Подарок злой колдуньи

В этот день ничто не предвещало беды, а тем более – страшного несчастья. Мы с отцом находились в небольшом охотничьем замке, куда он приехал развеяться, взяв с собой меня и моего тринадцатилетнего брата Тео.

Была середина апреля, и уже появилась молодая трава с первоцветами, а на многих деревьях распустились нежные листочки. И наш белый замок с зубчатыми башнями казался сказочно красивым на фоне весеннего леса и озера, у которого он возвышался.

Мы с братом были довольны и радостны. Но с отцом творилось что-то странное. Хмурый, озабоченный и как будто даже злой слегка. Не из-за меня ли? Полгода назад мне исполнилось семнадцать лет, и к нам то и дело приезжали принцы из соседних королевств. Недавно один из них сделал мне предложение. Не формальное, а просто спросил, хочу ли я стать его женой. Я сказала «нет». И, похоже, отец все узнал.

Вечером я пришла к нему. Спросила, почему он не в духе и точно ли я не при чем.

– Дело не в тебе, моя радость, – ответил отец. – Причина моих тревог гораздо серьезней. На наших восточных границах неспокойно! Но это я буду обсуждать с советом вассалов, который соберется в Массанте через десять дней. А с тобой, – он немного помедлил, – я хочу поговорить о другом.

Отец подошел ближе и пытливо посмотрел мне в глаза.

– Герсента! За минувший год ты отказала целым четырем принцам. Ну и за кого же ты тогда пойдешь замуж? Ведь достойных принцев очень мало. Один из таких достался твоей старшей сестре. Оставалось четверо, но никто из них тебе не угодил. И как же теперь быть?

– Но я вовсе не хочу выходить за принца, – ответила я с волнением. – Я хочу остаться в Боренгарде. Жить в своей стране, говорить на родном языке. Да и матушка того же хочет! Ты, наверное, не тоскуешь по своей старшей дочери, а она тоскует, еще как. Так зачем же ей терять вторую дочь?

Отец сдвинул брови, но вдруг добродушно усмехнулся.

– Ясно. У вас – заговор! Твоя мать все время убеждает меня выдать тебя за кого-то из вассалов. Хотя это опасно. Оказав предпочтение одним, мы рискуем обидеть других.

– Не обидим. Я уверена, что все поймут наш выбор.

Отец посмотрел на меня еще пристальней.

– То есть, ты уже кого-то выбрала. Ну и кто же он? В кого ты влюбилась, за кого желаешь выйти замуж?

– За Мэйлана Гренфура, – ответила я без раздумий.

Отец на секунду застыл, будто усомнился в том, что слышит.

– Дочка, ты уверена?

– Да, – кивнула я. – А в чем дело? Он тебе не нравится?

– Нет, – сказал отец. – Он сын моего друга, я бы мог поженить вас. Только у него невеста есть. И, наверное, он уже женился.

– Ошибаешься! – вскричала я весело. – У них намечалась свадьба, под конец зимы. Но она расстроилась.

– Кто тебе сообщил?

– Бертина, моя бывшая фрейлина. Она замужем за гренфурским бароном и живет последний год в Бренвиле. Мы с ней часто шлем друг другу письма.

– И что же случилось? Почему свадьбы не было?

– Никто точно не знает. Но гуляют слухи, что Мэйлан застал невесту с кем-то из своих приближенных. Перед самой свадьбой, представляешь?

– Представляю, – произнес отец как-то странно, то ли иронично, то ли озадаченно.

Я взглянула на него с мольбой.

– Напиши графу Алверту, предложи меня в жены Мэйлану. Только поскорей! А то вдруг Мэйлан решит с досады жениться на ком-то еще?

– А ты хочешь, чтобы он женился с досады на тебе? – отец покачал головой. – Ну еще чего. И ты с Мэйланом едва знакома. Видала его лишь однажды – на турнире, который он выиграл. А еще на пиру, после которого он уехал, даже не оставшись на бал. Вы не говорили с глазу на глаз. Может, он тебе и не понравится при близком знакомстве.

– Понимаю. Но что делать-то?

Отец ненадолго задумался.

– Так и быть: я напишу Алверту. Попрошу, чтобы он привез в Массанту сына. А там будет видно. Ты присмотришься к Мэйлану, и я сам к нему присмотрюсь. Спокойно, без спешки, которая в таких делах лишь во вред. И только потом стану что-то решать. Слышишь, дочка?

– Да, – кивнула я радостно. – А письмо?

– Я сейчас напишу. Не иди за мной! – отец бросил на меня строгий взгляд. – Сядь вон на кровать и не смей подсматривать.

Он уселся за стол, на котором стоял канделябр со свечами и письменный прибор. А я забралась на сундук, стоявший в изголовье кровати с балдахином из красного шелка с золотыми кисточками. Смотрела на отца и не верила своей удаче. Конечно, еще неизвестно, как сложится с Мэйланом. Может, он разочарует меня, или я ему не приглянусь. Но главное – это то, что отец оставляет меня в Боренгарде. Как же будет рада матушка!

Внезапно отец рассмеялся. Вскинул голову и лукаво прищурился, глядя на огонь камина. Затем снова принялся писать. Ну и ну. Да что смешного-то? Тема ведь серьезная. Так хотелось заглянуть в письмо! Но отец мне его не покажет. Там есть что-то такое, чего мне, по его разумению, знать незачем.

Я взглянула на отца опять. Как же он красив! Ему сорок один, но он еще стройный, как юноша. Безбородый, с русыми волосами до плеч и чудесными темно-голубыми глазами. У Мэйлана Гренфура тоже голубые глаза. И такое же узкое лицо, нос с едва заметной горбинкой. Да не потому ли он мне приглянулся? Я ведь обожала отца, и мне больше всего нравилась именно такая внешность у мужчин.

– Все, готово, – объявил отец. – Завтра утром отошлю письмо с курьером в Бренвиль.

Он подошел к шкафчику и достал печать. Запечатал письмо, положил в конверт из пергамента. Поставил еще одну печать сверху, затем спрятал письмо в потайной ящик в стене.

– Что, Герсента, довольна? – усмехнулся он. – Смотри: никому ни слова об этом. Даже матери пока не говори.

– Хорошо, – пообещала я. – А теперь… Может, ты расскажешь, что творится у нас на востоке и зачем ты зовешь в столицу вассалов?

Но отец лишь покачал головой.

– Нет, это не твоего ума дело. Иди лучше спать, уже поздно. Завтра…

Он замолк, потому что из галереи, куда выходили двери его комнат, послышался шум, затем – топот, лязг оружия, крики.

– Государь, измена! – вскричал барон Рейнель, вбегая в комнату. – Уходим в донжон, Азенбрук задержит заговорщиков!

Отец схватил меч, и мы вместе с бароном и стражниками бросились в соседние покои. Но нам преградила путь толпа людей в масках. Все дальнейшее происходило, как во сне. Как будто не наяву, а в кошмаре. Закипела схватка. Меня кто-то схватил, подтащил к стене и прижал к ней, навалившись сзади. Я пыталась вырваться, но тщетно. Брыкалась и кричала, пока мне не зажали рот ладонью в жесткой перчатке…

– Все, бросай ее, – прозвучал сквозь туман чей-то голос.

Тот, кто держал меня сзади, ослабил захват. Толкнул меня в спину, и я растянулась на полу, не удержав равновесия. А когда поднялась и смогла оглядеться, в моем горле застыл крик ужаса.

Все в крови. На полу – несколько убитых и раненых. Мой отец…

– Отец! – закричала я, бросаясь к нему. – Нет, о боги!

Я трясла его, не желая верить страшному. Ну не может быть! Ведь мы только говорили с ним. И все было так спокойно, так мирно… А теперь его голова и прекрасные волосы в крови. На груди – ужаснейшая рана, из которой вытекает кровь.

– Принцесса! – позвал меня кто-то. – Как вы, целы? Не ранены?

Я вскинула голову и увидела двух наших рыцарей. Затем – брата, его воспитателя, слуг. Они что-то говорили и делали. Мой тринадцатилетний брат рыдал над телом отца. А я была в таком ступоре, что даже не могла плакать. Мой отец убит… Я не верила и не хотела верить. Ну как, как?! У него же не было врагов. За двенадцать лет его правления в королевстве не вспыхнуло ни одной междоусобицы.

– Сестра, дорогая!

Тео подошел ко мне. Протянул мне руки с жалобным, несчастным, детским выражением лица. Я схватила его, порывисто прижала к себе. И тут, наконец, разрыдалась…

 ***

 Вскоре стало известно, что произошло. Десятка три заговорщиков проникли в замок через подземный ход. Прошли потайными лестницами прямо к королевским покоям. И той же дорогой ушли.

Задержать их, конечно, пытались. Комендант замка отрядил погоню. Он знал тайну подземного хода, и ему, с его небольшим отрядом, удалось напасть на след мерзавцев. Но схватить никого не смогли, потому что с заговорщиками был маг, который и помог им уйти. Устроил такую бурю, что лошади наших не смогли не то что скакать, а даже идти шагом. А комендант замка погиб от стрелы.

В ту ужасную ночь погибли еще пять рыцарей, юный паж отца и десяток воинов. Среди нападавших тоже оказались убитые. Но, увы! Их никто не сумел опознать. Это были наемники, а сами заговорщики скрылись.

