Подарок для (с)нежного зверя

В новогоднюю ночь, разбитая предательством мужчины, Алевтина оказывается в заснеженном лесу на краю гибели. Здесь она привлекает внимание Мерта. Сильного, замкнутого, дикого.

Он - Альфа этой территории, и он не оставляет раненых на своей земле. Его мир полон опасностей, законов крови и силы. И Аля, хрупкая человеческая девушка, становится центром этого мира.

Под его суровым взглядом Аля понемногу оттаивает, а в её разбитом сердце просыпается странное доверие к этому нелюдимому великану.

Иногда настоящее счастье приходит под вой метели, в объятиях того, кто кажется монстром, но в чьём сердце бьётся самая верная и страстная любовь.

= Глава 1 =

- Проклятье! - тихо выругался Мерт, грубо проводя рукой по своим плечам, смахивая снег, который этим поздним вечером не просто падал, он обрушивался на землю белой, яростной стеной.

Метель покрывала белым ковром всё: лес и деревья, стирала тропы, дороги, завалила овраги. Но в этой какофонии воя ветра и снега Мерт прекрасно ориентировался.

Он с легкостью шёл сквозь пургу, не ощущая её ярости. Эта стихия была частью его природы, диким отголоском в его горячей крови.

Несмотря на то, что он был относительно легко одет, Мерт не чувствовал холода. Его мощное тело излучало жар. Он был Альфой этой территории. Двуликий, все чувства которого обострены до предела.

Дела стаи всегда забирали у Мерта очень много времени. Но в эту новогоднюю ночь ему захотелось побыть одному. В своём небольшом, но уютном убежище. Отгородиться от всех и не думать о проблемах.

Выйдя в лес за дичью, Мерт внезапно остановился. Замер, прислушиваясь. В такую непогоду все разумные существа: и люди, и звери предпочитают оставаться в убежищах. Но острый слух Мерта уловил посторонние звуки недалеко от дороги. И они явно не принадлежали зверю.

Альфу вело вперёд смутное, но острое беспокойство. Это не пришельцы-оборотни с соседних земель, не раненый зверь. Что-то иное.

Пройдя несколько метров, Мерт увидел красный огонек задних фар, едва различимый в снежной буре. Потом показались контуры небольшой городской машины, беспомощно зарывшейся колесами в сугроб на обочине лесной дороги, которая уже вся исчезла под толстым слоем снега.

Дверь со стороны водителя была распахнута, и на фоне белого хаоса, прислонившись лбом к холодному капоту, стояла хрупкая фигурка.

Девушка.

Мерт остановился в тени огромной ели. Замер, наблюдая. Девушка была одета явно не по погоде: легкое пальто, из-под полы которого виднелось что-то тёмное и тонкое, похожее на платье, капроновые колготки. На ногах какие-то изящные тонкие ботинки, уже полностью скрытые снегом. Ни шапки, ни варежек.

Хрупкие девичьи плечи сотрясались от рыданий, но звук терялся в рёве метели. Она отчаянно била кулаком по металлу. Но удары получались очень слабыми.

А потом девушка снова замерла, прижавшись лбом к машине, будто ища у неё спасения, которого не было. Она не пыталась толкать машину, не звонила, ведь здесь всё равно не было сети. Девушка просто плакала, уткнувшись в железо, будто надеялась раствориться в этом холоде, стать его частью. Словно сдалась на волю стихии.

Мерт почувствовал эмоции девушки. Она не просто плакала. Не от физической боли.

Это была агония человеческой души: раздавленной, преданной, одинокой.

Мерт с силой втянул в себя воздух, принюхиваясь. Его золотые, почти волчьи глаза сузились в темноте.

Он почуял человеческое горе. Здесь, в самой глубине его леса, в ночь, когда даже волки благоразумно жались к своим логовам, эта дурочка решила поиграть с судьбой.

Инстинкт Альфы был глубже и древнее простого любопытства. Именно он приказывал ему понять источник страдания девушки, оценить угрозу, пройти мимо или… помочь.

Мерт не был сентиментален. Мир людей с их мелкими драмами его редко касался. Но эта боль, исходящая от юного создания, была слишком чистой, невозможно беззащитной. Она резала по его собственным, давно похороненным, воспоминаниям о боли.

Мерт сделал шаг вперёд, и снег хрустнул под его тяжёлым ботинком.

Девушка резко обернулась. Свет фар выхватил из тьмы её лицо: бледное, искажённое страданием, залитое слезами, которые тут же замерзали на щеках сосульками.

Её большие, темные глаза были полны такого животного ужаса и горя, что у Мерта на мгновение перехватило дыхание. Девчонка была такой юной. Очень. Красивая. И совершенно разбитая.

На вид ей лет двадцать. И в этих её глазах читалось не просто расстройство. В них светилось желание исчезнуть. Раствориться в метели. Она страдала.

Мерт почувствовал от неё запах мужчины. Она была близка с мужчиной. Однозначно. Он чуял на ней мужские следы.

Может быть, её обидел мужчина? Силой взял или…

Заметив здоровяка, большие глаза девушки стали ещё огромнее. Мужчина был огромен. На обнажённый торс надета лишь военная жилетка, в карманах которой виднелись рукояти кинжалов. Взгляд такой пристальный и опасный. Почти огненный. Его янтарные глаза сверкали в сгущающихся сумерках.

Маньяк. Точно. Или убийца. Беглый преступник. И её убьёт!

- Не подходи! - крикнула она. Девушка съежилась, как загнанный зверек, готовая к бегству, но бежать ей было некуда. Только в белую, безжалостную лесную глушь.

Мерт поднял руки ладонями вверх, медленно, демонстрируя ей отсутствие угрозы с его стороны, но ему явно не удалось убедить её.

Он не говорил «не бойся». Это было бы глупо. Она итак была в панике.

- Твоя машина не поедет, - сказал он низким, но твёрдым голосом.

- Оставьте меня, - прошептала она. Её голос был сорванным, сиплым, едва слышным. Но Мерт услышал бы даже шёпот, - пожалуйста, просто уйдите.

- Ты замерзнёшь насмерть тут за час.

Его голос был слегка хрипловатым, но уверенным. И девушка знала, что незнакомец - прав.

- Идите куда шли! - выдохнула она. В её голосе слышались истерические нотки, – просто… уйдите!

Мерт уже чувствовал, как холод цепкими когтями впивается в её хрупкое тело. Дрожь, которая её била, была не только от рыданий. Она замерзала.

Инстинкт снова заставил его сделать шаг вперёд. Решение созрело мгновенно.

Мерт не мог оставить незнакомку здесь. Не из-за какой-то возвышенной человечности. Он следовал неоспоримому закону своей стаи: сильный защищает слабого. А девчонка была хрупкой, как нежный бутон, который уже начала ломаться.

- Не могу уйти, - честно сказал Мерт, делая ещё шаг вперёд.

Мужчина двигался медленно. Словно приближался к раненому зверю, чтобы не спугнуть.

- Я живу недалеко. Мой дом - там, - он кивнул в глубь леса. Туда, где не было видно ни зги.

Она безумно покачала головой, отступая к машине. Да этот мужлан несёт блеф. Какой может быть дом в лесу? В этой жути, что окружала её. Он точно лжёт.

- Нет. Я никуда не поеду. Я никуда не пойду. С вами так особенно.

- И что ты намерена делать? Умрёшь здесь, превратившись в сосульку?

- Просто уйди! - выдавила из себя, едва шевеля замерзшими губами.

Последние слова сорвались с рыданием. Девушка снова уронила голову на руки, и её тело содрогнулось.

- Мой дом и правда близко, - сказал он, делая ещё один осторожный шаг, - тепло, уют и еда. Ты сможешь согреться и переждать метель. Утром я вытащу твою машину.

Она смотрела на него с диким недоверием, смешанным с отчаянием. Её разум, затуманенный болью и холодом, боролся со страхом перед незнакомцем в глухом лесу против страха перед неминуемой смертью в снегу, если отвергнет его помощь.

Девушка и не заметила, в какое мгновение Мерт был уже рядом с ней.

Мужчина чувствовал исходящий от неё холод. Не только потому, что она замёрзла. Холод шёл из её души. В её сердце пустота, вымораживающая саму душу.

Его рука в толстой перчатке осторожно, но неотвратимо обхватила её ледяную ладонь. Он не спрашивал разрешения, просто действовал так, как должен был поступать в этих обстоятельствах.

Девушка попыталась вырваться, но её силы были на исходе. Её сопротивление было жалким, чисто символическим.

Мерт снял с себя свой тяжёлый, пропитанный запахом дыма и леса жилет и накинул его ей на плечи, поверх тонкого пальто.

Тепло его тела, оставшееся в жилете, обволокло девушку, и она невольно всхлипнула, то ли от неожиданности, то ли от этого внезапного, забытого ощущения тепла.

Её глаза ошалело уставились на обнажённый мужской торс. Он сам остался лишь в брюках. Как так? В голове не укладывалось. И мощь его тела поражала. Всюду лишь бугрящиеся мускулы. Мужчина явно очень силён.

Он же замёрзнет. На нём нет и футболки!

- Я - Мерт. А тебя как зовут? - спросил он мягко, словно не замечал, как снег падал на его торс и тут же таял.

Последовала небольшая пауза.

- Алевтина… Аля, - выдавила она.

- Алевтина, - повторил он. Его грубый голос придал этому имени какую-то неожиданную твёрдость, - смотреть, как ты умираешь здесь, я не буду. Даже если ты хочешь погибнуть от холода, я не позволю. Пойдём. Я заберу тебя отсюда.

- Мои вещи… в машине…

- Потом заберёшь, когда метель утихнет. Сейчас бери только самое необходимое.

