Под звездой о любви и о вечности

Он стоял перед ней на коленях с красным от пощёчины лицом. Лунный свет заливал залу в готическом замке, ухали совы в кронах чёрных деревьев, за стрельчатыми окнами рокотал гром. Вампир поднялся во весь рост и ухмыльнулся, показав длинные клыки. Девушка в белом платье, стоящая перед ним, выглядела скорее возмущённой, чем испуганной.
— А теперь ты скажешь, что обиделась. Так делали все мои бывшие, — потерев щёку бледными до синевы кончиками пальцев, сказал вампир.
— Бывшие? — возмутилась девушка, её взгляд метнулся к кольцу, выпавшему из коробочки, которое лежало в луче лунного света. Голубые глаза красавицы потемнели от гнева, золотистые локоны рассыпаны по обнажённым плечам, тонкая струйка крови текла по прокушенной шее. — Тебе двадцать лет! Откуда в этом возрасте у тебя столько «всех» бывших?
— Двадцать? Мне двести двадцать как минимум. Хотя некоторые года я предпочёл бы забыть, а некоторые и вовсе прожить заново.
— Что ты несёшь? — Глаза девушки крупным планом, испуганные, изумлённые. Глаза вампира холодные, с насмешливым прищуром, занимали всё больше места в кадре. Камера спустилась ниже, на его тонкие губы, блеск клыков в лунном свете, и вот прозвучал он, слоган картины:
— Это бессмертие, детка! В бессмертии не бывает любви!
* * *
В фойе кинотеатра две девушки ждали, пока разойдётся толпа.
— «О любви и о вечности» — слишком крутое название для такого фильма, — смеялась одна, роясь в сумочке.
— Вроде, нормальное. Отсылка к главному конфликту. Многие так делают, — пожала плечами другая.
— Ой, дорогая, ты всегда всех защищаешь и прощаешь! А как тебе пафос в фильме? Просто атас! «В бессмертии не бывает любви» — прикинь?! — Договорив, девушка нанесла поверх помады блеск для губ, глянула через зеркало на подругу, стоящую за спиной. — Или любовь, или бессмертие. А ты бы что выбрала, Мариш?
— Если бы можно было, и то, и другое... И даже без хлеба, — скромно пожелала Марина и втянула живот, заметив в отражении на себе взгляд высокого симпатичного парня, который ловко лавировал в толпе в направлении выхода. Девушка улыбнулась, и парень, совсем посторонний, но глядящий как на давнюю знакомую, помахал ей. Марина покраснела и отвернулась. Подруга легонько ткнула её локтем и выразительно подняла брови, кивнув на парня, который был уже близко.
— Хитруша какая! Нельзя так! Выбирай: или любовь, или бессмертие.
— Можно! — гаркнул парень Марине в самое ухо, хлопнул по плечу, развернулся, пошёл спиной вперёд. Его подхватила и понесла толпа. Приятный голос донёсся от двери: — Подходи к танку!
Девушка поморщилась, потёрла ухо, ощутила на плече от касания чужой ладонью запах, приятный, знакомый... Точно, горький шоколад с апельсином. Сразу захотелось что-нибудь съесть. Но нельзя! Диета, будь она неладна!
— Псих какой-то, — пробормотала Марина.
— Но обаятельный! — томно вздохнула подруга, вертясь перед зеркалом. Вдруг совсем рядом зазвучала попсовая мелодия и весёлый голос запел:
«Если ты меня найдёшь,
То узнаешь меня сразу!
Докажи одним лишь взглядом,
Что искал меня».
— Оксан, это у тебя звонит? 
— Да, это милый. Я на него и на тебя один трек поставила. — Девушка затанцевала перед зеркалом, разглядывая себя и поправляя волосы. Куплет пошёл на второй круг.
— Чего тогда трубку не берёшь? У него уже три гудка, наверное.
— Пусть знает, что я не бегу на его зов по первому требованию. У меня своя жизнь. — Оксана покопалась в сумочке и достала телефон.
— Жёстко ты с ним, — с лёгкой завистью выдохнула Марина.
— Это стратегия, дорогая, — поднеся телефон к уху, назидательно сказала девушка. — Ладушки, надо ответить. Да, котик! Ты меня заберёшь?.. На какую ещё остановку? Ты что, не можешь к кинотеатру подъехать?.. Вот! Через пять минут!.. А поехали куда-нибудь покушаем!.. Домой заказал? А что?.. Надеюсь, это будет приятный сюрприз... Чмоки, котик, я тебя жду!
— Тебя парень заберёт?
— Почти жених!
