Подарок для повелителя

— И куда это мы такие красивые да нарядные собираемся? — с сарказмом тянет младшая сестрёнка, осматривая меня.

— На свидание, — бросаю взгляд на отражение родственницы и продолжаю красить ресницы.

— С кем? Я его знаю? — тут же оживает Снежа.

— Мы познакомились в сети, — отложив тушь, листаю популярную социальную сеть и открываю его профиль. — Вот с ним.

— Диан, ну это же явный фейк! — кривит губы младшая. — Давай я с тобой схожу. А то вместо этого, — машет перед носом моим же телефоном, — явится какой-нибудь маньяк или, что хуже, задрот.

— Чем это задрот хуже маньяка? — усмехаюсь, отбирая телефон. — И нет, я сама схожу. А ты сиди дома и пиши свой курсач.

— Вот вспомнишь ещё мои слова. Когда он тебя в подворотню затащит или на бабки в кафе кинет, — обиженно ворчит сестра и, задрав нос, уносится в свою комнату.

Нет, из этого дурдома пора съезжать. Слишком надолго я застряла в родительской квартире. Всё потому, что в моей — ремонт. А жить в пыли и дышать краской и побелкой как-то не хочется.

Хлопнув крышкой контейнера с косметикой, наношу ещё пару капель духов на шею и, подхватив сумочку, иду на первое за почти пять лет свидание. В конце концов, пора. Я почти полгода как разведенная женщина. Свободная, без багажа в виде спиногрызов, с собственной жилплощадью и стабильной работой. Просто мечта!

Такси довозит меня до небольшого уютного кафе в центре города. Я зачем-то вспоминаю слова младшей сестры. И заранее нервничаю. Вдруг и вправду окажется не таким, как на фото? Что делать-то? Развернуться и уйти? Устроить разбор полётов? Досидеть до конца и заблокировать все контакты по возвращении домой?

Я решаю сначала посмотреть издалека. Закрываю глаза очками, захожу в кафе и, схватив меню, становлюсь в очередь за кофе на вынос. Вытянув шею, разглядываю присутствующих и понимаю, что молодой человек опаздывает. Лучше бы ему поспешить, так как очередь очень маленькая и движется быстро.

— Что будете заказывать? — вздрагиваю от дружелюбного вопроса бариста и поворачиваюсь к стойке. Вот и моя очередь подошла.

— Капучино, — бурчу, хлопнув меню по стойке.

— На каком молоке? Миндальном, соевом…

— На коровьем. И без сиропа, — останавливаю работника года. Тычу на свободный столик. — Я буду там.

Моё свидание должно было начаться пятнадцать минут назад. Я опоздала на пять. Он не пришёл. Всё-таки Снежана была права.

— Диана? — передо мной вырастает мужчина в плаще. Поднимаю взгляд, осматривая странный наряд, и киваю. — Прости, опоздал.

На внешность один в один, как на фотографии. Красивый, смазливый, глаза, правда, странные. Нет, с ними всё нормально, но сам взгляд как будто стеклянный. Может, линзы. И акцент ещё этот. Про плащ пока молчу. Надеюсь, под ним есть хоть какая-то одежда. О, не надо мне показывать.

Мужчина распахивает верхнюю одежду, жмурюсь на всякий случай. Мы, конечно, не в парке и сейчас не девяностые, но мало ли.

— Что-то не так? — недоумевает мужчина. Открываю глаза и, расслабленно выдохнув, улыбаюсь.

— Нет. Прости, Олег, меня сестра накрутила, и я немного паранойю, — стараюсь выдавить смущение и показываю на стул напротив.

Начавшееся с неловкости свидание превращается в какой-то допрос с пристрастием. И я, человек с глубочайшим чувством такта, вместо того чтобы прервать мужчину, послав его в долгое пешее путешествие, терпеливо отвечаю.

— Ты мне идеально подходиш-шш-шь! — с каким-то странным шипением восклицает Олег.

— Да, знаешь, мне уже пора, — выкручиваюсь я, поглядывая на часы и качая головой.

— Конечно, — кивает мужчина и тоже встаёт. — Я тебя провожу.

— О, не надо. Мне тут до дома через парк пройти и всё, — вру! Нагло вру. Мне ехать два квартала на такси. Но, чёрт, я не вытерплю его компанию ни минуты.

— Отлично, нам по пути! — заявляет мужчина, накидывая свой серый плащ до самого пола и завязывая пояс.

— Послушай, я не хочу тебя обижать. Но, думаю, ничего у нас не получится. Пока, — выпаливаю я и, подхватив сумочку, стараюсь удалиться раньше, чем польются упрёки, вопросы, оскорбления.

Прямо у дороги Олег ловит меня за локоть и разворачивает к себе.

— Я же сказал, ты идеально мне подходишь, — повторяет мужчина.

Его странные глаза бликуют от света фар. “Как у кошки”, — проносится единственная мысль, а после всё превращается в дымку.

В голове ни единой мысли. Я словно марионетка в руках кукловода, чувствую ниточки, за которые он дёргает, и иду туда, куда он направляет.

***

Здравствуйте дорогие читатели. Добро пожаловать в новую историю. Мы с музом попробуем на этот раз приручить нагов. Располагайтесь удобнее и полетели с нами в новый удивительный мир.

— Кого ты привёл? — будто сквозь сон слышу женский голос.

Только одна беда — я не сплю. Нахожусь где-то в промежуточной стадии сна и бодрствования. И пытаюсь вырваться из этих оков. Ничего не получается.

— Человеческую женщину, — это Олег отвечает и вновь тянет за невидимую нить.

Неприятные иголочки впиваются в чувствительную кожу. Немного болезненно. Морщусь. Мычу. Дёргаю корпусом, пытаясь избавиться от этого состояния. И судорожно вдыхаю прохладный, насыщенный ароматами благовоний воздух.

Перед глазами постепенно всё проясняется. Я вижу чёртов серый плащ до самого пола. Вот только вместо обычных мужских ног из-под плаща торчит хвост. Толстый такой. Змеиный. Явно в моём капучино был какой-то наркотик.

— Старая, — за спиной придирчиво изрекает женский голос.

Вздрогнув, поворачиваюсь и снова натыкаюсь на змеиную конечность. Их две, и они окружили меня. Серпентарий какой-то, а не наркотический глюк!

Поднимаю взгляд выше и, наконец, хвост превращается в человека. В женщину. Довольно красивую, в летах, я бы даже сказала, старую. Может, это она так представилась? Или обозначила, что старейшиной является. Вот поди пойми собственные глюки.

— Молодые — глупые, истеричные и пугливые, — фыркает пренебрежительно Олег. — А эта терпеливая. Вон, даже в обморок не грохнулась. И не визжит. Уже хорошо.

— Увидит его — завизжит, — хмыкает женщина и отползает в сторону.

Слежу за ней и кружусь. Натыкаюсь на стоящего передо мной совершенно точно не Олега. И градус злости в организме подскакивает до отметки «сейчас рванёт». Открываю рот и тут же закрываю. Потому что не могу вымолвить ни слова. Будто кляп в глотку напихали. Пыхчу, мычу, даже замахиваюсь, желая показать всё своё негодование на кулаках. А этот лишь в сторону отползает и, стянув плащ, щёлкает пальцами.

Ну, подожди, змеюка! Я ж придумаю, как тебя прибить. Я ж мастер спорта по мсти. Скорпион, между прочим, по гороскопу! Мы все обиды помним, а если не помним — записываем. Пока я строю глобальные планы по убийству рептилий и вызволению собственного бренного тела из неизвестности, в помещение заходят две девушки. Тоже змеюки, но какие-то хиленькие.

— Искупать, избавить от волос, натереть маслами, переодеть, — приказывает им старая.

— И проверьте, девственница ли, — выпаливает змеёныш Олег. Он мне напоминает шакала Табаки из одной старой детской книги. Тоже потявкивал, прячась за более сильного зверя. И чего проверять? Я ж ему о своём браке почти сорок минут рассказывала. Да и замуж я вышла уже будучи не девственной.

В любом случае нужно как-то остановить их. Не хочу проходить унизительный досмотр в этом монстрлэнде. Отскакиваю от подползающих девочек-змеюк. Взглядом показывая, что скручу им хвост по самое личико.

— Вихья, — шипит одна из них.

— Громила, зайди! — рявкает Старуха.

И в помещение входит ОНО…. Вот тут мне очень хочется завизжать. Невидимый кляп мешает. Приходится просто пятится с выпученными от шока глазами.

— Не будешь послушной — тобой займётся он, — ставит меня перед выбором змея постарше. — Поняла?

Киваю. Поняла, конечно. Чего сразу угрожать? Где там их ванная? Змеюшки подхватывают под белы рученьки и уводят. А этот Громила идёт за нами, тяжко дыша, прямо мне в макушку.

Ванная. Три раза ха! Это целый водный комплекс. Мраморные бассейны, в которые водопадом стекает разноцветная вода. Молочно-белая, нежно-розовая, изумрудно-зеленая. То тут, то там стоят ширмочки. Шкафчики с благовониями, свечами, кристаллами и стопками полотенец да простыней. В центре этого комплекса огроменная труба, уходящая прямо к потолку. В неё в хаотичном порядке вкручены маленькие старинные краники. А вокруг установлены мраморные стойки.

