Подари мне игру - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Этта Гут (самиздат)

— Хватит! — решительно заявила Алексу его родная и единственная сестра Манька. — Много чести устраивать вселенские страдания из-за такого дерьма!

Никто и не спорил: действительно много чести и действительно дерьмо… Вот только сердцу-то не прикажешь! С Ирусей Алекс прожил без малого три года. И искренне полагал, что все у них с ней если и не навсегда, то очень надолго. Он вообще был привязчивым. Если к кому прикипал, так не отдерешь. Можно только срезать по живому — с кусками шкуры, мясом и кровью.

С Ирусей он познакомился в клубе, куда изредка заваливался оттянуться и проветрить загруженные работой мозги. Девушка была исключительно в его вкусе: невысокая и стройная, ухоженная и стильно одетая. Алекс (который тогда, кстати, был просто Сашей) предложил ей «по бокальчику», и Ируся согласилась, игриво тряхнув гривой рыжих волос, уложенных с тщательно организованной небрежностью. Уже через пару минут она пила дорогой коньяк, купленный ей решившим продемонстрировать свою «небедность» кавалером, после с удовольствием пошла танцевать с ним «медляк»… И была совсем не против, когда Алекс, усадив ее в такси, назвал водителю свой адрес. Да и потом тоже была… не против. Не против секса, не против подарков, не против предложения переехать из студенческой общаги в большую квартиру Алекса…

Жилье это было относительно новым, а потому выглядело откровенно пустым. Ируся, получив добро и кредитку с приятной суммой, с азартом взялась его ремонтировать, обставлять и обустраивать. И тут уже сам Александр был не против — вкус у нее оказался прекрасным. А потому неудивительно, что, когда Ируся окончила учебу, ее с удовольствием взял к себе на работу креативным продюсером владелец заводов, газет и нет, не пароходов, а телевизионного канала Олег Силантьев. По просьбе Алекса, конечно, который его неплохо знал, но все же…

Ируся от работы «на телике» открыто тащилась: задачи перед ней стояли интересные, вокруг так и мелькали звезды и звездочки разной степени узнаваемости, да и карьера как-то сразу двинула в гору. Естественно, это потянуло за собой увеличение нагрузки — свободных вечеров стало меньше. Да и в выходные зачастую приходилось уезжать в офис. Но Алекс и сам был трудоголиком, выстроившим сначала себя, а потом и свое дело с нуля, а потому стремление Ируси достичь чего-то своим трудом уважал… До того самого момента, пока не узнал, что его любимая пошла по жизни совсем не тем путем, который можно было бы назвать достойным.

Короче говоря, внезапно выяснилось, что карьеру Ируся делает совсем не за своим рабочим столом, а на рабочем столе Силантьева… Ну или на диване, в кресле или в машине. Когда же дело дошло до кровати, Ируся собрала вещички и сообщила раздавленному, просто-таки уничтоженному этим известием Алексу, что намерена переселиться из большой квартиры своего предыдущего любовника в огромный особняк нового. Сделала она это легко и просто. Ни в чем не усомнившись, ни разу не обернувшись. Сказала лишь на прощание:

— Я тебя очень люблю, Саша, но пойми правильно: кто ты, а кто он.

С тех пор имя Саша стало невыносимым…

Алекс попытался набить бубен Силантьеву, но в итоге настучали в него ему. Понятно, сделал это не владелец заводов, газет и «телика» — не допрыгнул бы. А вот его охрана с задачей вполне справилась. И от этого было еще хуже. Особенно с учетом того, что если сам Алекс вел себя будто какой-то истеричный подросток в пубертате, то Олег был демонстративно спокоен и только посматривал этак свысока, с понятным, но оттого не менее отвратительным, уничтожающим гордость пониманием и, сука, жалостью.

Пусть и не сразу, но Алекс все же сумел хотя бы немного собрать себя в кучку. Помогла работа, поддержали друзья и близкие, которые, следовало признать, Ирусю терпеть не могли с самого начала.

— И не потому, что она тебе «на шею села», — пояснила все та же решительная сестра Манька. — А потому что она…

— Шалава! — буркнул отец и зашуршал газетой, разворачивая ее на новой странице.

— Потому что она дерьмовый человек, — подтвердила Манька, а после, пожав плечами, дополнила: — И это не желал замечать только ты. Из-за чувств-с. Остальные-то давно все про нее поняли. Так что хватит хандрить.

— Как говорится, баба с возу, кобыле легче… — завершила тему мама и решительно рубанула тяжелым поварским топориком по лежавшей перед ней на разделочной доске здоровенной рыбине неизвестной «национальности» — хрясь, и нет башки.