После похорон отца его двоюродный брат, герцог Изомбар Кармайн, зачитал завещание. Для нас с мамой оно стало новым ударом. Мы не сомневались, что регентшей до совершеннолетия сына станет она. Но по завещанию отца, написанному за месяц до смерти, регентом назначался его кузен Изомбар. Нам не верилось. Однако почерк отца, его подпись, печать казались не поддельными.

– Давай подобьем вассалов к мятежу, – сказала я матери. – Они со дня на день будут здесь, в столице. Нельзя упускать такой удобный шанс.

– Ты с ума сошла! – испуганно возразила мать. – Да как можно – развязать войну в королевстве? И, наверное, у твоего отца были резоны назначить регентом своего кузена, а не меня. Как ты думаешь?

– Я не знаю, что думать. Но мне это все не по душе. И как вышло, что ты ничего не знала об этом завещании? Ведь отец тебе всегда доверял! Должен был сказать.

Мать тяжко вздохнула, смахивая слезы с ресниц.

– Он не собирался умирать. Не мог и подумать, что его предательски убьют. Написал завещание так, на всякий случай.

– И его убили после этого, – я взглянула на мать красноречиво. – Ну и кто это сделал, по-твоему?

– Ты хочешь сказать, что его убил Изомбар? Дочка, как ты можешь! Обвинить без причин человека, который всегда был нам другом…

В общем, мать меня не послушала. А если бы и послушала… то подбивать к мятежу оказалось просто-напросто некого. Никто из вассалов не приехал, кроме друзей Изомбара. Я терялась в догадках. Как так?! Ведь отец мне сказал, что зовет всех вассалов в столицу. Должен был им письма разослать. Не успел, наверное...

Вскоре стало ясно, кто теперь хозяин в королевстве. Дядя Изомбар забрал себе полную власть. А мы с мамой и братом стали его пленниками. Ни шагу без его разрешения, всегда – в окружении стражи и шпионов. Мы даже не могли никому отправить письмо, если его не прочтет Изомбар. И все то, что присылали нам, он тоже читал.

Писем от моей бывшей фрейлины Бертины не было. И ни одного письма от графа Алверта, даже с выражением сочувствия. Так быть не могло. Просто нам не отдавали письма. Как и те, что присылала нам моя сестра, жена принца Неймурга, и, наверное, многие другие.

Год прошел незаметно. И весь этот год после смерти моего отца на востоке страны было тихо. Но затем там опять стало неспокойно, а внутри королевства начали твориться странные дела.

В конце мая дядя объявил, что меня необходимо выдать замуж. Сказал – моим мужем станет человек, которого выберет регентский совет.

Это было противозаконно. Судьбу взрослой принцессы, если у нее нет отца или совершеннолетнего брата, не имеет права решать даже мать. А какой-то дядя – и тем более, потому он по рангу ниже.

Но я не была так глупа, чтоб не знать: самый главный закон, который царит в мире – это «право сильного».  А сила сейчас была лишь на стороне Изомбара.

Наш дворец в Массанте напоминал замок, с той разницей, что его не окружал ров с водой. Но стены были высокими, с башнями и бойницами. Дворец стоял у реки, и между ней и стеной из белого камня находился сад. Я любила гулять там. Но с недавних пор мне туда идти не хотелось. Во дворец прикатил мой троюродный брат Ваксель Шампероль. Сын не Изомбара, а другого кузена моего отца, погибшего пять лет назад на охоте.

Ваксель был моим однолеткой, но казался глупым не по возрасту. И его мамаша была точно такой. Поэтому я подозревала, что Изомбар решил меня выдать за Вакселя. Ну а за кого еще? Ваксель – самый крупный феодал в королевстве, носит титул герцога, но влияния у него-то нет. После нашей свадьбы все его вассалы станут подчиняться Изомбару. А мы с мужем будем жить в Массанте, под крылом «заботливого дядюшки».

Многие считали Вакселя красавцем. Но мне он таким не казался. Он – брюнет, как я, а мне нравятся мужчины, которые на меня непохожи. А сейчас, из-за предстоящей свадьбы, Ваксель даже стал противен мне. Так хотелось наподдать ему, когда он со мной заговаривал и принимался любезничать. Врезать кулаком между глаз. Я могу! Отец научил меня драться. Но это уменье лучше до поры до времени скрывать. Вот если меня заставят стать женой Вакселя, тогда он поймет, с кем связался.

Накануне регентского совета похолодало, и все небо затянули тучи. Рассудив, что в такую погоду Ваксель не потащится в сад, я решила пойти погулять. Никого не позвала с собой и, как оказалось, напрасно. Проклятый кузен высмотрел меня в окно и поспешил в сад. Разоделся броско, как павлин: ярко-рыжая курточка с золотым шитьем, пышными рукавами и такой же пышной баской внизу, прикрывавшей зад не до конца, один чулок – красный, второй – желтовато-зеленый. Ну, красавец просто.

– Добрый день, кузина, – сказал он. – Как твои дела, как настроение?

– Было неплохим, пока не появился ты, – отозвалась я враждебным тоном. – Сделай одолжение, уйди.

Но он преградил мне дорогу.

– Так не говорят с будущим мужем. Побольше почтения, милочка!

– Да ты спятил, – рассмеялась я. – За какие заслуги мне тебя почитать?

– Я – самый богатый жених во всем королевстве, – гордо произнес он. – А вот ты… – он взглянул на меня свысока, – ты хоть и принцесса, но еще неизвестно, какое приданое за тобой дадут.

– Никакого, – ответила я. – Только пару сундуков с нарядами.

Ваксель приоткрыл рот и застыл. Я поспешно обошла его и двинулась по дорожке дальше.

– Погоди! – крикнул он мне вслед. – Ты меня дуришь, или это дядюшкины штучки? Да постой же, – он догнал меня. – Говори все прямо, не хитри. Дают за тобой приличное приданое?

Я взглянула на него с притворным недоумением.

– Герцог! Ну какое приданое? Вам и без того оказана высокая честь, вы роднитесь с королевской семьей.

– Да ведь я и так тебе родня! И зачем же мне родниться снова, если я останусь на бобах? Ты меня не любишь, я же вижу, – Ваксель грустно вздохнул. – И кого я в жены получу? Злючку-бесприданницу?

Я не удержалась от смешка.

– Да, невесело. Кузен, откажись от женитьбы! Не иди на поводу у дядюшки. Он не твой король, ты ему не должен подчиняться.

– Легко говорить, – хмыкнул Ваксель. – Попробуй его ослушаться, так без головы остаться можешь. Или он возьмет да выпорет меня, как однажды сделал, когда я ему взялся перечить. Давай лучше скажем матерям, чтоб они насели на него и потребовали для тебя приданого.

Он взглянул на меня вопросительно, и я отвернулась, чтобы скрыть презрение. Не только болван, но и трус. Даже стыдно, что он мой кузен. Ну а выйти замуж… Ни за что!

– Что, Герсента? Ты чего молчишь? – Ваксель заглянул мне в лицо. – Скажи, хорошо я придумал?

– Что ты там придумал, милый мой? – раздался позади голос дядюшки. – Ну-ка, расскажи мне.

Ваксель побледнел. Изомбар рассмеялся и хлопнул его по плечу.

– Смотри! Будешь замышлять что-то против меня – пожалеешь.

– Я не замышлял, – ответил Ваксель хмуро. – Я всего лишь спросил про приданое.

– Про приданое? – насмешливо протянул Изомбар. – Погоди, дружок. Мы не знаем, что решит совет, это станет ясно только завтра. Может, тебя еще и не выберут женихом принцессы.

– Но…

– Иди пока, – Изомбар отослал его небрежным жестом. – Герсента, ты хотела видеть список регентского совета. Вот он.

Я взяла у него плотный лист бумаги, где значилось двадцать фамилий. Начала читать и опешила.

– Что? – спросил Изомбар. – Тебе что-то не нравится?

– Не нравится? – повторила я с негодованием. – Но здесь лишь три графа и бароны, которых я даже не знаю. А где остальные герцоги и графы? Почему вы не внесли их в список?!

Изомбар развел руками с простодушным видом.

– Я не виноват, что они не могут приехать. Ты же знаешь, какая беда приключилась в нашем королевстве. Чародеи, что живут в горах, насылают странную болезнь на всех наших крупных феодалов.

– А их сыновья тоже все больны?

– Нет. Но регентский совет не должен состоять из людей молодых и неопытных. Дело слишком серьезное, да еще война может начаться.

– Но зачем мне вообще выходить замуж в такой обстановке? Ничего глупее не придумаешь.

– Напротив, – возразил Изомбар. – Именно в такой обстановке у тебя и должен быть супруг. Ты забыла, как погиб отец? Ну так вот. Его убийцы только и ждут подходящего момента, чтоб поднять мятеж. И таким моментом может стать война, когда армия уйдет на восток.

– Ну и что изменит мое замужество?

– Многое. Герсента! Я уже говорил, кого подозреваю в убийстве твоего отца, – Изомбар посмотрел на меня красноречиво. – Мужа твоей старшей сестры и его отца, короля Неймурга. Им продалась часть наших дворян. И начнись у нас заварушка, Неймург вторгнется в Боренгард. Как бы для защиты тебя и твоего брата, а на деле – чтобы захватить нас. Вас с братом убьют, королевство разорвут на части.

