Подарок для Темного

Вменяемые пары, чтобы вылезти из приевшегося однообразия, отправляются в путешествие или, на худой конец, заводят любовников, а мой муж решил разбавить нашу унылую бытовуху роупджампингом. По акции. Не припомню ее название. Наверное, это была акция «Япона мать». Потому что именно это слетело с моих губ, когда я посмотрела вниз с крыши тридцатиэтажного дома.

— Ну как? Впечатляет? — Макс весело поиграл бровями, как в нашу первую брачную ночь, когда снял трусы в ожидании моего дикого девственного восторга.

— Да… Просто блеск, — ответила я себе под нос, снова подставляя себя инструктору с его ремешками.

— Не ссы, бобренок, — подмигнул мне муж, изобразив хитрую ухмылочку. Он всегда так делал, когда был чертовски доволен собой. — Тросы и крепления надежные. В тебе ни грамма лишнего килограмма. Выдержат.

— Порой мне кажется, ты меня совсем не любишь.

А как говорится, чем меньше женщину мы любим, тем больше даст она не вам. И за два года наискучнейшего брака я действительно начала задумываться о любовнике, или двух, или пяти. Лишь бы заиметь мужика, который умеет впечатлять по-настоящему, а не детским садом.

— Хе-хе! — Макс азартно потер ладони, как только я оказалась на краю крыши. — Добавим огоньку в наши отношения, бобр!

Я ненавидела, когда он так меня называл. О чем я только думала, выходя за своего инфантильного бойфренда после двухнедельного романа? Правильно мне тетка говорила не торопиться. Но как же хотелось почувствовать себя взрослой в едва исполнившиеся восемнадцать!

«Что ж, если шмякнусь, то сразу насмерть», — грустно подумала я.

Я по жизни — оптимист, а по знаку зодиака — овен.

— Не волнуйтесь, девушка, — улыбнулся инструктор, с моего бледного лица прочитав каждую траурную мысль, — вы не коснетесь земли. Длина троса не позволит.

Польщенная его очаровательной улыбкой, я быстро прогнала в памяти весь инструктаж, посмотрела прямо перед собой и решила, что если выживу, то сначала соблазню этого инструктора, а потом прямиком поеду в ЗАГС. Подавать заявление на развод! Как раз и причина будет: не выдержала угрызений совести за супружескую неверность.

— Раз… — начал отсчет инструктор.

— Давай, бобренок, ты сможешь!

— Два…

Не дав мужу проорать еще какую-нибудь дежурную глупость, я спрыгнула, не дожидаясь трех. В свободном падении провела целую секунду, за которую перед глазами вся жизнь пронеслась, а потом где-то на уровне этажа пятнадцатого почувствовала, как пружинно натягивается трос. Он и правда стал тормозить меня. Вот только ненадолго. В какой-то момент что-то заскрипело и загрохотало, послышался истошный крик инструктора: «Хватай ее!» И через мгновенье я шмякнулась лицом в асфальт, успев лишь выставить перед собой ладонь, словно она защитила бы мой череп.

— Миау-у-у!!! — пронзил мои уши то ли мой истошный крик, то ли мяуканье возбужденной кошки.

Запястье прожгло огнем. Я дернула рукой и кое-как разлепила глаза. Все тело будто превратилось в чужое, тяжелое, непослушное. Почувствовала себя аватаром, усаживаясь в постели и в полумраке комнаты разглядывая ссадины на руке.

Нехило я ею об асфальт приложилась. Кровь так и текла, хотя уже сколько времени прошло…

А сколько, собственно, времени прошло?!

Вмиг забыла о поцарапанном запястье. Оглядела комнату, но абсолютно ничего не смогла рассмотреть. Было слишком темно. В арочное окно с прозрачной занавеской, колыхаемой ветром, едва пробивался холодный лунный свет, падая на узорчатый ковер на полу. В нашей квартире не было ни такого окна, ни занавески, ни тем более странного ковра. У нас обычные пластиковые окна, жалюзи и ламинат.

— Где я? — шепнула, испугавшись своего голоса. Он не мой! Как и кровать, как и старушечья сорочка, как и длинные темно-русые волосы. — А-а-а!!! — крикнула во всю глотку.

Дверь в комнату распахнулась, и с порывом клубов густого тумана из темноты появилась громадная тень.

Медленным шагом переступив порог, незнакомец вышел на свет. Высокий, статный, с длинными ровными ногами и в меру широкими плечами, удерживающими большую несоразмерную рубаху с защипами, изрядно помявшуюся в зоне пояса, он сосредоточенным взглядом обвел комнату. Белесые волосы, своей длиной закрывающие шею, небрежными волнистыми прядями спадали на его лицо, но это не мешало мне разглядеть выразительные глаза под хмурыми бровями, ровный нос, сжатые в напряжении губы, окруженные короткой однодневной щетиной, больше напоминающей размазанную краску.

Я была готова помолиться всем богам, чтобы он оказался моим лечащим врачом, но герой самых пикантных женских фантазий — всего лишь мой сосед по палате.

— Вы моего кота не видели?

Так вот что это был за звук. Вовсе не мой крик отчаяния, а настоящее кошачье мяуканье. Выходит, и царапина на моей руке не от приземления на асфальт, а оставлена когтистой лапой. Потому и жгла так дико.

— Ты кто такой? — снова прорезался у меня не мой голос.

Мужчина озадаченно склонил голову.

— Эгорт.

— Как?

Черт, какой же мурашечный у него голос. Утробный, вибрирующий, хрипловатый. До костей продирал, похлеще нещадного пожара.

— Эгорт Лигэллоу.

Похоже, здорово я головой приложилась. В настоящую дурку муж упек.

Мотнув головой, рукой нащупала прикроватную тумбочку в поисках ночника или торшера. Увы, здесь меня ждала только подтаявшая свеча в подсвечнике. Стоит отметить, весьма странная для психушки приблуда.

Мелькнувшая кошачья тень в окне отвлекла от меня сумасшедшего парня, представившегося странным головоломным именем. Отдернув занавеску, он толкнул ставенку и высунулся на улицу.

— Аро!

«Ох и рычит-то!»

Холодок по позвоночнику скользнул. Не дай боже такому под горячую руку попасться.

Пискнуть не успела, как он ловко перебросил одну ногу по ту сторону окна, затем другую и исчез.

Жесть какая-то…

Подскочив с кровати и запинаясь об одеяло, я перебрала по полу всеми четырьмя конечностями и добралась до окна.

— Прошу прощения, госпожа Рия! — Эгорт осторожно ступал босыми ногами по каменному выступу между этажами, двигаясь прямо на пятящегося от него кота — крупного черного мейн-куна. — Обещаю впредь держать его на привязи!

Госпожа? Что же такого интересного нас с ним объединило, пока я была не в себе, что я вдруг стала госпожой?

Перевела взгляд на проулок, освещаемый лунным светом, и неосознанно вскрикнула:

— Охренеть!

Куда город делся? Где фонари? Тротуары? Светофоры? Мерседесы? Всюду меня окружали обшарпанные дома от одного до трех этажей, не выше. Ни ночных прохожих, ни велосипедистов, ни рычания байков гоняющих по опустошенным трассам мажоров. Только безлюдная ночь, очаровательный псих, шипящий кот и ржание лошадей у паба через дорогу.

— Это что, шутка?!

Попятившись от окна, я спиной уперлась во что-то холодное и гладкое и резко обернулась.

Капец…

Обеими руками схватившись за голову, открыла рот в беззвучном крике. Из зеркала на меня смотрела совершенно незнакомая мне девица! Я представительниц с таким типом лица всегда стервозными называла. Взгляд опасный как у кошки. За улыбкой вечно прячется меркантильность, хитрость. Гордо развернутые плечи так и твердят, что эгоистка только о себе любимой и думает. В принципе, красивая, но… к такой лучше не подходить. Не сожжет, так обожжет.

К моему великому сожалению, она в точности повторяла каждое мое движение, жесты, мимику. То есть без слов доказывала, что я и она — одно лицо.

С трудом ориентируясь в комнате, я переворошила постель, порыскала по ящикам тумбочек и комода, наконец заглянула в плетеную корзину — некое подобие чемодана, где в горе стремных тряпок и безделушек нашла конверт с пометкой «Рие». Из него достала какой-то лазурный камень размером с яйцо и письмо.

Я точно могла сказать, что впервые видела эти символы. Даже развернув сложенный в несколько раз лист, не узнавала языка. Однако каждая буковка легко переплеталась с соседними, создавала цепочку и ложилась в слова и предложения. Я глазами побежала по строчкам, медленно опускаясь на пол.

«Дорогая Рия! Мне очень жаль, что не вышло сказать тебе это лично. Надеюсь, когда-нибудь ты меня простишь.

Меня зовут Алкария. Домочадцы и слуги называют меня — Рия. Я четвертая дочь Наала Фашараша, владельца сельскохозяйственных угодий и самой большой свинофермы во всем Тронстуме. Наш мир сосуществует параллельно вашему. В нем свои особенности и законы, поддерживающие порядок. Но кое-чего мне здесь остро не хватало с самого моего рождения.

Свободы.

Я узнала, что в других мирах у женщин есть права. Они не живут по чьей-то указке и сами распоряжаются своей судьбой. Я обратилась к услугам теневых чародеев, чтобы организовать свой побег. Но природе нужен откуп за восстановление баланса между мирами. Этим откупом должна была стать девушка с моим именем и моего возраста. Ею оказалась ты.

Поверь, я долго готовилась к этому часу. Чародеи тщательно изучали ваш мир и твою жизнь. Меня уверили, что ты тоже недовольна тем, как у тебя все складывалось…»

Ну да, чем мне быть довольной? Кофеваркой? Стиралкой? Интернетом? Вибратором?

Овца ты, Алкария, вот кто ты, а не дочь свинопаса!

Дав себе полминуты переварить новости, обдула себя бумагой, как веером, и вернулась к продолжению увлекательного письма.

«Ты должна знать, в какой ответственный момент овладела моим телом. Я, вернее — теперь ты, сейчас на пути в Ликроун — город свадеб. Ответственность за твой переезд возложена на Эгорта Лигэллоу. Он деревянный, грубый, необщительный. Но исполнительный и надежный. За две золотые монеты, уплаченные папенькой, доставит тебя без единой царапины в Ликроун. Там тебя ждет отбор невест — мероприятие, на котором юные девушки борются за право пойти под венец с состоятельным женихом».

Тоже мне — «Холостяк» по-тронстумски…

«Тебе выпал шанс показать себя Айвору Агосто, владыке заснеженных горных хребтов и шахт Тронстума. В народе его называют темным лордом, но ты никого не слушай. Это сплетни».

