Подарок феи

- Ненавижу когда ты это делаешь!

Мои ноги больно толкнули заставляя поднять заплаканные глаза к Джудит. Помощница кухарки смотрела осуждающе с ноткой брезгливости на продолговатом лице щедро усыпаном веснушками.

Из чепчика выбились ярко рыжая прядь и упала на лицо девушки.

Джудит было четырнадцать, но она уже считала себя невестой и посматривала на меня свысока. Впрочем не одна она.

- Перестань хныкать и вставай уже!

Служанка снова попробовала толкнуть меня, на этот раз в бок, но я была напоготове и вовремя отодвинулась.

Тычки, это то к чему очень быстро привыкаешь и учишся избегать, особенно если получаешь их каждый день.

- Милдред с тебя шкуру сдерет, если сейчас же не явишся. Леди Маргарет лютует и приказала отправить тебя в свинарник.

Я удивленно взглянула на Джудит. Неужели это все? Неужели я просто обойдусь ссылкой в вонючий, но спокойный свинарник? Да запах там не очень, но свиньи на самом деле добрее людей. Они не бьют тебя и не кусают без причины. Они довольны если ты просто накормишь их и почистишь загон. А милых розовых поросят даже можно украткой пообимать откнувшись в колючее, розовое тельце и всплакнуть потихоньку пока никто из прислуги не видит.

- После того как предстанешь перед леди и получишь наказание - злорадно добавила Джудит, прекрасно угадав мои тайные мысли и надежду.

Она недолюбливала меня и потешалась над моим тяжелым положением девочки для бытья, хотя я ни разу не дала ей повод себя ненавидить. Впрочем, как и остальным обитателям замка Лагедок, но все они повторяли за своей госпожой, леди Маргарет Вичерстер, а та нашла во обьект для издевательств.

Я уже не раз и не два прокляла тот день, когда уронила поднос забрызгав подол платье юной хозяки и "унизив" ее тем самым перед женихом.

Леди лишь сочувствено мне улыбнулась в тот момент, представляя ангелом доброты, перед его высочеством, но ее взгляд. О, ее взгляд говорил, что я пожалею.

Я и правда тут же пожалела, что была настолько растеряна и не внимательно, но я никак не ожидала увидеть принца так близко. Его высочество, он был....

Я даже не знаю как обьяснить..

...словно создание не из этого мира. Высокий, статный, с тёмными глазами, которые казались бездонными. В тот момент мне показалось, что он смотрит не просто на меня, а сквозь меня — видит всё, что я пытаюсь скрыть от мира. Его взгляд был исполнен благородства, и я едва сдерживалась, чтобы не опустить голову перед ним. Но, конечно, моё волнение привело к тому самому подносу, который я уронила у его ног. И теперь расплачиваюсь за это каждый день.

С того дня леди Маргарет будто поставила перед собой цель — сделать мою жизнь невыносимой. Если до этого я была просто одной из прислуги, невидимой и незаметной, то теперь каждый мой шаг отслеживался, каждое слово становилось причиной для наказания.

Я сглотнула, заставив себя вернуться в реальность и посмотреть в глаза Джудит. Она наслаждалась моим отчаянием, и я понимала, что сочувствия здесь я не найду. Трудно бороться, когда все против тебя, когда каждая девушка в замке готова подливать масла в огонь, лишь бы самой избежать лишних обязанностей. Но что бы они обо мне ни думали, я знала одно: что бы ни случилось, я найду способ выстоять.

Наверное выживать, это то что я умею лучше всего. Еще с младенчества когда чума унесла всех моих родных оставив меня, кроху, на растерзание этому жестокому миру.

Мои мысли прервал грубый окрик Милдред. Кухарка выглянула из двери, едва не срываясь на крик:

— Мари! Сколько можно ждать? Иди уже! Леди Маргарет сейчас придёт в бешенство, а знаешь, кто за это поплатится? — в её взгляде читалась угроза, и я знала, что если не поспешу, то неприятностей не избежать.

Я только хотела вздохнуть, когда Джудит снова больно толкнула меня в бок и прошипела:

— Вперёд, замарашка, или тебе мало неприятностей на сегодня?

И я побежала. Слёзы предательски жгли глаза, но сейчас не время было плакать. Я понимала, что, как бы ни было тяжело, перед леди Маргарет я должна выглядеть абсолютно бестрастной, иначе...

Ох, фантазия у леди была богатой и очень изобретательной на всякие наказание. У нее был особый талант к нахождению слабого места у окружающих ее людей и способов побольнее в него ударить.

Но мне эти знания никогда не помогали так как гнев леди всегда обрушивался на мою голову безвозвратно.

И с каждым разом он становился все более и более сокрушительным. Я даже подумывала... Нет, не буду об этом. Какой бы ни была тяжелой моя судьба я всегда принимала ее как должное. И только лишь сам факт, что смогла дожить до пятнадцати лет пройдя и приюты Святой Агнесы, где умирал каждый восьмой, и дом горшечника где меня с семи держали как прислугу и постоянно избивали не давая есть по три дня, заставляли меня ценить собственную жизнь. Пусть и довольно несчастливую.

Хотя, нет, счастье в ней было, и довольно много. Даже в своей загруженной работе я умела находить радость в мельчайших моментах, которые другим казались бы незначительными. Когда мне выпадала редкая минута покоя — обычно на бегу от одной работы к другой — я ценила тёплый луч солнца на лице, запах влажной земли после дождя, или шёпот ветра, едва слышный сквозь высокие замковые стены. У меня не было возможности для долгих прогулок, но я наслаждалась каждым мгновением на свежем воздухе, где можно было почувствовать, что мир простирается за пределы этого замка.

Особенно я любила животных. Они были единственными существами, с кем я могла позволить себе быть немного мягче. Свиньи в загоне, лошади в конюшне, кошки, которые крутились около кухни — все они казались мне бесхитростными, живущими простыми радостями. Когда я кормила их, гладила или просто смотрела в их ясные глаза, мне казалось, что хоть кто-то принимает меня безусловно, без осуждения и злобы. В их мире не было ни обмана, ни притворства, ни того лицемерия, что так часто окружало меня среди людей.

Люди были совсем другими. Жестокими, лживыми, всегда ждущими момента, чтобы воспользоваться твоей слабостью.

Кроме, разве что...

Может, это и глупо, но мне показалось, что принц отличается от всех, кого я когда-либо встречала. Нет, я знала добрых людей — парочку селян, что тайком подкладывали мне хлеба, или старую конюшенную хозяйку, которая учила меня ухаживать за лошадьми. Но его высочество... Он был совсем другим. Как будто бы светился изнутри, не физическим светом, а каким-то непередаваемым ощущением доброты и искренности. Я видела это в его глазах, слышала в каждом слове, которое он произносил.

Этот свет притягивал к себе, и я была не единственной, кто это заметил. Даже леди Маргарет, которая не знала ни жалости, ни сострадания, становилась ласковым и милым телёнком, когда находилась рядом с ним. Она принимала кроткий вид, улыбалась ему тем самым нежным взглядом, который никто больше не заслуживал. Я сама не раз была свидетельницей того, как её надменное выражение лица таяло, стоило принцу появиться в замке. Словно вся её злоба исчезала перед его присутствием, превращая её в идеал добродетели.

Но я прекрасно знала, что это была лишь маска, которую леди Маргарет умело надевала перед принцем. До поры до времени... В моих мыслях часто появлялась тревожная догадка, что она не только скрывает свою истинную сущность, но и плетёт свои коварные интриги вокруг него. И, возможно, именно эта тёмная тень, прячущаяся за её лицемерной улыбкой, заставляла меня беспокоиться за принца.

Хотя сейчас стоило беспокоиться о себе. Дверь в покои леди уже замаячила на горизонте, и я заставила себя остановиться и глубоко вздохнуть. Глаза в пол, Мари, бесстрастность и покорность на лице.

Быстро смахнув мокрые дорожки со щёк, я дрожащей рукой постучала в дверь.

— Войдите!

Послышалось приглушённое и вкрадчивое с другой стороны.

«Господи, помоги!» — подумала я, осеняя себя жестом, отточенным до автоматизма в святой обители. Вряд ли это спасёт меня от гнева госпожи, но хотя бы можно было попросить, чтобы последствия были не такими тяжёлыми. Ведь с моего тела ещё не сошли синяки от прошлого наказания. А леди уже зовёт за следующим.

Я робко и осторожно потянула дверь на себя и проскользнула в образовавшуюся щель. Стараясь не поднимать глаз на роскошную обстановку будуара, я максимально тихо прошла по ковру и застыла в глубоком реверансе перед кроватью леди.

Время глубоко за полдень никогда не было достаточным аргументом для леди, чтобы вставать. Я не видела, но точно знала, что её светлость сейчас возлежит на широком ложе, в вышитом золотом пеньюаре поверх тончайшей рубашки из драгоценного шёлка. Пышные каштановые волосы миледи подняты вверх и скреплены в корону. Тонкая холёная ручка держит чашку из белого фарфора, а холодные голубые глаза неотрывно смотрят на меня.

