Подменная жена императора дракона

Пролог

Империя Аурто занимала большую часть материка. Уже столетия ею правил последний из драконов Адан Велескес. Сегодняшнее заседание его парламента было нетипичным. На нём не обсуждалось благополучие его земель, прошения придворных и крестьян, отчёты министров. На этом заседании рассматривали претенденток на роль императрицы.

– Я считаю, – начал министр внутренних дел, почтенный архимаг империи Вульфус, – лучшим выбором будет Алисия Роулт. Её прадед был драконом. Кто, как не она, сможет выносить вашего ребёнка?

– Ещё какие предложения? – тяжело вздохнул Адан, меньше всего желающий связать свою жизнь с этой семьёй. Тёмные некроманты, потомки старинного рода, сумевшие обмануть представителя высшей, практически вымершей расы – дракона.

– Обратите ваше внимание на эльфийку Мирту Аурту, – предложил министр иностранных дел.

Молодой император тяжело вздохнул и задумался:

– Мы только достигли мира с их землями. Объяви я о намерении жениться на их принцессе, как придётся снова собирать войска. Эльфы не терпят межрасовых браков, вероятность, что она сможет выносить дракона, близка к нулю. Будут ещё предложения, или я могу пойти работать?

– Мы подняли все архивы. Кроме Алисии Роулт нашли ещё несколько упоминаний. Почтенная и пожилая сеньора Августа и сильно замужняя и многодетная дама Аманда Ви. Но у них драконы встречались в десятом колене.

– Ух, давайте подождём и поищем. Может, в других мирах есть подходящая девушка? – предположил император.

– Может быть, но как туда попасть? Во всех мирах, куда у нас был доступ, мы не почувствовали никого с драконьей кровью, а ваша сила…

– Я знаю, – фыркнул дракон, дав себе мгновение, чтобы смириться с неизбежным. Он встал и напоследок кинул своим подчинённым: – Подготовьте депешу к главе семейства Роулт. Пусть готовит дочь к замужеству. Мне нужен от неё только ребёнок. Обязательно пропишите в контракте, что если в течение трёх лет она не забеременеет, то будет сослана в монастырь. И вы все не должны прекращать попыток найти ей замену. Не может такого быть, что во всех мирах сохранилась только одна девушка, способная родить мне ребёнка.

После этих слов он покинул кабинет, оставив своих подчинённых в полном недоумении.

1 Вика

Наконец-то я его дождалась! По-настоящему крупный заказ: расписать стену в пригородном доме одного бизнесмена. Проект был срочный, но и оплата достойная. За эти деньги я могла наконец купить себе квартиру и съехать от мамы.

После моего неудачного замужества, в котором прекрасный и перспективный принц, не выдержав конкуренции, спился, превратив нашу жизнь в кошмар, пришлось вернуться в родительский дом. Несколько лет я боролась за мужа, уговаривала лечиться, затаскивала в квартиру, когда он пьяный в зюзю валялся у дверей. А мне всего было двадцать три года!

Молодая, миловидная блондинка с васильковыми глазами и точеными чертами лица. В институте у меня было много поклонников, но я училась. А когда вышла замуж, отказывала всем хорошим парням, потому что замужем, потому что верила, что он изменится. Все три года нашего брака я пахала как лошадь – хваталась за любую подработку. Упахивалась так, что не замечала, как постепенно из нашей квартиры, которая досталась мужу в наследство от бабушки, исчезают вещи.

Последней каплей стало то, что он продал единственную дорогую для меня вещь –  подарок отца на мое шестнадцатилетие: золотую брошь с изображением птицы, ограненную рубинами. Я не была любителем украшений, но эта птица значила для меня слишком много.

Отец, когда вручал мне ее, сказал, что это единственное, что уцелело в пожаре, в котором погибли мои бабушка с дедушкой, это наша семейная реликвия, и я теперь достаточно взрослая, чтобы ею обладать. Папа так смеялся, рассуждал о моем будущем, в котором я – знаменитый и успешный художник, а потом, через три дня, он не вернулся. Его сбила машина недалеко от дома.

Сейчас я почти расписала стену. Заказ был необычный. Я должна была повторить на стене в холле изображение люксового номера со снимка. Все материалы предоставили, от меня требовалось лишь мастерство и скорость работы. Я несколько дней так и ночевала в этом заброшенном, купленном накануне заказчиком доме. Спала на надувном матрасе под стеной вместе с котенком, которого я нашла на мусорке. Не могла пройти мимо, подобрала его и решила, что заберу с собой после работы. Я постелила ему газетку и делилась своей едой.

Пять дней безостановочной росписи почти убили мою спину. Но это того стоило! Аванс был на карте, а я во время обеда созвонилась с риелтором с просьбой подготовить все документы для скорейшей покупки квартиры.

