой воде. На Захране, как известно, в морях плавать было запрещено. Мы и воду питьевую в последнее время покупали у соседних планет. На столько эта вода оказалась не пригодна для жизни, что даже очистные системы забивались и не справлялись с переработкой.

Ещё я задалась целью и решила прочесть всё, что смогла найти о школе цваргинь, раз уж меня туда хотели направить обучаться. И чем больше я погружалась в сведения о ней, тем меньше мне нравилась идея проходить это обучение.

Да, для меня оно было бы экспромтом за 2 года и больше дистанционно. Это было сделано, чтобы не отвлекать работающих цваргинь от их основной деятельности. В прошлом цваргиням редко позволяли работать, и даже имея высшее образование, они в основном сидели дома, выполняя роль домохозяек. Теперь же цваргини могли заниматься бизнесом, преподавать в школах и университетах, просто работать на любой работе, которую только захотят освоить.

Раньше вся суть обучения цваргинь сводилась к постоянному ублажению в ментальном фоне мужа-цварга. Теперь каноны школы для цваргинь немного претерпели изменения, но суть осталась прежней — научиться сдерживать свои эмоции в присутствии цваргов и знать основы этикета и нормы поведения в обществе цваргов. Как раз то, о чём и говорил Яр: чтобы я не сморозила какую-нибудь глупость в высшем обществе.

Собственно, поэтому мне и не хотелось идти в эту школу. Но таковы правила — всем гражданкам Цварга обязательно прохождение этой школы. Как по мне, идея школы была не плохая, но требовала некоторых доработок, чтобы не так зацикливаться на моральном облике и дать больше свободы действий внутри школы самим цваргиням. Например, можно было бы развивать индивидуальные качества девушек: кто-то поёт, кто-то рисует. Почему бы не поощрять таким образом цваргинь и параллельно рассказывать об этикете?

Ну, что-то я размечталась. Где Цварг и где я, со своими предложениями по улучшению функционирования школы для цваргинь?

Вечером ко мне зашли Жан и Яр. Миттар в последний раз проверил мои анализы, всё было в норме. Я и чувствовала себя абсолютно здоровой. А цварг предупредил, чтобы рано утром я была готова выгрузиться в космопорту. 

На следующее утро я не без сожаления попрощалась с Жаном, всё-таки за эти дни он стал мне как друг. И если бы не он, я бы умерла, не приходя в сознание.

Да уж! До сих пор в дрожь бросает от этой мысли.

Капитан Адриан больше не встречался на моём пути. Неужели его так запугал Яр? Ну, значит, и не стоило мне так переживать из-за него. Всё-таки он не сахарный, и ему следовало бы научиться оттачивать свои лидерские качества, чтобы никакие эмиссары не смели поднимать на него голос!

Я окинула взглядом лайнер, на котором меня доставили на Цварг. Он был очень большим и чем-то напоминал самолёт — летательный аппарат докосмической эпохи. На Захране оставались целые склады с таким раритетом.

Приземлились мы, как и говорил Яр, в космопорту. Пограничник принял мои документы и без лишних вопросов пожелал приятного отдыха, видимо, подумал, что я туристка и приехала посмотреть на красоты Цварга. Яр, негласно, сопровождал меня весь наш путь до флаера, который, по всей видимости, принадлежал ему. А быть может, был казенным? Космос его знает, что здесь чьё!

Я села в этот новенький современный летательный аппарат и потрясённо посмотрела на панель управления.

Да это же целый компьютер какой-то!

Яр заметил мой восторг и улыбнулся краешком рта — как же ему шла эта непринужденная полуулыбка-полуусмешка.

Пока я с интересом наблюдала за его действиями, он поднял флаер в воздух, и мы оказались на втором полетном уровне.

— Лететь не далеко, — предупредил он, щелкнув тумблером, после чего флаер значительно увеличил свою скорость.

— А куда мы, собственно, летим? — опомнилась я.

— В главный корпус СБЦ, конечно же. Я обещал, что подумаю над твоим требованием. Кстати, где бы ты хотела жить? — параллельно разговору он успевал что-то набирать на своем коммуникаторе.

— Как будто это имеет значение?

Последовал укоризненный взгляд от него.