Вот змея! Потому-то ты от него и свалила, что сплетен испугалась.

«По правилам у каждой невесты должен быть сопровождающий. Но у папеньки сейчас трудные времена, все домочадцы и рабочие заняты, поэтому твоим сопровождающим будет ворон. Он сейчас в клетке в карете. Не забудь покормить его утром перед отъездом из отеля. Корм у Эгорта.

Понимаю, ты сейчас в растерянности. Тебе нужно время свыкнуться. Просто поверь моему обещанию, я буду беречь твое тело и наслаждаться твоей жизнью до последнего вздоха. Ты можешь воспользоваться кристаллом, в нем еще осталась крупица энергии, и увидеть, как аккуратна я с твоим телом».

Переключила внимание на камень. Покрутив в руке, потерла его, перевернула, заглянула в лазурное нутро, но ничего сверхъестественного не происходило. А чего я, собственно, ждала? Я наверняка была под транквилизаторами…

Внезапная вспышка, как от фотокамеры, отбросила от кристалла мутную картину на зеркало. В ореоле из искр и света я увидела, как медики перекладывали чье-то тело в полиэтиленовом мешке на носилки-каталку и фиксировали ремнями. А рядом с машиной стоял мой муж с полнейшим офигеванием на лице.

Да, Алкария, вовремя ты своей волшебной палочкой взмахнула… И вместо меня в лепешку разбилась. Спасибо тебе, подруга, от нелепой гибели меня уберегла, и для себя урок получила, что аморально чужие тела воровать без спроса!

Кристалл погас, а вместе с ним и картинка на зеркале, снова отражая новую меня.

«Я буду молиться, чтобы ты нашла свое счастье, — заканчивала Алкария Фашараш свое письмо. — И мой тебе совет: постарайся выиграть, какими бы крошечными ни были твои шансы. Уж лучше стать женой темного лорда и исполнять его грязные прихоти, чем вернуться на ферму и вкалывать там до седьмого пота на отца-скупердяя. Удачи тебе, Рия!»

Да растудыть твою налево…

Запустив кристалл в зеркало, я добела сжала кулаки и прорычала сквозь зубы. Мир не мой, судьба не моя, даже тело не мое… В чем я так непростительно нагрешила?

Крякнув, по зеркалу поползла трещина. За ней вторая, третья, разрастаясь ажурной паутиной. И в какой-то момент оно просто разлетелось вдребезги, усыпав пол осколками.

Меня отбросило в угол между тумбочкой и кроватью. Прижав колени к груди, я прикрыла голову руками и сжалась в комок.

— Госпожа Рия! — Снова ворвавшийся в комнату Эгорт в прыжке оказался возле меня. Подхватив под руки, поднял на ноги и встряхнул. — Что с вами?

В его голосе не было особой заботы или тревоги. Его же дело маленькое — доставить меня в город свадеб. Да и как еще со мной обращаться? Волосы неухоженные, брови неаккуратные, ногти обгрызены. Я даже боялась заглянуть под сорочку и выяснить, что здешние женщины и об эпиляции не слышали. Они просто домашние зверушки. Сказал хозяин: «К ноге», — бегом кинулась и не пикай. Вот и Эгорт относился ко мне не нежнее, чем к своему кошаку. Куклой на кровать толкнул и, скрестив ручища на груди, встал передо мной истуканом.

— Мы же договаривались, что вы не доставите мне хлопот, госпожа, — сурово проговорил он. — Айвор Агосто завидный жених. Меньше верьте слухам о его мрачном нраве.

Сдув упавшие на лицо волосы, я вернула сползшую с плеча лямку сорочки на место, схватила с кровати письмо и прилепила его к твердой мужской груди.

— Просветись!

Скривив губы, он взял мятую бумажку, осмотрел с обеих сторон и, изогнув бровь, глянул на меня исподлобья.

— Зря я отказался взять успокоительные травы у вашей матушки. Сейчас они пошли бы вам на пользу.

Он швырнул листок обратно мне, и только в тот момент я увидела, что письма нет. Ни единой строчки, ни буковки, ни закорючки. Оно просто исчезло, оставив лист абсолютно чистым с обеих сторон.

Я на примитивном рефлексе взглянула на осколки зеркала, лазурного камня среди которых тоже не было. Алкария основательно подготовилась к побегу. Наверняка наложила на эти атрибуты специальное заклинание, уничтожившее любые улики, как только я с ними ознакомилась.

Сообразив, что я всерьез размышляю о магии, как о чем-то обыденном, я мотнула головой.

— Нет-нет-нет, бред какой-то… — забормотала, потирая висок и осматриваясь.

Увидев графин с водой на тумбочке, налила себе стакан и осушила его залпом, изрядно накапав на грудь. Руки-то ходуном ходили. Волнение, недоумение, шок, страх: все смешалось в бомбу эмоций, которая вот-вот рванет.

— Аро вас поцарапал. — Эгорт кивнул на мое окровавленное запястье. — Посидите, я принесу мазь. — Под его босыми ногами захрустели осколки. Потоптавшись на них, он обернулся через плечо и настоятельно порекомендовал: — Не ходите тут. Ноги пораните. Вам это ни к чему.

Я проводила его немым взглядом и навернула еще стаканчик. Вода была отвратительно теплой. Такой не напьешься, даже если ведро выдуешь.

Эгорт вернулся уже через минуту, в одной руке держа свечу на блюдце, в другой — небольшую склянку и рулончик светлой ткани.

Теперь я могла лучше его разглядеть: твердый взгляд голубых глаз, их подозрительный прищур, чувственность губ, маленькую серьгу в ухе. Рассматривала буквально каждую деталь, ощущая незримую тягу к этому мужчине.

Прежде чем поставить блюдце на тумбочку, Эгорт склонил огонек ко второй свече, и в комнате стало еще светлее и даже как-то романтичнее. Осколки на полу заискрились россыпью сверкающих стекляшек, создавая вокруг атмосферу несуществующего праздника.

Проследив за убедительным мужским взглядом, я послушно села на край кровати, а он опустился передо мной на одно колено. Ловко вскрыл баночку с пахучей мазью, загреб немного указательным пальцем и протянул мне свободную ладонь.

Я, как завороженная, рассматривала темные вены на его сильной руке и представляла, какое божественное натренированное тело прячется под широкой рубашкой. Волнительно сглотнула и вложила руку в его ладонь.

— Другую, — подсказал он. — Аро поцарапал другую вашу руку.

Я закусила губу и подставила ему рану на своем запястье. Жаль, что мы не встретились в моем мире, где я была миловидной блондиночкой с красивым маникюром, модной стрижкой, одевалась в элегантные вещи и душилась дорогим парфюмом. Там я не упустила бы возможности пофлиртовать с этим обаяшкой.

Осторожно и немного трепетно смазав царапины, Эгорт обмотал мое запястье бинтом и затянул.

— Не туго?

Я мотнула головой. Даже если бы глаза на лоб лезли, не призналась бы. Я же девочка.

— Нормально… — ответила и прикрыла глаза.

Это ужасно — говорить чужим голосом и жить в чужом теле. Словно воровка в клетке.

— Обычно Аро спокойный. Наверное, его что-то напугало.

Скорее всего, бедолагу кота испугала магия переселения душ, вот он на мне и оторвался за секунду до прыжка в окно.

— Ложитесь спать, госпожа Рия. — Эгорт поднялся, закупоривая баночку. — Завтра у нас долгий путь. Отправимся сразу после завтрака.

Уверять, что я не та Рия, которой он привык прислуживать, было без толку. Доказательства исчезли, а против меня выступал веский аргумент не желать участия в отборе невест — страх Алкарии перед темным лордом.

— Как долго нам еще ехать? — спросила я, всего на секунду задержав Эгорта возле себя.

— Два дня. — Он задул свечи, и темнота заговорила его голосом: — Не волнуйтесь, мы успеем в Ликроун до прибытия Дэлла Агосто и Линдала Бесстрашного.

Об этих именах Алкария мне не сообщила. Судя по фамилии, Дэлл Агосто был родственником жениха, а вот второй… Почему у него прозвище такое жуткое? Или напротив — рыцарь какой?

Я вскарабкалась на кровать, укрылась одеялом и попыталась последовать совету ушедшего Эгорта — поспать. У меня даже получилось закрыть глаза, но уже через несколько секунд они распахнулись. Как я могу спать?! Меня колотило от новостей и своей новой сущности!

Попробовала отвлечься на созерцание проулка, вид на который открывался из окна второго этажа, где располагалась моя комната. Холодный лунный морок, громкие пьяные голоса из бара напротив и запах лошадей — вот что встречало меня в этом городишке. Ни электричества, ни телефонов, ни интернета, ровным счетом — ничего.

Порылась в корзине с бельем, перебрав совершенно непривлекательные тряпки, и просто разревелась. Я всегда за собой ухаживала: салоны красоты, спа, фитнес. Я пользовалась лучшей косметикой, одевалась в самые модные вещи, коллекционировала туфли и украшения, собиралась покупать машину. И куда все это делось? Я застряла в отсталом мире, в теле колхозницы, с перспективой либо выйти замуж за какого-то морального урода, либо вернуться на свиноферму и до самой старости вкалывать на отца. Зря я упрекала себя за свадьбу с Максом. Даже мое скучное замужество было круче всего этого.

— Ну что опять? — тяжело вздохнул вернувшийся ко мне Эгорт.

Я хлюпнула носом, протянув:

— Я некраси-и-ивая…

— Госпожа Рия, вы прекрасно знаете, что над вами поработают оформители, прежде чем представить заказчикам. Пусть Айвор Агосто вас и не выберет, но на отборе будет полно именитых гостей. Кто-нибудь все равно вас заметит. Ведь главное — попасть в Ликроун. Редкая девушка уезжает оттуда незамужней.

Я завыла еще пуще. Я вещь. Кусок мяса, который кто-нибудь обязательно сожрет на предстоящем пиршестве.

Эгорт нервно поскреб бровь. Психологическая помощь от него — так себе.

— Хорошо! — сдался он. — Только пообещайте, что не сболтнете об этом своим родителям.

Я замерла, всхлипнув.

— Одевайтесь! — велел Эгорт и вышел.

Что он задумал, я не представляла. Но покинуть эти давящие стены хотела, поэтому выкопала из горы тряпок что-то похожее на платье. Лифчика и красивых трусов я не нашла, зато под руку попались нарукавники и накладки на задницу.