Видя, что девушка вся окоченела и не в состоянии ничего искать в машине. Мерт сам заглянул в салон, вытащил маленькую дамскую сумочку, нащупал в бардачке какую-то шоколадку и документы.

- Идти далеко? - спросила безропотно. В её голосе слышалась покорность обреченного. Алевтина бросила взгляд на свои лёгкие туфли. Ноги не слушаются. Окоченели.

- Придётся пройти какое-то расстояние. Не волнуйся. Я помогу тебе, - Мерт понимал её сложности, с лёгкостью подхватил девушку на руки. Да так, словно она была ничего не весящей пушинкой.

От его тепла, от запаха кожи, леса и чего-то дикого, первобытного, у Алевтины перехватило дыхание.

Этот мужик был невероятно сильным. Горячим словно печка. Нечеловечески мощным. Он словно не замечал ни высоких сугробов, ни пригорок. Не сбавлял темп. Передвигался быстро.

Непонятно, как он ориентировался на местности. Ведь в такую метель дальше носа вообще ничего не видно. А они в лесу. Практически ночью. Уже стемнело.

Девушка закрыла глаза, пытаясь остановить слёзы. Но они всё равно текли по её щекам. Мысли путались: ледяная пустота от предательства Эрнеста, ярость на саму себя, страх перед незнакомцем… и странное, зыбкое чувство безопасности, исходящее от этого молчаливого великана с янтарными, горящими глазами цвета полыхающего пламени.

Её спаситель был огромен. Широкие плечи, казалось, могли бы сдержать падающее дерево.

Поражали его движения: плавные, грациозные, невероятно эффективные. Словно у хищного зверя. Ни одного лишнего жеста.

Мерт шел и не оборачивался, не проверял, идёт ли кто за ним. Он просто шагал к цели.

Алевтина всхлипнула, снова подумав об Эрнесте. Она его полюбила. Этого проклятого мажора, а он…

Мерзавец так смеялся над ней. Его холодный, издевательский смех навсегда проник в её сердце.

В мыслях прокручивала снова и снова похабные слова его друга: «Ну что, взял на слабо? Говорил же, заучки могут быть податливы».

Алевтине хотелось умереть от стыда, вспоминая, как два урода снимали её на видео в тот момент, когда Эрнест…

- Что с тобой? - Мерт почувствовал её душевную боль. Настолько яркую, что казалось, ещё немного и девушка задохнётся собственными слезами.

- Ничего, - выдавила из себя, едва сдерживая всхлипы, чувствуя, как ткань тонкого платья промокла насквозь и прилипла к телу.

Как же она ненавидела платье, что было на ней сейчас. Шёлковое, тёмно-синее, которое она надевала с трепетом, думая, что это наряд для особенного случая. Идиотка наивная!

Алевтина и не заметила, как они вышли на небольшую поляну. Метель здесь бушевала чуть меньше, потому что поляна оказалась защищённая со всех сторон плотной стеной леса. И в центре поляны, как будто вырастая из самого сугроба, стоял дом.

Это был не изящный коттедж, а скорее крепкое, основательное строение из тёмного бруса, с высокой, крутой крышей, на которой снег лежал пушистой шапкой. Из каменной трубы вился ровный дымок, который ветер сразу же рвал в клочья.

Окна светились тусклым, золотистым светом. Это свет не от ламп, а, как показалось Але, свет от огня в камине.

Никаких признаков цивилизации: ни проводов, ни антенн. Только дом, лес, метель, она и Мерт.

Мерт подошёл к тяжелой дубовой двери, откинул щеколду и толкнул её. Никаких замков.

На пороге Алю встретил тёплый, густой воздух, пахнущий древесиной, кожей, дымом и чем-то вкусным, ароматным. Девушка заметила масляную лампу справу.

Алевтина заколебалась у порога. Что ей делать?

Шагнуть из одного мира, где она была несчастной, обманутой дурочкой, в другой - тёплый, тёмный и совершенно неизвестный?

Девушка перевела взгляд на Мерта.

Мужчина смотрел на неё, ожидая. Не торопил. Словно тонко чувствовал её и понимал, что девушке нужно собраться с мыслями и оценить возможные риски. Она перепугана. Потеряна и убита каким-то горем.

В свете, падающем изнутри, его глаза уже не казались просто золотыми. Они светились тихим, внутренним огнём, как у хищника в темноте.

Но в этих омутах не было угрозы. В них отражалось лишь терпеливое наблюдение. Он пытался её понять. Прочувствовать.

Девушка переступила порог, машинально стряхивая с себя снег. Тело мгновенно покрылось мурашками, оказавшись в тепле.

Аля прошла в просторное главное помещение, которое совмещало в себе прихожую, гостиную и кухню. Дом внутри оказался просторнее, чем снаружи. Посередине стоял огромный камин из дикого камня, в котором горел огонь. Мужчина сразу же докинул туда дров, чтобы разжечь его поярче.

Мебель была грубоватой, деревянной, явно ручной работы, но не лишённой своеобразной эстетики. Большой стол. Шкуры животных на полу и на стенах. Книги на полках.

Оружие: лук, несколько ножей в ножнах. Всё это висело на стене в строгом порядке. Всё было чисто, прочно и говорило о мужском, одиноком быте. А ещё поражала чистота, почти стерильная, несмотря на охотничью тематику.

- Туфли мокрые сними, - сказал Мерт, уже скидывая свои собственные сапоги, - и пальто. Оно мокрое.

Аля покорно расстегнула его жилетку, чувствуя себя не в своей тарелке. Затем своё пальто, которое она специально купила для того самого вечера, как и кружевное нижнее бельё, которого сейчас на ней просто не было. Она не успела его надеть, так спешила сбежать от позора.

Дура!

Девушка задрожала мелкой дрожью, которую теперь не могла сдержать. Шок понемногу проходил, и тело начинало требовать своё, напоминая о переохлаждении.

Под тонким платьем Алевтина почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она стояла в гостиной чужого дома в одном промокшем платье, босая, без нижнего белья. И неизвестно, чего можно ждать от незнакомца.

- Снимай платье. Оно тоже мокрое, промёрзло насквозь. Я поставлю чай, чтобы ты лучше согрелась.

- При тебе платье снимать? Я… в чём же я тогда останусь?

Мерт, не глядя на Алевтину, взял её пальто и свой жилет. Развесил на вешалке у печки. Почувствовал от неё запах крови. Она ранена?

Придётся как-то деликатно разузнать.

Мерт спешно скрылся в соседнем помещении и вернулся с большим, сложенным полотенцем, шерстяными носками и чем-то вроде толстой тёплой рубахи из мягкой ткани.

- Ванная - там, - он кивнул на дверь в углу, - Горячая вода есть в бочке. Пойди согрейся. Я пока приготовлю поесть.

Мерт встал у массивной столешнице, принявшись греметь посудой, создавая для Али некую иллюзию приватности.

Алевтина, сгорая от стыда, побежала в ванную комнату. Быстро стянула с себя холодное, мокрое платье и натянула рубаху на обнажённое тело.

Рубашка была огромной, пахла лесом и дымом, свисала с неё почти до колен. Ей жизненно необходимо помыться и смыть с себя все следы ублюдка, которого любила, которому верила. И которого теперь всей душой ненавидела, презирала.

Поняв, что забыла полотенце, девушка вернулась в гостиную и едва ли не налетела на Мерта, который как раз приблизился к полотенцу. Видимо, чтобы подать его ей.

Взгляд Мерта приковался к обнажённым бёдрам девушки, которые виднелись из-под рубахи. На них были заметны кровавые разводы.

Мужчина мгновенно нахмурился, а Алевтина проследила за его взглядом и поняла, что так его заинтересовало.

Девушка смутилась, выхватила полотенце из рук Мерта и поспешила вернуться в ванную. Почему-то думала, что он окликнет, задержит. Но он молчал. Позволил ей уйти.

Ванная комната оказалась маленькой, но аккуратной. Здесь была небольшая деревянная лохань, напоминающая корыто. Примитивная колонка.

Механизм был прост, и Алевтина, выросшая в деревне у бабушки, быстро разобралась как с ней обращаться.

Когда горячая вода стала наполнять лохань, а пар затуманил зеркало, Аля наконец позволила себе опуститься в лохань и снова заплакать, даже не подозревая, что каждый её тихий всхлип слышит мужчина.

Но теперь это были не истеричные рыдания отчаяния, а тихие, горькие слёзы стыда и боли. Аля видела в зеркале своё отражение: распухшие глаза, бледное лицо, следы от пальцев Эрнеста на запястье, которые она пыталась скрыть длинными рукавами.

Гад смеялся после того, как украл её невинность. Обозвал наивной дурочкой и добил словами, сказав, что у него есть невеста. А на заучку он просто поспорил.

Девушка сжала зубы, заглушая новый приступ рыданий. Нет. Она не позволит себе сломаться окончательно. Она выжила в метели. Её нашёл Мерт… странный человек. Он спас её от верной смерти, даже не зная её.

Минимальная благодарность требовала взять себя в руки. Только бы он оказался адекватным, нормальным и не причинил ей зла.

Аля быстро вымылась, с наслаждением ощущая, как тепло проникает в закоченевшие кости. Девушка вытерлась, вновь надела рубашку Мерта. Она была огромной на ней. Приятно пахла.

Выйдя из ванной, Алевтина надела носки и завернулась в плед, чтобы было теплее. Бросила взгляд на Мерта. Поразительно, но мужчина был в одних брюках, его мощный торс был обнажён. И он явно не мёрз.

