Подарок судьбы или Кофе с хомяком.

У богинь одного из ожерелья миров нежданным образом появился племянник – сын их старшего брата – Создателя – от человеческой женщины. И угораздило же его влюбиться в истинную демона! До самого конца её жизни Вишна, так звали полубога, лелеял надежду, что возлюбленная обратит на него внимание. Но нет. Маша оказалась верной своему мужу. Вишна пришёл в полное отчаяние. Ему совсем не хотелось ничего. Соорудив в подаренном ему отцом мире избушку, накрыв её пологом невидимости, Вишна предался вечному сну, ведь умереть-то он не может. Отец-Создатель возгневался на своих сестричек и приказал найти сына. Вот богини во главе с богиней судьбы и озадачились. Нужно не просто найти спавшего вечным сном племянника, но и разбудить в нём жажду к жизни. А это сможет только любовь, поселившись в сердце. Да только любовь взаимная! О том, что из этого вышло и повествует эта история.

Бывают такие дни, когда за окном отвратительно прекрасная погода, вот просто до неприличия. А ты не вписываешься в этот, с позволения сказать, экстерьер мира ни кончиком носа, ни даже уха. Потому, что всё бесит. И болит голова. Вот с самого утра. Проснулась – а она болит. И то, что поздно спать легла, совсем не причина.

Вот так чувствовала себя богиня Судьбы, или, как её ещё уважительно величали – Леди Судьба, хмуро глядя на голубое небо и резвящихся в нём молодых драконов. Разлетались, блин. Весело им. А тут, хоть на стенку лезь. И всё сестрица младшая, Любка, – Леди Любовь, – поднеслась с «креативным коньячком» с утра пораньше. А какие планы ведь у Леди Судьбы были на это утро! Так нет же.

– Софочка! Сегодня выходной! – радостно вещала сестрица, виртуозна сервируя столик на веранде летней резиденции. Леди Судьба с лёгким неодобрением следила за тем, как та уверенно хозяйничает на её вотчине.  – Мне вчера та-а-акой чаёк презентовали! М-м-м-м-м! Язык проглотишь! Вот я и подумала: негоже мне одной наслаждаться, – щебетала Любовь, – и вот я тут! Ну, чего стоишь? Садись и вкушай райское наслаждение!

Угу. А потом было: «Ой! А тут ещё бутылочка коллекционного коньячка! Где твои рюмочки?». Короче – просидели до вечера. Хорошо посидели, душевно. А теперь пришла расплата. Периферическим зрением Леди судьба заметила, как мимо окна пролетело что-то увесистое и шлёпнулось оземь. Страдальчески морщась, она нашла глазами это «что-то» и поморщилась с ещё большим энтузиазмом: внизу на клумбе красовался будущий комок удобрений, произведённый резвящимся драконом.

– Нет, ну это уже ни в какие рамки! – тихо возмутилась богиня и отшатнулась: за стеклом, туповато лябысь, застыл производитель. Вот он отдал честь – хвостом к рогатой башке, – и взмыл вверх. – Справился, и счастливый, – буркнула страдалица.

Небесное светило радостно подмигнуло, вперив свой яркий лучик прямо в глаз Леди.

– Да ёшки-крошки! – психанула она. – Никакого покоя!

И тут в измученную барабанным постукиванием голову пришла великолепная идея: а не попить ли кофейку? Надумано – сделано. И уже через несколько минут в одно из кафе, расположенных в тихом безмагическом мире, входила роскошная дама в лёгком летнем костюме и с печатью головной боли на красивом холёном лице. Она выбрала самый дальний столик в затемнённом росшей в кадке пальмой уголке, величественно опустилась в мягкое кресло и стала ждать официанта.

Леди Судьба любила это кафе и частенько сбегала туда отдохнуть от трудов праведных и просьб настойчивых. Чашечка кофе, креманка мороженого с шоколадной крошкой – красота! Главное, – никто её здесь не ищет, никто не узнаёт в шикарной даме могущественную богиню. Можно спокойно созерцать протекавшую мимо жизнь людей и не думать о куче накопившихся дел. И ведь, сколько бы она не разгребала эту кучу, а та всё равно умудрялась образовываться с настойчивой регулярностью.

Леди Судьба с наслаждением ощутила, как трудолюбивая птичка дятел, что просыпалась в голове по утрам после «чаепития» с сестричкой, всё больше утомляется. Вот уже её перестук значительно замедлился, а вот уже и почти стих. Так, остались отголоски совести. Да и те уже вытеснялись звуками, наполнявшими кафе в этот утренний час. Например, за соседним столиком кипели страсти. Богиня изволила прислушаться.

– Нет, ты только посмотри! – возмущалась красивая блондинка, тряся перед носом другой девушки небольшой мягкой игрушкой. – Нет,  Ким, ты только представь! Это он мне? Представляешь? Мне!

– Что ты буянишь? – спокойно спросила та, которую назвали Ким. – Милая зверюшка, – пожала она плечами.

– Милая?!

От возмущения блондинка поперхнулась собственным вздохом.

– Ты только сюда посмотри! – взвизгнула девица и ткнула в лицо картонную этикетку, прицепленную на тонкий ошейник зверька.

– «Хомяк Люся», – прочитала Ким и нахмурилась. – Н-ну-у, согласна, здесь ошибка. Если «Люся», то это точно не хомяк, а хомячиха, – добавила она, пытаясь сдержать улыбку.

Богиня судьбы расслаблено наблюдала за парочкой. Сейчас её уже ничего не беспокоило. Головная боль утихла, великолепный кофе послужил бальзамом на вечную душу, а холодное лакомство немного охладило разгорячённое воплощённое тело. Красота! Блаженство! Она с наслаждением оперлась о спинку кресла и в который раз порадовалась, что это кафе не в каком-нибудь снобском мире, где приходилось соблюдать этикет и «держать спину».

Однако блаженствовала она недолго: в левом ухе завибрировала серьга-переговорник. И завибрировала она тем неповторимым тембром, который возвещал конец безделью. Братец. Создатель ожерелья миров. Только он мог звонить по такому каналу, и только его вызов богиня не могла проигнорировать. С тяжким вздохом она подозвала официанта, расплатилась местной монетой и, сожалея, что не удастся узнать, чем же закончиться разговор за соседним столиком, покинула кафе и мир.