Девочки начинают меня раздевать. Упираюсь, придерживаю блузку у груди. Я сама могу! Но не хочу. Мойте в одежде! Одна из змеюк смотрит куда-то за мою спину, и я слышу недовольный грых этого Громилы. Чтоб его! Сучки.

Обреченно опускаю руки и позволяю себя раздеть.

Ладно, не всё так ужасно на самом деле. Ходить на СПА-процедуры я люблю. А тут просто люкс-сервис. Сначала молочная ванна, точнее бассейн, где меня полностью оставляют наедине с собой. Я словно на мягком облаке плыву. Лежу себе, медитирую. Дура же. Вместо того чтобы паниковать, бояться и искать путь домой, наслаждаюсь процессом.

После молочного релакса провожают в розовый бассейн. Он пахнет цветами. Нежными такими, весенними. Там уже никто меня никуда не отпускает. Наоборот, сажают на одну ступеньку и в четыре руки намыливают телеса. Отбиваюсь от них, когда дело касается интимной части. Складываю ладони в ковшик, прося дать их гель или мыло, сама помоюсь. Девочки понимают и идут на уступки.

После помывки меня укладывают на одну из мраморных скамеек и мажут какой-то скрабирующей мазью.

Я вообще по природе настоящая блондинка. И волосы у меня во всех частях тела светлые, хиленькие, не особо заметные. Но после этой мази я просто превращаюсь в голенького младенца.

В довершении в кожу втирают ароматические масла. После них я не только благоухаю и сверкаю, как начищенный медяк. Но и чувствую некий согревающий, возбуждающий и бодрящий эффект.

Закончив, одна из змеюшек протягивает шёлковый халат и жестом просит следовать за ней. Так. Проверять будут? Напрягаюсь и останавливаюсь. За кисть хватаю вторую и пальцем показываю себе между ног.

— Мы уже проверили, — отвечает та. И когда успели только? Вроде бы не давала им прикасаться к моей промежности. Видя моё недоумение, змеюшка хихикает и подбородком указывает на молочный бассейн. — Если бы ты была испорченной, вода бы окрасилась в красный.

Здрас-сс-сти. Приплыли. Это что значит? Я снова девственница?! В тридцать лет?! О боже, мама, роди меня обратно!

— Запомни правила, Диана, и, возможно, после этой ночи ты вернешься домой! — вещает змеёныш Олег, подталкивая меня идти быстрее.

— Мгм! — возмущённо дёргаю плечами, мысленно проклиная весь этот сюр.

Я, между прочим, быстрее идти не могу. Так как наряжена в очень узкое, хоть и красивое платье. И я вправду выгляжу как дорогой, элитный живой подарок. Если вы понимаете, о чём я.

За спиной, держа мой длинный шлейф, ползут две девочки-змеюки и грозный Громила. Последний явно для устрашения, чтобы им тут сюрприз не испортила для некоего Повелителя морей и океанов… или чем он тут повелевает? Не важно.

— В глаза не смотри, — тем временем бубнит правила похититель и загибает пальцы. — Первой беседу не начинай, — тут я закатываю глаза, так как с иномирным кляпом во рту особо и не начнёшь ничего. — Приказы выполняй незамедлительно. Ничего в покоях не трогай. Ничего не ешь и не пей без позволения. Обращайся к нему только “Повелитель” или “Ваша Милость” и никак иначе. Глаза не закатывай, не фыркай, не морщи лоб и не криви губы. Лёгкая улыбка и глаза в пол. Поняла?

Поняла, конечно. Можно было их повелителю куклу надувную подарить. Тоже экзотика, знаешь ли. Да, выяснила тут, пока меня наряжали, что являюсь единственным представителем человеческой расы на этой непонятной планете. Две змеюки-прислужницы рассказали, пока изучали меня и вертели в разные стороны.

За очередным поворотом мы выходим из здания, только рассмотреть не успеваю ничего. Зато вижу дивный водоём, в котором отражаются огни и яркие звёзды, раскинувшийся прямо за ним сад и дворец. Даже останавливаюсь, обалдело разглядывая безумно красивую местность.

Дворец занимает огромную территорию, утопающую в зелени. Около пятидесяти, если не больше, башен с куполами и минаретами уходят прямо в тёмно-синее ночное небо. Колонны и барельефы из белого мрамора с инкрустированными явно драгоценными камнями. Стены же украшают нежные перламутровые цветочные узоры в сочетании с неким орнаментом. Архитектура и дизайн очень похожи на арабский стиль. Аж запеть захотелось.

Арабская но-оо-очь горяча, словно де-ее-ень…

Допеть мысленно не даёт очередной тычок в плечо. Хмуро осматриваю Лже-Олега, мысленно обещаю ему смерть лютую и продолжаю путь.

Мы проходим через мост, тоже шикарный, белоснежный, с красивым орнаментом из необычного мерцающего камня. И останавливаемся возле высоких кованых ворот.

Закрыто. Вот и хорошо. Расходимся.

— Слушаю тебя, Зот! — гремит голос в ночи. Обладателя не разглядеть, как бы я сильно ни всматривалась. Зато выяснила, как Олега на самом деле зовут.

— Мы привели человечку в качестве подарка от моего господина, — дребезжит голос похитителя. Он сгибается в три погибели и меня заставляет кланяться невидимому собеседнику.

— Человечка? — уточняет голос в тени. И я замечаю колыхнувшуюся фигуру. Лишь силуэт. Чёрт, он большой. Как Громила примерно. — Отведи её в покои повелителя. Ему понравится.

“А мне нет!”, — хочется выкрикнуть. Но я лишь злобно мычу, так как с кляпом во рту не особо повозмущаешься.

Ворота бесшумно распахиваются. Зот расправляет плечи и в очередной раз подталкивает меня вперёд по каменной брусчатке к огромным, распахнутым настежь дверям, прямо в этот восхитительный дворец.

Рассмотреть ничего не удаётся. Так как мы сразу в холле заходим в подъемник со стражником. И одна радость — Громила не влезает в эту кабинку. Улыбаюсь ему самой ослепительной улыбкой и машу рукой.

Монстр обиженно грыхает и, опустив голову, уходит вместе со змеюками. И мне почему-то жалко становится этого обезьяноподобного гигантуса. Интересно, он разумен? Вроде команды той старухи бодро выполняет. Хотя, может, просто дрессированный.

Нашла о ком думать, Диана! — мысленно дав себе подзатыльник, перевожу взгляд на Олега-Зота. Красивый змеёныш. Жаль, что гад такой. Во всех мирах и галактиках эти мужские особи считают себя неотразимыми и желанными. Вот и этот, заметив мой интерес, выгибает бровь и самодовольно ухмыляется.

— Если захочешь остаться, возможно, я поселю тебя в своём гареме, — склонившись ко мне, выдаёт индивид.

Громко и показательно фыркаю, кривлю губы и закатываю глаза. Выражая тем самым всю степень своей «радости» от такой перспективы. Зот обиженно поджимает губы и выпрямляется.

Наконец иномирный лифт останавливается, и меня вновь ведут коридорами.

За очередным поворотом нас тормозят два стражника-змея с двухсторонними копьями.

— Подарок для повелителя, — докладывает Зот, склонив голову.

— Повелитель проводит омовение, — коротко обозначает один и стражников.

— Она подождёт в покоях.

— Правила знает? — спрашивает второй.

— Да, о последствиях предупреждена, — заявляет змеёныш. Вот неправда. Он только правила огласил, а какое будет наказание — нет.

— Пусть зайдёт, — соглашаются стражники и стучат копьями одновременно.

Двери распахиваются, меня вталкивают внутрь. И не успеваю я пикнуть, как двери с тихим хлопком закрываются.

Покои повелителя — это отдельный вид архитектурного искусства, на котором я основательно залипаю. Восхищённо осматриваюсь и диву даюсь размерам. Комнаты, мебели, высоты потолков. Здесь все большое и зонировано. Больше всего впечатляет аэродром, именуемый ложем, закрытый балдахином.

Рабочая зона и обеденная тоже выполнены со вкусом и просто роскошно. Мебель массивная, добротная, большая. А трон неестественно широкий.

Из этой комнаты можно попасть на балкон. И между ними нет перегородки, просто продолжение комнаты. Открытый балкон с широкими подоконниками да мраморными колоннами. Я почему-то подумала о суровых российских зимах. С таким балконом комната быстро в холодильник превратится.

Естественно, меня тянет посмотреть на вид с высоты этой комнаты. И весь дворцовый комплекс открывается в своем роскошном великолепии. Я с открытым ртом разглядываю сказочную красоту и совершенно не замечаю, как хозяин комнаты возвращается после своего омовения.

Только когда один наглый хвост обвивается вокруг моей талии, испуганной пичужкой замираю. Вот и кончилась передышка. Приподнимает меня с такой лёгкостью, будто я пёрышко, разворачивает к себе. И обладатель хвоста, склонив голову набок, внимательно рассматривает меня.

Стоит ли говорить, что я напрочь забываю о всех правилах Зота и с любопытством осматриваю мужчину? А посмотреть есть на что! Он великолепен, как и его дворец, сад и всё, что я успела за сегодня рассмотреть. Просто прекрасный образчик мужской красоты.