Мерт поставил на стол две простых глиняных кружки, жестяной чайник и тарелку с чем-то, похожим на лепёшки. Потом подошёл к буфету, достал бутылку без этикетки и налил в одну из кружек немного тёмно-янтарной жидкости.

- Выпей, - сказал он, подавая ей эту кружку, - это настойка на травах и ягодах. Согреет изнутри. А после поешь суп. У меня остался.

- Спасибо тебе, - Алевтина взяла кружку дрожащими руками. Приятный запах ударил в нос: терпкий, хвойный, с горьковатой ноткой.

Девушка сделала маленький глоток. Огонь прошёл по горлу, разливаясь теплом по груди и желудку. Она кашлянула, но почти сразу почувствовала, как ледяная скованность внутри начинает понемногу отступать.

Мерт сел в кресло по другую сторону камина, следил за пламенем. Он не задавал вопросов. Не спрашивал, что Аля делала в лесу в метель в таком виде. Знал, что девушке нужно время, чтобы собраться с мыслями.

Благодаря острому слуху, он слышал, как Аля плакала в ванной комнате. И сейчас её сердцебиение зашкаливает. Мерт чувствовал её страх.

С такой страшно заговорить, чтобы не напугать ещё сильнее. Пусть немного согреется, присмотрится к нему.

Мерт чуял на девушке кровь утраты её невинности. И семя мужчины. В ней. Судя по её состоянию - не было насилия. Иначе Аля не так бы себя вела. Но между ней и мужчиной явно случилась ссора. И серьёзная.

- Слушай, - произнёс тихо он, - ты слишком громко думаешь. Я вижу, что ты боишься меня. Это ясно. Ведь совсем не знаешь меня. Но я не причиню тебя вреда. Не трону. Не обижу. Поэтому успокойся и не смотри на меня таким безумным взглядом, словно ожидаешь нападения каждую секунду.

- Прости. Я так благодарна тебе за помощь, за заботу, за одежду. Да ты спас меня. И даже на руках принёс в хижину. Но я и правда боюсь тебя.

- Я такой страшный?

- Нет. Но ты странный.

- Чем же? - Мерт едва заметно улыбнулся. Ему удалось отвлечь её. Уже хорошо.

- Ты ходишь в такую стужу полуобнажённый и не мерзнёшь, как я погляжу. А ещё ты огромный, очень сильный, словно никогда не покидаешь тренажёрные залы.

- И эти факты делают меня опасным в твоих глазах?

- Я не… не знаю.

- Думаю, я менее опасен, чем тот козёл, который обидел тебя, Алевтина.

- Откуда ты знаешь, что…

- Мне не пять лет. Я умею думать, анализировать и складывать пазл в общую картинку. Расскажешь, что стряслось? Я умею слушать.

Алевтина встретила взгляд его янтарных глаз. И ей вдруг дико захотелось заговорить. Выплеснуть яд, разъедающий её изнутри.

- Я… я такая дура, - вырвалось у неё тихо, почти шёпотом. Аля больше не смотрела на Мерта, а уставилась в огонь.

Мерт медленно перевёл на неё взгляд. Ждал. Она делала небольшие глотки настойки из чашки. Не спешила отвечать.

- Если ты не готова говорить, я не буду настаивать. Вижу, что ты очень расстроена. Слушай, у меня здесь есть ёлка. Она за углом. Сразу же за ванной комнатой. Хочешь посмотреть?

- Ёлка? Здесь?

- Да, - он усмехнулся, - сегодня ведь новогодняя ночь, Алевтина. Так что, - он небрежно провёл пальцами по небольшой бороде на подбородке, - этот новый год мы с тобой будем встречать вместе.

Девушка крепко зажмурилась, после всхлипнула.

- А я думала, что буду встречать новый год с Эрнестом.

- С тем козлом, который обидел тебя?

- Он не просто обидел. Уничтожил. Опозорил. Да я теперь не знаю, как и в глаза знакомым смотреть.

- Он силой тебя взял?

- Я и Эрнест…, - она сглотнула, - мы с ним вместе учимся. В одном универе, имею в виду. На четвёртом курсе. Он мне нравился всегда. Эрнест видный, хорош собой, мажор. За ним половина универа бегает. А я никогда не проявляла инициативу. Не в моём характере первой намекать на что-то парням. А три месяца назад Эрнест вдруг стал ухаживать за мной. Дарил цветы, приглашал в рестораны и на прогулки, да и не только это. Я сначала отказывалась. Не верила, что такой видный парень может заинтересоваться заучкой. А после мы с ним сблизились. Я думала, что он любит меня. Ведь даже о свадьбе говорил.

Алевтина снова всхлипнула. По её щекам потекли слёзы, которые она даже не пыталась остановить. Просто не могла. И Мерт это понимал. Уж слишком больно ей было.

Мерт молча её слушал. Боялася перебить. Иначе она собьётся с мысли, а он так и не узнает правду. А девушка не обманывает. Говорит правду. Он чувствует.

- Эрнест пригласил меня к себе. Мы вдвоём должны были встретить новый год. Я так готовилась. Выбрала самое красивое платье, сделала причёску. Мы встретились в его доме. Я его так сильно любила. Не смогла найти в себе силы, чтобы противостоять его мужскому напору. Я ведь до него никогда ни с кем не встречалась. Наивная дура! Решила, что встретила ту самую большую, настоящую любовь. А он…,- Алевтина смахнула пальцами слёзы с щёк, - буквально набросился на меня. Я даже возразить ничего не успела.

- Изнасиловал тебя?

- Я не могу сказать, что это было насилие. Ведь сама дала ему повод и, скажем так, распалила его. Но я не смогла бы сказать ему "Нет", потому что он заткнул мне рот ладонью и обиздвижил, - Алевтина покачала головой, - он скрутил меня, а после согнул у комода. Я не ожидала от него такой грубости. Пока пыталась прийти в себя, освободиться от его хватки и понять, что он… Он взял меня. В общем, - пролепетала, - прямо у комода. Согнул, словно шлюху и поимел. Мне было больно, а он лишь сказал, чтобы терпела. Потому что всегда больно в первый раз. А после я услышала за спиной мужские голоса.

- Что? - Мерт нахмурился, - он не один был с тобой?

- Я пыталась вырваться, - но Эрнест крепко держал меня и продолжал… делать это со мной. А за спиной я слышала голоса парней. Я их узнала. Это были его друзья. И они снимали на видео, как Эрнест развлекался со мной. Представляешь, они притаились в одной из комнат и ждали того самого момента, чтобы появиться и заснять всё это… Заранее продумали. А я повелась… И Эрнест не случайно так накинулся на меня. Опасался, что я дам задний ход. Поэтому применил силу, завуалированную под моё согласие.

Мерт сжал губы, слушая её. Вспомнил, что на девушке был запах одного мужчины. Значит, остальные её не тронули.

- Закончив издеваться, Эрнест отпустил меня. Я сразу же отскочила от комода и увидела его друзей. Их было двое. Они всё сняли на видео. И так дико смеялись. А Эрнест сказал, что поспорил на меня с ними на двести тысяч. И если бы до нового года не поимел меня, то проиграл бы спор. Сказал, что у него есть уже невеста. И это не я. А всё, что было у нас с ним - лишь игра.

Алевтина продолжала всхлипывать и говорить, давясь слезами. Мерт понимал, что его настойка развязала ей язык. Хотелось утешить девушку. Обнять. Но… нельзя. Любое прикосновение заставит её словно очнуться от этих воспоминаний. И он не услышит больше ничего.

- Эти двое мерзавцев, снимающих кино, сказали, что они покажут видео в универе, если я им не заплачу и не обслужу каждого из них в койке. Они решили шантажировать меня. Лицо Эрнеста на видео спрячут, а меня засветят.

- Поверить не могу, что можно быть такими подонками, - тихо произнёс Мерт.

- Я едва ли соображала в тот момент. Кое-как поправила платье, схватила пальто, туфли и выскочила на улицу. Села в машину, оделась и поехала на дачу. Я не смогла вернуться домой к родителям. А дача за городом. В ста километрах.

- И ты решила срезать путь по лесной дороге, - констатировал Мерт, понимая эмоции девушки. Да как она только за рулём не убилась, в таком-то состоянии!

- Д-да.

- Ночью. В метель. В мороз. Без тёплой одежды, - произнёс, качая головой, - это был плохой план, Алевтина.

- Я не думала, что дорогу засыпет аж настолько. Да и была не в том состоянии, чтобы думать.

И вдруг, неожиданно для самой себя, Аля фыркнула. Смешок получился сдавленным, хриплым, больше похожим на новый приступ рыданий, но это был смешок. Потому что сказанное Мертом было правдой. Ужасной, до идиотизма, правдой.

- Да, - прошептала она, - ты прав. Тупой план. Впрочем, планом это назвать сложно. Мерт, как подумаю о том, что эти двое покажут видео всем, в том числе и моим родителям, так умереть хочется. Они просят заплатить им миллион. По половине ляма на тушу. Но я не верю, что после они удалят видео. Да и спать с ними я не буду. Я не знаю, что мне делать! - голос девушки сорвался. Она сжала кружку так сильно, что пальцы побелели, - я отдала подонку Эрнесту всё. А он потом просто рассмеялся. Так подставил. За что? Что я им сделала? Просто за то, что я не такая как другие? Что у меня иные понятия о жизни?

Её слова лились теперь горьким потоком. Алевтина говорила и плакала. Тихо, без рыданий. Слёзы текли сами по себе, оставляя солёные дорожки на щеках.

Мерт слушал. Не перебивая. Не осуждая. Не утешая пустыми словами.

