Подарок к Новогодью для Повелителя Тьмы

– Все боги Подземья, что это?! – наконец смог выдохнуть мужчина, утирая ладонью скупую мужскую слезу, выступившую у края глаза. И совсем не от радости или с горя, а… – что за чудовищная вонь?

Послышалось, или в голове раздался тихий хмык брата и журчащий смех некровной сестры и невестки? Как наяву он увидел довольную ухмылку Хранителей, как бы говорящую – «Каких богов ты поминаешь, братец? Не ты ли один из них?..»

Конечно, он! Бог Подземья, Повелитель Нижнего Мира, гроза диапсидов и прочей нежити и темной жити…живности. Кстати, становиться Повелителем Тьмы он отказался сам, но это было в прошлом, а теперь бы точно не отказался.

Рэйналт невольно сделал глубокий вдох, о чем тут же пожалел, так как затхлый воздух, обильно «сдобренный» застоявшимся смрадом человеческих и животных испражнений, готовящейся еды и еще чего-то нереально дурно пахнущего, моментально наполнило легкие, заставляя закашляться.

– Да, что ж такое?! – прорычал Темный, моментально создавая вокруг лица воздушный заслон. Дышать стало определенно легче, но хватит такого «фильтра» ненадолго.  К сожалению, даже такой вид магии, практически не расходующий резерв в его мире, тут мог стоить множества сил. Брат, конечно, упоминал, что в мире, где раньше жила его «половинка» и супруга, было катастрофически мало магии. Практически она там отсутствовала, и для обычного мага – назвать брата обычным с его-то полубожественной сущностью было жестоко! – могло стать приговором.

Когда-то брат, попав в этот мир, да еще и находясь под проклятием, выжил только благодаря помощи земной девушки по имени Ирина. Позже выяснилось, что Ирина – родилась в его мире, Телласе, а затем была похищена у родителей. Но с помощью богини Рианнон, хранительницы семейного очага и любви, они встретились и вернулись на Телласу. Но второй принц всегда говорил, что, если бы не встреча темной зимней ночью в огромном городе с его любимой женщиной, он мог навсегда остаться тут. К тому же, именно Ирина, а теперь ее звали Эйриана, спасла его брата от нападения отступников из рода Соланио, прибывших убить второго наследника империи Солос.

Рэйналт вздохнул, выныривая из воспоминаний. Он сам рвался в этот мир, желая немного прийти в себя после битвы на границах Верхнего и Нижнего Миров, устроенной Хаосом и его приспешниками. Тогда они всеми силами сдерживали Тьму, которая хлынула в их мир, но была запечатана силами новых Хранителей Телласы, а ему, стражу Подземья – именно так предпочитал именовать себя первый принц Соланио – досталось в «наследство» то самое Подземье. Рэйналту требовалось время, чтобы осознать все изменения в собственной жизни и понять, что теперь делать дальше. Правда, здесь он находился не один, но…

Принц прошел первые несколько ступеней, стараясь дышать через раз, чтобы не расходовать лишнюю энергию на заслон. Ему, конечно, не требовался резерв, как остальным магам его мира, ведь Рэй черпал энергию не из собственного резерва и не из источника силы. Как и в любом месте, где хоть кто-то умирал или пользовался темными ритуалами, первый принц Солоса мог использовать остаточные эманации магии либо смерти. А они для него всегда в свободном «доступе». Даже в таких местах, где нет источников магии, как и самой магии. Впрочем, Рэйналт спокойно черпал бы силы даже в абсолютно «светлых» местах, где никогда не было темной энергии, потому что смерть – его постоянная спутница. Он – некромант.

Впрочем, это же и было минусом его «природы». Постоянно подпитываться энергией смерти он не мог. Это могло отразиться на его душевном состоянии, ведь Повелитель чувствует не только как умирает живое существо, но и должен проводить душу за Грань. Выслушать его чаяния, несбывшиеся надежды и желания. В его мире этим всегда занимались именно некроманты, а не только поднятием нежити или управлением Тьмой. И лишь с приходом, вернее, возвращением в их мир сестер Эйрианы все изменилось.

Известно всем, что, девы-мотыльки, или мейниры, всегда уводили умершие души за Грань Миров. Они же выслушивали души, могли наказать виновного в смерти, если таковой существовал. Мейниры не жестоки, они – сама Справедливость и Закон. В этом он убедился сам, да и «убеждается» до сих пор. Ведь они вернулись на Телласу, став благословением для нее.

Эйри, его некровная сестра и супруга его брата, так и вообще, все воспринимает близко к сердцу. Особенно сейчас, когда ждет своих первенцев. Только пока ни она, ни его брат об этом не догадываются. Рэйналт скупо улыбнулся, почувствовав приятное тепло в груди. Словно яркое солнышко вышло из-за тучи и осветило Тьму внутри него, которая бережет эту частичку Света. Эйриана сделала для него очень много, поэтому за нее Рэйналт готов сделать, что угодно.

Эйриана оказалась воплощением древней богини, некогда покинувшей свой родной мир и скитавшейся по галактикам в поисках нового дома. Рианнон сбежала из своего погибающего мира, который уничтожила тьма Хаоса. Она обрела его на Телласе, Хранителями которой были два брата, два сильнейших колдуна, практически равных богам. Оба без памяти влюбились в девушку и начали сражаться за ее внимание. Мир снова стоял на грани уничтожения, когда Рианнон решила принести себя в жертву, только бы спасти любимого. Мир Телласы оказался поделен на две части – Верхний и Нижний миры.

Один брат, бог огня и Солано, Ллиуллиэнн стал супругом Рианнон и они вместе правили Верхним миром. Диспантер – бог смерти и загробной жизни – Нижним миром, или Подземьем. Много тысяч лет они сохраняли холодный нейтралитет, пока Телласа снова не оказалась под угрозой уничтожения. Теперь уже угроза исходила от Хаоса, заточенного в теле Диспантера. Но именно Эйриана и ее любовь к его брату смогли заточить Хаос в его темнице и спасти мир, став его новыми Хранителями. А сейчас они ждут пополнение, а он… здесь.

«Сожалеешь?» – раздался в голове тихий смешок.

«Ну, ты же знаешь, что нет» – чуть раздраженно ответил Рэйналт, с досадой пнув ступеньку, по которой поднимался на лестничную клетку. А все потому, что эта железная коробка, которую Эйри назвала лифтом, не работала, о чем свидетельствовала надпись на грязной бумажке, приклеенная к двери. Пришлось подниматься по лестнице. А тут еще… с намеками пристают!..

«Она могла стать твоей…» – продолжил искушать голос, но в его словах сквозила ехидца.

« А твоей – нет! К тому же, Эйриану я люблю как сестру. Мне они дороги оба!» – снова зло прорычал принц, которого в последнее время стало раздражать буквально все. Потому он и попросился сюда…

Давление разом исчезло, и принц вздохнул спокойно, продолжив путь к заветной цели. Вернее, к квартире, где поживет какое-то время. Эйриана отдала ему ключи от своей квартиры, где прожила земную часть своей жизни, пока богиня Рианнон не перебросила к ней его братца. К тому же тогда находящегося под сильнейшим заклятием. И вот он продолжил путь к «апартаментам Ирины», как загадочно сообщил ему по секрету Рен.

Где-то между пятым и шестым этажом, принц уже был готов сдаться и прямо оттуда сотворить портал на Телласу, но его останавливало то, что сделать это в немагическом мире не так просто, к тому же не останется это без внимания «спецслужб». Так авторитетно сказала ему Эйриана, но, что это за люди – не объяснила. Наверное, те, кто следит за появлением таких сильнейших магов, как он? А еще он не мог оставить тут сестру, которая зачем-то увязалась за ним. Впрочем, от воспитания его матери редко кому удавалось скрыться, но Флориэль смогла, попросту нырнув за ним в портал.

Принц остановился, чтобы перевести дух. Ноги с непривычки гудели, хотя он ежедневно выходил в сад Небесного Замка попрактиковаться с оружием, и бег для него был привычен. Но постоянная задержка дыхания из-за смрада выматывала его похлеще любой тренировки. Сейчас даже магический воздушный фильтр не помогал. Может, правда, открыть портал? А с загадочными «спецслужбами» он объяснится как-нибудь.

Впрочем, сделать это он не смог бы при всем удовольствии. Не знал конечную точку выходя, и мог угодить куда угодно. А, во-вторых…

Это «во-вторых» неожиданно заставило его споткнуться и сделать шаг в сторону от лестницы. Его вдруг опалило жаром с ног до головы, заставив сердце бешено биться о грудную клетку. Все внутри будто свернулось, но не от страха, а от… нет, это была все-таки тревога, но не его, а кого-то очень… близкого и дорогого.

Рэйналт снова прислушался к себе, а затем к странной тишине вокруг него. Интересно, в этом «человейнике», как его назвала Эйриана, кто-либо мог поставить сильнейший полог невидимости и тишины? Хотя… вряд ли, но скорее всего это был сильный артефакт. В его мире такие не просто на вес золота, но еще и на строгом учете. Маги, конечно, могут воспользоваться силой, но лишь отвлечь внимание, тогда как тут…

Неожиданно чья-то невидимая рука тронула одну из «струн» Тьмы. Ею было пронизано все пространство вокруг, и Рэйналт видел эти угольные нити, тянувшиеся здесь. Он даже мог с точностью сказать, кому они принадлежали, но трогать их не спешил. Мало ли, чью жизнь он случайно оборвет, а пока те, кто ими связан не просят его об этом…

Некромант видел так же и «серые нити» Тьмы – ненависть, злоба, зависть. Все пространство было оплетено ими. Затронь – и неизвестно, что за катаклизм произойдет. Хорошо, если все останутся живы. Нет, кое-где он видел прорехи, особенно в местах Силы, но и там они лишь становились бледного цвета, но не исчезали. Иногда они прерывались, стоило человеку подойти к ним. И тогда он замечал, как они разрывают эти «нити» своим словом, и это тоже удивляло принца-некроманта. Эти люди не были магами в прямом смысле этого слова, но они были кем-то вроде жрецов. Надо будет поинтересоваться у Эйри, кто они такие, – подумал принц, – возможно, они, как и мейниры, принесут новое в их мир. А этот…

Пропащий мир, потому и нет в нем магии, а хранители давно его покинули, оставив медленно умирать в агонии. Его уже не спасти.

От мыслей принца отвлек тихий женский стон, который заставил его встрепенуться и осмотреть пространство магическим взглядом. Он заметил тонкую мерцающую пленку у дальней стены, где находился мусоропровод. А еще сквозь эту пленку от его сердца отходила едва заметная золотистая нить. Рэйналт совсем недолго смотрел на нее, опасаясь поверить, что это правда, а затем кто-то невидимый задел одну из «струн», заставив ее тоненько зазвенеть. Кому-то грозила серьезная опасность. Кому-то, кто однажды…

– Боги Подземья, только не «проводы», – простонал себе под нос принц, шагнув в сторону полога и магией ощупывая пространство в нем на предмет опасности. Незримый «проводник» отчаянно толкал его, заставляя идти вперед. – Кто здесь?

И снова тихий, на грани слышимости, стон, и принц уже смог рассмотреть его обладателя. В закутке между стеной и мусоропроводом лежала тощая девчонка неопределенного возраста. Навскидку, не более шестнадцать лет, одежда на ней была грязной и разодранной. Она лежала, скорчившись в позе эмбриона, обхватив руками тощий впалый живот, а под ней…

Рэйналт тихо выругался, глядя на расползающееся пятно крови под ногами девушки. Ее выгнуло от боли, и принц снова ощутил, как рвется невидимая «нить», а тот, вернее, та, кто ему предназначена, вот-вот умрет. Теперь уже самого Рэйналта скручивало от боли, потому что потерять Избранницу – равносильно смерти. И пусть у Темных их нет, вернее, кто захочет связать с ними жизнь? – он не мог упустить этот шанс.

Вокруг живота девушки уже практически исчезла лента из Тьмы, но в последний момент Рэй направил в нее импульс, вплетая свою силу. Тьма «прошила» девушку насквозь, заставляя рвано выдохнуть, а затем вернулась к принцу. Он и охнуть не успел, как Тьма проникла под кожу на предплечье, выжигая на нем татуировку истинной пары. Именно эта боль привела его в чувства, заставив снова действовать.

– Нет, вы издеваетесь?! – воскликнул принц, оторопело глядя на раскрашенное от запястья до локтевого сгиба предплечье. На мгновение татуировка вспыхнула и погасла, оставляя едва заметный след. – Ну, Эй…Ри!!! – мужчина выдохнул сквозь зубы, мысленно посылая всевозможные кары на голову этой влюбленной особы. Ничего, вернется, устроит ей взбучку. И не посмотрит, что она жена его брата и правителя Телласы. Но это потом, а сейчас стоило помочь девчонке, иначе он мог потерять свое «сокровище» так и не получив его.

Пусть некроманты не могли исцелять, как это делали маги-ары, но остановить кровь, заставить выйти из нее яд или даже привязать ускользающую душу до прихода целителя, они были способны. Тьма вспыхивала в его руках и умело направлялась на девчонку, заставляя организм бороться с той дрянью, что она выпила, желая избавиться от беременности.

Принц рассматривал бледное лицо молодой женщины, которая теперь дышала ровнее, а ее сердце билось размеренно и спокойно. Красивое благородное лицо, ровный разлет бровей, тонкий нос – в ней явно чувствовалась порода, но почему она лежит тут на бетонном полу, грязная и оборванная?

«М-м, ведьма? Да еще и носит нашу Избранную? – Тьма внутри него с любопытством высунула нос, рассматривая глазами принца спасенную. – Наш…ша, темненькая…»

«Изыди! – рявкнул на нее мысленно Рэйналт, отпуская руку девушки-женщины. – Раз не можешь ничем помочь – не мешай!» Он проверил пульс, а затем послал еще один поток силы, подпитывая крохотную жизнь. Жаль, выбора теперь у девочки нет, ее горе-мамаша лишила его. Хотя, будь на его месте маги-ар, девочка в будущем могла стать и светлой. Но теперь…

«Ну, и пожалуйста, – будто обиделась Тьма, но исчезать не спешила. – Кровь останови, целитель, а то не дождется своего рождения… Повелительница», – будто хмыкнула она, и давление исчезло. Рэйналт мог теперь вздохнуть свободно, без ощущения чужой воли.

– Вы… кто? – он пропустил момент, когда ресницы женщины затрепетали, открывая зеленые, как чистейший изумруд, глаза. Они будто гипнотизировали принца, и ему пришлось даже мотнуть головой, сбрасывая наваждение. По его губам скользнула неприятная, зловещая улыбка, заставившая женщину опустить взор.

– Ну же, ведьма, рискнешь повторить свой трюк с внушением еще раз? Только учти, у меня резерв не ограничен ничем, а вот сможешь ли ты колдовать, будучи…, – принц выразительно сделал паузу, а женщина поморщилась, явно уязвленная его словами. Конечно, во всех мирах известно, что ведьма, ждущая ребенка, остается без Силы. – А теперь ты мне расскажешь, ради чего ты хотела убить мо… своего ребенка? Вы же так трясетесь над своим потомством.

– Да уж, – женщина пошевелилась, приподнимаясь и садясь прямо. Думать сейчас, что избавиться от ненавистного плода она не смогла, женщина не стала. Пока стоило решить, где найти убежище от той, что скоро придет за ней. – И откуда ты только появился тут, Темный? Она, конечно, предупреждала, что ты можешь появиться внезапно, но ведь щит…. И ведь все рассчитала, – она невесомо провела своей рукой над собственным животом, и неожиданно принца полоснуло изнутри болью. Не его – а той крошечной души, отчаянно цеплявшейся за жизнь. Внутри разливался ужас, который она испытывала, отдавая горечью на языке. Снова запульсировала рука, там, где недавно сияла татуировка Истинной пары, и через нее он почувствовал, как утекает сила и тьма. Нет, для нее принцу не было жалко тех крох, что «попросила» маленькая пиявочка, а вот кормить ее мамашу…

– Только посмей еще раз провернуть такое, ведьма, – к горлу женщины прижался ледяной клинок, сплетенный из тьмы. Глаза принца почернели, отчего женщина побледнела и испуганно смотрела в бездонные глубины, что таились в них. Тьма смотрела на будущую жертву, жадно облизываясь, и сейчас ведьму от смерти отделял лишь собственный контроль принца.

Ведьма опустила взгляд, покорно смиряясь и покоряясь. Для нее, чистокровной ведьмы, это было равносильно позору, но… жизнь своя дороже и важнее, а, если ему так важна эта девчонка – она очень дорого продаст ее душу самому Повелителю Темных. Ведь ее дочь в будущем станет его парой. И пусть у Темных нет понятия избранности, как такового, но есть та, что может разделить с ним не только вечность, но и силу. А, главное, принять его Тьму, не позволяя той окончательно завладеть душой и магией темного.

Подобных себе женщин они могут искать годами, столетиями, и не факт, что найдут. Имея практически взрослого сына от одной из бывших любовниц, Рэйналт до сих пор не встретил свою пару. И вдруг… случайная встреча в грязном, вонючем подъезде, и мгновенное узнавание. Пусть она еще не родилась, но он уже чувствовал – нашел.

Принц еще раз бросил раздраженный взгляд на женщину, которая вынашивала его Звездочку – так он ласково назвал малышку, которая теперь была сыта и блаженно дремала, чувствуя его присутствие рядом. Все нутро мужчины переворачивалось от… нежности. Странное дело, он никогда не испытывал подобных чувств ни к одному живому существу.

Хотя, пожалуй, нет – Флориэль, его младшая сестренка. Девочка, родившаяся альфьюрой – существом с крыльями, напоминающими крылья бабочки. Она никогда не могла бы стать взрослой, не встреть на своем пути Эйриану – супругу брата. Именно она оказалась предназначением маленькой альфьюры, выполнив которое девочка вернула себе прежний облик. Принц любил ее, баловал и делал все, чтобы облегчить ее состояние. Теперь вот есть еще его избранница, которую он должен защитить от собственной матери.

– Вот что, ведьма, – тихим, но грозным голосом произнес принц, вставая и нависая над ней, подобно огромной скале. – Ты сейчас принесешь мне клятву. На крови, что никогда не посмеешь причинить ей вреда. Как твое имя?

– Агата. Меня зовут Агата, – проговорила женщина, слегка меняя положение, чтобы удобнее сесть. Принц смотрел на нее равнодушно, даже не пытаясь помочь. – Знаю, что мое имя даст тебе власть над моей жизнью и душой, но я назвала тебе его полностью. Надеюсь, на твою порядочность… принц.

– «Добрая», значит, – Рэй не скрывал, что знает, как переводится ее имя, но его невольно передернуло от того, как она хотела поступить с собственным ребенком. – Мне не интересна власть над тобой, ведьма Агата. Я не стану пользоваться твоим именем, чтобы как-то влиять на тебя или подчинять своей воле. Но ребенка не тронь! – его глаза снова полыхнули, приоткрывая Тьму, которая теперь с любопытством смотрела на крошечную искру, таившуюся в чужом теле. Знакомилась…

Рэйналт порезал протянутую ладонь ведьмы, заставив ее поморщиться, а затем принялся читать заклинание на древнем языке. Слова вырывались сгустками тьмы, кружа над стекающими с ладони каплями практически черной крови и сплетаясь с ними в древнем танце. Ведьма послушно повторяла за ним слова, которые четко произносил принц, не давая ей возможности ни изменить, ни повлиять на смысл клятвы. Наконец, последние строчки заклинания вспыхнули багряным отсветом и погасли, впитываясь в ладонь ведьмы, сращивая кожу и порез.