От последней мысли жёсткий ком застрял в моём горле, и я непроизвольно сглотнула.

— На тебя снова поступила жалоба, Мари, — послышался звон посуды; видно, леди передала чашку личной служанке Коре, что всегда была рядом с кроватью госпожи, когда та изволила почивать. — Ты не оставляешь мне выбора, девочка. Тебя приходится постоянно наказывать. Так я планировала поступить и сегодня, но...

Тон её стал ещё более вкрадчивым, а пауза заставила меня задеревенеть от ужаса. Лучше бы она кричала или била меня (хотя леди Маргарет никогда не опускалась до такого лично — зачем, когда есть слуги?), но этот тон появлялся у неё только в одном случае...

— Сегодня я получила вестник из монастыря Святой Бригитты. Одной из монахинь пришло видение о том, что милосердие поможет исполнить мои самые заветные мечты, и я решила быть сегодня милосердной.

Леди снова сделала паузу, будто погрузившись в сладкие мечты о всех своих сбывшихся желаниях, среди которых, я уверена, главную роль играл принц.

— Подними голову, — резкий приказ застал меня врасплох, так как я, сама того не заметив, тоже погрузилась в мысли о принце.

Безоговорочно подчинившись, я подняла взгляд и столкнулась с холодными глазами хозяйки, казавшимися неестественными на фоне милой и приятной внешности.

— Я не буду наказывать тебя, а даже награжу, — коварная улыбка искривила её губы, давая понять, что всё совсем не так. — Именно тебе выпадет честь отправиться за цветами...

За цветами? Даже не в свинарник? Не может быть, чтобы...

— На руины замка Грейвальд! Именно там растут пурпурные фиалки, которые не вянут год. Скоро у меня свадьба, и я хочу, чтобы именно они украшали торжество.

О Господи! Она не хочет меня наказать! Она желает меня убить!

— Госпожа! Пощадите!

Забыв обо всём на свете, я падаю на колени и тяну руки к этой жестокой женщине. Слёзы градом катятся по моим щекам, а я продолжаю причитать.

— Умоляю! Умоляю! Пощадите!

Маска мнимой доброжелательности слетает с миледи. Она поднимается с кровати и подходит ко мне, взирая с насмешкой.

— Мерзавка! — шипит, кивая кому-то за моей спиной. — Вот как ты ценишь великую честь, тебе оказанную?

Мои протянутые в мольбе руки хватают грубые ладони, затянутые в кожу и железо. Их тут же заламывают, заставляя меня склониться ещё ниже, но я всё ещё не отрываю взгляда, полного мольбы, от леди.

Взирая на такую раболепную позу, лицо её светлости расслабляется, и она снова изображает дружелюбие.

— Но я буду сегодня милосердна, как и просили почтенные матушки из монастыря. Ты отправишься к руинам, и я даже позабочусь о сопровождении, чтобы тебе было не так страшно туда добираться. Антуан! Прикажи кому-то из кухни доставить девчонку к тропе и убедись сам, что мои пожелания будут исполнены!

— Да, госпожа! — рявкнул сзади коренастый и бородатый Антуан, что служил в гарнизоне замка миледи.

Меня так и потащили к двери за вывернутые назад руки, так как на ноги я подняться была не в силах. Но это было не важно! Всё было не важно теперь! Я пропала! Погибла! Исчезла!

— Госпожа! Госпожа! — взывала, умоляла, рыдала я, но двери будуара уже захлопнулись, а твёрдая рука стражника продолжала волочь меня по лестнице к верной и ужасной судьбе.

Телега уныло тряслась вверх по извилистой дороге, подпрыгивая на каждом камешке и проваливаясь в каждую ухабину. Помощник повара исподтишка бросал сочувственные взгляды, но в открытую сострадать не посмел, так как Антуан не спускал с нас взгляда, восседая на одной из замковых лошадей.

Но мне было всё равно и на охранника, и на невольного кучера, и на всё окружающее пространство в целом.

Я сидела внутри телеги, обхватив колени руками и уткнувшись лицом вниз. Зубы стучали в ритме чечётки, а сама я ощущала себя погребённой заживо.

Руины замка Грейвальд! Может ли быть судьба хуже этой?

Проклятое место, откуда никто не возвращался! Говорят, что прошлые хозяева были людьми разбойными и очень жестокими, не жалели никого, и Бог их проклял, заставив весь род вымереть.

После этого все живые поспешно покинули замок, и с того времени там живут только привидения и тени проклятых душ. Те глупцы, что пытались пробраться в замок, никогда больше не возвращались, а теней, водящих хоровод в полночь в окрестностях замка, становилось всё больше.

Я бы посмеялась над этой историей, назвав её просто байкой для непослушных детей, если бы на моей памяти не пропало два таких смельчака. Кроме того, покойный батюшка нашей госпожи самолично издал указ, запрещающий жителям графства ходить к руинам замка. А теперь волей его жестокой дочери мне приходится идти на верную смерть, потеряв при этом и свою бессмертную душу.

Ведь если верить проповедям нашего духовника, в тех развалинах обитает дьявол, способный утащить грешников за собой в преисподнюю.

— Тпрр! — телега вздрогнула и остановилась. — Приехали, Антуан!

Что? Уже? Боже, нет! Я не хочу! Не отрывая лица от коленей, я замотала головой так, что чепчик, который и так держался на честном слове, съехал с волос мне на спину.

— Давай, Мари, не усугубляй! — на удивление мягко сказал стражник, подъезжая ближе. — Ты же понимаешь, что не сбежишь.

На этот раз его слова прозвучали с угрозой.

Нет, нет, нет, я не хочу! Не буду!

— Вставай, Мари! Не зли меня!

Меня грубо потянули за плечи и с силой дёрнули из телеги.

Я пробовала брыкаться, но меня, как маленького зверька, схватили за шиворот и хорошенько вытряхнули.

Я повисла в воздухе, оказавшись почти наравне с Антуаном. Суровые глаза стражника смотрели прямо на меня.

— Это конец, девочка! — без обиняков жёстко сообщил он. — Никто тебе не поможет и не даст сбежать. Прими свою судьбу и отправляйся к замку.

Меня опустили на землю, и я тут же осела сломанной куклой. Господи, я не хочу умирать!

Рядом со мной приземлилась огромная плетёная корзинка и уткнулась в мой подол.

— Вставай, Мари, бери корзину и иди!

Стражник навис надо мной, как великан над мошкой. Ещё секунда — и раздавит своим тяжёлым башмаком.

— Подожди, Антуан, — вдруг встрял в разговор помощник повара Карте, не проронивший до этого ни слова. — Дай ей хоть минуточку отдышаться. Вот...

Месье Карте присел рядом и достал из-за пазухи небольшой свёрток, обмотанный белой тканью, а также зеленоватую бутылку, в каких обычно в замке разливали вино.

— Зайдёшь на тропу и выпей сразу, не жди, — он вложил всё в корзину под неодобрительное фырканье Антуана. — Спасти не спасёт, но участь облегчит. И это... прости, девочка.

После этих слов помощник повара поднялся, отвернулся и отошёл в сторону.

— Так, всё, хватит, — тяжёлая рука Антуана снова опустилась на моё плечо. — Иди, Мари! Не задерживай больше нас.

И я пошла. Тяжёлой, старушечьей поступью, пошатываясь, как пьяница, я пошла к заросшей тропе, сжимая в сведённых судорогой руках корзинку для цветов.

Я обречена! У меня нет выбора... Обернулась, но суровый стражник был на месте и снова указал на путь к руинам.

Слёзы бесперестанно текли по моим щекам, но делать было нечего. С обречённой безысходностью я снова повернулась и ступила на тропу, ведущую к замку.

Тропа была слегка заметной среди густой травы и разросшихся бурьянов. Когда-то её явно использовали часто, но теперь она заросла настолько, что на каждом шагу приходилось пробираться сквозь хаотично разбросанные кусты. Под ногами — неровный грунт, усеянный корнями и камнями, которые так и норовили споткнуть путника. Здесь всё казалось серым и безжизненным, как будто сама природа давно забыла о существовании этого пути.

Я долго шла, спотыкаясь, пока телега и мои палачи не скрылись из виду, и только тогда остановилась. Сев на какую-то кочку в высокой траве, я просто, не сдерживаясь, заголосила. Возвращаться смысла не было — Антуан никуда не уйдёт и будет ждать до завтра, а ночью... Мороз пробежал по коже, когда я представила, что будет ночью. Не обязательно подниматься к руинам — блуждающие проклятые духи найдут тебя и так, стоит только ступить на тропу.

От этой мысли мои рыдания, которые постепенно сходили на всхлипы, снова вернулись с удвоенной силой.

Боже, как же не хотелось умирать! Да, моя жизнь была отнюдь не сладкой, но она была. Я существовала, дышала, преодолевала трудности. И теперь...