— Хорошо, — более дружелюбно ответила, наблюдая, как зеркальные высотки за окном сменяются на зелёные парки и аллеи, а затем появляются вновь, — если я скажу, что хотела бы жить, к примеру, на берегу Изумрудного моря, это всё равно ничего бы не изменило. Уверена, что ты уже всё решил без меня. И едем мы к твоему начальнику только для того, чтобы он дал добро на твою идею, — прагматично добавила я.

Он продолжил безотрывно смотреть на дорогу, пока мы проносились мимо все тех же стеклянных высоток, сделанных на разный вкус и цвет и дорогих особняков.

Вокруг не было ни намека на грязь и бедность, что для Захрана было привычным явлением.

Вдали виднелись знаменитые муассанитовые горы, пики которых, как и было написано в инфосети, сверкали яркими драгоценными камнями, переливавшимися так ярко на солнце, что заставляли жмуриться при одном только взгляде в их сторону.

Мы подлетели к огромному светло-серебристому зданию, нет, дворцу! Оно, словно сказочный замок, возвышалось над окружающими зданиями, представая перед нами во всём своём великолепии.

Неужели здесь и работал Яр?

Неуспела я восхититься, как мы свернули к неприметному зданию, которое стояло особняком позади того дворца.

— А разве нам не туда? — с досадой спросила я, указывая на серебряный дворец, уже понимая, что "не туда".

— Конечно, нет. Это место работы самых больших снобов на нашей планете!

Его слова развеселили меня. Не ожидала от эмиссара такой шутки в адрес главного здания Цварга — Серебряного дома, где "располагался Аппарат Управления Цварга и в котором работали сенаторы и чиновники различных мастей, принимавшие самые эффективные законы для жителей Цварга" — вспомнила я цитату из инфосети об этом удивительном здании.

— И почему же сразу "снобы"? — сквозь смех уточнила я.

— Да потому что большинство из них далеки от народа. Хотя есть среди них и дельные личности. Например, сенатор, благодаря которому отменили закон о принудительном замужестве цваргинь, слышала о таком?

Я отрицательно покачала головой.

— Ну ничего. В школе цваргинь тебе расскажут о всех наших политиках и великих деятелях! Да ты и сама с ними скоро познакомишься, — последняя фраза покоробила слух. Он явно сам был не в восторге от того, что сказал. — А нам сюда, — он показал на то самое невзрачное здание, на крышу которого мы и приземлились.

Главный корпус СБЦ напоминал захранское ПТУ. Он был такой же серой массой, абсолютно неприглядной и обычной формы. Видимо, эмиссары не должны выделяться ни чем, даже местом работы.

Мы спустились на лифте в самый низ. Вокруг было малогуманоидно... вот совсем мало!Когда мы роходили по длинному коридору, нам на пути встретились только робот-уборщик и один, не то цварг, не то полуцварг, который небрежно махнул рукой Яру, подтверждая, что они знакомы. При этом он не обронил ни слова, а просто прошёл в кабинет и захлопнул за собой дверь.

"Н-да, неприветливая здесь компания!" — подумала я.

В самом конце коридора располагался кабинет главы СБЦ. В инфосети я смогла найти крайне мало информации о нем. Он явно не любил светить своей жизнью. Так, я узнала лишь, что он давно работает в СБЦ, а ранее был агентом алеф-класса, также подчинявшимся внутренним службам Цварга и Аппарату Управления. Универсальные ребята, но что-то мне подсказывало, что у таких агентов личной жизни быть не может вовсе.

— Побудь здесь. Я тебя позову, — предупредил Яр и без стука зашёл в кабинет начальника.

Он пробыл там минут десять, а затем дверь открыл цварг неопределённого возраста. Он был однозначно старше Яра, но при этом ни морщин, ни других возрастных изменений у него не наблюдалось. Его одежда ничем не выделялась, кроме того, что он, как и Яр, был одет во всё чёрное — видимо, фишка эмиссаров, потому что тот цварг, что встретился нам в коридоре, тоже был весь в чёрном. 

А ещё, несмотря на жару, кожа на его руках была покрыта тонким слоем какого-то невидимого состава, который отдавал необычным матовым блеском. Я бы и не заметила этого, если бы не коснулась его руки, когда он протянул её мне для приветствия.

