Подарок для Велеса. Зов Нави

Дорогие читатели! История не имеет никакого отношения к действительности и является моей фантазией. Я лишь вдохновилась славянским фольклором и атрибутикой. Автор ни в коем случае не поощряет жестокость и насилие! Описание некоторых действий необходимы для погружения в историю и раскрытия личности персонажей.Также присутствуют сцены, которые могут быть неприяемлемы для некоторых читателей.
Первая книга из цикла бесплатно и уже доступна к вашему прочтению в профиле! ❤ 🫶

Слишком холодная ночь выдалась для середины июля. Неестественно холодная… Сердце сжалось от липкого страха, а разум лихорадочно соображал, как я очутилась на молитвенной поляне одна, посреди ночи? Зябко поёжилась и обхватила себя руками за плечи. Изо рта вылетело маленькое облачко пара. Боги, что происходит, ведь лето же в самом разгаре! Деревянные идолы наших Богов молчаливо и зловеще взирали на меня пустыми, выцветшими от времени глазами. Я завертела головой в поисках тропинки, по которой пришла сюда. Последнее, что осталось в памяти - ужин по случаю помолвки Настасьи и хана Тимура. Отчего же тогда я не на нём, а в глухом лесу, в самом его сердце? И как здесь оказалась? Ладно, потом разберусь! Нужно возвращаться! Но тело, почему-то, отказалось двигаться, а щеки коснулось чьё-то ледяное дыхание. Окаменев от ужаса ещё больше, в первую секунду подумала, что мне показалось. Но нет, это повторилось вновь. Зубы застучали, не то от холода, не то от липкого страха, который своими щупальцами окутывал и тело, и душу. Взяв всю волю в кулак, тихо прошептала:

- Кто здесь?

Теплилась надежда, что так шутят надо мной Боги, но внутри всё отчаянно кричало, что это не так. Тишину ночного леса нарушили появившиеся из ниоткуда голоса. Они то выли, то смеялись. Казалось, что они повсюду. Я зажмурила глаза и заткнула уши руками, но это не помогло. Теперь все они кричали и смеялись в моей голове. 

- Хватит, пожалуйста… - от бессилия и страха я упала на колени и взмолилась невидимому мучителю. 

- Маленькая… бедная… княжна… - голос, то ли мужской, то ли женский, ласково нашёптывал мне в ухо. 

Я резко обернулась, но вокруг меня никого не было, кроме изувеченных временем идолов. Поняв, что наконец-то, могу снова двигаться, резко поднялась и, задрав до колен подол платья, побежала с поляны куда глаза глядят.

С самого утра весь терем стоял на ушах. Ещё бы! Ведь не каждый день к княжеской дочке сваты едут. Служанки постоянно пробегали мимо меня то с отрезом ткани, то с большим ларцом, доверху набитым ювелирными украшениями. Я лениво наблюдала за происходящим и криво усмехалась. Как же хорошо, что свататься едут не ко мне! Всё-таки есть плюс в том, чтобы быть младшей и ненаследной княжной! Раньше я сетовала на свою судьбу, а сейчас поняла, как сильно ошибалась. Пусть Настасья и отдувается, раз она старшая. Хотя, мне даже немного жаль сестрицу. Отец так хочет избежать войны, что решил Настасью заморскому хану в жёны отдать. А по факту-то, считай, что продать. Уж сколько убивалась сестрица, умоляла отца с матушкой замуж её без любви не отдавать. Да только ничего не добилась. Родители и слушать её не хотели. А ведь Настасья уже много лет о дружиннике, сыне Верховной мечтает. Да только не суждено им вместе быть. Я ей давно сказала, чтобы и думать о нём не смела. Где обычный дружинник, а где княжеская дочь! Да только сестрица от слов моих пуще прежнего рыдать начинала. А что толку?

- Может и ты мне поможешь? – матушка опустила передо мной сундук с тканями и мехами. 

- Тебе рук не хватает? – я иронично хмыкнула, прекрасно зная, что в подготовке задействован весь двор. 

- Я хочу, чтобы мне помогла моя дочь!

- Это не мои смотрины, — холодно отчеканила я. – Пусть Василиса и Настасья тебе помогают. Я в этой скоморошной потехе участвовать не хочу. 

- Мирослава! - в голосе матери появились стальные нотки. – Ведь это твоя сестра! Неужели не можешь хоть немного за неё порадоваться?

- Матушка, я обязательно бы за неё порадовалась, если бы сестрица сама себе суженого выбрала, по воле любящего сердца. А так, могу только её пожалеть. 

- Вот бесстыжая! - Великая княгиня Алёна Всеволодовна, а в этот момент это была именно она, а не моя милая матушка, резко и возмущённо всплеснула руками. – Договоришься сейчас, всё отцу расскажу! Уж слишком горда ты стала, как я погляжу! Не по чину, и не по возрасту. Надо бы спесь твою приструнить! 

- Ну и рассказывай, — я обворожительно улыбнулась и взяла с блюда красное спелое яблоко и смачно откусила большой кусок. 

- Думаешь, отец сжалится над своей любимицей и не станет наказывать?! – с каждым словом она закипала всё больше и больше. – Надо будет, мы и тебе суженого сыщем! Раз смелости и взрослости хватает в таком дерзком тоне с матушкой разговаривать, значит и для замужества уже созрела! 

- Уверена, что батюшка в этом вопросе мою сторону примет. Ему и так нелегко далось решение сосватать Настасью за Тимура, да только меня он точно никогда насильно замуж не выдаст! Да и войско Тимура достаточно велико, чтобы положить конец кровавым набегам на наши земли. Так что вряд ли батюшке понадобится в союзниках ещё один зять. 

- Мира, — матушка тяжело вздохнула и прикрыла устало глаза. – Неужели ты думаешь, что я радуюсь, когда дочь приходится как скотину какую-то продавать? Только нет у нас выбора, дочка! Этот союз необходим как глоток свежего воздуха. Постоянные набеги, войны на границе… Государство на грани. Нельзя нам от такого шанса отказываться. Вот и приходится на горло своей совести и чувствам материнским наступать. 

Я поднялась с лавки и, перебросив за спину тугую и длинную каштановую косу, ехидно подметила:

- Имея во служении Верховную, давно можно было этим набегам конец положить. Отчего же Златана на помощь не придёт? Или не так уж и сильна она, как о ней сказывают? Если так, то и Верховная нам ни к чему!

- Язык свой прикуси! - матушка стукнула кулаком по крышке сундука. – Как только духу хватает такие вещи говорить? Сама же у Верховной в подмастерьях ходишь.

- Да, только так и не научилась толком ничему! - мать задела самое больное моё место. Как я ни старалась премудростям ведуний научиться, да всё безуспешно. Только и могу, что отвары лечебные варить. А так хочется силу Богов прочувствовать! Ощутить, как она бурлит в моей крови... 

- Сама знаешь, что не у каждого дар открывается. Иногда на это многие годы уходят. Слишком избаловали мы тебя, Мирослава. Привыкла ты, что всё, что захочется, в миг перед тобой оказывается… 

- Да, привыкла. Ведь я — княжеская дочь, а значит, в моих руках власть и сила! 

- Ты не наследная! - матушка схватила меня за руку и дёрнула на себя. – Усмири свою гордыню, Мирослава! Иначе Боги сурово тебя покарают! Прекрасно знаешь, как твои дед с прабабкой жизнь кончили. Неужто не усвоила урок? Так же хочешь? 

Я нервно сглотнула и выдернула руку из матушкиного захвата. 

- Дед не знал, когда нужно остановиться! Да только и ты от него недалеко ушла! В погоне за властью свою дочь продала! Так что не тебе меня учить! Да и поздно уже, матушка… 

Я развернулась на пятках и, громко хлопнув дверью, вышла из комнаты.

