Подарок на Рождество - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Галина Колоскова (самиздат)

– Тебе не надоело бояться собственной тени, папа? Может, наконец, решишься и вывезешь семью в Англию или Швейцарию, пока ещё осталось немного золота, чтоб заплатить?

Карие глаза девушки с укоризной смотрели в лицо красивого высокого мужчины с посеребренными сединой висками и несколько длинноватым носом. Взгляд таких же, как и у спорщицы, глаз выражал не протест и решимость, а смирение и некую обречённость.

Он отвечал намного тише дочери, опасаясь ушей соседей:

– Ты же знаешь, что это невозможно. Мама не перенесёт дорогу.

– Зачем, скажи мне, зачем ты участвовал в переписи? – Она кивнула на нашитую на серый пиджак жёлтую звезду Давида. – Как у скота на бойне. Поставил регистрацией клеймо на всю семью.

– Ну, не на всю: тебя в том списке нет.

– Хорошо, что хоть у кого-то из нас присутствует гордость и чувство достоинства.

– Ты всегда стеснялась своих корней.

– Нет, просто я люблю родителей мамы намного сильнее, чем ты. Меня не смущает их «итальянская», как ты говоришь, тяга к земле и желание прислуживать. И что в итоге, кто оказался прав?

– Не нужно меня каждый раз тыкать законопослушанием.

– Я не укоряю, а пытаюсь достучаться до разума. Нельзя быть настолько инертным. Рестораны «макаронника» заполнены клиентами, желающими в комфорте провести вечер, а над твоим предприятием нынче весит вывеска с именем другого хозяина. И это я ношу вам еду, выращенную на ферме родственников. Как видишь, ковыряться в навозе намного выгоднее, чем управлять фабрикой.

– Так будет не всегда, не стоит попрекать нас куском хлеба.

– Да не попрекаю я! Просто не могу видеть, как ты вздрагиваешь при любом шорохе. – Она с болью взглянула на зашедшуюся кашлем женщину, лежащую на кровати. – До твоего «не всегда» нужно дожить. Дело даже не в страхе перед депортацией, или на что там способны французские власти, чтобы угодить Германии. В этой коморке не хватает воздуха.

– Я не виноват, что наша квартира приглянулась офицеру СС.

– Ты никогда ни в чём не виноват… – Девушка устало опустилась на продавленную кушетку. – Где сестра?

– Гуляет с подругами.

– Я давно её не видела.

– Это к лучшему. Мало ли где она может сболтнуть о тебе. – Мужчина отвёл взгляд в сторону. – Пусть хоть у одного из нас будет шанс на хорошее будущее.

– Не смей так говорить! – Кареглазка вскочила на ноги. – Завтра же узнаю, через кого можно сделать для вас документы. Уж лучше жить за городом на ферме, рядом со свиньями, чем каждый день опасаться ареста.

– Но как же школа и наблюдение мамы у доктора?

– Доучиться можно и после войны, да и врача найти везде, были бы деньги. – Она чмокнула мать в щёку и направилась к двери. – А для этого мне нужно работать. – И, уже остановившись на пороге, добавила: – Прости меня, пап, я просто очень за вас волнуюсь. Уж слишком часто стали делать облавы. Лишили евреев денег, работы, запретили посещать общественные места, слушать радио… – Девушка взглянула на оборванный провод над тумбочкой. – Даже звонить по телефону, а ведь именно из-за него я сняла вам эту комнату. Я даже не смогу вас предупредить, если что-то узнаю.

– Ты по-прежнему встречаешься с тем офицером?

– Я люблю его, папа, очень люблю, и он меня тоже. Если бы не война, он давно бы просил у тебя моей руки…

– Ты рассказала ему о нас?

– Нет, что ты. Сейчас никому нельзя доверять…

– Когда ты придёшь в следующий раз? – Отец крепко прижал к себе дочь, целуя в макушку густых волос, словно прощаясь на долгий срок.

– Как всегда – в четверг. Папа, я не могу рисковать вашими жизнями, приходя чаще. Вдруг за мною следят? Я принесу новые паспорта и деньги, готовьтесь покинуть Париж.

Мужчина согласно кивнул.

– Будем ждать…

Но в четверг в маленькую квартиру дома, расположенного на тихой «еврейской» улочке района Маре, пожаловали совсем другие «гости»…

– Держите оружие наготове.

– Зачем?Разве мы ловим убийц?

Начальник жандармерии с недоумением смерил взглядом сынка генерала.

– По мне, так жуде* ничем не лучше бандитов, и неизвестно, чего от них ожидать. Выполняйте приказ!

– И дети у них слишком шустрые, но не беспокойся – я буду рядом. – Один из переодетых в гражданскую одежду гестаповцев положил руку на спину пререкающемуся с начальством служаке, но тот движением плеча скинул её, зло парировав:

– Вот из-за этого мне и кажется операция слишком грязной. – Жандарм сожалел, что смог сделать звонок соратникам из сопротивления слишком поздно. – Дети-то в чём виноваты?

– Маленькие еврейчики имеют свойство вырастать во взрослых иудеев, а Иуда предал Христа. Не забывай об том! – Переодетый лейтенант первым шагнул на лестницу ветхого трёхэтажного дома. – И не разочаровывай меня…

Жандарм устал от плача и крика и отводил взгляд от испуганных, смотрящих с мольбой глаз женщин, пропуская мимо ушей проклятия. «Ещё немного – и всё это закончится!» – успокаивал он себя. «Это будет преследовать тебя всю оставшуюся жизнь!» – кричала его совесть. Но долг оставался долгом, а присяга – присягой. Он не мог бросить всё, развернуться и уйти. Это означало бы конец слишком многого, а не только его жизни.

– Моя жена сильно простыла, у неё горячка.Она не сможет встать с постели.

Умоляющий взгляд мужчины из последней по списку квартиры сверлил военного полицейского.

– Проверь шкафы. – Гестаповец открыл дверь кладовки. – Не слушай его. Не сможет идти – потащим волоком. Там в лагере с ней разберутся. Хорошая еврейка – мёртвая или на панели.

Жандарм проверил шкаф и приоткрыл дверцу стоящего рядом большого стола. Зелёные глаза насмерть перепуганной девочки воззрились на него из темноты деревянного убежища. Он приложил палец к губам и закрыл створку, прежде чем почувствовал острую боль в плече. Дальше всё происходило для него как в тумане.

Оседая на пол, он сквозь призму кровавой пелены видел, как гестаповец бросился на мужчину с ножом, крича:

– Ах ты, сволочь! Со мной отправишься, а не в лагерь. Участник еврейского сопротивления? Кровью срать станешь после допросов!

Жандарм слабеющими пальцами надавил на курок, не целясь, понимая, что для еврея лучше больница, чем застенок и пытки. Но вот только пуля была совершенно другого мнения.

Тёплая кровь брызнула в лицо, и теперь карие глаза пристально смотрели в его – зелёные, – но на сей раз с выражением растерянности и смертельной боли. Черноволосая голова упала на раненное плечо, даря приступ небытия, заполненного издалека доносящимся голосом гестаповца:

– Ты убил его – это зря. Ну да ладно, одной падалью меньше. Держись, сейчас вынесем тебя отсюда. – И уже чуть слышно: – Оставьте эту тварь здесь, всё равно не жилец: кожа да кости. Осторожно поднимайте раненого, и не забудьте опечатать двери, а она пусть от голода сдохнет…