Цварг представился Элианом Морисом и пригласил войти внутрь. Увидев мой задержавшийся взгляд на его необычных руках, он поспешил объяснить:

— Не обращайте внимания, — непринуждённо сказал он, указывая на руки, — это специальное покрытие. Профессиональная особенность — не хочу, чтобы кто-то мог воспользоваться моими биоданными.

Какой профессионализм и внимание! Признаться, это был первый цварг, который произвёл на меня хорошее впечатление и не попытался оттолкнуть своим поведением!

На Захране начальники лишний раз взгляд не поднимут на подчинённых. Возможно, я, наконец, увидела то самое хвалёное цваргское воспитание — не зря же эта раса считалась одной из интеллигентнейших рас в Федерации.

 —Итак, — начал Элион, усаживаясь в своём кресле поудобнее, — вы являетесь наследницей Валенса Де Рея, того самого фармацевтического магната и владельца 30% медицинско-промышленного комплекса Цварга, а также известного на планете фармакологического деятеля и изобретателя, всё верно?

Я немного зависла от полученной информации. Даже не задумывалась, какой бизнес вёл мой отец и кем работал.

Неловко посмотрев на Яра, который всё это время спокойно стоял в стороне, устремив взгляд в уличное окно, я неуверенно кивнула.

— И вы, по завещанию отца, должны в течение двух месяцев выбрать себе мужа, если хотите вступить в наследство?

Я вновь утвердительно кивнула, но затем тут же мотнула головой:

— Я не собираюсь замуж. Выходит, и от наследства отказываюсь.

Цварг ещё внимательнее посмотрел на меня, уверена, сейчас он считывал меня, пытался понять, блефую я или настроена серьёзно. Спустя неполную минуту он отвел взгляд и как ни в чем не бывало продолжил свой допрос:

— Вы же понимаете, что всё его состояние, всё чем он занимался, перейдёт под контроль Цварга?

— Понимаю. Возможно, так даже будет лучше. Я всё равно в этом ничего не понимаю, — искренне призналась я.

Его бровь удивлённо поднялась вверх.

— Какие отношения вас связывали с покойным отцом?

— Никакие, — без задней мысли ответила я. Больше не хотелось ничего объяснять, зачем посторонним знать о том, что мой отец отрёкся от нас с мамой, когда мне не было и года?

— И он не пытался связаться с вами все эти годы?

Ну зачем ему эта информация?

Я вновь кивнула.

— Ну что ж, — он потарабанил пальцами по столу, — вы, конечно, мало связаны со своим отцом, но это не отменяет того, что вы являетесь лицом повышенного риска. Могу предложить вам два варианта вашего дальнейшего размещения. Первый — мы предлагаем вам программу защиты свидетелей — ваше полное инкогнито до тех пор, пока мы не найдём убийцу. Сразу предупреждаю, что могут пройти годы, у нас слишком мало зацепок. В этом случае мы меняем ваше имя, внешность, место жительства тоже будет совершенно иным. — сделав паузу, он продолжил: — Или вы можете помочь нам в раскрытии этого дела.

Я не могла сдержать своего удивления. Немного поёрзав на стуле, я стала внимательно его слушать, стараясь не пропустить ни единого слова.

— По сути, вы будете играть роль "приманки" — полная противоположность нашему первому варианту. Все эти два месяца вы будете максимально медийной личностью, готовящейся к тому, чтобы выбрать супруга и получить наследство отца. Разумеется, всё это часть истории — никто не будет от вас требовать выходить замуж. Если убийца объявится, то именно в эти решающие два месяца он попытается вас... ликвидировать.

От сказанных слов меня охватила дрожь по всему телу.

— Под подозрением может быть кто угодно, даже его дворецкий с охраной. Поэтому логично, чтобы вы в этот период жили не у отца, а скажем, к примеру, у одного из нас. Такая практика уже имелась, дом эмиссара — одно из надёжнейших мест. К тому же у вас будет круглосуточная охрана, и при этом вы должны будете регулярно появляться в обществе и заявлять о себе, — стал склонять меня ко второму варианту Элиан.

Ну и хитрюга!

— Вам будет причитаться жалование за ваши риски.

Ну ещё бы! Я же им помогаю поймать преступника!

— И это не продлится дольше двух месяцев. Дальше мы можем вернуться к первому варианту. Так что вы мне ответите?