К моим всхлипам добавился ещё какой-то звук. Он доносился из высокой травы впереди, вдоль тропы.

Я замерла, как мышь, и даже перестала икать, вся превратившись в слух.

Через некоторое время мне удалось разобрать приглушённое «Помогите!».

О, Боже, неужели это проклятые духи?! Уже?!

Первым порывом было развернуться и стремглав сбежать по тропе обратно к стражнику. Упасть на колени и умолять убить меня сейчас, чтобы не переживать весь этот ужас.

Но мои слабые ноги так и не смогли сдвинуться с места, а звуки всё приближались, и в них я уже ясно различала слабый и беспомощный женский голос.

— Спасите, кто-нибудь!

Страх сковал меня ещё сильнее. Я сжала руки в кулаки, чувствуя, как они дрожат, а сердце бешено колотится в груди. Я пыталась решить, что делать — неужели это ловушка? Или кто-то действительно попал в беду?

В это время голос женщины всё тише и тише доносился сквозь высокую траву, будто силы покидали её. Я поняла, что нужно решаться. Возврата всё равно нет, а погибать в страхе, ожидая своей участи, казалось невыносимым. Если я смогу кому-то помочь, это хотя бы отвлечёт меня от собственной безысходности.

Сердце продолжало колотиться, но я взяла себя в руки. Каждый шаг давался с трудом: ноги дрожали, а страх словно обвивал меня холодными руками. Высокая трава шуршала вокруг, её жёсткие стебли цеплялись за одежду, казалось, что они специально мешают идти. Тропинка была едва различима, теряясь в зарослях, но я продолжала двигаться, не обращая внимания на удары травинок по коже.

Голос становился всё слабее, словно уносился ветром в бескрайние поля. Я гнала от себя мысли о духах и сосредоточилась только на том, чтобы дойти до источника звука.

И вскоре я его нашла.

— Помогите... прошу...

Трава с правой стороны тропы была примята, образуя какую-то нору. Именно оттуда и исходил этот голос.

Подойдя поближе и осенив себя защитным знамением, я позвала:

— Эй, кто там? Вам нужна помощь?

На секунду стоны прекратились, а потом послышался полный надежд голос:

— Слава Всевышнему! Ты пришла! Помоги мне, деточка, спаси!

Такой напор немного напугал, но я уже решилась.

— Что с вами? Как вам помочь? — спросила я женщину (судя по голосу, очень старую), пытаясь заглянуть в эту нору, но там было темно, и ничего не было видно.

— Помоги! Я провалилась, а здесь оказалось сыпучее болото! Спаси меня!

Вот это была плохая новость! Замок действительно окружали болота, но я даже не думала, что они находятся так близко к тропе.

— Дайте руку! — крикнула я в темноту, и из мрака тут же вынырнула кисть. Сухонькая, с жёлтой старческой кожей, огрубевшая от долгой и тяжёлой работы.

— Вторую! — крикнула я, понимая, что могу легко сломать эту хрупкую руку, если потяну слишком резко, тем самым только усугубив страдания бабушки.

На свет тут же появилась вторая такая же рука. Осенив себя защитным знамением, я аккуратно ухватилась за них и осторожно начала тянуть.

К моему удивлению, руки оказались крепче, чем я думала.

Они не сломались от первого же усилия, и сама бабушка постепенно начала выбираться наружу. Сначала появились руки по локоть. Худые, костлявые, кожа на них была натянута так плотно, что казалось, кости вот-вот проступят наружу.

Где-то виднелись остатки порванного рукава, цвет которого было невозможно определить, так как всё было заляпано грязью до такой степени, что трудно было что-либо различить.

Затем показались плечи и голова. Худое, маленькое лицо, изрезанное морщинами, всклокоченные волосы, настолько грязные, что больше напоминали паклю. Скорбно искривленный рот выдавал её измождённость. Но только глаза...

Глаза у старушки были особенными. Будто бы молодыми, такими чистыми и красивыми, что я на мгновение забылась. Глубокие голубые глаза бабушки были как спокойные озёра, в которых отражалось тёплое летнее солнце. Этот контраст с её измождённым телом показался мне настолько странным, что я потеряла бдительность.

— Больно, детка, — слабо пожаловалась старушка.

Её голос заставил меня встрепенуться. Я тут же приложила больше усилий, и вскоре, после нескольких минут напряжённой работы, старушка была освобождена. Мы обе, измученные и измотанные, рухнули на тропу.

Тяжело дыша, я перевернулась на бок и начала более внимательно рассматривать свою добычу. Бабушка лежала на земле, совершенно крошечная и хрупкая, как будто вся её жизнь давно истончилась вместе с её телом. Кожа была тонкой, почти прозрачной, обтягивающей косточки, словно старый пергамент. Её лицо — иссохшее и изрезанное глубокими морщинами, будто сотни лет наложили на неё свой отпечаток. Глаза, хотя и прищуренные, были большими и выразительными, но в них читалась усталость и тяготы многих лет. Грязные, всклокоченные волосы были серыми, спутанными, местами почти белыми, свисали редкими прядями на плечи, придавая ей вид полузабытого духа из прошлого. Грудь её тяжело вздымалась, и мне на секунду стало страшно, что бабушка вот-вот умрёт.

А потом я вспомнила, где мы находимся...

Перевернувшись на четвереньки, я встала и бросила:

— Подождите, бабушка, я сейчас вернусь.

...и пошла к оставленной корзинке.

Корзинка так и осталась лежать посреди дороги, никем и ничем не тронутая. Оно и не удивительно — здесь даже птицы не пели. Проклятое, проклятое место.

Достав свёрток с едой и вином, я направилась обратно к старушке. Она более-менее пришла в себя и даже пыталась самостоятельно подняться, хотя выходило это у неё плохо.

— Сейчас помогу!

Я бросилась к бабушке и, поддержав её под сухонькие локти, помогла сесть.

— Спасибо, деточка, — крупные слёзы потекли по грязным щекам, оставляя дорожки. — Спасибо, милая. Думала, помру здесь одна-одинёшенька.

Бабушка содрогнулась в рыдании, и я... Не знаю, что на меня нашло, но я не смогла остаться равнодушной.

Опустившись на колени, я крепко обняла старую женщину, понимая меру её отчаяния. Как же страшно предстать перед лицом такой ужасной смерти, да ещё и совершенно одинокой.

— Спасибо тебе, добрая душа! — повторила бабушка, на этот раз более спокойно. И голос её прозвучал так мягко в этот момент, что даже мне стало как-то спокойнее и уютнее.

— Вот, — я отстранилась и протянула старушке свой нехитрый скарб в виде бутылки вина и закуски. — Воды у меня нет, к сожалению, но в нашей ситуации, думаю, так даже лучше.

Бабушка кивнула, не отрывая жадного взгляда от предложенных гостинцев, но всё же руки протянула с опаской. Сколько она не ела? Как оказалась здесь? И кто её так мучил? Этот взгляд человека, над которым издеваются, я не спутаю ни с чем.

Уверена, у меня такой же взгляд. Я часто ловила его в зеркалах, когда убирала верхние этажи замка, и в тазе с водой, где умывалась. Эти глаза — полные боли, одиночества и страха — стали моим отражением, как и у этой бабушки, которая, казалось, видела столько же горя, сколько я.

— Пейте, бабушка, — мягко сказала я, подталкивая её к бутылке. — Вам надо набраться сил.

Она кивнула, всё ещё с опаской касаясь горлышка бутылки. В её движениях была какая-то трогательная неуверенность, как у человека, который слишком долго страдал и не верил, что может получить хоть малейшую передышку.

Но по мере того, как исчезала еда, лицо старушки светлело. И всё же половину она оставила и, с трудом скрывая сожаление, протянула мне.

— Вот, деточка, я уже наелась.

— Не стоит, — замотала я головой, и, вопреки резям в животе, сказала: — Не хочу. Всё равно нам скоро конец.

От этих слов воспоминания о том, где мы находимся, накрыли меня волной, и глаза снова наполнились слезами. Я шмыгнула носом, стараясь не показывать, насколько страшно.

— Ох, ты ж точно, — старушка встрепенулась и попыталась подняться, но у неё ничего не вышло. — Ох, я дура старая, что же я делаю. Помоги мне, милая, иначе нам обоим конец.

Я тут же ринулась ей на помощь, и с огромным трудом мы обе поднялись на ноги. Старушка была слаба, но держалась с упорством, которое не позволило бы мне отвернуться. Я крепче сжала её плечо, поддерживая её на каждом шаге.

— Поспешим, милая, — сказала бабушка, крепко сжимая мою руку. — Нам надо торопиться.

— Куда, бабушка? — спросила я, стараясь не замечать, что она ведёт меня не обратно, а в сторону руин.