Внутри меня бушевал огонь ярости и гнева. Матушка лучше всех знает мои болевые точки и, как всегда, искусно давит на них. И я очень зла на неё за это, но в глубине души прекрасно понимаю, что во многом она права. Хоть внешне я этого и не показываю, но, на самом деле, очень сильно переживаю за своих близких. Настасья - моя старшая сестра, и мне не всё равно, какое будущее её ждет. Мне действительно жаль, что она стала разменной монетой в вопросах укрепления нашего княжества. А вот поведение Василисы раздражает. Если я только делаю вид, что мне всё безразлично, то она очень рада, что Настасью выдают замуж за хана. Потому что глаза ей ревность застилает. Отец сосватал Василису за Дмитрия, княжича маленького приграничного государства. Да только он изначально сватов-то к Настасье засылал. А батюшка выбрал для наследной княжны более влиятельного жениха. Вот Дмитрий Ваське и достался. 

Я зло тряхнула головой и опёрлась лбом о стену длинного коридора. Стала медленно и глубоко дышать, пытаясь усмирить бушующее пламя в душе. Здесь меня и застала Верховная. 

- Мира, что с тобой? Тебе плохо? – она взяла меня под локоть и с тревогой заглянула в глаза. 

Я отрицательно махнула головой. Стало не по себе в присутствии наставницы. Неожиданно проснулась совесть, напомнив мне всё, что я сказала матушке о Верховной. И опять мама права! Не мне судить Златану! Много лет на своём посту она служила нашему роду верой и правдой. Когда Боги покарали моего деда, отец с матушкой встали во главе разрушенного княжества. Назревала смута из бояр, которые выжили в том ужасе, случившемся по вине Князя. Дыхание Нави ощущалось на наших землях после той бойни ещё с десяток лет. А Верховная всячески нас от неё оберегала. Будучи ребенком, я часто слышала от старших сестёр о тех временах. Мама же о том говорить не хотела, а лишь просила меня следовать всему, чему учила Злата.

- Мира, да что с тобой? – Верховная встревоженно осматривала меня с головы до ног. – Пойдем-ка ко мне! 

Я молча последовала за ней в ту часть терема, где проживала она со своей семьёй. Отец выделил большую территорию для её покоев, кабинета и класса магической школы. Там обучались все, кто имел хоть малейшие зачатки магии в своей крови. Несколько самых одарённых выпускников школы сейчас возглавляют разные общины. Белых ведуний осталось очень мало, и были они на вес золота. Как же мне хотелось стать одной из них! Да только Боги, видно, насмехаются надо мной! Златана утверждает, что сила во мне есть, но дремлет пока. А как пробудить её ото сна, никто не ведает. Вот и приходится мне только исцеляющими отварами заниматься, да с завистью смотреть на простых крестьянок, мастерски овладевающих магией исцеления и боевыми заклинаниями. 

- Садись-ка! Сейчас чай с шиповником заварю, — Верховная усадила меня на лавку и стала накрывать на стол.

- Не надо, не хлопочи, — тихо выдохнула я. 

Верховная села напротив, взяла мои ладони в свои и стала мягко и успокаивающее их массировать. 

- Из-за Настасьи расстроилась? Знаю, как сильно ты о ней переживаешь, хоть и стараешься спрятаться за маской безразличия. 

- Как матушка так может? Неужели нигде у неё не ёкает? Ладно Василису за Дмитрия сватают... Мы его семью уж много лет знаем. Росли бок о бок, считай. Но хан? Кто он такой? Что может с Настасьей сделать? 

- Тшшш, — она успокаивающе похлопала меня по руке. – Время нынче неспокойное. Я на Вече против этой свадьбы выступала. Да только моё слово не имеет более веса. Считают, что коль я войне и набегам в приграничных землях конец положить не могу, то и силы во мне не осталось. Ты ведь тоже так думаешь, да, княжна? 

Злата пристально смотрела мне в глаза. От этого взгляда мне вновь стало не по себе. Она будто видела меня насквозь. 

- Если ты не можешь, то почему Радмир в дружину новый отбор не проведёт? – я повела плечами, сбрасывая с себя её пронизывающий взор, и гордо подняла голову. 

Злата грустно усмехнулась и покачала головой. Из её сложной прически выскользнуло несколько седых волосков. Хоть Верховная и была ещё относительно молода в свои сорок пять годин, но волосы выдавали все потрясения и испытания, которые она перенесла в прошлом. 

- Радмир - не Перун, и не Велес. Скольких мог, стольких воинов и обучил. А супротив законов идти ему не с руки. Князь повелел лишь по одному сыну из семьи забирать. Потому и нет нового призыва. А те, кто в дружине остался, стойко бьются на границе и отдают свои жизни ради всех нас. 

- Ты считаешь, что всё уже сделала? – я задала самый главный вопрос, который мучил меня уже несколько недель. Знаю от её сына, что она может с Богами беседы вести. Так почему у них помощи не попросит? 

- Намекаешь, что я просто не хочу вам помочь? – Верховная поднялась и разлила по чашкам ароматный чай. 

- Хочу знать, отчего у Богов помощи не попросишь? 

- А ты почему не просишь? 

Я недоумённо приподняла одну бровь. 

- Как будто они на наши молитвы ответят... - я фыркнула и сделала маленький глоток обжигающего напитка. 

- Боги всё слышат! Да только не должны они во все наши проблемы вникать. Иногда они помогают нам своим молчанием. Возможно, сейчас именно такое время. Мира, очень важно всем нам быть бок о бок друг с другом. И Настасья нуждается в твоей поддержке. Да и князю с княгиней ох, как непросто! Слышала я, что хан каким-то своим богам поклоняется. Неспокойно мне от этого. Нехорошее предчувствие с каждым днём всё сильнее становится.

- Думаешь, хан новые беды принесет? 

- Как знать... - она тяжело вздохнула. – Более всего за тебя волнуюсь, Мирослава! 

- Отчего же? 

- Уж больно ты своему гневу подвластна. Как бы дел не наворотила. 

- И ты туда же! - буркнула я недовольно. 

- Мира, поверь, это не шутки! Гнев, злость, обида, зависть, похоть, алчность, гордыня – это то, чем силы Нави питаются. А ты больше всех этим одержима. Чувствую я, что беда грядёт, да только не могу понять её источник. Потому тебя и предупреждаю: обуздай свои пороки, не дай им головы поднять! 

- Зачем мне Нави опасаться, если ты нерушимые печати наложила? - я недовольно махнула головой. Снова за своё! Будто одна я во всём княжестве порокам подвластна! Пусть лучше за своим сыном следит! Уж сколько девок попортил, а так до сих пор ни на одной и не женился. Разве это не порок?

- Мира, та сила, которую Всеволод призвал в своё время, просто так от вашего рода не отступит! Чувствую, как бьётся она, ищет выход наружу. Да только для этого ей нужен подходящий сосуд. И ты пока лучше всех ей подходишь. Не поддавайся искушению! Наступай на горло своей гордыне! Иначе, я буду вынуждена тебя остановить! - Верховная выглядела невероятно суровой и серьёзной. Никогда прежде не приходилось видеть мне её такой. По спине пробежал неприятный, липкий холодок страха. Я нервно сглотнула. Выговаривать ей что-то про Святослава резко расхотелось. 

- Я… Я поняла тебя, — промямлила кое-как. 

- Ступай, помоги матушке и сестрице к вечеру подготовиться. Им будет приятна твоя помощь и поддержка. 

Я молча поклонилась Верховной и быстрее ветра побежала из её крыла в княжескую половину. Разговор выдался странный и страшный. Верховная не только не развеяла мои страхи, но и добавила мне новых.

Я устало прикрыл глаза и облокотился спиной о стену бревенчатого дома. Только что мой отец, воевода, провёл здесь собрание командиров. Итог был совсем неутешительный. Снова мы лишились многих безупречных молодых воинов. Были среди них и несколько моих друзей. Дружина стремительно редеет, а новым призывом даже не пахнет. Боги, да когда ж это всё закончится? Сколько ещё молодых сынов должны погибнуть, защищая от варварских набегов свои земли и семьи? Я зло стукнул кулаком по старой лестнице. Ворох деревянной трухи закружил в воздухе. 

- Свят, — отец мягко похлопал меня по плечу, выдёргивая из омута печальных дум. 