Я перевела взгляд на Яра, он стоял словно глыба, не выражая ни единой эмоции. 

Нервно покусав нижнюю губу, я решила уточнить нюансы:

— А у кого именно из эмиссаров я буду жить?

— Мы можем предоставить вам список тех, кто готов предложить вам свой дом, но я склоняюсь к кандидатуре Дориана Яра. Он вам уже знаком, к тому же дружил с вашим отцом, а значит, лично заинтересован в том, чтобы распутать это дело как можно быстрее и без лишних рисков для вас. И как эмиссар, он проявляет себя наиболее... — тут Элиан покрутил рукой в воздухе, — ответственно. Можете быть уверены, с ним вам ничего не будет угрожать.

Хотела бы я закатить глаза, но заметила на себе пристальный взгляд Яра — он явно ждал моего ответа.

А умно придумано. Элиан Морис просчитал меня и понял, что в моем случае — давить было нельзя, поэтому и предложил два варианта. По сути, он создал иллюзию выбора, при этом всячески склоняя меня ко второму варианту. И Яр хорош! Наверняка с его подачи всё это и было разыграно передо мной...

Прекрасно понимая, что выбора у меня все равно нет, я кивнула и, севшим от волнения голосом, ответила то, что от меня и хотели услышать:

— Второй вариант, я выбираю второй.

Дориан Яр

Элиан Морис уже ждал меня в своем кабинете, когда я оставил Ялу в коридоре. Мой план был неоднозначен и требовал корректировки со стороны начальника. Изначально я планировал использовать Ялу как приманку. Но теперь мне эта идея нравилась все меньше. Это было слишком опасно, а учитывая, с какой ловкостью она умеет попадать в неприятности, всё могло закончиться катастрофой межгалактического масштаба. Эту мысль я и попытался донести до Мориса, когда зашёл в его кабинет.

Он мои волнения не поддержал. Напротив, напомнил, что мы почти год не можем напасть на след преступника и даже не знаем его истинных мотивов. Яла — наш единственный шанс на раскрытие дела, и начальник ясно дал понять, что терять такую возможность он не собирается.

Идея, чтобы Яла жила у меня, пришла спонтанно. Это была хоть какая-то гарантия для меня, что она будет в безопасности, под моим личным контролем. Положиться в этом деле на кого-то другого я не мог. Морису так и сказал: либо она будет под моим присмотром, либо никакой "ловли на живца" не будет вовсе.

Шварх! Я всё-таки её подставляю и сильно рискую. То есть, если я буду рядом круглые сутки — риск минимальный, но кто же мне даст находиться рядом всё время?

Элиан, отдам ему должное, даже не стал мне возражать. Лишь предложил поговорить с девушкой и провернуть свой любимый финт хвостом — вербовку гражданских, без права на выбор.

Вот только, кажется, она раскусила его план и просто подыграла нам. А если так, то что она теперь думала обо мне?

Её эмоции были неоднозначны. Вместо приятного, сладко-лАданового шлейфа в воздухе отчётливо проступила горечь обиды — чувство Ялы, которое мне не нравилось больше других.

В последний момент, когда все уже понимали, что она ответит, я всё-таки посмотрел ей в глаза и прочёл в них разочарование. Я разочаровал её.

— Второй вариант, я выбираю второй, — хрипло произнесла Яла.

Может, это и к лучшему. Не стоит привязываться к ней, какой бы притягательной она мне ни казалась. Не нужно давать ей ложных намёков. Яла, в первую очередь, моя работа. Нельзя забывать об этом. Я давно расставил приоритеты, и женщинам в моей жизни места не было.

Элиан дал ей стандартные указания, как себя вести в случае опасности и угрозы жизни, но я уже не слушал его. Все моё внимание непроизвольно было направлено на неё.

Её эмоции больше не пахли горечью, скорее, они стали ровными, безразличными. У неё так легко получилось спрятать свои чувства, что, кажется, никакая школа цваргинь ей не была нужна. С каждым днём Яла Де Рэй открывалась мне с новой стороны. То она стервозная бунтарка, то мисс справедливость, теперь вот — безразличная богиня.