— К замку, милая, к замку, — неожиданно ответила женщина, заставив меня замереть на месте. Почувствовав, как я напряглась, она ещё крепче сжала мой локоть. — Послушай, деточка, сам Бог послал мне такую добрую душу, как ты. Только такие и смогут разрушить страшное колдовство, что давлеет над этим проклятым местом. Ничего доброго тут почти не осталось, но всё же надежда есть. Так что помоги мне добраться до руин, а я тебе всё расскажу по дороге.

— Но... что за колдовство? — пробормотала я, пытаясь осознать её слова. Что же за сила может находиться в руинах, к которым она так рвётся?

— Ах, деточка... — вздохнула старушка, её голос стал тихим, как шелест листьев. — Много столетий назад, это место было полным света и счастья. Но однажды тьма накрыла его, и с тех пор зло здесь главенствует. В моем роду из поколение в поколение каждая женщина рассказывала своей дочери сказку о коварном хозяине руин. О том как он обокрал кое кого и за это был проклят. Страшным проклятием и не только он, но и все живущие в замке и освободить их сможет только та у которой будет оберег и знания.

Бабулька потянулась к изорванному платью на груди и достала затёртую цепочку с небольшим зеркальцем, тусклым от времени, но всё ещё сохраняющим следы былой красоты.

— Вот, — сказала она, протягивая мне этот старый, почти незаметный оберег. — Это не просто зеркало, деточка. Оно передаётся из поколения в поколение в нашем роду. Это ключ к освобождению замка и тех, кто страдает под этим проклятием. Но мало просто иметь его. Нужно ещё знать, как им воспользоваться.

Я с сомнением посмотрела на зеркальце. Оно выглядело простым, безо всяких следов магии. Но старушка говорила с такой убеждённостью, что я не могла просто проигнорировать её слова.

-Так что идем, детка, видит Бог я все сделаю сегодня, чтобы спасти нас с тобой.

Дыхание старушки становилось всё более тяжелым, она задыхалась, а на лбу блестели капли пота. Её шаги были всё медленнее, казалось, что её удерживает лишь моя рука и невероятная сила воли, которая вот-вот оставит её. Мы обе понимали — ей не хватит сил дойти до цели.

— Всё, милая... больше не могу... — прошептала она с трудом, оседая на землю у очередного поворота тропы. Её силы окончательно иссякли.

Я растерянно оглянулась вокруг. Тёмные руины замка, словно гнилые зубы, торчали из-за высокой травы, но до них было ещё слишком далеко.

— Всё, милая, всё... — старушка продолжала бормотать, как в полусне, но внезапно замолчала, крепко стиснув мою руку.

Я обернулась и встретилась с её ясным взглядом, полным решимости.

— Тебе нужно идти... сейчас, иначе будет поздно... — она сняла с шеи зеркальце на цепочке и протянула его мне. — Опусти голову, деточка, чтобы я смогла надеть его на тебя.

— Я не смогу... — прошептала я, едва размыкая пересохшие губы, и снова посмотрела на руины замка. — Я не справлюсь...

— Справишься! — отрезала старушка с неожиданной твёрдостью, снова потянув меня за руку. — Поверь мне, люди способны на многое, когда им угрожает опасность. Наклони голову, потому что этот дар можно только принять. Забрать его нельзя.

Повинуясь её взгляду, я склонилась, и цепочка с зеркальцем мягко скользнула мне на шею. Вместе с этим я ощутила горячий, неожиданный поцелуй в лоб от её сухих, старческих губ.

— Благословляю тебя, дитя... — прошептала она. — Теперь иди. Пока ещё светло, ты доберёшься до замка без преград. Но внутри, среди руин, тебя ждут испытания. Никому не верь и не слушай, что бы ни звало тебя. Как только вступишь на землю замка, возьми это зеркальце и держи его перед глазами. Смотри только в него и ни за что не отводи взгляд, иначе погибнешь, как многие до тебя, и станешь одной из тех, кто навечно прикован к этому месту. Иди спиной, следи за светом. Когда увидишь необычный свет, ты поймёшь. Твоя задача — найти её... и принести...

Её голос становился всё тише, пока не угас полностью. Старушка обмякла в моих руках.

— Бабушка! — я бросилась к ней, проверяя дыхание.

Боже, неужели она умерла?

Нет, её грудь всё ещё слабо поднималась и опускалась, хоть и очень редко. Она просто потеряла сознание.

— Что я должна найти? Куда это отнести? — отчаянно прошептала я, но ответа не последовало.

Солнце уже склонялось к горизонту, и времени оставалось всё меньше.

Смахнув слезу отчаяния, я поняла — нужно идти. Сейчас. Немедленно.

Я аккуратно оттащила старушку в сторону, примяв траву у дороги, чтобы ей было хоть немного удобнее. Склонившись над ней в последний раз и осенив её защитным знамением, я направилась к замку, где меня ждали мои испытания.

Тропа, по которой я шла, становилась всё уже, и камни под ногами скрипели, словно предупреждая о том, что дальше будет только сложнее. В голове звенели слова старушки: "Не смотри, не отворачивайся". Зеркальце на шее словно пульсировало, обжигая кожу холодом. Я почувствовала, что с каждым шагом приближаюсь к чему-то неведомому, скрытому в руинах замка.

Когда я подошла ближе, ветер усилился, и откуда-то из руин донёсся странный шорох, будто кто-то крался среди зарослей травы. Я остановилась, прислушиваясь. Внутри всё сжалось от страха, но теперь отступать было нельзя. Шорох усиливался с каждой секундой и слышался теперь со всех сторон.

Паника подстпула к горлу, было очень страшно и я уже думала повернуть назад, как зеркальце на моей груди стало нагреваться. Тепло побежало от него по всему телу, раслабляя мышци и оставляя какое-то успокаивающее ощущение. Будто бы меня завернули в пушистый, шерстяной платок или... крепко обняли.

" Зеркальце защитит" - прозвучали в голове слова бабушки, перед тем как она потеряла сознание.

И правда, оно защитит, главное верить и идти вперед. Давай, Мари, будь мужественной хоть раз в жизни.

Уговаривая себя таким образом я глубоко вздохнула и снова направилась к руинам, до которых було рукой подать.

С каждым шагом я ощущала, как страх постепенно отступает, уступая место странному спокойствию. Зеркальце словно пульсировало в такт моему сердцу, и с этим теплом внутри я чувствовала себя сильнее. Шорохи вокруг не исчезли, но теперь они казались далекими, словно потеряли свою власть надо мной.

Я подошла к разрушенной арке, ведущей вглубь замка. Каменные плиты, покрытые мхом, были древними, каждая из них хранила историю. Но сейчас не время было думать о подобном.

Крепко взяв зеркальце в руки я повернулась спиной к арке и поднесла его к глазам. Побелевшими губами я прочитала молитву и решилась. Все, пора начинать!

Шагнув внурть, я очутилась в обширном дворе, поросшем дикими травами. В центре двора стоял огромный, полуразрушенный фонтан. Вода больше не текла, но его очертания напоминали о былой роскоши этого места.

Двигаться было непросто, вокруг валялись булыжники, трухлявое дерево, буйствовала дикая растительность, но я продвигалась очень медленно стараясь расмотреть все до мельчайших деталей в зеркале.

Мой взгляд вдруг упал на старый каменный постамент, наполовину погружённый в землю. Его грани были едва различимы сквозь слой мха и плесени, но форма была чёткой — это была основа для чего-то, что когда-то стояло на нём. Однако сейчас верхушка постамента была пуста, словно сам объект исчез, оставив лишь тёмный след своего присутствия.

Но не это привлекло моё внимание. Вокруг постамента были выложены маленькие медные пластины, каждая из которых выглядела так, словно её только что кто-то бросил на землю. Они блестели под странным, тусклым светом, который не мог исходить от солнца — это было нечто другое, будто скрытое за пределами обычного восприятия. Символы, выгравированные на пластинах, сложились в причудливый узор, который в зеркале казался живым, пульсирующим и шевелящимся, как волны на воде.

Вдруг одна из пластин вспыхнула ярче других. Внутри её отражения я увидела не символ, а лицо — злобное, мужское лицо, искажённое болью, словно кто-то пытался выбраться из её медных глубин. Пульс зеркальца на груди усилился, как предупреждение, но я не могла отвести взгляд.

- Мари! Мари! Помоги нам!

- Мари! Посмотри на нас!

- Доченька, я здесь! Я твоя мама!

- Уходи, девчонка! Немедленно!

Сомн голосов резко разбил тишину, как камень стекло. Они ворвались в мои уши, отвлекая и раздирая. Захотелось бросить все и убежать, сломя голову, но зеркальце усилело посылаемое тепло и противостоять голосам стало легче.

А вот лицо..

Лицо, которое я видела в отражении, было ужасающим — его черты словно искажались от боли и страха, пытаясь вырваться из медного плена. Оно двигалось и менялось, словно живая тень, заключённая внутри этой древней пластины. Зеркальце на шее пульсировало всё сильнее, как будто предупреждало меня об опасности.