– Возьми, – принц протянул небольшой мешочек, в котором приятно звякнули монеты. Агата засунула в него любопытный нос, найдя там еще и драгоценные камни. – Этого вполне хватит, чтобы ни ты, ни ребенок не испытывали нужды, – мало, конечно, ведь он был готов усыпать свою пару золотом и драгоценностями, но это потом. Сейчас не стоит ведьме знать, на что он готов ради ее ребенка. – Это тебе на содержание… девочки. Все, что есть с собой, но раз в год тебе станут передавать еще столько же. И запомни, ведьма…

– Ну, и дурак же ты, Темный, – вдруг рассмеялась она, прерывая его на полуслове. – Эта девчонка… мусор. Она была выбрана для иного пути, и его не изменить тебе. Ты, конечно, отвратил его, но…

Внутри Рэйя вспыхнуло негодование, но он постарался успокоиться. Никто не посмеет отобрать его пару, его Звездочку!

– И запомни, ведьма, узнаю, что ты попыталась сделать ей больно, продать ее тело, душу или что-то подобное,  – улыбка на губах принца Тьмы стала еще шире, практически превратившись в оскал. Ведьму передернуло от ужаса, но она продолжала завороженно смотреть ему в глаза, – умирать ты будешь медленно, поверь. Проклиная каждый свой день и час, что жила на свете. И аукнется тебе каждая ее слезинка. Понятно?

– Нет-нет, то есть, понятно, господин, – задрожав от ужаса, пробормотала Агата. До нее наконец дошло, что он не шутит, и внутри все сжалось от страха. Жуткий, какой же он жуткий и страшный. Ведьма даже невольно пожалела еще неродившуюся дочь, которой достался такой в пару.

Впрочем, не все ли равно, как закончит свое существование ненавистное отродье, прочно прицепившееся в ее утробе? К тому же, этот Темный еще не знает, что душа ее ребенка обещана друго… нет, она исчезнет раньше! Агата попыталась скрыть нервозность за робкой виноватой улыбкой. Принц нахмурился.

– Дай мне руку, ведьма, – требовательно произнес Рэйналт, глядя ей прямо в глаза. Не нравилось ему, что она что-то скрыла от него, но и отдавать ту, которую ждал больше двух тысяч лет…

Агата послушно протянула ладонь, и принц принялся шептать заклинание. С его перстня в виде головы василиска – «Да, кажется, в его мире их называют диапсидами, – подумала Агата – сорвался темный сгусток. Кровавые камни граната буквально налились жаром, причиняя дискомфорт женщине, но она стойко терпела, а затем вокруг ее руки скрутилась спираль из тьмы, которая плотно сжала фалангу и рассеялась. На пальце недовольной ведьмы оказалось простенькое колечко с черным обсидианом. Агата поморщилась, понимая, что теперь ее происхождение для него не секрет.

– Не беспокойся, о тебе не узнают… не только здесь, – скривил в холодной усмешке губы принц. – Хотя… не ожидал, что Обсидиановые живут где-то еще. Но это твой выбор, Агата, а вот его, – он кивнул на кольцо, – отдашь дочери… когда придет время. Оно будет защищать вас обеих, но в момент опасности…, – принц поморщился, оборвав себя на полуслове. Он к чему-то прислушался, а затем взмахнул рукой, открывая портал. – Уходи, ведьма! Время! И помни – ты отвечаешь за нее головой, – грубо прикрикнул он, но в последний момент осторожно прикоснулся к животу Агаты, передавая своей паре еще немного сил. У него Тьмы не убудет, а его Звездочке…. – Назовешь дочь Эллианой…

Агата не сказала ничего, исчезая в темном мареве портала.

– Эллиана – «свет звезды во тьме» – прошептал темный принц, задумчиво глядя в темнеющее за мутным окном небо.

– Рэй!? Вот ты где?! – раздался от лестницы звонкий голосок сестры. – Что ты тут делаешь? Ой…

Флориэль остановилась рядом с ним, задумчиво изучая пустую лестничную клетку. В углу на полу валялась какая-то тряпка, а еще вокруг было до странного…

– Странно, – задумчиво пробормотала принцесса, посылая маленькую искорку магии в пространство, – мне почудился всплеск магии, но ее же нет в этом мире? – она пристально посмотрела на задумчивое лицо старшего брата. – Рэй, что с тобой? С кем ты тут разговаривал?

Рэйналт повел плечами, словно сбрасывая с плеч тяжесть, что давила в последние годы. Сейчас он практически не ощущал местонахождение своей половинки, но странная нить, связавшая их в этом грязном, полутемном «человейнике», будто шелковой кисточкой прошлась по его напряженным нервам. «Струны» Тьмы жалобно тренькнули, говоря, что портал открылся в безопасном для его пары месте, и теперь она будет расти свободной от страха и ненависти.

– Тебе показалось, Флори, – наконец, обернулся он к встревоженной сестре и попытался улыбнуться. Принц поднялся с колен и потянул сестру за собой, – идем, посмотрим апартаменты, где нам предстоит жить. И довольно уже дышать этим смрадом. Как только Эйри прожила тут столько лет?!

Флориэль, конечно, заметила смену темы, но была не по годам умна, чтобы настаивать на своем. Ведь ее старший брат никогда не утруждал себя тем, чтобы навязывать кому-либо свои проблемы. Она просто шагнула в объятия брата, и уже через секунду оба взлетели на последний этаж, оказываясь у входа в квартиру, где раньше жила Эйриана. Несмотря на то, что Рэйю не требовалось использовать личный резерв, черпая свою силу извне, он решил больше не пытаться использовать магию, чтобы не только не нарушить баланс этого мира, но и не тратить ее попусту. Вот и узнает, каково это быть простым смертным.

Едва брат и сестра скрылись за дверью квартиры, на леснице открылся новый портал, из которого на грязный пол шагнула ослепительная красавица с золотистыми волосами, собранными в замысловатую прическу. Она сама буквально сияла так, что самый потаенный уголок этого места не оставался в тени. Платье девушки – а назвать ее иначе не повернулся бы язык у самого праведного человека – словно было соткано из лучей дневного светила, и практически не касалось пола. Она будто парила в воздухе, озаряя своим сиянием все вокруг.

Окинув пристальным взором прозрачных, будто горный лед, глаз пространство вокруг, пришелица скривилась, брезгливо тронув коничиками пальцев те самые едва заметные «струны», что темный принц старательно прятал от чуждых глаз. Красавица нахмурилась, пытаясь «считать» информацию, которая поможет ей отыскать ведьму и «сосуд», что находился в ее утробе, но…

– Проклятая ведьма! Все-таки смогла обмануть, – змеей прошипела незнакомка, топнув ножкой в брендовой туфельке. – С…зря-я, ты так со мной, и не таких находили, – на ее идеально очерченных губах змеилась улыбка. – А ты… принц, еще пожалеешь, что вмешался, – пригрозила она в пустоту, а затем ослепительно улыбнулась, словно ей в голову пришла отличная идея. – Ладно, пока ты тут, навещу-ка я свою сестрицу. Надеюсь, у Карменты хватит ума «убедить» всех, что видения будущего имеют свойство сбываться. А уж показать нужное мне, я смогу…

Восемнадцать лет спустя.

– Э-элька-а!!! – раздался в трубке душераздирающий рев матери, и я невольно отнесла трубку подальше от уха, опасаясь оглохнуть. – Ты, поганка такая, что наговорила про отца?! Ты хоть понимаешь, что ему после «условного» теперь реальный срок светит?

Конечно, как не понять?! – мысленно скривилась я, стараясь не особо прислушиваться к гневным речам маман, что лились сейчас из трубки. Жаль, отключить его не могу, иначе дома будет ждать наказание похуже… хотя, куда еще хуже? Так что пусть лучше выльет всю брань сейчас, а пока я доберусь до дома, она уже остынет?

 Это, конечно, вряд ли, но…. Я ощутила сильный толчок в спину, и бросила затравленный взгляд на незнакомого мне мужчину, который с явным неодобрением косился на меня. Сделала шаг в сторону, продолжая держать трубку на расстоянии от уха, и поняла, что окружающие прекрасно слышат, как поносит меня по телефону родная мать. Нет, они не знали, кем мне она приходится,да и по их осуждающим взглядам я поняла, как выгляжу со стороны. Старая линялая, а местами и заштопанная одежда, тонкая ветровка, одетая явно не по погоде, отсутствие шапки и тусклые светлые волосы, чуть припорошенные снегом. Следы усталости на лице добавляли мне возраста, и вместо своих неполных восемнадцати выглядела я в лучшем случае на двадцать восемь. Кожа тоже не радовала здоровым цветом, а под глазами залегли тени от постоянного недосыпа и плохого питания. В общем, крайне тоскливое зрелище.

Вздохнула и поморщилась, снова прислушиваясь к монологу матери. Она явно вошла в раж и теперь не отстанет, пока не выговорится.

– Ты, хотя бы, подумала, что ждет нас в будущем, если Коленьку посадят? Дрянь ты, неблагодарная! Кто нас спас от голода, когда ты, сопля, даже не могла милостинку попросить?! И кто нас теперь содержать станет?

Упоминание самого постыдного, что я когда-либо делала, привело меня сначала в ступор, а затем вызвало приступ сильнейшей злости. Мать никогда не утруждала себя постоянным местом работы, говоря, что она творческая личность, и создание целебных настоев – да-да, и это в двадцать первом веке! – ее стезя. А то, что у нее не только не было необходимого образования, но и все эти отвары никому не требовались, ее не волновало. И да, она права, ее встреча с Коленькой помогла нам в свое время не загнуться от голода, ну, а потом, когда подросла я, заставила меня работать.

Вот только… «Коленька» начал как-то недобро посматривать на меня, а вчера…

– Мам, но это правда, – попыталась снова достучаться до матери. – Он…

– Цыц! Дуреха! – рявкнула она так, что я едва не поскочила на месте, а затем нервно заозиралась по сторонам. Слава богу, никого на улице не оказалось, да и я забрела в какой-то переулок, где было мало прохожих. – Тебе уже пора соображать, что с твоими запросами без Колиной помощи нам не выжить. Неизвестно, что с нами будет, если его посадят, а у тебя то за ЕГЭ заплати, то обувь купи. Куртку, вон, просишь новую, зимнюю, а ты задумывалась, где мы деньги станем брать?!

 «Ну, уж точно не у Коли, – невольно скривилась я, вспомнив, как он мне жирно намекал на то, как я могу получить ту или иную вещь:

– Нужно просто хорошо попросить, киса, – прохрипел он мне на ухо, доводя до нервной икоты, зажав в углу между ванной и унитазом, когда я пыталась отмыть грязную обувь. Пришлось приложить его грязным ботинком между глаз, а затем едва ли не в тапках и тонком халате бежать к соседям в поисках временного убежища. Пока укрывали, но…

Я прислонилась к холодному камню стены дома и прикрыла глаза. Как же я устала! И нет у меня никаких запросов, кроме того, чтобы меня оставили в покое, а не попрекали каждый раз куском хлеба. Ведь это все, что мне перепадало со стола Коленьки, который, в отличие от меня, лопал разносолы три раза на день, а зарплату между прочим приносил едва ли больше моей. Мы с ним, смешно сказать, были в равных условиях. Я – несовершеннолетняя, что мне могут предложить, кроме работы технички или посудомойки? Но у меня была надежда, что через два месяца, когда мне, наконец, исполнится восемнадцать, я смогу найти что-то лучше и желательно подальше от матери. А вот ему после отсидки кроме места кочегара в котельной на окраине города или сторожа там же более ничего не «светило». А туда еще добраться надо, но «Коленька» же не поедет на общественном транспорте – только на такси. А ему еще и «тормозок» с собой покушать собрать необходимо – это слова моей матери.

– Вот что… доченька, – тон голоса мамы сменился, заставив меня невольно содрогнуться. Кажется, зря я надеялась на то, что к моему приходу она успокоится. – Ты немедленно пойдешь к своей училке и скажешь, что выдумала всю эту историю с приставаниями. Поняла? А завтра повторишь все это участковому и перед Колей извинишься! Иначе…

– Нет! – я остановилась, прижав руку к груди, чтобы унять бешеный стук собственного сердца. Сама себе удивилась, ведь раньше я никогда не смогла бы не то, что ответить так матери, но даже посмотреть в ее сторону взглядом.

– Что ты сказала? – обманчиво тихим голосом проговорила она в трубку, но мне показалось, что то было шипение змеи. Когда того хотела, Агата умело управляла собственным голосом. Ей даже не нужно было его повышать, чтобы заставить меня дрожать от страха.

– Я. Никуда. Не пойду! Слышишь?! – хриплым, но достаточно твердым голосом произнесла я. Поглубже вздохнула, загоняя слезы, готовые пролиться из глаз. – Я не собираюсь… не хочу однажды оказаться с… ним. Мам, услышь меня, пожалуйста?!

Бестолку! В трубке жалобно зазвучали гудки, а я устало опустила руку вдоль тела, сжимая в ней старенький кнопочный телефон. Ну вот, я сделала только хуже, и зачем я последовала совету классного руководителя, практически силой заставившей меня пойти на встречу со школьным психологом. И ведь мне не пять лет, должна была понимать, что ничем хорошим для меня это не закончится!

Хотя… что в моей жизни было хорошего? Я подняла глаза в серое мутное небо, которое мерно усыпало чадящий гарью и выхлопом город белым пушистым снегом. Зима в этом году спешила, как никогда. Вот и сегодня, после стольких дней проливного дождя, небо «расщедрилось» на первый снег. И это в октябре-то месяце?! А я так надеялась, что еще немного подкоплю денег, которые утаивала от матери, не отдавая свои кровно заработанные полностью, и куплю себе зимнюю куртку. Может, и на какие плохонькие сапоги с распродажи хватит? Мне уже перед соседями было стыдно принимать поношенные вещи и ходить в них. Надоело видеть в их глазах жалость, но гордость в мороз не согреет.

Я медленно побрела домой, раздумывая, как выкрутиться из сложившейся ситуации, и что делать дальше. Выбор у меня невелик, и я пару раз уже слышала, как судачили соседи, что лежит мне один путь – туда, где мне и место при такой мамаше. Нетрудно догадаться, о чем они говорили. Я вздохнула. Тяжело, когда на тебя ложится отпечаток поведения твоих родителей, и уже не отмоешься от такой репутации.

Меня зовут Эллина Тарасова.

Знаю, ужасно звучит, но моя мать, считающая себя ведьмой в «энном поколении», ярая приверженница гороскопов, тароскопов и прочей ерунды в виде гаданий и геммоастрологии – господи, я даже смутно догадываюсь, о чем эта наука? – решила, что для ребенка, рожденного в самый канун нового года ровно в двадцать три часа сорок пять минут, имя Эллина подойдет лучше всего. Я же его просто ненавидела!

Мне всегда очень хотелось иметь обычное имя – Ира или, во! Лена – я всегда им представляюсь, когда не желаю называть настоящее и отвечать на вопрос – а кто же мне придумал столь необычное имя? Но, заслышав от матери ненавистное «Э-элька-а», произнесенное пьяным голосом, все мои подружки, потенциальные или состоявшиеся, начинали меня избегать. Оно и понятно, как бы соседи не жалели меня, практически сироту при живой матери, но дочь алкоголички их детям в подругах не нужна.

Именно поэтому с раннего детства я всегда была одна. Со временем тяжесть одиночества перестала давить камнем на душе, и я осознала всю его прелесть. Как и поняла, что мне никто не нужен, даже мама, которая теперь все свое свободное время отдавала любимому «Коленьке», за которого выскочила замуж, пока тот отбывал срок в тюрьме.

Да и не нужна я ей была. Мама сама мне в этом призналась, пребывая в очередном пьяном угаре. Отмечала очередную годовщину одной ей известного праздника. Именно тогда она рассказала мне, что хотела избавиться от меня еще до моего рождения. Говорила что-то о прерванном ритуале, сосудах – конкретно каких и чьих выяснить не удалось – но, зная ее повернутость на эзотерике, я не придала тогда значения этому рассказу. А вот о ненависти, причиной которого была я, и почему она хотела избавиться от ненавистного дитя, так и не сказала, но… я же не маленькая, сама догадалась.

Только ее остановил незнакомец – Принц, как она его называла. Возможно, в тот момент он действительно показался ей прекрасным принцем или благородным рыцарем, раз решил наставить ее на «путь истинный»? В общем, именно с его помощью мне удалось дожить до рождения, хотя...

Все мое детство, его и детством-то не назовешь, сплошное выживание. Для матери я была «ненужным балластом» для ее свободной души, обуза для ведьмы — как она любит себя величать. Но избавиться или отправить в детский дом меня она не могла — опять же клятва, взятая тем самым Принцем с моей матери.

– Я поклялась ему, что не причиню тебе вреда, и теперь..., – скривилась мать и замолчала.

И что теперь? Что за клятва? И кому? Столько вопросов, но все мои попытки узнать, что мама имела в виду, не увенчались успехом. Она просто захрапела, а на утро едва не обломала об меня веник, стоило только заикнуться о вечернем разговоре.

– Училась бы лучше, на тебя все учителя жалуются! Или подъезд иди помой — мать совсем не разгибается, а она... лодыряка! – разорялась она, гоняя меня по крошечной комнатке, которая гордо именовалась нашей квартирой. – Никакого проку от тебя, только жрешь, как лошадь, и задаешь глупые вопросы! Убирайся с глаз долой, Элька! Пока я тебя...

Громкий клаксон автомобиля вовремя отвлек меня от задумчивости. Я подходила к огромной оживленной улице, которую мне нужно было пересечь, чтобы добраться до дома. Я бросила косой взгляд на белоснежный джип, который остановился, уступая мне дорогу. Сквозь тонированное стекло разглядеть что-либо было нереально, поэтому я еще больше ссутулила плечи, стараясь не вздрагивать от пронизывающеге ледяного ветра и крупинок ледяного крошева, которое щедро падало мне за шиворот. Снова глянула по сторонам, невольно отмечая, что улица практически опустела, а на город опускаются вечерние сумерки. Это сколько же времени прошло, что я...

– Какая красивая девочка! – воскликнул кто-то сзади, и я резко обернулась, ища взором обладательницу столь красивого тембра голоса. А еще очень хотелось посмотреть на ту счастливицу, которой достался комплимент. Но на удивление вокруг никого не было, видимо, начинающаяся буря разогнала всех по домам. – Эри́к, эта девочка – да-да, ты, милая! – за спиной обнаружилась поистине красивая женщина, смотревшая на меня с легкой полуулыбкой. – Эрик, она нам подходит, как нельзя лучше! Что скажешь?

Я так и не поняла, ко мне ли она обращается, но на всякий случай лишь молча рассматривала незнакомку и ее спутника. Невысокая, стройная, одетая в безупречный белоснежный костюм, подчеркивающий все идеальные изгибы ее фигуры. Небрежно распахнутая шубка тоже из белоснежного меха, лишь подчеркивала ее красоту. Я подняла взгляд выше, рассматривая идеальное лицо в виде сердечка, тонкие дуги белоснежных бровей на ровном лбу. Небесной голубизны глаза опушали длинные черные ресницы, что только притягивало взгляд, ибо волосы незнакомки также были белоснежными. Довершали образ роковой Снежной королевы алые губы все той же идеальной формы.