Высокий светловолосый мужчина брёл по девственному лесу, не разбирая дороги. Его душа догорала в болезненном пламени, которое медленно пожирало остатки внутреннего света. Он больше не хотел жить. Зачем? Любимая женщина давно счастлива с другим, в их семье уже выросли дети и внуки, в её сердце он всегда был только другом. Сил на то, чтобы ждать перерождения её души, уже не осталось. Мужчина шёл, спотыкаясь, упрямо преследуя только ему известную цель. Он хотел жить и умереть вместе с любимой. Но он был бессмертен. Он – полубог.

В то же время в резиденции основателя ожерелья миров.

На светлой террасе две неопределённого возраста, – хотя всё же ближе к юному, – дамы наслаждались крепким ароматным напитком в маленьких пузатеньких чашечках. На небольшом столике исходили умопомрачительным запахом свежеиспечённые булочки с клубничным вареньем.

– Вот скажи мне, Люся, – откусывая большой кусок выпечки, вопросила та, что была одета в лёгкое кремовое платье, – как ты умудряешься столько жрать без вреда для фигуры?

Вторая дама в алом шёлковом одеянии обиженно поджала губы:

– У меня работа нервная. Пахала бы ты, как я, то о фигуре не задумывалась бы.

– Ну, у меня тоже нагрузка большая. Ты же только сводишь, а я сопровождаю души, все их жизни во всех воплощениях, – с этими словами она умыкнула последнюю булочку и вонзила острые зубки в румяный бочок.

– Ой, Софа, много ты с ними возишься. Пусть сами живут, как хотят.

– Ну да, – хмыкнула Леди Судьба, – а это была именно она, – им дай волю. Всё погрузится в хаос. Везде должен быть порядок! – она подняла вверх изящный указательный пальчик с длинным ноготком.

– Как это скучно! – вздохнула Леди Любовь. – То ли дело у меня: всегда драйв! Это так темпераментно и интересно!

– Угу, – мрачно взглянула на сестру богиня Судьбы. – Мне в принципе, фиолетово, как ты развлекаешься, но то, что ты в свои игры втянула брата, – это перебор.

– Он такой зануда, – протянула девушка, с сожалением бросая взгляд на пустое блюдо. – Вот я его и расшевелила маненько.

– Да уж! – возмутилась другая. – Так «маненько», что девица родила пацана!

– И что? Ведь племяшка славный получился!

– А в кого он влюбился? – не унималась Судьба.

Леди Любовь на секунду сникла, затем воинственно наставила на сестру маленькую кофейную ложечку:

– А это ты проглядела! Зачем в закрытый мир шастала?

– Сама знаешь, – буркнула Судьба, – магия плеяды нуждалась в возрождении. Маша как нельзя лучше подходила.

– А с демоном зачем свела? – вскипела Любовь. – Я же Вишне хотела пару подобрать!

– Ну так получилось! – развела руками девушка в кремовом.

– Жаль племяша, мучается, страдает.

– Ничего. Немного осталось. Душа Маши скоро покинет физическое тело и уйдёт на перерождение. А там уж я сведу её с Вишной.

– Жаль мужика. Ведь исстрадался весь. А кстати, – оживилась Леди Любовь, – ты обратила внимание, какой он мир отстроил? Я бы сама там жила!

– Да-а-а, – горделиво повела плечами Леди Судьба, – мальчик рукастый.

– А давай навестим его? – предложила алая. – Заодно и кутнём! У меня вино обалденное есть!

– А давай! – согласилась кремовая.

Девицы подскочили к зеркалу миров и принялись определять местоположение племянника. Их взору и предстала безрадостная картина отчаявшегося мужчины.

– И что будем делать? – растерянно пролепетала Любовь.

– Пока подождём, – сурово сдвинула брови Судьба. – Пусть немного остынет.

Мир Мариа.

Вишна всё шёл и шёл. Можно было подумать, глядя на его отрешённое выражение лица, что он не знает и не понимает куда идёт. Но он знал. В глубине густого непроходимого леса он выстроил маленькую избушку. Туда теперь Вишна и направлялся. Он тяжело поднялся по ступеням. Внутри деревянного домика было сухо и тепло. Сквозь узкие окна пробивался тусклый свет. Мужчина лёг на лавку, вытянулся и приказал своему сердцу остановиться. Конечно, тётка Смерть никогда не примет его в свою обитель, но в его силах сковать себя вечным сном. Так будет лучше. Для всех.

Через несколько минут большое сердце полубога последний раз трепыхнулось и застыло. Избушку накрыло покрывало невидимости. Теперь никто не сможет зайти и потревожить сон хозяина мира. Он выполнил обещание, данное отцу – Создателю ожерелья миров. Дарованный ему мир стал одним из прекраснейших, населённый только животными и птицами. Здесь боги устроили себе что-то вроде зоны отдыха. Сейчас и ему, Вишне, можно отдохнуть.

***

– Ну? – нетерпеливо теребила рукав сестры Леди Любовь. – Он что, так и будет бревном лежать? Надо же что-то делать!

Леди Судьба задумалась. История с девушкой Машей, в которую угораздило влюбиться племяннику, камнем висела над душой. Маша-то выбрала другого, и прожила с ним долгую счастливую жизнь. Она уже перешла в «мир иной», душа терпеливо ждала перерождения, да только всем известно, что истинные пары притягиваются, но… Вот это самое главное: истинных могло быть несколько. В каждом мире мог отыскаться «тот самый». И Леди Судьба методично искала ту, кто поможет любимому племяннику.  Для Машиной души она приготовила уже сосуд, осталось найти только подходящее тело. И где же его искать?

– Пошли, – нахмурилась она. – Будем искать невесту для нашего племяшки.

– Э не-е-ет, – тут же замахала руками сестра. – Сама выпутывайся. А я только в конце подключусь. Так будет надёжнее.

Леди Судьба скептически покосилась на младшенькую и согласилась:

– И то верно. А то опять куда-нибудь ты нас вляпаешь.

– Это я вляпаю? – взвизгнула богиня. – Да я …

– Да ты такая правильная и тэ дэ и тэ пэ, – куртуазно продолжила её пламенную речь кремовая. – Пойдём. Работы по горло, некогда вино лакать.