Его лицо в свете пламени было подобно резной маске: суровое, с жёсткими чертами, но Алевтина уловила в его глазах нечто большее, чем просто нейтральность. Что-то вроде… понимания. Но не человеческого, сочувственного. А как будто Мерт видел саму суть произошедшего: слабость, предательство, боль. Чувствовал и принимал это как часть естественного порядка вещей, где есть и жертвы, и хищники.

Когда Аля замолчала, в доме снова воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев.

- Он - трус. Ублюдок. Как и его товарищи, - произнёс тихо Мерт с такой простой, безоговорочной убеждённостью, словно констатировал факт, - охотиться на того, кто не может дать отпор, и хвастаться добычей, Алевтина, - это удел шакалов, а не волков, не высших хищников.

Мерт встал, подошёл к камину, подбросил полено. Его огромная тень заплясала на стенах, привлекая внимание Али. Он приблизился к кастрюле у печи и после набрал из неё какую-то жидкость в тарелку.

- Сегодня новый год, Алевтина. Давай встретим его. А после будем решать проблемы. Тебе сейчас нужно согреться, поесть и отдохнуть, - сказал он, кивнув в сторону стола. На столе уже стояла дымящаяся миска. Пахло луком, мясом, травами, - суп, - коротко пояснил Мерт - Садись. Ешь.

Алевтина кивнула. Странно, но рядом с этим мужчиной ей было комфортно. А ведь она его почти не знает. Но он и правда оказался хорошим слушателем. Не каждый бы выдержал весь её словесный поток боли и девичьих страданий.

А Мерт слушал. И он не предлагал ей утешения. Не осуждал, не упрекал. Не называл наивной дурой. Не говорил, что всё наладится. Он просто рассуждал.

И в этой простоте и ясности было какое-то странное успокоение.

В этом тёплом доме, в компании Мерта боль Алевтины казалась какой-то отдалённой. Не менее реальной, но как будто приглушалась толстыми стенами из бруса и рёвом метели снаружи. Ей и правда стало морально легче.

Алевтина допила настойку. После принялась за суп. Лишь сейчас поняла, как проголодалась. Ведь весь день ничего не ела.

Суп был простым, наваристым, ей казался невероятно вкусным. Первая ложка обожгла рот, но согрела изнутри.

Аля ела молча, чувствуя, как жизнь по каплям возвращается в её тело.

Мерт сидел напротив, отпивая из кружки что-то горячее. Он не пялился на девушку, но она чувствовала его внимание. Взгляд мужчины всё время был пристальным, изучающим, но не враждебным.

В этом домике было хорошо. Аля подошла к столу и взяла лепёшку. Она была грубоватой, но вкусной, невероятно сытной, с мёдом и лесными орехами.

Девушка ела, стоя у камина, и смотрела, как Мерт проверяет запоры на окнах. Невольно залюбовалась мужчиной. Он словно с глянца. Красивый. Мускулистый. Эрнест по сравнению с Мертом просто тощий глист.

Движения Мерта были такими точными. Он не делал ни одного лишнего шага. Этот здоровяк был загадкой. Суровый отшельник в лесу, который спас её, накормил, выслушал и назвал её обидчика шакалом.

Алевтина даже улыбнулась, почувствовав, что наелась досыта. Впервые за этот бесконечный, кошмарный день, в её разбитом сердце, рядом с ледяной пустотой, возникла крошечная, едва теплящаяся искра надежды на то, что всё образуется. Что даже из самого безвыходного положения можно найти выход.

Кто такой Мерт?

- Спасибо тебе, - наконец выговорила Аля, запивая ужин горьковатым чаем, - за всё. Я… я не знаю, что бы со мной было, если бы не ты.

Мерт кивнул, как будто принял благодарность как должное, но не как нечто значимое.

- Дом твой всегда так… одиноко стоит? - спросила она, - взгляд Али скользнул по шкурам животных, оружию, книгам в старых переплётах.

- Да, - коротко ответил он, - я здесь иногда живу. Охочусь. Иногда в поселок спускаюсь.

- Хочешь сказать, что ты отшельник? - тихо поинтересовалась. Но что-то в его спокойной, уверенной в себе силе не давало Але причислить его к полным чудакам или беглецам от мира. Он выглядел не как человек, сбежавший от чего-то, а как тот, кто нашел своё место и твёрдо его занял.

- Нет. Я не отшельник. В городе у меня есть большой дом. Но там так шумно. Всегда много народа.

- У тебя большая семья? Дети? Жена?

- Я не женат, - выдохнул, но семья… Да. Большая, - Мерт не собирался сейчас рассказывать девушке о стайных законах. Да и не поняла бы она его.

- Здесь хорошо. Тепло. Уютно. Я даже не подозревала, что в лесных домиках может быть вот так.

- Сегодня встречаем новый год, Алевтина, - перевёл тему, - я планировал встретить его один. Но мать Луна решила преподнести мне подарок. В виде тебя, - он улыбнулся, - идём. К ёлке.

Мерт протянул ей руку, Аля её приняла без колебаний.

Взгляд девушки упал за угол ванной комнаты. Там у стены, стояла ёлка. Небольшая, пушистая ель, украшенная самыми простыми игрушками: деревянными фигурками зверей, шишками, покрашенными в серебро, гирляндами из сушёных ягод и лентами из грубого льна. На верхушке - не звезда, а резная деревянная луна.

Аля невольно застыла, уставившись на это произведение искусства. Новогодняя ёлка. Здесь, в этой лесной глуши, у этого сурового человека.

- Нравится? - спросил.

- Да. Очень. Никак не думала, что здесь увижу ёлку. Настоящий праздник.

- Конечно, - сказал он, - традиция. Лес даёт всё. И праздник тоже. Думал, в этом году подарка под ней не будет, - его низкий голос прозвучал с непривычной интонацией. Почти задумчиво, - а оказалось, будет. Только нашёл я его не под ёлкой, а в сугробе. На дороге.

Мерт посмотрел в лицо Але. Золотые глаза мужчины в свете камина и тусклой лампы, висевшей над столом, казались тёплыми, как мёд.

- Не самый плохой подарок, - добавил он, - хотя и сильно промокший.

Алевтина почувствовала, как по её щекам разливается жар. Она была подарком? Нет, это была шутка. Странная, неуклюжая, но шутка. И в его словах не было намёка на флирт или двусмысленность. Была лишь констатация факта.

- Уже не промокший и не голодный. Благодаря тебе, - произнесла, - хоть и не очень празднично выгляжу, - пробормотала она, опуская взгляд на огромные рукава рубахи.

- Выглядишь живой, - поправил он просто, - этого достаточно для праздника. Чай ещё?

Мерт налил ей, не дожидаясь ответа. Девушка скромничает. Поэтому нужно поухаживать за гостьей, проявляя во всём инициативу.

Алевтина не отказалась от чая. Чай здесь особенный. Вкусный, сладкий, с привкусом трав и лесных ягод.

Тепло, свет, сытость и присутствие этого молчаливого гиганта создавали странный, защитный кокон, в котором душевная боль девушки притупилась.

После еды Мерт убрал со стола, и Аля попыталась помочь ему, но он лишь покачал головой.

- Отдыхай, Алевтина. Ты мой гость. Я позабочусь о твоём комфорте, - он снова бросил на неё взгляд, стараясь не замечать обнажённых женских голеней.

У него уже давно не было женщины. Зверь внутри рычал, требуя взять самку и удовлетворить самые примитивные желания. Но человек резко его осекал.

Алевтина красивая девушка. Даже странно, что тот придурок Эрнест не решился завести с ней серьёзных отношений. Впрочем, ответ на этот вопрос прост. Эрнест сам не серьёзен. И не сможет быть рядом с Алей. Не потянет он такую девушку. А вот свою невесту… какую-нибудь легкодоступную шалаву… Да. Это его уровень.

Мерт предложил девушке присесть на деревянную лавку, а сам отправился куда-то за угол. Принёс из кладовки ещё дров, подбросил в камин, проверил, не дует ли из щелей в окнах.

Аля села не на скамью, а в кресло у огня, укутавшись в полотенце поверх его рубахи, и наблюдала за Мертом. Она чувствовала себя незваной гостьей в его доме, но, странным образом, не лишней.

Мерт не суетился вокруг неё, не пытался развлекать. Он просто ловко и ненавязчиво заботился, предугадывая все её потребности. Словно чувствовал её мысли. Как такое возможно?

Когда все вечерние дела были закончены, Мерт снова сел напротив девушки и уставился на огонь.

- Не думай о нём. О том мерзавце, - сказал Мерт, не меняя позы. Голос мужчины был тихим, но весомым, - он того не стоит.

Аля вздрогнула. Как он узнал, что она подумала об Эрнесте?

Словно мысли читать умеет. Поразительно.

- Легко сказать, - выдохнула она, - не могу не думать. Он сломал мне жизнь.

- Глупости какие. Ты так молода. Вся жизнь у тебя ещё впереди. А сломал он твоё представление о нём, - поправил Мерт, - и это хорошо. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Правда делает сильнее, отрезвляет. Ложь лишь отупляет.

Мерт пристально посмотрел в глаза Алевтине.

- Ублюдка… Ублюдков, - поправился, - нужно наказать. Такое нельзя прощать и оставлять безнаказанным, - его слова прозвучали твёрдо. Уверенно.

Мерт изучал её лицо, словно ища ответ на заданный вопрос.

- У тебя есть кто-то? Мужчины, которые могут за тебя постоять? Отец? Братья?

Аля сжалась. Мысль об строгом, старомодном отце, обожающем её, вызвала новую волну стыда.