Иссиня-чёрные волосы, длинные, слегка влажные, ниспадают на его могучие широкие плечи. Ручища здоровенные, с накаченными бицепсами, трицепсами и всем, чем только можно. Аж хочется потрогать, надавить пальцами, проверить, насколько они каменные. Грудная клетка – широкая, тоже накачена. Я передумала. Хочу потрогать её! И до самого паха – просто идеальные кубики. Косые мышцы ярко выделяются, визуально отделяя толстый золотой хвост от человеческого тела. Он просто безупречен. Во всяком случае, верхняя часть.

Хвост очень толстый и длинный. Скорее всего, даже больше десяти метров. Не берусь судить. Вот у Зота хвост метра три, у старухи чуть побольше. Может быть, пять. У прислужниц-малышек совсем короткий — два метра с натяжкой. А этот… Не знаю, чем он повелевает, но предположу, что хвостами.

Осмотрев его, возвращаю взгляд к лицу. И замечаю хмурую складку между черными густыми бровями вразлёт. И сжатую до желваков челюсть.

Он притягивает к себе, продолжая удерживать на весу. По обонянию бьёт его природный запах. Охвативший меня часом ранее после нанесения масла, согревающий, возбуждающий и бодрящий эффект усиливается.

Я буквально ощущаю, как меня охватывают внутренний трепет и жар. А возбуждение тяжелым давлением ложится на низ живота. Тонкое шёлковое платье не скрывает предательски торчащих острых сосков. И, естественно, он это видит.

— Сашдак! — зовёт кого-то, чуть повернув голову. Голос у него рокочущий, чуть шипящий, но уверенный и жёсткий. Вибрацией проносится по позвоночнику. К нам заходит один из стражников, дежуривших у дверей. — Откуда это в моих покоях?

Эй! Я не это! Скрещиваю руки на груди, устраивая их на хвосте, что до сих пор меня удерживает.

— Зот привёл, повелитель, — не поднимая головы, отчитывается стражник. — Человеческая женщина в подарок от вашего дяди Нария.

Повелитель одним взглядом затыкает стражника, снова осматривает меня. Плавно отпускает на ноги и уползает в комнату. И всё? Мы со стражником переглядываемся. Он явно не знает, как себя вести без приказов во внештатной ситуации.

Закатив глаза, подхватываю дурацкий шлейф и иду за этим длиннохвостым. Замечаю его устраивающимся на своём ложе и останавливаюсь в центре комнаты. Живот предательски бурлит от запахов, исходящих от блюд, в трапезной части покоев.

Чёрт, я бог весть когда выпила одну чашку капучино. Есть. Нет. Жрать хочется очень. Даже возбуждение слегка притупляется перед чувством голода.

— Унеси, — подаёт голос повелитель, пока пялюсь на ломящийся от яств стол.

Вздрагиваю и кошусь на идущего в мою сторону стражника. Неужели меня? Всё, подарок не понравился? Даже не успеваю расстроиться, как змей проходит мимо меня к столу и, подхватив подносы, уползает.

— Раздевайся, — приказывает этот хам.

А познакомиться, представиться, накормить, в конце концов! Зло сжимаю кулаки, кипя от гнева.

— Мне самому раскрыть подарок? — строго спрашивает, поняв, что его приказ остался без внимания.

Опять не получив ответ, он начинает злиться и, наконец, вскидывает голову, прожигая взглядом чёрных глаз до самого нутра. До дрожи. До потери голоса. Хотя последнего у меня уже несколько часов нет.

Мужчина хмурится ещё сильнее, хвостом перехватывает опять за талию и сажает к себе на колени. Ой, то есть хвост. Стараюсь не прикасаться лишний раз, но соскальзываю в неудобном шёлковом платье. Тяжёлая мужская ладонь ложится на спину и буквально припечатывает к голой безупречной груди. Меня опять охватывает возбуждение. Облизнув губы, неосознанно упираюсь ладонями в гранитную грудь.

Его чёрные глаза вспыхивают. Зрачок меняется, становясь узким, как у настоящей ядовитой змеи. Кажется, я знаю, как он наказывает. Убивает. А я, глупый кролик, сама к нему в пасть залезла.

Длинные пальцы смыкаются на моей тонкой шейке. Вот и смертушка пришла. Эх, дура ты, Диана! Тебе же сказали, выполнишь по всем правилам и завтра домой рванёшь. Открываю рот, желая в последний раз глотнуть свежего кислорода. И чувствую жар, исходящий из ладони.

— Тебе рассказали, к кому в покои ты пришла? — цедит, еле сдерживая гнев.

— Да, — сипло выдыхаю и и удивлённо замираю. Он мне голос вернул! Ладно, заслужил поцелуй в щёку.

— И правила объяснили? — продолжает мрачный допрос.

— Да, — вспомнив, что одно из правил было не смотреть в глаза, покорно опускаю голову и разглядываю его кубики пресса. Надо признать, если бы не его конечность и вся эта обстановка, я б хотела оказаться с ним в одной горизонтальной плоскости.

— Ты нарушила все, — обрубает жёстко.

Свободная конечность ложится аккурат на выглядывающую из-под разреза часть бедра. Рывок – и платье рвётся до самой талии, оголяя ещё больше мои ноги.

Асшерай, повелитель империи Зар’джар.

— Что за варварство! — взрывается двуногая самочка. Вывернувшись, сползает с хвоста и вскакивает, еле прикрывая свои изящные длинные конечности.

Забавная. Бесстрашная. В руках моих ладная. Глаза эти серые, словно грозовой шторм. Пылают гневом.

Склонив голову, наблюдаю за ней. Не знаю, что задумала семейка моего дяди Нария, но мне даже интересно посмотреть, что из этого получится. К тому же подарочек довольно строптивый и интересный.

Обхватываю за талию хвостом и притягиваю к себе. Дышит тяжело, так, что грудь, закованная в маленькие чашечки, вот-вот выпрыгнет.

Ладонями в грудь упирается, сама не осознаёт, как трогает меня, вместо того чтобы оттолкнуть. Реагирует великолепно. Играет в недотрогу, а сама течет. Запах её возбуждения наполняет лёгкие, дурманит голову.

— Не знаю, чем уж вы там повелеваете, но я здесь не по своей воле! — заявляет, судорожно втягивая воздух. — Нельзя дарить людей! Это запрещено законом по правам человека Гаагской конвенции! И если уж быть откровенной, вы, как хозяин сего великолепия, должны были хотя бы предложить мне поесть. Узнать моё имя. Дать политическое убежище и оказать содействие по наказанию виновных. Вместо того чтобы рвать безумно красивое платье. Его, между прочим, та старуха целый час вручную переделывала под мои ноги.

— Слишком много болтаешь, самочка, — сжимаю пальцами тонкую изящную шейку, притягивая ближе. — Перейдём к приятной части этого вечера.

Блондинка голову выше поднимает и, облизнув губы, вспыхивает. Ладонью ведет вниз по торсу, прямо к паховым пластинам. Касается меня, всю выдержку ломает.

— Ты что-то потеряла? — выгибаю бровь, понимая, что она явно что-то ищет. Закусывает губу и морщит досадно лоб.

Большим пальцем выпускаю её губу из плена и целую. Сам прикусываю эту пухлую, манящую к себе часть тела. Самочка трепещет в руках, дрожит и с тихим вздохом распахивает рот, позволяя мне проникнуть языком.

Марево возбуждения полностью окутывает. Переворачиваю её, укладывая под себя, нависаю. Пальцами пробираюсь к развилке и через тонкую материю ощущаю её влагу. А блондинка дёргается. Трепыхается, опять упирается в грудь.

— Я не договорила! Остановитесь! — ёрзает, уворачиваясь от моих пальцев.

Хочет, но играет. Весьма искусно.

— Прошу вас, повелитель… — тянет со стоном.

Нехотя отстраняюсь и отползаю к столу, чтобы налить себе вина.

— Можно и мне выпить? — спрашивает, не боясь, смотрит в глаза и улыбается, показывая очаровательные ямочки. Одалиска!

Наливаю и ей, развернувшись, удерживаю оба фужера. Самочка продолжает сидеть, явно ожидает, что я ей буду прислуживать. Ошибается. Поняв, что подползать к ней не собираюсь, легко спрыгивает с постели и, перепрыгивая мой хвост, подходит сама.

— Благодарю великодушно, — улыбается ещё шире, задирая голову.

— Не знаю, для чего тебя подослал Нария. Но в одном он ошибся. На меня твои чары не действуют. Либо ты сейчас перестаёшь играть со мной, раздеваешься и исполняешь своё предназначение. Либо Сашдак проводит тебя к остальным наложницам, — коротко разъясняю малышке положение дел и наблюдаю, как она вспыхивает.

— Лучше пусть Сашдак проводит меня в мой мир. И забудем о недоразумении, — отвечает бесстрашно, отпивая терпкий напиток.

— Тебя подарили. А я не привык избавляться от подарков.

***

— Да вы!.. Вы!.. — хватает воздух ртом, сильнее краснеет и пустым фужером тычет.

— Осторожнее, самочка, — предупреждаю, подавшись вперёд. Ещё больше нависаю и давлю.

— Иначе что? — вздёргивает бровь девица. — Казнишь?

— Можно и казнить, — соглашаюсь, замечая, как бледнеет, и плотоядно улыбаюсь. — Можно отрезать только язык. Всё равно ты его применяешь не там, где надо. Сашдак! — допив вина, зову стражника у дверей.

— Да, повелитель, — бесшумной тенью появляется наг.