Я взглянула на него с сарказмом.

– Да. Вы правы, дядюшка. Мне нужно скорей выйти за кузена Вакселя. Он – такой герой и храбрец, что, конечно, защитит нас с братом.

С этими словами я повернулась к нему спиной и пошла к дворцу.

– Мы не знаем, что решит совет, – произнес мне вслед Изомбар, но я лишь махнула рукой и, не обернувшись, пошла дальше.

 ***

 После смерти мужа мать переселилась ко мне. У нас была общая гостиная, и сейчас мать находилась там.

– Что случилось? – спросила она, когда я вошла и наши глаза встретились. – Еще неприятности?

– Да куда уж больше, – мрачновато усмехнулась я. – Мама! Давай думать, что делать. Завтра будет совет, через пару недель – моя свадьба. Ну и как мне быть с кузеном Вакселем? Выходить за него или нет?

Матушка вздохнула.

– Ты можешь отказаться. Но не будет ли хуже тогда? Ведь у Изомбара есть и неженатые друзья. И уж лучше выйти за Вакселя, чем за кого-то из них. Он хоть безобиден.

– И он не причастен к убийству моего отца, – прибавила я. – Ты права, мне лучше выйти за Вакселя. Но его настоящей женой я не буду! Я не стану делить с ним постель. Не хочу. И Ваксель не заставит.

– Но… – мать взглянула на меня растерянно. – А как же консумация брака? Изомбар ведь настоит на ней.

– Я порежу руку или ногу, вот и будет кровь на простынях.

– Да ты что! Это очень опасно. И совсем не так просто, как кажется.

Я задумалась, потом озорно улыбнулась.

– Пойдем к Тео! И поговорим с его воспитателем бароном Брамбером. Он же рыцарь, должен разбираться в ранах и порезах.

– Обсуждать такой вопрос с мужчиной! Дочка, я сгорю со стыда.

– А я – нет. Мне сейчас совсем не до приличий. Все, идем!

Наши комнаты выходили окнами в сад и на реку. Но поскольку дворец имел форму замкнутого каре, то из всех покоев – и личных, и парадных, был выход в галереи с окнами на внутренний двор. Идя по такой галерее, я заметила во дворе всадников. Замедлила шаг, присмотрелась. И едва не вскрикнула в волнении.

– Мама! – прошептала я, схватив ее за руку. – Посмотри сюда. Синие гербы с белой перевязью, окаймленной золотыми полосками… Видишь?!

– Да. И что?

– Это же герб Гренфуров! Они сейчас здесь, во дворце. То есть – Мэйлан. Его отец болен и не мог поправиться внезапно.

– Но зачем сюда приехал Мэйлан? Неужели Изомбар позвал его?

– Нет, не думаю. Мэйлан сам приехал для чего-то. И нам нужно узнать, для чего.

Мы вернулись назад, в наши комнаты. Велели служанкам уйти и стоять на страже за дверями, чтоб нас не застали врасплох.

– Садись, мама, пиши, – я кивнула на кресло и стол. – Мы должны отдать письмо оруженосцу Мэйлана.

Мать села за стол, взяла лист бумаги и перо. А я стала диктовать письмо, расхаживая по комнате.

– «Виконту Мэйлану Гренфуру от вдовствующей королевы Альмодис.

Мессир! Я хочу тайно встретиться с Вами. Могу ли я приехать к Вам завтра, в шесть утра? Если нет, назовите другое время и место. Ответ передайте служанке, которая подойдет к Вам, когда Вы отъедете от дворца и свернете направо, в сторону Большого моста».

– А если он поедет налево? – спросила мать.

– Не поедет. Ставь быстрей печать!

Я позвала двух верных служанок. Велела одной идти во двор и отдать письмо оруженосцу Мэйлана.

– Только сделай это незаметно, – наказала я. – И скажи, чтоб господин прочел, когда уже будет за воротами.

Вторую служанку я отправила в сторону Большого моста, объяснив, что ей надлежит делать.

Первая служанка вернулась довольно быстро, а за ней – вторая.

– Виконт просил передать, что он будет ждать вас утром в своем доме, – сообщила она.

Девушки ушли. Мать взглянула на меня с удивлением.

– Я не понимаю. Зачем Мэйлан приехал, если не пробыл во дворце даже часа?

– Да все просто: Изомбар его выставил. А ты ждала, что он пригласит Мэйлана на ужин?

Мать тяжко вздохнула.

– Я уже не знаю, чего ждать. Но мне с каждым днем все тревожней. Изомбар ведет себя так, будто он король или скоро станет королем. И как он спокоен и весел! Ты заметила? Запугал всех войной, а сам безмятежен.

– Да, я вижу. Вот как раз недавно… Он мне так красноречиво расписал, какие несчастья грозят нашей стране, если я не выйду замуж…

Меня вдруг пронзила догадка, от которой бросило в озноб.

– Мама, он нас облапошил! – вскричала я тихо. – И нас, и наивного Вакселя. Завтра будет регентский совет. Там решат, что в такой обстановке мне нельзя выходить за мальчишку. И выберут мне в мужья Изомбара.

– Но ведь он женат!

– И где его жена? Ее нет в Массанте уж давно. Изомбар сказал – она больна. Так, наверное, умерла уже. Или муж помог.

Мать прошлась по комнате, затем повернулась ко мне.

– Что нам делать, дочка? Просить Мэйлана, чтобы он помог вам с Тео бежать? Но ведь Изомбар пошлет за вами в погоню половину армии! Вас поймают. Мэйлана казнят. А потом Изомбар спешно на тебе женится и…

– И отравит Тео, – докончила я за нее. – Нет, не падай в обморок, прошу! Это хорошо делать, когда рядом есть защитники, а у нас с тобой пока их нет. И давай посмотрим, что нам скажет Мэйлан. Заодно узнаем, как на самом деле обстоят дела в королевстве.

Нас позвали ужинать. Я присматривалась к проклятому дядюшке и заметила, что он, правда, веселый. Будто все прекрасно, и нам не грозят войны, мятежи и козни злых чародеев.

Изомбар подтрунивал над Вакселем. Рассмеялся, когда тот начал чем-то хвастать. Потешается над дурачком. И теперь понятно, зачем он внушал мне, что моим женихом станет Ваксель. Чтобы я обрадовалась, узнав, что избавлена от такой участи, и не стала возражать против брака я ним.

А он сам, конечно, хорош. Еще молодой – тридцать два. Стройный и высокий. Густые золотистые волосы, озорные серые глаза. Когда я была девчонкой, Изомбар казался мне красавцем. И как человек нравился. Хитрый! И мастак притворяться. Но в последнее время он как-то нескладно врет. Видимо, устал постоянно что-то измышлять.

Мать пошла в покои Теобальда, а Изомбар проводил меня до моих комнат. Ваксель заспешил следом, но Изомбар сдвинул брови и так на него посмотрел, что тот сразу отстал.

– Что ты все грустишь, моя родная? – Изомбар обнял меня за плечи. – Погоди, еще ничего не решено с твоим замужеством. И я не совсем понимаю, – он прищурился. – Скажи прямо: тебе неприятен кузен?

– А вы сомневаетесь?

Изомбар принял озадаченный вид.

– Я думал, что ты будешь довольна. Такой милый парень. Красив, всегда модно одет.

Меня вдруг пробило на смех. Изомбар и сам не удержал смешка.

– Похоже, я ошибся. Ничего! Не стоит заранее расстраиваться. Тебе не понравился состав регентского совета. Но там есть люди мудрые. Мне уже намекнули, что юный Шампероль не совсем под пару тебе. Так что не грусти. Может, завтра тебя ждет приятный сюрприз.

Он ушел. А я заметалась по комнате, в ужасе схватившись за голову. Приятный сюрприз… Все понятно! Значит, моим мужем выберут его.

Интересно, он в меня влюблен? Или дело в том, что я – дочь короля? Которого Изомбар и убил! Он внушает всем, что здесь виноват король Неймурга. Но тогда и меня должны были убить вместе с отцом. Но меня не тронули, потому что я была нужна – чтоб на мне жениться и занять престол.

И ведь брак Изомбара бездетный. Знатный человек может развестись в таком случае. Для этого нужно обратиться в совет верховных жрецов Вандервиля – города в другой стране на берегу южного моря, до которого от нас недели три пути. Это волокита, но обычно развод дают всем королям, графам, герцогам…

То есть Изомбар мог и не убивать жену. Просто развестись. И уже развелся – я уверена.

Как и в том, что я должна бежать. Только б Мэйлан взял с собой нас с братом. Струсить он не должен. Он не трус! Я знаю это точно. Не из-за того, что он вел себя отважно на турнире. Это – чепуха, на турнирах многие геройствуют. Хорошо быть смелым, когда ты при оружии и противник не сильней тебя. Но подлинная отвага проявляется в других ситуациях. Мэйлан проявил ее, когда был еще совсем ребенком. А храбрые мальчики вырастают в бесстрашных мужчин.

Мы с мамой хотели нарядиться служанками, чтобы ехать к Мэйлану. Но потом я подумала: а что будет, если нас узнает стража? До сих пор Изомбар считал нас дурами. Но если он поймет, что мы способны хитрить, он посадит меня под замок.