- Отец есть, - тихо сказала она, - но я ему никогда… ни за что не расскажу. Он бы не понял. Он бы…, - Аля замолчала, представляя, как горит от ярости и унижения лицо отца, - нет. Исключено. Я не признаюсь папе в таком. Да и что он сделает? Папа - простой человек. А Эрнест… Да его родители слишком влиятельны, чтобы моя семья могла с ними тягаться. Я не подставлю так родных.

Мерт молча кивнул, как будто её ответ лишь подтвердил его предположения.

- Вот видишь, - сказал он, - Эрнест выбрал беззащитную жертву. Ту, которая не сможет ответить ему. А это самый простой и грязный способ самоутверждения у подонков.

Алевтина кивнула, но на губах девушки застыла горькая улыбка.

- Я знаю. Если бы мои родители были ровня его родным, Эрнест бы побоялся прикасаться ко мне. А так…, - развела руками, - знает, что останется безнаказанным. Я ничего не смогу противопоставить такому мерзавцу. Знаешь, Мерт, - Алевтина бросила взгляд в глаза мужчины, - я даже не знаю, почему с тобой так разоткровенничалась.

- И почему же? - спросил тихо он.

Аля задумалась. Действительно, почему? Она всегда была очень замкнутой. Привыкла держать всё в себе «заучка». А тут выложила самую горькую, унизительную правду о себе первому встречному.

- Не знаю, - честно призналась она, - наверное, потому что я тебя не знаю. Мне кажется, что ты не будешь об этом всем рассказывать. Да и была я на эмоциях. Вы… ты не осудил меня. Я высказалась, поделилась болью и мне стало легче. Здесь… в этом домике в лесу… я словно в другом измерении. Ты и сам как будто из другого мира. И то, что для меня является катастрофа всей жизни, здесь…, – она запнулась, подбирая верное слово, - становится не таким значимым, что ли. Мне хорошо в этом доме, Мерт. С тобой. Это тепло и твоё участие - всё это дарит иллюзию, что завтра я проснусь и не будет никаких проблем. Но чувство это ведь обманчиво.

Мерт долго смотрел на неё, и в его глазах что-то менялось. Становясь глубже, серьёзнее.

- Твоя боль настоящая, Алевтина, - сказал он наконец, - её нельзя обесценить. Но можно пережить. И можно стать после неё не слабее, а сильнее. Если выбрать правильную тактику поведения. Правильное место в жизни.

- Сейчас я не могу об этом думать, - произнесла.

Девушка прикрыла глаза. Не думать о произошедшем сложно. Особенно тогда, когда боль между ног усиленно напоминала о том, что с ней сделал подонок.

Мерт встал, его массивная тень снова заколыхалась на стене.

- Поздно уже. Новый год мы встретили. А теперь иди спать. Завтра утром метель, возможно, кончится, - он указал в сторону небольшой ещё одной комнаты, - иди. Кровать с постельным бельём зелёного цвета. Это для тебя. Там постелено.

Аля поднялась, прошла мимо мужчины. У порога комнаты обернулась.

- Мерт?

- Да?

- А в комнате две кровати?

- Две. И? Тебя смущает, что я буду спать в одной комнате с тобой? - усмехнулся, - прости, миленькая, но это не дворец. Комнат здесь не так и много. А кровати две. Я займу свою. А ты - кровать для гостей. Не переживай, я не трону тебя.

Алевтина моргнула, после кивнула, успокаиваясь. Ей важно было услышать от него эти слова ещё раз.

- Мерт, спасибо. Не только за кров и еду. Но и за… за то, что выслушал. Ты спас меня.

Он снова кивнул, коротко, и повернулся к камину, демонстрируя, что разговор окончен.

- Спи, Аля. С Новым годом.

Алевтина прошла в указанном направлении. Осталась одна в комнате с единственным окном, занесённым снегом.

Кровать была узкой, но с толстым тюфяком и грубым, чистым шерстяным одеялом. На стуле лежала сложенная тёплая фланелевая рубашка - ещё одна, поменьше, видимо, для неё.

Аля переоделась, забралась под одеяло и погасила керосиновую лампу на тумбочке. В темноте было тихо, только слышался скрип деревьев и завывание ветра. В комнате так приятно пахло: хвоей, лесом, какой-то дикостью.

Девушка лежала и смотрела в потолок. Старалась не думать о том, что произошло с ней днём. Но теперь, когда осталась одна, снова не смогла справиться с эмоциями. Повернулась лицом к подушке и зарыдала.

В сердце не просто рана, там - дыра. Алевтина поймала себя на мысли, что ей не хочется, чтобы наступало утро. Потому что утро означало возвращение в реальный мир. А здесь, в этой лесной избушке с ёлкой за углом, с её спасителем-отшельником, было хоть и странно, но… безопасно. Почти как дома.

Метель бушевала всю ночь. Аля спала беспокойно. Часто просыпалась, разбуженная порывами ветра, бьющими в ставни, и каждый раз, очнувшись в незнакомой темноте, сперва цепенела от страха, но потом вспоминала, где она и с кем. Уснуть смогла лишь ближе к утру.

Утром ветер стих. Лязг засова на входной двери заставил её вздрогнуть. Девушка укуталась в одно из одеял и выглянула из комнаты. Главное помещение было залито холодным, слепящим светом, отражающимся от снежного покрова за окнами.

Мерта не было. На плите грелся чайник, на столе лежал ломоть хлеба, сыр, кусок жареного мяса.

Аля медленно подошла к окну. Мир вокруг словно преобразился. Всё было укрыто толстым слоем белого снежного одеяла. Сосны гнулись под тяжёлыми шапками снега. Вокруг было так тихо.

От крыльца в лес уходила чёткая цепочка крупных отпечатков. Не от сапог. Это волчьи следы. И они были очень большими. Неестественно огромными.

Алевтина усмехнулась. Бред какой-то. Таких крупных волков не бывает. Может быть, в этом лесу оборотни водятся?

В её мире книг и университетских библиотек, оборотни были персонажами романов. Но здесь, в этом древнем, заснеженном лесу, это предположение казалось не просто возможным, а естественным. Частью порядка вещей.

Аля понимала, что думает о глупостях. Но ей не было страшно. Испуг был вчера, когда весь её мир рухнул. Сейчас девушка чувствовала лишь осторожное любопытство.

Куда же подевался Мерт? Ушёл в лес. Только бы с ним ничего не случилось.

Он спас её. Накормил. Дал кров. Не причинил вреда. Мерт обязательно поможет ей вернуться домой. Сама ведь она не доберётся.

Услышав шум на улице, Аля отскочила от окна, встав в центре комнаты. Дверь открылась, впустив в помещение клубящийся морозный воздух и Мерта. На мужчине была та же рабочая одежда, что и вчера. А на плече красовалась туша свежезабитого зайца.

Мерт видел Алевтину у окна. Он остановился, чтобы понаблюдать за ней. Его острый острый взгляд мгновенно принялся оценивать эмоциональное состояние гостьи.

- Ты не спишь. Как себя чувствуешь?

- Лучше. Спасибо. Я… увидела следы, - она кивнула в окно, - странные. Вроде бы волчьи, но… нет.

Мерт замер. В его позе появилась легкая напряжённость.

- И?

- Они не похожи на следы обычного зверя. Здесь всё такое странное. И ты странный. Не похож на обычного человека, Мерт. В метель ходишь с обнажённым торсом и не мёрзнешь.

Он медленно опустил добычу на пол у двери, выпрямился.

- И что это значит для тебя?

- Пока что ничего. Ты тот, кто спас меня. извини меня за мнительность.

Мерт смотрел на Алевтину долгим, пристальным взглядом, словно пытался прочитать её мысли. Потом кивнул, как бы принимая её ответ.

- Я уберу это на кухню, - показал на тушу зайца, - чай заварен. Завтракай.

Алевтина кивнула, отмечая очередную странность в поведении мужчины. Он не стал ничего отрицать или подтверждать. Не начал спорить или что-то доказывать. Её слова вообще не удивили его. В этом доме и в этом лесу явно творится нечто странное. И Аля понятия не имеет, что именно.

За завтраком Мерт и Аля не говорили много. Аля спрашивала его про лес, про зверей. Мерт отвечал скупо, но точно. Он знал каждую тропу, каждую семью животных, погодные приметы. Его знания были явно не из книг, а из жизненного опыта.

- А каковы твои правила, Мерт? - спросила она.

- Защищать то, что моё. Уважать жизнь, которую забираю для пропитания. Не лгать своим. И никогда не причинять боли тем, кто доверился тебе.

В его словах была простая, железная правда. После сладкой лжи Эрнеста эта суровая честность была как глоток ключевой воды.

Мерт быстро поел, после разделал зайца. Видно, что он привык разделывать дичь. Его движения были настолько чёткими и экономичными, что казались отточенными до автоматизма.

- Мерт… Моя машина, - решилась спросить Алевтина, - я могу… мы можем до неё дойти? Там остались вещи в багажнике. И запасной телефон. И… наверное, надо посмотреть, можно ли её вытащить.

Мужчина поднял на Алю хищный взгляд, от которого по её телу пошли мурашки. Умеет же он вот так смотреть… бр-рр.

- Снега намело больше метра. Дорогу замело полностью. Дойти можно. Но машину сейчас не вытащить. Пока снег не осядет или пока не придет снегоход из посёлка.

Аля кивнула, её сердце упало. Застрять здесь ещё на неопределённый срок… ужасно.

Но с другой стороны, куда ей торопиться?

В университет, где все её знают как ту самую «заучку Алю», над которой теперь смеются?

Или домой, к отцу, которому придётся лгать или признаваться в своём унижении?

И что сделают мерзавцы, которые сняли на свои телефоны пошлое кино с её участием?

- Мне хотя бы вещи забрать, Мерт, - тихо настаивала Аля, - и запасной телефон проверить.