— Проводи мой подарок к остальным, — отдаю равнодушный приказ.

Замечаю, как она вздрагивает и упрямо поджимает губы. Испепеляет яростным взглядом серых глаз. Хороша самочка! Не сдаётся! Ещё сильнее заводит непокорностью. Открывает рот, явно готовя очередную длинную обвинительную речь.

— Хотя нет, — перебиваю, остановившись вполоборота. — Такой уникальный экспонат заслуживает особого внимания. Брось в темницу!

— Как прикажете, — стражник быстро подползает и, схватив девочку за локоть, выводит из покоев.

С улыбкой провожаю взглядом рассерженную одалиску. И выхожу на балкон. Подышать воздухом. Остудиться и выветрить из себя этот дурманящий запах возбуждённой самочки.

Я бы с удовольствием провёл с ней куда более приятную ночь. И, возможно, подыграл бы ей. Очень уж она забавная. Но Нария уже не раз водит меня за нос и считает, что я не замечаю его манипуляции. Пора выяснить, что именно готовят для меня родственники на самом деле. И эта двуногая мне поможет. Как только станет сговорчивее и покладистее.

Вот только покой ко мне так и не приходит. Внутренняя сущность ворочается, шипит и тянет на поиски самочки. Раззадорила она нас, заинтересовала, заинтриговала. А её запах въелся под кожу и зудит, держа в постоянном возбуждении. Можно было бы пригласить одну из наложниц, только перебивать вкус этой самочки другой нет никакого желания. Я хочу именно её.

— Сашдак! — рявкаю, потеряв терпение, так и не заснув.

— Да, повелитель, — заглядывает страж.

— Пусть Нария, Зот и их колдунья немедленно явятся ко мне! — шиплю, накидывая кафтан на плечи. Я не сплю, значит, и родственники лишатся сна.

Наг склоняется покорно и спешно удаляется. Вновь выхожу на балкон, против воли вспоминая самочку, которую застал несколькими часами ранее. Она с любопытством свешивалась через мраморные перила, желая рассмотреть весь сад. Болтала босыми стопами, совершенно не боясь вывалиться. И столько в ней было восхищения.

Мотнув головой, прогоняю хрупкий стан блондиночки. Устраиваюсь удобнее в собственное кресло, глаза прикрываю.

— Ты вызывал нас, Асшерай? — шелестит за спиной дядя, не смея переступить порог балкона. — Что-то ужасное случилось?

— А ты ожидаешь плохих новостей, дядя? — чеканю, едва повернув голову к ним.

— Нет, что ты, время позднее. Да и ночью ничего хорошего обычно не ждёшь. Или подарок не понравился? Зот исправит это недоразумение.

— Она всё рассказала, — перебиваю, замечая, как Нария кидает хмурый взгляд на Зота и колдунью. — И я отправил её в темницу…

Сижу за решеткой в темнице сырой. Кажется, это из другой оперы. Но сейчас именно эти строки великого классика приходят на ум. И я, грустно вздохнув, прижимаюсь затылком к бугристой стене темницы. Нет, всё-таки я та ещё дура! А он… Тиран и деспот. Сумасбродный, безрассудный.. Змей подколодный, вот!

Как вообще можно беззащитную женщину в тюрьму отправить? И только потому, что я в глаза ему посмотрела и посмела отказать!

Мои мысленные возмущения прерывает громкая трель умирающего кита. И к горлу подступает голодная тошнота. Это желудок напоминает о том, что кофе, выпитый бог весть когда, давно переварен и нам нужна еда. Только, судя по всему, до самого утра нас никто не покормит и, возможно, даже не выпустит из этого мрачного, тёмного, затхлого места.

Я почти отключаюсь от усталости и бессилия, но слышу очередной трубный грык. Это уже совершенно точно не мой организм. Так как звук доносится из дальней части тюремного блока. Встрепенувшись, вскакиваю и стараюсь всмотреться.

Шаркающие шаги медленно приближаются. И только когда нарушитель оказывается прямо возле решеток моей темницы, я узнаю гостя.

— Громила! — радостно выдыхаю, разглядев мутанта, что ещё несколькими часами раннее пугал меня.

Обезьяноподобное существо грыкает, грозно сводит мохнатые надбровные дуги и, схватившись за прутья, с корнем вырывает дверь клетки. Отложив оторванную часть, мутант тянет свои косматые лапищи в мою сторону. Отступаю. Я, конечно, рада его видеть. Но теперь встаёт вопрос: зачем он здесь? Вдруг прибьёт меня или съест. Я ведь не выполнила предназначение, возложенное на меня Олегом-Зотом. Не соблазнила их чешуйчатого властелина.

— Старуха велела освободить меня? — спрашиваю, прижимаясь спиной к стене. Не знаю, почему я решила, что он разумный.

Монстр грыкает и, перехватив за предплечье, притягивает к себе. Удобнее обхватив, он одной лапой поднимает за талию, как багаж, и явно собирается выйти отсюда.

— Стоять, Громила! — рявкаю, тыча указательным пальцем. Мутант замирает и, склонив голову набок, смотрит своими бездонными чёрными глазищами на пол-лица. Переведя дух, улыбаюсь натужно: — Хороший мальчик. Поставь на ноги, сама могу пойти.

Он выпускает меня и отходит в сторону, продолжая с неким удивлением рассматривать меня.

— Умница, — глажу его шерстяную лапу, зарываясь в мягкий мех пальцами. Необычный контраст с его внешностью и габаритами. — Ты хороший, умный монстрик.

Мутант грыкает или мурлыкает — непонятно. Но шумно дышит и глаз не сводит с моей маленькой ладошки, утопающей в его шерсти. Похоже, его никто никогда не поощрял и не проявлял ласку. Ну конечно, эти змеи подколодные разве знают, что такое нежность? Вон их главный, мог бы сначала уделить мне время, расспросить, покормить. Глядишь, я б сама полезла на его аэродром совмещать приятное с полезным. А так — фиг ему на постном масле, а не подарок.

— Тебе велели меня убить? — спрашиваю, осторожно перемещая руку выше и наглаживая плечо. Он высокий, приходится на носочках тянуться. Мутант грыхает в очередной раз и плюхается на задницу. Чтобы мне удобнее было его чесать, не иначе. — Съесть? Или куда-то выбросить? Может, вернуть на Землю? Давай ты меня проводишь до Земли, а хозяевам скажешь, что съел? Я тебе даже кусок платья кровью обмажу. Принесёшь своей старухе как подтверждение.

Обезьяноподобный молчит. Прикрывает глаза, когда я мохнатую шею и подбородок чешу. А я, совершенно потеряв страх, на него взбираюсь. И даже торчащие клыки уже не пугают.

— Что скажешь? Поможешь мне вернуться домой? — перехватив ладонями его голову, заставляю заглянуть в глаза.

Громила фыркает, обдавая лицо слюнями, но не морщусь. Терплю. Жду.

— Грых, — как-то обреченно рычит и, отпихнув меня, встаёт. Наверное, согласен?

Мутант, согнувшись, выходит из клетки и, посматривая на меня, идёт вперёд. Семеню за ним, скрестив пальцы на удачу. Очень надеюсь, он поможет.

Мы движемся какими-то извилистыми катакомбами. И через несколько поворотов выбираемся наружу. Прохладный ночной воздух наполняет лёгкими чистым кислородом с примесью трав, цветов и свободы. Вдыхаю глубоко и улыбаюсь.

Только недолго длится моя радость. Потому что нас с громилой окружают десяток змей с двухсторонними копьями.

Незнакомый наг тычет в Громилу острым копьём. Мутант, обиженно рыкнув, отступает. А меня топит разочарование. Глупо, знаю, но почему-то на краткий миг я поверила этому неразумному монстру.

— Предатель! — шиплю не хуже змей, ловя его грустный взгляд.

Пока мы переглядываемся, ко мне подползает этот незнакомец. Хватает за волосы и, больно потянув назад, заставляет обратить внимание на него.

— Что ты наговорила Асшераю?! — гневно вопрошает змей, утягивая меня прямо за волосы в неизвестном направлении.

— Кому? — морщусь, дёргая за грубую кисть.

— Повелителю. Говори правду, и твоя смерть будет быстрой! — рявкает мужчина и с силой толкает вперёд. Плюхаюсь многострадальной частью тела на влажную траву и отползаю подальше от злого мутанта.

— О Гаагской конвенции по правам человека не слышали? — уточняю, потирая затылок. Как ещё волосы все не вырвал? Фантастика просто.

— Здесь нет твоих прав, самка! — злобно цедит наг.

Самкой меня уже их повелитель называл, но это было как-то мило, что ли. Ласково даже, я б сказала. Хотя тембр у него совершенно неласковый был. А этот буквально выплёвывает это слово в лицо, как оскорбление. Обидно, чёрт возьми.

— Не заставляй меня применять силу! — продолжает давить змей. Приближается и нависает.

— Ничего я ему не говорила. А если он такой нежный, что не может пережить отказ от какой-то двуногой девушки, то как он вообще в этом монстрлэнде судьбами вершит?! В следующий раз подарите ему куклу надувную, та точно не откажет! — выпаливаю, разозлившись на этого тирана, и встаю на ноги.

Даже стоя, я очень маленькая для этих мутантов, но хотя бы в случае чего могу убежать. Правда, за спиной многовековое широченное дерево.