— Ого, поздравляю! Он машину купил или опять взял у брата?
— Купил! Новую с завода!
— Он же у тебя консультантом работал... Кредит?
— Нет, наличкой! Просто я знаю, как надо обращаться с мужиками, чтоб они хотели свою бабу обеспечивать! А ты разве нет?
— Ну, во всех моих отношениях каждый платил за себя. А как ты это делаешь?
— С мужиками вообще в плане денег всё просто! Это не тайна, но смотрю, как многие жёстко тупят, и не понимаю, почему не делают как я.
— И как же?
— Ты ж моя подруга, мы с тобой с садика вместе, поэтому и расскажу! Короче, на мужиков в плане денег давить нельзя! Они тогда рогами упираются и ищут себе бабу без претензий. Надо мягко! Допустим, пошли вы пошопиться, а он платит, ты себе раз отказала в какой-то мелочи, потом другой раз. А дома напомни так, без истерик, что было бы кайфово купить ту штучку, которую в маркете видели. Тут главное вообще на мозги не капать! Сказала и всё! И вот так при нём себе отказываешь во всяком, а у мужика это в голове откладывается, и он начинает понимать, что мало зарабатывает.
— Я б в депрессию впала, если б со мной так обошлись, — засомневалась в совете Марина. Оксана покачалась на высоких каблуках и продолжила проповедь, закатывая глаза:
— Мариш, ну ты же баба. А у нас, баб, мозги по другому работают, не так, как у мужиков. Мужики наоборот от этого начинают соображать, подгонять себя делать деньги. Ну и не только деньги. Вообще, стоит бабе отказаться, мужик начинает мощно так думать! Они же реально умные! Они когда решат, что им что-то надо, будут делать всё, чтобы цели достигнуть! Просто напролом, Мариш! Они вообще такие крутые! 
— Здорово, — качнула головой Марина, через зеркало заметив, что к словам подруги прислушиваются несколько дам неподалёку.
— Да подожди! Тут весь прикол в том, что баба начинает тратить только тогда, когда её мужик будет зарабатывать в три раза больше, чем в начале отношений.
— А если нет? Если он решит, что раз ты не тратишь, значит, тебе и так норм?
— Тогда с пляжу его, дорогая! С пляжу! Знаешь, сколько мужиков нормальных вокруг? Просто бери — не хочу! Но им тоже надо человеческое отношение: забота там, чтоб не изменяли, чтоб мозги не жрали и не винили во всякой фигне. Понимаешь? Нельзя, как та стерва Эмма из фильма: поматросила и бросила! Этот вампир же нормальным мужиком был, а она его своим отказом сломала! Вообще таких не понимаю. А ты, кстати, когда себе мужика найдёшь?
— Ой, давай не будем. А тебе не пора? Вроде пять минут уже прошли, — перевела тему Марина, взглянув на большие настенные часы.
— Шесть с половиной! Всё под контролем! Пойдём, дорогая, дай руку, а то я точно упаду на этих кэблах.
Проводив Оксану до сияющей новизной машины, Марина отказалась от предложения подкинуть её до дому и решила прогуляться. Сейчас было самое людное время, и на нешироких дорожках парка перемешались парочки, детишки и собаки, которых с каждым годом становилось всё больше.
Колпино, с которым девушка успела сродниться за последние десять лет, был прекрасен в любую погоду, но вечерами в конце весны особенно. Пел звенящей нежностью воздух, неся с реки запах свежести. Не так уж и далеко, за городом, колыхалось разнотравье полей вокруг новой дороги. А жаркий южный ветер не давал заводскому смогу осесть на чистых улицах.
Как приятно было бы прогуляться сейчас по тропинкам парка, оказаться у вечного огня, перейти дорогу, любуясь блеском заката в недавно отстроенном, сплошь стеклянном, торговом центре и оказаться на качелях за фонтаном. Но Марина знала, что этому не бывать, ведь по вечерам, особенно таким, наполненным жизнью и смехом весенним вечерам, казалось, весь город устремлялся в одно место, к этим самым многоместным качелям, на которые всегда была большая очередь.
Вокруг шумела толпа, из динамиков на башне кинотеатра, где уже зажгли на ночь звезду, гремела музыка. На площади перед входом разбирали небольшую сцену, не торопились расходиться мамы с детишками, лица которых были раскрашены под всяких фэнтезийных существ. Толпы подростков слонялись неподалёку, перетекали, смешивались, сталкивались, то и дело гогоча и выкрикивая разные непристойности. На парковке, облокотившись о свои большие машины беседовали пузатые дяди в костюмах и при галстуках. Девушки с пёстрыми волосами фотографировались у фонтана. Марина взглядом наметила путь и отправилась вперёд.