Я закатила глаза. Хорошо, что вместо пуш-ап ничего не нашлось. Грудь у Алкарии, надо признать, была аппетитной — упругой, высокой, аккуратной, что-то между «двойкой» и «тройкой». Хоть какой-то приятный бонус к основному «подарку». Ведь моя родная «единичка» была вообще не в кассу. Я даже подумывала о ее хирургическом увеличении.

Сняв с себя сорочку, я уронила челюсть. Вместо трусов на мне были смешные пышные шортики с резиночками, напоминающие детский подгузник. Буквально удар под дых. Для окончательного фиаско на отборе в них оставалось только тверк выдать.

— Это уже перебор, — психанула я.

Сняла их с себя и прямо на голое тело надела платье. Проблемой оказались пуговицы на спине. Пару нижних я застегнуть сумела, а выше было сложнее. Так руки выворачивать я не умела даже в новом теле.

— Эгорт! — окликнула я своего пока единственного знакомого человека в этом мире.

За дверью послышались шаги. Он вошел в комнату, уже одетый и собранный. Рубашка была прибрана под плотную расшитую почти незаметным узором жилетку, брюки заправлены в сапоги, волосы спрятаны под шляпу. А в руке он сжимал то ли куртку, то ли сюртук.

— Помоги мне… — Я повернулась к нему спиной, но он и с места не сдвинулся. — Пожалуйста…

Хрипло кашлянув, он неспешно и не совсем уверенно приблизился, в порошок стирая осколки зеркала подошвами сапог. Положил куртку на край кровати и осторожно, стараясь не прикасаться к моей коже, принялся застегивать пуговицы.

— Мне отвернут голову за это.

— За то, что помогаешь мне одеться?

— Это же покушение на вашу честь, — произнес он, все туже стягивая мою грудь тканью платья. — Почему вы сняли нижнюю рубаху?

— В смысле? Я что, платье на платье должна была напяливать?

Эгорт замедлился. Мой ответный вопрос его смутил. Но откуда же мне было знать, что здесь девушки как капусты наряжаются?

Он закончил возню с пуговицами, так и не прикоснувшись ко мне. Даже нарочно, невзначай. Похоже, определенные табу здесь впитывались в сознание с молоком матери.

Взяв свою куртку, перекинул ее через согнутую руку и кивком указал на дверь.

— Идемте. Хочу вам кое-что показать…

Я надела не самые удобные туфли с побитыми острыми носками и контрольный раз взглянула на себя в зеркало. Бесспорно, мне досталось сильное тело, годами тренированное работой на ферме. А еще теперь я была высокой, фактически — дылдой. На полголовы обошла бы Макса. Но рядом с Эгортом смотрелась очень даже достойно.

Вздохнув, направилась за ним к двери, где он вдруг остановился.

— Госпожа Рия, а перчатки, шляпа? Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь случайный налакавшийся прохожий принял вас за шлюху? Ночь на дворе.

О как! То, что девушка — леди, здесь еще приходилось доказывать.

Возвратившись к корзине, отыскала в ней тонкие перчатки с причудливыми бантиками на тыльной стороне ладони. Одну надела легко, а с другой пришлось повозиться. Бинт мешал. Попавшуюся под руку небольшую шляпу нахлобучила на лоб, из-за чего пришлось повыше задрать нос, чтобы взглянуть на Эгорта.

Улыбнувшись, он пальцем толкнул ее поля вверх и чуть скосил. Оказалось, головные уборы тут нужно носить под определенным углом.

Со своими скупыми знаниями, недополученными от Алкарии, я обязательно на чем-нибудь проколюсь!

Узкий коридор мотеля, где мы ночевали, вывел нас к лестнице, скрипящей каждой ступенькой. Словно владельцы этого средства размещения путников нарочно содержали ее в таком состоянии, чтобы никто не ускользнул незамеченным.

Стоило мне об этом подумать, как перед нами будто из-под земли появился усатый пузан, освещаемый коптящей масляной лампой.

— Сбегаете?

— Торопишь события. Мы еще никого не убили, — пошутил Эгорт, но при этом даже не улыбнулся. А у меня мороз побежал по позвоночнику. Веселенькие тут шуточки. — За вещами пригляди. Что-то пропадет, шкуру спущу, — угрожающе предупредил он толстяка, но напугал меня.

Эгорт пропустил меня вперед, позволив первой выйти на улицу. И хотя стены больше не ограничивали мою свободу, дышать полной грудью было тяжело. Платье сдавливало грудь. Наверное, шилось с целью лишний раз напоминать женщине, какое место ей отведено в обществе.

Стуча каблуками по выложенной камнем дорожке, я ни на шаг не отставала от Эгорта. Безусловно, из-за боязни потеряться в незнакомом мне мире. Я ведь не в сказку попала, а в слаборазвитую реальность со своими законами, не сулящими мне ничего хорошего.

— Госпожа, почувствуете себя неуютно — сразу говорите.

— Ты же меня не в бар ведешь? — Я поморщила нос от кислой вони, проходя мимо шумной пивнухи.

— Я похож на самоубийцу? — Мельком глянул на меня и снова сосредоточился на дороге. — Это земли лакмэнов. Вы же знаете, чем было знаменито это племя?

Откуда?!

Не дождавшись от меня ответа, Эгорт продолжил:

— Они предсказывали будущее. Знаю, вас воспитывали в строгости, ограждали от магии, запрещали даже думать о ней. Но не будем обманывать самих себя: магия вокруг нас. Она всегда была, есть и будет. Одни расы будут вымирать, другие зарождаться. Это закон природы. Его не обмануть. Точно так же, как ходят легенды, что род Агосто принадлежит к древнему клану повелителей Тьмы, поговаривают, что лакмэнам удалось передать свои знания будущим поколениям. Иначе зачем было бы до сих пор содержать их храмы? — Эгорт остановился на конце улицы и повернул голову в сторону холма, на котором одиноко стояло небольшое каменное здание с куполообразной крышей.

Я проследила за его взглядом и всмотрелась в это холодное сооружение. Магия, предсказатели, кланы, повелители Тьмы… У меня голова шла кругом.

— Я обещал вашему отцу доставить вас в Ликроун, а вашей матушке — позаботиться о вас. Через два дня вы станете кандидаткой в невесты лорда Агосто. Слабых там не терпят. Вернетесь домой незамужней — и ваше будущее обречено. Вам не предоставят второго шанса. У вас нет пути назад.

— И что ты предлагаешь? Раскинуть карты на судьбу у местной гадалки?

— Ход истории можно изменить, если знать, где подстерегает опасность.

— Почему ты мне помогаешь? Какая тебе выгода от моей победы на отборе?

— Если вы вернетесь домой, то однажды просто сойдете с ума взаперти и нарушите свое обещание.

— Какое обещание?

Взгляд Эгорта снова посетил мое лицо. Он и правда чертовски хорош собой. Голос слушала бы вечно, тонула бы в его глазах. А как хотелось прижаться к нему! Ровно до момента его признания:

— Обещание, которое вы дали, когда застукали меня с вашей сестрой в амбаре.

Ах, Алкария! Знала бы она масштабы моей признательности ей за такую расчудесную реальность. Вот почему она спешила с нашей подменой, вместо того чтобы попросту провалить свое участие в отборе. Эгорт из кожи вон вылезет ради ее замужества. Лишь бы она навсегда исчезла из поместья вместе с его тайной. Вернее, не она, а теперь уже я.

— А вы что, в амбаре корм тырили? — понадеявшись на самый абсурд, полюбопытствовала я и в ожидании ответа закусила губу.

Брови Эгорта синхронно сдвинулись к переносице. Взгляд стал глубже, задумчивее. Он все пытался разгадать меня, но здравомыслие заставляло его списывать мои странности на обычный стресс из-за предстоящего мероприятия.

— Госпожа Рия, я благодарен вам за то, что храните наш с Эри секрет. Но страховка никогда не будет лишней. Однако именно в силу этой благодарности я и привел вас сюда. Не думайте, что я буду счастлив, если вы победите в отборе. Я всегда относился с уважением и к вашим родителям, и к вам. Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то из вас страдал. Вы тревожитесь из-за слухов об Айворе Агосто. Здесь, в этом храме, вы сможете получить ответ на любой терзающий вас вопрос. Древние жертвенники лакмэнов все еще имеют силу. Капля крови — и вы узнаете все, что захотите.

— Три, — неожиданно для самой себя ответила я и вздрогнула. С чего я вообще взяла, что нужно три капли крови? Я до этого момента о лакмэнах никогда не слышала! Вероятно, память тела пробудилась. Дай бог, на благо…

— Верно. Три. Хотите узнать результаты отбора? Или увидеть свое будущее лет через двадцать? Все что угодно. В двух шагах от вас.

Да, я много чего хотела узнать, чтобы поменьше тупить. Так что не раздумывая зашагала вверх по склону по натоптанной извилистой тропинке. Повыше задирая платье и мысленно проклиная все на свете.

Эгорт отворил массивную деревянную дверь на заржавевших скрипучих петлях, и нас встретило холодное сырое помещение, запыленное и укутанное полотнами паутины. Что имел в виду Эгорт под содержанием этих храмов, я не понимала. Сюда же явно заходили только ради алтаря. Когда мой таинственный сопровождающий зажег факел на стене, я увидела темную дорожку, ведущую к каменному столбику с плоским камнем на его вершине. Люди приходили, получали ответы и уходили. Никто тут не убирался и не высиживал дольше необходимого.

— Только помните, — сказал Эгорт, прежде чем я сделала шаг вперед, — великая сила лакмэнов помогает лишь раз в жизни. Используете свой шанс сейчас, и в будущем его уже не получите.

— Тоже мне — сервис, — пробурчала я и решительно направилась к алтарю.

Он был невысоким. Плоский камень с вырубленными в нем тремя желобками, объединенными кольцом в центре, находился на уровне моего пояса. Я все еще чувствовала себя неуютно с высоким ростом. Меня словно вытянули, и постоянно хотелось наклониться, даже если в этом не было нужды.

Надеясь, что Алкария еще не использовала наш единственный шанс на магическое открывание завесы будущего, я сняла перчатки и положила их на свободный край камня. Отцепила с платья брошку и смело ткнула острой иглой в подушечку пальца. Вышло больно. Я даже втянула воздух сквозь плотно стиснутые зубы. Зато лишний раз напомнила себе, что это мое тело, которое надо беречь, а не тыкать к него всем, что под руку попадается.

Сердце все еще колотилось от быстрого подъема в гору, так что три капли крови даже выдавливать не пришлось. Сами выступили бордовыми бусинами.

— Вы знакомы с этим ритуалом? — поинтересовался подошедший ко мне Эгорт, когда я роняла алые капли у оснований желобков.

— Да тут же все очевидно. Три желоба, три капли. Дай платок, — я протянула ему руку с окровавленным пальцем.