Старший змей недоумённо переводит взгляд на топчущегося Олега за его спиной. Явно не понимает, куда свернул наш разговор. А я скрещиваю руки на груди и обиженно вздёргиваю повыше подбородок. За себя обидно становится. На своей родной Земле мужики попадались инфантильные и не умеющие держать слово. Так и в этом мире — обиженки какие-то.

— Избавься от неё! — потеряв терпение, рявкает неизвестный и отступает. А ко мне подползает Зот.

— Только тронь, я тебе чешуйки прорежу и клыки выбью! — тоже рычу, вся подбираясь и готовясь к драке. Прекрасно понимаю, что силы неравны. Но и смиренно ждать смерти не собираюсь.

Неотрывно слежу за его приближением и опять попадаю в тот самый гипноз его глаз. Мотаю головой, желая стряхнуть чужеродную магию. Жмурюсь и вздрагиваю от ударившего по лицу потока ветра.

Распахиваю веки и обалдело осматриваю валяющихся чуть поодаль змей. И Зот, и его хозяин не выстояли. Даже Громила лежит на спине в нескольких метрах и непонимающе мотает головой.

— Ваша Милость? — меняется в голосе тот незнакомый мужчина, посматривая куда-то за мою спину.

Поднимаю взгляд наверх и, икнув, прикусываю губу. Надо мной возвышается их повелитель. Его грозное заострившееся лицо устремлено на лежащих подданных. Зато хвост живёт своей жизнью, опять обвивается вокруг моей талии и переносит за свою спину.

Меня вернули во дворец. Мало того, прямо до самых царских покоев донесли. Лично повелитель всея монстрлэнда нёс. А я так пригрелась на этих самых ручищах, что нагло заснула, прижавшись носом к выглядывающим чешуйкам на груди.

Просыпаюсь уже ранним утром от пения птиц, шипения змей и скрипа мебели об пол. Непонимающе озираюсь, разглядывая балдахин и аэродром, на котором так сладко спала. Надо же, мной никто не воспользовался и даже не раздел. Ладно, не такой уж он и гад чешуйчатый.

Выглядываю из своего убежища и натыкаюсь на трёх змеюшек. Они прибираются в покоях, пыль смахивают, книги на полки возвращают и благовонья разные зажигают. Ну и, морща нос, обсуждают лежащую двуногую самку. То бишь меня.

— Заканчивайте, одалиски, — шикает на них незнакомый стражник, заглядывая в покои. — И на балконе накройте, повелитель изволил позавтракать там.

— Ханзо, ты не знаешь, кто она? — капризно тянет одна из змеек, подбородком указывая на лежбище, на котором я успешно прячусь.

— Подарок, — хмыкает наг.

— И всё? — присоединяется вторая, подползая к ним ближе. — Откуда она и почему до сих пор находится здесь?

— И всё! Остальное вас не касается, — обрубает мужчина, напоминает о завтраке и выходит из комнаты.

Нагини, комментируя всю эту ситуацию, возвращаются к работе. Я же падаю обратно на подушки и смотрю в тёмно-бордовый потолок своего укрытия. Мне тоже не понятно, почему этот Повелитель сюда меня приволок. И, кажется, с утра начнётся второй акт Марзелонского балета. Будет допрашивать, морить голодом и угрожать. А может, секса потребует за героическое спасение.

Тем временем за балдахином наступает неестественная тишина. Приподнявшись, выглядываю и замечаю золотой хвост, пропадающий на балконе. Явился. Пора и мне предстать перед ним. Есть хочется очень, ну и долго прятаться не получится. Это ведь его комната. Лучше врага встретить лицом к лицу, а не лёжа на развратных шёлковых простынях.

— Доброе утро, Ваша Милость, — решаю быть милой и даже глаз не поднимаю.

— Садись, — приказывает, хвостом дёргая небольшое кресло возле себя.

Подчиняюсь, мысленно радуясь, что не пришлось даже напрашиваться. С жадностью хватаю кусок хлеба и сырную нарезку. Чёрт, еда хотя бы похожа на земную, уже хорошо.

— У тебя полчаса, чтобы рассказать, откуда явилась и кем являешься. Соврешь — отправишься в темницы, — мужчина дёргает небольшие песочные часы, ясно давая понять, что время пошло.

И я с набитым ртом рассказываю ему все свои злоключения. Особенно про Зота ябедничаю, даже слегка приукрашиваю его поступки. А чтоб не повадно было девушек похищать. Повелитель слушает с непроницаемым выражением лица, смотрит куда-то вдаль и вертит в руках кольцо со здоровенным красным камнем. Камень периодически едва-едва мерцает, отвлекая от рассказа. Но самое главное — я укладываюсь в отведенное время.

С чувством выполненного долга выдыхаю и тянусь за чашкой остывшего чая. Наг, встрепенувшись, переводит на меня тяжёлый взгляд, хмурит брови. Раздумывает о чём-то своём.

— Пока я не принял на твой счёт решения, останешься в гареме. Ханзо отведет тебя в крыло наложниц, — нарушает тишину мужчина.

— Вы можете меня просто отпустить домой, на Землю, — предлагаю робко.

— А ты знаешь, как открыть завесу между нашими мирами? — выгибает идеальную бровь повелитель. Мотаю головой. — Вот и я не знаю.

— Но меня привёл Олег. То есть Зот. Нужно его допросить! — перебиваю я, замечая, как сжимает челюсть мужчина. Похоже, никто не смеет перечить, а я тут нагло спорю.

— Зот лишь доставил тебя сюда. Портал открыла колдунья. Сейчас она в бегах, — цедит сквозь зубы наг, медленно закипая. Поворачивает голову в сторону и чуть громче рявкает: — Ханзо!

Через пару секунд появляется новый стражник и останавливается на пороге, склонив голову.

— Проводи Диану в гарем. Пусть её обучат этикету и правилам поведения, — приказывает, будто меня нет рядом.

Скрипнув ножкой стула об мраморный пол, вскакиваю. Внутри всё кипит от возмущения и разрастающегося гнева. Я не намерена безропотно оставаться в чужом гареме и плясать под дудку тиранистого правителя! Сжимаю кулаки и зубы до желваков. Понимаю, что сейчас начинать ругаться чревато. Он здесь сила и власть.

— Пусть подготовят её к вечеру, — слышу сквозь злость очередное указание этого змеёныша подколодного.

Не успеваю огрызнуться, Ханзо перехватывает за локоть и довольно легко уводит из покоев. Ну да, я же вообще по сравнению с ними не только мелкая, но и лёгкая.

Уже в коридоре вырываю конечность из захвата и, вздёрнув подбородком, независимо иду рядом с ползущим монстром. Сначала мы спускаемся на подъемнике и выходим из помпезного здания через внутренний дворик. Пересекаем цветущий и прекрасный сад, который я обязательно планирую рассмотреть позже. И оказываемся в новой локации. Тут прямо царит женская империя. Во-первых, стражники все нагини. То есть стражницы. Служащие и работники тоже представительницы женского пола.

Ханзо останавливается прямо у ворот, и мы ждём, когда к нам подползёт главная смотрящая. Уже немолодая змея с непонятным, но высоким головным убором.

— Повелитель велел устроить её, дать работу и начать обучение, — коротко отчитывается Ханзо. Чуть склоняется к женщине и, понижая голос, добавляет: — Особое положение.

Дама тут же переводит на меня взгляд и придирчиво-цепким взглядом осматривает с ног до головы. Хмыкает как-то невесело и кивает стражнику.

— Вечером он её ждёт, — добавляет мужчина и уползает.

— Как звать? — переключает внимание на меня.

— Диана. И что значит: особое положение? — спрашиваю, семеня за уползающей дамочкой.

— Значит, правитель к тебе расположен. Пока, — нагиня останавливается и взглядом даёт понять, что такие привилегии могут и внезапно испариться. — Меня зови Шая. Я управляющая гаремом и его казной. Будешь следовать правилам — подружимся. И мой тебе совет: со мной лучше дружить.

Прикусываю язык, чтобы сдержаться от колкости. Мне предстоит выжить в этом змеином логове, и лучше не накалять обстановку раньше времени. Поэтому активно киваю и делаю заинтересованный вид.

Меж тем Шая вещает правила проживания в гареме красавчика султана. То есть самого повелителя Солнца и императора великой империи Зар’джар Асшерая. Ничего ужасного на самом деле нет. Не устраивать склоки и ссоры с остальными самочками. Выполнять поручения управляющей и местных работников. Прилежно ходить на занятия и, самое главное, не знакомиться с мужским полом. Мы принадлежим только одному мужчине. Спорное утверждение. Я вот сама себе принадлежу. Но опять-таки, прикушу-ка пока свой длинный язык и промолчу.

В обед Шая заходит за мной и приглашает в общую трапезную. Знакомиться. И, честно говоря, моя психика не была готова к этому мероприятию. Кроме хвостатых представительниц прекрасного пола, в этом гареме великого-могучего повелителя присутствуют крылатые, рогатые, клыкастые и даже жабродыщащие девицы. И все они выше, шире, здоровее и приспособленнее одной маленькой меня.

Естественно, эти одалиски, как их назвала Шая, с любопытством разглядывают новенькую. Пока я иду по длинному проходу к зоне повыше, где обычно сидят «любимицы» Асшерая. Только ощущаю будто на плаху взбираюсь. Так как скинут меня очень быстро с этого пьедестала. Покалечат как минимум, одна вон жестом показала, как выдернет мне мои длинные славные ножки.