- Да, отец.

- Возвращайся в столицу. Тебе нужен отдых. Да и матушка, поди, извелась там одна, без нас. 

- Нет, — я отрицательно махнул головой и нахмурился. Отец относится ко мне предвзято. Сколько уж просил его на службе меня не выделять, да только всё без толку. – Я здесь нужен. Матушка должна понимать, что я служу нашему князю, и только он может меня со службы отозвать. 

— Вот упрямец! - отец усмехнулся. – Весь в Злату! Свят, пойми, ты в столице сейчас нужен! Скоро хан Тимур приедет. Не знаем мы его истинные мотивы. А как под видом смотрин, он целое войско с собой привезёт? Потому нужны сейчас в тереме княжеском люди проверенные. Возьми с собой ещё с десяток верных тебе воинов, и в путь отправляйтесь. Да и Настасья шибко рада тебе будет. Уважь княжну перед свадьбой. Почитай всё детство и юность вместе провели. С одной тарелки щи хлебали. Ей, как никогда, сейчас твоя поддержка нужна. 

При упоминании княжны сердце предательски забилось быстрее. Знаю я о её чувствах ко мне, да только никто не ведает, что это взаимно. Хоть и сын Верховной, да только место своё знаю. Где я - простой дружинник, хоть и командир отряда, а где наследная княжна? Потому и чувства свои тщательно скрываю, а уж теперь-то, тем более. Скоро Настасья будет мужняя жена, и дом родимый покинет. Да только сердце противится голосу разума, хоть и пытаюсь найти забвение в постели с очередной молодой девицей. Уж кто-кто, а крестьянки, да и дочки боярские мне давно проходу не дают. Надо бы выдернуть из сердца любовь губительную и запретную. 

- Отчего решил, что хан может так подло с князем поступить? 

- Матушка письмо прислала. Чует, что-то страшное на княжество надвигается. Да только природу зла понять никак не может. Переживает, как бы и Мирослава делов не наворотила. Ты же знаешь, младшая княжна нравом уж больно сурова и горяча. 

- Мирослава слишком большого о себе мнения, — я недовольно скривился. С младшей из княгинь мы как-то с самого начала друг друга невзлюбили. Уж слишком своенравна и не по годам строптива. – Почему её князь не сосватает? 

- То никому из нас неведомо. Возможно, у Мстислава на неё другие планы... 

- Неужто, до рождения первенца Настасьи, её хочет назначить наследной? – Не дай Перун, князь так поступит! Тогда уж точно Мирослава нос до небес задерёт и не даст жизни спокойной ни боярам, ни простому люду. 

- Поезжай, да разузнай всё, сын. Знаешь же, что ни на кого, кроме тебя в столь важном и деликатном деле положиться не могу. А мы тут уж как-нибудь сумеем набеги отбить, ежели чего. Да только если всё, как условились, пройдет, и Тимур наёмников выделит, то нам тогда никакие враги страшны не будут. А ты, если всё хорошо будет, возвращайся после свадьбы Настасьиной. 

- Добро, отец. 

Возможно, он и прав. Кто знает, что замышляет заморский хан? Войско у него и в правду большое. Ежели захочет не миром, а войной союз совершить, несдобровать никому. 

Отобрав десять самых ловких и опытных бойцов, мы спешно оседлали коней и помчались в столицу. Гнали практически без остановок и отдыха. И вот, спустя сутки, мы въезжали в распахнутые расписные ворота нашей столицы – Новогорья. Несмотря на постоянные набеги на границы княжества, жизнь в самом его сердце текла своим чередом. Нынче воскресенье, а значит ярмарка в разгаре. Я лениво следил за снующими туда-сюда людьми. Детвора, словно стайка воробьёв, кружила то тут, то там, с любопытством осматривая меня и остальных дружинников. 

- Куда под копыта лезете? – Микита, ехавший рядом, грозно прикрикнул на особо любопытных пацанят. Они тут же с громким визгом разбежались врассыпную. 

- Больно ты суров, Микита Иванович, — я тихо рассмеялся. 

- Да как иначе, Святослав Радмирович? Итак, уже еле держусь в седле от усталости, а тут они под копыта моему Баюну лезут! Затопчет ведь, то-то горюшко будет! 

- Потерпи, дружище! Сейчас до конюшни княжеской доберёмся, да отпущу вас отдыхать. 

- Тебе самому отдых нужен. Ты, считай, уж третьи сутки на ногах без сна. Как ещё в седле держишься? 

- Видно Перун силы даёт, — я чуть пришпорил коня, вынуждая его ускориться. Прав Микита, сил почти не осталось. Того и гляди с коня свалюсь. А ещё нужно перед князем предстать с отчетом. Надо бы к матушке перед этим заглянуть, пусть отваром тонизирующим напоит. Иначе прямо у дверей княжеских рухну. 

Наконец добравшись до конюшни, мы с братьями по оружию облегчённо выдохнули.

- Так, братцы! - я громко хлопнул в ладоши, привлекая внимания своего маленького отряда. – Слушай мою команду! Всем разойтись по домам и отдыхать до вечера. На закате собираемся в моей избе. Там раздам дальнейшие указания. И не дай Перун, я кого-то из вас застану в таверне или в доме утех! Лично пройду и проверю, как приказ мой исполнили. Все меня услышали? 

- Так точно! – хором гаркнули дружинники. 

Конюх, от неожиданности, выронил вёдра с водой и испугано глянул в нашу сторону. 

- Потише, а то народ весь распугаете. Всё, всем отдыхать! 

Размяв затёкшую шею, я потрепал уставшего коня по гриве. 

- Ты тоже отдыхай, дружище. 

Подхватил меч в ножнах и, оправив пыльную рубаху, широким шагом двинулся в то крыло княжеского терема, которое было отведено нашей семье. Как и ожидал, матушку застал в её кабинете. Она, устало облокотившись локтем на стол и подперев голову, увлечённо вчитывалась в свиток. Я на цыпочках подкрался сзади и, совсем как в детстве, закрыл ей глаза ладонями. Она вздрогнула и резко вскочила. 

- Ох, Славик, — суровость и гнев тут же сменились радостью. – Что ж так пугаешь меня, сынок? 

Она, продолжая меня журить, распахнула свои руки для объятий. 

- Не ожидал я, что матушка моя такой пугливой станет, — прижал к себе хрупкую фигурку матери. – Ты опять похудела. 

Я недовольно покачал голой, а она заливисто рассмеялась. 

- Уж не думала, что ты меня журить будешь. Сам-то не лучше выглядишь! Осунулся весь, под глазами тени глубокие. 

Матушка быстро заметалась по кабинету в поисках склянок со своими целебными отварами. 

- Да не до сна нынче, мама. 

- Знаю, сынок… Неспокойные времена пришли в наши земли, — она тяжело вздохнула и опустилась рядом со мной на лавку. 

- Отец сказал, ты беду большую почуяла, — тихо произнёс я. 

- Да. И меня это очень пугает. Уж больно знакомый дух у этой силы, — матушка закусила губу. Она делала так всегда в период сильного волнения. 

- Переживаешь, что печати падут? 

- Надеюсь, что этого не случится. Ибо нет во мне больше силы матушки Живы, и обратно зло я загнать, увы, не смогу. 

- К Богам обращалась? 

- Они не отвечают. Не чувствую я больше их присутствие. И от этого мне ещё страшнее делается. Да и в государстве нашем дела не лучше. Многие бояре недовольны решением Мстислава. Считают, что именно я должна положить конец варварским набегам. Уже в открытую князю говорят, что пора меня с поста снять, раз бездействую. 

- А он что? – гнев поднимался удушливой волной. Псы позорные! Да как смеют они бунт против матушки поднимать? Видать забыли, кто и их от верной смерти, и всё государство спас?! Ну ничего, я им напомню!

- Мстислав, в отличие от них, прекрасно всё видит и понимает. Да будь я даже в той форме, что двадцать лет назад, в одиночку всё равно ничего бы не сделала. Сам знаешь, что один в поле не воин. Мало нас, силой наделённых, осталось. Даже волхвы за свою общину переживают. Мне Ярополк регулярно отчёты предоставляет. Они тоже в силе сдавать стали. Предполагаю, от того это, что Боги не говорят больше с нами. 