«Отойди...», — пронеслось в моей голове, как шёпот, но я не знала, исходил ли этот голос из моего сознания или из самой пластины. Сердце бешено стучало, но я не могла оторвать глаз от этого зловещего лица. В отражении зеркала оно вдруг повернуло ко мне взгляд, и его глаза — пустые, тёмные, как бездна, впились в меня.

Внезапно я почувствовала, как что-то холодное и неестественно сильное схватило меня за запястье, словно невидимая рука, и потянуло к пластине. Паника захлестнула меня, и я попыталась вырваться, но силы словно покинули тело. Пальцы непроизвольно начали тянуться к медной пластине, как будто что-то пыталось заставить меня прикоснуться к ней.

«Зеркальце...», — прозвучал тихий голос бабушки в моей голове. Я сжала его крепче и резко подняла перед собой, направив свет на пластину. В тот же миг отражение засветилось ослепительным светом, и всё вокруг меня погрузилось в тишину. Лицо в пластине исказилось в беззвучном крике, его черты начали распадаться, словно их стирали с поверхности, и медленно растворились в воздухе.

Силы вернулись ко мне внезапно, и я упала на колени, тяжело дыша. Пластина снова выглядела обычной — ни следа ужасающего лица. Я подняла глаза к постаменту и заметила, что на его вершине, там, где раньше ничего не было, теперь появился предмет — старый металлический обруч, украшенный незаметными на первый взгляд символами, похожими на те, что я видела на пластинах.

Обруч излучал слабое, мерцающее свечение, которое с каждым мгновением становилось ярче. Я знала — это то, за чем я пришла.

Ноги мои совсем ослабли, я пыталась унять сбившееся дыхание, но туман страха, казалось, ненадолго отступил. Свет, исходящий от металлического обруча, становился всё ярче, затмевая собой всё вокруг. Внезапно воздух вокруг начал дрожать, как если бы сам мир был искажен этим светом. Сначала слабые волны, а затем сильные, словно от далёкого землетрясения, стали ощутимо проходить через землю.

Я знала, что должна была взять этот обруч, но что-то внутри меня сопротивлялось, предостерегая от того, что может произойти, если я прикоснусь к нему. Но обратного пути не было. Вспоминая слова бабушки о том, что я должна найти "его", я сделала шаг вперёд, чувствуя, как зеркальце на моей груди снова начинает нагреваться, будто реагируя на приближающуюся развязку.

- Не трожь!

Снова отчаяно завыли голоса умоляя и угрожая мне, но я уже решительно протянула руку ухватившись за медный круг.

Силовая волна прошла по мне от макушки до кончиков ногтей на ногах заглядывая буквально в каждую косточку.

"Достойна!" - прозвучало в голове -" Чистая душа!"

С этими словами меня отпустило и я повалилась на землю совершенно без сил утаскивая за собой медный обруч.

Из замка я бежала сломя голову и не разбирая дороги в внезапно наступивших сумерках. В спину мне летели вопли, крики, завывания.

- Отдай! Верни! Не верь ведьме! Она обманла! Верни обруч!

Но я лишь крепче прижимала обруч и зеркальце к груди. Юбки цеплялись за камни и высокую траву, но мне казалось, что это руки проклятых тянуться ко мне с земли пытаясь ухватить и утащить в преисподню.

И все же этот страх помог мне. Я и сама не заметила как домчала к тому повороту где оставила старушку.

Ее скрюченное тельце было едва заметно в обступившей ее зелени.

- Бабушка!

Я упала на колени рядом и схватила ее лицо в ладони пытаясь разбудить. За спиной какофония только наростала, но я не оборачивалась. Было страшно! До жути! А что делать я не знала!

- Бабушка! Очнитесь, помогите!

я трясла ее уже не размеряя силу! В спину ударил порыв ветра и мое воображение живо нарисовало армию призраков спускающихся с черных руин, полных кровожадных желаний и жажды мести.

Старая женщина оставалась неподвижной, а мой страх и паника с каждой секундой росли. Я трясла её всё настойчивее, надеясь на хоть какой-то отклик. Ветер становился сильнее донося крики, и воображаемые призраки, полные ненависти и жажды мести, словно уже нависли надо мной, готовые разорвать на части. Я чувствовала, что времени почти не осталось.

— Бабушка, прошу! — закричала я, но тут её губы едва заметно шевельнулись.

— Обруч... — её голос был почти не слышен, тихий, как шелест листьев в последний момент перед бурей. — Надень его... на меня...

Я замерла. И это все? Как это нам поможет? Сомнения охватили меня, но голоса за спиной становился всё громче, а холодные тени были уже так близко, что я не могла больше ждать. У меня не было времени на размышления.

С трясущимися руками я взяла обруч и, почти не осознавая, что делаю, медленно надела его на голову старушки. В тот же миг, как только обруч коснулся её седых волос, её глаза резко распахнулись.

Но это были не те глаза, которые я знала. В них горел странный, неестественный свет, полный торжества и силы. Она медленно улыбнулась, и эта улыбка была такой пугающей, что холод прошёл по моей спине.

— Наконец-то, — прошептала она, её голос вдруг стал крепче, словно вместе с обручем в неё вернулись все утраченные силы. — Я ждала этого так долго...

Я отшатнулась, осознавая, что что-то пошло не так. Она поднялась на ноги с лёгкостью, которую я не могла бы себе представить для такой старой и немощной женщины. Её спина больше не была согнута, а тело словно помолодело.

— Спасибо, дитя, — произнесла она, её голос стал твёрдым, полным глубокой уверенности. — Теперь я свободна.

Как только старушка произнесла эти слова, её тело начало меняться прямо на моих глазах. Её согнутая фигура, которая казалась такой хрупкой и измождённой, вдруг начала выпрямляться. Сухие, потрескавшиеся руки постепенно начали обретать новую жизнь — кожа стала гладкой и нежной, мягкой словно сливочное масло, и светилась слабым золотистым светом.

Её седые волосы, раньше свисающие тусклыми прядями, засияли в свете сумерек, медленно становясь длинными и шелковистыми, переливаясь серебром. Они засияли сами по себе, словноотражая свет луны, которой не было видно на небе. Линии её морщинистого лица начали сглаживаться, черты становились изящными и утончёнными, а её глаза — те, что только что горели странным торжеством, — наполнились мягким светом, глубоким и мистическим, словно отражающим вечность.

Её одеяния, которые казались старыми и изношенными, словно соткались заново. Тёмная, потрёпанная ткань начала превращаться в блестящий и лёгкий шёлк, струящийся по её телу как водопад из света и тени. Одежда теперь переливалась на ветру тонкими нитями серебра и зелени, вписывая её в саму природу, как будто она была неотъемлемой её частью.

Но самое удивительное произошло с её спиной. Медленно и грациозно за её плечами начали расправляться крылья. Сначала это были едва заметные тени, но с каждым мгновением они становились всё более явными. Огромные, прозрачные, переливающиеся крылья, тонкие и искрящиеся, как утренние росинки на солнечных лучах, распростёрлись за ней, сияя зелёным и золотым светом. Крылья тихо шуршали, как будто играли с воздухом, а их движение было настолько мягким и естественным, что казалось, они принадлежат этой земле с самого начала.

Её голос изменился вместе с её обликом, став мелодичным, будто пением ветра в листве.

Но самое главное на ее голове медный обруч преобразился. Блеклая медь исчезла уступая место сияющему золоту. Форма так же изменилась. Края вытянулись образуя острые зубци короны в центре которого светился блестящий и огромный сапфир

- Наконец-то - пропела волшебная дева, расправляя точенные плечи, и ее голос прозвучал как переливы колокольчика - Столько веков заточения и мучений в этом смертном теле и вот я снова свободна.

Потом взгляд ее лучистых глаз обратился на меня.

- Благодаря тебе, милая - ласково сказала она мне - Но с твоего позволения, моя дорогая спасительница, я отложу наш разговор и начну с тех, кто так долго ждал моего внимания.

И ее взор устремился мне за спину. Я тоже обернулась повинуясь рефлексу и едва не потеряла сознание от ужаса и неожиданности.

За моей спиной собралась целая армия из призраков. Темные тени и искаженные лица в которых едва -едва можно было узнать человеческие черты. Там были мужчины и женщины разных лет, но слава Богу ни одного ребенка.

Вся эта ужасающая бестелестная масса толпилась в темноте не решаясь ступить в круг освещенный сиянием моей необычной собеседницы.

- Вас час пришел! - возгласила фея( а я уверенна, что это была именно она. Весь ее облик походил на описание, которое испокон веков передавался в сказках и небелицах нашего графтсва) - Каждый из вас был наказан за собственную жадность, зависть, ревность. Все вы знаете те грехи, что держали вас здесь, но больше эта земля не будет терпеть ваше мерзкое присутствие. Я разрываю узы моего собственного проклятия, что держали ваши черные души здесь, у замка Грейвальд! Отправляйтесь туда, куда должны были.