Богини прикрыли зеркало мира призрачным покровом и покинули зал наблюдения.

Несколько веков спустя.

– И по какому поводу сей междусобойчик? – стройная седовласая красавица хмуро взирала на меньших сестёр.

Те, пьяненько хихикая, прятали плутоватые глазки в бокалах с янтарной жидкостью.

– Я вас спрашиваю? – наседала на девиц брюнетка в далёком прошлом, а сейчас обладательница серебристых локонов.

– Завтра – полнолуние, – икнула кремовая.

– Вот это новость! – деланно удивилась красавица. – И по этому поводу надо нализаться коньяком?

– Сём, – девица в алом театрально облизала губы остреньким язычком. – Не будь букой. И так скука смертная. Дай хоть раз в месяц развлечься.

– Это потому вас скука зажрала, что тунеядничаете, – свела тонкие брови Леди Смерть. – И должна вас огорчить: полнолуние было вчера. Отстали вы от течения мировых потоков, – она ехидно прищурилась.

– Ой, – забеспокоилась Леди Судьба. – Мне же это … преконтрр … подконл … тьфу, – сдалась она. – Мне Машину душу надо пристраивать! Сегодня как раз можно попытаться! Полнолуние же!

Она шустро, насколько позволял пошатывающийся пол, поползла к выходу.

– Я с тобой! – взвизгнула Леди Любовь, опрокинула рюмочку и с лимончиком в зубах отправилась следом.

– Ну-ну, – усмехнулась Леди Смерть. – Чтоб вы без меня делали! И полнолуние вчера было, – добавила она в пустоту.

В просторном кабинете высшей божественной бухгалтерии царил полумрак. Деловито стучали по клавишам клерки, огромное кресло натужно постанывало под необъятными э-э-э, … скажем так, – формами нижней части тела главного бухгалтера. Это была потрясающая дама. При чём, потрясающая во всех отношениях. Для неё не составляло труда и сотрясти воздух зычным криком, и заставить дрожать магически укреплённый пол вкупе с девочками-бухгалтерами, и трепетать полуобморочных просителей, которые осмеливались явиться перед суровые очи правой руки Леди Судьбы. Эту идеалистическую картину нарушили три божественные сущности, ввалившиеся в кабинет.

– Цилестия, дорогая, – возвестила леди в кремовом платье. – Я пришла лично ознакомиться со свободными сосудами для особенных душ!

– С какого ряду? – одарила хозяйка кабинета цепким взглядом хозяйку заведения.

– С четырнадцатого!

– Конкретнее, – повела бровью повелительница учета и порядка.

– Конкретнее, – начала раздражаться Леди Судьба, – меня интересует душа с ячейки 14М.

– Ой! – пискнуло белокурое создание слева. – А она только что пошла на перерождение!

– В смысле? – подпрыгнула Леди Судьба и в момент приземления, вернее, прикабенетивания, из неё разом исчезло опьянение. – Не-не-не, что-то не сходится! Отправка должна начаться вечером!

– Это у ВАС что-то не сходиться, – оскалилась Цилестия, – а у МЕНЯ – только юбка, – она многозначительно ткнула пальцем в толстую булавку, при помощи которой была увеличена длина пояса выше озвученной вещи. – В остальном – всё чики-пуки. У нас всё точно. Я за этим слежу!

Дама обвела грозным взглядом свои владения.

– Цилечка, дорогая, – заискивающе затрепетала ресницами начальница, – а можно как-то задержать процесс? Я хочу сама удостовериться в теле носителя!

Цилестия щелкнула пальцами по клавиатуре своего компьютера. Экран изобразил фигуру из трёх пальцев.

– Очень занимательный смайлик, – еле сдерживая смех,  прокомментировала Леди Смерть. – И, главное, жизнеутверждающий такой!

– Совершенно верно! – царственно качнула башней на голове главный бухгалтер.

Где-то внизу, на земле, закричала женщина, а следом раздался писк младенца.

– Процесс завершён, – отчиталась Цилестия и захлопнула крышку монитора.

– Цилечка, – пролепетала Леди Судьба, – а где это?

– Всё согласно разнарядке! – гаркнула дама. Богини присели от мощности звуковой волны. – И вообще, за окном уже утро. У меня закончилось рабочее время.

Девочек-клерков сдуло. Кабинет опустел. Цилестия поднялась во весь немаленький рост и хмуро указала пальцем с массивным перстнем на дверь.

– Выход ТАМ! Следующие на перерождение – сосуды с полки под номером 15!

– Я её боюсь, – передёрнула плечами Леди Любовь, когда за ними закрылась дверь святая святых. – Как ты с ней управляешься?

– Это кто с кем, – вздохнула кремовая. – Может колданёшь ей какого-нибудь мужичка? Хоть блохастенького?

– Блох жалко, – подумав, сказала алая, – они у неё питаться и размножаться по плану будут, а это твари вольные, долго не выдержат. Подохнут.

– Раньше надо было думать, а не лакать коньяк литрами, – резюмировала Леди Смерть. – Делаем вывод: мальчика вы просрали, выражаясь народным языком.

– И что теперь? – хлюпнула носом младшая из сестёр. – Вишну жалко.

– А всё ты! – взорвалась  средняя. – Какой коньяк! – передразнила она младшую. – Твоё бухло и рядом не стояло! Что теперь? Да нас брательник сошлёт в самый отсталый мир с пауками и змеями!

– Ну, никого нового в этих мирах не прибавиться. Вы ещё те змеючки. Как бы местным от вас не досталось! – «успокоила» сестёр старшая.

Она постучала ноготком по стене, пробормотала заклинание и вскоре богини  могли наблюдать за происходящим внизу из магически созданного окна. А там, на земле, на широкой кровати лежала молодая красивая женщина с испариной на бледной коже. Рядом стояла усталая лекарка, держа на руках тёплый комочек.

– Угу, – уныло прокомментировала увиденное Леди Любовь, – опоздали.

Они пригорюнились.

– Прямо картина маслом! – раздалось за спинами девиц. – Три змеюки под окном,  в кольца вьются вечерком.

Богини взвизгнули и обернулись, чтобы тут же столкнуться с грозным взором старшего брата. Он стоял поодаль, сложив могучие руки на не менее могучей груди.

– Что на этот раз задумали?