Незнакомка чуть наклонила голову, пристально рассматривая меня, и тут же улыбнулась, обнажая ровные зубки в белоснежной идеальной улыбке. Нет, в этот раз не ледяной, а очень даже теплой и искренней, хотя я ожидала иного. Ну, кто посмотрит на оборванку в тонком пальто и потертых джинсах? Такие красавицы обычно и взглядом не удостоят, проходя мимо. А эта Снежная Королева… наверное, у Андерсена она выглядела точно также, потому и Кай согласился добровольно уйти в ее чертоги. А вовсе не…

– Ой, да какая из меня королева?! – звонко рассмеявшись, махнула ладошкой красавица, подходя ко мне ближе на шаг. – Правда, Эрик? Вот ты – да! Настоящая красавица! Просто куколка, а не принцесса!

Я наконец перевела задумчивый взгляд на ее спутника, который держался чуть позади Снежной леди. А еще она называла его странным именем – Эрик, да еще и с ударением на второй слог. Он был довольно высок, потому мне пришлось немного задрать голову, чтобы хорошенько рассмотреть его. Ну, что сказать? Красавец, однозначно под стать своей спутнице. Темноволосый, тоже с голубыми глазами, смотрящими холодно и та-ак оценивающе, что становится зябко. Хотя нет, не оценивающе – равнодушно. Так смотрят на букашку, не достойную внимания. Вот, даже ни один мускул на лице не дрогнул, стоило его взгляду пройтись по моему внешнему виду. Может, это и есть прототип Кая, которого заколдовала Снежная Королева?

– Ой, не обращай на него внимания, он всегда такой бука, – снова рассмеялась Королева, а я задумалась над тем, как она легко так может читать мои мысли? Волшебство? Да, ну, не может…. – Никакого волшебства, девочка. Ты все это проговорила вслух. Нам с Эриком, конечно приятно, правда, милый? – с улыбкой повернулась дама к мужчине, и тот равнодушно кивнул, снова не удостоив нас обеих ответом. – Но не это сейчас важно…

Я снова благоразумно промолчала, предпочитая не вступать с незнакомцами, еще и настолько странными, в разговор, а затем и вовсе попыталась сбежать от них.

– А она не слишком вежлива, Солин?! – приподнял темную бровь красавчик, холодно рассматривая меня с ног до головы. По коже даже мурашки поползли от этого взгляда, а уж от ледяного, чуть хрипловатого голоса, вообще, захотелось сжаться в комочек. Его мертвенно-голубой взгляд снова просканировал меня и, если бы у смерти были глаза, я бы сказала, что выглядят они именно так.

Но больше всего меня пугала женщина, хотя я не видела с ее стороны ни капли враждебности. Напротив, она смотрела с жалостью, явно обратив внимание на мое состояние, вызванное видом Эрика. Потому как в следующий момент она повернулась к нему и прошипела:

– Прекрати пугать мне ребенка! – и вроде не сказала ничего такого, но мужчина тут же опустил взгляд и… голову, словно признавая поражение. Или… власть этой женщины над собой? Нет, пора давать деру отсюда, пока твоя паранойя, Элька, не разыгралась настолько, что ты в каждом прохожем теперь будешь видеть сильнейших магов. Правильно гоняла тебя Агата веником, говоря, что нужно меньше читать книжек фэнтези! И за буйную фантазию и розовую вату в голове, когда ты в каждой тени в углу видишь странные образы и фигуры.

«А еще за постоянные беседы с внутренним «я», когда ты уходя в себя, пугала не только окружающих, но получала тумаков от матери» – ехидно подсказало мне… то самое «Я». Да-да, вот такое, с личным мнением и завышенным самомнением.

– Ничего, девочка, это не самое странное, что может произойти с… одаренными людьми, – как-то чересчур ласково проговорила незнакомка, словно знала обо мне все. – И зови меня Соль. Я, конечно, не королева, – женщина изящным жестом откинула идеальные локоны от лица, приоткрывая вид на тонкую шею и ушки с дорогими серьгами из белого золота и каких-то камней ярко-желтого цвета. Почему я решила, что золото белое? Вряд ли такая, как она, согласилась бы на меньшее. – Хм, я всего лишь директор продюсерского холдинга «Непобедимое Солнце», который ищет таланты по всему миру. Вот, мы решили «заглянуть» в ваш ми… город.

– Непобедимое…, – я невольно качнулась, делая шаг ей навстречу, будто завороженная сиянием камней в ее серьгах. Да, кажется, я видела постер в интернете, где они писали, что ищут талантливых людей для нового мюзикла. И они оказали мне честь, сами подошли, предложили. И эта незнаком… нет, Соль – она ведь разрешила так себя называть, от нее исходит такое мягкое сияние и.. тепло, что хочется прижаться сильнее, впитывая его в себя. Позволить этому свету…

Что-то внутри меня зашипело хищником, царапнув призрачной лапой по невидимой струне. Блеснули в темноте алые глаза какого-то животного, и я встрепенулась. Я стояла практически вплотную к женщине, которая смотрела на меня с явным неудовольствием, но старательно улыбалась, как старая знакомая. Под пальто пробрался ледяной ветер, помогая прийти в себя. Хищник оскалился, сверкнув уже темным взором, и улегся где-то у краешка сердца. Я отступила от странной парочки, легонько потрясая головой и готовая сорваться с места.

– Извините, вы ошиблись, у меня нет талантов, – буркнула невежливо, пытаясь обойти женщину, и в тот же момент нечто горячее полоснуло меня по предплечью, заставляя с шипением обернуться. Внутреннее «Я» снова ощерилось, а я уставилась на руку женщины, которая сжимала мое плечо.

– Ой, прости, прости, не хотела тебя пугать, и…, – Соль виновато улыбнулась, одергивая руку. Странно, мне показалось, или… она покраснела у нее в том месте, словно… обожжена? Я покосилась на руку женщины, но та умело прятала ее в широких рукавах шубки. А еще… она снова улыбнулась так тепло и приветливо, что захотелось снова окунуться в приятное спокойствие, что излучала незнакомка. И снова мое пресловутое «Я» сделало «стойку», заставляя замереть. Даже самой захотелось ощериться подобно цепному псу, чтобы навсегда отвадить у чужих желание соваться в мою душу. Я перевела настороженный взгляд с женщины и посмотрела на ее спутника. Он будто не смотрел на меня, низко опустив голову, но его губы едва заметно шевелились, словно он разговаривал с кем-то.

– Я… я, наверное, пойду, – голос почему-то охрип, а я бочком протиснулась мимо странной парочки, чтобы дать деру в сторону дома. Не хватало еще, чтобы они узнали, где я живу. Очень странные личности.

– Конечно-конечно, только вот…, – женщина протянула мне ярко-желтую визитку, в центре которой сверкнуло золотом остроконечная то ли звезда, то ли солнце. Снова повеяло теплом, но я не торопилась забирать картонку из ее рук. – Мы, правда, ищем таланты для нового мюзикла «В Новогоднюю ночь». Да, и ты очень, как я и сказала, подходишь под образ Принцессы Ночи. Белокожая, сероглазая, у тебя даже волосы того же цвета, что и у нее по сценарию, да же, Эрик? – снова обернулась к спутнику Соль.

Я нахмурилась. Впервые слышу, чтобы у принцессы ночи были светлые волосы.

– Прошу, соглашайся, – она сложила ладошки домиком, глядя на меня с затаенной надеждой. И как я могу оставить ее просьбу без внимания? К тому же, когда еще я стану знаменитой и получу за отыгранный спектакль кучу денег?

– Хм, а почему не… Золушку, например? – криво усмехнулась, снова тряхнув головой и прогоняя навязчивый образ новой курточки с меховой опушкой. – Больше подойду под образ, даже реквизит не потребуется, – я продемонстрировала драные джинсы, которые были далеки от модельных с новомодными дырками.

– Ой, да кому она интересна?! Подумаешь, принц не узнал девушку, с которой протанцевал весь вечер, – прыснула в кулачок женщина, подмигнув мне. Я вдруг задумалась, что все ее жесты и мимика выверены с точностью до миллиметра, и она точно знает, какой эффект произведет тем или иным действием. Будто сама отыгрывает один ей известный спектакль. – И к тому же, разве тебе не интересно побыть в роли принцессы?

– Нисколечки, – равнодушно бросила я в ответ, стараясь, чтобы никто не обратил внимания на мои трясущиеся поджилки. Развернулась, собираясь уйти, мечтая оказаться как можно дальше от этих сумасшедших.

– Но…, – внутри всколыхнулось чувство вины, так как показалось, что женщина искренне огорчилась, но я тут же отогнала все сомнения. Не я подкатываю к незнакомым людям на улице, завлекая сомнительными посулами главной роли в каком-то спектакле. – Скажи, хотя бы, как мне тебя найти? Или…, может, все-таки возьмешь? – мне снова протянули визитку, сопроводив все это сладкой улыбкой. Аж зубы свело от ее приторности. – Ты очень понравилась нам, правда, Эрик? – женщина как-то беспомощно посмотрела на своего спутника, надеясь найти у него слова поддержки. Но тот продолжал стоять, опершись о покатый бок белоснежного автомобиля, подобно ледяной статуе. Тоже мне высокомерная скот… то есть зара… во! Эльф!

– По нему и не скажешь, – задумчиво брякнула я и тут же испугалась – чего доброго оскорблю этих странных иностранцев? Интересно, почему я вдруг решила, что они иностранцы? Я бросила быстрый взгляд из-под ресниц на мужчину, который на долю секунды показал свои истинные эмоции. Его лицо перекосило от гнева, но, прежде, чем я успела испугаться, он снова застыл, глядя куда-то в пространство. – Меня Элей зовут, а искать… не думаю, что я вам подойду…

– Что ты?! – едва не замахала руками женщина, и я невольно отшатнулась. Она всплеснула ими, понимая, что проявила несдержанность, и виновато улыбнулась. – Прости, напугала, да? Элечка, ты точно подходишь под образ принцессы Ночи. Наши продюсеры уже с ног сбились, разыскивая подобный типаж. Элечка, пожа-алуйста, соглашайся, – Соль сложила ладошки домиком и уставилась на меня с надеждой в голубых чистых глазах. А я невольно почувствовала удовлетворение внутри, что меня не просто заметили, но еще и оценили. Назвали красивой и достойной главной роли. Меня! Оборванку и дочь алкоголички! И я буду звездой… я?

Я хлопнула ресницами, прогоняя навязчивый образ Эллины Тарасовой, стоящей на огромной сцене в обнимку с золотой фигуркой «Оскара» и… так, стоп! Размечталась!

– Эля! Это же Эльвира, да? – спросила меня женщина, как-то странно поглядывая то на меня, то на своего «эльфа».

– Эля – это Эля! – жестко отрезала я, понимая, что пора дать дёру, так как эти люди начинали меня всерьез пугать своей навязчивостью. Я резко выдернула из руки женщины – странно, почему стоит мне отвернуться, как я не могу вспомнить ни ее имени, ни ее внешности? Разве так бывает? – визитку, при этом меня невольно передернуло, словно ток пробежал между нашими пальцами. Бросила в карман кусочек картона и резко направилась в противоположную сторону. – До свидания!

– Постой, Эля! – вдруг окликнул меня ее охранник – эльф. Вот у-удивил, так удивил! Его рука дотронулась до моего плеча, заставляя обернуться. – Метель начинается. Давай мы тебя до дома подбросим? – взгляд мужчины остановился на его спутнице, которая энергично закивала, мол, соглашайся.

– Еще чего! – буркнула, невежливо стряхивая со своего плеча его ладонь. – Потом еще счет предъявите за пробитое колесо. В нашем дворе чего только «словить» нельзя. Особенно, если на вашей машине… мне пора. Прощайте!

Я резко сорвалась с места, словно за мной стая волков гналась. Что со мной? Куда подевалась природная настороженность и боязнь незнакомых людей? Ведь за все время нашей беседы я много раз была на грани разболтать им обо всем на свете. Хотела рассказать о себе, своей матери, выболтать, где живу. И, вообще… странные они какие-то? Вроде люди, а вроде…

Я остановилась, уставившись вперед невидящим взором. Перед глазами мелькали обрывки воспоминаний этой встречи, но не это поразило меня….

Меня резко толкнули в плечо, пару раз выругались, обозвав нелицеприятными словами. Люди! Они обходили меня стороной, ведь я остановилась прямо посреди людского потока. Прохожие были недовольны, а я застыла, понимая одну вещь – когда я разговаривала с незнакомцами, никого вокруг нас не было, только завывавшая на все лады вьюга. А сейчас… сейчас я стояла практически в толпе пешеходов, которые постоянно натыкались на меня.

Так, что же там было? И кто эти люди? Да и вьюга… странная она какая-то, будто пелена отгораживала нас от всех. Я шла к дому, обдумывая произошедшее. В кармане куртки держала плотную картонку, отданную мне женщиной. Все же ее имя выветрилось из памяти, как и образ.

«Жжется, – тихо заскулил кто-то внутри, – их сила…»

– Сила? К…какая сила? – непонимающе повторила я вслед за голосом, останавливаясь в паре шагов от подъезда дома, где жила. Подняла взгляд на дом, смотря, как в квартирах зажигаются первые огоньки света в окнах. Наверное, сейчас там собирается ужинать чья-нибудь семья. У них много вкусной еды, не то, что у нас…

«Сила Света, – «пояснили» мне, – и она нам не нравится!» Интересно, кому это «нам»? – снова подумала я, перестав, вообще, что-либо понимать. Почему этот голос звучит в моей голове, словно… словно это мои собственные мысли?

«Потому что я – это ты, а ты…»

– А я – это я! Понятно? И… брысь из моей головы! Тоже мне, – буркнула себе под нос. Тихий вздох на грани подсознания, но ответа не последовало. Я тоже вздохнула и направилась домой, стараясь не смотреть в темноту окон своей квартиры.

***

– Что скажешь? – ледяным тоном поинтересовалась Солин, даже не обернувшись к своему спутнику. Она провожала взглядом удаляющуюся фигурку девушки в поношенной одежде. Но, Свет ее сожри! Как она посмела ответить отказом! Ей! Великой Солин!?

– Она просто идеальный сосуд, Госпожа! – ровным бесцветным голосом проговорил ее спутник. – Но… позвольте заметить?

– Говори, – равнодушно бросила женщина, старательно гася внутреннее раздражение, которое испытывала пока разговаривала с этой оборванкой. И все же, что с девчонкой не так? Почему все пошло не по плану? Вряд ли она могла узнать, кем является на самом деле?

Но… ведь тогда все было бы легко и неинтересно. А госпожа жрица Непобедимого Солнца не любила, когда просто. Она – любимица своего бога, культ которого канул в Лету, никогда не искала легких путей. Ей нравилось подчинять, ломать жизни и волю. Как кошка играет с мышью, загоняя ее в угол, так и Соль ин Виктус любила играть чужими жизнями, принося их потом на алтарь своего бога. И все ради того, чтобы, наконец, воскресить из небытия своего Господина, Белого Бога, Светлейшего, и стереть с лица всех миров тех, в ком есть хоть капля Тьмы. А таких она видит насквозь.

Но, что же все-таки не так с девчонкой? Ведь она бывший сосуд для души Светлейшего и не должна была принять тьму, но что-то произошло с ней, навсегда изменив ее.

– Кто-то вмешался в ритуал и защитил ее от нас… вас, Госпожа, – ворвался в ее мысли бесцветный голос слуги. Соль снова поморщилась и обернулась к Эрику, зло полыхнув аквамарином глаз. Впрочем, что еще ожидать от немертвого, у него мозгов-то?.. Хотя, в качестве преданного исполнителя ее воли, любовника и просто охранника у него не было соперников. – Кто-то очень сильный, чтобы…

– Думаешь?.. – Соль уже более заинтересованно посмотрела на слугу.

– Уверен, Госпожа, – с поклоном ответил мужчина, пряча от внимательного взгляда госпожи свои эмоции. – Девчонка не поддалась ни моему внушению, ни полноценной ментальной атаке – вы же видели, как она резко отдернула руку, стоило мне прикоснуться к ней? Ее разум защищен, либо… она полноценно слилась с…, – слуга неожиданно захрипел, хватаясь за горло, а Солин только надменно скривила губы, глядя на это.

– Не упоминай при мне о… об этой мерзости! Понятно? – Солин с царственным видом прошла мимо, усаживаясь в дорогой белоснежный автомобиль. Щелкнула пальцами, превращая его в белоснежные сани, запряженные шестеркой белых скакунов, нетерпеливо трясущих роскошными гривами. – Мне долго еще ждать? – вздернула она надменно бровь, равнодушно смотря на то, как за отгороженной снежной пеленой улице, сновали людишки. Она в каждом видела тьму, и потому этот город тоже будет очищен сияющим пламенем ее Бога.

Эрик поправил воротник, который разорвал, пытаясь сделать вдох, а затем уселся на место кучера. Тихо свистнул, направляя коней по широкой дороге, которую с двух сторон окружала пелена снега, скрывающая богато инкрустированные сани и красивую женщину в них, надменно взирающую на людской поток. Ее золотое платье в лучах заходящего солнца слепило глаза, а длинные волосы разметались по ветру. И горе тому, кто увидел бы ее сейчас – Госпожа Жрица Непобедимое Солнце умела придумывать достойную кару.

– Поезжай на сигнал маяка, Эрик, – приказала она слуге, отбрасывая со лба непокорный локон. – Девчонку необходимо выбить из привычной колеи, сломать, чтобы стала покладистой. В своем горе люди совершают самые страшные ошибки, и она не станет исключением.

– Да, Госпожа Солнце, – кивнул слуга, направляя летящие сани в ту сторону, где мигал золотой искрой маяк, переданный девчонке вместе с визиткой. Туман постепенно окутывал летящих по небу призрачные сани и прекрасную женщину в них.

– Таким образом, мы охватим практически все слои общества, уменьшив социальные различия между аристократами и…

– Матушка, стесняюсь спросить, – подал голос старший принц, чем тут же заслужил гневный взор императрицы. И еще один – смеющийся – от невестки. Причем последняя, как могла, сохраняла на лице невозмутимость, хотя уголки ее губ подрагивали, но спорить или гневить императрицу оба опасались. – Вы, случаем, не бунт затеваете? Нет, я, конечно, только «за» – у меня в последнее время дефицит притока свежих душ. Да и на свеженькие умертвия очередь на пару десятков солнов вперед расписана. Это Ри хорошо, – мужчина кивнул на Эйриану, которая уже силилась не хохотать открыто, глядя на кислые лица советников императора при упоминании о трупах. – У нее сейчас свадебный бум, Эсмия едва поспевает завозить в храмы свечи и курительные палочки. А мне-то, что делать? У меня итак в последнее время м-м… отток «населения» из Подземья, – развел он руками.

Императрица несколько долгих секунд смотрела на старшего сына, а затем ее брови сошлись на переносице. Воздух неожиданно погустел, отчего все присутствующие замерли, ожидая, когда грянет гром. Даже сам Повелитель Нижнего Мира прикусил губу, понимая, что попал впросак.

– И что же вы предлагаете, Повелитель? – по губам предсказательницы расползалась ехидная улыбка.