И я тонул в её омуте, неспособный на сопротивление. Она затягивала меня, как зыбучий песок — медленно и уверенно, хоть головой и понимал, что увлекаться ею нельзя. Она ненавидит цваргов, я, к тому же, неполноценный цварг, отказник — так когда-то на Цварге называли тех, кто по каким-то причинам не прошёл тесты Планетарной Лаборатории и потому не предлагался цваргиням на роль в мужья.

— Я могу ознакомиться с материалами по делу моего отца? — вытащила меня из размышлений брошенная ей фраза.

— М-м-м, обычно нераскрытые дела мы помечаем под грифом "секретно", — объяснил отказ начальник. — Но, эмиссар Яр может ознакомить вас с некоторыми моментами в устной форме. 

— Хорошо... а завещание? Оно же не требует особой секретности?

— Завещание вам предоставят.

Интересно, зачем оно ей, если не собирается вступать в наследство?

Мы попрощались с Морисом, и я поспешил сопроводить Ялу обратно к флаеру. Не хватало ещё наткнуться на кого-нибудь из эмиссаров. Не то чтобы я от кого-то скрывался, но Яла сейчас — объект повышенного внимания, завидная невеста. Никто кроме нас троих не знал, что она "невеста под прикрытием". А зная своих коллег, не удивлюсь, что они начнут пытаться подбить к ней свои рога. И хорошо, если они не будут использовать их по прямому назначению. Возможно, не так уж и плохо, что у неё высокая чувствительность к бета-воздействию — если кто и попытается на неё повлиять своими резонаторами, то она это сразу почувствует, может, и в обморок упадёт.

Когда Морис услышал о ее реакции на мое ментальное вмешательство, то ничуть не удивился и сказал, что хоть у неё внешность не типичной цваргини, возможно, она в большей степени унаследовала другие качества нашей расы, невидимые взгляду.

Мой коммуникатор предательски пропищал, и на этот звук вышел всё тот же цварг, который встретился нам в коридоре получасом ранее. Это был Фернанд Алонсо, дальний родственник одного из членов АУЦ. Он явно скрывал от всех, что имел примесь человеческой крови. Обычно цваргские гены были сильнее человеческих, но ему не повезло, и его резонаторы были не особо развиты — из всех эмиссаров он оказался наименее чувствительным к чужим бета-колебаниям цваргом.

Поэтому Фернанд не почувствовал нас с Ялой из своего кабинета и, явно поджидая, вышел на звук коммуникатора, чтобы разузнать о моём деле.

 —Яр! Давненько не видел тебя! А ты с заданием? — он с любопытством посмотрел в сторону Ялы.

Так я тебе всё и рассказал!

— Фернанд! А ты все также продолжаешь разбирать макулатуру? — не смог сдержаться от издёвки.

— Не познакомишь? — проигнорировал меня цварг и наигранно улыбнулся девушке.

— Нет, — отрезал я и, взяв Ялу под локоть, прошёл вперед к лифту.

Возле лифта она выдернула свою руку и молча отошла в сторону. Нам обоим всё было понятно без слов — она обиделась на меня за идею с наживкой.

— Яла, я не хотел... — начал было оправдываться я и тут же замолчал — кисло-горький привкус ее эмоций окутал мои нос и нёбо. Она явно не хотела ничего слышать.

— Я здесь, а значит всё ты хотел... и знаешь, так даже лучше! — словно вторя моим собственным доводам, произнесла она. — Я теперь знаю, что ты относишься ко мне как к заданию, инструменту в поимке преступника!

— Ты все не так поняла, — попытался исправить ситуацию я.

Лифт открылся, не дав мне объясниться. А к нам на всех порах успел подбежать Фернанд.

Ну, конечно, я должен был предвидеть, что он не упустит шанса всунуть свои рога в мои дела.

— Так как вы сказали вас зовут? — непринужденно спросил он, когда мы поднимались в лифте. Как по мне, самый убогий подкат, который когда-либо я слышал.

— Я не говорила, — безразлично ответила Яла.

— Ну так может скажите? Заодно объясните, что заставило вас связаться с нашим отшельником, — шутканул этот клоун.

— Фернанд, верно? — обратилась к нему Яла.

Тот утвердительно кивнул.

— Я не знаю, какого рода отношения вас связывают с эмиссаром Яром и почему вы друг друга не долюбливаете, но прошу не впутывать меня в ваши заигрывания и держаться от меня подальше, потому что я — бомба замедленного действия!