К слову, у меня у единственной нормальные человеческие, стройные, прямые, без растительности и когтей ноги. С крохотной ступнёй и аккуратным педикюром. Есть чем гордиться!

Самое интересное – в ложе для особо отличившихся наложниц оказываюсь только я. И, естественно, продолжаю находиться под прицелом сотни пар глаз. Остальные дамы сидят ниже и за общими столами, установленными перпендикулярно моей зоне.

— Шая, — облизнув губы, останавливаю смотрительницу и улыбаюсь совершенно искренне, — составьте мне компанию, пожалуйста. Мне будет приятно разделить трапезу с Вами.

У нагини от удивления одна бровь просто теряется под странным колпаком. Зрачок меняется, вытягиваясь, как у настоящей змеи. Она пару секунд осмысливает услышанное и, кивнув, укладывает кольцами хвост рядом.

— Почему вы удивились моей просьбе? — спрашиваю, благодарно кивая молодой служанке, что разливает по бокалам цветочный шербет.

— Видишь всех этих наложниц? — Шая подбородком указывает на всю трапезную и разномастных дамочек. — Принцессы, богатые наследницы великих родов, дочери наместников, первые красавицы, прошедшие отбор. Ни одна из них не разделит трапезу с обслуживающим персоналом.

— Почему? Вы же управляете ими. По сути, от вас зависит, где будет жить та или иная наложница и получит ли деньги из казны. Или я неправильно поняла вашу должность? — хмурюсь, двигая поближе лепешку, похожую на лаваш.

— Всё так, — хмыкает нагиня, осматривая меня каким-то новым взглядом, — но я всего лишь безродная служащая дворца.

— Сколько лет вы работаете здесь? — меняю тему. Просто я вдруг поняла, что за «безродной служащей» скрывается намного больше власти. И, возможно, именно Шая поможет мне выбраться из этого змеиного логова. Или даже спасёт жизнь, если вдруг кто-то соберется меня нечаянно убить.

— Почти шестьдесят лет, — отвечает женщина, прищурившись.

— Ого, вот это преданность делу! — присвистываю. — Ни на что не намекаю, но я работала в женском коллективе и это просто тихий ужас, особенно когда у дамочек синхронизируется ПМС.

— Что синхронизируется? — переспрашивает Шая, перестав жевать.

— Не обращайте внимания, — отмахиваюсь. — Просто удивляюсь, как вы тут столько лет справляетесь.

— Меня Асшерай попросил приглядеть за ними. Я не смогла ему отказать, — откровенничает Шая.

Я не в первый раз замечаю, как меняется тембр и выражение лица нагини при упоминании этого самодура и деспота. Ещё удивительно, что правитель снизошел и попросил кого-то. Точно, дама не так проста. Задумчиво осматриваю её. Женщина замечает мой интерес и хмурится. Явно считает, что сболтнула лишнего.

— С завтрашнего дня, если не будет никаких указаний правителя, начнёшь ходить на занятия со всеми остальными наложницами. После занятий до обеда у тебя свободные часы. Можешь гулять по саду, вышивать, рисовать и заниматься своими делами. После обеда — помощь по дворцу. К ужину ты должна закончить со всеми порученными делами, привести себя в порядок, нарядиться и спуститься в главный зал, — коротко озвучивает распорядок дня.

— А сегодня вечером? Меня опять отведут к нему в покои? — выгибаю бровь, ощущая противоречивые чувства по этому поводу.

Одна часть меня, не самая умная, судя по всему, очень хочет увидеть Асшерая. Ощутить тот трепет, вызванный близостью этого могучего, сильного, пусть и тиранистого, но атлетически прекрасного мужчины. Другая часть — свободолюбивая, эмансипированная, независимая – наоборот, желает разбить об его голову пару сотен ваз и, гордо вздёрнув подбородок, уйти в закат.

— Нет, тебя пригласили на ужин, — замечает Шая.

Ужин с повелителем. Возможно, он пересмотрел свои манеры и решил свой подарочек завоевать вниманием. Возможно, это будет нашим свиданием, где я точно не устою. Против воли губы растягиваются в предвкушающую улыбку. Я так и представляю этот вечер. Свечи, восточный колорит. Золотой хвост, галантно отодвигающий для меня стул. Вино. То, которое он вчера пил и меня угостил. Вкусненькое.

Проболтаем с ним всю ночь под полной луной. И он… падёт к моим крохотным ногам.

— … Будешь следить за его кубком. Справишься — возможно, он пригласит и в покои, — в мои глупые фантазии врывается чуть шипящий голос Шаи.

— Что, прости? — переспрашиваю, не веря в услышанное.

— Он назначил тебя своим личным виночерпием на этом ужине, — улыбается нагиня, видя моё перекошенное лицо, решает просветить: — Зря кривишь губы, деточка. Многие влиятельные и обеспеченные наги мечтают об этой должности. Это означает, что наш повелитель доверяет тебе. А заслужить великое доверие Асшерая дорогого стоит!

— И много наложниц были виночерпиями? — скептически осматриваю сидящих дам. Вот что-то не уверена, что хотя бы одна подходила к кувшину с напитком.

— Женщины? Никто и никогда! Вино ему наливает всегда один наг. Его молочный брат и десница.

На языке крутится один мат. Потому что я не верю в «великое доверие». Этот самодур что-то задумал. Возможно, проверить как-то меня или подставить и с чистой совестью казнить. А если не он подставит? Вдруг кто-то другой решит моими руками сотворить что-то гадкое? Отравить. Я ведь не знаю, из каких бочек наполняется кувшин с вином.

Остаток обеда проходит сумбурно. Шая рассказывает несколько правил поведения на званом ужине. Где именно стоять, на какие знаки обращать внимание и как себя вести. Слушаю её вполуха, полностью погружённая в собственные тревоги. Не знаю, что задумал этот Асшерай, но добром для меня это точно не кончится. Пятой точкой чувствую.

После сытной трапезы нагиня уходит по своим делам. Я поднимаюсь в выделенную для меня комнату. Она немного изменилась, туда принесли сундук с вещами. Застелили полуторную кровать матрасом, разложили пёстрые подушки и пледы. В общем, маломальский уют создали.

Удивительно, но до вечера меня никто не беспокоит. Я разбираю выделенные для меня наряды. Развешиваю во встроенный шкаф. Спокойно выхожу во внутренний дворик и немного прогуливаюсь. В это время суток гарем слегка пустой, все наложницы при деле.

Вечером за мной заходят две молоденькие служанки и уводят в общую купальню. В ту самую, огроменную, с множеством бассейнов, благовоний, ширмочек и косметических средств. Вот тут народу побольше. Два десятка девушек моется, совершенно не стесняясь друг друга. Я же с детским любопытством рассматриваю их.

— Ты полукровка? — внезапно заговаривает со мной одна из змеек, подплывая к бортику.

— Нет, я человек, — охотно делюсь, заворачивая телеса длинной простыней. Девчонка морщит лоб и оборачивается на подругу. Та пожимает плечами. — У вас нет такой расы?

— Нет, разве что рождаются неполноценные полукровки у суккубов или гарпий, — отвечает змейка и машет рукой в сторону рогатых и крылатых наложниц.

Мне явно нужно пополнить знания, и я решаю разговорить этих двух более-менее дружелюбных девушек. Присаживаюсь на бортик, окунаю ноги в тёплую ароматную воду и вопрошаю.

Миса и Вишна оказываются представительницами расы ламий. Они намного меньше нагов и нагинь, их тела почти полностью покрыты чешуёй и, в отличие от нагов, нет яда. Ламии стоят на ступень ниже нагов и чаще всего служат обслугой при дворе. Этим двум сильно повезло оказаться в гареме. Но есть преимущество — они намного красивее и искуснее старших собратьев.

Кроме ламий и нагинь, которые тут тоже присутствуют, есть суккубы, гарпии, сирены, дриады и фейри. И каждая из них прекрасна, сексуальна, красива. Всем хороши. И мордашкой, и телом, и своими особенностями. Я так и комплексы кое-какие заработала, пока разглядывала и слушала про них.

Но время купания подходит к концу, и к нам заглядывает Шая. Она поторапливает болтушек и разгоняет всех. Меня в оборот опять две служанки берут. Наряжают в новое платье, сшитое специально под мои размеры. На этот раз не такое длинное, всего лишь по щиколотку, но разрез до самых бедер. Надеюсь, никто рвать его не будет.

В холле, разделяющем гаремную часть от остального дворца, нас встречает уже знакомый стражник Ханзо и присоединяется к нам с Шаей.

— Старайся не нарушать правила и вести себя кротко, — советует нагиня, провожая до трапезной. — Глаза не поднимай. Первой не заговаривай. С гостями Повелителя не заигрывай. Не гневи властителя, девочка. То, что он тебе позволил в покоях, не позволит в присутствии подданных.

Шая останавливается у закрытых дверей и взглядом просит Ханзо отойти. Стражник молчаливо отползает в сторону и замирает. А женщина, схватив за предплечье, склоняется прямо к моему лицу.

— Ты умная женщина, Диана, и прислушаешься к старой нагине. У тех, кто на особом положении правителя, есть много привилегий, деточка. Но если оступишься, Асшерай показательно уничтожит тебя с особой жестокостью. У повелителя нет слабостей, нет привязанностей и нет любимиц.