Конечно, в душе она была согласна с сыном, ведь готовя его к правлению, всегда учила сначала думать, а затем делать. И гордилась сейчас им. Впрочем, то, что Род Соланио выбрал на эту «роль» второго принца – Ренгваальда – обладающего не только силой Рода, но и второй боевой ипостасью, нисколько не огорчало императрицу Карменту. Рен стал бы отличным императором, если бы… не стал Хранителем их мира вместе со своей супругой. Они полностью «сменили» правящий пантеон богов, после того, как Телласа едва не была уничтожена Хаосом, а прежние боги-хранители ушли в другой мир. После этого Рэйналт не только получил в дар от прежнего бога Подземье, но и стал равен по силе богам.

– Ну-у, – протянул принц, уже сожалея, что влез.

– Я вас внимательно слушаю, ваше высочество. Ваши предложения, – непререкаемым тоном осведомилась императрица, присаживаясь опять на трон. Сегодня она единолично проводила совет глав всех Родов без присутствия императора Амираудура, который вместе с Ренгваальдом отправились на север, где участились нападения на поселения людей. – И поторопитесь внести их, мне еще младшего наследника необходимо покормить.

– К-хм, – растерянно кашлянул Рэй, пристыженный упоминанием младшего брата, который пока не мог долго обходиться без присутствия матери. После того, как пало проклятие с их рода, у Карменты родилось еще двое сыновей-погодок, но родители мечтали еще и о дочери, с легкой завистью смотря на дочерей Рена и Флориэль. – Думаю, ваше величество, идея неплоха, но вы немного торопите события, – быстро проговорил он, заметив победный взгляд императрицы. – Аристократы пока не готовы быть на равных с… чернью, как бы вы не добивались обратного, – он кивнул на хмурые лица советников и глав Родов, присутствующих в тронном зале. – Даже с небольшим потенциалом их дети будут чувствовать себя выше тех, кто обладает огромной силой, но не имеет силы Рода за спиной. Для всех них они так и остануться детьми прислуги или... мелких дворянских фамилий.

Императрица задумчиво кивнула и уже собиралась спросить сына, что он предлагает, когда по залу пронесся рокочущий звук, полный недовольства. Действительно, она слишком поторопилась уравнять всех не по силе рода, а по магическому потенциалу.

– Нам сейчас необходимо воспитывать новое поколение магов, которые не станут делать различия между богатыми и бедными. Они должны стать единым организмом, который будет не только «работать» на свой род, но и на благо империи, – произнес принц.

– И ты… знаешь, как это сделать, Рэйналт? – тихо поинтересовалась Эйриана, мельком бросая взгляд на плотно сомкнутые губы своей подруги и жрицы Эсмии. Много лет назад той пришлось даже носить специальный амулет, подавляющий магию, чтобы девушку не выгнали из Небесного Замка, где она трудилась служанкой. Как дочь казненных мятежников, она не имела права пользоваться даром, иначе ей грозили выкачка силы и  казнь. Как и ее сестрам.

– Могу лишь внести предложение, – как можно равнодушнее пожал плечами старший принц. Взгляды всех присутствующих обратились к нему, не обещая ничего хорошего. – Сейчас дети слуг, простых горожан, получившие Искру богов обучаются при храмах своих покровителей. Но, что это им дает? – принц медленно прошелся вдоль ряда советников, окидывая их насмешливым темным взором. Кто-то от его слов привычно скривился – разве НЕ аристократы стоят чего-то? Кто-то смотрел скучающе или равнодушно – какая разница, если для его рода ничего не поменяется и останется как прежде? Но были и те, кто был заинтересован в притоке новых магически одаренных детей и будущих магов в их земли и семьи. В основном, это были северные Рода и Кланы, где очень давно жили довольно замкнуто и магия практически иссякла. По губам принца привычно скользнула усмешка – странно, он еще не привык, что может видеть их души, особенно самые темные их уголки.

– Сейчас их, конечно, обучают грамоте, счету. Ведению хозяйства, но никто не обучает их магии. Да, Искрой наделяют боги, но обучают их наставники, порой такие же самоучки в прошлом. – Стоящая в паре шагов от принцессы Эсмия согласно кивнула. Ей, Защитнице, пришлось самой осваивать дар, да еще и на передовой, так сказать. Девушка в одиночку держала оборону Небесного во время нападения Хаоса в той давней битве. Остальные оставались при храмах своих Покровителей, богов, коих в пантеоне Телласы было не так уж много. Например, у покровительницы маги-ар, или целителей, богини Эпионы при храме была Академия, где обучались достойные дара богини. Остальные же…

Но были среди одаренных и те, кто никогда не пожелал себе магического дара. Как сам принц Рэйналт, получивший «искру» бога смерти Диспантера и много лет служивший тому «сосудом», чтобы темный бог мог посещать Верхний Мир. После их с Ллиуллиэнном битвы за сердце богини Рианнон, богу смерти было запрещено покидать Подземье, потому он и выбрал первого наследника рода Соланио и сына императора, лишив огненного дара и заменив его своей тьмой.

Иногда Рэйналт с тоской думал, что было бы, обрати свое внимание Повелитель Нижнего Мира на кого-то другого? Сложилась бы его судьба иначе, ведь он мог пройти посвящение покровителю своего рода и стать истинным наследником императора? Впрочем, порой глядя на «счастливое» лицо брата, которому приходилось теперь вершить судьбы не только империи, но и целого мира, Рэй понимал – не так уж все и плохо. Да и в Подземье… много дел.

Рэйналт тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Сейчас стоило сосредоточиться на том, чтобы доказать тем, кто считал себя едва ли не выше самой правящей четы, что боги не просто так наделяют Искрой тех, кого посчитали достойными. Взгляд молодого мужчины скользнул по лицам советников, остановился на чуть более бледном лице матери, глаза которой на пару секунд стали молочно-белыми, а затем снова вернули прежний цвет. Видение? И судя по полыхнувшему болью и тоской небесному взору, остановившегося на его лице, касалось оно Рэйналта. Интересно, что Кармента увидела на этот раз?

– Считаю, что начинать следует с малого – открыть школы для всех одаренных детей, – проговорил твердым голосом старший принц, напрочь игнорируя возмущенные возгласы советников императора, да и простых аристократов, праздно шатающихся в стенах Небесного Замка. На секунду его взор задержался на бледном личике Эсмии, которая в волнении сжимала ладони. Когда-то именно Рэйналт помог девушке, спас ее и научил магии, пусть она и отличалась от его темного дара. И хотя свое служение и верность она отдала Эйриане, Эсмия никогда не забывала протянутой руки помощи. Теперь же она переживала за старшую дочь, которой, как раз, и предстояло стать одной из первых адепток Академии. – Эти дети – не слуги или наследники – а Одаренные, и должны обучаться все вместе, чтобы стать единым сплоченным организмом. А для этого предлагаю на время их обучения упразднить все титулы...

– Это невозможно! – воскликнул кто-то из толпы. – Слуги обязаны подчиняться приказам тех, кто выше их по рождению и социальному положению. Иначе... иначе, лорды, наступит хаос. Вы к этому призываете, ваше высочество?

– Все и так знают о вашем титуле, граф, – резко проговорила Эсмия, которая до этого хранила молчание, оставаясь в тени своей госпожи. Но сейчас, видимо, ей не хватило выдержки смолчать в ответ на неприкрытое оскорбление. Она вышла немного вперед, бросив пренебрежительный взгляд на говорившего, который под пристальным взором первой жрицы богини мгновенно стушевался, явно вспомнив, что именно эта девочка несколько сотен лет назад одна смогла защитить Небесный от вторжения захватчиков армии повелителя хаоса и тьмы Тенебриса. И именно после этого сам император пожаловал ей титул графини, а затем и принял в Род Соланио после ее свадьбы с одним из наследников младшей ветви. – Только некоторым не хватает ума не выпячивать свое происхождение, – холодно обронила она, а затем поклонилась императрице и принцу. – Ваше величество, ваше высочество, позволите ли вы мне выдвинуть... кое-какие мысли?

– Безусловно, графиня ар Соланио, – ответила ей Кармента, а Рэйналт чуть улыбнулся и кивнул, уставившись на молодую женщину с явным интересом.

– Думаю, идея его высочества несомненно найдет одобрение среди правящей... элиты, – насмешливый взор жрицы богини Лунарис прошелся по недовольным лицам советников, которые явно боялись в открытую перечить не только жрице, но и поддерживающей ее императорской чете. – Но, чтобы среди НЕ аристократов не возникло сомнений в том, что это не шутка и не розыгрыш, предлагаю отдать под Академию Северную башню Небесного, а также весь первый уровень замка под жилые помещения и учебные классы.

– Но это невозможно! – снова пронесся неодобрительный гул голосов, – это же практически... открыть защиту замка и..., – говоривший это мужчина мигом смолк под насмешливым взглядом Защитницы. – Это... опасно, в конце концов, – кисло пробормотал он.

– Надеюсь, никто из ваших наследников не пожелает уничтожить замок? – язвительно поинтересовалась императрица, глядя на Эсмию с одобрением. Правду говорят в одном из миров — «одна голова хорошо, а три... «варят» намного интересней!» – невестка императрицы дурного не скажет.

– Ваше величество, как истинная Защитница Замка, уверяю, что никто из адептов дальше второго уровня Небесного пройти не сможет. Но при этом все увидят, насколько правители доверяют своим подданным, даже, если они не родились на ступеньках Замка. Это первая причина, – спокойно произнесла Эсмия.

– Эсми, почему вдруг Северная башня? – нахмурился вдруг Рэйналт, вспоминая прошлое. Именно в ней частенько «обитал» бог смерти, когда ему удавалось воспользоваться «сосудом» и выйти в Верхний мир. С некоторых пор то место считалось проклятым, и по напряженным взорам советников, вспомнил об этом не только принц.

– А это уже вторая причина, ваше высочество, – губы жрицы дрогнули в подобие улыбки, что явно не понравилось принцу. – У меня даже есть на примете кандидатура на должность лорда-ректора, ваше величество, – не сводя взгляда с хмурого лица принца, пропела Эсмия.

– И кто же это? – приподняла «удивленно» брови императрица, переводя взор на старшего сына.

– Не-ет, даже не мечтайте, мама, – содрогнулся Повелитель, напрочь забывая про дворцовый этикет, чем вызвал понимающие улыбки у императрицы и Эйрианы. – У меня... у меня диапсиды на днях должны вылупиться, мне еще их воспитывать, и совершенно некогда заниматься невоспитанными адептами! Да и какой из меня ректор!?

– Но, то было твоей идеей, сын, – довольная собой, и абсолютно непререкаемым тоном заявила императрица-мать.

– Нет! Скажи ей, Эсмия! Скажи, что пошутила...

– Да! Да, мой сын! – тоже наплевав на этикет, подскочила на троне Кармента. Эсмия только улыбнулась, а Эйриана, до этого сидевшая тише воды и ниже травы, едва сдерживала смех. Вот, наконец, она нашла чем щелкнуть по носу старшего отпрыска. А то вечно он сбегает от ответственности, то в свое мрачное Подземье, то на Землю... и тут Эйриана поймала на себе задумчивый взор Крименты.

– Ваше величество, у меня своих обязанностей выше крыши Небесного, – правильно поняла этот взор богиня. – Вы же не свалите на меня еще одну?

– Нет уж, не хватало потом выслушивать жалобы одного... бога, который на секунду потерял из виду свою жену, решившую сбежать к матери, – демонстративно вздрогнула императрица. – Да еще и портить отношения с соседним миром....

Эйриана только фыркнула. Ну, было разок, но они потом помирились быстро, да и результатом «перемирия» стали две дочки, которых богиня теперь носит под сердцем.

– Так, все, Рэйналт ты назначаешься ректором...

– Может, пока деканом какого-нибудь факультета? – совсем уж жалобно спросил принц, и сердце матери дрогнуло, но она тут же заставила себя нахмуриться. – Я же совершенно ничего в этом не понимаю...

– Ничего, научишься, – решительно оборвала его возражения Кармента. – А чтобы доказать лояльность императорской четы и всего Рода Соланио на обучение отправятся все одаренные дети рода наравне с детьми обычных горожан и аристократов. Надеюсь, возражений нет? – бывшая королева бросила взгляд на постные лица советников, которые и были бы против, но возразить правительнице не посмели. – Вот и отлично, всех наследников глав родов, достигших возраста в восемьсот лет, отправить на обучение в Небесную Академию Магии. Да будет так!

Раздался гул аплодисментов, и все присутствующие начали обсуждать новый проект ее императорского величества.

– Вы же, мама, не решили еще и братьев отправить на обучение ко... мне? – прошипел Рэйналт, подходя к трону императрицы ближе.

– Конечно, а еще племянников твоих, близнецов Эйри, и дочь Флори, – не пряча довольной усмешки ответила Кармента. Очень уж ее позабавило возмущение старшего сына. Нет, конечно, у нее был на примете кандидат на должность ректора, который выведет учебный процесс на нужный уровень, достойный императорской академии, но говорить об этом сыну она пока не спешила.

– Увольте меня сразу, мама, – жалобно выдохнул старший принц, но спорить не стал. Лишь бросил задумчивый взор на Эсмию, которая, если и догадывалась о мыслях Карменты, то радовать принца не спешила. – Поможешь?

– Конечно, ваше высочество, – откликнулась Защитница, увлекая за собой совершенно потерянного повелителя мрачных земель.

А на утро...

– «Указом Его Императорского Величества Амираудура адо Соланио открыта первая Академия Магии при Небесном Замке! Набор учащихся будет проводиться среди всех жителей Империи Солос, начиная с возраста в восемьсот лет и обладающих Искрой богов не менее десяти единиц. Срок набора студентов ограничен...» – по Инсалансу, столице империи, гремело магическое объявление, заставляя его жителей останавливаться и обсуждать нововведение. Ведь это важнейшая новость за те сотни лет, что прошло с момента битвы с Темным богом, решившим захватить мир.

Люди, воодушевленные тем, что и обычных детей станут обучать магии, не деля их на богатых и бедных, решили тоже отдавать своих отпрысков в школы магии, чтобы и у них однажды был шанс поступить в императорскую академию. Ведь у счастливчиков первого набора есть возможность не просто наблюдать за парящим в вышине Замком, но и побывать в его стенах. Не каждый день у простых смертных появляется возможность прикоснуться к чуду.

***

– Ма-ам, я вернулась, – прокричала от порога, входя в полутемный коридор. Странно, обычно везде горит свет, ведь мама не любила темноту, и тем более никогда не обращала внимания на такую мелочь, как счета за электричество.

Ответом мне стала тишина, которая ощущалась на коже странным покалыванием, будто статический разряд пробежал. Я испуганно замерла, ощущая разливающееся в воздухе напряжение. – Мам, где ты?

– Э-эля? – донесся до меня тихий хриплый ответ из соседней комнаты, и я бесстрашно шагнула в нее, следуя на голос. – Эл...ля...

– Мама? Где ты? И почему..., – я резко зажмурилась, стоило в комнате вспыхнуть верхнему свету. Он полоснул по глазам, вызывая слезы, но стоило проморгаться, как я наткнулась взглядом на мать. – Ты почему сидишь в темноте?

Моя рука так и осталась на выключателе, потому что от увиденного я замерла, не понимая, что происходит. Мама сидела в углу между шкафом и стеной, трясясь от страха. Я подбежала к ней, присаживаясь рядом и заглядывая в испуганно распахнутые зелено-карие глаза матери.

– Что случилось? Почему ты тут? И что... что с тобой? – я присмотрелась. Лицо и верхняя часть туловища мамы были сплошь покрыты синяками и ссадинами. Ее губы покрывала плотная корочка крови, а под глазом наливался огромный синяк. – Мам, это... это он, да? – я буквально зарычала от злости и дернулась, намереваясь встать, но меня крепко схватили за руку.

– Эля, Элечка, успокойся, прошу, никому не говори! – зашептала мать, с кряхтением вставая на колени. Я сидела в прострации, смотря, как родной мне человек унижается ради... куска...

Я с силой сжала зубы, чувствуя, как внутри все кипит от ненависти к отчиму. Эта сволочь посмела ударить, нет, избить мою маму! Я почувствовала, как внутри поднимается нечто темное, страшное, грозя обрушить свой гнев на всех, кто посмеет защищать эту мразь.

«М-м, где эта грязная душонка? М-ням, фкус-сно», – будто облизнулись внутри, а перед глазами неожиданно возникла картинка – сгусток грязно-серого цвета в «облаке» из тьмы, и она жадно высасывает из него жизнь. А вот тело, тело это просто сосуд, и тьме он не нужен, потому и рассыпается пеплом, опадая к ногам того, кто...

Облик мужчины тут же подернулся дымкой, скрывая его очертания, и только сверкнули в темноте алым глаза. Кто он? И почему кажется смутно знакомым?

– Элька? Слышишь, успокойся? Тебе нельзя, иначе..., – голос матери срывается на сип и вырывает меня из темноты. Я сфокусировала взгляд на побледневшем лице мамы, которая не прекращала трясти меня за плечи, как куклу. – Эля, Элечка! Приходи в себя, детка. Успок... сейчас, сейчас, доченька, – она отползла от меня куда-то в сторону, но именно ее обращение привело в чувства. «Доченька» – да никогда, даже в самый лучший день в моей жизни мама не называла меня так!

Я потерла лицо ладонями и едва не вскрикнула, заметив странное темное свечение на них. Закрыла глаза, открыла, снова уставившись на белоснежную кожу. Что это было? Вероятно, так сказывается усталость последних дней и постоянный недосып. Но, почему тогда внутри будто кто-то скулит, требуя... чего?! «Жертву?! Так-то, за убийство полагается тюрьма!»

«Ой, подумаешь..., – снова фыркнули в ответ, – никто бы и не узнал...»

– Вот, Элечка, выпей, – мне сунули под нос бокал с какой-то дурно пахнущей жижей, от которого я отмахнулась, но мать едва ли не силком заставила меня это выпить. Пока я откашливалась, пытаясь проглотить привкус полынной горечи, мне на палец надели что-то холодное, и я на мгновение замерла, рассматривая нечаянный подарок. Странно, до дня рождения еще больше полутора месяцев, с чего это Агата расщедрилась? – Эля, носи его и не снимай!

Я во все глаза рассматривала тонкий ободок кольца с черным камнем-сердечком в центре. Стоило ему оказаться на моем безымянном пальчике, как оно нагрелось, сжимаясь до моего размера. Я только рот открыла от удивления, так как вспомнить не могла ни одного металла с подобными свойствами. И пока я хлопала ресницами, по телу пронеслась теплая щекотка, ласковой волной омывая каждую клеточку. Словно... словно мужчина поцеловал. Я даже покраснела, смущаясь своей реакции. Но стоило открыть глаза...

– Никогда бы не поверила, не увидь своими глазами, – к матери вернулась привычная уже насмешка, и она пристально смотрела на меня, не скрывая своей неприязни. Женщина поднялась с колен и обошла недоумевающую меня, так и сидевшую на полу в углу. Агата резко обернулась, демонстрируя мне... полное отсутствие каких-либо следов побоев на лице и теле, даже синяк под глазом пропал. Она несколько долгих секунд сверлила меня взглядом зелено-карих глаз, а потом глухо проговорила: – Никогда, слышишь!? Никогда не снимай его. Оно — ключ к твоему..., – женщина снова поморщилась, явно не желая говорить на эту тему.