Глаза цварга чуть не выпали из орбит. С ним явно так ещё не разговаривали. Да я и сам приоткрыл рот от услышанного. Это ж надо было сравнить себя с бомбой!

— Вы ведь так шутите?

— А разве вы не чувствуете, что я говорю вполне серьёзно? — удивилась она. — Быть может вам стоит проверить рога?

Да ей палец в рот не клади — откусит с рукой!

Фернанд напыжился. Но интерес не потерял, напротив, в его ментальном фоне явно чувствовалось желание узнать её поближе. Этого ещё не хватало...

Лифт поднял нас на уличную парковку и Яла, необорачиваясь, зашагала к моему флаеру. На ней были туфли на высокой шпильке и платье с расклешённой юбкой выше колена, балансируемое на грани приличия для Цварга, но вполне приемлемое для Захрана. Когда я наспех собирал чемодан, в её гардеробе это были самые приличные вещи. Она не выглядела вызывающе, но её стиль все же отличался от того, что было принято носить среди цваргинь — элегантную классику либо минимализм. Яла явно не вписывалась в стандарты цваргской моды.

— Еще увидимся! — крикнул ей в след Фернанд, и повернулся ко мне: — Ну и оторва...

Меня охватила злость, глаза тут же стали наливаться кровью. Коллега заметил мою реакцию и, нервно сглотнув, исправился:

— Хотел сказать, что непредсказуемая тебе подопечная попалась. Сочувствую... — только сочувствием от него и не пахло.

— Я как-нибудь разберусь! — буркнул ему и поспешил догнать свою спустницу.

***

Яла Ондорская

Весь путь до дома Яра мы ехали молча. Он включил радиотранслятор, и на фоне играла спокойная музыка.

Как же она меня сейчас раздражала...

И на что я вообще рассчитывала? Что спецслужбы будут переживать о моём благополучии? Да если мой родной отец-цварг никогда этого не делал, то чего ещё ждать от его соотечественников?

Все гуманоиды на одно "лицо". И цварги не лучше людей, я бы даже сказала наоборот — двуличные интеллигенты, не упускающие выгоды ни при каких обстоятельствах.

Мы подъехали к подножью огромной горы. Здесь почти не было домов и строений, лишь коттеджи, раскинутые друг от друга на приличном расстоянии.

Что ж, выходит, я буду жить подальше от цивилизации, как и хотел того Яр.

Раздражённо вздохнув, я прикрыла глаза — так мне было проще успокоиться и не думать о нём.

И с чего я вдруг решила, что мы можем быть друзьями? Потому что он предложил? Вот наивная дура!

Открыла глаза, только когда флаер остановился. Признаться, его дом находился в неописуемо красивом месте! Двухэтажный современный коттедж растворился среди многовековых елей, сосен, лиственниц и даже кедров. На Захране такой красоты не увидишь даже в экопарках и заповедниках, доступ к которым обычным гражданам запрещён с некоторых пор.

Всё дело в мусоре, который люди оставляли после себя в лесу. Они не понимали, на сколько большой урон наносили тонкой экологической системе Захрана, которая только-только пыталась восстановиться после всех вмешательств человека. Даже не знаю, придёт ли когда-нибудь к людям осознание, что жизнь продолжается даже после их смерти. И всё плохое, что они оставят после себя, придётся разгребать их потомкам.

Мы вошли в просторную прихожую. На пороге нас встретил маленький киберобот HAUS-10 — чудо техники с искусственным интеллектом и невероятно дорогая вещь, парящая на встроенной магнитной подушке!

— Рад тебя видеть, Яр! — металлическим голосом поприветствовал хозяина робот. — У нас гостья! Сейчас предупрежу Нелли, чтобы приготовила ужин ещё на одну персону, — лампочки на его корпусе засветились белой дорожкой.

— Я сам скажу, — остановил его Яр и добавил, — покажи нашей гостье вторую спальню, она будет жить в ней некоторое время.

— Могу я узнать, кто наша гостья и как долго она будет у нас жить?