Заторможено киваю и сжимаю пальцы женщины, благодаря за напутствие. Прекрасно понимаю, что она не запугивает, а говорит как есть. Не знаю, кем она на самом деле приходится этому тиранистому правителю, но точно не просто служащая гарема.

Шая кивает и отступает. Её место занимает Ханзо и распахивает дверь. Сглотнув, шагаю через порог, сразу же попадая в плен чёрных как ночь глаз Асшерая. Он сидит за массивным и широким троном на возвышенности. Весь излучает силу и власть. И всё великолепие огромного помещения просто меркнет вокруг. Кровь закипает от его взгляда. Тяжёлого и вполне осязаемого.

Запоздало опускаю глаза в пол и иду за стражником. Наг обходит всю трапезную. И останавливается сбоку от стола правителя, возле удлинённой тумбы с кувшинами. На нас не особо обращают внимание. Правитель и гости ужинают, обсуждают государственные дела, рассказывают последние новости. В общем, примерно полчаса я стою возле Ханзо и просто разглядываю присутствующих. Не так много их на самом деле. Около десяти нагов и несколько других представителей рас.

— Налить вам вина, Ваша Милость? — обращается один из сидящих ближе всех к Асшераю.

Встрепенувшись, вскидываю голову. И опять наши взгляды с правителем встречаются. Чёрт, вот как тут не нарушить это правило. Резковато разворачиваюсь к тумбе и спешно хватаю один из кувшинов. Тяжёлый, зараза.

— Сиди, Вайеш, — лениво останавливает его мужчина и двигает кубок к краю стола, давая знак, что необходимо подлить.

Спешно взбираюсь по ступенькам и, протиснувшись, наполняю золотой кубок, украшенный драгоценными камнями. Прижав к груди кувшин, замираю за его плечом. Но Асшерай не торопится пить.

— Ах да, простите великодушно, — лепечу, мысленно хлопнув себя по лбу.

Хватаю чашу правителя и, совершенно не соображая, отпиваю напиток. Морщусь. Кисленько немного. Не тот, что уже пила в покоях днём ранее. Возвращаю чашу и только по гробовой тишине понимаю, что что-то сделала не так.

Не придумав ничего более умного и поняв, что теперь мне точно не жить, я решаю сымпровизировать. Вкладываю всё своё актерское мастерство, шумно вздыхаю, покачиваюсь и, закатив глаза, падаю. Меня не волнует, насколько сильно я ударюсь об мрамор, и даже не страшит быть придавленной и облитой тяжеленным кувшином с вином. Главное — избежать гнева одного властного правителя.

Удивительно то, что упасть до конца мне не удаётся. Даже вино не разливается. Кто-то ловит нас двоих. Причем хвостом. Уникальная и удобная часть тела. Кто бы ни поймал — благодарна. Но из роли не выхожу, глаза не открываю.

— Вайеш, разберись, — приказывает Асшерай.

Меж тем шуршание хвостов, топот ног и обеспокоенные шепотки проносятся по всей трапезной. Тот, кто меня поймал, явно куда-то заносит. Становится тише, и висок опаляет чужое дыхание. Меня укладывают на какую-то ровную поверхность и всё.

Около двух минут я стараюсь понять, где нахожусь. Чувствую, что не одна, ощущаю взгляд чужих глаз и стараюсь дышать ровнее. Возможно, просто паранойю. Возможно, меня просто бросили и уползли. Я ведь даже не знаю, кто подхватил.

Приоткрываю один глаз и мысленно матерюсь на себя, так как сразу же сталкиваюсь с тёмными глазами повелителя. Он смотрит высокомерно, поджав губы и сведя брови на переносице.

— Прежде чем вы решите меня казнить, можно последнее слово? — лепечу, подтягиваясь на локтях и осматривая его покои. Интересно, зачем он приволок меня сюда? Опять.

— Удивительная наглость, — снисходительно усмехается Асшерай, — говори своё слово, одалиска.

— Обзываться не обязательно, — бурчу, поправляя задранный выше колена подол. — Я извиняюсь, что нарушила дворцовый протокол и субординацию. В своё оправдание могу сказать, что впервые работала на такой ответственной должности и забыла, что, прежде чем подливать Вашей Милости вино, нужно его продегустировать. И, кстати, вино в кувшине могло быть и не отравлено, а ваш кубок отравлен. Я рисковала собственной жизнью, между прочим.

— Мой кубок отравлен? — переспрашивает правитель.

— В истории моего мира были случаи, когда ядом натирали определенную вещь, принадлежащую жертве. Например, в турецком султанате часто натирали одежду специальными зельями. Надевший тут же получал большую дозу аллергена и умирал от удушья. Или подсыпали в косметические средства, чтобы извести соперницу. Поэтому вам очень повезло, что я испила из вашего кубка.

— Но ты жива, — многозначительно подмечает Асшерай.

— Но могла умереть! Опять-таки я приняла весь удар на себя! И заслуживаю как минимум снисхождения и прощения такой небольшой оплошности.

Нас от спора отвлекает стук в дверь. И через мгновение заходит незнакомый наг. Его уже видела в трапезной, он сидел по правую руку от правителя, и именно он предложил вина. Скорее всего, тот самый десница, молочный брат и далее по тексту.

— Никаких ядов в кувшинах не обнаружено! — докладывает он, украдкой осматривая сидящую на большом королевском ложе меня.

— Да, мы это с Дианой как раз выяснили, — хмыкает правитель.

— Мне вас оставить? — спрашивает мужчина.

— Да, Вайеш, обсудим всё завтра, — отвечает Асшерай и, как только наг удаляется, обращается ко мне: — Раз ты не умираешь, налей мне всё же вина.

Правитель бросает многозначительный взгляд на столик с фужерами и кувшином и уползает на балкон. Соскочив с ложа, охотно выполняю поручение. Наливаю в два бокала. В конце концов, я перенервничала и заслуживаю небольшой допинг. Выставив на поднос, выхожу к мужчине и протягиваю ему.

— Садись, поговорим, — приказывает правитель, указывая на кресло недалеко от его широкого трона.

Опускаюсь на краешек и смотрю исподлобья. Всем своим видом показываю полную покорность, так как понятия не имею, что взбредёт в голову этого змея. Асшерай же вовсе на меня не смотрит, разглядывает раскинувшийся под его балконом сад и играет желваками. Что-то его тревожит.

— Тебя устраивают выделенные покои? — наконец заговаривает мужчина, переводя на меня взгляд.

— Да, вполне. Спасибо, — бормочу хмурясь. Неожиданно, что великий могучий император интересуется о жилплощади собственной наложницы.

— Хорошо. Вайеш нашёл колдунью, — переводит тему Асшерай.

Радость от скорого возвращения на родину наполняет всё нутро, и я, совершенно позабыв обо всех правилах, вскидываю голову, смотря прямо в глаза. Улыбаюсь совершенно искренне и широко, замечая, как меняется зрачок повелителя. И бликует в свете полной луны. Так необычно и завораживающе. Облизываю губы, чувствуя трепет. Кажется, даже сердце замирает на долю секунды и ускоряет свой бег. Эка меня торкает от этого мутанта. А ведь кремами не натирали сегодня.

— Но на Землю вернуться не сможешь, — прочистив горло, отрывает с корнем только обретенные крылья. — Вихья мертва.

Воздухом давлюсь и сдерживаю рвущуюся наружу истерику. Держалась ведь целых двое суток. Не проронила ни слезинки. Даже когда страшно было! А сейчас плакать хочется очень. От разочарования.

— Я останусь в вашем гареме навсегда?

— Если будешь мне предана — да! — припечатывает Асшерай, будто дверь клетки с грохотом запирает. — Теперь ты подданная империи Зарджар. Прими новую реальность. По-другому не будет.

Оставив полупустой фужер на стеклянный столик, встаю. Змей бровь свою выгибает, будто вызов мне бросает. И явно ждёт моей истерики. Но нет, я лишь выше вздёргиваю подбородок и сжимаю кулаки.

— Я могу идти? — сухо спрашиваю.

— Иди, — правитель удивлённо хмыкает и благосклонно кивает.

Склонив голову, отступаю. Асшерай же зовёт Ханзо, приказывает проводить меня и позвать Шаю. Дальше не слушаю, прохожу мимо стражника, а в коридоре просто опускаю все воздвигнутые шипы.

Как добираюсь до гаремного крыла, просто не представляю. Практически не вижу, куда иду, и не слышу ворчание стражника. Эти дни я верила в то, что вернусь домой. На Землю. А сейчас просто не представляю, что буду делать в новом мире?

Точно знаю, что не сдамся и не покорюсь. Не останусь в вечном услужении без возможности освободиться. И ждать милости от власть имущего не буду. Это не про меня.

— Что ты натворила? — шипит Шая, подходя к нам с Ханзо.

Оставляю вопрос без ответа и просто выхожу в сад. Хочется побыть одной, подышать воздухом. Облюбовав одну из беседок, подгибаю под себя ноги и вскидываю голову, рассматривая дворцовый комплекс, раскинувшийся передо мной. Взгляд сам собой тянется к балкону правителя. Хоть я и отворачиваюсь постоянно, но против воли всё равно пялюсь. Его не видно с моего ракурса, только колонны да потолочная часть. Но мне хочется верить, что он всё ещё там.