– Ключ? О чем ты? Мам, к чему этот ключ? – спрашивала, рассматривая тоненький ободок с незатейливым узором и камнем в центре. Мне даже на секунду показалось, что камешек полыхнул пламенем, а затем снова потемнел, а по коже снова прокатилась волна жара. А еще, что удивительно, внутренний «зов», требующий крови и жертв вдруг утих, оставляя после себя странную пустоту.

– Рано тебе еще знать, – шикнула мать, отворачиваясь от меня и теряя интерес. Она всегда так – скажет, а потом играет в молчанку. – Эля, не задавай вопросов, если не готова услышать ответы, – Агата поджала тонкие губы, – а ты точно не готова. Просто запомни – если тебе будет угрожать опасность, сожми камень в ладони. Запомнила? Не слышу?!

– Запомнила, – буркнула в ответ, стараясь не выдать взглядом, что считаю маму чуточку сумасшедшей. Я, конечно, как и любая девушка, женщина от восьми до восьмидесяти читала книги фэнтези, но чтобы верить в чудеса настолько?! Я никогда бы не подумала, что такой прагматик до мозга костей, как Агата Тарасова, верит в подобную ерунду. Уже собиралась рассмеяться над ее шуткой, но мама смотрела серьезным взглядом, который никак не вязался с нашим разговором.

– Ма, ты действительно веришь в подобную ерунду? – скептически уточнила я, поднимаясь с пола. – Что за день сегодня такой?! – пробормотала, собирая с пола разбросанные вещи и разбитую посуду. Видимо, знатно они с Коленькой тут поспорили, раз до драки и битья посуды дошло. – Сначала эти двое со своим съемками и спектаклем, теперь тут после спектакля убирай...

– Какой спектакль? – мигом сделала стойку мама, забегая вперед и смотря мне в глаза. Она смотрела испуганно, отчего ее взгляд полыхнул изумрудной зеленью. Я с детства завидовала цвету ее глаз, а мне, видимо, достался от отца, и их желто-карий цвет постоянно меня угнетал. Хотя, в сочетании с белой кожей и русыми волосами смотрелось неплохо, и все же...

– Отвечай, Эллина!

Ого! Да мама разгневана? Или... боится? Что-то пряталось в глубине ее глаз, но понять...

– Откуда мне знать? Подошли на улице, сказали, что я подхожу на какую-то там роль. Странные они, – пожала плечами как можно равнодушнее. На самом деле, мне очень хотелось попробовать себя в постановке, может.... – И одеты они были странно, хотя, – я запнулась, пытаясь вспомнить хоть что-то, связанное со странной парочкой. Но... словно чистый лист перед глазами, да еще и голова начала побаливать. И нет, мне это точно не приснилось! Точно они были... или нет? И женщина, ее имя...

– Что-то, связанное с приправой? – я сдавила пальцами виски, пытаясь унять разламывающую боль. В голове образовалась странная каша из обрывков воспоминаний прошедшего дня, но там точно должно быть хоть что-то... Перед глазами ярко полыхнул золотой диск с двенадцатью лучами, а рука невольно скользнула в карман, вытаскивая визитку. Я смотрела на золотое солнце, а затем на него упали первые теплые капли. – Ч...что это?

– Сюда, Эля, – мать быстро утянула меня на диван, уложив так, чтобы я не захлебнулась собственной кровью.

Я ничего не понимала, только боялась шевелиться, чтобы не вскрикивать каждый раз, когда голову пронзали тысячи иголочек. Перед глазами расцветала пурпуром и алыми всполохами темнота. Она, словно живая, кружила вокруг меня, как заботливая нянюшка, пытаясь облегчить состояние. Вот, честно...

На лоб легло что-то влажное и холодное, заставив невольно вздрогнуть. Глаза я открыть не могла, поэтому тихо спросила:

– Мам, это ты?

– Тихо, – тут же шикнули в ответ, а затем в тишине квартиры раздался чей-то тихий шепот на непонятном мне языке. Речь, будто журчание ручейка, лилась надо мной, а темнота перед глазами расцветала непривычными всполохами. Я видела ее «взгляд», который пристально смотрел куда-то вдаль, будто прислушиваясь к словам, произносимым непривычно мягким голосом. А потом все наваждение схлынуло. Вспыхнул алым пламенем золотой диск на карточке, а я провалилась в темноту уже по-настоящему. – Спи, девочка, спи!

Сознание будто отключили.

– Все боги Подземья, за что мне это?! – горестно вопрошал Темный, снова и снова перелистывая письменные работы своих учеников. – Вот скажи мне, за что они так со мной?! Чем я провинился перед Высшими?! – потрясая очередным «шедевром» по «Теории Темного Искусства», спросил он. И тут же наткнулся на не менее раздраженный взгляд брата.

– Ты лучше спроси, кто тебя тянул за язык, братишка, когда ты выдвигал такую «светлую» мысль, – пробурчал Ренгваальд, тоже перелистывая работы своих студентов. Он до сих пор недоумевал, как мог добровольно согласиться на эту каторгу, именуемую преподаванием? – И как тебе, вообще, в голову пришла идея с Академией, да еще и в стенах Небесного, под неусыпным оком матушки? Это ж... раздолье для ее тотального контроля!

– А не надо было раздавать налево и направо свои... искры, братишка, – пробурчал недовольно темный принц, – у меня, вон, всего с десяток одаренных наберется. Это вы с Эйри стараетесь неустанно, вот и... обучай теперь! И это еще те, кто прошел по возрасту, остальные пока будут обучаться при школах в храмах стихий. Хвала Хранителям Телласы! – возвел очи к небесам Темный, за что получил еще один недовольный взгляд Хранителя. И как только портьеры не задымились от этого взора, учитывая огненный дар второго наследника?

– Посмотрю я на тебя, когда твоя избранная появится, – буркнул в ответ Рен, вчитываясь в очередной «опус» своего студента. – Нет! Ты видел?! – горестно схватился бог за голову и потряс магической тетрадью перед носом Повелителя. Перед ним тут же вспыхнули призрачным светом строки, выведенные корявым почерком, да еще и с восьмью ошибками в трех словах. – Будто даже не вчера я читал им лекцию о применении «связывающих» заклинаний в быту и бою?! И смотри, что он пишет!? – Ренгваальд возмущенно посмотрел на брата, который только в удивлении приподнял бровь. – «Связывающие чары применяются для доставки любимой девушки до Храма Сияющей в Инсалансе. После свершения обряда, связывающие пару заклинания превращаются в брачные браслеты» – нет, ты слышишь?! «Для доставки до Храма»?! Да, если девушка влюблена, ему только следовало ее позвать в храм, а заклинание неплохо помогает справиться с диапсидом, например...

– Это вряд ли, последние вылупились с устойчивостью к этим чарам, – меланхолично ответил темный принц, беря в руки очередную работу своей студентки. И тут же скрипнул зубами, как ранее его брат в ответ на его заявление, и на колени некроманта упало письмо в невинно-розовом конверте и сердечком во весь лист. – Демоны Подземья, да когда же это прекратится?!

– Что, братец, очередное послание от поклонницы? – хохотнул Рен, глядя, как Рэй брезгливо окутывает тьмой письмо, превращая его в пепел. – И это еще при том, что ты тут инкогнито, но даже мрачный «магистр Нокс» не смог отвратить их.

– Эйриана может ставить ей «отлично» по своему предмету, – зло прошипел Темный, стряхивая пепел с дорогой ткани брюк. – Никогда бы не подумал, что некромантки настолько... м-м романтичные натуры.

– О-о, что будет, когда настанет время практики, – мечтательно протянул второй принц. – М-м, зелья, амулеты, привороты, – перечислял он, а Рэйналт мрачнел с каждым его словом.

– Спасите мою душу, – взмолился принц, закатывая глаза. – Вы что, с Эйри решили всю Телласу переженить?! Еще и сына «наградили» таким же даром! – пробурчал темный, но при этом он был рад за брата и его Избранную, ведь на всей Телласе нет более любящей пары.

– Ничего, настанет и твой черед, братишка, – хлопнул брата по плечу Хранитель, а затем углубился в чтение очередной работы своего студента. Рэйналт помрачнел и ничего не ответил. Повисла неловкая пауза, и Рен поднял недоуменный взгляд на брата. – Ты, будто, не рад? Что-то произошло?

– Не знаю, но я практически не ощущаю связи с... ней, – Рэй демонстративно задрал рукав, обнажая предплечье, на котором едва заметно светился рисунок парности. – Я знаю, что у нас, темных, нет истинных как таковых, и этот дар богини я воспринял..., – принц вздохнул, опуская голову. – Будь я обычным огненным, отмеченным благословением Солано, – принц отвернулся, заметив во взгляде младшего не то сочувствие, не то... – нет, не нужна ему чья-то жалость! За эти десятки сотен лет он привык к одиночеству, и даже признание Рода не изменило для него ничего, и Подземье по-прежнему проклятое место, разве решится какая-то незнакомая девушка разделить с ним вечность в мрачном замке, в месте, где никогда не настанет день? – Тьма не позволит метке иной богини проявиться, и ждать, когда она придет... Нет, я не готов обречь еще кого-то на проклятое существование во тьме. Да и Диспантер оставил мне... «наследство», – с горечью усмехнулся старший принц, отворачиваясь от брата. – Только ты знаешь, что я существую лишь потому, что во мне есть его суть. Мне не подойдет...

– Прекрати нести чушь! – прошипел Ренгваальд, – несмотря на твою, как ты говоришь, измененную суть, Эйриана никогда не ошибается. Если она... выбрана тебе, то и ты, и твоя Тьма примете ее. Ты имеешь право быть...

– Скажешь «счастливым»? – как-то совсем уж невесело рассмеялся принц, а затем уже серьезно добавил. – Она простая ведьмочка, Рен. В ней очень мало тьмы. Да вот даже для этой девочки-некромантки, – он потряс перед лицом брата тетрадью студентки, – во мне ее слишком много. Она просто убьет ее, никто не способен выдержать давление моей тьмы на собственную ауру. Да все темные дистанцируются от меня, даже когда я в образе магистра. А ей, – принц снова тоскливо вздохнул, – нужно будет не только пройти обряд и принять меня таким, какой я есть, но и мою тьму в себя. И не сойти с ума. А я... не хочу ее терять, потому что... У нас нет понятия избранности именно поэтому – мы ищем свою «половинку» души.

– Рэй!..

– Я не знаю, брат! – как-то совсем зло выдохнул принц, полыхнув тьмой в глазах. – Связь наших душ постепенно тает, и я не знаю, почему. Но уверен точно, что ей вряд ли хватит сил войти в Источник и пройти обряд, если только для этого ей придется умереть...

***

– Я не могу поверить в это, Соль, – каким-то обреченно-безжизненным тоном проговорила императрица Кармента.

– Увы, Мина, но это правда, – потупив взор произнесла ее собеседница, отбрасывая от лица золотистый локон, небрежно выбившийся из идеальной прически. Она скорбно поджала губы, глядя на поникшие плечи своей собеседницы.

– У меня не было ни единого видения, связанного...

– Мина! Я понимаю, что ты... сомневаешься в моих словах. Ты всегда была самой сильной предсказательницей среди нас, отмеченных Искрой. Теперь ты еще и Первая Леди, уж прости, но я не могу называть тебя императрицей, – взгляд блондинки скользнул по отражению в зеркале. Женщина в кроваво-алом платье поджала губы, но промолчала. Рубины на ее тиаре зло полыхнули алыми отблесками. – Мина, пойми, что для меня Император, он же мой бог, поэтому... а вовсе я не желаю тебя унизить твоим прошлым титулом, – заюлила собеседница, видя недовольство Карменты.

– По-ни-ма-ю, – выдавила из себя улыбку правительница Солоса. Ее неприятно резануло сравнение ее Амира с каким-то неизвестным узурпатором, пусть и полубогом, культу которого была посвящена ее двоюродная сестра.

С приходом к власти этого неизвестного культа, который уже подчинил себе несколько миров, а теперь постепенно завоевывает и соседние с Телласой, Амираудур волновался, что и их мир окажется под угрозой захвата. И лишь невмешательство Хранителей Колыбели останавливало его и сыновей, так как баланс сил не был нарушен. Но Ренгваальда не вводило в заблуждение то, что люди в тех мирах были счастливы и довольны, потому они совместно с императором и создали защиту от вторжения захватчика в своем мире.

«Любимая, ты же знаешь, что во всем должно сохраняться равновесие. Баланс, – устало говорил Амир супруге, – пока мы с сыновьями удерживаем его, ведь не бывает Света без Тьмы, и наоборот. Нам ли не знать, что произойдет, если баланс сил качнется хоть в одну сторону. Мы прошли через это. Я едва не потерял тебя и сыновей, и больше не желаю повторения. Как и Рен. Он – Хранитель, ему тяжелей всего.

В тех мирах... там лишь Свет, и я не знаю.... Сможешь ли ты долго смотреть на Солано, любимая? Нет, иначе ослепнешь. И тогда Свет станет Тьмой. Слепая же приверженность твоей сестры, главной жрицы Непобедимого бога... Императора Солнце, – мужчина усмехнулся, но тут же посерьезнел, – он готов ввергнуть и наш мир в пучину Хаоса, как бы странно это ни звучало...»

И почему-то Кармента верила ему больше, чем словам сестры.

– Я понимаю твои сомнения, сестра, – снова тихо заговорила вторая прорицательница, – но это видение... оно отличалось от остальных, поверь. На меня никто не влиял, ведь ты говоришь порой голосом своего бога, а я же.... Мой Господин избавил меня от влияния..., – женщина в отражении поморщилась, а затем расцвела в задумчивой улыбке. – Он такой сильный... ой, прости, прости, – снова сделалась она серьезной. – Мина, девушка, пришедшая из Тьмы, убьет все живое на Телласе, – глаза Соль побелели, как всегда бывает, когда прорицателей накрывает предсказанием. Всевидящий Мадауг! Она не лгала! – Избранная твоего сына, девушка несущая в себе древнюю кровь, уничтожит то, что тебе так дорого, – хриплый голос Солин сорвался на последних словах, а затем она пошатнулась и открыла небесно-голубые глаза. – Прости, сестренка, но... вы должны уничтожить эту тьму, иначе...

– Почему ты... решила помочь? – бывшая королева едва смогла справиться с эмоциями, когда сестра показала ей видение.

– Мина, мы же семья! Как я могу оставить вас в такой момент?! Вы мне все дороги, пусть и... твой сын..., – Солин замялась, но затем продолжила. – Я хочу помочь, тем более, что... ты вряд ли смогла бы увидеть что-то подобное. Сама же знаешь, что твой покровитель тот еще..., – Соль поморщилась, не желая упоминать того, кто много лет назад отрекся от своей ученицы, даже не потрудившись объяснить причин. Впрочем, кто из богов утруждал себя когда-то объяснениями?! – Он никогда бы не позволил тебе увидеть именно это будущее, верно? – Соль пристально посмотрела в глаза сестре. – Да и та сущность, что...

– Осторожнее, Солин, – предупреждающе посмотрела на жрицу прорицательница. Никто не смеет дурно отзываться об ее сыне. Никто!

– Да, прости, – тут же опустила очи долу Соль. – Сожалею, что вам приходится мириться с... подобным. И в мире моего Госпо...

– Достаточно, Соль! – Кармента захлопнула шкатулку на столике, оставляя без внимания попытки сестры оправдаться. – Ближе к делу!

– Я могу помочь вам вычислить шпионку до того, как она... опутает своими чарами твоего сына, – быстро произнесла жрица, стараясь не морщиться от упоминаний темного дара принца.

– Зачем тебе и твоему… хозяину это делать? – безо всяких экивоков резко спросила императрица. Ее собеседница заметила заминку императрицы, но возражать не посмела. Странная реакция. Она старалась держаться спокойно, но Карменте было заметно, что слова не пришлись жрице по душе.

 Да и сама Кармента хотя и держалась невозмутимо, но в ее душе клокотала боль и обида за единственного сына. А еще сложно было не коситься в ту сторону, где едва колыхалась тень.

– Мина, от этого будет зависеть не только будущее наших миров, но и... сотрудничество между нами, – деловито произнесла жрица. – Мы в нем заинтересованы, особенно в детях, которые отмечены Светом.

«Еще бы вам не заинтересоваться ими. Такой шанс пополнить ряды фанатиков», – мрачнея, подумала императрица, но даже взглядом не показала, что не верит ни единому слову бывшей подруги. А ведь когда-то давно они были ближе, чем сестры. Кармента доброжелательно улыбнулась.

– … к тому же, спокойствие в наших мирах – залог процветания ордена моего Господина. Возможность нести Свет в иные миры, делать жителей счастливыми. Да и Солос получит часть наших ресурсов. Разве это не взаимовыгодный обмен? Мина?

– Мы подумаем, Солин, благодарю за... информацию, – вежливым, но непреклонным тоном ответила Кармента. – Телласа тоже богата... ресурсами, Соль...

– Да, но никто не знает, что... будет с ними, если..., – жрица сделала выразительную паузу, и Кармента высокомерно приподняла бровь. От нее не укрылось, как раздражена ее словами собеседница.

– На что ты намекаешь, Солин? – ледяным тоном осведомилась императрица, давая понять собеседнице, что она ступила за опасную грань.

– Прости, Мина, что мне приходится напоминать тебе, как нестабильна Тьма на границах Подземья, – совладала с эмоциями Солин. Она, конечно, «промахнулась», начав угрожать матери старшего принца – пришлось спешно исправлять ситуацию.

– Мой сын отлично справлялся со своим... наследием, а герцогиня ар Лунариос давно очистила свои земли от остатков проклятия. Тьма не выйдет за пределы Подземья, Соль. Мой сын не позволит этого, как и вмешиваться в свои дела!

– Я... понимаю, Кармента, но услышь и ты меня, – печально вздохнула жрица. – Все это, безусловно, так, но... против Истинной Тьмы... даже он бессилен, а эта девушка... в ее силах выпустить Хаос. Прости...

Императрица сжала кружево на платье, стараясь не показывать, как задели слова Соль о прошлом сына. Несколько долгих секунд она смотрела в лицо собеседницы, пытаясь в ее эмоциях – таких чистых, искренних – найти хоть намек на ложь.

– Хорошо, Солин, я согласна, – медленно выдохнула императрица, наклоняя голову, чтобы сестра не увидела на ее глазах слезы. Ей нужно было время, чтобы понять, для чего Солин решилась на подобный шаг, а потому..., – покои в загородном доме тебе подготовят. Можешь остановиться и в Небесном, если хочешь...

– У меня есть предложение лучше, – лучезарно улыбнулась женщина, отвечая сестре теплой улыбкой. И могло ведь показаться, что она искренна в своем желании помочь, но... что-то царапало душу королевы, заставляя относиться к словам подруги с настороженностью. Возможно, торжествующий взгляд, который она слегка притушила, опустив ресницы? Или… ее настойчивость в желании помочь? Пока Кармента не знала ответа, но надеялась, что успеет разобраться в мотивах подруги до того как… – Кажется, тебе удалось уговорить своего супруга открыть академию магии?

На самом деле, это была моей идеей, – хотелось воскликнуть королеве, но сотни лет жизни при дворе научили женщину скрывать свои эмоции и чувства даже, если к тебе применяют легкое ментальное воздействие. Да и Кармента давно растеряла девичью наивность, потому всегда носила при себе защитные амулеты.