С этими словами сапфир в короне феи засветился с невероятной силой освещая все вокруг.

Толпа призраков зашипела, застонала, заголосила, но они были бессильны перед колоссальной мощью волшебного света.

Я автоматически вскинула ладонь, чтобы укрыть глаза, но с удивлением остановилась. Свет не вредил мне. Даже больше, я четко видела как сгорают проклятые души в его сиянии, но сама ощущала только заботливое тепло и уют.

- Теперь ТЫ! - если до этого фея была строга, но спокойна, то теперь в ее голосе послышался настоящий гнев - Наконец-то настал час суда и для тебя, обманщик! Предстань передо мною ибо возмездие пришло.

От замка отделилась еще одна тень, огромная и такая черная, что сама ночь казалась светлее на её фоне. Она дергалась, извивалась, словно пытаясь избежать неумолимой силы, тянувшей её к фее, но была бессильна против невидимых цепей, которые сковывали её движение.

— Ты не можешь скрыться, Артум, — произнесла фея ледяным голосом, который, казалось, проникал в самое сердце. — Настал час возмездия за всё.

Когда тень приблизилась достаточно, она начала принимать форму. Перед нами предстал мужчина — невероятно красивый, с благородными чертами лица, но его глаза светились жестокостью и страхом.

— Ты думал, что сможешь избежать расплаты? — продолжала фея, её голос наполнялся всё большей силой. — Ты лишил меня свободы, заточил в смертное тело, но теперь настал твой конец.

Артум попытался что-то сказать, его губы дрожали, но слова не могли сорваться с его уст. Он был напуган, прекрасно осознав, что его власть и хитрость не помогут ему избежать возмездия.

Фея подняла руку, и сапфир в её короне засиял ярким, ослепительным светом. В тот момент прямо под ногами проклятого владельца руин земля начала раскалываться, и из образовавшейся трещины поднялся густой дым, словно сама преисподняя пробуждалась, чтобы поглотить его. Мужчина закричал, но его крик был поглощён тьмой, которая начала втягивать его в бездну.

— Ты выбрал себя проклятие, — прошептала фея, её голос был полон холодного торжества. — Теперь ты навечно будешь скитаться в бездне, разделяя судьбу тех, кого сам обрек на страдания.

С этими словами земля разверзлась окончательно, и Артум исчез в пучине. Его лицо исказилось в последнем крике, но он был поглощён вместе с ним. Преисподняя закрылась, оставив после себя лишь тишину.

И тишина была абсолютной. Казалось, что всё замерло, но затем, спустя мгновение, где-то неподалеку несмело подала голос первая птица. И мне четко пришло осознание: Место больше не было проклято — проклятье исчезло вместе с тем, кто его наложил.

Фея, теперь уже спокойная, повернулась ко мне, её глаза светились мягким светом.

— Ты вернула мне свободу, дитя, — сказала она, и её голос был исполнен благодарности. — Твое доброе и бескорыстное сердце позволило снять проклятие и теперь, когда этот замок освобождён от тьмы, я хочу предложить тебе награду. Выбери то, что пожелаешь, и я исполню твоё желание.

Её взгляд был полон мудрости и силы, и я поняла, что это предложение — не просто подарок. Фея предлагала мне возможность изменить свою судьбу.

- Я могу дать тебе все: богатство, власть, положение, силу...

Она продолжала перечислять, а я растеряно хлопала глазами. Такой контраст мой мозг не мог принять. Еще в полдень я завывала о своей загубленной судьбе. Пол часа назад бежала от призраков уверенная, что погибну. А сейчас...

Сейчас чуть ли не весь мир ложился у моих ног со щедрой руки волшебной девы.

- А любовь? - вдруг вырвалось у меня.

- Любовь - фея нахмурилась и с горечью взглянула на руины, что уже не казались такими страшными - Любить, крошка, никого нельзя заставить. Даже самые могущественные существа не власны над сердцем и чувствами других. Да и.... Знаешь, я наверное все же расскажу тебе свою историю, а потом ты выберешь, ладно?

Я кивнула. Конечно! Узнать, что же здесь произошло было бы неймоверной удачей. Тем более с первых уст.

- Ну тогда слушай...

Фея опустила взгляд на землю, словно собираясь с мыслями, и на её лице отразилась глубокая печаль. Она сделала шаг вперёд, поглаживая рукой свою корону, а затем начала говорить, и её голос был тихим, как шелест ветра, но полон эмоций.

— Давным-давно, когда этот замок ещё был прекрасен и величественен, я, как и многие феи, бродила по этим землям. Моё сердце было свободным, и я не знала зла или предательства. Тогда я встретила Артума, красивого и смелого мужчину, владельца этих земель. Он попал в западню устроинную его врагами и я рушила вытащить его, тем самым спася жизнь. Знаешь, мы феи очень привязываемся к тем, кому помогаем и я захотела увидеть его снова. А потом еще. Мне показалось, что он был не таким, как остальные смертные. В нём была дерзость, амбиции, и... любовь. Или то, что я приняла за любовь.

Она замолчала на мгновение, её глаза снова устремились к руинам замка, теперь спокойным и тихим.

— Он обольстил меня, уверил в своей преданности, и я доверила ему своё сердце. Я, в своей наивности, даже не заметила, что он жаждет не меня, а моей силы. Моя корона, — фея коснулась блестящего венца на своей голове, — была символом моей власти, не только над природой, но и над жизнью. С её помощью можно было даровать богатства, изменить ход событий, влиять на людей и судьбы. Артум знал об этом, и его жадность росла с каждым днём.

Она вздохнула, и на её лице мелькнула тень гнева.

— В одну ночь, когда мы готовились соединить наши жизни, он предал меня. Он организовал ритуал, используя тёмную магию, чтобы заполучить корону. Я была усыплена зельями которыми снабдила его одна ведьма и не могла сопротивляться. Артум надел её на себя, думая, что теперь он станет самым могущественным существом на земле. Но он не понимал — фейская сила не подчиняется злу. Моя корона — это не просто источник власти, это символ гармонии, и тот, кто жаждет её для собственных целей, обречён на гибель.

Фея замолчала на мгновение, её глаза потемнели, вспоминая те события.

— Он попытался использовать силу короны, но всё, что смог сделать — это разрушить замок. Замок, который должен был стать символом нашей любви, стал местом страданий и тьмы. А потом я в гневе прокляла его.

На этом моменте слезы наполнили ее глаза и покатись по щеке моментально превратившись в бриллианты. Фея небрежно самхнула их и они упали на землю где тут же растворились, а на том месте поднялся росток.

- Но светлые феи не могут носить ненависть в сердце. За это мы очень строго наказываемся. Я оказалась заточённой в смертное тело, обречённой наблюдать за его падением и разрухой, в то время как он погряз в своих собственных грехах. Артум был обречён блуждать в тенях, связанный своей жадностью и страхом.

Её глаза вспыхнули яростью, но голос остался спокойным.

— Он лишил меня моего мира, но главное — лишил возможности любить снова. Я пережила века заточения, видя, как мрак поглощает этот замок и души его обитателей. Всё, что я могла сделать — это ждать. Ждать, пока кто-то освободит меня, восстановит справедливость и вернёт мне мою корону. И вот теперь, благодаря тебе, я снова обрела свою силу.

Она посмотрела на меня, её глаза смягчились.

— Вот почему я говорю, дитя, что любовь — это самое сложное из всех желаний. Никто не может заставить другого любить. Даже такие могущественные создания, как я, не могут управлять сердцами.

Я стояла, не в силах произнести ни слова. История феи была исполнена боли и предательства, и её печаль была понятна. Она потеряла всё, что было ей дорого, из-за жадности того, кого она любила.

— Так что же ты выберешь? — спросила фея мягко, вновь поворачиваясь ко мне. — Я могу дать тебе многое, но любовь не входит в число этих даров.

Я задумалась.

- Ты можешь стать правительницей этой страны. Или если ты желаешь мести леди Маргарет...

- Нет - я тут же замотала головой. Вот чего-чего, а леди я не желала мстить. Я просто хотела...

- Счастья - ответила феи поднимая на нее взор, полный надежды - Я просто хочу быть счастливой.

Искреняя улыбка осияла ее лицо, делая его немыслемо прекрасным.

- Я не обманулась в тебе девочка - рассмеялась волшебница - Твое сердце и правда чисто, как первый снег. И ты достойна такой награды. Я благословляю тебя и обещаю исполнить твое желание. Ты будешь счастлива, но помимо этого еще и богата, и могущественна, и даже власть будет в твоих руках. Главное сбереги тот свет, что есть в твоем сердце и еще...

С этими словами феи нагнулась и сорвала цветок ,что успел вырости за время нашего разговора с ее слез.

Цветок был необычным — лепестки переливались светом, меняя оттенки от мягкого розового до глубокого золотого, а его стебель был прочным, как хрусталь. Я приняла его с трепетом, чувствуя, как тёплая энергия пронизывает меня.