— Эй, подожди! — окликнули сзади, и кто-то либо очень наглый, либо бездумно-смелый, схватил за рукав джинсовки. Девушка вырвала руку, отскочила, прикидывая, успеет ли стукнуть наглеца сумочкой, но...
— Что тебе? — пробормотала Марина, глядя на того самого парня. Он застыл сусликом напротив, держа в руках огромный бело-розовый букет гортензий, камелий и лилий.
— Ну как же, — парень увидел занесённую сумочку, закрылся цветами, выглянул из-за них, сияя искренней улыбкой, — мы же десять минут назад договорились встретиться у танка. А я тебя ждал. Вот цветы купил. Держи.
Марина опустила сумочку и спрятала руки в карманы джинсов. Внезапное внимание было приятно, но девушка была к нему не готова, потому разозлилась.
— Я не люблю цветы! Особенно срезанные! И я с вами, — она выделила голосом обращение, стараясь отгородиться им, — не договаривалась ни о какой встрече!
— Отказываюсь выкаться! — заявил парень и огляделся. — Не любишь цветы? Прекрасно!
Он шагнул к лавочке, на которой сидели бабуля и девочка лет пяти, шутовски поклонился и протянул букет.
— Прекрасные леди, не соблаговолите ли вы принять сей скромный подарок по случаю этого чудесного вечера?
Малышка зарделась и протянула перепачканные ручонки. Бабуля поджала губы. Порыв ветра скинул со скамейки обёртку от шоколада. Парень в момент передвинул девочку, уместил между нею и бабулей букет, крутанулся, прижал фантик к асфальту, поднял, скатал и ловким баскетбольным движением закинул в мусорку. Малышка с восторгом захлопала в ладоши, смеясь. Парень вновь поклонился и вернулся к Марине. Та старательно делала вид, что ей всё равно.
— Разреши с тобой познакомиться? — попросил парень.
— Не разрешу! И вообще я тороплюсь! — отрезала Марина. Да уж, с этим странным маньяком о прогулке по парку можно забыть. Ещё не хватало, чтобы он выследил её до дома.
— Проводить?
— Нет, спасибо! Меня муж дома ждёт! — соврала она. Хотя единственный, кто ждал дома, был кактус Ефросиний, который надо было полить ещё месяца три так назад.
— И дети? — поддел парень, ухмыляясь.
— И внуки! — отбрила Марина и, не удержавшись, фыркнула.
— Может, всё же проводить? — парень подошёл и подставил локоть. Марина вновь уловила запах шоколада с апельсином, сглотнула.
— Нет, спасибо, — она сделала вид, что звонит телефон, вытащила его из кармана, приложила к уху. Немного прошла вперёд, пытаясь сымитировать разговор, оглянулась. Парень остался на том же месте. Русые отросшие волосы колыхал ветер, серо-синие глаза глядели с грустью. Казалось, помани его пальцем и прибежит, как верный щенок к хозяину. И это было бы ошибкой. Марина читала очень много книг и новостей, чтобы иметь повод сомневаться в намерениях этого парня. Наверняка под почти ангельской внешностью скрывался злой и жестокий маньяк-преследователь! Девушка не особо верила прочитанному, но а вдруг?! Не зря же вокруг Питера и его окрестностей ходят разные слухи. Да и кто в наше время интернета знакомится вот так, в живую? Ну что за абсурд, в самом деле?
— Давай как-нибудь кофе попьём?! Я угощаю! Меня, кстати, Артуром зовут! — крикнул парень. Марина сделала вид, что не услышала, скользнула в толпу и побежала к переходу. Оглянулась, но никто её не преследовал, лишь огнём маяка сияла красная звезда на башне кинотеатра. Выдохнув, девушка направилась к дому, а от имени, звучащего в ушах, что-то внутри переворачивалось. Да, были знакомые с таким именем, но этот взгляд, запах, тембр голоса будто поднимали изнутри забытые воспоминания. Но девушка могла поклясться чем угодно, что видела этого парня впервые.
* * *

Начало лета выдалось душным и жарким: с раннего утра палило солнце, ночью, с четырёх до шести, как по расписанию, шёл дождь, а на ветер не было и намёка. Горожане предпочитали не замечать табличек "купание запрещено" и от души плескались в Ижоре. Марина не любила такую погоду: город будто сходил с ума, да и сама девушка срывалась с графика и жёсткой диеты, балуя себя кофе и вкусняшками на ночь, отчего просыпалась лишь далеко за полдень.