Матушка устало провела ладонью по волосам. 

- Не кручинься, — я обнял мать за плечи. – Я рядом. Помогу тебе всем, чем смогу. 

- Ещё бы Радмир рядом с нами был. Тогда бы я ни о чём не волновалась, — матушка спешно стёрла одинокую слезинку, скатившуюся по её щеке. 

- Отец не может пост свой оставить. Уж больно активизировались наши враги. Я и сам уезжать не хотел, да только он поведал обо всех твоих подозрениях. Уж тут-то я не мог ему перечить. Надо быть подле тебя и князя. Да и за боярами приглядывать. Раз уж в открытую дерзить начали, как бы смуту в государстве не затеяли. 

- Ты ведь знаешь, сынок, я за пост свой не держусь. Если князь повелит, в ту же секунду от власти откажусь. Да только кто ж моё место занять сейчас сможет? Кто станет новой Верховной? Нет такой пока… Я на Мирославу ставку делала, да только сила в ней до сих пор дремлет. Как бы ни старалась, а пробудить её никак не могу. 

- Это не твоя забота. Пусть княжна сама усилия приложит. Может тогда уму-разуму наберётся и поймет, что не крутится мир вокруг неё. Мать, ты мне дай отвар тонизирующий, да пойду на поклон к князю. Отец мне свитки с отчётами передать велел. 

- Вот, держи! Только смотри, действие его ровно час продлится, а после, тебя сразу сон одолеет. 

- Прекрасно, наконец отосплюсь! 

Я залпом выпил светло-зелёную жидкость и поднялся с лавки. Когда был уже возле двери, матушка окликнула меня:

- Славик, ты не будь так строг к Мирославе. Лучше присмотри за ней! Тревожно мне за неё. 

- Хорошо, матушка.

Несмотря на то, что я не хотела принимать участие в подготовке к помолвке Настасьи, всё-таки решила прислушаться к советам матушки и Златаны. Нужно поддержать сестрицу. Ей, итак, несладко сейчас приходится. Пусть знает, что она не одна. От служанок я узнала, что сестра прорыдала всю ночь, и вот уже целый час матушка с Василисой никак не могут поднять её с постели. Я быстро собралась и прибежала к ней в комнату. Сестрица лежала поверх покрывала во вчерашнем наряде. Видно, в чём была, в том и уснула. 

- Доченька, поднимайся, вечером будет пир. Нужно успеть тебя в порядок привести. Смотри-ка, осунулась вся, под глазами чёрные тени. В гроб и то краше кладут. 

- Пусть ваш хан привыкает, — тихо прошептала Настасья. – После свадьбы всегда так буду выглядеть. Да и брак с ним - всё равно, что смерть! 

- Да что ж такое-то? – мать всплеснула руками. – Это ты её накрутила? 

Она сурово зыркнула на меня. 

- Я-то здесь причем? Наоборот, пришла с приготовлениями помочь. Ты же сама вчера просила! 

- Мира не виновата, — Настасья шмыгнула носом и подняла на меня заплаканные глаза. – Просто я вдруг осознала, что всё... Это мои последние дни, когда я сама себе принадлежу. Заберёт меня хан и отвезёт к себе. Буду жить на чужой земле, поклоняться чужим богам и слушаться нелюбимого мужа. 

Настасья всхлипнула, отвернулась к стене, поджала колени к груди и стала тихо плакать. Матушка в растерянности уставилась на нас с Васькой. Я схватила сестру под локоток и вывела в другую комнату. 

- Так, Вася! Только не юли! Это ты ей что-то наговорила? 

Василиса торопливо отвела взгляд. Мы были двойняшками. Только Васька родилась на пару минут раньше меня, оттого и считалась старшей, но я, как никто другой, читала сестрицу как открытую книгу. 

- Зачем, Вась? 

- Мир, клянусь, я ничего такого не хотела… Просто мы с ней обсуждали мою помолвку с Дмитрием, а она про Святослава снова начала. Ну я ей и сказала, чтобы забыла свои мечты, раз уж скоро замуж за хана пойдёт. Кто ж знал, что она так расстроится? 

- Что именно она тебе про Святослава сказала? 

- Она всё надеялась, что он её выкрадет, и они тайно поженятся. 

- Неужели дружинник ей мёд в уши льёт?! – я скрипнула зубами. – Так! Сейчас ступай к ней, и попробуйте вдвоём с матушкой её вразумить. А я пока быстро всё разузнаю. 

- Мир, только хуже не сделай!

- Куда уж хуже-то? Сестра себя почти похоронила заживо. Да простит меня Верховная, но Святославу это так с рук не сойдет! Пусть знает своё место и перестанет сердце Настасьи мучить! Матушке только не говори, куда я пошла... 

- Ладно, — Василиса благодарно улыбнулась и ушла в комнату сестрицы. Я же подхватила подол льняного платья и, кипя от злости, побежала искать дружинника. Первая же попавшаяся служанка быстро подсказала мне путь. Оказывается, дружинник прибыл с докладом к моему отцу. Возле зала приёмов я его и перехватила. 

- Ну-ка, обожди, — я резко перегородила путь Святославу. 

- И тебе доброго дня, княжна, — он, если и опешил от моего напора, то виду не подал. Приглядевшись внимательно, поняла, что выглядел парень неважно. На мгновенье весь мой пыл негодования сошёл на нет. Но тут перед глазами встало зарёванное лицо сестры.

- Это ты, гад, сестру мою баламутишь? 

- О чём ты? 

- Дурочка-то из себя не строй! Настасья вся в слезах со вчерашнего вечера. Ты ей что, побег со свадьбы пообещал?! Решил, что княжеской дочери достоин? Знай своё место, дружинник! Где ты, и где наследная княжна! Чтобы я тебя рядом с ней больше не видела! Понял? А узнаю, что наказ мой нарушил, я тебе такое устрою, что мало не покажется! 

Святослав резко схватил меня за локоть и дёрнул на себя. Я уткнулась носом в кольчугу на его груди. Пришлось задрать голову, чтобы встретиться с ним глазами. Изумрудно-зелёные, они были сужены от злости, а на дне зрачков полыхал гнев. 

- Не много ли ты на себя берёшь, красавица? Решила меня без вины виноватым сделать? К твоему сведению, я только сегодня с заставы вернулся. Если княжна о чём-то там и мечтала, то это её проблемы! Я ей ничего не обещал, потому как прекрасно место своё знаю. А вот ты, видать, забылась! Как посмела со мной в таком тоне разговаривать? Ты хоть и княжна, только рангом пониже меня будешь... 

- Где это видано, чтобы обычный дружинник княжне равен был?! – прошипела я от злости и обиды. 

- А я больше не простой дружинник. Отрядом теперь руковожу. Второй человек после воеводы. Потому прикуси язык, и за собой следи лучше! А по поводу Настасьи… Передай, что мне жаль, что всё так происходит. Она для меня навсегда останется преданным другом. 

- Гонца нашёл? – мысленно от злости я ругалась последними словами. Это ж надо было так опозориться? Хотела его на место поставить, а получилось, что он меня приструнил. Боги, права Верховная! Не стоит на поводу у своей злости и гордыни идти! Ничего хорошего из этого не выходит. Только опозорилась в очередной раз. Хорошо хоть никто не видел и не слышал нашего разговора. 

Святослав, усмехнувшись, ничего не ответил. Я дёрнулась, в безуспешной попытке вырваться из цепкого захвата мужской руки. 

- Пусти!

- Извинишься, отпущу, — он чуть наклонился, и я почувствовала запах костра и травяной настойки. 

- Да как ты…? – я не успела ответить, как он перебил меня.

- Раз мать с отцом тебя вежливости и правилам княжеского терема не научили, тогда я займусь твоим воспитанием. 

- Ну уж нет! Это слишком! Я батюшке всё расскажу! 