- Сохрани этот цветок - мой дар - произнесла фея и протянув руку нежно погладила тонкие лепестки от чего они еще больше засияли - Он может исцелять недуги, но самое главное его свойство - это излечить смертельно больного, но лишь однажды. Помни это и не истрать его силу напрасно. Ведь достаточно будет тебе пожелать от всего сердца спасти кого то и цветок тут же исполнит твою просьбу. И еще...

Рука феи переместилась с цветка на зеркало, что все еще висело у меня на груди. Она так же коснулась его и зеркало засияло, сменяя ржавую медь на вычищенное золото, а потом и вовсе уменьшившись в размерах превратилось красивый круглый медальон.

- Это я тоже оставлю у тебя. Если захочешь со мной связаться - открой медальон и позови. Мое имя Мелиана и я приду тебе на помощь. А теперь иди, дитя, и отныне ничего не бойся, потому что самый мой главный дар всегда будет с тобою.

С этими словами волшебная дева растаяла в одно мгновение оставив после себя лишь несколько искорок, но вскоре и они исчезли.

- Спасибо - прошептала я губами в пустоту, а потом вдруг содрогнулась, очнувшись.

Вокруг буял розовыми и красными красками рассвет. Но когда? Ведь только что была ночь?

Яркое солнышко, вальяжно двигавшееся по небосводу, категорически со мной не согласилось. В высокой траве пели птицы, а по голубому небу, как по полю, ветер-пастушок гнал белых барашек-облачков прочь.

В далике виднелись руины замка, что хоть и избавились от проклятия, но все же выглядели зловеще.

Ох, что же делать дальше? Фея обещала мне счастье, но когда оно придет? А сейчас? Возвращаться в замок было очень страшно. Леди Маргарет пугала не меньше чем злобные духи из проклятых руин.

Но единственный дом, что у меня был после обители, это замок семейства Винтервуд и куда еще идти я не знала. Возможно если я вернусь к руинам и наберу цветов...

Только одна мысль вернуться к этим ужастным разрушеным стенам вызывала панику, но другого выхода я не видела.

Обернулась в поисках корзинки, что оставляла рядом с "бабушкой" и тихо ахнула. Она стояла посреди дороги, полная сладко благоухающих нежных цветов.

Не веря я подбежала к ней и упав на колени прикоснулась к лепестками. О, Боже, это и правда они, пурпурные фиалки, что так желала видеть на своей свадьбе леди Маргарет. Я даже не могла подумать...

- Спасибо!!! - на этот раз выкрикнула я, подняв голову и смотря во все глаза в чистое небо - Огромное спасибо!!!

Мне показалось что в ответ прозвучал нежный смех, похожий на звон колокольчика. А может это ветер сыграл со мной злую шутку.

Но все это было не важно. Я радостно подхватила огромнуюкорзину цветов, что почему то практически ничего не весила и устремилась быстрым шагом вниз по тропе.

Я спасена! Спасена! И теперь более чем уверена, что все будет прекрасно.

Дорога обратно была полной противоположностью восхождению. Все тревоги и страхи оставались позади, уступая место надежде. Теперь же мои ноги казались лёгкими, а каждое дыхание наполняло меня радостью и верой в лучшее. Корзина, доверху заполненная пурпурными фиалками, словно не имела веса — я могла легко нести её одной рукой, а сердце моё пело от счастья. Все беды казались далёкими, почти нереальными.

Когда я добралась до подножия холма, мои шаги замедлились, и я заметила лагерь и две фигуры, дремавшие возле костра. Это были охранник леди Маргарет и помощник повара. Они явно не рассчитывали, что я вернусь, и ночевали здесь, чтобы убедиться, что я не сбегу, не выполнив задание. Антуан дремал, облокотившись на дерево, а помощник повара, худой и неуклюжий, был скручен рядом, тихо посапывая.

Я остановилась перед ними, но не успела ничего сказать — охранник вдруг вздрогнул и проснулся. Увидев меня, его глаза широко распахнулись, и он резко поднялся на ноги.

— Свят, свят, свят! Призрак!— воскликнул он, поражённый и осенил себя защитным знамением.

От его вопля проснулся и мисье Карте. Схватившись за сердце он быстро спрятался за широкую спину Антуана.

- Я не призрак - ответила я обоим и наверное впервые в жизни улыбнулась кому то из жителей замка - Вот смотрите!

— С корзинкой? — пробормотал помощник выглядывая из спины стражника и не веря своим глазам.

— Да! — воскликнула я, сияя от радости. — Посмотрите! Эти цветы — те самые фиалки, что желала леди Маргарет!

- И правда она!

Пробормотал Антуан расслабляя руку на оружии. Интересно, что бы он с ним делал, если бы на них действительно напал дух из проклятого замка.

— Мы думали, что ты никогда не вернёшься оттуда!

Охранник недоверчиво шагнул вперёд и заглянул в корзину. Его лицо постепенно переходило от недоверия к ошеломлённому удивлению.

— Это просто чудо, — пробормотал он, не зная, что и думать.

— Откуда ты их достала? — спросил помощник повара, глядя на меня с широко открытыми глазами. — Там, в проклятых руинах, фиалки не растут!

— Они там выросли, — ответила я, загадочно улыбаясь. — Всё, что нужно было сделать — это верить и проявить настойчивость.

Охранник потерянно посмотрел на помощника, не зная, что и думать. Они оба выглядели так, будто перед ними произошло нечто невероятное, что не поддавалось объяснению. Что в сути так и было, если вспомнить все мои приключения за последние сутки.

— Так или иначе, — произнёс охранник, наконец вернувшись в себя, — леди Маргарет разберется сама. Технически мы ее поручение выполнили, а что там дальше...

Стражник задумался и покачал головой. Настроение и у меня немного испортилось, а радость охладилась. Леди Маргарет фиалки не помеха. я достаточно изучила госпожу за эти года, чтобы понимать - если она уже кого то невзлюбила, то обьязательно изведет.

- Садись в повозку, мы немедленно позвращаемся в замок.

Сказал помрачневший Антуан и пошел седлать свою лошадь. Мне же оставалось только подчинится.

Я села в повозку, и её деревянные колёса с глухим стуком покатились по каменистой дороге, унося меня обратно в замок. Радость, которую я ощущала всего несколько минут назад, начала медленно угасать, уступая место тревожным мыслям. Леди Маргарет, несмотря на свои утончённые манеры и внешнюю сдержанность, могла быть беспощадной, особенно если кто-то однажды оказался у неё в немилости. Цветы могли лишь на время смягчить её гнев, но что будет дальше?

Антуан и месье Карте ехали молча, каждый погружённый в свои мысли. Я слышала, как иногда лошадь Антуана тихо фыркает, а изредка колёса повозки скрипели в унисон с моими мыслями. Дорога, которая прежде казалась лёгкой, теперь тянулась бесконечно. Впереди замок Винтервуд поднимался на горизонте, его острые шпили возвышались над деревьями, как напоминание о том, что меня ждёт встреча с леди Маргарет.

Наконец, когда мы подъехали к воротам замка, стражники, стоявшие на посту, лишь удивлённо переглянулись, когда увидели корзину с пурпурными фиалками, но ничего не сказали. Они пропустили нас, и вскоре мы уже остановились перед главным входом.

Антуан первым слез с лошади и передал, что-то одному из мальчишек, что вечно ошивались во дворе замка. Тот быстро кивнул и скрылся в дверях кухни, но не надолго. Уже через минут пять его черноволосая голова мелькнула в проеме и прошептав что то на ухо стражнику мальчишка сбежал.

— Пойдём, — пробормотал он, не глядя мне в глаза. — Леди Маргарет ждёт.

С тяжёлым сердцем я вышла из повозки, сжимая корзину в руках. Теперь корзина снова обрела вес, и мне казалось, что каждая фиалка давит на мои плечи. Мы направились в замок, и месье Карте шёл за нами, всё ещё нервно поглядывая по сторонам.

Войдя в холл замка, мы увидели, как леди Маргарет уже стояла на верхней лестнице, словно ожидала нас с самого утра. Её платье, как всегда, было безукоризненным — мягкий бархатный шлейф струился за ней, а глаза смотрели холодно и властно.

— Ну, наконец-то, — сказала она, её голос прозвучал ровно, но в нём было что-то, что заставило меня вздрогнуть. — Неужели ты и вправду принесла эти фиалки?

Я низко-низко склонилась перед леди, чтобы скрыть страх в моих глазах и сказала, вернее прошептала едва слышно:

- Да, моя леди.

- Чушь! - тут же выкрикнула леди Маргарет - Ты обманщица! Это не пурпурные фиалки, а жалкая подделка! Ты просто собрала их в лесу, а эти двое были твоими сообщниками.

У меня перехватило дыхание от её обвинений. Сердце бешено заколотилось, и руки непроизвольно сжали корзину с цветами крепче. Но всё, что я смогла сделать в этот момент, — это молча стоять, с трудом удерживая слёзы.