Мерт откинулся на спинку стула, скрестив мощные руки на груди.

- Одежду я тебе дам. Что ещё нужно?

- В машине находятся мои документы. Сумка с книгами и конспектами. И… просто мои вещи. В багажнике. Чемодан с запасными вещами, - Аля чувствовала себя неловко, настаивая на этом. Но ей были необходимы личные вещи. Там ведь зубная щётка и запасное нижнее бельё. Ехала к мерзавцу Эрнесту ведь не на один день.

Мерт помолчал, его взгляд скользнул по её лицу, читая не только слова, но и потребность, стоящую за ними. Для девушки это важно. Он уже понял.

- Хорошо, - согласился он, - сейчас схожу. И принесу тебе абсолютно всё, что есть в машине.

- Я с тобой пойду, Мерт, - быстро сказала Аля, вставая.

- Дорога трудная. Снег по пояс. Ты не выдержишь.

- Я не хочу сидеть здесь одна, - призналась Алевтина. В её голосе прозвучала мольба. Этот дом не закрывался на замок. Какая-то жалкая щеколда внутри, которую даже она способна выбить. Так страшно быть тут одной. Мало ли, вдруг кто-то придёт. Тот зверь, следы которого она увидела на снегу утром.

Мерт снова изучающе посмотрел на неё. Вчера она была сломленной, плачущей девчонкой. Сегодня в её глазах, помимо боли, появилась упрямая решимость. Ещё хрупкая, но настоящая. Мерт решил не ломать её запал. Он ведь будет рядом с ней. Поэтому девушка справится. И её никто не посмеет обидеть.

А в доме и правда её лучше не оставлять. Ещё его бета явится и до чёртиков перепугает девчонку. Хватит с неё потрясений.

- Одевайся тепло, Аля. То, что я дал, и сверху мой тулуп. На ноги - вот это надень, - он указал на грубые, меховые унты, стоявшие у печки. Они выглядели старыми, но добротными.

Пока Аля переодевалась в предоставленные ей Метом штаны и свитер из плотной шерсти, мужчина сосредоточенно собирался. Он надел свой тулуп, взял длинный, крепкий посох с заостренным концом, лопату и перекинул через плечо свёрнутую верёвку.

Одежда висела на Алевтине мешком. Но была такой тёплой и приятной. Девушка не заставила себя долго ждать.

- Я готова, Мерт. Можем идти, - заявила с нетерпением.

- Отлично, - он бросил на неё оценивающий взгляд, - хорошо смотришься в моих вещах, - усмехнулся.

- Да. Я так точно не замёрзну.

- Точно, Аля. Я тебе не позволю, - серьёзно произнёс.

- Мне бы как-то сообщить родителям, что я жива. Иначе меня полиция будет искать.

- Сообщишь. Но не теперь. Связи здесь нет. А дороги в город заблокированы.

Алевтина не стала спорить. Сейчас ей очень хотелось попасть к машине.

Когда они вышли на крыльцо, Алю буквально ослепило. Мир не просто белый. Он ослепительно-хрустальный, великолепный. Воздух морозный, колкий. Тишина вокруг стояла такая глубокая, что звенело в ушах.

Взгляд девушки снова приковался к следам на снегу. Те самые огромные волчьи отметины, которые она видела из окна. Они вели от крыльца вглубь леса.

Девушка присела на корточки, прикладывая руку к следу. Он был размером, превышающим её ладонь.

Аля задержала на них потрясённый взгляд, потом посмотрела на Мерта. Мужчина стоял, вглядываясь в лес. Словно делал вид, что не замечает, как она поражена своей находкой.

- Мерт, какому зверю принадлежат эти огромные следы? - тихо спросила, - ты ведь точно знаешь.

- Волкам, - коротко ответил.

- Н-но, разве волки бывают такими огромными?

- Если волк является оборотнем, то вполне…, - пожал плечами, - бывает.

- Что? Что ты несёшь? - его слова встревожили Алевтину. Он так просто об этом сказал, - оборотней не бывает.

- Как скажешь. Не бери в голову. Мало ли, какие достопримечательности хранит в себе этот лес. Иди за мной. Не будем терять время. Наступай в мои следы, - сказал Мерт и, не дожидаясь ответа, шагнул с крыльца.

Путь к машине не был лёгким. Даже ступая в его глубокие отпечатки, Аля проваливалась по колено. Дышалось тяжело, морозный воздух обжигал лёгкие. Но девушка упорно шла, сосредоточившись на широкой спине впереди, на ритме мужских шагов.

Мерт двигался не спеша, но невероятно уверенно, легко, как будто знал под снегом каждую кочку, каждый корень. Он держался очень уверенно.

Аля понимала, что если бы она не увязалась за Мертом, он двигался бы гораздо быстрее. Но вынужден ждать её.

Примерно через полчаса они вышли к дороге. Вернее, к тому, что от неё осталось: едва угадывающемуся белому полотну между стенами заснеженных деревьев.

И посреди всего этого снежного плена, как застрявший в липкой жиже жук, виднелась её машина. Она была почти полностью занесена. По самую крышу. Над авто возвышалась огромная снежная дюна.

Подойдя ближе, Аля с грустью увидела, что ситуация хуже, чем она думала. Машина буквально похоронена под снегом. Вытащить её без серьёзной техники невозможно.

- Какой ужас, - произнесла она, осматриваясь, - мы не сможем достать мои вещи, да?

- Нет проблем, Аля. Я достану, - уверенность в его голосе добавила Але оптимизма.

Девушка отошла в сторону, чтобы не мешать Мерту откапывать авто.

Мерт без лишних слов начал разгребать снег у водительской двери специальной лопатой. Алевтина изумлялась, как быстро он работал. Будто машина, которой нет необходимости переводить дыхание или отдыхать.

Когда дверь со скрипом открылась, Аля полезла внутрь. В салоне было холодно, как в морозильнике. Она достала свою сумку, маленькую косметичку, нащупала под сиденьем запасной телефон.

Надежда теплилась, когда она нажала кнопку питания. Экран вспыхнул, показав половину заряда батареи и… полное отсутствие сети. Даже экстренные вызовы не проходили.

Через заднее сиденье Аля смогла достать из багажника сумку с вещами.

Мерт собрал все эти её вещи в кучу. Быстро скрутил их верёвкой.

- Нет сети, Мерт, - выдохнула Аля, выбираясь наружу.

- Я в курсе. Говорил же тебе, - в этих местах связь не ловит. Только на вышке у посёлка, в десяти километрах отсюда.

Десять километров по такому снегу. В этих унтах, без специального снаряжения… это был путь на грани возможного. Аля прислонилась к холодному боку машины, глядя на бескрайнюю, сияющую белую пустоту и деревья вокруг.

Её будут искать. Отец и мать, наверное, уже бьются в панике. Но как они найдут её здесь, в глухой лесной чаще, куда она заехала наугад, сама не зная зачем?

Чувство изоляции, полного отрезания от цивилизованного мира, накатило на Алю с новой силой. Хотелось плакать. Но рядом стоял Мерт.

Алевтина его почти не знала, но при этом видела в нём настоящего мужчину. Добытчика. Защитника. С таким ничего не страшно. Он и обогреет, и накормит, и спать уложит.

Только вот… неудобно перед ним. Неловко. Мужчина столько всего для неё сделал.

- Что же теперь делать? - спросила Аля, не в силах скрыть растерянность.

- Теперь нужно возвращаться обратно в лесной дом, - сказал он просто, - будем греться. Машина никуда не денется. Когда будет возможность, я отведу тебя к вышке связи. Или в посёлок.

Он взял её сумки, перекинул через своё плечо. Мерт чувствовал потерянность Али, её настороженность. Девушке стало страшно. Но боялась она не его, а того, что может окружать её в этом лесу.

- Мерт, а почему у тебя дом не закрывается на замок?

- Достаточно щеколды.

- А если в дом кто-то войдёт пока нас нет, а?

- Ты боишься?

- Мало ли, кто там придёт. Вдруг нам причинят вред?

- Я смогу защитить тебя ото всех. Не волнуйся.

- Даже от той зверины? Вдруг тот гигантский волк…

- Не думай о нём, Алевтина. Всё будет хорошо, - Мерт едва сдержался, чтобы не сказать девушке, что она сейчас разговаривает с одним из таких зверей. Даже страшно представить, как сильно она испугается, если он покажет ей свою вторую суть.

- Хорошо. Прости меня за мои страхи. Просто я никогда прежде не попадала в такие сложные ситуации.

- Охотно верю. Но знаешь что, - он нежно дотронулся до её руки, - любые испытания закаляют и делает только сильнее. Как ты? Готова идти обратно? Сильно устала?

- Устала. Немного замёрзла. Но я готова. Пошли.

- Тогда ступай за мной.

Обратный путь показался короче. Может быть, потому что Аля уже привыкла к следам Мерта. А, может, потому что в голове начало выстраиваться какое-то подобие плана. Выжить. Переждать. Потом решать проблемы по мере их поступления.

Вернувшись в дом, Мерт сразу же занялся печкой, чтобы прогнать холод, принесённый снаружи. Нужно её растопить и поддерживать тепло.

Аля, сбросив верхнюю одежду и унты, села к столу и вытащила телефон. Она ещё раз попыталась сделать вызов. Ничего. Девушка открыла мессенджеры. Последние сообщения были вчерашними. Оба её телефона здесь превратились в мусор.

Аля отложила телефон в сторону, как бесполезный кусок пластика, и уставилась в стол. Её пальцы невольно сжались в кулаки.

Мерт, закончив с печкой, подошёл к Але и сел напротив. Он видел её печальное лицо, понимал тревоги и бросил взгляд на отложенный телефон.