Поэтому я решила: пусть мать едет в платье королевы с мехом горностая, а я притворюсь ее фрейлиной и понесу шлейф наряда. Надену синее платье и эннен из красной парчи в форме невысокого конуса. Такие головные уборы принято покрывать белым полупрозрачным шелком, чтобы он свисал сзади, на спину, а порой и на лицо спереди. Прикрою вуалью лицо, и меня никто не узнает.

И мне не хотелось, чтобы Мэйлан понял, кто я. Вдруг он согласится взять Тео, а меня откажется? Так случиться может, к сожалению. И тогда мне придется схитрить.

В пять утра нас разбудила камеристка матери. Пока мы одевались, она подняла слуг и велела подавать карету. Мы вышли во двор, где маячили сонные стражники.

– На площадь Водяных Лилий, к Храму Плодородия, – сказала мать кучеру: громко, чтоб все слышали. А затем велела камеристке: – Я вернусь к завтраку. Не ложись больше спать, жди меня.

Мы и впрямь доехали до храма. Зашли туда ненадолго и двинулись дальше. Небольшой особняк Гренфуров, походивший на миниатюрный замок, находился неподалеку. Раньше эта улица была оживленной, так как там стояли графские дома, но сейчас она была пустынной.

– Только бы никто нас не выследил и не донес Изомбару, – промолвила мать. – Кстати, а где здесь дом Гренфуров? Нигде нет гербов.

Но Мэйлан со своими людьми ждал нас: не у входа в дом, а у ворот, которые находились в стене, окружавшей его особняк. Когда мы подъехали, ворота открылись, чтобы пропустить нас, а затем закрылись за каретой. Поприветствовав королеву, Мэйлан подал ей руку и повел в дом. А я поспешила за ними, подхватив шлейф матушкиного платья.

Мы прошли в небольшую комнату с гобеленами и низким потолком из резного дуба. Здесь были диваны и кресла, но матушка так волновалась, что осталась стоять.

– Я прошу прощения за то, что принимаю вас здесь, а не в зале, – проговорил Мэйлан. – И за то, что буднично одет. Но я знал, что не задержусь в Массанте, не взял ни нарядов, ни слуг.

– Это пустяки, виконт, – улыбнулась мать. – Скажите мне лучше, для чего вы приехали? Как сейчас ваш отец? И что происходит в королевстве?

– Вы не знаете? – слегка удивился Мэйлан.

– Мы не знаем ничего вообще, – ответила я вместо матери. – Королеве и ее приближенным запретили выезжать из города. И к нам никого не пускают. Не отдают письма. Мы здесь – пленники, вот как!

Мэйлан посмотрел на мою мать.

– Это правда, ваше величество?

– А вы не догадывались? – спросила я иронично. – Давно можно было понять и начать что-то делать. Или все вассалы хотят, чтоб их королем стал герцог Изомбар?

– Что за вздор? – Мэйлан бросил на меня хмурый взгляд. – Никто в здравом уме не может такого хотеть. Но, ваше величество, – он опять посмотрел на матушку. – Вы не возражали против того, чтобы герцог стал регентом. А потом хвалили его в письмах. Возносили прямо до небес.

– Как? – опешила мать. – Я же никому не писала. Сперва я была убита своим горем. А потом узнала, что регент просматривает всю мою переписку, и тогда уже не было смысла никому писать.

– Вы не слали писем моему отцу?

– Нет. Ни одного!

– А граф Алверт писал королеве? – спросила я.

Мэйлан бросил на меня очередной недовольный взгляд.

– Разумеется. Как он мог не отвечать на письма ее величества?

– Значит, я была права в своих догадках! – я взглянула на мать. – Вам не отдают письма вассалов. Изомбар читает их и сам же отвечает на них.

– Боги, – мать схватилась за голову. – Это просто немыслимо. Мне… мне дурно…

Мэйлан подскочил к ней и быстро усадил на диван. Плеснул в бокал вина, дал ей выпить.

– Спасибо, – промолвила мать, сделав два глотка. – Так! А что было в тех письмах, которые приходили от моего имени?

Мэйлан чуть помялся, но все-таки решился сказать.

– Вы так восхищались регентом и писали о нем с такой нежностью, будто влюблены. И многие так и решили. Заподозрили, что Изомбар – ваш любовник. Он хорош собой, моложе вас. Да и вам всего лишь сорок лет. Так что, – Мэйлан кашлянул, – тут никто особо не дивился.

– Ох, какой позор, – промолвила мать с тяжким вздохом. – «Не успела похоронить мужа, как утешилась с его кузеном»… Вот так обо мне говорят, да, виконт?

– Ну…

– Понятно, – усмехнулась мать. – А что в королевстве творится?

– Путь в восточные страны отрезан. Дорога на юг тоже стала опасной. В лесах полно разбойников, да еще и нечисть завелась. Спокойно лишь возле моря, на севере. Там стоит часть армии: охраняет страну от возможного вторжения Неймурга. А еще наших знатных дворян косит очень странная болезнь, – Мэйлан посмотрел на мать красноречиво. – Такая, что от нее нет лечения. То есть это явно – колдовство.

– И от этой болезни уже кто-то умер? – спросила мать.

– Да, – ответил Мэйлан. – Мой отец и сам едва в мир иной не отправился. Его спасли маги, но поставить на ноги не могут.

Мэйлан помолчал и продолжал:

– А зачем я приехал? Если честно, я не знаю сам. Просто ехал мимо и решил в столицу заглянуть. Сказал регенту, что южные графы в тревоге. Хотят знать, что делать. Может, стоит всем собраться здесь. Изомбар ответил: «Незачем. Я сумею решить все задачи, а если не справлюсь, вот тогда уж вас и позову». После этого он указал мне на дверь. Я спросил, можно ль навестить королеву. Он сказал: «Нельзя. Прицесса выходит замуж за лучшего жениха в королевстве, ее матушке не до гостей».

– Ну, наглец! – всплеснула мать руками. – А имя жениха он назвал?

– Нет. Но ведь это – герцог Шампероль?

– Ошибаетесь, – сказала я. – Это – сам Изомбар.

Мэйлан изогнул брови.

– Вот как? Ну, понятно…

– Да вам ничего не понятно, – возразила я. – Мы уверены, что это Изомбар убил короля. А теперь хочет убить принца Тео и взойти на трон. Потому и женится на принцессе против ее воли.

Мать поднялась на ноги и подошла к Мэйлану.

– Виконт! Заклинаю вас – спасите моих детей! Заберите их с собою в Гренфур!

– Я туда не еду, – сказал Мэйлан. – Мне нужно в другие края, и там будет очень опасно. Я не поручусь за жизнь юного короля Теобальда. А раз так, то как мне взять его?

– Все равно возьмите, – повторила мать настойчиво. – Я убеждена, что моему сыну гораздо опасней оставаться здесь. Не ручайтесь мне за его жизнь, просто заберите. Умоляю!

Мэйлан отвел взгляд и задумался.

– Он выносливый? Вы же понимаете – за нами будет погоня. Нам придется ночевать в лесах, и мы будем много дней в седле.

– Принц – отличный наездник, – сказала я. – И он очень терпелив и вынослив. Как и наша принцесса.

Мэйлан посмотрел на меня с сильной досадой.

– О принцессе речи не идет. Я уже сказал: это будет трудное и весьма опасное путешествие. Куда брать девчонку?

– Но я говорю…

– Вам бы лучше было помолчать, – сурово перебил он. – И не встревать каждую минуту в наш разговор с королевой.

Я опешила. Потом сердито сказала:

– Принцесса не должна выходить за убийцу своего отца. Так нельзя, поймите!

– Ее свадьба не завтра. А за несколько дней, возможно, что-то изменится. Я сообщу вассалам обо всем, и они поднимут мятеж.

– Но они ведь могут не успеть!

Мэйлан раздраженно вздохнул.

– Все равно принцессе будет безопасней здесь. Больше шансов выжить.

– Но…

– Довольно. Посидите-ка с закрытым ртом.

– Как вы вежливы! Сама галантность просто. Ну а на принцессу вам плевать! И вообще вы – ненавистник женщин.

Мэйлан подошел к матушке.

– Ваше величество! Попросите эту девицу уйти и ждать вас в карете. Если она выдаст еще одну реплику…

– То вы за себя не ручаетесь, – усмехнулась я.

– Дорогая, прошу вас, идите! – мать взглянула на меня с мольбой. – Не сердитесь, виконт. Моя фрейлина и ее родные – это те немногие преданные люди, которых не удалил Изомбар. Тут уж на манеры не смотришь…

Больше я не слышала. Я успела выйти в коридор. И едва я оказалась там, как Мэйлан подошел к дверям и закрыл их.

Фу, какой мужлан! А я еще замуж за него хотела. Нет, не зря его невеста увлеклась другим. Тут он сам, пожалуй, виноват. Он холодный, резкий, неучтивый. С матерью любезен, но лишь потому, что она – королева и он должен уважать ее. Но всех остальных женщин он не ставит в грош. С таким страшно и наедине остаться…

Но я все равно с ним уеду! И ему придется терпеть меня, хочет он того или нет. Главное, чтобы он не понял сразу, кто я. А потом не бросит.

Прошло минут двадцать, прежде чем мать вышла и мы сели в карету.

– О чем вы говорили? – спросила я. – Он хоть рассказал, куда едет?