– Да, Амир был не против отдать нам часть Небесного Замка под академию и общежитие для адептов, – улыбнулась в ответ Кармента, сжимая незаметно в кармашке платья защитный символ.

– Надеюсь, он также не будет против, если я останусь тут в качестве преподавателя для светлых адептов? – несколько самодовольно заявила Солин, расслабляясь настолько, чтобы показать истинные чувства. Да, на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы... Слишком уж радостной она выглядела.

– Буду благодарна тебе, дорогая, – пропела прорицательница, широко улыбаясь подруге. Она делала вид, что снова рассматривает свое отражение в зеркале, но..., – моя невестка сейчас в... не может в полную силу исполнять свои обязанности, – чуть потупившись, пробормотала Кармента. «Прости, Эйриана!» – подумала она, понимая, что богиня уж точно поймет, что двигало ею. – Конечно, мы с радостью примем твою помощь. Но, Солин..., – королева с сомнением посмотрела на довольное лицо жрицы, – мы не делим потоки на «светлые» и «темные», как это... бывает в других академиях иных миров. Тебе придется заниматься со всеми желающими, – пристальный взгляд, но Соль с улыбкой кивает, и только наметанный взор главной Леди двора императора Амираудура замечает, с каким неудовольствием женщина встречает эту «новость».

– Хорошо, Мина, я... постараюсь отнестись с пониманием к их... выбору, – она прячет напряжение за широкой улыбкой, и королева благосклонно кивает подруге.

– Я уверена, у тебя все получится! Кому, как не жрице светлого... бога с пониманием относиться ко всем адептам. Учить их новому. О, Соли! Ты просто находка для нас, – любезно проговорила императрица, старательно не обращая внимания на тихое фырканье из тени за зеркалом. Слава всем богам Телласы, Солин аво Виктус не заметила этого!

– Благодарю, ваше величество, – Солин встала с места и присела в идеальном реверансе. Что и говорить, из всех учениц Храма Неизвестного Бога, как на Телласе называли Мадауга, именно Соль всегда ставили в пример остальным. – Уверена, мне удастся научить их многому, несмотря на... иную сторону их дара.

– Хорошо, тогда мы ждем тебя, – чуть наклонила голову императрица, принимая ее слова. Кармента попрощалась, а затем зеркало потухло, снова являя ей собственное отражение. Полумрак комнаты рассеялся, и женщина устало поднялась со своего места, сделав шаг в сторону столика позади кресла. Там был накрыт легкий перекус, и Кармента впервые за все время почувствовала приступ голода. – Я уже закончила, можешь...

Не дав ей договорить, от стены отделилась призрачная фигура с радужными крыльями за спиной. Миг, и серебристой пыльцой они осыпались на пол, а легкий сквозняк подхватил ее, направив в открытое окно.

– Даже так, – приподняла удивленно брови бывшая королева, глядя на хмурое лицо невестки, опускавшейся в одно из кресел. Она откинула белоснежные волосы от лица, а в изящной тиаре, плотно обвивавшей лоб принцессы, хищно сверкнули яркими всполохами «кристиль» – уникального камня, добываемого в шахтах на землях Лунариос. Они славились своим свойством накапливать магию, а затем отдавать ее хозяину. Но больше всего внимания привлекал центральный из них — розовый кварц — любимый камень богини.

– Не представляешь — мне едва удалось сдержать дар, чтобы не явиться к... одной интриганке, – зло прошипела Эйриана, и Кармента посмотрела на ее дрожащие руки, сжимающие ткань белоснежного платья.

Кармента щелкнула пальцами, приманивая к себе небольшой чайничек, исходящий паром. Разлила ароматный чай по чашкам и одну протянула Эйриане. Собеседница приняла ее, но продолжала сверлить свекровь пристальным взором.

– И? Что скажешь? – не выдержала Кармента, когда Эйриана все также не сводя взгляда с ее лица, отпила глоток, но продолжала хранить молчание.

– Что скажу? Скажу, что... Нет! Как ты могла сказать ей?! И придумала же! – девушка возмущенно уставилась на довольное лицо прорицательницы, которая явно не чувствовала за собой никакой вины. Лишь улыбалась чуть снисходительно, как всегда, когда доводила богиню до белого каления. Все же, той не хватало выдержки, присущей лицам королевской крови. Но ничего — какие ее годы? Научится! – Ты же меня...

– … отстранила от преподавания? – улыбнулась Кармента, тоже делая глоток напитка. Все-таки переволновалась при разговоре с бывшей соратницей, и теперь ее мучила жажда. – Зато, у тебя теперь будет больше свободного времени, чтобы следить за происходящим, верно? – Эйриана засопела обиженно, но намек поняла.

– Спешу тебя огорчить, но, узнав о столь... пикантной «новости», Рен просто запрет меня в покоях, привязав предварительно к спинке нашего сек... нашей кровати, – покраснев, тут же исправилась Эйриана.

– И станет сдувать с тебя пылинки, как это было в прошлый раз, – снова улыбнулась императрица-мать.

– Угу, а затем бегать ко мне с земными каталогами обоев, спрашивая, как перепланировать по-новому детскую в чертогах. Нет уж, увольте, – возмутилась Эйриана, недовольно глядя на маму своего супруга, которая напротив очень выглядела довольной.

– Брось, дорогая, не такой уж мой сын тиран, – отмахнулась Кармента. – К тому же, ты, как мать одной из студенток сможешь навещать...

– При том, что остальным это запрещено? Нет, боюсь, тут уже лорд-ректор начнет возмущаться, – ответила Эйриана, и обе женщины тяжело вздохнули. – Кажется, вы переиграли саму себя?

Кармента поставила чашку на столик и задумалась.

– Знаешь, мне не дает покоя ее настойчивость в отношении этого... предсказания, – задумчиво проговорила императрица. – Она не просто так намекала на Тьму, что придет следом за этой девушкой, – женщина устало откинулась на спинку кресла, а Эйриана, напротив, выпрямилась, не сводя пристального взора с тени за спиной императрицы, возникшей также внезапно. Она отделилась и медленно подползла к своей главной жрице, коей была императрица. Вспыхнули молочно-белым взором прежде голубые глаза. – Ну, здравствуй, девочка...

– Приветствую, Неизвестный бог Непознанных путей, – чуть склонила голову богиня, приветствуя равного себе по положению. И хотя Хранительницей она стала совсем недавно, ее статус никто не подвергал сомнению. Императрица дернулась, как кукла, ведомая невидимым  кукловодом, а ее карминные губы раздвинулись в чисто мужской усмешке.

– Здравствуй-здравстуй, Хранительница Эйриана, – насмешливо проговорила Кармента низким мужским тембром. Полыхнули глаза, а в ее лице проступали отчетливо резкие мужские черты. Эйрина искренне посочувствовала Карменте, которая сейчас выполняла роль проводника силы бога – тяжелое испытание для мага.

– Ой, оставь эти титулы, знаешь же, как я отношусь к ним, – невольно поморщилась девушка, склоняя на бок голову и рассматривая Мадауга. – Рассказывай, пройдоха, что там... на «неведомых дорожках»? – спросила она стихами русского поэта.

– Не поверишь, Ри, потоптались изрядно, – в тон ответил ей бог. – Чуть не заплутал, ища выход. Так пить хочется, что не отказался бы поесть, да и переночевать негде....

– Сами мы не местные, поможите, люди добрые, – закончила за него Эйриана, придвигая ему тарелочки с закусками, и щелкнула пальцами, наливая в чашку горячего чаю. – Кушай, бродяга, и рассказывай, что там случилось с этими... «неместными».

– Ой, не поверишь, дорогая, – начал рассказ бог.

Я открыла глаза, всматриваясь в темноту комнаты. В голове было до странного пусто и гулко, но где-то на задворках сознания шевельнулась вялая мысль, которая не давала покоя. Что со мной было? Почему я здесь? И... где мама?

Мама!

В памяти тут же одно за другим замелькали воспоминания прошедшего дня. Взгляд метнулся к окну, за которым медленно поднималась кроваво-алая луна – сегодня по всем новостям трубили о лунном затмении и параде планет. Какое-то редкое астрономическое явление. Но внутри словно зазвенела натянутая струна, которая вот-вот грозила порваться. Словно, что-то должно измениться в моей жизни, а еще...

Волнами накатывали то слабость, то злость. Я не понимала, что происходит со мной, но будто кто-то невидимый мне с наслаждением копался в моей памяти, вытаскивая на свет все то, что я старательно прятала в глубинах памяти.

Вот, мама отчитывает меня за лень и нежелание работать, ведь Коленька «нуждается» в хорошем питании, а ей некогда работать, у нее в планах новый рецепт «божественного эликсира». И не беда, что это никому не нужно — она творческая натура, ей необходимо эксперементировать.

Вот, я бреду по улице в тонком свитере и стоптанных ботинках на босую ногу. Соседские кумушки только печально качают головами мне вслед, что-то тихо обсуждая за моей спиной. Раньше меня жалели, но теперь...

Вот, меня прижимает спиной к холодной стене отчим, намекая на новые вещи, которые он готов мне прикупить за... его толстые пальцы пытаются пробраться под тонкую резинку моих домашних брюк, а я отчаянно сопротивляюсь, пытаясь оттолкнуть его огромную тушу от себя. Практически задыхаюсь от страха и отвращения, когда внутри вспыхивает нечто, и мои руки... или не мои? отталкивают его, размазывая по стене. Чей-то тихий голос шепчет, что я смогу справиться с ним, отомстить, стоит только...

В груди глухо ворочается нечто странное, до жути холодное, оплетая меня сетями, из которых мне не вырваться, вспыхивает злорадством мой взор, который я вижу в отражении зеркала, и губы, кривящиеся в оскале. «Оно» рвется наружу, но та я, которая бьется в приступе отчаяния, задыхается от боли, разрывающей все внутри, каким-то образом еще сдерживает это нечто, не позволяя ему окончательно захватить мой разум. Я с отвращением смотрю на свои черты лица в зеркале, видя, как серую радужку постепенно заполняет пурпуром. По волосам пробегают пламенные всполохи, и я в ужасе отталкиваюсь от стены, закусывая до боли губу, чтобы прийти в себя. Это не я! Не я!

– Это... не я, не я, – безумно шепчу в пустоту, а затем в отчаянии хватаюсь за голову, стараясь медленно дышать. – Нужно просто отрешиться от всего, что заставляет меня нервничать. Просто не думать... а-а-а...

Я едва не взвыла, когда голову снова начало раскалывать от боли. Воспоминания волнами накатывали на меня, заставляя то корчиться от боли, то с силой рвать на себе одежду, царапая кожу. В какой-то момент мне показалось, что я горю в пламени ада, и тогда...

Тогда пришли слова. Они, словно под тихую музыку, проникали в мою голову, заставляя то темное, страшное, что сейчас было во мне, постепенно успокаиваться, как кобра под звук дудочки заклинателя:

В темноте кружаться тени,

Свет померк, Луна ушла.

В тьму продолжила паденье

Одинокая душа...

Голос внутри обиженно забурчал, и я закрыла глаза, потянувшись к этому... нечто. Сначала ничего не происходило, но я продолжила петь:

«Что грызет тебя Созданье,

Почему болишь, Душа?

Неужели за страданья

Не отплатишь ни гроша?»

Я с интересом рассматривала свое темное «Я», которое смотрело на меня почему-то огненными глазами. Стройное гибкое тело, покрытое темной чешуей, узкая хищная мордочка, напоминающая мордочку то ли ласки, то ли хорька, и длинный, длинный, о-очень длинный хвост. Я потянулась к нему рукой, но трогать не спешила, ибо мне продемонстировали внушительный, ряда в три, набор зубов, острых как иглы.

«Боиш-ш-шся, – прошипели мне, но не обиженно, а как-то понимающе, что ли? – не бойс-ся, не обиш-шу», – в его глазах застыла грусть, а у меня внутри все защемило от... нежности? Вот уж точно, никогда бы не подумала, что столь... страшно-очаровательное «нечто» вызовет такие эмоции. И кто оно? Мое одиночество? Мое второе я? Кто?

«Ус-с-наеш-шь, – тихононько прошипели мне, – с-скоро, душ-ша. Спой ещ-щ-ще...», – и улеглось, свернувшись кольцами возле моих ног, а я тихонько продолжила напевать балладу:

Свет померк, застыли тени.

Спит во Тьме, устав Душа.

Горе, боль и все сомненья

Не пугают, не страшат.

Для Души свершив отмщенье,

Жертву с радостью приняв,

Тьма довольно улыбнулась,

Жизнь любимого отняв...

Я открыла глаза, заметив едва видимое сияние, кутавшее меня, будто в кокон. Протянула руку, дотрагиваясь до радужной пленки, которая тут же лопнула, как мыльный пузырь, обрушиваясь какофонией звуков, доносящихся из другой комнаты. Я испуганно замерла на секунду, раздумывая, что там происходит, но в следующий момент буквально подорвалась с кровати, застыв на пороге комнаты.

– Где девчонка?! Агата! Говори, дрянь!.. – звук пощечины, прозвучавший в повисшей тишине, заставил меня не только вздрогнуть, но и почувствовать, как волна ненависти снова поднимается из глубины души. Я рванула ручку двери, чтобы...

«Стой! Не ходи!» – снова раздался в голове чужой голос, заставивший меня замереть на месте в нерешительности.

– П...почему? – удивилась я, перейдя почему-то на сиплый шепот, и прислушалась к звукам, доносящимся из коридора. Вернее, к их отсутствию. Вокруг снова замерцала радужная пленка, укутывая меня в кокон. – Пусти!..

«Нет! Там опасно для тебя!»

«Там моя мама! Ей нужно помочь!» – отчего-то пришло понимание, что можно общаться с этим... «собеседником» мысленно. Я, вообще, перестала понимать, почему мне это не просто знакомо, но еще и не вызывает особого удивления. Я снова попыталась избавиться от «пузыря», но пленка в этот раз отпружинила, не позволяя мне ее проткнуть. Взгляд неожиданно упал на колечко, что раньше отдала мне Агата. Сейчас камешек в его центре слабо мерцал темными искрами. Странно, но, казалось, камень ожил и теперь у него был... свой разум? – Ч...то это? Почему...

«Беги, ведьмочка! Ты в большой опасности!»

– Это моя мама в большой опасности! – заупрямилась я. Да, знаю, есть у меня такая дурная черта характера, и за нее я не раз получала от матери. Упрямство! Если я что-то решила... – И почему вдруг я должна тебе верить?!

«Странно. Как можно не верить самой себе? – нарочито удивленно произнес «голос». – Ты – это я, ведьмочка...»

– Глупости! Я – Эллина Тарасова, обычная девушка. И я не ведьма! Понятно?!

– Хорошо. А кто, тогда, ты? – голос теперь звучал не в моей голове, и я поняла – схожу с ума. Только этим можно объяснить не только звучавший в тишине чужой голос, но и странное видение, накрывшее меня в этот момент. Голову будто прошили тысячи игл, заставляя согнуться от боли и часто дышать. К горлу подступила тошнота, а перед глазами все померкло. И тут из темноты проступил отчетливый мужской силуэт, скрытый черным плащом с алой подкладкой.

Лицо мужчины было скрыто капюшоном, но себя я видела настолько четко, особенно восхищение в своих по-детски наивных глазах. Мужчина улыбался мне, я точно это знала, потому что помнила тот день — очередной день своего рождения. В тот день мама не купила мне куклу, о которой я грезила весь год и которую просила на Новый Год у Деда Мороза. Красивую, в длинном черном платье, обшитом настоящими кружевами ручной работы. С длинными черными локонами до талии и белоснежной кожей. Она взирала на меня с витрины черными глазами, в которых мне виделось понимание и... легкая насмешка.

Но Агата отказалась покупать, решив, что это слишком дорогая игрушка для пятилетнего ребенка. И вот, этот красивый мужчина протягивает мне мою заветную мечту, а на наших руках вспыхивают черно-золотые узоры.

«Эллиана, она теперь твоя» – слышу его чуть хрипловатый голос, или это так работает мое воображение? Было ли это на самом деле? Ведь сейчас на моих руках нет никаких узоров. Разве что...

Я обернулась, смотря на ту самую куклу, стоящую в шкафу за стеклом. Она взирала на меня пустым взором черных кукольных глаз.

«Твоя память скоро очистится от ненужных тебе...» – голос неожиданно пропал из головы, а я продолжила смотреть в глаза той кукле. Подошла к шкафу, словно меня потянуло к нему, и достала куклу, стараясь не помять роскошного наряда. Я ведь даже не играла с ней, боясь испачкать или повредить прическу. Да и мама...

– Мама! – я вдруг очнулась от странного морока, мысленно кляня того, кто пытался таким образом меня остановить, и тут же побежала к двери, прижимая к груди куклу. Распахнув дверь, я встала на пороге комнаты, испуганно смотря на…

– А вот и наша пропажа, – пропела женщина, показавшаяся мне смутно знакомой. Ее золотые волосы, казалось, жили своей жизнью, обвивая горло моей мамы, а прозрачные глаза смотрели холодно и зло. – А ты неплохо научилась ее скрывать, Агата, – пропела женщина, поворачиваясь в мою сторону.

– Бе...ги, Эля! – прохрипела мама, и я невольно отступила на шаг, переводя взгляд с нее на незнакомку. И тут же накрыло воспоминание – это же та самая Снежная Королева!

– Вы?..

– Ну, что же ты, Агата, пугаешь своим видом ребенка, – практически ласково проворковала белокурая бестия, немного ослабляя хватку на горле матери. – Ты, Эля, проходи, не стой в дверях – примета плохая, ­– ощерилась она в белоснежной улыбке.

– Кто вы? – спросила резко, старательно пряча в глубине страх. Я никогда не трусила и не бежала от опасности, встречая ее с высоко поднятой головой. Но эта женщина вызывала невольный страх. – Что вам нужно?! И немедленно отпустите маму!

– Мой Бог! Сколько смелости! Сколько... наива и глупости, а, Агата? Какой дивный цветок?.. – почему-то подмигнула ей Снежная Королева. Она в одно мгновение оказалась рядом со мной и протянула руку, чтобы дотронуться до моей щеки. И в этот же миг зашипела от ярости, потрясая рукой. Несколько темных искр сорвалось с моего кольца, которое было на пальце, и обожгли руки и лицо женщины. Она отшатнулась, закрывая лицо руками, а затем прошипела мне в лицо. – Темное отродье! Ты предала Свет, что благословил тебя быть его вместилищем! Ты продалась Тьме! Но я выжгу все то, что он оставил в тебе, маленькая темная тварюшка! – она практически отбежала от меня, и я уже смелее вошла в комнату, направляясь к маме.

Агата лежала на полу, скрючившись в позе эмбриона, а рядом над ней возвышался мой... отчим. Он взирал на меня бешеным взором, налитых кровью глаз, а его рот был перекошен от ярости. Коленька дернулся в мою сторону, но тут же словно отскочил от меня, вращая глазами. С его губ закапала слюна, вызывая во мне чувство омерзения.

– Пошел прочь с дороги! – оскалилась в его сторону и выставила вперед руку с кольцом. Не знаю почему, но он отшатнулся от меня, будто от чумной, а я бросилась к маме. – Мамочка! Очнись, пожалуйста! Они обидели тебя?!

Агата тихо застонала, пока я пыталась перевернуть ее на спину, и открыла глаза. На ее лице от синяков и ссадин не было видно ни сантиметра кожи — сплошь кровавое месиво, и только холодно и зло смотрели нереально зеленые глаза. Как у кошки, практически без зрачка.