Через панорамные окна замечаю небольшую возню в гареме. До меня даже ворчание-шипение нагини долетает. А возле Ханзо выстраивается небольшая очередь из девушек в красивых и слишком открытых нарядах.

Стражник кивает Шае и выходит. Девицы просто следуют за ним. Догадываюсь, куда они такие нарядные спешат, и дышать от этого простого факта больно становится. Гад он, а не правитель! Чтоб у него хвост отсох! Выскочив из беседки, ухожу вглубь сада, только чтоб не видеть, как эти одалиски будут пересекать дворик и подниматься на лифте.

Через пару поворотов слышу знакомое сопение и останавливаюсь. Прислушиваюсь, медленно развожу в стороны пышные ветки кустарника и натыкаюсь на сидящего на цепи Громилу. Мало того его заковали в цепи, так ещё в тесную клетку посадили.

— Привет, предатель, — бормочу. Обезьяноподобный мутант, встрепенувшись, хватается за прутья клетки и протяжно воет. — Предлагала я тебе сбежать. Сам виноват, подставил меня.

Громила грыхает и отворачивается. Всем своим видом показывая свою обиду. Нормально! Это мне надо на него обижаться.

— Стыдно тебе, да? — обхожу клетку и скрещиваю руки на груди.

— Он вряд ли ответит, — раздаётся из темноты насмешливый, а главное, знакомый голос. Верчу головой и замечаю подползающего Вайеша. — Здесь так поздно нельзя гулять. Пойдём, я провожу тебя.

К клетке подползают ещё четверо стражников и, подхватив за углы, поднимают.

— Куда вы его увозите? — я точно дура, но переживаю за мутанта.

— Как и всё остальное имущество, принадлежащее колдунье, он будет уничтожен на рассвете, — совершенно безэмоционально сообщает мужчина, кивает в сторону и осматривает меня почти таким же пытливо-напряжённым взглядом, как и правитель.

— Вы можете проводить меня к повелителю? — выпаливаю, сама не до конца понимая, что собралась делать. Наг выгибает одну бровь. Ну точно, молочный брат Асшерая, мимика и некие повадки очень похожи.

— Не думаю, что он примет тебя сейчас, — качает головой.

— Примет, — с уверенностью поджимаю губы. Или велит казнить. С последним буду разбираться после того, как спасу Громилу.

— Что ж, пойдём, — соглашатся Вайеш с предвкушающе-коварной ухмылочкой.

— Его Милость не один, — останавливают нас два незнакомых стражника, прикрывая дверь двусторонними копьями.

И я прекрасно слышу, чем именно он занят. Из покоев льётся тихая музыка и раздается девичий щебет. Гад хвостатый! Мне его удавить хочется, хоть и понимаю, что не имею никакого права ревновать или возмущаться. Это его империя, дворец, наложницы и законы.

— Доложи, — спокойно приказывает Вайеш, оставаясь за моей спиной. Кажется, этому мужчине просто интересно, как быстро меня уничтожит его правитель.

Один из стражей коротко стучит в дверь. И только после разрешения заходит. Через полминуты выходит и отступает, пропуская меня.

Вдох-выдох, Диана. Перед смертью не надышишься. Распрямляю плечи и шагаю через порог, попадая в полутёмную, пропахшую благовониями комнату.

Первое, на что обращаю внимание, — это на двух безумно красивых нагинь в очень коротких и расшитых золотом топиках. Больше из одежды ничего на них нет. Обвожу взглядом комнату и натыкаюсь на хмурого Асшерая. Правитель сидит на своём широком троне, а за ним третья полуголая одалиска массирует могучие плечи.

— Говори! — приказывает мужчина, прожигая раздражёнными чёрными очами. Опускаю глаза в пол, показывая полную покорность и смирение.

— Простите, что помешала, — яд из голоса убрать не получается, но главное, голову не поднимаю. Иначе же по лицу моему прочтёт, кем я его считаю. — Мы можем поговорить наедине? Я не отниму много времени.

Правитель с минуту молчаливо буравит тяжёлым взглядом. И, кажется, откажет. Но всё же лениво поднимается и жестом указывает на балкон.

— Спасибо, — выдыхаю немного радостно и семеню вперёд.

С лёгкостью перепрыгиваю разбросанные хвосты двух наложниц, которые точно прибьют меня чуть позже и по-тихому закопают в саду. И останавливаюсь возле его кресла. Правитель проползает мимо к широким мраморным перилам и замирает там.

— Я тебя слушаю.

— Ваша Милость, я пришла просить не за себя. За Громилу! — выпаливаю, залипая на перекатывающихся мышцах спины. Широкие плечи и узкую талию, переходящую в золотой мощный хвост.

— За кого? — хмурит брови Асшерай, едва поворачивая голову.

— За питомца колдуньи. Прогуливаясь в саду, я увидела клетку с ним. И мне сказали, его уничтожат, как и все остальные вещи старухи. Он живое существо и не заслуживает смерти.

— И что же он заслуживает? — правитель разворачивается полностью ко мне и скрещивает руки на груди. Облизнув губы, теперь очень стараюсь не смотреть на голый торс мужчины. Чёрт, почему он так действует на меня?! Гад ползучий!

— Я, честно говоря, не знаю, к какому классу животных в этом мире он относится. Но можно отпустить на свободу в его ареал обитания. Или отдать в добрые руки, кто будет заботиться о нём и найдёт его умениям какие-то применения.

— Если это всё, можешь идти к себе. Мой ответ — нет, — снисходительно рубит Асшерай.

Резко вскидываю голову, смотря прямо в глаза. Он бровь надменно выгибает, замечая мою злость. И я понимаю: всё, что говорили о нём, — правда. Он безжалостный и беспощадный.

— Насколько вы прекрасны, настолько жестоки, Ваша Милость, — чеканю, смаргивая глупые слёзы разочарования.

— Ты забываешь, кто перед тобой?! — мужчина рывком подползает и нависает, давя своей властной аурой.

— Бессердечный правитель, привыкший управлять чужими жизнями. Привыкший получать живые подарки и губить чужие судьбы в угоду своих желаний! — бесстрашно выпаливаю прямо в лицо, и с каждым сказанным мной словом он превращается в каменную статую. В глазах просто кипит тихая ярость. И мне лучше бы заткнуться, пока вместе с Громилой не прикончили. Но, как говорится, Остапа понесло.

— Пошла прочь! — цедит сквозь зубы Асшерай, еле сдерживая себя.

— Как прикажете, — огрызаюсь я и круто разворачиваюсь.

С прямой осанкой и высоко поднятой головой удаляюсь. Мне очень страшно, всё нутро дрожит от понимания, что правитель ещё отыграется за сказанное. Но показывать страх не собираюсь. Как и ждать кары государя. А то, что мне ещё аукнется всё сказанное, чувствую пятой точкой.

Как только выхожу в коридор, колени подгибаются.

— Вайеш, зайди! — раздаётся за стенкой гневный окрик правителя.

Испуганно вскидываю голову, смотря на ждущего нага. Явно ведь будет раздавать указания избавиться от меня не самым гуманным способом.

— Проводи её, — требует правая рука правителя, кивнув одному из стражников, и пропадает в покоях.

— Я помню дорогу, — отмахиваюсь от провожатых, но незнакомый наг просто следует за мной, исполняя приказ десницы.

Попав к себе, кружусь по комнатке. Пытаюсь одновременно унять злость и разочарование на Асшерая и придумать план по спасению себя и Громилы. Можно дождаться ночи, прогуляться к клетке, выпустить мутантика и сбежать с ним. Но если поймают стражники… Тогда нас точно казнят. Хватит уже испытывать терпение этого тирана. В конце концов, я попробовала. Не получилось. Рисковать жизнью ради обезьяноподобного глупо. Устав от собственных метаний, сажусь прямо на толстый ковёр, подогнув под себя ноги, и закрываю ладонями лицо.

Примерно через полчаса слышу за стеной шелест хвостов и голоса. Поднявшись, выхожу в коридорчик и свешиваюсь через перила, заглядывая в холл первого этажа.

Три полуголые нагини из покоев Асшерая скандалят с Шаей. Шипят что-то там, руками размахивают. Одна из них замечает меня и сверкает змеиными очами.

— Ходи и оглядывайся, двуногая тварь! — тычет пальцем в меня та, что массировала правителю спину.

— Идите в комнаты, быстро! — рявкает Шая и на хвосте выше поднимается, буквально давит авторитетом. — Хочешь нарваться на наказание, Ришма?

— Из-за неё Правитель выставил меня из покоев! — истерично заламывает руки змеюка. — Меня! Дочь великого титана Архимонда! Принцессу восточных земель!

— Вот неправда, я вообще тут ни при чём, — бормочу, давя на корню злорадный внутренний голос, что нашёптывает мне, какие мы молодцы, сбили бедолаге-повелителю эрекцию.

— Я сотру твою ухмылку, самка! — распаляется эта принцесса.

Нагиня даже умудряется подвинуть Шаю и ползёт в сторону лестницы. Но замирает на полпути. За поворотом слышатся очередные шуршания хвостов. И, кажется, присутствующие змеюки определяют по звукам, кто именно ползёт, потому что как-то синхронно выстраиваются в один ряд, склоняют головы и приседают на своих хвостах.