Взглянув на меня более, чем привычно подозрительно, Эгорт вынул платок из кармана сюртука, и я обмотала им руку, пока капельки медленно ползли по желобам к кольцу.

— А ты когда-нибудь это делал? — спросила у Эгорта.

— Хотите, чтобы я признался в жульничестве? Я не дам вам еще один повод манипулировать мной.

Я усмехнулась. Было забавно видеть, как взрослый, с виду вполне самоуверенный парень боится шантажа какой-то необразованной фермерской дочки.

Как только все желобки и кольцо насытились моей кровью, они вспыхнули ярким золотом, от которого я поморщилась и отпрянула от алтаря. Хоть бы кто-нибудь табличку с инструкцией приколотил к нему: так, мол, и так, при себе иметь очки, иначе ослепнете.

Разумеется, я до последнего сомневалась в серьезности слов Эгорта. Разве можно говорить о магии, о предсказателях, о чудо-храмах всерьез? Похоже, можно. Живя в мире, где эта магия повсеместно.

— Ладно, — вздохнула я, осторожно заглянув в светящийся круг, где крутилась спираль золотых волокон. — И что теперь?

— Подумайте, что вы хотите узнать, — подсказал мне Эгорт. — Я подожду вас на улице.

— Нет-нет! — Я схватила его за сюртук и остановила. — Пусть у тебя тоже будет моя тайна.

Прикрыв глаза, сосредоточилась на одном-единственном вопросе: «Как мне выбраться из этого переплета?» А уже через мгновенье стены храма завибрировали чужим грубым голосом:

— Нельзя злоупотреблять силой лакмэнов! Вы обманом потребовали ответа, и за это будете наказаны!

Дверь за нашей спиной с грохотом захлопнулась, а факел в руке Эгорта погас.

Он хмуро огляделся и как можно громче сказал:

— Никакого обмана нет! Алкария Фашараш отдала свою кровь взамен на помощь!

Стены засмеялись. Да так весело, что пыль с потолка посыпалась.

Откашлявшись, я отмахнула от себя облачко и возмущенно обратилась к Эгорту:

— А ты не мог предупредить меня о побочках местных услуг?!

— Мы все сделали правильно.

— Вынуждена тебя разочаровать, не все!

Стены наконец успокоились и дали Эгорту довольно содержательный ответ:

— Вы принесли в жертву кровь Алкарии Фашараш, прося помощи для Азарии Фельчман.

Мой горе-сопровождающий озадаченно взглянул на меня.

— Да, милый мой, — кивнула я, криво улыбнувшись. — Я не твоя госпожа. Просто она заперла меня в своем теле.

Эгорт кашлянул в кулак и внимательно оглядел меня с головы до ног, наверное, ища рога или копыта.

— Как это — заперла? — озадаченно произнес, хмурясь еще сильнее.

— Алкария Фашараш обменялась телами с иномирянкой! — ответили за меня стены.

— Спасибо, — сделала я им легкий реверанс. — Только небольшая поправочка: принудительно обменялась. Я своего согласия на данную операцию не давала и все еще надеюсь взыскать компенсацию за нарушение моих прав и свобод.

Ничего не понимающий Эгорт поджал губы, запрокидывая потухший факел на свое плечо. Грозно распрямил плечи и окинул меня не самым доброжелательным взглядом.

— Ты ведьма? Из ковена «Черное Перо»? Или из «Лютой Метлы»?

— Из избушки на курьих ножках, — буркнула я, закатив глаза. Были бы они у стен, сделали бы то же самое. — Я всего лишь жертва обстоятельств. У меня украли тело, и я хочу его вернуть.

— Поздно, — вынесли вердикт стены. — Твое тело мертво. Возвращаться некуда.

— И что прикажете делать?! — Я всплеснула руками, выронив запачканный моей кровью платок. — Я не хочу здесь оставаться. Не хочу замуж за какого-то темного гада. Не хочу в случае неудачи прозябать в свинарнике.

— Ты нарушила правила ритуала по незнанию. Поэтому получишь шанс выйти отсюда. Но при одном условии: если не найдешь себе мужа в Ликроуне, примешь веру лакмэнов и до конца своих дней будешь служить жрицей при этом храме.

— Это как? Веганство, обет безбрачия и круглосуточные молитвы?

— Хм… — подумали стены своими каменными мозгами. — Почти.

На другой чаше весов меня поджидали поля, амбары и свиньи.

— Я согласна! — заявила, поразмышляв не дольше секунды, чем вызвала вытягивание лица Эгорта. — Где нужно расписаться?

— Нам достаточно этого… — Платок подхватило вихрем и засосало в дырку в полу. — Нарушишь договор — и твоя кровь превратится в лед.

«Обидно, что не в вино».

— То есть других вариантов у меня еще меньше? — поинтересовалась на всякий пожарный. Вдруг там что-то мелким шрифтом есть. Персонально для гостьи из другого мира.

— Их нет. Тебе придется смириться с жизнью в Тронстуме. А в качестве кого — жены титулованной персоны или жертвенной жрицы — решение за тобой.

Алтарь погас, стены умолкли, и двери распахнулись. Сделка была совершена. Ничего многообещающего для себя я не узнала, зато положила в копилку перспективу стать монашкой.

С сожалением взглянув на непутевого Эгорта, задрала платье и зашагала на выход.

— Здорово! Просто класс! Фаршарашы… Фарашашы… Тьфу! Родители Алкарии точно просили тебя позаботиться о ней? Или они заплатили тебе избавиться от нее? — Я знала, что Эгорт идет следом, поэтому не умолкала. — Меньше всего я хочу снова выскочить замуж за кота в мешке…

— Снова?

Я остановилась посреди склона и обернулась.

— Ты стащил факел из храма, — кивнула на дубину у него на плече. — Догонят, жопу надерут.

Опомнившись, Эгорт вернулся в святилище, а я села на вросший в землю валун и тяжко вздохнула. Макс не был плохим мужем. Просто он был еще слишком молод для брака. Я это не ценила. И судьба швырнула мне в лицо сюрприз — обязанность выйти замуж за любого, кто вообще посмотрит на меня, лишь бы всю оставшуюся жизнь не чахнуть в древнем храме. Смысл винить Эгорта? Парень не со зла, а с добрыми намерениями привел меня сюда. Помочь хотел.

— Как она это сделала? — спросил он, возвратившись ко мне. Опустился на землю и, сорвав травинку, зажевал зубами краешек. — Поменяла вас?

— Да откуда же мне знать? С карманных расходов, наверное, денег накопила, заплатила каким-то шаманам. Вот и нашаманили. Я здесь, а Алкария ваша в морге.

— Что такое морг?

— Холодильник для трупов. Померла она, — вздохнула я. — Разбилась, приземляясь после межмирового перелета.

— Когда?

— Когда твой кошак руку мне подрал. — Глянула на перебинтованное запястье и вспомнила, что забыла перчатки в храме. Ну и бог с ними. Все равно вернусь! — Мелкий дьявол во плоти.

— Кто?

— Аро твой.

— Дьявол — это такое животное?

— Угу. Лютая зверюга. Кровожадная. В точности, как твой мейн-кун.

Эгорт снял шляпу и движением руки пригладил свои блондинистые волосы назад. Украдкой поймала этот момент. Красивый он, зараза! Хоть при свете, хоть в темноте магнитом притягивал взгляд к себе.

— Давай выкладывай, чем ты в амбаре с сестрой Алкарии занимался? — улыбнулась я, чтобы заиметь причину не западать на этого блондинчика.

Эри не была мне сестрой, но зависть запросто могла отбить у меня интерес к мужчине. По крайней мере, раньше это срабатывало.

— Вы что же, совсем ничего не помните?

— Так! Перестань мне выкать, а то я чувствую себя твоей тетушкой. Это раз. И два: с чего я должна помнить то, в чем не участвовала?

— Мне показалось, вам… тебе, — поправился он, — знакомы ритуалы лакмэнов.

— Алкария, похоже, немало магической литературы перечитала. Что-то воспроизводила, репетировала. Вот тело и запомнило какие-то манипуляции.

— Почему вы… ты раньше не сказала, что ты не Алкария? Избежали бы сделки.

— Я пыталась. Но доказательств не было. Ты бы поверил мне?

Эгорт задумался. Ведь не поверил бы.

— Ладно, — согласилась я, решив не томить. — Вкратце: я не амеба. В нашем мире женщины социально независимы. Они учатся, работают, носят брюки, веселятся, выбирают себе спутника жизни. Иногда ошибаются, но у нас нет ограничений по количеству браков. Хоть всю жизнь женись и разводись. Наша магия — это наука. Электричество, машины, технологии.

— А расы? Как вы уживаетесь в одном мире?

— У вас что, и с этим беда? Есть такое понятие, как толерантность.

— Ведьмы сделали меня сиротой. Я не могу быть к ним толерантным. Ковен «Дикого Аконита»… — произнес он с неприкрытой ненавистью. — Если бы я не был в долгу перед господином Наалом, ни за что бы не согласился везти его дочь в Ликроун.

— Почему? — осторожно спросила я, чувствуя, что задела Эгорта за живое.

— Потому что за внимание темного лорда будут бороться представительницы сильнейших ведьминских ковенов. «Дикий Аконит» не упустит возможности продемонстрировать свое могущество.

— За-ши-бись. Хочешь сказать, моими конкурентками на отборе будут ведьмы?

Эгорт обдал меня тревожным взглядом:

— Все до единой.

Это ничего не меняло. Одна там ведьма в конкурентках, или десять, факт оставался фактом: моя борьба за сердце жениха всех только рассмешит.

— Как Алкария-то среди них оказалась? — Развела я руками. — Родители так сильно ее любили, что отправили на убой?

— У нее бабушка была ведьмой. Должна была дочери дар передать. — Эгорт выплюнул пожеванную травинку и сорвал следующую. — Но у нее сын родился, а внучек она не дождалась. Мужчины у нас только носители дара. Управлять им они не могут. В итоге у дочерей Наала Фашараша не было наставницы. Никто не знает, передался ли им вообще дар бабушки. Иногда мужчины его заглушают. Так прекращается ведьминский род. Все, что досталось девочкам в наследство, это старый ворон. Он вроде как еще при их бабке жил, всю колдовскую магию собственными глазами видел.

Я вспомнила, что Алкария писала мне о вороне. Просила покормить его утром.

— Ты должна знать, что Наал Фашараш человек скупой. Он экономит на всем. Копит свое богатство. А дочерей хочет выгодно замуж пристроить. Как только узнал, что для Айвора Агосто объявляется отбор невест, сразу же решил не упускать шанс. Он собирался отправить Эри. Ей удалось этого избежать, притворившись больной. Тогда выбор пал на Алкарию.