- Не утруждай себя, моя милая, — из-за спины раздался голос отца. Я испуганно встретилась глазами со Святославом. Но по его довольному лицу поняла, что отец стоит там уже достаточно давно, а, значит, я влипла по самые уши. 

Святослав отпустил мою руку, и я, от неожиданности, чуть не упала на дружинника. Он ловко меня поймал, ухватив широкой и тёплой ладонью за талию. В этот момент мы оказались в непозволительной близости друг к другу. Видимо, эта мысль пришла не только мне в голову, потому как Святослав вдруг очень быстро, и как-то смущённо, отпрянул от меня.

Развернувшись на пятках, низко поклонилась, приветствуя отца.

- Здравствуй, батюшка, — поднять на него глаза было совестно. 

- И тебе не хворать, дочка, — отец выглядел ужасно опечаленным. Неужели так из-за меня расстроился? Ну, Свят, я тебе это ещё припомню! Специально же, получается, подставил перед отцом. 

- Здравствуй, Княже, — Святослав низко поклонился и протянул моему отцу свитки. – Доклад от моего отца, а по совместительству, воеводы твоего войска. 

- Пойдем-ка в кабинет, Свят, – отец похлопал дружинника по спине. – Нечего нам такие важные разговоры в коридоре вести. Да не переживай, надолго тебя не задержу. Вижу, что еле на ногах держишься от усталости. 

- Что есть, то есть, Княже. 

- Мира, — отец обернулся ко мне. 

- Да, батюшка, — я заставила себя поднять глаза на отца. 

- Ступай пока к Настасье, да дождись меня! Разговор к тебе есть серьёзный. 

Сердце пропустило удар и забилось раненой птицей. Всё нутро кричало о том, что предстоящий разговор вряд ли мне понравится.
*** Мои дорогие! Прошу прощения, что так долго не было обновлений! В жизни наступили большие перемены - переезд. Он отнял больше сил, чем я представляла 🥲 Буду входить по-тихоньку в преждний график. Всех крепко обнимаю 🩷***

Я, сломя голову, неслась по коридорам терема. Хоть отец и говорил со мной спокойно, но его взгляд… Бррр… Аж мурашки по коже! Никогда прежде я не видела у него такого. Всё моё нутро кричало о чём-то неизбежно страшном.

- Княжна моя, — боярыня Миронова преградила мне путь. Я едва не врезалась в её грузную фигуру. – Отчего на тебе нет лица? Неужто беда какая приключилась? 

- Доброго дня, Наталья, — я заставила себя нацепить маску безразличия. – Нет, всё хорошо. Просто спешу к матушке. 

- Никак оповестить её о приезде хана? – Наталья довольно хмыкнула, заметив удивление, которое мне не удалось сдержать. 

- Уже прибыл? Так быстро? Ждали же только к вечеру…

- Видно хан так жаждет жениться, что гнал своих коней без отдыха. 

Она замолчала, а я сделала шаг в сторону, чтобы идти дальше. Но Наталья снова встала на моём пути. 

- Что-то ещё сообщить хочешь? – я недоумённо приподняла одну бровь. 

- Да нет… - она ядовито улыбнулась. – Повезло, всё-таки, Настасье! Мы уж думали хан - старик дряхлый, а оказалось, что добрый молодец. Да ещё и недурён собой. Высок, статен, силён. Жаль, что достанется в мужья такой никчемной княжне, как твоя сестрица. 

- Следи за своими речами, боярыня! - я угрожающе двинулась на неё. Настасья хоть и уродилась красивой, но вот характер имела совсем не под стать наследной княжне. Слишком уж мягкой и плаксивой была сестрица. А иногда и вовсе ведомой и попадающей под чужое влияние. – Как смеешь ты рот свой открывать на наследную княжну?! На плаху захотела? Так я это мигом тебе устроить могу! 

- Не слишком ли ты возомнила о себе, Мирослава? - она издевательски протянула моё имя. – Ничего ты мне не сделаешь! Потому, как и силы толком не имеешь. Одна лишь гордыня непомерная за твоими речами стоит. А как замуж выйдешь, то и вовсе свой титул потеряешь.

- О чём это ты? – сердце пропустило удар. О каком замужестве речь?

- О, вижу, ты ещё ничего не знаешь... - она рассмеялась, а потом, чуть наклонившись, прошептала мне на ухо: - Тогда и я не расскажу. Пусть Князь сам поведает тебе о своих планах. 

- Тебе ли пристало о его планах рассуждать? - волна злости охватила меня. Непростительно много отец позволял боярам. Совсем страх потеряли! Я так этого не оставлю! Сегодня же доложу о поведении боярыни отцу! Пусть эту змеюку прилюдно высекут на площади. 

- Мне не пристало, а вот муж мой, как тебе известно, не последний человек при Князе нашем. Потому и делится Мстислав своими переживаниями и идеями с моим Ярославом. Но не буду раскрывать всех карт. Дождёмся вечера, княжна. 

Она язвительно улыбнулась, поклонилась и пошла прочь. Я же глубоко вздохнула и с силой стукнула кулаком по дубовой двери кухни. 

- Вот тварь! - ругательство сорвалось с губ, давая мимолётное облегчение. С меня довольно! С каких это пор дружинник и боярыня знают больше княжеской дочери?! Нужно срочно призвать к ответу матушку! Уж кто, как не она, знает все планы нашего батюшки? Неужели он решил данное мне слово нарушить и замуж против воли выдать?! Только зачем это ему? Ведь Настасья, итак, выходит за хана. И этим усиливает нашу армию за счёт людей Тимура. Василиса хоть и становится женой князя, владеющего крохотным государством, но, благодаря этому браку, тоже увеличивает численность нашей армии. Кого же ещё отец прочит себе в союзники? Неужто к половцам меня сослать решил? 

Я позволила себе ещё несколько бранных слов, которые слышала от рабочих людей. Их употребление не делало мне чести, но я не смогла сдержаться. Хорошо, что коридор был пуст, и никто не слышал, как я выплёскивала свои чувства. Немного остыв, двинулась в покои сестрицы. Пришло, наконец, время получить у матушки ответ на мучивший меня вопрос. 

Настасья всё также лежала пластом на кровати и не реагировала на уговоры матушки и Василисы встать и привести себя в порядок. Они трясли сестрицу за руки, уже не сдерживая слёз. А меня будто и вовсе не заметили. 

- Матушка, по дороге сюда, я встретила боярыню Миронову. И она обмолвилась кое о чём... - я говорила медленно, стараясь не выдать волнения и страха, и очень внимательно следила за реакцией Великой Княгини. 

Она медленно обернулась ко мне, и я встретилась с ней глазами. В них я увидела обречённость и боль. На дне её зрачков плескалось немое отчаяние. Но за кого из нас троих так переживала матушка? 

- От меня ты чего хочешь? – матушка взглянула холодно и отстранённо. 

Кровь моментально отхлынула от моего лица. Мне не требовалось больше слов, итак, всё стало ясно. Батюшка и меня решил в жертву принести. Я перевела взгляд на Настасью. Та внимательно следила за мной и матушкой. По блеску глаз, и едва заметной улыбке, тронувшей уголки её губ, я поняла, что сестрица рада. Рада, что не одна она станет разменной монетой в жестоких играх Князей. 

Меня передёрнуло от отвращения. Сестра, которой я действительно искренне сопереживала, открыто наслаждается моей болью. Матушка, что уверяла в своей любви к нам, не моргнув глазом, соглашается с любым отцовским решением. А уж батюшка… Тот, кто занимал в моём сердце особое место, тот, кого я считала чуть ли не одним из богов, тот, кто дал мне своё нерушимое слово, что не станет принуждать к замужеству… Ненавижу! Всех ненавижу! Волна ярости, злости и ненависти забурлила в крови. В груди возникло доселе неведомое чувство, а в ушах зазвенело. Последнее, что я помнила перед обмороком – тихий шёпот, больше похожий на зов. Зов, что одновременно ласкал уши и сковывал душу липким страхом. 

В это же самое время... Святослав.