Антуан и месье Карте тоже замерли, их лица застыли в недоумении. Они знали, что цветы настоящие, но никто не осмелился возразить леди Маргарет.

- Вас нужно выпороть - голос леди стал непривычно высоким и она в гневе уставилась на несчастного охранника и помощника повара - Во двор!

Взмах руки госпожи и вот стражники уже бросаются на своего друга и сослуживца с которым выпили не одну пинту пива. Но Антуан не сопротивляется и даже не умоляет прекрасно зная, что спорить с леди в таком настроении - сделать себе только хуже. А вот мисье Карте не так хорошо изучил привычки своей госпожи.

- Пощадите, ваша светлость! - взвыл бедняга, за что тут же получил жестокое:

- Этому добавить двадцать плетей!

Помощник повара взвыл еще больше, но леди уже не интересовал он. Взгляд ее наполненых яростью глаз обращается на меня.

Её тонкие губы сжались в жесткую линию. Мои ноги будто приросли к полу, каждый мускул сковал парализующий страх. Я не могла ни шевельнуться, ни произнести ни слова, будто весь воздух выдавили из лёгких. Даже слова о пощаде застряли в горле. Я стояла, как статуя, в ожидании неизбежного.

Леди Маргарет наконец заговорила, и её голос был полон яда:

— А теперь ты!!!

Она повернулась к своим стражникам, её взгляд был безжалостен, как ледяной ветер.

— Заберите её, — приказала она. — Пусть её судьба станет всем уроком. Бросьте её в нижнюю темницу. Пускай замерзает до смерти. Это будет достойная участь для тех, кто не в состоянии выполнить мои приказы.

Моё сердце сжалось, когда я поняла, что эти слова означают. Нижние темницы замка Винтервуд были печально известны своей ледяной сыростью. Никто, кого туда отправляли, не возвращался живым. Холод пробирал до костей, не оставляя шанса на спасение. Я видела, как двое стражников двинулись ко мне, их лица были безразличными, как у тех, кто привык к жестоким приказам своей госпожи.

Я закрыла глаза, вдыхая ледяной воздух, и ожидала худшего. Внутри меня билась мысль:

"Фея обещала! Фея обещала!"

Ну не может же все закончится вот так вот?

И в этот самый момент, когда стражники уже собирались схватить меня, дверь зала распахнулась впуская целую толпу народу.

Лакеи, служанки, какая-то стража. В ярких и пестрых одеждах. Все замерли разом оглушенные волной суеты, что казалась неестественной в такой драматический момент.

Толпа слуг и охранны шушукаясь раступилась пропуская четырех сильных и красивых юношей в каких то странных блистящих одеждах, что несли носилки с креслом на котором восседала тучная пожилая дама.

Она была не менее яркой чем ее сопровождающие. Красное блестящеее платье слоями стрилось с бочкообразного тела делая его визуально еще более тучным.

Её фигура была массивной, внушающей не столько страх, сколько непоколебимое чувство собственного превосходства. На её массивной шее, с подчёркнутым вторым подбородком, сверкали ожерелья из драгоценных камней, словно это была сама королева. Груда золота и драгоценностей на даме просто слепила, хотелось отвести взгляд и больше не смотреть.

Но самым впечатляющим элементом её облика был огромный тюрбан из дорогой ткани, украшенный павлиньими перьями, которые свисали в разные стороны, придавая её образу ещё больше экстравагантности. Перья мерцали в свете свечей, отливая зелёными и синими оттенками.

Её лицо было широким и розовым, словно румянец на щеках был неестественным, а губы были ярко подведены, подчёркивая властный овал её лица. Глаза, обрамлённые толстым слоем косметики, были живыми и подвижными, быстро скользя по каждому в зале, оценивая и сразу ставя невидимые метки пока не остановились на леди Маргарет.

- Моя дорогая Марджи - выкрикнула дама, протягивая руки унизаные перстнями к хозяйке и пытаясь живо вскочить со своего трона - Я так скучала за тобой деточка!

Услышав это "Марджи" леди Маргарет скривилась, но быстро сменила выражение отвращения на кислую улыбку.

- Дорогая тетушка Генриетта - леди быстро спустилась и прошла мимо меня устремившись к даме и подставив щеку для поцелуя - Я тоже скучала за вами. но все же какими судьбами вы к нам?

Тетушка Генриетта, сияя своей излишней любовью к демонстрации, обняла леди Маргарет с таким усердием, что её массивные перстни звонко ударились об украшения племянницы. Она громко расцеловала её обе щеки, и в зале раздалось это, почти как звук пощёчины.

— Моя дорогая Марджи, — пропела она с преувеличенным восторгом. — Ну как я могла не проведать тебя перед тем, как отправиться в долгий путь? Меня пригласили во дворец! Представляешь, дорогая, на три года! — Генриетта театрально закатила глаза и махнула рукой, её браслеты задзвякали.

Леди Маргарет, с трудом скрывая раздражение за вежливой улыбкой, постаралась удержать своё выражение лица спокойным.

— Во дворец? — переспросила она с тоном сдержанного интереса. — И что за такое важное дело вас туда призывают, тётушка?

— Ах, деточка! — вскрикнула Генриетта, оживлённо поправляя свои павлиньи перья на тюрбане. — Такая честь выпала мне! — Она взглянула на окружающих, явно наслаждаясь вниманием. — Меня назначили распорядительницей отбора невест для самого принца! Три года я проведу во дворце, подготавливая всё для его выбора. Это такая честь! — она слегка наклонилась к Маргарет, как будто собиралась поделиться страшной тайной. — Говорят, королю приснился вещий сон о принце и его будущей супруге... Но это, конечно же, государственная тайна! — Тётушка Генриетта громко захихикала. — Хотя об этом судачат все в королевстве.

-Отбор? - леди Маргарет побелела так, что на нее стало жалко смотреть - Но как же....

Но тётушка уже даже не слушала.

— О, боже мой! — воскликнула Генриетта, вытянув шею, чтобы получше разглядеть цветы. — Это же пурпурные фиалки! Я не видела таких уже много лет. Настоящее сокровище. Где вы их нашли?

Пройдя мимо всё ещё шокированной Маргарет, она выдернула цветок из корзинки.

— Вот чёрт! — выругалась леди и тут же бросила почерневший цветок обратно. — Совершенно забыла об этой их особенности. Марджи, деточка, кто нашёл это сокровище?

— Какое? Ах, это… — похоже, леди всё же удалось совладать с собой. — Девчонка утверждает, что она, но явно завралась. Я как раз собиралась её наказать. Но, тётушка, как же отбор, если принц должен был...

— Ох, Марджи, какая же ты ещё несмышлёная, — покачала головой Генриетта. — Это же элементарно проверить. Иди сюда, крошка.

Она позвала меня, поманив пальчиком. Стражники растерянно взглянули на леди Маргарет, я же даже не смела поднять глаза. Леди скривилась на минуту, а потом кивнула.

Несмело поднявшись, я пошла к леди Генриетте.

— Иди, иди, не бойся, — позвала она меня, как перепуганного котёнка. — Протяни ручку и возьми цветок.

Я так и сделала. Выбрав самый маленький бутончик с края, я аккуратно взяла его за стебелёк и потянула из корзины.

И тут произошло неожиданное. Стоило только коснуться его рукой, как цветок затрепетал и распустился, являя нашему поражённому взору сердцевину нереальной красоты.

— Оооо! — в экстазе простонала королевская распорядительница. — Это точно она нашла. Эта девочка так чиста сердцем, что фиалки цветут в её руках. Марджи!

Старая графиня схватила меня за руку и потащила поближе к хозяйке дома.

— Мне категорически требуются эти фиалки и эта девочка! Королевская свадьба не может состояться без них.

Бледная до этого Маргарет залилась краской. Не потому, что её что-то смутило, нет. Леди была красная от гнева, но... Перед ней стояла равная по положению, а то и выше.

Обуздав свой гнев, Маргарет иронично улыбнулась.

— А я думала, что королевская свадьба не может состояться без невесты. Но ладно, я очень ценю Мари и буду без неё как без рук. Для меня это будет большая утрата, тётушка, и утешит меня только одна мысль — возможность увидеть мою бесценную служанку на отборе. Скажем, там, где я буду участницей.

— Ахахаха! — захохотала леди Генриетта, хватаясь за обширные бока. — Моя дорогая девочка, меня всегда умиляло твоё бескорыстие и доброе сердце. Но не переживай, тётушка уже о тебе позаботилась. Я уже успела внести твоё имя в предварительный список претенденток. Осталось дождаться утверждения его величеством, но не думаю, что он откажет мне в такой маленькой услуге. Тем более, что ты у нас достойного рода и всегда нравилась принцу.

При этом леди хитро подмигнула племяннице.

— Так я забираю цветы? — лукаво уточнила королевская распорядительница и получила вполне очевидный ответ.

— Конечно, конечно, тётушка. Всё моё в вашем распоряжении.