— Она четвертая дочь.

— Но две другие уже замужем, — пояснил Эгорт, мазнув по мне сочувствующим взглядом. — Ты поспешила со сделкой в храме. Победить на этом отборе будет нереально.

— Нереально — это очнуться в чужом теле. Ты сам сказал, главное — попасть в Ликроун. Замуж же можно выйти не только за Айвора Агосто.

— Беда в том, что окружение Агосто — мужчины с не самой безупречной репутацией. Они славятся крутым, мрачным нравом. С женщинами обращаются, как с дешевой вещью. Вероятность найти на этом отборе достойного жениха критически мала.

— Тогда ты женись на мне. Фиктивно, — предложила я, пожав плечом.

— Лакмэнов не обмануть. Они тебя уничтожат. А меня — господин Наал.

— Ой, да так и скажи, что все из-за Эри, — вздохнула я. — Ты сам-то к какой расе относишься?

— Моя мать была ведьмой, — печально ответил Эгорт, опустив глаза.

— Из «Дикого Аконита»?

Он кивнул.

— Ковен не прощает измен. Ведьмы рожают только от сильных. А моя мать полюбила простого смертного. Теперь ты представляешь, какая борьба будет за внимание темного лорда? Он нужен им. У него мощная кровь. Обычный парень такой силы потомству не даст.

— Кто же такой этот темный лорд? — поинтересовалась я.

— Когда-то даймоны, или как их еще называют — демоны, были самой могущественной расой в Тронстуме. Времена многое изменили. Не стало лакмэнов, фей, демонов. Поредели хранители и ведьмы. Род Агосто считается прямым потомком великого Князя Тьмы. Ведьмы на все пойдут, чтобы смешать кровь. Айвор и Дэлл Агосто для них — прямой путь к тотальной власти над миром. Сейчас, когда все племена и расы уязвимы, самое время провозгласить себя правителями.

— Сколько в Тронстуме ковенов?

— Повелевающих четыре. От каждого из них будет выдвинута кандидатка на отбор. Из мелких вряд ли кто-то решится.

— Выходит, я изначально — самое слабое звено, — задумчиво констатировала я, поднявшись с камня и посмотрев вдаль — туда, где светлела полоска горизонта. — Как сильно тебе нужны деньги, Эгорт?

— Хочешь что-то мне предложить? — Он тоже встал рядом со мной.

— У каждой участницы есть сопровождающий. Стань моим гидом. Помоги мне удачно выйти замуж, и я тебя не обижу. — Я посмотрела на его профиль, очерчивающийся золотой линией рассвета. — Вы с Эри что-то замышляете. Тебе нужны деньги.

Он так и не ответил, что за заговор у них с сестрой Алкарии, поэтому мне пришлось догадываться самой. Эгорт слишком беден для жениха. Наал Фашараш не отдал бы свою дочь за бедного работягу. Значит, эти двое рано или поздно сбегут.

— Ты просишь о невозможном.

— Думаешь, никого в себя не влюблю? Это тело просто нужно привести в порядок. В вашем мире женщины же — всего лишь товар.

— Там же будут они, — произнес он бесцветно. — Черная королева и ее помощницы.

— Вот и здорово! Я помогу тебе с ними поквитаться.

Эгорт скептически скривил губы и нахмурился. Не верил в меня. Привык, что в их мире только ведьмы с яйцами, а другие женщины пикнуть боятся.

— Ну так что? По рукам? — Я протянула ему ладонь.

Обвел ее взглядом и со вздохом пожал.

— Договорились.

С холма мы спустились молча. К разговору вернулись только у отеля, остановившись возле кареты с клячей.

— Надо поспать, — сказал Эгорт. — Скоро выезжаем.

— На этом? — Я кивнула на повозку. — А быстрее транспорта нет?

— Можно успеть на паровоз. Эшелон отправляется в полдень. Но лошадь-то куда?

— Продай! — велела я, дернув за ручку заскрипевшей дверцы.

Поднялась в карету и вытащила из нее клетку со спящим на жердочке вороном. Втянув шею, крупная старая птица глухо урчала и даже недовольно каркнула, что ее потревожили.

— Заткнись! — шикнула я ему, заставив проснуться и округлить глаза. — Моим фамильяром будешь. Или на суп пущу.

Встрепенувшись, птица размяла крылья и вытянулась в боевую струнку. Приоткрыв клюв, набрала в грудку воздуха и каркнула в ответ:

— Н-н-наконец-то…

Итак, к полудню у меня был сопровождающий с бешеным котом, каркающий фамильяр, деньги с продажи полудохлой лошади, билеты на паровоз и корзина колдовской атрибутики из местной магической лавки, на которую мы с Эгортом потратили выручку с продажи разваливающейся кареты. Удивительно, что с ее гнилым полом и рассохшимися колесами, мы вообще что-то выгадали.

— Господин Наал сойдет с ума, когда узнает, — оттарабанил Эгорт, звеня монетами на ладони.

— Он запрыгает от счастья, когда его Алкария пришлет ему приглашение на свадьбу. С богатого зятя навару больше, чем со старой кобылы и ржавого корыта.

Мы стояли на платформе станции, объятой клубами теплого пара, и ждали объявление посадки. Прибывшие в городок пассажиры давно выволокли свой багаж и рассосались, но проводники не спешили впускать новый поток.

— Они убираются в вагонах? — поинтересовалась я.

— Ну да, — ухмыльнулся Эгорт, — делят украденные и забытые вещи. Держи самое ценное при себе, если не хочешь оставить его в пути.

Я взяла его под локоть и воодушевленно констатировала факт:

— Самый ценный у меня сейчас ты. Потеряю тебя — и мне конец.

Напрягшись и расправив плечи, Эгорт боязно огляделся и, чуть склонив голову, сказал:

— Незамужней девушке недопустимо прикасаться к постороннему мужчине.

— Что, Эри к тебе тоже не прикасается? — усмехнулась я, легонько толкнув этого бедолагу в плечо и отпустив.

Выдохнуть не успела, как передо мной будто из-под земли вырос усатый мужик в потертом плаще и растянул губы в плотоядной улыбке:

— Сколько стоишь, нимфа?

— Она не продается! — Эгорт выступил вперед, прикрыв меня плечом.

— Я видел, как она повисла на тебе.

— Ей просто стало нехорошо от пара. Она пошатнулась. Проваливай, пока зубы целые!

Сменившись в лице, усач хмыкнул и растворился в густых клубах, будто его тут и не было.

— Как у вас все строго, — повела я бровями. — И все на глаз определяют, кто замужем, а кто — невинная душой и телом овечка.

— Заходим! — объявил проводник нашего вагона, и десяток людей выстроился в ряд.

Мы с Эгортом встали последними, что для меня оказалось унижением.

— Чем мы хуже остальных? — возмутилась я.

— Проводник обчищает пассажиров, — ответил он мне. — Чем больше людей пройдет перед нами, тем толще станут его карманы. Наше добро ему попросту будет некуда девать.

В пару сложно было что-то разглядеть, но блеснувшую в руке проводника цепочку я все же заметила. Стащил браслет, ловко сунул его в карман и протолкнул обворованную пассажирку вглубь салона, переключившись на билеты следующих.

Без Эгорта я в этом Тронстуме и дня бы не продержалась. Зря Алкария его чурбаном называла. Очень даже дружелюбный парень. Просто к нему надо найти подход, нажимая на его слабости и потакая его желаниям.

Поднявшись на подножку, я протянула проводнику свой билет, схватила его за рукав куртки и дернула на себя, угрожающе прошипев:

— Если у меня и моего друга пропадет что-то из вещей, я тебя прокляну.

— Кар-р-р!!! — подтвердил мой ворон. — Она может!!!

Боязно сглотнув, он хрипло кашлянул, поправил душащий его воротник и отошел от меня на два шага назад.

— П-проходите… — жестом указал нам на двери вагона, даже не взглянув на билет Эгорта.

Держа птичью клетку перед собой и продвигаясь вглубь, я заметила двух женщин с рисунками на лицах: у одной — вязь на щеке, у другой — ромб на лбу. Отыскала свое купе и села, поставив клетку на столик.

— Что за картины на лицах тех женщин? — спросила у вошедшего следом Эгорта.

— Они замужем, — спокойно ответил он, рассовывая наши корзины и чемоданы по полкам.

— Они что, каждое утро, вместо мейкапа, их рисуют? — улыбнулась я.

— Это татуировки.

— Ну пипец! — офигела я. — И у меня будет?!

— Говори тише, — попросил он, сев напротив меня и поставив сумку со своим дикошарым котом рядом с собой. — А как в твоем мире женщина подтверждает свой статус?

— Кольцом на пальце, штампом в паспорте. У нас только от дурости татушки с именем мужа делают. И то — на попе. А после развода болезненно сводят.

— Ты тоже разводилась?

— Нет, — вздохнула я. — Не успела.

Паровоз тронулся с места, затянув за окном все густой белой пеленой. Я достала из корзинки мешочек с кормом и сыпнула горсточку ворону. Ногтем поскребя по клетке, спросила:

— Как тебя зовут, чудо ты мое в перьях?

— Кар-р-рл!!! — Он слетел с жердочки и стал клевать зерна.

— Ну… Язык не сломаю, — улыбнулась я. — Спасибо тебе, Карлуша. Выручил ты меня.

Отодвинув клетку, выложила на столик талмуд с историей ведьмовского колдовства и глубоко вздохнула:

— Начнем?

— Прямо здесь? — озадачился Эгорт.

— Нет, дождемся, пока меня ведьмы в мышь превратят, и потом займемся обучением.

Расстегнув пуговицы сюртука, он снял его, подвернул рукава рубахи и придвинулся ближе к столику.

— Убедила. Открывай.

Осторожно перевернув толстую верхнюю корочку, потрепанную временем и сотнями рук, я обратила внимание на старое зеленоватое пятно на титульном листе.

— Кто-то когда-то пролил зелье, — как само собой разумеющееся подсказал Эгорт.

— Это опасно?

— Уже нет. В лавках принято обрабатывать весь товар. Снимать чары. Ведьмы не потерпят недобросовестных торгашей. Любая потенциально сильная ведьма — это же не только конкурентка, но и возможная сестра. Ковены отслеживают каждую, кто наведывается в колдовские лавки. Если ее дар их устраивает, начинают склонять к посвящению. Порой за ведьму идет настоящая битва.

— Получается, не все ведьмы состоят в каком-нибудь ковене?