– Да так, братец, – пролепетала младшая, а старшая старалась незаметно деактивировать окно. – Наблюдаем за жизнью смертных.

– Во-во, – кивнул Создатель. – В последние столетия только и наблюдаете. Посмотрите, во что превратился мир моего сына? Самое прекрасное, восхитительное творение! И что с ним стало?

– А что? – захлопали глазами девицы.

– Лишу силы! Отправлю … – он заозирался и остановил мстительный взгляд на старшей. – На исправление!

– Нет-нет! – Леди Смерть, единственная из сестёр, позволяла себе безнаказанно спорить с братом. – У меня приличная резиденция, а не лечебница для тунеядцев и алкоголиков!

– Вон с глаз моих! – взревел верховный бог. – И без Вишны не возвращайтесь!

Одним движение руки он отправил каждую в их обитель.

– И не сметь встречаться! – напутствовал он. – Может, хоть сейчас займутся делом, – проворчал он.

– Так, – с мрачной решимостью в голосе молвила Леди Судьба, – как говаривала матушка: если в твоей жизни наступила полная или тощая задница, в просторечии именуемая жопой, – да, так душевнее звучит, – надо надеть на неё кружевные трусики и продолжать радоваться. А без кофе радость не ощущается, ощущается голая задница, – она улыбнулась, добавив: – так что, пойду-ка я выпью кофейку! Заодно узнаю, чем же дело с хомяком закончилось.

И перенеслась в тот самый мир и в тот самый миг, из которого её вырвал звонок божественного брата.

***

Ким.

У меня с сегодняшнего дня первый отпуск за два года! В мае месяце. Пока открыли это кафе… Дядя Коля, то есть Николай Петрович, хозяин заведения, вероятно, окончил курсы по верховой езде. Он гонял весь персонал, словно беговых коняшек. Выли все. Но держались. Зарплату хозяин платил вовремя и не жлобился. Поэтому мы старались, из кожи вон лезли. Как результат, наше кафе стало одним из лучших в городе. А так как расположено оно в торговом центре, то и начальство этого самого центра носили Петровича чуть ли не на руках. Ведь, хочешь не хочешь, а в какой-нибудь бутичок после чашки кофейка заглянешь. А я в этом кафе – главная по кофе. То есть, это я решаю: у кого закупить зёрна и какого сорта. Поэтому и пахала без выходных и проходных. Всё изучала, сравнивала, экспериментировала. Но вот, вроде бы всё наладилось, и парнишка-сменщик смышлёный, и девочка-напарница шустрая. Причин дневать и ночевать на работе поубавилось. Зато прибавилось количество постоянных клиентов. Мне особенно импонирует одна дама. Она всегда одета как истинная леди, всегда при шляпке и перчатках, всегда аристократично молчалива и божественно прекрасна. Глядя на неё, я мечтала, что вот встану на ноги и обязательно буду такой, как она. Ну, мечты мечтами, а финансы в кошельке сами не образовываются, их надо туда класть самой, до этого заработав. Но с сегодня у меня отпуск!!! Имею полное право пойти в кафе как простой посетитель. Я и пошла. Тем более подруга Люська уже с утра звонила и истерила. Что-то там у неё случилось  и это «что-то» требовало похода для «отвлечься».

Вот теперь сижу и работаю (в свой отпуск!) жилеткой.

– Нет, ты только посмотри! – возмущалась красивая блондинка, тряся перед моим носом небольшой мягкой игрушкой. – Нет,  Ким, ты только представь! Это он мне! Представляешь? Мне!

– Что ты буянишь? – Спокойно, так как никак не могла понять, что же так возмущает Люську, спросила я. Да, кстати, Ким – это я. – Милая зверюшка, – я пожала плечами. Нет, ну, правда, очень няшный зверёк.

– Милая?!

От возмущения подруга поперхнулась собственным вздохом.

– Ты только сюда посмотри! – взвизгнула Люська и ткнула в лицо картонную этикетку, прицепленную на тонкий ошейник зверька.

– «Хомяк Люся», – прочитала я и нахмурилась. – Н-ну-у, согласна, здесь ошибка. Если «Люся», то это точно не хомяк, а хомячиха, – добавила, пытаясь сдержать улыбку.

Наблюдать, как пыхтит подруга, всегда забавно.  Люся отличалась взрывным характером. Но, как часто она взрывалась, так же быстро и остывала.  И, вообще,  девушка обладала весёлым нравом, что делало её душой любой компании. Она легко находила общий язык с незнакомыми людьми, несмотря на взбалмошность. Хотя, может быть, именно эта черта характера и позволяла ей быть такой лёгкой в общении. Что нельзя было сказать обо мне. Серьёзная и немногословная, я рано лишилась родителей. Те погибли, когда мне едва исполнилось 6 лет.  Вертолёт, на котором родители летели к месту очередных изысканий,  – они оба были геологами, –  в тумане зацепился за кроны деревьев и врезался в скалу. Погибли все, кто находился на борту.  От родителей мне осталась двухкомнатная квартира, в которой я сейчас жила, и непривычное уху русского человека имя.