– Нет. Но зато мы решили, как действовать. В три часа ночи барон Брамбер и Тео должны выйти в сад. В стене есть калитка, один ключ от нее хранится у меня. Прямо за калиткой – река. Нас будет ждать лодка….

– Но ведь на стене часовые!

– Они ничего не заметят. Об этом позаботится маг.

– Кто?

Мать взглянула на меня с улыбкой.

– Мэйлана сопровождает маг. Молодой, лет тридцати на вид. Когда ты ушла, Мэйлан сразу и позвал его.

Я была так возмущена, что даже не обругала Мэйлана. И слегка встревожилась. А вдруг маг поймет, кто я, и не возьмет в лодку?

– Дочка, – мать нахмурилась. – Изомбар боится, что кто-то украдет Тео. Страже велено осматривать всех выезжающих. Правда, у Мэйлана есть волшебный перстень, он сделает твоего брата невидимым. Но как быть с тобой, если ты решишься бежать?

– Я решилась бежать, – сердито поправила я. – Меня не узнают, мы с братом совсем разные. А чтоб походить на мальчишку, я обрежу волосы.

– Как? Ты что, Герсента?!

– Мама, – я вздохнула. – Знаешь поговорку: «снявши голову, по волосам не плачут». Это про меня. И на что мне длинные волосы? Чтобы их ласкал Изомбар? Меня лишь одно тревожит: как ты здесь останешься?

– Не думай об этом, – мать сжала мою руку. – Что судьбой назначено, тому не миновать. И ты знаешь: я любила твоего отца одержимо. Сильнее, чем он меня. Когда он погиб, для меня померкло солнце. И боюсь я только за детей. За тебя и Тео. Но не за себя, поверь мне.

 ***

 Заседание регентского совета началось вскоре после завтрака, и мы с матерью воспользовались этим временем, чтобы переговорить с Тео и его воспитателем.

Потом мы пошли в большой зал. Нас вежливо попросили не входить, и мы сели на диван в соседней комнате. Спустя какое-то время мы услышали громкий возглас Вакселя.

– Как? Я не подхожу в мужья принцессе?! Наглецы! Мерзавцы! Гадкие старикашки, завидующие юным красавцам!

Изомбар начал что-то говорить ему, но мой кузен завопил еще громче и выбежал из зала. Пронесся мимо нас, едва не сбив с ног.

– Вот беда: обидели ребенка, – Изомбар вышел вслед за ним. – Но я, право же, не виноват. Так решил совет.

– Что? – спросила я с притворным испугом. – Мне выбрали в мужья старика?!

Изомбар изобразил смущение.

– Регентский совет решит, что ты должна выйти за меня.

– Герцог, но ведь вы женаты, – промолвила мать с замешательством. – Или… собрались разводиться?

– Моя жена сама захотела расторгнуть наш брак, – произнес Изомбар скорбным голосом. – Я не говорил никому. Не хотел, чтоб надо мной насмехались. Но я не женат уже месяцев восемь.

«Затеял развод сразу, как убил моего отца», – подумала я. Ну а вслух сказала:

– Неожиданно! Вы, конечно, не Ваксель, но ведь я привыкла видеть в вас лишь дядюшку.

– Я тоже привык видеть в тебе лишь племянницу, – соврал Изомбар. – Ну что ж! Значит, будем привыкать смотреть друг на друга иначе.

И он бросил на меня такой взгляд, что, наверное, мое сердце дрогнуло бы, не знай я, что он негодяй и убийца. А потом он поцеловал меня в щеку. Я изобразила смущение и сказала, что хочу побыть в одиночестве. Боялась, что иначе я на него брошусь и вцеплюсь ногтями в лицо.

– Я не понимаю, – произнесла мать, когда мы вернулись к себе. – Если ты ему нравилась, почему он не добивался тебя честным путем? Вы, конечно, родня. Но уже не в четверном колене, как двоюродные брат и сестра, а в пятом, и такие браки жрецы разрешают.

– Он хотел стать королем, а не получить меня в жены, – ответила я. – И, может, мой отец не отдал бы меня за него. Может, он ему совсем не доверял. И не назначал регентом.

– Но ведь завещание отца не поддельное.

– Такое же «настоящее», как и письма, что ты слала графам. На них – твои печати, и написаны они твоим почерком. Это колдовство! Изомбар вступил в союз с чародеями из восточных гор, и они помогают ему.

Мать взглянула на меня с тревогой.

– Но если все так, то… вам с Тео нужно бежать в Неймург, к сестре.

– Путь туда закрыт. Мэйлан же сказал, что все побережье охраняется. На восток и юг тоже невозможно бежать. А раз так, то остается бороться. Победить или с честью погибнуть.

– Ну и рассуждения, – покачала головой матушка. – Тебе следовало родиться мальчишкой. Смотри же! Держись скромно при Мэйлане, раз решила выдать себя за камер-пажа Тео. Не спорь, не повышай голоса и благоразумно помалкивай. Обещаешь?

– Да, – сказала я, потому что другого ответа мама не ждала.

Вскоре нас позвали на обед. Вакселя там не было. Он так разобиделся, что решил немедленно уехать. Отправился в Шампероль только с небольшой свитой, а все вещи должна была потом привезти его мать.

– Вот глупец, да разве можно так? – сказал Изомбар. – В лесах неспокойно. Надеюсь, с моим милым племянником все хорошо будет.

Мне эти слова не понравились. В них послышался плохой намек. Но я быстро забыла про Вакселя. Нужно выспаться, а потом готовиться к побегу. Изомбару не до меня, к счастью. Регентский совет не разъехался, и вечером у мужчин будет пир.

Волосы мне подрезала камеристка. Да так коротко, что мать едва не расплакалась.

– Что вы натворили! Теперь твои волосы короче, чем у Мэйлана. У него они на плечи падают, а твои лишь прикрывают шею.

– Мэйлан может отрастить свои кудри хоть до пояса, и его все равно никто не примет за женщину, – возразила я, поправляя новую прическу, которая, на мой взгляд, мне шла. – А я и сейчас выгляжу женоподобным парнем.

Когда я оделась по-мужски, в охотничий костюм, это впечатление сгладилось. И у нас был магический браслет, который менял голос. В зависимости от того, как надеть его на руку, голос можно было сделать грубей или тоньше. Я не стала делать слишком грубым. Повертела браслет на руке и сделала свой голос примерно таким, как у брата.

Наконец настал важный час. Мы с матушкой вышли в сад, где встретились с Тео и бароном Брамбером. Мать открыла калитку и застыла, не увидев в тумане причала и короткой лестницы.

– Сюда! – прозвучал из темноты чей-то голос.

Молодой светловолосый рыцарь помог нам сесть в лодку. Сводил вниз по очереди, сперва – брата, а затем – меня.

– Дорогая, береги себя! – прошептала мать, обняв меня.

И тут же испуганно ахнула, встретив взгляд блондина.

– Как неосторожно, – заметил он укоризненно. – Но главное, чтобы ты сама не забыла, что теперь ты парень, – он взял меня за руку и неспешно повел по ступенькам. – Имя не придумала? Давай тебя будут звать Флорен Линс. Повтори это имя несколько раз про себя и запомни.

Мы устроились в лодке, и она отчалила. Вокруг был туман, но блондин указывал гребцам, куда плыть. Это и есть маг? Ну совсем на мага непохож.

Однако это так. Он даже не удивился, узнав, что я – девушка. Наверное, прочитал мои мысли еще в доме Мэйлана. Опасный человек! Но главное – он не выдаст меня. Решил подыграть. Почему?!

Лодка ткнулась в берег, и мы быстро выбрались. Сели на лошадей и двинулись к городским воротам. Я прозевала момент, когда Мэйлан отдал Тео перстень, и мой брат стал невидимым. Даже чуть встревожилась. Но потом заметила, что лошадку Тео ведет барон Брамбер, будто это – запасная лошадь. Таких было несколько, и на всех было немного поклажи.

Досмотр у ворот показался мне бесконечным. Наконец нас выпустили. Мы проехали мост через ров и пустили лошадей рысью. Минут через десять перешли на шаг. Уже начинало светать, и я огляделась.

– Виконт, – я подъехала к Мэйлану. – Это же дорога на Гренфур! А вы говорили, что ваш путь лежит в другую сторону.

Мэйлан смерил меня колким взглядом.

– Спасибо, что напомнил. Без тебя я бы точно забыл, куда держу путь.

– Но…

– Ты зачем так вырядился? – перебил он. – Ты куда собрался? На прогулку с дамами? Где твой меч, скажи?

– Изомбар отобрал, – нашлась я с ответом. – А другого за один день не достанешь.

– Мы скоро свернем с дороги, – сказал Мэйлан. – Но нужно проехать по ней, чтоб сбить с толку погоню.

– Вы пошлете кого-то из своих людей в Гренфур?

– Нет.

– Как? Но вы же сказали королеве…

– Как тебя зовут, мой дорогой? – спросил Мэйлан, чуть повысив голос.

– Флорен Линс.

Мэйлан смерил меня хмурым взглядом.

– Так вот, Флорен Линс. Не суй нос туда, куда тебе не положено. И не досаждай мне вопросами, на которые я тебе не должен отвечать.