— Есть одиночки. Вероятно, их даже больше. Ковен — это не принуждение. Все исключительно добровольно. Кроме своевольного выхода из круга. Тебе бояться нечего. Ты же ненастоящая ведьма. Никто охоту на тебя не откроет.

— Я так понимаю, в продаже обычно негодная атрибутика? — вздохнула я, краем глаза заметив гордо прошедшую мимо нашего купе даму в красивой широкополой шляпе с перьями и инструктированной камнями булавой.

— Я бы сказал, слабая. Особенные заклинания ты не найдешь в открытом доступе. — Эгорт проследил за моим взглядом и, сделав паузу, сменил тему: — У тебя нет столько денег.

— Да, тряпье у Алкарии так себе, — тяжко вздохнула я.

— В Ликроуне каждой невесте выделяется отдельный гардероб за счет организаторов отбора. Платье для финала шьется индивидуально. Ты до него, конечно, не дойдешь, но успеешь поносить красивые наряды.

— С чего ты взял, что я не дойду до финала? — уязвленно возмутилась я.

— Гостья из другого мира против четырех сильных ведьм? Я парень малограмотный, но не дурак. У тебя нет шансов. Да и потом — ты правда хочешь замуж за лорда Агосто?

— Он богат, — пожала я плечом. — Владыка заснеженных горных хребтов и шахт Тронстума, кажется, так назвала его Алкария. Разве ему не будет интересно узнать, чем способна покорить его простая девушка в противовес тем, которые приправляют свой успех магией?

— Ему сто лет, Рия, — вдруг сказал мне Эгорт, отчего я поперхнулась воздухом.

Я отправлялась на отбор невест для старпера, который вот-вот кони двинет! Мотивы побега Алкарии становились прозрачнее.

— Почему бы и нет? — вымолвила шокировано.

— Потому что он уже сыт. Обычные человеческие радости не доставляют ему удовольствия. Жена будет его игрушкой, очередной пешкой.

— Да он же на ладан дышит! — засмеялась я, скорее нервно, чем весело. — Какие игрушки, пешки, я тебя умоляю! Преставится старичок — и жена наследством обогатится.

— Я не знаю, что такое ладан, и зачем на него дышать, но этот старичок еще лет двести проживет. Будь он одной ногой в могиле, думаешь, кинулись бы ведьмы бороться за его внимание? Не недооценивай Айвора Агосто и его окружение. Лучше всегда быть начеку, — тон у Эгорта был серьезный, проникновенный.

Он старался достучаться до меня, а я лишь представляла себе дряхлого дедулю, вдруг решившего, что пора бы на старости лет заиметь молодую сладкую женушку. Аж плечами передернула от мурашек, проскакавших по позвонкам. Жуть какая-то!

Наверное, у ведьм есть молодильные яблочки для лорда Агосто, решила я. Иначе зачем жертвовать лучшими годами своей жизни, да еще и рожать от старика?

Перемолотив свои хаотичные мысли в труху, вернулась к книге и перевернула титульный лист. Не успела зачитать заголовок, как на страницу легла чья-то посторонняя пятерня в перстнях и узором вязи, уходящим под рукав черного плаща.

— Не советую соваться в колдовство, не имея о нем ни малейшего представления, — прозвучал низкий, рыхлый голос надо мной.

Съежившись от захлестнувшей меня паники, я робко подняла лицо и мучительно сглотнула.

Выразительные зеленые глаза смотрели на меня с магическим исследованием моих мыслей. Незнакомец читал меня, ковырялся в моей голове, не стесняясь кривить губы в ухищренной полуулыбке.

— Вы кто?

Эгорт кашлянул, привлекая мое внимание, и руками сымитировал корону на голове.

— Ох! — спохватилась я, подскочила и, как умела, поклонилась. — Прошу прощения, ваше величество. Не узнала.

Незнакомец весело засмеялся, сверкнув белизной зубов. Эгорт спрятал лицо за ладонью. Я ошиблась. Это был вовсе не король, и кланяться ему — цирк.

— Вы едете издалека. Ирвин Кассерген, — представился зеленоглазый и, взяв меня за руку, галантно поднес мои пальцы к своим губам. — Герцог Дюрендский.

Герцог…

Я обратила внимание на белоснежный стоячий воротничок над широким, пышно повязанным галстуком. На расшитую серебряными нитями жилетку и украшенный красными вставками плащ. От остальных пассажиров Ирвин Кассерген действительно отличался. Подстриженный и причесанный с идеальным боковым пробором, гладко выбритый, с гордой осанкой.

Пауза затянулась. Я должна была представиться, но напрочь все забыла. Залюбовалась.

— АлКАРия!!! — каркнул ворон, приведя меня в чувство.

— Алкария Фашараш, — наконец вымолвила я. — Это Эгорт Лигэллоу, мой сопровождающий. Его котик Аро. И мой фамильяр — Карлуша, — представила я всех поочередно.

Герцог коротко кивнул.

— В нашем вагоне оказалась мышь. Наверное, кто-то прикормил кусочком сыра. Нас с матушкой, леди Илмой Кассерген, любезно попросили перейти в этот вагон, пока ее не поймают. Мышь, — уточнил он, улыбнувшись и смутив меня.

Медленно повернула голову туда, где сидела дама, поразившая меня своей шляпой, и прикусила губу, догадавшись, что это и есть леди Кассерген.

— Ее несколько смущает ваше занятие. Не могли бы вы отложить его до нашего возвращения в свой вагон? — попросил меня герцог.

— Да. Да, конечно. — Я захлопнула книгу, надеясь, что поганую мышь быстро поймают. Ведь у меня каждая минута была на счету.

— Фашараш знакомая фамилия, — задумчиво добавил Ирвин Кассерген. — Вы не родственница Наала Фашараша?

— Дочь, — вздохнула я, стыдясь человека, которого в глаза не видела.

— Значит, вы едете в Ликроун?

— Вы знаете про Ликроун? — удивилась я, снова заставив герцога засмеяться.

— Алкария, я живу в Ликроуне. Мой отец — мэр города. Мы с матушкой навещали наших родственников на западе Тронстума. Загостились, и теперь всеми путями спешим домой до начала нового отбора. — Он еще раз взглянул на книгу и хмыкнул: — Никогда бы не подумал, что дочери Наала Фашараша практикуют колдовство.

— Наша бабушка была ведьмой.

— Что ж, удачи вам, Алкария. Отбор будет жесткий.

— Спасибо, — пискнула я, опустив ресницы.

Герцог сделал шаг назад и развернулся, как я очухалась:

— Погодите. Может, запустим в ваш вагон Аро? Он все-таки кот, должен быстро поймать мышь.

Проснувшийся кот округлил свои глазища и вытянул уши.

— Торопитесь от нас избавиться? — снова улыбнулся Ирвин.

— Да ну что вы. Ваш вагон наверняка комфортнее.

— Немного.

Я перевела взгляд на Эгорта. Ему идея явно не нравилась, но он тоже не мог отказать герцогу. Вытащив зашипевшего Аро из клетки, прижал к груди и вместе с герцогом покинул купе.

Еще раз покосившись на леди Илму, чувствующую себя тут не в своей тарелке, я вернулась на место и посмотрела в окно, где простирался бескрайний густой лес.

Интересный этот мир. Такой классный мужик, как герцог Дюрендский, живет в городе свадеб, через который проходят тысячи невест, до сих пор не женат. А какой-то старый пень с репутацией темного лорда скоро отхватит себе подарок.

Или женат, задумалась я? Хотя нет, был бы женат — путешествовал бы с женой.

Эгорт вернулся злым. Аро шипел, дрожал и вырывался из его рук. Кое-как запихнув его в клетку, Эгорт плюхнулся на свое место и окинул меня раздраженным взглядом.

— Как все прошло?

— Я поймал мышь, — фыркнул он недовольно.

— А Аро?

— А Аро…

В купе вошел растрепанный герцог. Его волосы были взъерошены, галстук съехал, плащ порван, а на щеке алели свежие царапины.

— Милый у вас котик, — выдавил он, с натягом улыбаясь и пальцами зачесывая волосы назад. — Но все равно спасибо. — Поправил плащ, отвесил нам поклон и повел свою матушку в их роскошный вагон.

Мне стало стыдно. Он был любезен со мной, а я отдала его на растерзание Аро, лишь бы поскорее вернуться к изучению ведьмовского колдовства.

— Простите, милорд! — Я рванула вслед за ним и даже позволила себе взять его за локоть, чем привлекла внимание всех пассажиров. Едва он обернулся, как отдернула руку и сделала шаг назад. — Вам, наверное, больно. Это мелкое чудовище и меня поцарапало, — указала ему на перебинтованное запястье. — Может, я могу как-то загладить вину?

— Не волнуйтесь, Алкария, палки в колеса на отборе я вам ставить не буду. Вы и так проиграете.

Его слова меня задели. Обидчиво опустив лицо, я попятилась в свое купе.

— Постойте! — Опомнившись, что сгоряча сболтнул грубое, герцог еще раз поправил волосы и, платком вытерев кровь с щеки, спросил: — Вы согласны поужинать со мной сегодня?

— Я? Поужинать? С вами? — Я не могла поверить своим ушам.

— В вагоне-ресторане подают неплохой тушеный рис с рыбой и овощами.

— Вы меня приглашаете? — продолжала я думать, что это розыгрыш.

Он кивнул, улыбнувшись.

— Хорошо, — в ответ улыбнулась я. — Я приду.

— Тогда до вечера, Алкария.

— Рия. Можно просто — Рия.

— А я Ирвин, — еще теплее улыбнулся он и вышел из вагона, оставив меня приятно трепетать в предвкушении ужина.

— Ты не можешь пойти на ужин с герцогом Дюрендским! — заупрямился Эгорт, услышав о приглашении. — Это возмутительно для незамужней девы.

— Не волнуйся, я надену перчатки и шляпу. — Я порылась в корзинке, отыскала фляжку с водой и села на свое место. — Как в вашем мире выйти замуж, если нельзя поужинать со свободным молодым человеком?

— Первый ужин у пары должен состояться в присутствии кого-то из родственников.

— Я уверена, его маменька будет неподалеку.

— Да, но ведь поднимается вопрос твоей чести, а не его.

— Я не пойму, чего ты завелся? — усмехнулась я, откупорив фляжку и сделав глоток воды. — Ревнуешь?

— Я привык доводить дело до конца и выполнять свои обещания. Из твоих слов я понял, что женщины вашего мира не особо дорожат честью, а нам важно доставить тебя в Ликроун невинной. Одно из условий лорда Агосто — девственность кандидаток. Ведьмы верткие, мастеровитые, во всем преуспевают. Жених подстраховался.