В первый класс меня отвела бабушка, вернее, прабабушка, но я всегда называла её бабушкой. Так и прожили мы вместе с ней в маленьком городке до самого окончания школы. Денег, которые поступали от сдачи в наём квартиры в областном центре, хватало, плюс пенсия, короче, – жить можно. Кстати, бабушку тоже звали Люся, то есть Люда, и в молодости она была та ещё оторва, да и сейчас шебутная старушка частенько наводила шороху во дворе, гоняя проказничающую ребятню. Я закончила швейный колледж, но маленькую городскую фабрику закрыли, и мечты о достойно профинансированном будущем лопнули. На помощь пришёл сосед дядя Коля. Он как-то сразу влился в изменяющуюся экономику, так сказать, чутко отреагировал на изменения окружающей среды. А именно, открыл небольшую забегаловку на рынке. Дела пошли хорошо, и вот он уже важно, колыхая мужским богатством, – имеется в виду животом, а не чем другим, – вышагивал по шикарному керамограниту торгового центра, где арендовал помещение для кофейни, и покрикивал на рабочих, что на скорую руку и скромный бюджет, делали ремонт в будущем кофейном оазисе. Зная мою любовь к этим коричневым зёрнышкам, он предложил мне место бариста, даже оплатил курсы в соседнем городке. Когда раскрутился, продал бизнес в нашем маленьком городке и перебрался в областной центр, что стало очень кстати и для меня. Бабушка к этому времени уже перебралась на постоянное место жительства в мир иной, я осталась одна. Тогда я тоже продала квартирку бабули, затем переехала в родительскую. Первое кафе дяди Коли мы открывали вместе с ним. А потом было второе, и сейчас я работала уже в третьем. Хозяин уже несколько раз предлагал перейти на должность администратора, но я отнекивалась. Не по душе были эти администраторские обязанности, возлагающиеся на плечи. Я гораздо увереннее чувствовала себя за стойкой, творя волшебство с кофейными зёрнами. Появились постоянные клиенты, как та дама, и частенько оставляли щедрые чаевые. Короче, на жизнь хватало. Но деньги я не тратила куда попало, а любовно складывала в кучечку, чтобы потом отнести в банк и положить на счёт. Мечта у меня была – выучиться на ресторатора и открыть свою сеть. Даже во сне частенько видела, как мерцают огни на здании, где находится мой ресторан, и как в газетах и по телевидению мелькают новости о знаменитостях, что являлись моими постоянными клиентами.  Ну, это мечты. А пока… Пока я сижу, пью кофе и не могу понять свою подругу. Чего ей не хватает? Парень – просто золото, а она выпендривается. К слову сказать, мне он тоже нравился, но вставать между ними желания не было. Подло это, нехорошо.

– Пашка совсем с дуба рухнул, – буркнула Люська, неожиданно успокаиваясь. – Нет, чтобы колечко какое подарить, так он фигню всякую подсовывает.

И тут мой взгляд остановился на той самой даме, что всегда поражала своим аристократизмом и красотой. Она сидела совсем рядом, за соседним столиком. Странно, почему я раньше её не заметила? Дама заинтересованно следила за нашим разговором, обнимая изящными пальчиками белую фарфоровую чашечку с ароматным напитком. Ну, конечно, Люськины вопли разлетались пол всему залу. Это надо быть совсем глухим, чтобы не слышать. Я непроизвольно принюхалась, проверяя качество приготовления кофе. Хмыкнула: косячит бариста, для этого вида напитка использовал другой помол, не тот, что рекомендован мной. По-видимому, дама тоже это просекла. А как тогда объяснить, что она не допила кофе? Всегда ж допивала.

– Игрушка замечательная, зря ты Павла костеришь,– я нашла в себе силы отвлечься от «аудиторской проверки», и переключилась на подругу.

– Ну, и забирай себе его! И этого гадского хомяка тоже! – вызверилась Люська, отшвырнув от себя милого хомячка.

Тот отлетел и с жалобным стуком шлёпнулся на стол дамы в сногсшибательном костюме. Вот только скандала мне и не хватает. Ну, Люська! Ну, зараза белобрысая! Вон, сама постучала каблучками-шпильками на выход, а мне нужно дамочку успокоить, всё ж это моя подруженция взбрыкнула. Хотя страхи и неприятные ожидания не оправдались. Леди с королевской выдержкой только бровь слегка изогнула и воззрилась на меня огромными сверкающими глазами.

– Простите, – пролепетала я. Слишком уж глупая ситуация. – Моя подруга не хотела ничего плохого, у неё личная драма.

– Бывает, – мелодичным голосом ответили мне. – Сегодня выходной? – уточнила она, кивнув на стойку, где сейчас крутился напарник.

Почувствовала, как щёки заливает румянцем. Да, приятно, что такая леди меня запомнила. Значит, я, действительно, стою тех денег, что дядя Коля мне платит в качестве премии.

– Отпуск, – губы сами разъехались в улыбке. – Вот решила отдохнуть.

– Немного неудачное начало, – улыбнулась дама.

– Простите, ещё раз. Что я могу для Вас сделать? – Внутри проснулся деловой азарт.

– Посиди со мной, – она величественно качнула головой, указывая на соседний стул. – Ничего, что на «ты»? Я много старше, могу себе позволить.

– Да, ладно, – я с облегчением вздохнула и присела. – Мне всего 20. Не привыкла, чтобы на «Вы».

– Чем планируешь заняться в отпуске?

Казалось, что дама спрашивает с искренним интересом. Странная какая-то. Хотя, у этих богачек свои тараканы в голове. А то, что она богачка, так это и козе понятно. Одна  маленькая сумочка, что небрежно висит на спинке стула, стоит годовой моей зарплаты.

– Не решила пока, – не стала выпендриваться я. – Хочется сначала выспаться. А потом… Потом хочется приключений. Наверное, запишусь на какой-нибудь квест.

– А путешествия? Неужели не хочется отправиться в далёкие страны? Посмотреть мир?

У-у-у, змея-искусительница! Хочется? Да я мечтаю об этом! Только где ж взять такие деньжищи? Но вслух сказала:

– Как-нибудь потом. Может, когда на пенсию выйду, не нужно будет никуда спешить, и не отзовут назад на работу.

Дамочка тихо засмеялась. Блин! Она даже смеётся, как королева! Вот бы мне так научиться!

– Ну уж, прямо-таки и на пенсию! А сейчас? Вот сейчас? Какие планы?

А сейчас… Какие планы могут быть у полунищей девушки, которая копит на обучение? Где-нибудь ещё заработать! Но вот так открыто заявлять об этом неудобно.

– Сторожить  диван, – нагло соврала я. Под недоумённым взглядом шикарной кофеманки стало стыдно за своё враньё, и я добавила: – Ну, это на крайний случай. А в идеале – совершить кругосветное путешествие или покорить Эверест.

Вот! Пусть думает, что и у меня есть возможность для…э-э-э-э, ну, просто возможность.

– М-м-м-м, – она лукаво прищурилась, постукивая ноготками по полированной глади столика. – У меня к тебе есть предложение. Не отказывайся сразу, подумай до утра, – он величественно прислонилась к спинке стула.

Вот даже слово «откинулась» не подходит, именно «прислонилась»! И что-то было такое в её голосе, что я вся напряглась, а внутри съёжилось чувство самосохранения. Не смотря на это, я с жадностью приготовилась внимать. Вдруг, что стоящее?