И сегодня, едва открыв глаза, девушка принялась читать пришедшие за день сообщения. Больше всего было от заказчицы, она напоминала о завтрашнем дедлайне. Девушка проверила, как застыла эпоксидка в формах. Фух, без пузырьков и налипшего мусора. И сухоцветы с ракушками легли как надо. Осталось только сделать пропилы, отшлифовать края, соединить колечками со швензами и цепочками, рассовать по коробочкам, красиво всё сфоткать, и можно нести заказчице! Прекрасное начало нового дня, который неизбежно катился к вечеру.
Именно из-за работы Марина и не могла позволить себе домашнее животное, хотя так хотелось иметь того, кто встречал бы дома и любил без всяких условностей, а просто потому, что ты есть. А животные — это шерсть, которая так и норовила влипнуть в эпоксидку или полимерную глину — жуть!
Со щёткой в зубах девушка прошлёпала на кухню, включила чайник. Последняя ложка кофе отправилась в чашку. Значит, пора в магазин, но попозже, когда спадёт дурная жара. Звонок в дверь подействовал лучше будильника. Марина бросила щётку, метнулась в спальню, накинула халат и неслышно подобралась к двери. В обозримом пространстве глазка маячила опухшая физиономия соседа сверху. Этого можно не бояться: мужик рукастый и тактичный, но после похорон жены пил нещадно и иногда рыдал по ночам на детской площадке. Марина сняла цепочку, отодвинула засов, повернула верхний ключ, нижний и приоткрыла дверь.
— Мариночка, утра доброго, — дыхнул сосед перегаром, пряча голову в могучих плечах, — мне б посверлить сегодня, ты не обессудь.
— Здравствуйте. Во-первых, я не Мариночка, а Марина! Во-вторых, сверлите, пожалуйста, но только не после десяти вечера, иначе наши соседки вас сожрут!
— Спасибо, Мариночка, — кивнул тот и, косолапя, отправился к лестнице, обернулся, смущённо сказал: — А ко мне дочка приехала. Видеть меня раньше не хотела, а тут приехала. Радый я. Полки ей повешу под книги. Она у меня умная, читает всякое про литературу, про язык. Ты не обессудь, недолго сверлить буду. Бывай.
Он грузно поднимался по лестнице, а Марина смотрела ему вслед. Возможно, дочка убедит его бросить пить, а то такой мужик один пропадает. На ум вновь пришёл тот разговор с Оксаной. После него девушки не виделись, но списывались каждый день. Подруга хвасталась помолвочным кольцом и двумя полосками в тесте, Марина — макрофотографиями своих эпоксидных украшений, делать которые её и убедила Оксана ещё лет восемь назад. Так они и жили, разделяя печали и радости друг с другом.
Марина и Оксана с младенчества жили в одном подъезде в Петропавловске-Камчатском, ходили в один садик, только в разные группы, вместе учились в школе. Затем мама Оксаны нашла себе молодого хахаля по переписке в Москве и увезла дочку. А как закончилась школа, Марина и сама уехала от родителей. Вариантов, куда податься, было много, но она выбрала Питер, с детства в мечтах гуляя по его мостам и каналам. Учёба на ювелира не прошла даром, и после, поняв, что может работать на себя, Марина переехала из тесной столицы в небольшой город всего в тридцати минутах на автобусе южнее. Вскоре сюда перебралась из Москвы Оксана, оставив маму с двумя младшими братьями на попечение тому самому хахалю, оказавшемуся верным мужем, надёжным отцом, да ещё и довольно обеспеченным. Подруга никогда не говорила, почему выбрала Колпино, лишь белозубо смеялась и фыркала: «Что б ты от своего счастья не слиняла, дорогая!»
И так, размышляя о подруге, соседе и гипотетическом счастье, Марина вернулась на кухню залить молотый кофе кипятком. Умывшись, решила сделать лёгкий завтрак. М-да уж. Ненастоящей красной икры со сливочным сыром осталось ровно на последний хлебец. Пустой холодильник звал всех мышей в округе. Девушка прикинула список покупок, помыла баночку от икры и сунула по привычке в ящик слева от мойки. Жалобно звякнуло стекло, зашуршали старые фотоальбомы, притиснутые тарой к стенке.
— Пора разгрести этот склад, — пробормотала Марина, глядя на штабеля банок и выцветшие корешки папок за ними. Дурную привычку хранить стекло девушка переняла от мамы, ярой фанатки консервирования. И хоть сама Марина даже закаточную машинку ни разу в руках не держала, собирать баночки стало чем-то вроде ритуала. Зато как радовались соседки в дни раздачи запасов!