— По-твоему, я согласилась поужинать с Ирвином ради секса? Ты предвзят ко мне, Эгорт. Если он мне понравится, я буду добиваться его внимания, а не расстилаться перед ним. Не заставляй меня впутывать в наши споры Эри. Тебе не понравятся мои сравнения.

Я не любительница злорадствовать и задевать людей за живое, даже если меня сильно обидели. Я всегда верила в карму. После случая с Алкарией вера стала еще крепче. Но Эгорт вынуждал уколоть его. Еще раз приравняет меня к дамам, не обремененным моралью, и я точно припомню ему его тайну с Эри. Она тоже не особо дорожила честью, зажимаясь с работягой отца по углам амбаров.

— Ты попросила меня стать твоим гидом. Я лишь выполняю уговор.

Отложив фляжку, я открыла книгу и переключилась на материал. Полистала различные заклинания для начинающих, пробежалась по правилам и законам, остановилась на фамильярах и задумалась над словами Ирвина.

— Что он имел в виду, когда сказал, что не советует соваться в колдовство? — произнесла вслух, взглянув на Эгорта.

— По тебе видно, что ты впервые возишься с магией. Неуверенная, скованная, растерянная. Бывают случаи, когда молодые ведьмочки, изучающие колдовство самостоятельно, вредят себе или окружающим. Мы в вагоне, набитом пассажирами. Естественно, некоторые опасаются. У леди Кассерген глаз наметан. Она супруга мэра Ликроуна. О представительницах любой магической расы знает больше остальных. Ни через один город Тронстума не проходит столько энергии, сколько через столицу свадеб. Она без труда отличит опытную ведьму от начинающей.

— Но ты не боишься, что я тебе наврежу.

— Ты не ведьма, Рия, — напомнил мне Эгорт. — Без дара теория лишь подготовит тебя к магии, с которой ты столкнешься на отборе. Заклинания же ты можешь учить целую вечность. Они не сработают.

— Даже с фамильяром? — Я с надеждой посмотрела на ворона.

— Если он еще на что-то способен, вы мелькнете искрой на фоне пожара.

— Я все-таки рискну. Бабка Алкарии была ведьмой. Дар мог передаться ей по крови. Ты не можешь точно знать, что это тело ни на что не годно.

— Зато я имею повод подозревать, что у тебя с этим телом несовместимость, — внезапно заявил Эгорт.

— Это как?

— Алкария в чем-то совершила ошибку. Обряд был с браком. Поэтому она и погибла.

— Она погибла, потому что с браком было мое страховочное снаряжение. Когда она обменяла нас телами, я прыгала с крыши тридцатиэтажного дома. Трос оборвался. Вот и все.

— Я предполагаю, она обращалась за помощью к чародеям-кочевникам. Их магия — сборная солянка, основанная на вере в реинкарнацию. Нахватали у ведьм, даймонов, лакмэнов: у всех. Их услуги дешевые, потому и пользуются спросом. Господин Наал не балует детей деньгами. У Алкарии не было возможности оплатить качественную услугу.

Слушая Эгорта, я прокрутила в памяти содержание ее прощального письма.

— Для побега ей был нужен откуп — девушка с ее именем и ее возраста. Ей же было двадцать?

Он кивнул:

— Двадцать. Но имена-то у вас разные. Алкария и Азария.

— Хочешь сказать, мне тоже крышка?

— Надеюсь, нет. Но будь осторожна с телом, чтобы не вылететь из него. Если ведьмы учуют подвох, могут и вытряхнуть душу.

Я тоскливым взглядом обвела серьезное, обеспокоенное выражение его лица. Эгорт не шутил. Моя безопасность и удачное замужество гарантировали ему будущее. Он не стал бы запугивать меня от скуки.

— Тогда я точно должна пойти на ужин с Ирвином Кассергеном. Дополнительная поддержка на отборе мне не будет лишней.

Смирившись с тем, что меня не переспорить, Эгорт лег и отвернулся, демонстрируя свое недовольство моим решением. Я не представляла, что такого страшного может произойти на одном скромном ужине в ресторане паровоза. Спать с Ирвином я не планировала. Он мне даже свою симпатию никак не выразил. А уже завтра мы доберемся до Ликроуна, где мне будет не до интрижек. Зато я заведу себе выгодного друга.

Эгорт быстро уснул. Я накрыла его одеялом и продолжила листать книгу. Начиталась о свойствах разных растений, священных деревьях, землях и камнях, о канувших в лету заговорах далеких предков, о войнах за престолы, об исчезнувших расах Тронстума, о поверьях и пророчествах на будущее. Голова шла кругом от потока информации, но внутри меня трепыхалось ощущение, что я все это уже знаю. Память тела. О ней, к сожалению, в книге я ничего не нашла, как и о чародеях-кочевниках.

С наступлением вечера в вагоне загорелись тусклые лампочки. Вскоре появился булочник с выпечкой и свежим густым чаем. Остановившись у нашего купе, он спросил, не я ли госпожа Алкария Фашараш, и сообщил, что меня ожидают в вагоне-ресторане.

Я купила у него хрустящий капустный пирог, сладкую булочку и кружку чая для Эгорта. Прибралась на столике, застелила его платком, а ужин накрыла салфеткой. Правда, пришлось отломить кусочек пирога для Аро, хоть я и боялась, что он отгрызет мне пальцы, пока просовывала его ему в клетку. Это не кот, а чудовище!

Отыскав в вещах Алкарии запасную пару перчаток, я стянула с руки бинт, надела их и шляпу и, расправив платье, отправилась в указанную булочником сторону.

Миновав четыре вагона, я наконец попала в ресторан, на входе у которого стояли двое гвардейцев из сопровождения Кассергенов.

— Добрый вечер, Рия! — Ирвин галантно поднес мою руку к своим губам и приветливо улыбнулся.

Ссадина на его лице была хорошо обработана и едва напоминала о когтях бешеного Аро. А возможно, она казалась незаметной из-за освещения. Праздничная иллюминация роскошного вагона играла цветами, создавая здесь расслабленную, магическую атмосферу. То, что нужно для неторопливого вкусного ужина перед сном.

— Красиво, — улыбнулась я.

В ресторане больше никого не было. Либо другие зажиточные пассажиры уже поужинали, либо герцог выкупил вагон на весь вечер.

— Позволь за тобой поухаживать. — Ирвин подставил мне свой локоть и неторопливо довел до накрытого столика.

У меня потекли слюнки от изобилия блюд. Чего здесь только не было: закуски, паштет, несколько видов хлеба и сыра, яйца, салаты и, конечно же, хваленый тушеный рис с овощами.

Едва мы сели, в вагон вошел официант в ливрее. Поставив посреди стола серебряный баранчик, открыл крышку, под которой паровали горячие рыбные стейки.

— Приятного аппетита! — Откланявшись, он ушел, а Ирвин перебрал пальцами три графина с напитками.

— Что ты будешь пить, Рия?

Не имея понятия, что в этих графинах, я ответила, хлопая ресницами:

— Что и ты.

Улыбнувшись, герцог налил нам по половине бокала бурого напитка и добавил понемногу прозрачного.

— Чуть-чуть алкоголя перед сном не навредит? — Протянул один бокал мне и поднял второй. — Выпьем за знакомство.

Кивнув, я сделала глоток и прикрыла глаза от необыкновенного вкуса — мягкого, свежего, немного вяжущего. Глоток теплым комочком согрел мой пищевод, а рецепторы еще некоторые время реагировали на нежное послевкусие.

— Нравится? — Ирвин взял со стола салфетку и положил ее на свои колени.

Я проделала то же самое. Не потому, что обязательно обляпаюсь, а чтобы не казаться ему деревенщиной, которой чужд аристократический этикет.

— Ты не снимешь перчатки?

— Ой, — пискнула, засмеявшись. — Я волнуюсь. — Сняла перчатки и положила их на край стола. — Я никогда раньше не покидала фермы и не ужинала с герцогами. Если что-то пойдет не так, то я стану не самой дорогой гостьей вашего города.

Ирвин тоже засмеялся. Вероятно, ему нравилось мое чувство юмора.

Он положил к моему рису сочный стейк и заговорил об этом блюде:

— Отрезаешь кусочек рыбы, нанизываешь на вилку, берешь стручковую фасоль и зачерпываешь немного риса. — Поднес все это к моему рту и замер в ожидании, пока я аккуратно не захватила еду губами.

— М-м-м… Во рту тает, — жуя, искренне ответила я. — Это очень вкусно.

Ирвин отправил в рот то, что осталось на вилке, чем заставил меня засмущаться. Меня еще ни один мужчина не кормил со своих рук и подавно не доедал за мной. Даже муж. Бывший.

— Теперь сделай еще глоток. Почувствуй эту гамму вкусов, — посоветовал мне.

Мы неспешно ели и пили, обсуждая ужин и свои предпочтения, пока за окном мимо нас проносился целый мир. Нас убаюкивало теплом, тишиной, слабым алкоголем и приятным разговором ни о чем. Пока Ирвин не спросил:

— Так ты поделишься со мной, почему отважилась на участие в отборе невест для лорда Агосто?

— Ты не первый, кто в меня не верит, — грустно ответила я.

— Дело не в вере. Девушка издалека, двадцать лет хранившая себя для достойного мужчины, вдруг решается попытать удачу среди сильных ведьм. И для кого? Для человека с репутацией жестокого, коварного, циничного потомка Князя Тьмы. — Ирвин откинулся на спинку сиденья, крутя в руке с перстнями бокал. Сверкая напитком в приглушенном свете уютного ресторана. — Ему нужен наследник с сильными генами. Поэтому он и намеревается взять в жены представительницу могущественнейшей расы.

— Какие наследники? Ему сто лет.

Наши с Ирвином взгляды встретились. Он сделал глоток, глядя на меня поверх бокала. И мне стало нехорошо под этим взором. Как-то зябко.

— На самом деле, на отбор должна была ехать моя сестра Эри. Она приболела, и мне пришлось занять ее место. Я же не могла опозорить отца, который уже подал в список кандидаток свою дочь.

— Это весьма благородно. В случае победы ты навсегда отправишься в незнакомые земли. Разве тебя не пугает, какая жизнь ждет тебя там?

Я отложила приборы, вытерла уголки губ салфеткой и кокетливо улыбнулась:

— Кто сказал, что я буду стремиться к победе? В Ликроуне и без лорда Агосто будет хватать потенциальных холостяков.

Между нами повисла пауза. Намек Ирвину был понятен. Я старалась вести себя, как подобает воспитанной благоразумной деве, но все равно боялась показаться в его глазах ветреной.

— Потанцуем? — Он вдруг поставил бокал на стол и подался вперед.