Я вышел от Князя на ватных ногах. Мстислав принял решение насчёт меня, которое перевернёт всю мою жизнь с ног на голову. И я был в корне с ним не согласен! Но кто я таков, чтобы против воли князевой идти? Рубаха вдруг стала меня душить, и я расстегнул несколько пуговиц на косоворотке. В голове, словно рой пчёл, носились мрачные мысли. Хотелось хлопнуть стакан медовухи и забыться в сладких объятиях очередной девицы. Хоть и понимаю, что плотские утехи не избавят меня от бремени, что повесил на меня Князь, да только всё равно хочется забыться хоть на мгновенье. Матушкин отвар заканчивал своё действие, и усталость нескольких прошедших суток с невероятной силой наваливалась на моё тело. Понимая, что до кабака точно не дотяну, принял решение идти домой. Еле шевеля ногами, я буквально заставлял себя сделать каждый следующий шаг. Обо всём, что услышал сегодня от Князя, я подумаю потом. Сейчас бы только дойти до избы, да рухнуть на лавку. Позволить сну избавить меня от груза, который камнем повис у меня на шее.

Злые, жгучие слёзы хлынули из моих глаз против воли. Я нервно стёрла их тыльной стороной ладони, с силой размазывая по лицу. Хотелось, чтобы физическая боль смогла заглушить душевную. Предательство! Никогда не думала, что в спину ударит родной отец. Слово ведь дал! Да только что оно стоит, по итогу? Легче гусиного пёрышка на ветру. 

Матушка рвано и тяжело выдохнула, а потом грузно рухнула на лавку.

- Одни лишь Боги ведают, как я устала от всего! - она закрыла лицо руками, и мы с сестрами услышали тихие рыдания. Я опешила и перевела свой удивлённый взор сначала на Ваську, а потом на Настю. Сёстры были растеряны не меньше моего. Никто из нас прежде не видел матушку в таком состоянии. Мама всегда была человеком сдержанным и старалась не показывать свою слабость даже самым близким людям. На пальцах одной руки можно посчитать разы, когда матушка плакала при нас. Но чтобы так сильно… Впервые! Не сговариваясь, мы одновременно кинулись к ней. Ни одна из нас не могла найти слов, чтобы утешить, потому неловкое молчание нарушила я:

- Матушка…

Она резко вскинула руку во властном жесте, перебивая меня:

- Не нужно меня жалеть, девоньки мои! Сейчас, ещё мгновенье, и я возьму себя в руки!

- Мама, — Настасья опустилась рядом с ней, ласково взяла её руку и осторожно погладила своими длинными, белоснежными пальцами. – Не отворачивайся от нас! Ты всё время молчишь, не договариваешь. Мы же видим, как ты терзаешься, и как мучается отец. Зачем вы воздвигаете меж нами нерушимую стену? Раз нуждаетесь в нашей помощи, то объясните нам всё как есть, без утайки. Мы уже взрослые, и всё примем и поймём. Но только если вы будете с нами честны и откровенны. Своим молчанием вы лишь вызываете наш гнев и протест на всё происходящее. 

- Доченьки мои, — она подняла на нас заплаканные глаза. – Сердце моё на куски разрывается. Мы с отцом уже которую ночь толком не спим. Но выхода у нас нет. На одной чаше весов вы, а на другой целое государство и народ. Деревни горят, словно спички, нет покоя от печенегов проклятых. Сколько мужчин крепких погубили в бою неравном… Сколько дев молодых да красивых пленили и надругались над ними. Посевы пожгли вместе с деревнями. Голод, девоньки, с каждым днём всё ближе и ближе. Нельзя этого никак допустить! Каждая из вас сослужит великую службу нашему народу. Укрепится армия, прекратятся набеги, и народ сможет вздохнуть спокойно. Долго и тяжело мы с отцом принимали это решение, но, видят Боги, иначе никак нельзя. 

Ни одна из нас не посмела перебить матушку. Знали мы, что наступили тёмные времена, но даже и подумать не могли, насколько всё оказалось хуже. По красным щекам Настасьи было понятно, как ей стыдно за свои истерики. Да и меня огонь стыда опалил. Нельзя свои интересы ставить выше жизни народа, который был дарован тебе Богами! Раз назвалась княжеской дочерью, то и будь ей до конца! Это осознание пришло ко мне очень ясно. Права Златана! Нельзя давать гордыне возможность поднимать голову! Нет в ней союзника! Милосердие да любовь – вот верные спутники на пути мира и спокойствия государства. А значит, я должна, как и сёстры, принять свою судьбу и смиренно подчиниться воле отца. 

- Мама, — голос немного дрожал от нахлынувших эмоций. – С женихами Настасьи и Василисы всё понятно. Но за кого вы решили сосватать меня? Неужто печенегам проклятым отдать хотите?! 

Матушка встрепенулась и, взяв меня за руку, чуть потянула на себя, заключая в крепкие объятья. В нос ударил приятный запах розового масла. Его аж с востока, специально для матушки, заказывал боярин Миронов, куда взамен отправлял соболиные и песцовые шкурки. 

- Мира, девочка моя, — она погладила меня по спине. – Неужто ты думаешь, что я бы позволила тебя извергам этим на растерзание отдать?! Нет с ними пути иного, они только силу понимают. Отец для тебя очень хорошего жениха подобрал. Он показал себя на службе князю как сильный, смелый и рассудительный воин. Да и родители его много лет верой и правдой служат нам…

Матушка ещё не назвала имени, но я уже всё поняла. Сердце кольнуло от горького осознания: Святослав. А ещё, мне до жути было страшно встретиться с Настасьей глазами. Между тем, матушка продолжила:

- То сын воеводы нашего и Верховной – Святослав.

В комнате повисла звенящая тишина. Моё сердце так сильно колотилось в груди, что я боялась, как бы оно не выскочило. 

- Почему? – голос Настасьи был тих. – Почему её за Святослава? 

- Потому что она не наследная. Прости нас, дочка, — также тихо, но твёрдо ответила матушка, выпуская меня из объятий. 

Едва дыша, я повернула голову и встретилась с глазами, полными боли и ненависти. Моя родная сестра возненавидела меня. Криво усмехнувшись, она резко встала с пола, на котором сидела подле ног матушки и быстрым шагом покинула комнату. Мы с Василисой, не сговариваясь, бросились за ней. Матушка проводила нас полным боли взглядом. 

- Настя, Настя! - кричала я вслед сестре, но она лишь ускорила шаг. Я приподняла подол платья и перешла на лёгкий бег. – Да остановись же, ты, наконец! 

Она так резко притормозила, что я едва не врезалась в неё. 

- Поговори со мной, — я схватила её за рукав платья, заставляя развернуться ко мне лицом. 

- О чём ты поговорить хочешь? О том, что в очередной раз в выигрыше осталась? 

- Ты совсем разум потеряла? – я ахнула от неожиданности. – В чём это, интересно, я победила? Мне этот брак как собаке пятая нога нужен! Так же как и ты, я приняла его как должное. Ведь во мне нет чувств к этому дружиннику. Да и вообще, я замуж не планировала... А если бы и собралась, то отец мне право выбора обещал. Но кто же знал, что так всё обернётся? 

- Хватит! - Настасья раздражённо вырвала рукав своего платья из моей руки. – Снова милость родителей на тебя перешла! Из нас троих, в очередной раз, тебя выбрали! 

Я в растерянности уставилась на сестру. Та опять горько усмехнулась: 

- Ну, конечно! Ты ведь их любовь и заботу как данность принимала. Это нам с Василисой всё время выше головы прыгать приходилось, чтобы взор родительский, хоть на мгновенье, на себе удержать. Знаешь, чего-то такого, наверное, в глубине души я и ожидала... Ну не могли они тебя, как меня, на растерзание отправить, верно матушка сказала. 

- Ты не права! Родители любили нас одинаково, — неужели сестрица и правда считает, что меня выделяли? 

Она зло рассмеялась, а из её глаз хлынули слёзы. 