Алекс вздохнул. Легко ей говорить, они с отцом вместе уже сколько? Не один десяток лет! Ругаются, конечно, как все нормальные люди, но как-то так, что после примирения их союз только крепче становится. А вот у Маньки что-то никак. Вся в работе. Да и сам Алекс… Нет, он-то рад бы, вот только как-то все будто с той рыбой — хрясь, и нету.

Мысли эти тогда, как видно, слишком ярко отразились у него на лице, потому что как раз после семейного разговора Манька и осознала, что брат ее, хоть и прикидывается, что в норме, на самом деле совсем расклеился. Взялась она за него вплотную. Сначала просто прессовала, доходчиво объясняя, что никакой вселенской любви к Ирусе у Алекса не было и нет, а болит так сильно лишь прищемленное самолюбие. А потом, когда это не помогло, явилась к нему на работу и поставила перед фактом: Прага и пивотерапия.

— Билеты туда-обратно куплены, отель забронирован на целую неделю перед католическим Рождеством, отказы и отмазы не принимаются. Будем пиво пить, кнедлики жрать и вообще наслаждаться жизнью.

— Эти твои кнедлики — гадость, — мрачно откликнулся Александр.

— Зато название смешное, — отрезала Манька. — А жареный картофан шампанским дома на Новый год запивать будешь. В компании мамы и папы.

— Можно подумать, ты…

— А я уже взрослая. Мне и в другой компании уже разрешают. В отличие от тебя, страдальца.

— А в глаз?

— Руки коротки! Короче, хватит мне голову морочить. Закругляй делишки, предупреждай всех своих, что шеф изволит отбыть на отдых, и начинай паковать вещички.

И ведь как Алекс ни крутился, как ни упирался, а сел-таки в самолет и вылетел в намеченном сестрой направлении.

Отель был в двух шагах от Староместской площади и в полушаге от кафешек, пабов, ресторанов, винотек и прочих злачных мест. Из их дверей заманчиво пахло пивом и теплом, но Манька, конечно, тут же припала к «культурке», и Алекс первые два дня даже таскался за ней — мерз на продуваемом всеми ветрами Карловом мосту, слушал трубача на башне, название которой он тут же забыл, и лез вверх по нескончаемой лестнице к Президентскому дворцу и Собору святого Витта.

Тут-то, пока считал сотни долбаных ступенек, по крайней мере, согрелся, но этот самый собор, название которого стойко ассоциировалось в первую очередь с «пляской Святого Витта», Алекса все-таки довел. Да! Почти что до нее, родимой, и довел, потому что после подъема на колокольню только с великим трудом удалось удержался, чтобы не задергаться припадочно. И не из-за почти трехсот новых, особо коварных ступеней наверх, а из-за Маньки, которая первым делом принялась хищно оглядывать открывшиеся с высоты окрестности, явно прикидывая, куда бы еще загнать брата.

В итоге, спустившись вниз, Алекс ушел в глухой отказ. Сославшись на «лютый» европейский холод, он засел в первой попавшейся пивнушке, а сестрицу отправил знакомиться с достопримечательностями украшенной к Рождеству чешской столицы в одно лицо.

Дело шло к обеду, да и место оказалось бойким, а потому в пивнушке было здорово тесно. Расстояние между столиками и так-то было минимальным — только-только протиснуться, — а теперь еще и за каждым устроилось иной раз по нескольку человек. Справа запивали бейхеровку пивом соотечественники. Слева сидела парочка каких-то иностранноподданных. Алекс решил, что эти двое — молодожены. Уж очень активно они ели друг друга глазами и нежно за руки держались, улыбаясь глупо и счастливо. Испытав болезненный укол, видимо, как раз в «прищемленное самолюбие», а может, и куда еще, Александр отвернулся и перевел взгляд на еще один столик рядом. Там сидели уже немолодой мужик и яркая, привлекательная девица. Болтали непонятно, тоже улыбались друг другу, а потом мужик положил ладонь девице поверх руки, начав ее поглаживать кончиками пальцев с этаким предельно ясным намеком…

Алекса кинуло в жар. После того, как Ируся двинула искать лучшей доли, секса у него не было от слова «вообще». Да и не хотелось как-то. А тут от этого неприкрытого и явно эротически заряженного контакта двух посторонних людей аж потом прошибло и в штанах разом тесно стало.