– Итак, – леди отодвинула чашку с недопитым кофе. – У меня очень ответственная работа. Иногда – круглосуточная. Часто – нервная. Хороший кофе для меня лучше всяких снадобий. Вот ЭТО, – она легонько стукнула ноготком по белому тонкому фарфору, – это не кофе. Это – пародия. А вот то, что варишь ты, мне подходит. В ближайший месяц я буду очень занята, и просто катастрофически буду нуждаться в хорошем кофе. Можно, конечно, готовить самой, но гораздо удобнее доверить это профессионалу. Я хорошо заплачу. Тебе хватит на все хотелки. Единственное неудобство – так это то, что я могу потребовать кофе в любое время суток. Поэтому, если согласишься, тебе придётся этот месяц пожить в моём доме. Я живу одна, изредка приходят сёстры в гости, за порядком следить не надо. Для этого у меня есть специальный персонал. Оплата будет…

И назвала такую сумму, что даже волоски на спине встали по стойке смирно.

– Значит, от меня требуется только кофе? – слабым голосом спросила я.

Леди утвердительно качнула изящной головкой и уточнила:

– Только кофе. Но в любое время суток! Я могу потребовать его в любое время суток!

Ха! И только? Это, после круглосуточной беготни перед открытием кафе, просто санаторий. Да ещё и не за бесплатно! Я для приличия пошевелила губами, похлопала ресницами и согласилась. Нет, вот, а что я теряю? Не думаю, что дама будет лакать кофе литрами. А уж пару-тройку чашек я ей сварю с превеликим удовольствием. И даже в три часа ночи. Или, когда ей там приспичит.

Леди как-то странно отреагировала. С улыбкой голодного вампира она величественно поднялась и изрекла:

– Тогда до завтра. Собери необходимые личные вещи. Самые необходимые, – подчеркнула. –  Остальное – форму и другую одежду, – получишь на месте. Завтра, в семь утра по вашему времяизмерению, я буду ждать тебя около твоего дома. Не опаздывай. Нам далеко ехать.

Затем так же величественно выплыла из кафе. Я посидела немного, переваривая информацию. Какие такие «остальные вещи»? Не надо мне никаких других, достаточно и формы. Вздохнула: придётся завтра в пять утра вставать. Пока я свою гриву в порядок приведу, пока сама кофе напьюсь, уже и семь будет. Ой! Я ж ей адрес не сказала! Ну, вот, пригорюнилась я, накрылся мой обалденный огроменный заработок медным тазиком.

– Ты чего такая расстроенная? – участливо спросила официантка Раечка, споро убирая со стола.

– Да так, – промямлила я и встала, собираясь уходить. За своё кофе леди рассчиталась, и мы с Люськой оплатили свой сразу же.

Раечка нагнала меня уже в дверях.

– Ким! Хомячка забыла!

Верно. Пушистая игрушка так и осталась лежать на столике. Вернулась, подхватила хомячка и пошла к выходу. Блин, возвращаться плохая примета. Надо было попросить Раечку, чтоб принесла. А так… Хотя, планируемый заработок накрылся. Куда ещё хуже?

Дома я на всякий случай покидала немного одежды в сумку, туда же отправились несколько пар белья, шампунь, гигиенические принадлежности и электронная книга. Люблю читать. Только времени на это действо совсем мало. Вот и скачиваю книжки, а потом в дороге или перед сном читаю. Посмотрела на убитую дорожную вещицу, – этой сумке 100 лет в обед будет, – устыдилась её обтрёпанного вида и завалилась спать.

Любите ли вы бегать по утрам? Я – да. Бегаю часто и с чувством. И с криком – проспала!!! Сегодня я тоже проспала. Хитрая будильничья морда соизволила вяньгнуть только в половине седьмого. Так же, как и вчера. И, хоть я и была уверена, что леди не приедет, но тараканы, что квартировались в голове, были уверены в обратном. Они громко и воодушевлённо орали в предвкушении обещанных приключений. Только задница хмуро отмалчивалась. Она-то всегда оказывалась крайней и получала по полной.

– Подъём! – вопили тараканы.

– В путь! – поддерживал мозг.

– А может не надо? – слабо вякнула попа. Только один раз.

– Оно нам надо? – вторил ей червячок сомнений.

– Молчать! – рявкнула надежда. – Пока я жива, нам надо всё!

Быстренько закрутив волосы в пучок, прополоскав рот, я натянула джинсы с белой блузкой, и уселась кофейничать. Звонок мобильника чуть не стал причиной невротического заикания. Это кого там приспичило в такую рань? Экран сообщал, что номер скрыт. Чувство самосохранения что-то тревожно икнуло. Да, я знаю, что отвечать на такие звонки опасно. Я не хотела! Не хотела, говорю! Но ответила.

– Алё…

– Кимми, – прожурчал в ухо искажённый динамиком знакомый голос, – я жду около подъезда. Спускайся.

И отключилась. А мне понравилось, как она произнесла моё имя. Кимми. Так меня называла мама. Я блаженно зажмурилась и улыбнулась. А в следующую секунду понеслась в прихожую. Сумка стояла там с вечера, оставалось обуть лоферы и я готова. В коридоре чуть не растянулась, споткнувшись обо что-то мягкое. Этим «что-то» оказалась Люськина игрушка. Я повертела её в руках и, сама не знаю почему, сунула в недра сумки. Затем проверила – всё ли я опасное выключила:  холодильник, утюг телевизор и прочую технику. Мало ли, вдруг будет крупный скачок электроэнергии, тогда погорит всё нафиг, а у меня включён режим жёсткой экономии. Захлопнув дверь, понеслась вниз. Живу на втором этаже, так что лифтом не пользуюсь.

Скатившись по ступенькам, около выхода остановилась, пару раз глубоко вздохнула, успокаивая дыхание, и степенно вышла из подъезда. Вышла и услышала какой-то странный стук. И только через несколько мгновений поняла, что стучала моя челюсть о крыльцо. Такой машины я ещё не видела! Даже на картинках. Даже по телевизору в передачах, где показывают жизнь верхушки общества. Перламутровый изящный мастодонт поражал размерами и ярким блеском. Цвет этой громадины напоминал античную бронзу, – я знаю, у нас в кафе все блестящие металлические штучки таким покрыты, – добавьте ещё перламутровую крошку и тонировку стёкол в цвет кузова, и всё, – автошопоголики слюной поперхнутся. За рулём восседала будущая работодательница. Она опустила боковое стекло и царственно кивнула:

– Сумку поставь на заднее сидение, а сама садись вперёд.