Я и раньше видела у зажиточных клиентов такую технику, но никогда эти роботы не разговаривали со своими хозяевами столь фривольно. Если бы не скрипучий голос, выдававший, что перед нами робот, то я бы подумала, что это дистанционно разговаривает обычный человек или цварг... насколько умён был этот робот! Говорят, они подстраиваются под своих хозяев, чтобы лучше взаимодействовать с ними.

Выходит, Яр вложил в него долю ораторского мастерства и, вероятно, увеличил его интеллект? Очень занимательная железка!

Робот пролеветировал вокруг меня, словно изучая, а Яр всё-таки ответил ему:

— Это Яла Де Рэй. Она будет жить здесь два месяца.

Маленькая летающая тарелка подмигнула мне своим светящимся "глазом", а я чуть не растаяла от этого жеста! Он словно заигрывал со мной перед своим чопорным хозяином.

Яр показательно издал горловой звук "кхм-кхм", пытаясь обратить на себя внимание робота.

Надо бы почитать на досуге об этом устройстве — что он умеет и как его обучают.

Робот пиликнул и полетел вверх, призывая меня следовать за ним.

Я поднялась на второй этаж и оказалась в огромном, светлом холле, из которого можно было попасть сразу в несколько комнат. Напротив лестничной площадки расположился мини-спортзал. Он был застеклён как снаружи, так и внутри, со стороны холла. Эта стеклянная перегородка на всю стену и пропускала через себя свет, отчего в холле и было столь светло.

HAUS-10 провёл меня к двери слева от лестницы, и я оказалась в просторной комнате всё с теми же огромными уличными окнами на полстены. Из комнаты был проход в гардероб, а из него можно было попасть в ванную — очень удобно, кажется, на Захране это называлось мастер-спальней.

Дом у Яра был сделан из дорогих материалов, причём как снаружи, так и внутри. Двери — высококачественный шпон, стены — декоративная штукатурка с деревянными вставками, на полу — паркет. И окна на всю высоту комнаты.

Неужели эмиссары зарабатывают так много?

Я расположилась в предложенной мне комнате, быстро рассортировала немногочисленные вещи и переоделась в более удобную одежду — широкие спортивные штаны и футболку свободного кроя. Удивительно, что Яр позаботился о том, чтобы взять мои вещи с собой. Правда, взял он совсем немного, но, как говорят миттары: на безрыбье и водоросли — рыба.

Я спустилась аккурат к ужину. HAUS любезно позвал меня вниз. Там меня встретила немолодая полумиттарка с явно выраженными цваргскими корнями: её вьющиеся волосы были ярко-голубого цвета, а на шее проступали жабры. При этом цвет её кожи был с примесью цваргской крови — синий с пурпурным переливом.

Она приветливо посмотрела на меня и представилась:

— Я Нелли, домработница Яра. Отвечаю за чистоту и еду в доме!

— Приятно познакомиться, — улыбнулась ей в ответ я. — Меня можете звать Яла.

Женщина предложила мне место за столом напротив хозяина. Сам же он не спешил спускаться на ужин.

— Вы начинайте без Яра! Он бывает так занят, что часто опаздывает к ужину, — с этими словами Нелли села возле меня и принялась накладывать еду себе в тарелку.

Она действительно, сейчас будет есть, даже не дождавшись хозяина дома? И мне предлагает тоже?

— Быть может, позвать его ещё раз? — неловко предложила я.

Она сделала такие круглые глаза, что мне показалось, будто я какую-то глупость сморозила.

— И тем самым оскорбить его? Вы знаете, что ему не нужно повторять дважды? И если я напомню ему о еде, это будет означать, что я сомневаюсь в его памяти и внимательности.

О-о-у!

Я мысленно присвистнула. Да у этих цваргов швархов в голове ещё больше, чем я думала.

— Это он вам так сказал или общепринятые нормы? — уточнила я.

— М-м-м... ну, в каждой семье, конечно, по-разному, но в основном, да — цварги не терпят, когда им указывают на их... ошибки, — робко пояснила домработница.

Киберробот крутился неподалёку от нас, словно он был не роботом вовсе, а домашней собачкой.

Я же всё-таки решила дождаться хозяина дома. Если ужин подразумевается совместным, как гость, я подожду, сколько бы ни пришлось...

Отпив из своего стакана сок с какими-то кусочками желе внутри, я расположилась поудобнее в ожидании Яра.