Мы шли по дороге на Гренфур где-то час. Я уж начала волноваться. Нас так рано не должны хватиться. Но вдруг наш побег обнаружен, и за нами послана погоня?! Наконец, когда мы миновали предместья, Мэйлан повернул влево. Мы проехали небольшой лес. На опушке отряд остановился, и все воины и рыцари быстро поменяли эмблемы. Спрятали голубые гренфурские и надели белые, с небольшими красными мерлетами – птичками, похожими на гусей, хотя на геральдическом языке это были ласточки.

– Что это за герб, чей? – спросила я Мэйлана. – Мне он до сих пор не встречался. Я знаю похожий, но там…

– Ты опять мне взялся досаждать? – сердито перебил Мэйлан. – И зачем ты возле меня крутишься? Ты – паж короля, и держись с ним рядом.

– Да нет, Мэйлан, пусть он едет с тобой, – возразил рыцарь лет сорока, плотного сложения и лукаво-добродушного вида. – Он удачно одет, в цвета этого фальшивого герба. Все могут подумать, что это – молодой сеньор со свитой. Только, парень! Спрячь пока свою шикарную шапочку. Чтоб все видели, что у тебя короткие волосы. А то кто-то решит, что мы умыкнули принцессу.

Раздались смешки. Вот проклятье! Неужели я даже сейчас все равно похожа на девицу?

А наряд мой был не слишком броским. Короткий дублет из красного бархата с рукавами, пышными вверху. Поверх – безрукавное одеяние из бледно-серого атласа, длиной чуть-чуть ниже задницы, с тонким золотым шитьем, которое тускло блестело. Плащ – из той же ткани, а штаны и вовсе темно-серые.

Не такой уж вычурный костюм, если бы не красная шапочка с белыми перьями цапли, которые крепились брошью с гранатом и алмазами – как назло, не сбоку, а над самым лбом. И, наверное, это смешно выглядит – вот так разодеться в дорогу. Но где было взять темную походную одежду? У брата такая имелась, но я-то – не парень.

– Ладно, – сказал Мэйлан со вздохом, – езжай рядом со мной. Только рот на замке держи, понял?

– Да, – кивнула я.

Ну и мрачный тип! По характеру – совсем не мой отец. Только внешнее сходство. С той разницей, что у отца волосы вились слегка, а у Мэйлана – настоящие кудри. И оттенок кажется теплей. Или это рассветное солнце придает волосам Мэйлана цвет лесного ореха?

– Смотри не на меня, а вперед, – буркнул он. – И внимательно слушай команды. Не лови ворон! Ты не на прогулке в компании утонченных придворных.

Да уж точно! Мог бы и не говорить, я уже сама все поняла.

Первый день пути оказался для меня нелегким. Я была хорошим наездником, а к мужскому седлу привыкла с детства. Но в последний год почти не каталась верхом. Да и не было ни разу такого, чтоб я провела в седле целый день, с рассвета до заката.

Мы сделали два коротких привала: в семь утра и в одиннадцать. В три остановились в корчме на подъезде к небольшому городу – пообедать и накормить лошадей. Здесь было мало народа и, судя по разговорам, никто еще не слыхал о побеге юного короля.

Олифир – светловолосый маг – рассудил, что моему брату и Мэйлану следует держаться в тени и стараться не привлекать внимания. А вот мне, ему и веселому сорокалетнему рыцарю, барону Гверину Трейлону, напротив, нужно быть на виду, будто мы здесь – главные. Поэтому возле нашего стола крутились девицы, стараясь услужить. Барон Трейлон шутил с ними и щипал за разные места. А когда одна что-то прошептала ему на ухо, тягостно вздохнул и сказал:

– Мы бы с радостью, милая, но нельзя. Нужно успеть до ночи в замок нашего друга, чтобы не пришлось ночевать в лесу.

– Жаль, – вздохнула она. – Я бы тебя так…

Она снова что-то зашептала ему. А другая девица сказала, кокетливо глядя на меня:

– А я бы охотно потискала юного сеньора. Он такой милашка! Нежный, но, судя по глазам, пылкий. Угадала?

– Да, моя красавица, – я послала ей игривый взгляд. – Погоди, может, мы еще встретимся. А пока я дам тебе и твоим подружкам на новые платья или башмачки, – с этими словами я достала один из трех кошельков, взятых с собой в путь.

– Щедрый сеньор! – вскричала красотка, обняв меня сзади и целуя в щеку, а попутно ероша мне волосы. – И так сладко пахнет, просто м-м-м!

Выходя из корчмы, я надела свою роскошную шапочку. Вскочила на лошадь, которую подвел Олифир, помахала рукой трем девицам, которые провожали нас.

– У тебя манеры, как у герцога, – сказал с добродушной иронией барон Трейлон, когда мы отъехали. – Сразу видно, что жил при дворе.

– И усердно подражал герцогу Шамперолю, – Мэйлан глянул на меня насмешливо. – Перенял все его замашки. Так, Флорен?

– Ничего подобного, – возразила я с негодованием. – Ваксель по сравнению со мной просто шут!

– Ого-го, как парень себя мнит, – сказал кто-то сзади, и поднялся смех.

Я оглянулась, ища в толпе брата. Но он, к счастью, ехал далеко и не слышал. А то бы покраснел за меня. Или возмутился, что меня обижают, и встал на защиту. Но так делать нельзя, раз я выдаю себя за паренька, ведь тогда надо мною вообще все подтрунивать станут. Нужно быть осторожней и просто не давать поводов для насмешек.

Но как же досадно, что Мэйлан меня невзлюбил. Постоянно затыкает рот, а сейчас еще и сам задел. Да уж, благородства ни капли! Теперь я совсем хорошо понимаю его бывшую невесту. Эта девушка наверняка и не хотела быть его женой, но ее склоняли к браку родители, потому что Мэйлан – графский сын. Повезло ей, что он передумал жениться.

 ***

 Мы объехали город и двинулись дальше на восток. Точнее, мы петляли, а не ехали в одном направлении. Мэйлан и маг Олифир надеялись, что погони не будет. Но запутать следы было нужно.

На закате мы заехали в лес и, двигаясь тесными тропами, вышли на лужок, с двух сторон которого протекал ручей или речушка. Июньская трава была низкой, в ней пестрели лиловые, желтые ирисы и мелкие белые цветы.

– Я думаю, дальше ехать не стоит, – сказал Олифир. – Заночуем здесь. Это безопасней, чем искать усадьбу, где нас на ночлег примут.

Мэйлан ненадолго задумался.

– Разбойники нападут вряд ли. Место слишком глухое для их промысла. Но вдруг приключится такое, как три дня назад?

– Что? – спросила я. – Вы столкнулись с чудовищем? Ну-ка, расскажите! Где? Когда?

Мэйлан бросил на меня строгий взгляд.

– Ты опять в разговор старших лезешь?

– А ты снова грубишь, вместо того чтобы просто ответить, – упрекнула я, взглянув на него свысока.

И, похоже, совершила глупость, потому что Мэйлан пришел в ярость.

– Ты что, спятил? Как ты обращаешься ко мне?! Еще раз мне тыкнешь – и получить розгами по заднице.

– Ах ты…

– Мэйлан, успокойся, – Олифир поспешил мне на выручку. – Флорен не виноват, он привык обращаться на «ты» даже к королю. И к чему церемонии? Мы не во дворце. Давай делать привал и отдыхать.

Всадники спешились и рассыпались по краям лужайки, чтобы справить нужду. Мне же приходилось для этого заходить за кусты и деревья. Сейчас солнце садилось, и я не решилась углубиться в лес. Спустилась к ручью, где росли камыши и ивы.

А еще там цвели незабудки, а у берегов, на воде, красовались белоснежные лилии. Рано в этот год распустились. На красном гербе Боренгарда тоже белая лилия. Жаль, что меня не назвали в честь нее. Красивое имя «Лилетта» досталось моей старшей сестре.

– Ну, сейчас я сорву лозину и задам тебе, – прозвучал за моей спиной голос Мэйлана. – Ты что делаешь? Ушел и пропал. Или ты не слышал, что лес полон опасностей?

– Слышал, – ответила я. – Но я только спустился к ручью. Вряд ли из него выскочит чудовище и утащит меня.

Мэйлан тихо выругался.

– Ты не можешь знать, выскочит оно или нет. Нельзя отходить от товарищей и теряться из виду.

Я взглянула на него смущенно.

– Простите, виконт. Но я не могу справлять нужду на глазах у других людей. Мать внушила мне, что это неприлично и стыдно.

– Какой бред, – Мэйлан покачал головой. – Слушай! Если ты такой утонченный, что стесняешься нас, то зови с собой барона Брамбера. Уж при нем-то тебе не должно быть неловко, вы давно знакомы.

– Хорошо, я так и буду делать, – ответила я, поняв, что другого выхода нет. Я-то думала, Мэйлан ничего не замечает, ведь он на меня и не смотрит. Но мое отсутствие заметил.

Он подошел ближе, и я машинально попятилась.

– Что ты? – Мэйлан прищурился. – Ты боишься меня?

– А ты такой добрый, что тебя бояться нет причин, – усмехнулась я. – Вспомни: ты мне только что угрожал.

Я испуганно ахнула, осознав, что опять начала ему тыкать. Но он в этот раз не вспылил.

– Угрожал… А как еще с тобой? Ты разболтанный. До тебя слова доходят плохо. Кстати, – он шагнул еще ближе. – Мне твое лицо знакомым кажется. Я видал тебя, но не могу вспомнить, где.