Девица, как видно, это почувствовала: глянула, улыбнулась тонко и понимающе, а когда собралась уходить следом за своим ухажером, положила на стол визитку. Чешского Алекс, понятно, не знал, но на обороте все было по-английски и предельно понятно даже без словаря: эскорт-услуги… Девица оказалась проституткой…

Информация повергла в шок. То есть вот прямо сейчас, у него на глазах, жрица любви договаривалась со своим будущим клиентом? И теперь эти двое пошли куда-то… ну… где есть кровать? Чтобы после заняться сексом? Вот просто раздеться и начать трахаться?!

Сначала Алекс брезгливо оттопырил губу: вот он бы с такой, которая за деньги, никогда… А потом камнем на голову свалилась очень простая мысль: а чем Ируся отличается от этой шлюхи, а он сам от ее клиента? Тем, что Ируся не берет, а некий Алекс Митяев не вносит почасовую оплату? Ну вот разве что. Потому что в остальном-то разницы нет. Более того, проститутка еще и почестнее Ируси будет — обе трахаются за деньги, но первая, по крайней мере, не врет про вечную любовь и верность до гроба.

Алекс все еще занимался этой внезапной переоценкой ценностей, когда вернулась Манька. Она была мрачной и держала в руке телефон так, будто он был гранатой с выдернутой чекой. Оказалось, что ее срочно вызывают на работу. Подробности, которыми она тут же завалила, в памяти не отложились. Стало ясно лишь, что отъезда не избежать. Алекс было собрался отчалить вместе с ней, но сестра уперлась:

— Ты остаешься! И слышать ничего не хочу! Я так старалась. Так все организовывала. Ну вернешься ты домой, и что? Что делать-то станешь? Впереди праздники, во время которых все равно твои буржуйские партнеры работать не будут. Разве что китайцы. Значит, будешь сидеть в четырех стенах один как сыч и бухать.

— А тут?

— Тут тоже будешь бухать. Но хоть не один, я надеюсь.

— А с кем?

— Ну… — Манька обвела рукой битком набитый зал, в котором народ, подмерзший за время очередного похода за «культуркой», активно потреблял сначала горячий глинтвейн, а после, отогревшись, холодное пиво.

Алекс глянул на сестру скептически, но ту было не остановить:

— Познакомишься с кем-нибудь.

— Очень я кому-то нужен!

— Ой, да ладно прибедняться! Не пьянь, не сволочь. Ростом вышел, плечи нарастил, пузом не обзавелся. Ну да — рожей, конечно, не Ален Делон. Так и что? Лично я его терпеть не могу — сладкий он слишком.

Алекс заржал. Манька улыбнулась в ответ:

— Проси чего хошь у меня. Вот вообще чего хошь.

Проси… Алекс в тоске упер взгляд в грубую поверхность стола, стилизованного под старину. Сначала изучал извивы древесных волокон, потом взгляд словно сам собой притянулся к визитке… А что? Вспомнилась заинтересованность проститутки. И то, как она болтала со своим будущим клиентом, будто тот как раз клиентом-то ей совсем не был… Если с такой, ведь даже не придется ухаживания всякие и подкаты с тройными тулупами устраивать, на которые пока что нет никаких сил…

— А подари мне игру! — сказал Алекс, внезапно решаясь, и пододвинул к сестре визитку. — Я заплачу за все, ты только… подари. Так, чтобы я знать не знал, как она выглядеть будет, чтобы для меня все стало сюрпризом… Нет, даже не так! Я хочу, чтобы она сыграла случайное знакомство и внезапный интерес к одинокому мужчине! А я сделаю вид, что верю в ее представление. Верю в то, что у меня просто приключился внезапный курортный роман. «Зимний вечер в Гаграх», блин, только в Праге.

— Это какая-то хрень… — качая головой, ошарашенно произнесла Манька. — Ты ведь после только еще глубже увязнешь в своих страдашках! Со шлюхой? Серьезно? Это же… мерзко, Саш!

— Не называй меня так! И вообще: или это, или я улетаю вместе с тобой!

— Грязный шантаж!

— Он самый!

Манька уже набрала воздуха, чтобы снова что-то возразить, но тут ее мобильник взорвался заполошной трелью. Она сказала в него короткое «да», а после замолчала очень надолго. Слушала и даже не кивала. Да и смотрела перед собой так, словно была вообще не здесь. Уставилась в увешанную какими-то рекламками стену и, кажется, не моргала. Алекс решил, что на работе у нее действительно полная жопа, а потому сидел тихо, ждал. И дождался.

— Хорошо. Устрою я тебе… игру. Только потом не жалуйся.