– Убирайся! Уходи. Прочь! Прочь! Все из-за тебя! – я едва не выронила ее голову, которую удерживала на весу, помогая подняться. Агата снова зло зашипела на меня, а я невольно отшатнулась, понимая – это не моя мама! Она не может просто так гнать меня от себя, как бы ни ненавидела. Я нерешительно застыла, не понимая, что делать, но и бросить ее наедине с врагами — а я точно была уверена в этом! – не могла. И хотя я не понимала, чем снова могла разозлить маму, решила остаться с ней.

Неожиданно по комнате разлетелся мелодичный смех, и я обернулась, чтобы посмотреть, кому тут так весело. Снежная Королева стояла в нескольких шагах от нас и заливисто хохотала, смахивая с глаз невидимые слезинки. И даже в этом она была идеальна, что я невольно залюбовалась ею. Мне хотелось неотрывно смотреть на нее, практически не дыша, чтобы не разрушить очарование момента.

И это стало моей ошибкой.

Смех оборвался так же неожиданно, а я даже не успела ничего понять, как на меня, словно плита бетонная обрушилась. Взгляд ледяных глаз, наполненный яростным блеском придавил меня к полу, а в следующий момент я будто попала в толщу ледяной воды. Миг, и воздух выбило из легких, заставляя их гореть огнем, даже глоток кислорода невозможно сделать. Давление не прекращалось, и рядом уже застонала Агата, так и упавшая лицом вниз, но при этом ее пальцы были сжаты в замысловатой фигуре, как лапка птицы, а губы пытались выдохнуть какие-то звуки.

Я попыталась устоять на ногах, но тяжесть воздуха давила на плечи, заставляя подчиниться и пасть ниц перед незнакомкой. Она смотрела на нас, как на букашек, и в ее взгляде не было ни жалости, ни сожаления. Я попыталась нащупать ладонь мамы, ища поддержку, и в этот момент ощутила, как мое кольцо начало нагреваться. Вместе с этим давление становилось меньше, и мне удалось поднять немного голову.

Женщина стояла в нескольких шагах от нас, и было заметно, что ей тоже непросто. Я почувствовала, как по губам потекло что-то теплое, чуть солоноватое на вкус. На маму также было страшно смотреть, у нее везде текла кровь – из носа, ушей,тонкой струйкой из уголка рта. Совсем как в кино, да только... этот ужас вовсе не вымысел – настоящая явь. И это стало последним камешком, переполнившим чашу моего терпения.

– Хва-тит! – мой голос сорвался на крик, и я мысленно попыталась воздвигнуть стену, ограждая себя и Агату от Королевы, по «камешку» выстраивая барьер между нами. В последний момент кольцо снова опалило руку, и я выставив ее вперед, что было сил оттолкнула этот «барьер», направляя его на Снежную, мечтая раздавить гадину.

– Госпожа Солнце! – раздался откуда-то сбоку громкий вскрик, и я открыла глаза, чувствуя, что давление исчезло.

Отчим закрывал собой Королеву, от величия и красоты которой не осталось и следа. Идеальная прическа распалась, превратившись в воронье гнездо, а глаза метали молнии, но, видимо, сил хватало только на это.

Я, натужно дыша, уперлась руками в пол, пытаясь восстановить дыхание. Кукла валялась рядом, и мне, почему-то, стало больно и обидно за то, что подарок практически испорчен. Внутри снова шевельнулось нечто темное, страшное, что недавно только смирилось и затихло, но теперь снова подняло голову, мечтая обрушить весь свой гнев на тех, кто посмел обидеть меня. Глаза безошибочно нашли виновного в произошедшем, впрочем... он и так не жилец, особенно после того, как предал маму, связавшись с этой белой ведьмой! Коленька продолжал закрывать собой жрицу, и я более не сомневалась.

– Фас! – шепнула одними губами, понимая, что и этого не требовалось. С моим единственным выдохом из моего рта вырвалось темное облачко и подлетело к мужчине, замершему рядом с Госпожой Солнце. Она, не мешкая, выстроила кристально-белый щит, который отразил мою тьму, не причинив ей вреда. Жаль, очень жаль... потому, что мне очень хотелось и ее таким же способом уничтожить, но пока такая добыча нам не по зубам.

Я вздрогнула, понимая, что стала немного иначе «сознавать» себя, соединив свое нескромное «Я» с собой. А еще стала видеть магию, творившуюся вокруг, особенно странные плетения, опутывающие нашу квартиру. Это то, о чем говорила эта пришелица – защита, укрывавшая меня от нее? Или, может, я просто стукнулась головой где-нибудь на улице, и лежу теперь в коме, а то и вовсе в «психушке»?

Меж тем, «сгусток» довольно бодро подлетел к телу отчима, который лишь зря махал руками, пытаясь его отогнать, и опустился ему на грудь. Мужчина заорал, как резаный, и на глазах его тело стало медленно усыхать, превращаясь в мумию. При этом от «сгустка» в мою сторону тянулись темные «струны», начавшие медленно наливаться тьмой, становясь с каждой секундой ярче и красивее. Тело отчима рассыпалось пеплом, который подхватил невесть откуда взявшийся сквозняк, и вынес прочь из квартиры. От отчима осталась только грязно-серая субстанция, которая тут же рванула в мою сторону, но немедленно наткнулась на щит, выставленный кем-то.

Я опустила взгляд на пол, заметив, что Агата смотрит на меня, шепча бессвязно слова. Видимо, это она в последний момент поставила щит, который защитил меня от вторжения «бесхозной» души. Я снова обернулась, равнодушно смотря, как трясется душа отчима, а рядом с ней остановилось то самое облачко из тьмы. Оно, заметив мой взор, вытянулось в длину, затем согнулось в знак вопроса, и от него прилетел образ, четко отразившийся в моем сознании. Меня спрашивали, что делать с этой душой дальше.

– Некро..., – выдохнула откуда-то снизу Агата, и я поняла – боится, и вовсе не пришлых, которые пытались ее убить, а меня — свою дочь. Хотя... была ли я когда-нибудь ей дочерью? Впрочем, я всегда знала, что не нужна ей.

Внутри словно что-то оборвалось, навсегда вымораживая чувства по отношению к этой, в общем-то, чужой мне женщине, а на смену привязанности пришло разочарование. И только то, что она помогла мне в последний момент, заставляло мое сердце чувствовать к ней... благодарность.

И я решила выразить ее по-своему. Просто медленно кивнула своей тьме и...

– Сильна, – меж тем, задумчиво проговорила женщина, рассматривая, как от души отчима, как и ранее от его тела, не осталось даже воспоминания. Мой «сгусток» подлетел ко мне, и я невольно дотронулась до плотного облачка, чувствуя... тепло? Пожалуй, так и было, и мне оно казалось роднее, чем объятия матери. Ведь оно было частью меня. – Действительно, сильная некро, прошедшая первую инициацию. Что ж, – ледяная королева лишь с презрением посмотрела в мою сторону, – тем хуже для тебя. Мне не нужен «сосуд», который был осквернен тьмой. Видимо, этот темный ублюдок пытался таким образом защитить тебя, как и твоя мамаша... продавшая тебя ему? Сколько он заплатил тебе, ведьма? – брезгливо посмотрела она на Агату.

– Кто вы? Что вам от нас нужно? – вместо мамы проговорила я. Голос все еще плохо слушался, и вышел на редкость мерзкий сип.

– От вас? – она неожиданно перевела взгляд на меня, а затем опустила взор на стонущую Агату, пытавшуюся подняться с колен. – Теперь ничего. Но мне нужно отплатить твоей мамаше, ведь она посмела обмануть не только меня, но и моего...

– Убирайтесь! Мы ничего вам не должны! – я вышла немного вперед, раскидывая руки в сторону. От моей тьмы пришло ощущение, что она поможет в случае нападения, поэтому я попыталась закрыть собой еще и Агату. – Мы ничего не должны...

– «Мы», – неожиданно хмыкнула женщина, чуть удивленно приподнимая брови. – Ты так уверенно защищаешь ее. Предавшую тебя еще до твоего рождения. И не просто предавшую — продавшую твою невинную душу и тело. Да и потом...

Я вздрогнула от ее слов, но тут же приказала себе не думать плохо о женщине, которая меня родила и воспитала. Не уверена, что эта незнакомка говорит правду, хотя все внутри просто кричало о том, что она права. Я тряхнула головой, прогоняя эту навязчивую мысль, а еще тихий шепот, что ведьма должна быть наказана. Даже специально растянула в руках тот сгусток, создавая вокруг себя и Агаты тончайшую пленку, ставшую непроницаемой.

– Хм, думаешь, твой щит выстоит против моей силы? – насмешливо поинтересовалась Королева, но я только приняла боевую стойку, которой научилась у местных мальчишек, наблюдая за их тренировками по самообороне.

Наш сосед, бывший десантник, как-то взялся обучать местную шпану некоторым приемам, чтобы хоть немного отвлечь их от пакостей. А меня взял за компанию, потому что тогда симпатизировал моей маме. Впрочем, Агата им так и не заинтересовалась, выскочив через пару месяцев за Коленьку, а вот сосед еще долго надеялся на взаимность. Но сейчас не об этом...

– Выдержит, не переживай, – процедила я в ответ, отгоняя мрачные воспоминания.

– Ну, что ж, мне понадобится новая рабыня, да еще и с магическим даром. А то, что мертвая..., – расхохоталась Снежная Королева, спуская с ладоней ослепительно белое пламя. Оно полетело в нашу с Агатой сторону, мгновенно ослепляя и дезориентируя. Я только и успела вскрикнуть, когда обжигающее дыхание заклятия коснулось моего лица, опаляя жаром и причиняя резкую боль. Внутри вспыхнула ярость от понимания — мне не выстоять.

– Эля... Эля, уходи, – прохрипела в отчаянии за спиной Агата, и обреченность в ее голосе лишь подстегнула меня, заставив вложить все силы, что были, в щит. – Прости меня, девочка, дочка... уходи...

Я только упрямо качнула головой, отказываясь. Снова попыталась исполнить тот трюк с воображаемой стеной, чтобы усилить защиту.

– Нет, мама, мы... сможем, – прохрипела в ответ, открывая глаза. Пламя билось, скатываясь по серой пленке щита, и не могло даже просочиться сквозь него. Я не знала, правильно ли поступаю, и что делать дальше тоже не знала, но чувствовала, как силы покидают меня.

– Упрямишься, девчонка! Ради чего? Кого?! – звонко воскликнула королева, – скажу тебе сразу – ты уже проиграла, потому что ты слабая, никчемная недоведьма. Мамаша не отдала тебе и крупинки собственного дара, присвоив его себе. Ты — позор Клана, но я, так и быть, дам тебе шанс исправить все то, что она с тобой сделала. Прими Свет и умри достойно!

– Сумасшедшая, – стиснув зубы, прошипела ей в ответ. – Ты сама ослепла от своего света, не видя дальше собственного носа! Меня никто не принуждает — все и всегда я решаю сама! Убирайся! И не тронь мою маму!

– Твою маму? Как трогательно! – притворно умилилась женщина, а затем перевела взор пылающих ненавистью глаз на Агату. – Ведьма, тебя саму-то не коробит это обращение? Ведь ты не только желала избавиться от ненавистного ребенка, но и практически осуществила это. Не останови тебя вовремя тот темный, что стало бы с ней?!

– Что? – на мгновение внутри меня что-то дрогнуло, заставляя ослабить защиту, и она этим тут же воспользовалась.

– Да, девочка, – тонко улыбнулась она, – Агата обменяла твою душу на силу, которой не могла воспользоваться. Она должна была перейти к тебе после рождения, но Агата всего лишь слабая ведьма, к тому же изгнанница своего Клана. Пользоваться своей силой без особого дозволения Верховной не может, верно, Агата? Но в обмен на тебя, твое тело и душу, я пообещала ей открыть доступ к силе. Но Агата нас обманула... Так почему ты до сих пор защищаешь ее, девочка?

– Нет, все не так! Ты воспользовалась моей наивностью, – всхлипнула Агата, утыкаясь лицом в мои колени. Мой взгляд переметнулся с нее на Снежную Королеву. Та стояла, довольно щуря глаза, понимая, что у нее вышло. На это и было рассчитано — вывести меня из равновесия. Заставить поверить в то, что... и будто подчиняясь моим мыслям, щит замерцал, постепенно истончаясь. Словно я готова была сдаться.

– Вот и умница, – раздвинула губы в хищной усмешке эта пиранья. – Если готова принять свет и очистить душу от прикосновения скверны, то еще сможешь стать вместилищем для божественной души нашего Господина. Возможно, ты даже будешь жить...

«И лишиться собственной воли» – забурчал внутри снова голос моего «Я».

«Не верь ей! Не верь! Не верь!» – раздалось со всех сторон, и я не могла понять, кто говорит со мной. Только продолжала смотреть, как женщина медленно направляется ко мне, снова вскидывая ладони. На них заплясали яркие всполохи, и я, словно зачарованная, уставилась на них. Чей-то тихий голос приказывал бороться с наваждением, которое навевала магия пришелицы, и я попыталась незаметно ущипнуть себя, чтобы прийти в чувства. Нужно немного продержаться, ­– уговаривала я себя, – просто подождать… и хоть чем-нибудь отвлечь эту белую ведьму.

– Но прежде чем, ты войдешь в очищающее пламя, девочка, я расскажу тебе, почему все это произошло. – Снежная Королева остановилась рядом с нами, но я старательно делала вид, что готова сдаться. Мне надо было подпустить ее еще ближе, чтобы нанести последний удар. – Твоя мать была выбрана нашим Господином для того, чтобы в день Зимнего Солнцестояния в мир пришел его «сосуд». В тот же день я должна была провести ритуал, чтобы переселить его божественную суть в новорожденное дитя, мальчика, рожденного на восходе знаменательного дня. Вот только...

– Родилась девочка? – с легкой насмешкой произнесла, старательно пряча в глубине души свое разочарование и боль. Теперь понятно, почему Агата желала избавиться от меня.

– Да, ведьма скрыла, что ее первенцем всегда является девочка, – скривилась жрица, явно уязвленная напоминанием собственной оплошности. – Но и это еще не все. Она провела над тобой обряд, и ты родилась позже на целую неделю, в Новогодье. В день Свершения, когда силы Тьмы и Света равны, и ни один из них не может влиять на будущее. Ты же, Агата, решила, что Темный Повелитель лучше? Ведь это он заплатил тебе, чтобы девчонка жила?

– Это правда? – мой голос упал до шепота, но я не могла не спросить, чувствуя, как внутри все обрывается от боли. Боли от разрушенных надежд. – Значит... я никогда не была нужна тебе, и ты...

– Да, чтобы не отдавать тебе ведьмин дар, тебя просто отправили на откуп Тьме. Ты и существуешь лишь потому, что тебя выбрали в качестве нового сосуда для Тьмы, теперь уже Темному Повелителю. Бедное дитя..., – с сочувствием проговорила Госпожа Солнце, глядя на меня.

Мои ладони дрогнули, а руки опустились вдоль тела, сминая щит. Я больше не желала защищаться, да и... ради чего?

– Вот... значит, как, – прошептала я, отворачиваясь от зеленых глаз Агаты, которая молча взирала на меня.

– Эля! Элечка! Все не так! Не так! – она отмерла, а затем уткнулась носом в мои колени, ладонями цепляясь за руки. – Прошу, выслушай! Я не хотела тебя – да, но... никогда не желала смерти, а она... это стало лучшим для тебя решением...

– Лучшим? О, да! – хрипло рассмеялась в ответ, посмотрев в сторону Госпожи Солнце. Она больше не делала попыток атаковать меня, но я понимала – она не смирилась, лишь выжидает удобного случая. – Что может быть лучше, чем оказаться «сосудом», а для светлых или темных?.. – какая разница, верно? Вы лишали меня выбора, с самого начала. Вы. Все. Решали. За меня! – выкрикнула я, отступая на шаг от матери.

– Нет же, Эля! Послушай! – взмолилась мама, но я уже не слышала ее. Все, во что я верила. Все эти воспоминания – все ложь, от первого до последнего слова. Я всегда! Всегда знала, что она не хотела меня, но, черт! как же больно это осознавать. – Элечка, дочка, закройся щитом, она не оставит тебя в живых. Не думай обо мне! Спасайся! И кольцо! Помни, что оно приведет тебя к...

Договорить Агата не успела, когда ее объяло слепящее пламя, сорвавшееся с ладоней Солнца! Мама закричала от боли, когда ее одежда и волосы вспыхнули, заставляя плавиться от жара огня. В нос ударил противный запах горелой плоти и плавящейся синтетики.

– Нет! – теперь уже орала я, пытаясь отсечь пламя от нас обеих щитом тьмы. Понимая, что это бесполезно, я резко обернулась к врагу лицом. – Отпусти ее! Немедленно! Прекрати!

– Что ты можешь сделать, девочка!? – рассмеялась она мне в лицо, делая странный взмах рукой, и Агата закричала еще сильнее, а пламя взревело яростнее и злее. – Ты отказалась первой от своей магии, а Сила не прощает предательства. Запомни, девчонка, я тут самая сильная! Я — Госпожа Непобедимое Солнце! Мой культ много тысяч лет поддерживается людьми, что следуют за Светом. Они мечтают искоренить зло, что несет в себе Тьма. А такие, как она, – она жестом указала на затихшую Агату, которая была в ужасном состоянии, – не понимают, что им была оказана великая честь быть отмеченной самим Господином Гелеосом! Они, что грязь под ногами, и еще смеет осквернять Свет своим отказом! Она должна умереть! – в тело Агаты полетел еще один слепящий столб света, но я уже не думала, бросившись ему наперерез. Пламя врезалось в меня, опаляя и обжигая тело, и мне пришлось с силой сжать зубы, чтобы не закричать от боли. Я закрывала собой мамино тело, стараясь хоть немного облегчить ее муки, и лишь смотрела, как угасает ее взор.

– Мама...

– Эля, прошу тебя, уходи, – по ее щекам текли слезы. Я впервые увидела, как плачет Агата, и не знала, что еще сделать, чтобы ей стало легче. – Прошу, девочка моя, уходи! Я тебя люблю, и мне... больно видеть, как она издевается над тобой.

– Мам, мы с...сможем, обещаю, – мою спину снова обожгло, а где-то рядом смеялась наша мучительница. – Я... сейчас...

– Нет! Это моя вина, – казалось, эти слова дались Агате непросто, но ее взгляд вдруг обрел осмысленность, став цепким и острым. И я бы подивилась этим переменам, если бы не стоящая за спиной жрица. – Она не оставит нас в живых. Уничтожит, но... прежде... Эля! Он ждет тебя, ты ему нужна, поэтому....

– Кто он, мама? – охрипшим от боли и крика голосом, спросила я, глядя в зеленые глаза Ведьмы.

– Темный... принц, прости, не могу сказать, – захрипела Агата, а по ее губам покатилась струйка крови. Она часто задышала, словно что-то мешало ей говорить, но затем ее ладонь коснулась моей щеки. – Ты будешь жить, поняла? Кольцо... оно приведет к нему, не снимай! Его жизнь... связана с... тобой. Баланс... он... должен сохранить его. Вы оба!