– Вы встречали при дворе мою матушку, на которую я очень похож, – сказала я, испугавшись, как бы он не догадался, кто я. – Она не совсем молода, ей уже тридцать пять. Но так хороша, что пленяет даже юношей.

– Надо же, – Мэйлан иронично усмехнулся.

– А моя сестра сопровождала вчера королеву. Она – ее фрейлина.

– Ты – брат той нахальной девицы? – вскричал Мэйлан весело. – Ну, теперь понятно. Если уж девчонку распустили, то каким быть парню.

Я взглянула на него с легким вызовом.

– Да, я знаю. Вам моя сестра не понравилась. Но и вы ей – тоже! Сперва приглянулись, показались красивым и мужественным. Но потом она пришла к заключению, что вы – просто грубый мужлан. От таких нужно прятать лицо, чтобы не влюбился и не вздумал свататься.

– Да, конечно, – согласился Мэйлан. – Твоей сестре явно нужен муж подкаблучник. Я не из таких. Но какое же у нее самомнение! Думать, что я мог к ней посвататься.

– Я кажусь вам совсем некрасивым?

– Ты? – опешил Мэйлан. – А, ты хочешь сказать, что сестра похожа на тебя. Нет, ты весьма симпатичный. И я верю, что твоя сестра красавица. Но меня уже этим не купишь! Я буду смотреть только на характер девицы, а не красоту.

– А на знатность, богатство?

– Нет.

– Нет?!

Мэйлан зашагал вдоль ручья, жестом пригласив меня идти с ним.

– Мне не нужна знатная невеста. Достаточно, если она будет дочкой барона, а не графа. Главное, чтоб она была благонравна, скромна и послушна. Не имела привычки дерзить, спорить с мужем, обманывать. В общем, никакого нахальства и хитрости.

– То есть спорить с мужем – означает «вести себя нахально»?

– Да, конечно, так.

– А если муж будет в чем-то не прав?

Мэйлан усмехнулся.

– Такое случается. Но вот я и хочу жениться на девушке, для которой муж всегда будет прав.

– Даже если он на самом деле не прав?

– Даже если так, да.

– Ну, кошмар! – вырвалось у меня восклицание.

Мэйлан рассмеялся.

– Ты как будто в ужасе. Наверное, представил моей женой свою сестру, и стало за нее страшно. Не тревожься: ей такой муж не достанется. Я не собираюсь усмирять никаких своевольных девиц. Я женюсь на девушке, которая уже будет такой, как мне надо.

Он немного помолчал, поглядывая на меня с любопытством. Потом вдруг сказал:

– Флорен! Ты упомянул про мать и про сестру. А отец? Он у тебя есть?

– Нет, – вздохнула я. – Мой отец погиб, его убили.

Мэйлан посмотрел на меня с сочувствием.

– Так я и подумал. Вот сейчас смекнул, во время разговора. Что ты потерял отца и попал волей злой судьбы в женское царство. Слушай! Не бойся меня. Я постараюсь быть с тобой терпеливым и снисходительным. Но и ты обещай меня слушаться и учиться понимать слова с первого раза. Ну?

– Хорошо, – ответила я, растерявшись.

– Я тебя возьму под опеку. Я не знаю, какие обязанности ты выполнял в качестве камер-пажа короля, но здесь ему от тебя толку мало. С ним – опытный рыцарь, барон Брамбер. Я приставил к нему еще одного рыцаря для охраны и оруженосца, так как ты на эту роль не годишься.

– И кем я при вас буду? – спросила я настороженно.

Мэйлан ненадолго задумался.

– У меня оруженосца нет, и он мне не нужен. Мне прислуживают по очереди молодые рыцари. А ты… Просто будешь при мне. Да и где еще? Тебе нельзя ехать рядом с королем. И нельзя спать рядом с ним. Случись нападение на нас – ты ему не защитой будешь, а помехой. Он к тебе привязан, будет думать, как спасать тебя, а не себя.

Мэйлан помолчал и спросил:

– Скажи честно, ты владеешь хоть каким-то оружием? Или нет?

– Я стреляю из лука. И немного умею драться в ближнем бою. Только не мечом, к сожалению.

Я пытливо взглянула на Мэйлана. Ждала – он скривится с презрением. Но взгляд Мэйлана был только сочувственным.

– Ничего, – ободряюще улыбнулся он мне. – Это тоже неплохо. Лук тебе дадим, остальное учтем.

Мы вышли на лужайку, где горели костры и готовился ужин из провизии, купленной в корчме. Мэйлан заговорил с Олифиром, потом – с моим братом, его воспитателем и бароном Трейлоном. Юный дворянин Кловис, которому Мэйлан велел быть оруженосцем Тео, молча стоял рядом. Я тоже молчала. Наблюдала за Мэйланом и пыталась понять, как случилось, что он вдруг ко мне потеплел.

Дивные дела! Я думала, он меня презирает. Или уже начал ненавидеть. И, наверное, к этому и шло, но наш разговор все изменил. Мэйлан перестал видеть во мне лишь обузу и проникся сочувствием. Решил взять под крыло – ну и ну! Вот не ожидала от него. Теперь главное – не разозлить, чтоб не затоптать ростки добрых намерений.

Но легко сказать. Я не знаю, как держаться с ним. Здесь все соблюдают субординацию. Для меня же это – темный лес. Я дочь короля, и все, что от меня требовалось в отношении остальных людей – это быть приветливой. Вести себя так, чтобы никого не обидеть, кроме наглецов, но при жизни отца их и не было. При отце Ваксель не посмел бы сказать: «Побольше почтения, милочка», ибо после такого его бы изгнали из дворца.

Так что я не знаю, как держаться с Мэйланом. С моим братом он говорит вежливо, с оттенком почтения. Но со мной так не будет. Правда, обещал быть снисходительным. М-да! Это ведь моя привилегия и в то же время обязанность, как внушала мать. Снисходить к другим, не замечать промахов, ошибок, мелких нарушений приличий и плохих манер. Вести себя терпеливо со слугами, если они глуповаты и нерасторопны. А со мною так никто не вел себя, да и было б странно.

– Идем ужинать, – Мэйлан тронул меня за плечо. – Как ты, сильно устал? Тео говорит, у него все косточки ломит. У тебя ведь тоже?

– Ну, если говорить честно…

– Только честно, друг. Со мной по-другому нельзя. Я врунов на дух не выношу.

Мэйлан сдвинул брови, но секунду спустя дружелюбно улыбнулся мне.

– Ничего! Олифир вас перед сном подлечит, и вы завтра бодрыми проснетесь. Всю усталость снимет как рукой.

Мы сидели возле костра рядом. Напротив – Тео, барон Брамбер и Кловис. Олифир ужинал в кружке других всадников. А рядом со мной сидел барон Трейлон. Резал для меня мясо, овощи, хлеб и, вообще, ухаживал. Я боялась – Мэйлан возмутится. Скажет, что я должен сам все делать. Но он явно задался целью быть добрым.

После ужина мы пошли в кусты с Тео и Брамбером.

– Сестра, ты живая еще? – спросил Тео, когда мы из них выбрались. – Я боялся тебя даже спрашивать. Думал – вдруг расплачешься?

– С чего это?

Тео глянул на меня с сочувствием.

– От жалости к себе. Такая дорога даже для меня тяжкая, хотя мне уже почти пятнадцать. А ты – хрупкая девушка. Не жалеешь, что сбежала из дома?

– Если дом захвачен врагом, из него приходится бежать, – сказала я. – И лучше ночевать в поле, чем делить постель с убийцей отца.

– Достойный ответ, – барон Брамбер улыбнулся мне. – Ваш отец сейчас гордится вами. А Мэйлан еще поймет, как он был не прав, когда отказался взять вас.

– И конечно, Мэйлан в тебя влюбится, – убежденно произнес мой брат. – Хорошо, что его свадьба разладилась! Ведь ему под пару только ты.

– О чем ты говоришь, Тео? – поморщилась я. – Сейчас не о таком надо думать, а о более важных вещах.

Я под пару Мэйлану – вот смех! Слышал бы мой брат, о какой жене мечтает Мэйлан. Это точно не я. Да и мне не нужен такой муж. Слушаться во всем и не спорить. Считать, что муж прав, даже если он ошибается. Интересно, как это возможно? Хотя да, возможно, если жена в разы глупей мужа. Тогда она просто не поймет, прав он или нет. Ну и получается, что идеал Мэйлана – послушная дурочка, привыкшая смотреть в рот мужчинам.

С левой стороны раздались голоса и смешки. Несколько мужчин столпились у ручья, наблюдая что-то интересное.

– Вот так рыбка! – произнес один. – Ничего себе. Как она здесь оказалась-то? Вокруг нет деревень, только лес.

– Отпусти меня! – прозвучал в ответ испуганный девичий голос. – Что я вам всем сделала, за что вы меня обижаете?

Я поспешно бросилась туда. И увидела обнаженную девушку. Ее держал за руку рыцарь, а другой рукой она сжимала свои длинные светлые волосы, пытаясь ими прикрыться.

– Да она красотка, – заметил один из мужчин. – Ну-ка, покажи нам себя! Не пугайся, мы тебя не тронем. Но полюбоваться хотим.