- Какая же ты глупая, Мирослава! Тебя в государстве оставляют! А мы с Васькой отправимся к своим мужьям жить! Учитывая, что покои Святослава находятся в соседнем крыле, то ты даже дом родительский не покинешь. А мы одни остаёмся. Ваське больше повезло, её хоть по любви сосватали. Одной мне страдать придётся, как и всю жизнь! 

- Настасья, но ведь ты вернёшься и встанешь во главе нашего государства после отцовой смерти. Ни одной из нас такой чести не предоставится! 

- Плевать я на эту власть хотела! Это только ты у нас с короной на голове даже спишь! Я любви хотела, семью крепкую! Но знаешь, — она рукавом вытерла слёзы с лица и горделиво выпрямила спину. – Я теперь назло всем стану счастливой! А знаешь от чего? 

- От чего? 

Она чуть приблизилась ко мне и тихо прошептала, зло глядя мне в глаза:

- Мою душу будет греть мысль, что ты не будешь счастлива со Святославом! Потому что такой, как он, никогда не полюбит такую лживую дрянь, как ты! 

Я остолбенела. Не ожидала, что сестрица настолько меня ненавидит. Думала, что больнее уже быть не может, но, в очередной раз, сердце рвётся на куски. 

- И не приходи ко мне более! Не пущу! – не оборачиваясь, бросила она мне и удалилась. 

- Мира, — Василиса, молча наблюдавшая наш разговор с Настасьей, тихо подошла ко мне. – Не принимай это близко к сердцу. То не Настасья сейчас говорила, а обида в ней. Остынет и сама к тебе извиняться придёт.

- Вась, это правда? 

- О чём ты? 

- Родители что, действительно вас меньше меня любят? 

- Да брось, — она улыбнулась. – Знаешь же Настасью. Ей всегда их любви мало будет. Просто с неё спрос как с наследной больше, чем с нас. Потому и решила она, что строгость родительская – это проявление нелюбви. Но они лишь на путь правильный её наставляли. Скоро она это осознает.

- Думаешь, это когда-нибудь случится? 

- Безусловно. Как сама матерью станет, сразу поймёт эту простую истину. Пойдем, к матушке вернёмся. Не надо её сейчас одну в таком состоянии оставлять. 

- Ты ступай за Настасьей, — я тихо вздохнула. - Как бы она дел сгоряча не натворила... А я к матушке вернусь. 

- Хорошо. 

Хоть разговор с Василисой немного и притушил бушующий в груди огонь эмоций, но боль от слов Настасьи, словно морское чудище, распустила свои щупальца и, постепенно, захватывала каждую частичку моей души.

Думал, что от усталости просплю не меньше суток, но, открыв глаза, понял, что на двор только начали спускаться вечерние сумерки. В голове шумело, а мышцы ныли после длительного путешествия верхом. С силой потёр лицо и взъерошил пальцами волосы на голове. Скоро приём в Тереме начнётся. И хоть Князь велел мне отдыхать, почитай, освободил от посещения приёма, но коль проснулся, то лучше всё-таки сходить. Но не хочется прям до жути!

– Уф, – надо бы пойти ополоснуться. А то, с дороги, разит от меня потом так, что слышно, кажется, за версту. Я сделал небольшую зарядку, чтобы размять ноющие мышцы. С кухни донеслось непонятное шуршание. Кого это силы Нави на ночь глядя прислали? Резко открыл дверь и увидел снующую по комнате матушку. 

– Ох, Славик, разбудила?

– Нет, матушка, – я расслабленно выдохнул. Не то чтобы я испугался, просто долгое пребывание на войне даёт о себе знать и в обычной жизни. Тяжело быстро перестроиться и понять, что шуршание – это не всегда крадущийся в ночи враг. 

– Я хотела тихонько тебе ужин приготовить. Ведь не ел же ничего с дороги-то! 

– Обо мне Кузьма позаботится, – я улыбнулся.

– Кузьма, – мама нахмурилась, – самый ленивый домовой, которого я когда-либо встречала! Это же надо было так дом запустить! Везде пыль, грязь, в углах паутина!

– Не серчай, Верховная! – С печки спрыгнул заспанный домовой. – Святослав постоянно в разъездах. Дома его не бывает. Для кого мне порядки блюсти? Для девок его бесстыжих?

– Дом всегда в порядке должен быть! – Матушка продолжила гнуть свою линию. Я молча наблюдал за их перепалкой. Не было желания вступать в эту бессмысленную дискуссию. Голову вновь одолели тяжёлые думы. Неужто Князь действительно решил мне свою младшую дочь сосватать? Будь на её месте Настасья, я был бы самым счастливым человеком на всём белом свете. Но нет же! Боги за какие-то неведомые мне грехи решили наградить меня такой супругой, как княжна Мирослава!

– … а я тебе говорю, что пора его женить! Парень уже вон какой здоровый хлопец, а всё в холостяках ходит.

Громкий голос Кузьмы вывел меня из потока мыслей. 

– Вот именно, что взрослый! Пусть сам решает, когда семью создавать. Мы с Радом настаивать на браке не станем. 

– Ну и помрёте, внуков не понянчив, - по тому, как блеснули матушкины глаза, стало ясно – Кузьма договорился. 

– А ну, кыш отсюда! – Матушка развернулась на пятках и стала наступать на вмиг притихшего домового. 

– Златана, не гневайся! Я ж не со зла! Вы мне как родные, потому и пекусь о вашем будущем. 

– Ступай, Кузьма! – Я вмешался в набирающий обороты скандал. – Мне с матушкой с глазу на глаз побеседовать надобно. 

Домовой не стал искушать судьбу и тут же ретировался за печку. Матушка возмущённо вздохнула:

– Вот ведь паршивец! Совсем от рук отбился! Где это видано, чтоб домовые так к Верховным относились?

– Да скучно ему, – хмыкнул я. – Вот и закусился с тобой. Не бери в голову! Ты лучше присядь, разговор есть...

- Что случилось? – Матушка обеспокоенно уставилась на меня. – Князь тобой не доволен?

– Да нет, – я внимательно заглянул ей в глаза. – Просто думал, что ты уже в курсе его решения. Но вижу, и для тебя это будет неожиданностью. 

– Да говори ты уже прямо, не томи! – Матушка прожгла меня внимательным взглядом.

– Мирослава… Князь решил, что я буду ей достойным спутником жизни. Сегодня на ужине в честь помолвки Настасьи и хана Тимура Князь и о нашей с ней помолвке объявит. Я так понял, что он и свадьбы наши хочет объединить.

Матушка закусила губу и отвела глаза. 

– Неужели и ты об этом знала? 

– Не знала, но догадывалась, что он может так поступить.

 Она вздохнула и продолжила:

– Он приходил ко мне пару дней назад. Советовался на счёт княжны. Уж очень Мирослава стала от рук отбиваться. То сбежит на несколько дней, а потом её находят в кабаке. То с Василисой медовуху с кухни украли и песни до утра горланили. Совсем её поведение не соответствует статусу! Да и гордыня стала в ней слишком часто голову поднимать. О чём бы ни говорила, а всё чаще разговоры её о власти ведутся. А ведь она не наследная! Вот и решил Мстислав, что ей пора под венец. Выбор у него был небольшой, потому как бояре, как ты знаешь, уже старики дряхлые. Того и гляди, последний понедельник доживают. Мстислав не мог так со своей любимицей поступить. Вот и пал его взор на тебя и брата хана Тимура. Но, видать, решил любимицу свою при себе оставить. А может быть, испугался, что, оставшись на чужбине, Мирослава совсем себя потеряет...

– А я, значит, как пастух, должен её на путь верный направлять, да глядеть, как бы овечка от стада не отбилась? – перспектива быть нянькой у столь вредной княжны меня абсолютно не прельщала.

– Мирослава, девочка неплохая, – матушка похлопала меня по руке, – да только собрала в себе все пороки правящей семьи. Уж больно она мне Всеволода напоминает! Как бы ей в голову не пришло по его пути ступить! Она и на занятия ко мне почти не приходит. А ещё чувствую, что силы Нави брешь пытаются найти и сквозь печати, мной поставленные, вырваться на свободу. И есть у меня опасения, что действовать будут через Мирославу. Хорошо, что Мстислав на тебе свой выбор остановил! Будет эта девчонка у меня всегда под присмотром. Может и получится её уму-разуму научить...