— Сейчас? Без музыки? — засмеялась я.

— Зачем нам музыка? Она должна играть в душе!

Ирвин встал, взял меня за руку и вывел в центр вагона.

Обхватив меня за талию, притянул к себе так близко, что я почуяла не только запах его парфюма, но и кожи — горьковатой, с нотками сандалового дерева. Улыбаясь, закрутил меня в медленном вальсе, отчего мои щеки горели сильнее, а губы уже парализовало от смеха. Я чувствовала себя золушкой на балу. Только мне фея-крестная не замутила модельное платье, а отправила в том, в чем я кастрюльки чистила.

В какой-то момент остановившись, Ирвин мазнул по мне серьезным взглядом и тихо произнес:

— Ты очень красивая, Рия…

Я была уверена, что он собирается меня поцеловать. Вероятно, именно это он бы и сделал, если бы в вагон не ворвались его гвардейцы и перепуганный проводник.

— Милорд! — завопил он, бросившись к нам. — На эшелон напали разбойники!

В тот же миг откуда-то из глубин паровоза донесся громкий хлопок, похожий на выстрел.

— О, слава Великому Свету! — взвыл проводник, сначала задрав лицо и руки к потолку, а следом сложив ладони как в молитве и прижав их к губам. — Мы все умрем… — забормотал, морщась и вздрагивая то ли от каждого нового хлопка, то ли от стука колесных пар о рельсы.

— Так сделайте же что-нибудь! — потребовала я. — Вы отвечаете за безопасность ваших пассажиров!

Проводник округлил глаза так, словно я ворвалась в церковь прямо посреди службы и начала втирать религиозной пастве теорию эволюции. Он не знал, как спасти даже свою шкуру, а я ему о безопасности пассажиров.

В соседнем вагоне послышались крики. Мы отступили назад. Гвардейцы Кассергенов вынули кинжалы из ножен и приняли боевую стойку, готовые к контратаке. А проводник просто юркнул между нами и рванул дальше — в передние вагоны.

Я обомлело посмотрела ему вслед и уронила челюсть. Хороши транспортные услуги в Тронстуме. Обворовали и сдали разбойникам, чтобы те последние трусы с нас сняли.

— Что все это значит? — Развела я руками, взглянув на занервничавшего Ирвина.

Он кинулся к окну, отворил его и высунул голову на улицу, где его волосы раздуло в разные стороны.

— Крайний вагон горит, — сообщил, вернувшись внутрь и слегка пригладив шевелюру. — Нам надо идти к носу. Там два вагона первого класса. В одном из них моя мама.

— Но там же Эгорт! — Я указала в другую сторону.

— Они уже близко. Ты не пройдешь через них. Моя стража их задержит, чтобы мы успели сбежать, когда машинист остановит состав.

— Сбежать? Куда? — Я выглянула в окно, за которым не было ничего, кроме песочных барханов в ночи. Ни кустика. — Если они пробираются сюда, значит, идут не только за богатством, но и за знатными лицами. Вас с леди Кассерген куда выгоднее взять в плен и попросить у вашего батюшки раз в десять больше, чем вы везете.

— Так и есть. Но какие у нас варианты? — недоумевал Ирвин.

— Есть одна идея, — задумчиво ответила я, обведя его беглым взглядом. — Ты мне доверяешь?

Герцог скептически изогнул бровь. Я сморозила глупость. О каком доверии могла идти речь, если две минуты назад я едва не дала ему поцеловать себя? Скромница из далеких фермерских угодий!

— Пусть твою маму приведут сюда, — сказала я. — А ты — раздевайся!

— Что? — нахмурился он.

Я сама схватила его за сюртук, развела полы в стороны и принялась стягивать с плеч. Как только сняла, не раздумывая выбросила в окно.

— Что ты..?

— Быстрее! — поторопила его я.

Совершенно растерявшись, Ирвин кивнул своему гвардейцу, и тот отправился за леди Кассерген. А я тем временем продолжила раздевать герцога.

— Перстни тоже снимай!

Все, что имело ценность и говорило о знатном происхождении Ирвина, отправилось за окно. Как и вышитая золотыми нитями шаль его матушки, накинувшей ее поверх нижней рубахи. Бедняжку вытащили прямо из постели.

— Ирвин, что происходит? — забеспокоилась она.

Я стянула с ее головы чепец и прикинула, что еще можно сделать. Ирвин стоял рядом. В тонком нижнем трико и выпущенной рубахе. Но на пару, решившую пошалить ночью в ресторане, они все равно не тянули. Тогда я глубоко вздохнула и повернулась к герцогу спиной.

— Расстегни.

— Что?

— Расстегни мое платье!

На секунду замешкавшись, он лихорадочно перебрал пуговицы, и я поймала на себе взгляды всех присутствующих. Шикнув гвардейцам, заставила их отвернуть свои носы, и сняла с себя платье. Оставшись абсолютно голой, в одних лишь туфлях, протянула его леди Кассерген.

— Надевайте, не брезгуйте. И берите метлу в углу вагона. Они примут вас за уборщицу и не тронут. Вы же, — кивнула гвардейцам, — покиньте вагон, чтобы не вызвать подозрений.

Скользнув по мне осуждающим взглядом, леди Кассерген все же взяла платье и, отойдя в угол, начала одеваться. Гвардейцы вышли, а я застыла под ошалелым взором Ирвина.

— А-а-а… ты? — кое-как нашел он силы вымолвить три звука.

— А мы с тобой тут любовью занимаемся! — заявила я, запрыгнула попой на край стола и, схватив герцога за ткань рубашки, дернула на себя.

Едва наши губы соприкоснулись в поцелуе, как в вагон ворвалась шайка дурно пахнущих и рычащих разбойников. Увидев двух лижущихся голубков, одна из которых фактически сидела попой в салате, и старуху с метлой в углу, они затихли.

— Ах! — вскрикнула я, прижавшись к Ирвину.

Он как мог прикрывал меня руками и рубахой.

Разбойники заржали.

— Нищеброды пришли слизать остатки со столов и увлеклись, — подшутил один из них и кивнул своим собратьям идти дальше. — Ну и кто у нас здесь? — Обошел нас и встал у Ирвина за спиной.

— Алкария Фашараш, — пробубнила я в грудь Ирвина. — И Эгорт Лигэллоу.

В его руках зашелестели билеты. Хмыкнув, качнул головой.

— Говорю же, нищеброды.

В вагон вошел еще один из их банды. Высокий, широкоплечий. В потрепанном плаще и сапогах со шпорами. Нижняя часть его лица была скрыта черным платком, а на глаза падала тень низко посаженной шляпы. Держа в крупной ладони дымящийся мушкет, он внимательно оглядел всех нас темными глазищами под густыми хмурыми бровями.

Паровоз замедлил ход и наконец остановился, дернувшись. Повисла звенящая тишина, после которой последовало шипение пара за окном. Стуча подошвами сапог, незнакомец в плаще подошел к своему подельнику, забрал у него билеты и кинул на нас беглый взгляд.

— Высадить! — велел утробным рыком.

Ирвина толкнули в спину. Удерживая меня обеими руками, он помог мне слезть со стола и загремел посудой, вытягивая из-под нее скатерть. Остатки недоеденного ужина оказались на полу, а на мои плечи опустилась плотная грубая ткань.

— Старуху тоже!

Нас вытолкали из вагона прямо посреди пустыни. Меня, Ирвина и его матушку. Вокруг не было ни деревца, ни камешка, ни ручейка. Только песок и звезды. Правда, к нашим ногам кинули фляжку воды. Наверное, чтобы мы дольше подыхали.

— Счастливо оставаться! — захохотал бандюган с желтыми зубами. — Ту-ту-у-у…

Паровоз тронулся с места, учащая ритм металлического стука.

— Угу, — пробурчала я. — Адьес, амиго.

Промчавшись мимо нас и слегка ошпарив огнем полыхающего концевого вагона, паровоз ушел вдаль, стремительно превращаясь в извилистую змею, пересекающую пустыню.

— Вот так скоротали путь! — Перебирая ногами по рыхлому песку, к нам подошел Эгорт с прижатым в груди котом.

Аро дрожал сильнее всех. Конечно, может, он и пострадал больше. Я же не знала, через что им пришлось пройти. Вдруг к виску кота приставляли ствол, требуя выдать чье-нибудь имя.

Эгорт прошелся по мне обличительным взглядом и хмыкнул:

— А говорила, что не собираешься спать с герцогом.

Что я могла доказать ему, завернутая в скатерть? Даже оправдываться не стала. Забрала у него корзину с вещами и отошла в сторону одеться, пока Ирвин успокаивал свою разревевшуюся мать.

Облачившись в запасное платье, еще более ужасное, чем то, которым я щедро поделилась с леди Кассерген, я порылась в корзине и выбросила ее. Ничего ценного в ней не было. Трусишки для малышки меня не интересовали, а грудь с попой и без накладок были эффектными.

— Тебя тоже высадили? — поинтересовалась у Эгорта.

— Увидел, что вас вышвырнули, и улизнул.

— А Карлуша?

Стоило произнести его имя, как каркающая птица появилась в поле зрения, размахивая крыльями и кружа над моей головой. Заметив в его лапке что-то блестящее, я выставила ладонь, и он положил на нее один из перстней Ирвина.

— Умница, Карлуша, — похвалила я ворона, подставляя ему свое плечо для приземления.

— Кар-р-рлуша молодец!!! — каркнул он.

Расстелив на песке скатерть, герцог усадил на нее мать и напоил ее водой. Она немного успокоилась. Перестала плакать и причитать. Только молча шмыгала носом.

— Она расстроена.

— Я заметила. Это твое? — Протянула Ирвину украшение. — Карлуша нашел.

— Не знаете, почему высадили именно вас? — задался вопросом Эгорт.

— Я сказала, что я Алкария Фашараш, а Ирвин — Эгорт Лигэллоу. Может, у разбойников договор с каким-нибудь ковеном? Убрать соперниц еще до отбора? Чтобы они опоздали или того хуже — сгинули.

— А ее? — Эгорт кивнул на леди Кассерген.

— Как свидетеля, — предположила я. — Во всяком случае, мы живы. Это главное.

— Но где мы, — напрягся мой дорогой друг, будто знал о какой-то опасности.

— В той стор-р-роне, — Карлуша повернул клюв вправо, — гор-р-родок. До р-р-рассвета дойдем. Успеем, пока песок не нагр-р-реется.

— Сильно нагреется? — уточнила я.

— Свар-р-рит ноги по щиколотку.

— Тогда поспешим, — предложила я, посмотрев на мужскую половину нашей компании. — Я теперь еще больше заинтересована в своей победе.