– Как не стыдно! – возмутилась я. – Вы ведете себя, как бандиты, а не благородные рыцари. И глупо говорить «не пугайся», когда вы ее взяли в плен, и она пред вами беззащитна.

Я подошла к рыцарю, который держал девушку, и взглянула на него так внушительно, что он тотчас отпустил ее. Потом сняла плащ и отдала бедняжке, чтоб она смогла прикрыться спереди.

– Спасибо, – она вскинула на меня признательный взгляд. – Вы очень добры, прин… сеньор!

– Как тебя зовут? – спросила я ласково.

– Нимфи.

– Это настоящее имя, или ты придумала его? – я взглянула на воду, где покачивались водяные лилии, которые по-другому еще называют нимфеями.

– Имя настоящее, – ответила девушка. – Мне его родители дали. У меня была семья, был дом. Но сейчас мой дом разорен, и поэтому, – Нимфи тяжко вздохнула, – мне пришлось переселиться сюда.

Я обвела взглядом мужчин, стоявших вокруг и немного поодаль от нас.

– Видите? Она – сирота, осталась без родных и без дома. А вы…

– Мы не собирались забавляться с ней, – сказал один рыцарь. – Наш граф запретил бесчестить девиц и женщин, которых мы встречаем в походах, чтобы не пятнать имя Гренфуров. Хотя многие другие…

– Вы что, спятили?! – прозвучал сердитый возглас Мэйлана. – Отойдите от нее быстрей! Или она чары навела, и вы позабыли, как чуть не погибли недавно?

Все словно опомнились и бросились наверх, на лужок.

– Флорен, ты глухой? – крикнул Мэйлан. И не дожидаясь, пока я отойду от Нимфи. подбежал ко мне и сам оттащил от нее.

– Мэйлан…

– Замолчи!

Он бросил на меня гневный взгляд, затем посмотрел на Олифира, который подошел к нам.

– Кто она, как думаешь?

– Сейчас все узнаю, – отозвался маг.

Он вышел вперед. Приблизился к Нимфи, что-то тихо спросил у нее. Нимфи, к моей досаде, отвечала ему так же тихо. Между Олифиром и Нимфи завязалась беседа, потом они подошли к нам вдвоем.

– Нимфи – мелюзина, – представил ее Олифир. – Водяная фея, способная обернуться драконом. Она может быть очень опасной, но нам никакого вреда не причинит. К тому же, она слишком юна и еще не осознает своей силы. Флорен! – маг взглянул на меня. – У тебя наверняка есть запасной костюм. Поделишься с Нимфи?

– Конечно! – воскликнула я. – Только ведь одежда мужская…

– Ничего, – улыбнулась мне Нимфи, – мне в такой удобней даже будет.

Мы пошли к кострам, которые уже догорали. Барон Брамбер принес узелок с моими вещами, и я вытащила рубашки и два нарядных костюма. Разложила их на траве, предлагая Нимфи выбирать. Она взяла рубашку и безрукавное одеяние – нежно-бирюзовое, как ее глаза. К нему прилагался дублет цвета моркови, узкие штаны и шапочка с пером на боку. Но Нимфи не стала их брать. Сказала, что не мерзнет, и ей нужно лишь прикрыть наготу. Сбросила мой плащ, облачилась в рубашку, затем – в безрукавку. Затянула на талии пояс с золотым шитьем, расправила низ одеяния, доходившего ей до середины бедра. Выпрямилась, откинула назад свои роскошные волосы.

– Какая красавица! – вскричал Тео, глядя на нее зачарованно. – Вот бы мне жениться на такой.

Нимфи подлетела к нему и ласково чмокнула в щеку.

– Нам нельзя выходить за принцев или знатных дворян. Такие истории были и все плохо закончились.

– Почему? – спросил Тео.

– Мы меняем облик раз в неделю, – Нимфи понизила голос. – И мужья не должны нас видеть в другом облике. Если это случится, нам предписано оставлять семью и улетать: такое заклятье лежит на нашем роду. Мужья это знают, мы предупреждаем их. Но соблазн велик, удержаться может только человек скромный. Ну и жить мы должны у водоемов, а не в городах, а знатные сеньоры не могут всегда жить только в замках.

– Нимфи, ты голодная? – спросила я.

– Нет, – сказала она. – Я могу питаться не обычной едой, а другим. И сейчас совсем не голодна. Но вина бы выпила, пожалуй.

– Молодчина. Славная девчонка!

Барон Трейлон хлопнул ее по плечу, заставив испуганно ойкнуть и отпрыгнуть. Но когда он налил ей вина и с галантным поклоном протянул кубок, Нимфи улыбнулась и даже поцеловала его.

– Вот же поспешил я жениться, – сказал Трейлон. – А то бы присватался к тебе.

– А ты разве скромен и способен слушаться жену? – усомнилась Нимфи.

– Я? Конечно, да. Это все ребята подтвердят.

Парни захохотали. А Нимфи, опорожнив кубок с вином, вдруг расслабилась, принялась танцевать и кружиться. Порхала между костров, почти не касаясь травы, словно легкокрылая бабочка. Все застыли, любовались ею…

Я ревниво взглянула на Мэйлана. Но он даже не смотрел на Нимфи. Что-то обсуждал с Олифиром, затем подошел ко мне.

– Флорен, – начал он назидательно, – ты повел себя благородно, вступившись за девушку. Но прошу: не делай больше так. Любое существо, встреченное в лесу, может оказаться опасным. Ведьмой, оборотнем, или вот как эта – мелюзиной. Хорошо, что она была настроена мирно. А если бы нет?

– Да, она была настроена мирно, – отозвалась я. – Сидела в камышах и просто наблюдала за нами. Но потом твои люди поймали ее. Вытащили из ручья, напугали. И кто знает, что могло случиться, не вмешайся я. Вдруг бы у нее пробудилась сила от отчаяния, и она бы всем тут задала?

Мэйлан тяжко вздохнул и взглянул на меня еще строже.

– Ты был должен броситься ко мне. Не встревать, а бежать ко мне и рассказать. А уж я бы сам решил, что делать. Понимаешь?

– Но…

– Флорен, – Мэйлан положил руку мне на плечо, – хватит спорить. Просто делай так, как говорю.

– Хорошо, – промолвила я кротко.

Мэйлан велел всем готовиться ко сну. Нимфи перестала кружиться и подошла к Олифиру. Было любопытно узнать, о чем они шепчутся, но они стояли далеко. Потом Нимфи подошла ко мне.

– Мне пора, Герсента, – шепнула она. – Но я не прощаюсь. Мне кажется, мы еще встретимся.

Она обняла меня, чмокнула в обе щеки и пошла к ручью, над которым клубился туман. Обернулась, махнула рукой и исчезла.

Как она узнала мое имя? Хотя удивляться не стоит, ведь она же фея. Завтра расспрошу Олифира про нее. Я про мелюзин слышала, в одном нашем графстве даже есть храм мелюзины. Правда, их самих там давно нет.

– Флорен! – позвал меня Мэйлан. И когда я подошла, кивнул на постель, сооруженную из рысьих шкур и лошадиных попон. – Раздевайся, пора спать ложиться.

Спать… Где? С ним?! Сказать, что я растерялась, значит, ничего не сказать. Меня просто охватила паника. Он уже разделся до штанов и рубашки. Но если я так разденусь, он поймет, что я вовсе не парень. Моя грудь, увы, слишком мала, но под тонкой рубашкой она будет заметна.

– Давай помогу, – произнес за моей спиной Олифир. – А пока раздевать буду, подлечу тебя от сильной усталости.

Он понизил голос и прибавил:

– Не волнуйся, он не догадается. Только ты смотри его не трогай. Ну, когда уснет.

– Мессир Олифир, – я взглянула на него свысока. – Вы с ума сошли – предполагать, что я…

– Тихо! – шикнул он. – Я тебя обидеть не хотел. Так, предостерег на всякий случай.

Я едва опять не возмутилась. Но тут Олифир начал стягивать мое одеяние через голову, и я не могла говорить.

Маг что-то бормотал, помогая мне раздеваться. Когда я сняла сапоги и легла, положил мне на голову руку, подержал немного.

– Ну все, спите, – он встал. – Ночь пройдет спокойно: мы здесь под защитой мелюзины.

Мэйлан повернулся ко мне и прикрыл попоной. Затем положил голову на рысий мех, под которым было что-то мягкое, и закрыл глаза. Вскоре по его дыханью стало ясно, что он крепко спит.

Я тихонько села. Оглядела наш лагерь с кострами, где сейчас дотлевали угли. Небо было звездным, но не темным, так как на востоке догорала заря. Люди спали, лошади дремали на траве. Туман над рекой стал густым и нежно, живописно клубился. Красиво! В такую бы ночь не спать, а…

Не в силах больше держаться, я склонилась над Мэйланом. Как же он хорош… зараза эта! Вроде не красавец, но меня сумел очаровать. Правда, непонятно, как. У него характер – хуже некуда. Но сейчас-то этого не видно, а сам Мэйлан кажется милей, чем днем. Хочется потрогать и погладить…

Я уже потянулась к нему, когда вспомнила предупреждение мага. Обругала себя и легла, повернувшись к Мэйлану спиной. Лицом к нему не уснуть: тянет открывать глаза и смотреть. А ведь завтра – новый трудный день, я должна проснуться отдохнувшей.