Остаток душного дня девушка пробыла в мастерской, приводя в должный вид эпоксидные заготовки. Работа спорилась. Гравер на высоких оборотах делал новыми, с алмазным напылением свёрлами идеальные тонкие отверстия в пластике, который, не смотря на жару, вёл себя очень прилично: не плавился, не оседал острыми стружками повсюду. Мягкая наждачка на тканевой основе спасала от перепилов болванки, не оставляла полос и очень приятно лежала в руках.
Аудиокнига закончилась, солнце упало за горизонт, а свет из двух настольных ламп резко бил в глаза — первый признак усталости. Марина отложила заготовки в том порядке, в котором их надлежало собирать: несколько под колечки, которые ещё следовало скрутить круглозубцами, ближе, а те, что только подвесить, дальше. В комнате пахло лаком, обезжиривателем и пылью. Стянув перчатки, респиратор, маску, наушники и косынку, девушка оставила на дверном крючке длинный закрытый рабочий халат и, выключив всё из розеток, покинула мастерскую. Голод гнал в магазин.
В столь поздний час лишь один магазин за парком приветливо манил запоздавших прохожих. Марина, по привычке не взяв корзинку, нагребла полные руки всего самого необходимого. В очередной раз наплевав на диету, схватила с десяток брикетов акционного мороженого. Конечно, она попытается его растянуть, а сорвавшись, будет себя винить, но это всё потом, а пока в качестве оправдания духота и благодарность себе за хорошую работу.
Девушка шла по пустым проходам, подпевая прилипчивой песне из колонок, и уже почти у касс узнала в ней Оксанкин рингтон:
«Если ты меня найдёшь,
То узнаешь меня сразу!
Докажи одним лишь взглядом,
Что искал меня.
Если ты меня найдёшь,
То не задавай вопросы,
Почему мир обошёл
Только ты, не я».
Марина сама не заметила, как начала пританцовывать. После целого вечера в виде буквы «зю» над работой очень хотелось размяться, потому девушка делала всё более широкие движения, насколько позволяли товары в руках. Но самое верхнее мороженное возмутилось и, прошелестев упаковкой мимо ладони, шлёпнулась на пол.
— Да-а, бли-ин! — ругнулась девушка. Надо было или присесть, стараясь не выронить остальное, или сгрузить всё на кассу и вернуться за беглецом. Но тут чья-то рука положила мороженое обратно. Марина увидела русые волосы и покрасневшее ухо. Низко надвинутая на глаза кепка не давала разглядеть лицо, но что-то в этом человеке казалось знакомым.
— Молодые люди, закрываемся! — окликнула кассир. Марина мизинчиком подцепила сетку с яблоками и пристроилась за человеком в кепке. Дама за кассой с остервенением пробивала его товары. — Пакет надо?
— Да, пожалуйста, — произнёс знакомый голос. Человек прошёл дальше, собирая покупки. Свободная куртка, совсем неуместная в такую жару, болталась как на вешалке, скрывая фигуру. Марина скинула товары на ленту и почувствовала запах горького шоколада с апельсином. Пригляделась. Да, это был тот парень. Девушка, как завороженная, смотрела на его руки, которые аккуратно укладывали продукты в пакет. Попса зазвучала громче, и Марина зашептала слова куплета, скользя взглядом от рук человека к его лицу:
— Если ты меня найдёшь, то узнаешь меня сразу, докажи одним лишь взглядом, что искал меня. — И по тому, как двигались его губы, поняла, что подпевает не одна. Серо-синие глаза из-под кепки смотрели радостно, на щеках проступил румянец.
— Девушка! — рявкнула кассир. — Пакет надо?
— Уже расплатился? — кивнула Марина на парня.
— В процессе, — улыбнулся тот, поднося карту к терминалу. Девушка вновь взглянула на его большие руки, красивые пальцы — и сердце забилось чаще. Но вдруг оборвалось. На карте было вытиснено «Александр Ершов».
— Лжец! — прошипела Марина сквозь зубы. Парень вздрогнул и отошёл. Кассир яростно пробивала товары и бросала их рядом со стопкой никому не нужных рекламных буклетов. Парень с пакетом стоял у двери. Ждал. Побледнев, жалобно глядя на Марину, он безусловно ждал её. Девушка с презрением покосилась в его сторону, скривила губы: что что, а ложь она ненавидела больше всего на свете. Александр, а назвался Артуром! Вот так врать с первого знакомства — как говорит Оксана: «с пляжу его!». Парень свесил голову, натянул кепку до носа и вышел. Когда девушка оказалась на улице, та была пуста.
* * *