- Нужно просто переждать, - сказал он, - завтра, если погода будет получше, мы попробуем выйти к границе леса. Оттуда, возможно, сигнал поймаешь. Или я могу сходить в город один.

- Что? Как это? Ты можешь добраться в город? Далеко же.

- В посёлке, который в десятке километрах отсюда, у меня тоже есть дом. Там и машина имеется. Я могу добраться до посёлка пешком и после съезжу в город на авто. Сообщу твои родным, что ты жива и здорова.

- Как здорово, Мерт. Так давай отправимся в этот посёлок. Вместе. И ты отвезёшь меня в город, - оживилась Аля.

- Десять километров, Алевтина, по непроходимой дороге. Ты не дойдёшь. Снег очень глубокий, - Мерт поймал себя на мысли, что мог бы придумать, как именно доставить девушку в посёлок. Да он бы и на руках её легко донёс.

Но… почему-то не хотелось так быстро с ней расставаться. Было в девушке нечто такое, что привлекало его. Алевтина красивая, нежная, наивная, добрая, простая и открытая. Он уже и забыл, что такие женщины бывают.

.

День тянулся долго и был наполнен непривычным для Али покоем. После сытного обеда, Аля немного поспала. Мясо зайца, которое Мерт приготовил в печи с лесными кореньями и ягодами, показалось Алевтина божественно вкусным и нежным.

А ближе к вечеру Мерт показал ей свои книги. Не только том с легендами, но и другие. Трактаты по старой ботанике, карты звёздного неба, потрёпанные сборники стихов.

Он с интересом рассказывал о той или иной книге, а Аля ловила каждое его слово, наблюдая за сильными руками, которые перелистывали страницы с неожиданной нежностью.

Мерт же в это время ловил себя на мысли, что не желает прерывать этот тесный контакт с девчонкой. Зверь внутри него яростно бушевал.

Каждое движение Али, неосознанный наклон её головы или невольный вздох - всё это тяжёлым молотом било Мерта по его самоконтролю.

Алевтина сидела в кресле Мерта, укутавшись в шерстяной плед, и свет от камина играл в её светлых волосах, превращая их в жидкое золото. Они были распущены, мягкой волной спадали на плечи и спину.

От этой красоты у Мерта перехватывало дыхание. Он стоял у полки, делая вид, что ищет следующую книгу, а на самом деле втягивал в себя её запах.

Богиня Луна! Этот запах! Невероятный!

Под тонкими нотками соснового мыла, которое Алевтина использовала утром, сквозь запах шерсти пледа и дыма печки пробивался и её собственный, уникальный аромат. Этот запах сводил Мерта с ума. Он будил в нём древние, звериные чувства: инстинкт охотника, нашедшего самую редкую, самую желанную добычу. И инстинкт самца, почуявшего идеальную, созвучную ему пару.

Аромат девушки работал неким спусковым крючком, превращаясь в настойчивый зов, отзывающийся в каждой клетке его двуликого существа.

Мерт чувствовал, как шерсть под кожей встаёт дыбом, как когти жаждут выпуститься наружу, чтобы притянуть Алю к себе, пометить, сделать своей.

Особенно невыносимо смотреть на её губы. Пухлые, розовые. Они казались невероятно мягкими, когда Алевтина задумчиво покусывала нижнюю губу, читая, или когда улыбалась в ответ на его редкие реплики.

Мерт чувствовал, как по его жилам разливается огонь. Ему хотелось закрыть её рот своим. Запечатать нежным поцелуем, а после жарко овладеть ею.

Ему до одури хотелось узнать вкус её губ. Зверь рычал внутри, требуя права коснуться, обонять, вкусить.

Но альфа сжимал челюсти до боли. Его пальцы, державшие книгу, белели от напряжения. Мерт отворачивался к окну, делая вид, что следит за погодой, а на самом деле давал возможность угаснуть звериному блеску, вспыхивающему в его глазах.

Алевтина была красивой и хрупкой. Слишком раненой. Доверие, которое она ему оказала, рассказав о своей боли, стало неким хрустальным мостом над пропастью. Один неверный шаг с его стороны - и мост рухнет.

.

Алевтина чувствовала на себе его взгляд. Ощущала его кожей, словно физическое прикосновение. Сначала это заставляло её внутренне съёживаться, вспоминая оценивающие взгляды Эрнеста и его друзей.

Но взгляд Мерта был иным. В нём не было насмешки, похабности или желания унизить. В нём светилось голодное восхищение. Почти благоговейное. И дикая, едва сдерживаемая сила, которая скорее пугала, но и манила. Как огонь, которым можно обжечься, но который способен и согреть.

Алевтина делала вид, что увлечена чтением, а сама ловила краем глаза, как напряжены мужские плечи. Как Мерт иногда замирает, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. Она видела, как его глаза, обычно спокойно-золотые, в определённые моменты темнели, становясь почти янтарными, и в них едва ли не вспыхивало пламя.

Але было любопытно и страшно одновременно. Она чувствовала себя желанной. По-настоящему. Не как объект для пари, а как женщина. Это пугало. Тем более, что она успела заметить, как вздулась ширинка его брюк. Аля была наивной, но не до такой же степени, чтобы не понять, что мужчина возбуждён.

Мерт подошёл к входной двери. Эмоции девушки читал как раскрытую книгу. И ему известно, что она заметила, как сильно привлекает его, как он желает её. Надеялся, что она не испугается и всё же доверяет ему.

- Хватит на сегодня чтения, - сказал Мерт. Его голос прозвучал немного хриплее обычного, - глаза устанут.

Мерт приблизился к буфету, достал ту же бутылку с настойкой, что и вчера, и два небольших деревянных кубка.

- Сейчас волшебное время, девочка, - тихо произнёс он, наливая ароматную жидкость в кубки, - первые дни января. Грани между мирами истончаются. Старое уходит, новое ещё не вполне родилось.

Мерт протянул ей кубок. Их пальцы едва соприкоснулись, и Аля почувствовала, как от его прикосновения по её руке пробежала электрическая искра.

Он тоже это почувствовал. Мужские пальцы на мгновение задержались. В его глазах промелькнула вспышка чего-то дикого, прежде чем Мерт отвёл руку.

- За что мы можем выпить, Мерт? - тихо спросила Аля, поднимая кубок.

- За то, что ты здесь. Живая. В моём доме в это время. А вообще, разве нам с тобой нужна причина? Мне не нужен повод, когда рядом красивая женщина.

Алевтина слегка покраснела от его комплимента. Едва заметно улыбнулась. Мерт сделал глоток. Аля последовала его примеру. Настойка слегка обожгла, а потом разлилась тёплой волной, расслабляя мышцы, притупляя тревогу.

- Я не чувствую себя одинокой, - призналась она, - Здесь. С тобой. Это странно, да?

- Ничего странного, - ответил Мерт. Его взгляд снова вернулся к Але, и в нём уже не было прежней яростной борьбы с самим собой, - знаешь, в эти дни может исполниться самое сокровенное желание, если оно идёт от самого сердца, а не от мелкой жадности или злобы. И… можно встретить того, кого ждал всю жизнь, даже не зная, что ждёшь.

Голос Мерта был низким, гипнотическим. Аля слушала, словно заворожённая.

- А ты веришь в это? - шепотом спросила Алевтина.

Мерт посмотрел на неё. В его взгляде было что-то такое, от чего у Али перехватило дыхание.

- А ты, Алевтина? Готова ли ты поверить… в чудеса?

Девушка заметно растерялась. Не знала, что и ответить. Её рациональный ум сопротивлялся антинаучным фактам. Но её раненое, но не сломленное сердце отзывалось на его слова тихим, согласным стуком.

Разве сам Мерт не был чудом? Этот странный, сильный, необъяснимо притягательный мужчина, нашедший её в метели?

- Я, наверное, уже верю, - прошептала она, неотрывно смотря в его глаза.

Уголки его губ дрогнули улыбкой.

- Вот за это и выпьем, - Мерт опустошил свой кубок. Аля тоже допила всё до капли. Тепло разлилось по её жилам, делая тело послушным, а голову слишком лёгкой. Она чувствовала себя в полной безопасности. Защищённой. И желанной. Это сочетание было опьяняющим.

Мерт встал, взял её пустой кубок. Его пальцы снова коснулись её руки, и на этот раз Мерт не отдёрнул их сразу. Его большой, шершавый палец провёл по её костяшкам быстро, почти невесомо.

- Пора спать, - сказал Мерт бархатным, обволакивающим голосом.

Алевтина согласно кивнула. Прошла к своей кровати, чувствуя, как её ноги слегка ватны от напитка и усталости.

- Спокойной ночи, Мерт, - сказала она, замечая, что мужчина намеревается выйти из комнаты, - куда ты? - обеспокоилась. Ночью в хижине ей совсем не хотелось остаться одной.

- Буду спать в основной гостиной.

- Но там же нет кровати? - Аля покосилась на пустующую вторую кровать, на которой Мерт спал прошлой ночью.

- Я в курсе. Не волнуйся.

- Но здесь же есть…

Мерт хмыкнул, качнул головой. Нет. Спать сегодня в одной комнате с ней он не будет. Нужно успокоить зверя внутри себя, который требует Алевтину себе.

Впервые Мерт испугался, что его звериная суть победит человеческий разум. Лучше не провоцировать себя.

- Я буду охранять вход в дом, чтобы никто не вошёл, - придумал какую-то глупость, после закрыл двери с обратной стороны.

Ночь стала для Мерта настоящей пыткой. Он, привыкший к суровой дисциплине и железному контролю, чувствовал, как почва уходит из-под ног. Вернее, из-под когтей. Зверь внутри, обычно покорный голосу Альфы, восстал.