Внутри это произведение автопрома неизвестной марки выглядело ещё роскошнее. Светлая бархатистая кожа сидений прямо обволакивала, панель приборов подмигивала небольшими лампочками, а ремень, к которому я потянулась, чтобы пристегнуться, был похож на самую настоящую змею, только тёплую и плоскую. Живут же люди!

Дама тронула пальчиком изящный рычаг и машина мягко тронулась с места. По городу ехали молча, и только выехав за его границу, леди соизволила начать разговор. А до этих пор я сидела молча, как мышь под веником.

– Ко мне можно обращаться леди София, – сказала она. – Где ты научилась так готовить?

Готовить? Да я кроме кофе мало чего умею. Яичницу могу приготовить со всякими изощрениями, омлет, пиццу на сковородке, супчик простенький с вермишелькой, на десерт – блинчики и, если проворонила и молоко скисло, то оладушки. А! Ну и конечно картошку. Пюре, там, или отварить с лучком, а лучше поджарить. С зарплаты покупала кусочек бекона, резала тонкими пластинками, вытапливала и на жиру жарила картошечку, а потом добавляла кусочки выжарок и сливочное масло. И сверху посыпала мелконащипанным укропчиком. Именно, нащипанным, а не нарезанным. Сам процесс, когда от стебля отделяешь зелёное кружево, уже один запах аппетит так нагоняет! А больше ничего не умею. Вот это всё и озвучила.

– М-м-м-м, – подняла уголок губ леди, – картошка с беконом? Интересно! Надо попробовать!

– Только это, – я немного покраснела, – она калорийная.

– Ах, милая, – леди София махнула ладошкой, затянутой в тонкую перчатку, – при моём темпе работы, лишний вес мне не грозит.

Ну, и ладно. Я предупредила. Потом мы болтали о всякой чепухе, я даже не заметила, как пейзаж за окном изменился. Вместо редкой лесополосы дорога пролегала теперь среди густого леса с буйной зеленью листвы. И само полотно вдруг как-то сузилось, и покрытие совсем не асфальтовое. Ну, надо же, у нас в стране и такое бывает! Наверное, едем в какой-нибудь закрытый посёлок, куда въезд только по пропускам, по периметру высокий забор, а на входе суровая неразговорчивая охрана в виде амбалов тестостеронистых.

Однако я ошиблась. Авто подкатило к большому деревянному двухэтажному дому, стоящему в лесу. Вот прямо стоял среди деревьев и надменно сверкал окнами.

– Приехали, – возвестила леди София. – Это моя м-м-м, скажем так, резиденция на ближайший месяц.

Отворив дверь, она выпорхнула из машины и поцокала каблучками по деревянным кругляшам на земле, которыми была выложена широкая тропинка. Я тоже вылезла и офонарела: дороги не было!!! Машина стояла на небольшой площадке, под ней травка немного примята и всё! Я зажмурилась, помотала головой и вновь распахнула глаза. Ничего не поменялось. Кроме входной двери. Та была сейчас гостеприимно раскрыта, а хозяйка в нетерпении постукивала каблучком по деревянному крыльцу.

– Кимми, поторопись! Мне уже пора, а я хочу познакомить тебя с домом.

Чего? Это она про «показать дом»? Ну, ладно. Я подхватила сумку и бегом припустила к крылечку. Внутри дома тоже было красиво: деревянные стены, покрытые каким-то бесцветным лаком, светлые ковровые дорожки, гобелены, под потолком ряд небольших светильников.

– Пойдём, покажу тебе кухню, а комнату себе сама выберешь. На втором этаже есть свободные, они открыты, а те, что закрыты – уже заняты. Я же говорила, что ко мне иногда сёстры захаживают, вот там и останавливаются.

Я потопала следом за хозяйкой на кухню. Что сказать? Сказать, что кухня представляла собой мечту самой привередливой хозяйки? Так это ничего не сказать. Чего там только не было! А когда леди открыла стеновую панель, я вообще обалдела. Там столько всего, чего я даже никогда не видела!

– Кофе – здесь, – она указала пальчиком на высокий узкий шкафчик, – турка, кстати, она досталась мне по случаю в одном из демонических миров, умеют демоны делать утварь, – и техника из технических миров, – вот тут, – пальчик переместился на другой шкаф, более широкий. Со всем тебя познакомит Малуша. Малуша! – позвала, подняв голову к верху.

– Чегось? – раздалось снизу. А там появилась маленькая, сантиметров 70 роста, женщина в добротном сарафане и блузке с вышитыми рукавами.

И я выпала в осадок. Нет, у меня точно галлюцинации! Наверное, воздух тут очень чистый, вот мне и мерещится всякое: то дорога исчезла, то карлицы неожиданно материализовываются, нет, даже не карлицы, а просто уменьшенные женщины.

– Малуша, – продолжал журчать серебром голос леди, – это Ким. Она будет готовить мне кофе. Покажи ей всё и выдай форму. Всё, девочки, до вечера!

И уцокала вон. А я осталась стоять и таращиться на маленькую Малушу.

– Ну и славно, – довольно кивнула та, – а то я уж замучилась с этим кофием. То то не так, то это… А леди как не в настроении, так всем места мало. Пойдём, девонька, комнатку выберешь, да одёжку тебе спроворю. А то у нас в таком не ходят, – она красноречиво посмотрела на мои джинсы.

«Глюк», – решила я. Самый настоящий. Ущипнула себя за руку. Блин, больно! А глюк никуда не делся. Стоит и терпеливо дожидается, пока я отвисну.

– Пойдём, – Малуша решительно потянула меня к лестнице, – тебе, видно, всё впервой, ну ничё, отдохнёшь маненько, я тебе отварчику успокаивающего принесу, – ласково, словно маленькому ребёнку, говорила она, – ты, ваще, кто по расе? На эльфийку не похожа, – тех по заячьим ушам признать сразу можно, на двуликую – тож, аура одна, и для гномки ты больно высока, – рассуждала Малуша, теперь уже подпихивая меня по ступенькам.