– Да только обо мне никто из вас не подумал! - Я с болью посмотрел на мать. Перед глазами тут же вспыхнул образ Настасьи: её словно малахитовые, зелёные глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, и пленительно раскрытые коралловые губы. 

– Сынок! – Матушка встала и ласково обняла меня за плечи. – Кабы Настасья была не наследной, уж я точно бы в лепёшку расшиблась, но уговорила Мстислава вас поженить. Но сам видишь, у Богов на вас совсем другие планы. Я ж давно тебя просила, чтобы ты вырвал из сердца эту губительную любовь.

– Ладно, мать! – Я неловко расцепил её руки. – Пойду ополоснусь да в отряд схожу, ребят проверю. 

– А ужин? – матушка растерянно уставилась на меня. 

– На приёме у Князя поем, – сухо ответил я и поспешил покинуть избу.

В покоях Настасьи матушки уже не было. Служанка сказала, что она пошла встречать гостей. Вместе с Ханом приехали его младший брат и дядюшка, а также несколько десятков воинов. Так что, скорее всего, матушка будет занята до самого вечера. По-хорошему, мне нужно было вернуться к себе в комнату, но ноги не слушались. Слова сестрицы, словно осколки зеркала, впились в мою душу и сердце. Я неуклюже плюхнулась на её постель и закрыла лицо руками, упершись локтями в колени. Внутри всё горело. Хотелось кричать, ломать и крушить всё, что попадётся под руку, но сил не было даже на одну слезинку. Не думала, что сестрица может так меня возненавидеть. И виной всему этот дружинник! Зачем отец выбрал именно его? Ведь для укрепления государства лучше было бы отдать меня за боярина. Может, есть ещё хоть малюсенький шанс отговорить отца от этой помолвки? Буду валяться у него в ногах, стану самой примерной дочерью на всём белом свете, только бы уговорить его! Уж лучше пойду за дряхлого боярина, чем за любимого человека сестрицы! Может, тогда получится наладить с ней взаимоотношения? Не хочу с Настасьей прощаться, будучи её врагом! Всё же, сестру я люблю, хоть и не такой любовью, как ей хотелось бы, но даже в мыслях никогда не возникало вставать у неё на дороге. Настасья во многом права: и что бываю часто не сдержана, и что ляпнуть могу что попало, да и дел натворить сгоряча. Но ведь всегда потом искренне раскаиваюсь! Лишь Боги ведают, как чувство вины меня терзает по ночам! 

Дверь тихо скрипнула, и в покои вошёл отец, вырывая меня из омута мрачных мыслей. Он молча сел рядом со мной. 

– Почему именно Святослав? – еле слышно спросила я. Но в звенящей тишине комнаты мой шёпот прозвучал как гром среди ясного неба. 

– Так будет лучше для нашего государства. И для тебя, – также тихо ответил батюшка. 

Я вскинула голову и уставилась в такое родное и любимое родительское лицо. 

– Настасья меня теперь ненавидит. Разве есть от этого какая-то польза? 

Я опустилась на колени и, схватив отца за руку, взмолилась: 

– Прошу тебя, батюшка! За любого пойду, на кого укажешь, перестану тебе перечить, всё буду делать, что попросишь! Только не выдавай за дружинника! Настасья никогда мне этого не простит! Не дай последней нашей ниточке с сестрицей разорваться! 

Отец тяжело вздохнул и отвёл глаза, а после, твёрдо, чеканя каждое слово, повторил: 

– Ты выйдешь за Святослава, и точка! Нет для тебя партии лучше! А на сестру зла не держи! Не тебя она ненавидит, а нас с матерью. Ты лишь под горячую руку ей попала. Уж больно горяча она нравом, в этом вы с ней очень похожи. Да только поймёт скоро, что Тимур для неё самый подходящий вариант. Он молод, силён и красив. К тому же, в будущем их совместный сын объединит наши два государства и станет самым сильным правителем. Поверь, она сама очень скоро это поймет! Святослав парень хороший, но не для наследной княжны. С ним она не сможет достигнуть тех высот и могущества, которые может дать ей брак с Тимуром. Потому, не бери в голову её слова! Уверен, она сама скоро придёт к тебе с извинениями. Займись лучше подготовкой к свадьбе! Это приятные хлопоты, дочка. 

– Батюшка! – взмолилась я пуще прежнего. Но отец даже слушать не стал. Молча встал и вышел из комнаты, оставив меня с горьким осознанием, что назад пути более нет.

Я медленно поднялась с пола и уставилась на своё отражение в большом зеркале. Оказывается, всё лицо было мокрым от слёз, а я этого даже не заметила. Посмотрела на себя словно со стороны, а потом криво усмехнулась заплаканной девице в зеркале и пошла переодеваться. Ну что ж! Я приму правила игры, батюшка! Может, видя мою покорность, ты всё-таки переменишь своё решение? В душе, еле тлеющим огоньком, ещё теплилась надежда.

В моих покоях уже были приготовлены несколько нарядов, а служанки натаскали воды в большую кадку. Я быстро привела себя в порядок и позволила им облачить меня в одно из платьев. Каштановые волосы мне заплели в тугую косу и водрузили на голову массивный кокошник, расшитый россыпью изумрудов. Уверена, что Настасье надели такой же, только камни на нём больше и разнообразнее: от бриллиантов до заморского жемчуга. 

– До чего же ты красива! – матушка тихо встала за моей спиной и залюбовалась моим отражением в зеркале. Погружённая в свои мысли, я даже не заметила, как она вошла. – Уверена, что Святослав от тебя глаз отвести не сможет! 

– Как там Настя? – тихо спросила я. 

– Ах, Настюша, – матушка смахнула слезу, – словно заморская царевна! Так на ней платье ладно село... А кокошник – просто загляденье! Хан, как увидит её, сразу влюбится!

– Матушка, ты так быстро освободилась... – я решила перевести тему. – Я думала, что мы только на приёме свидимся. 

– Гости у нас оказались неприхотливыми и самостоятельными. Вот я и решила вас проведать, да слово материнское дать. 

Она развернула меня за плечи к себе лицом: 

– Замужество, дочка, очень важный шаг в вашей с сестрицами жизни! Хоть сегодня только ваши помолвки, но я всё равно хочу дать вам наставления. За подготовкой к свадьбе и хлопотами дни пролетят быстро. Мы с отцом и глазом не успеем моргнуть, а вы уж мужними жёнами станете. Потому, слушай внимательно! Мужа своего уважай и почитай! Он теперь перед Богами будет за тебя ответ держать. Будь с ним спокойна, мудра, ласкова. От обязанностей своих не отлынивай да постарайся поскорее наследника ему родить!

Кровь отхлынула от моего лица, а сердце камнем рухнуло вниз. Боги, как же так? Мне ведь с нелюбимым не только кров делить придётся, а ещё и постель. Матушка о том не знает, но я уж с год как мужскую ласку познала. С Андреем, сыном боярина Николаева. Мы с ним с детства были дружны. И он всегда на любые мои авантюры соглашался. Да только как-то так вышло, что в один миг слишком далеко наша дружба зашла. Вечером в кабаке пили бражку, а утром я в его постели очнулась. Хорошо, что успела из его Терема сбежать, пока все спали. Коли Святослав поймёт, что он у меня не первый, боюсь, как бы отцу всё не рассказал... Опозорюсь на всё княжество! Только дворовые девки могут с кем попало ночи делить, а для княжеской дочери, хоть и не наследной, это позор до конца жизни!

– Ты чего, дочка? – матушка обеспокоенно коснулась моего лица. – Супружеского долга испугалась, что ли? Не переживай, в этом нет ничего страшного! Я перед свадьбой тебе всё подробно расскажу. А пока не тревожься понапрасну! Пойдём, скоро пир начнётся! Негоже нам гостей заставлять ждать!