Едва затихли шаги Алевтины в комнате, как его мир сузился до одного: её запаха.

Сладкий девичий аромат висел в воздухе, проникая в каждую клетку его естества.

Запах её кожи, её волос, едва уловимый аромат женского тела под грубой тканью его рубашки… это сводил Мерта с ума.

Аромат был не просто привлекательным. Он был зовущим, примитивным, древним зовом, который бил прямо в подкорку, минуя разум, обращаясь к самой сути его звериной природы.

Внутренний монстр ревел, бросался на невидимые решётки. Зверю было плевать на душевные раны Алевтины, на хрупкое доверия, установившееся между ею и Мертом.

Он видел самку. Молодую, здоровую, красивую и до одури желанную. Она на его территории. Его находка. И он может присвоить её себе.

Зверь требовал заявить права на девушку. Просил открыть дверь в чёртову комнату. Вдохнуть её аромат полной грудью, прикоснуться к волосам на её голове, провести ладонью по изгибам тела, ощутив тепло и податливость.

Услышать её тихий вздох, а потом и не только вздох… Зверь рисовал откровенные, жаркие картины.

Мерта подташнивало от силы этого желания. Кости ныли, требуя трансформации, хотя полная смена облика без нужды сейчас совсем не нужна.

Когти выдвигались сами, впиваясь в кожу ладоней, оставляя на них полумесяцы красных отметин.

Мерт сидел в своём кресле у горящего камина, сжавшись в комок из напряжённых мышц, и боролся. Молча. Стиснув зубы до хруста.

Каждая клетка его тела кричала, требуя действия, обладания, удовлетворения плотского голода, который оказался сильнее любого физического.

А ещё он слышал её. Его острый слух улавливал каждый шорох. Скольжение простынь. Её тихое, неровное дыхание во сне. Она ворочалась. Ей тоже, видимо, снились не самые приятные сны.

Потом услышал скрип кровати. Тихие шаги по деревянному полу.

Он замер, весь превратившись в слух. Аля подошла к двери своей комнаты. Остановилась. Он почти чувствовал, как её рука ложится на ручку. Потом раздался едва слышный щелчок. Дверь приоткрылась на сантиметр.

Мерт видел узкую полоску темноты и чувствовал, как её тёплый и настороженный взгляд ищет его в полумраке.

Мерт знал, что она желает убедиться в том, что не осталась одна в хижине. Боится, что он мог куда-то уйти и не сказать ей. Не доверяет?

Эта мысль обожгла его. Аля нуждается в его защите. Зверь на мгновение смолк, ощущая чувство ответственности и острой, щемящей нежностью.

Мерт сидел неподвижно, боясь спугнуть её, но позволил себе тихий, почти неслышный выдох, как знак того, что он здесь. Никуда не ушёл.

Убедившись, что он здесь. Дверь так же тихо закрылась. Он услышал шаги. Снова скрип кровати. Долгий вздох. И постепенно её дыхание выровнялось, стало глубже. Аля снова заснула. На этот раз, кажется, спокойнее.

А он остался сидеть, разрываемый на части. Зверь, получив подтверждение, что самка ищет его присутствия, взревел с новой силой, требуя пойти, отозваться, явиться, завершить этот немой диалог, слившись с ней телами в одно целое.

Мерт, измученный, но непоколебимый, сжимал желания зверя в стальные тиски воли.

«Нет. Она морально вся изранена. Она не для этого здесь. Не сейчас. Ты её напугаешь. Сломаешь. Потеряешь».

Битва длилась до рассвета. Когда за окном посветлело, окрасив снег в пепельно-синие тона, Мерт был похож на выжатый лимон.

Его тело ныло от невыносимого напряжения, глаза горели сухим жаром. Но он выстоял.

Зверь, не добившись своего, угрюмо затих в глубине, зализывая мнимые раны, но не сдаваясь. Было ясно, что так долго продолжаться не может.

Мерт встал, размял одеревеневшие мышцы, растёр лицо ладонями. Нужно действовать.

Он разжёг небольшую печь, вскипятил на ней воду, заварил крепкий горький чай из лесных трав, подкинул дров в камин и сел с кружкой в то же кресло, уставившись в пустоту. Именно в этот момент снова скрипнула дверь.

Алевтина вышла из комнаты. Она была уже одета: в те же выданные им штаны и свитер, волосы аккуратно собраны в небрежный хвост. Увидев его, сидящего в кресле с чашкой в руках, она остановилась перед ним.

- Ты… всю ночь так просидел? – спросила Аля, её голос был слегка хриплым от сна, - Почему? Неужели удобно? Ведь было свободно спальное место.

Её взгляд скользнул по нему, и Мерт понял, что забыл надеть рубашку после ночных мучений. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и его торс был обнажён.

Он видел, как её глаза, широко раскрывшись, медленно исследуют его тело.

И он позволил ей смотреть. Пусть видит. Пусть понимает, с кем имеет дело.

Аля и правда замерла, рассматривая его. Видела его таким не впервые. Но прежде боялась так нагло рассматривать его. Сейчас же не могла отвести взгляд.

Его тело было творением дикой природы и сурового быта. Широкие, мощные плечи, покрытые сетью бледных шрамов: следы от когтей и зубов.

Рельефные, как будто высеченные из камня мышцы пресса, которые напряглись под её пристальным взглядом.

Глубокая, чёткая, тёмная линия волос, уходящая под пояс штанов.

Руки с крупными, выразительными венами на предплечьях и бицепсах, которые даже в состоянии покоя излучали сокрушительную силу.

И татуировки. Не городские картинки, а древние, стилизованные под руны узоры, нанесённые чёрной и тёмно-синей краской.

Они вились вокруг бицепсов, переплетались на груди, образуя у сердца символ, похожий на солнце с волчьими клыками по краям.

Эти узоры казались частью его кожи, продолжением той дикой, первозданной сущности, что исходила от него.

Аля вспыхнула от смущения. По её щекам разлился яркий румянец. Она пыталась отвести взгляд, но не могла. Её губы приоткрылись от невольного восхищения.

Мерт медленно поднялся с кресла. Не как человек, уставший от бессонной ночи, а как хищник, расправивший плечи после долгой засады.

Он подошёл к девушке, остановился так близко, что Аля почувствовала исходящее от него тепло, смешанное с запахом дыма, кожи и чего-то лесного.

Мерт взял её руку. Его большие, шершавые пальцы полностью обхватили её запястье, не причиняя боли, но и не оставляя сомнений в своей силе.

Её кожа под его прикосновением вспыхнула. Она подняла на него глаза, встретив его горящий, серьёзный взгляд.

- Ты хотела в город, - произнёс он низко, хрипло, - я доставлю тебя туда. Завтра. Сегодня отправимся в посёлок. За машиной.

Аля моргнула, с трудом переключаясь на то, что он сказал.

- Но… ты же сам говорил, метель, снег, я не дойду… , - прошептала она.

- Не дойдёшь, - подтвердил он. Его большой палец непроизвольно провёл по её пульсирующей вене на запястье, - но я отнесу. Лично.

Она смотрела на него, не понимая.

- Как… отнесёшь?

- На себе, - его ответ был прост и не оставлял места для возражений, - дойдём одним словом до посёлка. А там… там поедем на моей машине. В город.

Мерт отпустил её руку, но на коже осталось чёткое, тёплое пятно от его прикосновения. Мужчина отвернулся, наливая себе ещё чаю, давая Але время осознать услышанное.

Ему нужно было убрать её отсюда. Сегодня. Прямо сейчас. Потому что ещё одна такая ночь, и его контроль лопнет.

Он не выдержит. И тогда либо напугает девчонку до полусмерти, либо возьмёт так, как того требует его природа: грубо, властно, без остатка. Присвоит себе.

И то, и другое будет концом того хрупкого доверия, что зародилось между ними.

Да и ему нужно было в посёлок не только ради неё. Необходимо разрядить обстановку. Найти там ту, с которой можно будет утолить этот физический голод, не причиняя боли Алевтине.

Была одна оборотница, Марта, вдова его беты, которая несколько раз давала понять, что не против его компании.

Она была взрослой, опытной, без лишних иллюзий. С ней всё было бы просто, понятно и без последствий.

Да и вообще, в стае есть те, которые будут не прочь удовлетворить все потребности альфы.

Это позволило бы Мерту вернуться к Але с холодной головой, если она вообще захочет вернуться или позволить ему остаться рядом.

Мысль о том, чтобы прикоснуться к кому-то кроме Алевтины - столь желаемого объекта, вызывала у зверя глухое рычание отвращения, но разум настаивал. Это был единственный адекватный выход. Спасти её от себя. И спасти себя от безумия.

- Собирай вещи, которые взяла из машины, - сказал Мерт, не глядя на Алю, - завтракай и одевайся тепло. Через полчаса выходим.

Аля всё ещё стояла не шевелясь, переваривая его слова. Его решимость, его сила, его внезапная поспешность… и этот взгляд, который он бросил на неё… в нём было не только желание. Было что-то похожее на отчаяние. Как будто Мерт бежит от чего-то. Или от себя самого.

- Мерт… - начала она.

- Собирайся, Аля, - перебил грубо он, в его голосе впервые прозвучала резкая, не терпящая возражений нотка Альфы.

Она вздрогнула и, кивнув, скрылась комнате. Мерт стоял, сжимая кружку, и смотрел в окно на ослепительно-белый лес.

Он сделал правильный выбор. Единственно возможный. Он должен был увезти её отсюда, пока не стало слишком поздно.

Пока он не сделал того, о чём будет жалеть всю свою долгую, одинокую жизнь.