– Мам, перестань, тебе же больно! – взмолилась, но Агата только покачала головой, давая понять, что времени у нее мало. Я всхлипнула, уткнувшись ей в плечо, а по щекам медленно покатились слезы. Впервые за все время, что я помнила себя. Я никогда не давала чувствам брать верх.

– Послу... шай, детка. Моя сила... я так мечтала научиться ею владеть, но... не поняла, что для этого... нужна гармония во мне... в себе. Мой Род давно исчез, но остались мы с тобой. Ты теперь последняя Плам Шин, поэтому... бери, он твой!

– Что? – опешила я, когда в ладонь опустился маленький камешек насыщенно-фиолетового цвета на длинной серебряной цепочке.

– Довольно! – заметив его в моей руке, заорала жрица, но было уже поздно. Камешек полыхнул так ярко, что я невольно зажмурилась.

– Моя Сила, добровольно передаю тебя Эллиане, наследнице Рода Плам Шин Клана Обсидиан! Служи ей верно и... защити от бед, – пламя сорвалось с камешка, взвиваясь с последними словами вверх, а затем мягко обняло меня, растворяясь в ладони вместе с кулоном. Когда я открыла глаза, вместо Агаты на полу лежала только горстка пепла, оставшаяся от предыдущей ведьмы.

– Ма...ма. Мама! – мой крик отразили стены, а я застыла, сквозь слезы глядя, как пепел подхватывает легкий ветерок, кружащий по комнате. На секунду показалось, что в нем мелькнули крылья мотыльков, но тут же все угасло, оставляя меня наедине с убийцей матери. – За что? За что? За что? Что она вам сделала?!

– Это так мило — видеть твое отчаяние, твои слезы, – пропела жрица, подходя ближе, и я, наконец, осознала единственную свою ошибку — я пожалела ее, не убила сразу, когда... – Я всего лишь выполнила ее волю — освободила ее дар, и не обмани она меня тогда, сейчас вернулась бы на Телласу.

– Телласу? – недоуменно переспросила я, глядя в ледяные бездны ее глаз.

– Да, когда-то ваш ведьмовской род был великим, но затем вы предали Свет, решив, что правящие там боги смогут лучше защитить вас. Знаешь ли ты, что много тысяч лет назад, твоя дальняя родственница смогла заточить моего господина в камень только силой своего дара? И только смерть последней из Плам Шин освободит его, – она громко захохотала, а я...

– Хочешь убить меня? Что ж... попробуй, но ты сама давно заражена Тьмой настолько, что даже выпустив весь свой Свет, все равно не победишь. Я не сдамся, даже умирая — не сдамся!

– Глупая! Тогда ты сгоришь в очищающем пламени, как и твоя мать, – равнодушно пожала плечами Госпожа Солнце. – И не жди помощи от своего принца, он не придет и не спасет тебя, знай. Ты не нужна ему... как и той, кто ему покровительствует.

Я шагнула ей навстречу, сжимая в руке камешек, что отдала мне Агата. Я почувствовала ее незримое присутствие и одобрение, легкой щекоткой прошедшее по коже. И пусть при жизни у нас не было с ней ничего общего, но я всегда знала — она моя мама. И никто не смеет унижать ни одну из нас, потому что Тарасовы, или кто мы там еще? – никогда не сдаёмся и обид не прощаем!

«Успокойся, девочка! - снова шепнул внутри голос. – Теперь тебе ничего не грозит. Ты приняла силу, а она — тебя...»

Я только сильнее сжала камень в ладони, прислушиваясь к себе и тому, что мне говорили. Белая ведьма тоже не спешила, пытаясь морально добить меня. На ее ладонях появилось слепящий сгусток плазмы, который только рос в ее руках.

«Слушай внимательно, девочка. Тебе предстоит совершить переход сквозь зеркальный лабиринт. Здесь ты не выстоишь против жрицы Непобедимого Солнца. Но я могу переправить тебя в... другой мир...»

– Что? – выдохнула изумленно, и тут же добавила мысленно, вспомнив, что могу и так. «Почему не сделала этого раньше?!»

« Ты не была готова, слишком... многое держало тебя в этом мире. Но не теперь...»

Я с сожалением подумала, что могла бы забрать с собой маму, если бы только знала раньше.

«Нет, не смогла бы. Ведьма и была тем якорем, что держал тебя в этом мире, – пояснил голос. – Она никогда бы не отпустила тебя, даже если... Но это не важно. Слушай внимательно, маленькая некро...»

«Почему не ведьма? – удивилась еще больше, но при этом не спускала взора с жрицы, которая, кажется, готовила мне что-то особенно мерзкое.

« Ты еще не готова принять дар, он пока спит в тебе, хотя иногда ты сможешь им пользоваться. Но... возможно, при переходе тебе придется принести что-то в жертву, девочка. Тьма слишком любит... играть в свои игры, а еще она большая собственница. Редко соглашается помогать просто так. Как сейчас...»

«И... что же она попросит за помощь?» – чуть запнувшись, спросила у голоса. Просто, я-то думала, что со мной говорит сама тьма, а оказывается...

«Нет, – тихонько рассмеялись в моей голове. Ужас! Я, наверное, просто схожу с ума, раз говорю с собой! – И нет, ты не сходишь с ума, хотя... раньше могла бы, – задумчиво проговорил голос, и я едва не икнула – это она... он о чем? Ведь я так и не смогла понять, кто со мной говорит — мужчина или женщина? – Скоро узнаешь, маленькая некро. А вот... что ты готова отдать?..»

Чтобы спастись, оставшись один на один со жрицей непонятного культа?! Да что угодно!

«Очень опрометчиво, девочка! Никогда не давай никому таких обещаний! В мире, где есть магия, любое твое слово могут истолковать так, что ты сама окажешься должной, – наставительно проговорил мне голос. – А сейчас... она желает...»

Договорить он не успел, потому что в следующий момент тело прошило нестерпимой болью. Я широко распахнула глаза, глядя на приближающуюся ко мне жрицу. На ее ладонях полыхали слепящим светом два огненных шара, которые закручивались спиралью. Странно, но я не только видела проявление магии, но и, кажется, откуда-то знала, что это довольно сильные заклинания, против которых мне вряд ли выстоять.

Но нужно было хоть как-то защититься, и в этот момент внутри что-то щелкнуло, а сознание будто разделилось на две части. Одна — сильнейшая из них — моментально отреагировала, сплетая моими руками замысловатый рисунок заклинания, превратившийся в тонкий, но прочный щит. Я чувствовала, как он тянет из меня силы, поэтому мысленно обратилась к кольцу, которое просто пылало нестерпимым жаром на пальце. Из него в меня потекла сила, и задумываться, чья она — я не стала.

Вторая моя «часть» забилась в дальний уголок души, следя оттуда за битвой равнодушно-отсутствующим взором. Но, когда вместе с потоком силы, от этого «я» потянулась угольно-золотистая нить, которую я видела на руках того мужчины в своем сне или воспоминании?.. мне показалось будто с меня заживо сдирают кожу. А еще отнимают нечто важное, родное... так больно не было даже от потери мамы.

Не выдержав этой агонии, я закричала. Громко, пронзительно... в какой-то момент голос просто исчез, а я только широко открывала рот, хватая воздух, но не в силах издать ни звука. Моему немому крику вторил громкий вой Госпожи Солнце, которая пылала в черном пламени, сорвавшемся с моих рук. Она уже не атаковала, а ее щит, видимо, был не настолько прочным, пропуская жар моего огня. Вокруг все полыхало, а в следующий момент что-то рвануло с такой силой, что квартиру буквально разнесло по кирпичику. А меня, оказавшуюся отрезанной от этого огненного кошмара каким-то прозрачным стеклом, начала окружать плотная серая дымка. Я прикрыла горящие от сухих слез глаза тяжелыми веками, и наблюдала, как горит мой привычный мир.

На том месте не осталось ничего, а я даже не могла понять, остался ли кто-то в живых в этом аду. Не было больше небольшой уютной квартирки с маленькой лабораторией, где любила проводить все свое свободное время Агата. Не было крошечной спальни, где остались мои вещи, даже любимая кукла рассыпалась пеплом и осталась похороненной под обломками моего прошлого. Не осталось ничего... как там сказал голос — это место и  ведьма были моим «якорем», который не давал мне свободы. Словно, и не жили никогда тут мать и дочь Тарасовы...

И что теперь будет со мной?

– Я приняла твою плату, дитя, – раздался рядом со мной мелодичный голос. Я открыла глаза, рассматривая собственное отражение в тысячах зеркал. Странное небольшое помещение напоминало комнату «смеха», где можно было любоваться на свое отражение в кривых зеркалах. Только эти были настолько странными, что отражали вовсе не меня.

Я даже голову склонила набок, рассматривая собственное отражение. Если бы не синхронность, с которой мы поднимали руки или поворачивали голову, я ни за что не поверила, что эта красивая незнакомка — я. Белоснежная кожа подчеркивалась водопадом красно-фиолетовых локонов до пояса, а глаза отливали то огнем, то пурпуром. Это пугало и завораживало одновременно. Зрачок практически не был виден за фиолетовой каймой. Ресницы, как и брови, тоже отдавали в пурпур, очерчивая миндалевидный разрез глаз. Куда девалась кареглазая сухощавая девчонка с мышиным цветом волос?

Я обернулась, рассматривая ее в отражении зеркала за моей спиной. Да, она осталась там, стоя на пепелище своего разрушенного прошлого. Я было шагнула к ней навстречу, будто кто-то шептал мне, что еще можно все изменить, только...

– Плата будет еще выше, – отвлек от раздумий тот же мелодичный голос. – Подумай, готова ли ты ради прошлого, которое... не было простым и радостным, поменять свое будущее?

Я снова повернулась к тому зеркалу, где стояла недавно пламенноволосая красавица. Ее там не было, вернее, она стояла на берегу океана, который черными волнами накатывал на черный же блестящий песок. Дивное платье алого цвета, который не только не портил ее, но и даже, казалось, еще больше оттенял ее огненную красоту, облепляло стройную фигурку. Казалось, миг — и она взлетит к чернеющим небесам, подобно огненной птице, но... она только повернулась к мужчине, остановившегося за ее спиной, и в следующий миг все исчезло.

Густое марево окутывало меня все плотнее, но я продолжала заворожено смотреть в серебристую гладь зеркала. Меня нестерпимо тянуло туда, и я невольно поддалась этому зову, остановившись практически у рамы старинного зеркала. По резным бокам пробегали черные всполохи, а поверхность наливалась серебром и чернотой.

– Вы сказали, что... взяли плату? – нерешительно уточнила у невидимой мне женщины. – Я... мертва? – отчего-то стало грустно, ведь мне всего семнадцать. Но я понимала, что выжить в том огненном аду было практически нереально. Но жаль мне было не этого, а то, что я так и не встретилась с тем мужчиной, который... фактически спас меня от смерти. Кто он был?

– Для них — да, ты мертва, – я почему-то снова оглянулась в сторону зеркала «прошлого». Там люди в серой форме разбирали завалы, что остались от нашего дома. Я не могла их слышать сквозь толщу отделявшего нас «стекла», но откуда-то знала, что причиной «взрыва» стал бытовой газ, а людей в тот момент, кроме женщины и ее несовершеннолетней дочери, в доме не было. Вот такая «случайность». То, что среди погибших не было ледяной красавицы-жрицы, тоже поняла, не случайность. Госпожа Солнце успела сбежать, и теперь мне нужно быть еще осторожнее, чтобы не... – И да, плата принята, если ты готова принять свое новое... будущее, – голос завораживал своим журчанием, а веки начали медленно наливаться тяжестью. Попыталась тряхнуть головой, чтобы прогнать наваждение и навеянный сон, но лишь услышала тихий смех. Кто она? Та, что шутит со мной, показывая невероятную сказку и называет ее моим будущим.

– Все узнаешь, маленькая темная ведьмочка, – ага, все же ведьма, пусть и с темным даром! Снова раздался тихий смех. – И об этом тоже узнаешь. Все узнаешь...

Я подняла вверх лицо, чувствуя приятную прохладу ветерка, дувшего мне в лицо. Вместе с ним на меня сыпались яркие звездочки, похожие на новогоднее конфетти. Они впитывались в кожу, ощущаясь приятным покалыванием, и заставляли тело сиять. Вместе с ними я ощущала как тело наполняется живительной силой, стирается былая усталость, а я чувствовала себя... новорожденной? Когда еще не знаешь бед и забот...

– О, нет, до такого мы не станем... омолаживаться, – рассмеялась женщина — а я была уверена, что говорю именно с женщиной. – Мы же не хотим, чтобы Он нянчился с младенцем? Ему нужна светлая невинная душа, а не ребенок на руках, – задумчиво произнесла она, а мне на секунду показалось, я вижу красивую темноволосую женщину с белоснежной кожей и черными провалами вместо глаз. Кто-то иной сказал бы, что она ужасна и похожа на Смерть, но я с восторгом смотрела на нее. Секунда, и видение снова исчезло за плотной дымкой. – Не стоит, пока видеть тебе, но скажу одно – и Свету и Тьме нравятся чистые души, дитя. Для нас они бесценны. А теперь иди, но не смотри в зеркала, и помни — свет и тьма не равны понятию добра и зла.

Передо мной расступился мрак, образуя серебристую тропинку, окруженную зеркалами. В них мелькали образы, но я, как и велела мне... проводница, опустила взгляд себе под ноги, и сделала шаг вперед. Но тут же остановилась и, не оборачиваясь, проговорила:

– Благодарю. За все...

– Я многое забрала у тебя, дитя, – вздохнула она за моей спиной. И в какой-то момент я ощутила теплые ладони, опустившиеся мне на плечи. – Но Тьма справедлива и никогда не оставит своих детей без помощи. То, что ты отдала мне, обязательно вернешь, но слушай свое сердце, будь глуха к речам других, но думай, прежде, чем делать, – расплывчато произнесла она, а затем все пропало.

Я не знаю, что она имела в виду, но я решила поверить. Снова. Лишь внутри, где раньше жила надежда на скорую встречу, образовалась пустота. Я уходила все дальше и дальше по темному коридору, стараясь не смотреть в отражения зеркал. И с каждым своим шагом понимала — все, что было в моей памяти постепенно стирается, бесследно исчезая в этой темноте.

– Так вот, какая плата взята, – прошептала я, шагнув в черноту зеркала, которое осталось к конце коридора. Падая в эту тьму, я лишь закрыла глаза и тихонько запела:

«Свет померк, застыли тени.

Спит во Тьме, устав Душа.

Горе, боль и все сомнения

Не пугают, не страшат...»

                                                                  ***

Тяжело дыша, он открыл глаза, вглядываясь в темноту ночи. Впрочем, в его владениях никогда не настанет день, и Солано не покажет свой огненный лик на небосклоне. Солны тут делились условно, ведь в его Подземье царствовала истинная ночь.

Принц медленно поднялся с кровати и шагнул к раскрытому окну. Стер дрожащими пальцами испарину со лба и задумчиво вгляделся в темноту сада. Легкий прохладный ветерок с привкусом пепла и дыма прошелся по комнате, кружа ненавистный песок по полу комнаты. Кто-то снова пересек Грань, вызвав возмущение не только магической Завесы между мирами, но и некое предчувствие в душе. Кто-то, кто был с ним связан... нет, не родственными узами — магическими. Да еще и этот странный сон, в котором он видел гибель едва знакомой ему ведьмы...

Ведьмы!

Наконец, предчувствие обрело форму, и принц резким движением сорвал с запястья манжету рубашки, обнажая руку до самого плеча, и рвано выдохнул. Прежде плотно оплетенное татуировкой, место от запястья до плеча, теперь «радовало» девственно чистой кожей. Рэйналт глухо зарычал, понимая что... все кончено. Внутри словно оборвалось, дзинькнуло, как струна, сорвавшись на самой высокой ноте... а дальше только пустота. Ничего. Ни прежнего тепла, радости, отголосков тоски или надежды. Глухая, колючая, как его одиночество, к которому он привык за многие века, пустота.

Но... как она могла? Как посмела оборвать связь, ведь он никогда прежде не причинял ей вреда, не требовал немедленного прибытия в его чертоги. Да и никогда ни в чем не отказывал ее матери, в последнее время требовавшей все больше и больше, заявляя, что его Избранной необходимо хорошенько подготовиться к встрече с суженым. Лишь раз он не утерпел, пришел в ее мир, чтобы... просто посмотреть издалека. А когда услышал, как девочка робко просила купить ей понравившуюся куклу на день рождения, просто не смог устоять. Купил и подарил, чувствуя, как внутри становится теплее от той радости, что написана на миловидном личике девочки. Дал строгий наказ ее матери не отказывать в покупке игрушек и... снова исчез. Ибо не мог нарушить клятву, данную своей Госпоже и Хозяйке — Тьме. Только его ведьмочка сама может прийти к Источнику, чтобы пройти обряд, а он... он не имел права принуждать, только ждать ее решения. И он ждал...

Только, что теперь делать, ведь даже отыскать ее без связи богини не сможет? Лишь надеяться на случайную встречу...

– Не знала, что ты настолько не уверен в ней, Повелитель, – раздался за его спиной тихий голос, и принц резко обернулся, встречаясь потемневшим взглядом с чернильными глазами посланницы Госпожи. Облик Эребы был сокрыт за тенью капюшона плаща, укрывающего ее до самых пят. Богиня сделала шаг ему навстречу, и сердце принца беспокойно забилось.

– Что... произошло? – охрипшим от волнения голосом, спросил принц, напрочь игнорируя ее фразу. Вернее, он просто боялся задать один-единственный вопрос, что мучил его сейчас. – Прошу, не молчи...

– Она... жива, но вы больше не соединены нитью Избранных, принц. Вы оба свободны. Пока, – Посланница вздохнула. – Я сразу говорила Эйриане, что... это плохая затея. Она никогда бы не позволила своим истинным детям связать души без ее благословения. Лишь сама Госпожа Тьма решает, кто достоин стать половиной души темного. И теперь вы оба, добровольно, без всякого принуждения должны прийти к ней, – Эреба замолчала, а Рэйналт продолжил напряженно смотреть на Посланницу. – За это она взяла с нее плату. Какую — не скажу, но... думаю, так даже лучше....

– Она... выбрала Свет? – тихо спросил принц, не мог не спросить, потому что это было единственное, что могло разорвать их связь. – Именно поэтому...

– Глупый мальчишка! – с какой-то обреченной иронией хмыкнула Эреба. – Госпожа милостива к своим детям, кому, как не тебе знать об этом, Повелитель? – она с легкой насмешкой посмотрела на принца. – Вам дан шанс сделать выбор самим, а не подчиняться древним обычаям, пусть и божественным. И в твоих руках, принц, сделать так, чтобы этот выбор девочка сделала сама. Впрочем, – усмехнулась богиня ночи, – вы можете просто идти каждый в свою сторону...

– Нет! Не будет этого, – упрямо оборвал посланницу принц, а затем с затаенной надеждой спросил, – как мне теперь ее найти?

– Сердце подскажет, некромант, ведь даже у самой темной души оно есть. Слушай его, и оно подскажет, как найти путь к той, что уже держит его в своих ладонях. И... Госпожа велела не забывать о сыне. Расскажи ему уже, наконец, правду, Рэйналт, – с этими словами дымка развеялась, а комната снова наполнилась ночной прохладой и запахом пепла. Вдалеке мелькнула серебристая тень мейниры, провожающей в его Подземье очередную душу.