– Человек я, – промямлила, вконец растерявшись. Мамочки, это куда ж я попала? Может, мы в аварию угодили, и я сейчас в коме? Так нет, я ж щипала себя, вон на руке и синяк наливается.

– Да ну? – удивилась странная женщина. – Вот человеков у нас ещё не бывало, – покрутила головой и вздохнула, – ну, значится, тому и быть. А я домовушка. Живу тут, значит, за домом смотрю, да хозяйку обихаживаю. Тута у неё кабинет, значит. Это, когда работы много, она сюда перебирается. А так-то не часто тута бывают, не-а, не часто.

– А чем хозяйка занимается?

Я уже немного успокоилась. Сопоставила факты и успокоилась. Одно из двух: либо я под действием наркотиков, которыми обкололи в больнице, либо я попала в другой мир. А что? Я фэнтези люблю, читала. Только вот думала, что всё это сказки для взрослых. А хоть бы и так? Когда ещё удастся в сказке побыть? Вот я расслабилась, бросила сумку на кровать первой предложенной мне комнаты и успокоилась. Ровно до того момента, как Малуша ответила на вопрос:

– Так знамо чем: Богиня она. Следит, чтобы, значит, всё по порядку было, чтобы все испытания душа прошла, да подарки дарит тем, кто не сплоховал. Ну, вот тута и постелька свежая, а тама,  – она махнула маленькой ручкой в стену напротив, – уборная, и душевая. Всё, как положено. Вот. Тута в шкафу форма твоя, и обувка. Ну, осваивайся, а я пойду обед готовить, – Малуша направилась к двери. Уже взялась за ручку, как хлопнула себя по лбу: – Ой, что ж это я, голова садовая, совсем из уму выпало. Я ж тебе переговорник не дала! Вот, держи, – она протянула мне маленькую серёжку-капельку. – Надень на ухо. Как хозяйке понадобишься, серьга задёргается. Вот, теперя всё. Как обед сготовлю, покличу.

Я машинально взяла маленькую капельку и прилепила на ухо. Она прямо приросла! А домовушка утопала на кухню. Ёшки-матрёшки! Вот это приключение в отпуске! Да я о таком и не мечтала! У-и-и-и-и! Здорово-то как! Значит, тут есть магия! А вдруг и у меня какие-нибудь способности откроются? Э-э-э-х-х-х-х! Плюхнулась в позе снежного ангела на широкую кровать, где таких, как я, поместится четверо, и вздохнула с предвкушением чего-то сказочного.

– Хух! – послышалось жизнерадостное восклицание.

Я с испугу скатилась с кровати, заозиралась, а в следующую минуту просто застыла. Нервная система испытывала шок. Восклицала моя, МОЯ, мягкая игрушка! Та самая, что с барского плеча была подарена подругой. Хомячиха Люся. Вдобавок к этому, пушистый комок говорил голосом бабы Люды. Глюк номер два.

– Хэх! – снова радостное, но уже под аплодисменты пухленьких лапок по не менее пухлым ляжкам. – А ничё так! Думала, на том свете так же буду тощей воблой, шо деду и подержаться не за шо будет. Больше от него всё равно толку нетути, а так – хоть точечный щипловой массаж.

– Бабуля?! – всё ещё не веря ни глазам, ни ушам, пролепетала Ким.

– Чаво, унученька? – уставился хомяк, вернее, хомячиха, на девушку блестящими весёлыми глазками.

– Это как так?

– Да вот так. Видимо, тут так потоки завихряются, шо мени затягнуло в цю зверушку.

– Прости, – слёзы полились градом. Не ожидала я, что утащу за собой бабу Люду, да ещё в таком виде.

– Это за шо ще? – натурально изумилась та.

– Ну, – я растерялась, – вот за это, – и неопределённо покрутила ладошкой, намекая на не совсем человеческий вид бабушки.

– Тю! – всплеснула хомячиха лапками. – Было б об чём переживать!  Дывись-ка! – она несколько раз подпрыгнула, смешно тряся хвостиком. – Ничё не отваливается! И даже, як шо отвалится, то пришити можно и буду новенькая. А раньше и чхнути боялась лишний раз. Вдруг яка жизненно важная запчастина видвалится. А наши дохтора тилько диагнозы по интернету могут шукати, и кажный раз попадают пальцем у… ну, пущай будет, у небо.

– Тогда ладно, – слабо улыбнулась я. – Тогда пойдёт. Только, – я опять растерялась, – а где это мы, что ты разговариваешь?

– Тебе, унуча, в каком смысле? Географически, экономически или анатомически?

– А, если три в одном? – Мысли всё же начали собираться в то место, где им и положено быть.

– Ежли три в одном, то китайцы описали бы це так: зараз мы на уровне нижних полушарий мозгу радуемся витсутствию цивилизации и представителей самой цивилизации.

– Эк ты загнула!

– А то! Китайцы – народ мудрий, даром, шо рукастый. Однаково всё фунциклирует: и руки и бОшки. Хотя нет: и руки и то, чем бОшки наполнены.

– Ба, а ты надолго здесь?

– А чаво? Вже надоела, шоль? – она подозрительно покосилась блестящей пуговицей глаза.

– Да ты что? – моё возмущение застряло в горле. – Ты даже не представляешь, как я рада!

– А, ну тода ладно, – милостиво кивнула баба Люда лохматой головой. – Тода пишлы до кухни. Трэба пообидать, вже солнце високо, а живит порожний! (нужно пообедать, уже солнце высоко, а живот пустой).

Бабуля моя по матери хохлушка южная. Замуж вышла вот в город и всю жизнь пыталась говорить правильно по-русски, но к старости хохлячьи корни всё ж прорвали русскоязычную дернину, и всё чаще в её речи проскакивал южнорусский говорок. Этакая ядрёная смесь белорусского и украинского наречия. Выходило так певуче и прикольно, что во дворе уже почти все бабушки понимали её и не переспрашивали. Но иногда, когда требовали обстоятельства, бабуля изъяснялась на чистом русском языке. Вот, как сейчас. Начинала на русском, а закончила в своей любимой манере.

– Давай, давай, шеволи ногами-то! – попрыгала она к выходу, смешно тряся хвостиком.

Я и пошевелила. Шла и радовалась: значит, дух бабулин с того света или где он там всё время был, за мной последовал. Пусть и в таком виде. Но всё ж родное …