Работодатель, бизнесмен лет тридцати, помогающий, по его словам, отцу в компании, оказался порядочным человеком: привозил мне из ресторана еду и развлекал меня рассказами о том, как его сильно впечатлила поездка в Испанию, особенно костюмированный фестиваль, полный страсти и огня. Вскользь упоминал о романе со страстной испанкой и желании, чтобы часть этих воспоминаний осталась здесь.

Странный выбор, конечно, для росписи – апартаменты на стене холла, но с заказчиком спорить себе дороже, тем более такие заказы бывают раз в жизни. Стояла глубокая ночь, мне оставалось поставить блики на вазе и нарисованном ложе. Я зачерпнула белила, мазнула тут и там, как ощутила что-то странное. Кисточка прошла через стену.

– Что за нафиг! – выругалась я. Опустила стаканчик с краской, потерла кулаками глаза. – Доработалась до чертиков, молодец!

Я собралась спускаться вниз по подмосткам, как меня посетил еще один глюк. Занавеска на нарисованной картине пошевелилась, словно от ветра. Я всмотрелась – нарисованная ткань на стене развивалась. Я проморгалась, потом завороженно потянулась к изображению ладонью. Этого оказалось достаточно, чтобы таинственные нарисованные апартаменты затянули меня в себя.

Я завопила, пока не ощутила, как приземляюсь на мягкие шелковые простыни абсолютно голой.

“Это еще что такое!” – подумала я, заворачиваясь в простыню. Я привстала, осмотрелась. Вокруг все было в точности как на моей картине. Та же мебель, графин, стоящий у кровати, те же занавески, приворожившие меня только что. Вокруг никого не было, и кроме звуков слегка завывающего ветра, доносящегося из открытой форточки, стояла абсолютная тишина.

Я привстала, сильнее заворачиваясь в простыню, опустила ноги на холодный кафель. Осторожно подошла к окну, чтобы прикрыть eго, и чуть не потеряла дар речи, увидев вид какого-то странного средневекового города.

Тут несколько вариантов. Или я надышалась краской, и все происходящее – просто плод моего воображения, или я заснула, и все это снится, или я крупно попала.

– Что ты делаешь? – спросил властный мужской голос. Я аж подпрыгнула от неожиданности, ощущая, как от страха сердцебиение усиливается, закладывая уши. Я сильнее натянула на себя простынь. – Почему ты стоишь у окна в одной простыне? Провожаешь любовника? – гаркнул он. – И это после потери нашего ребенка!

– Немедленно развернись! – гаркнул мужчина властным голосом. Но почему? Какой ребенок? Я – точно я! Голос совершенно незнаком, да и мужчин у меня после развода не было. Судя по ноткам ненависти, лучше выполнить его условия, пока он не поднял руки. Тем более есть небольшой шанс, что, когда он увидит, что вместо его женщины – другая, он решит вернуть меня на место. Не тронет. Отпустит.

Я медленно и неуверенно повернулась, опустив голову вниз, моля про себя, чтобы все происходящее оказалось сном. Очень страшным сном.

– Анисья, не смей опускать глаза! Посмотри на меня! Пока я не помог тебе это сделать!

Я медленно подняла голову, не решаясь открыть глаза. Мне казалось, что сейчас мое сердце остановится, и я умру. Мурашки пробежали по коже от ощущения беды. Горячие мужские ладони сильно сжали мой подбородок, внезапный приступ боли заставил глаза открыться. Передо мной стоял статный мужчина лет тридцати пяти, с сильными плечами, темными, слегка вьющимися волосами и янтарными глазами со слегка вытянутым зрачком. От него пахло кожей, грязью и потом. Такой свернет шею не глядя или изнасилует. Даже не знаю, что лучше.

– Что с твоими глазами? Почему они изменили цвет? Это из-за ребенка? – спросил он. Я попробовала кивнуть, хватаясь за его довод, как за соломинку. Не понимаю, почему он не заметил подмены! Я Вика, а не Анисья!

Я кивнула и ощутила, как в уголках глаз собираются слезы. Мужчина отпустил мой подбородок и сделал шаг назад, слегка наклонил голову в сторону, рассматривая меня изучающе, как товар на рынке. Ноги дрожали, стало тяжело дышать. Одной рукой я крепко удерживала простынь, другую сжимала в кулак. Я никогда никого не била, но нужно было попытаться, если ситуация зайдет слишком далеко.

– Ты какая-то другая, – задумчиво проговорил мужчина и резким движением потянул за край простыни, вырывая спасительное полотно из моих рук. Абсолютно обнаженная перед незнакомым мужчиной. Какой стыд! Я интуитивно прикрыла ладонями зону лобка и груди. Мои щеки покраснели, дрожь в теле усилилась. Мужчина кинул на меня недоуменный взгляд, потом его лицо скривилось, и он прокричал:

– Что ты делаешь? Ты с ума сошла! Ты принадлежишь мне! Только мне! Твое тело, мысли, помыслы, время… – он сделал шаг ко мне, встал слишком близко, настолько, что я ощущала жар, исходящий от него. – Я прилетел тебя утешить, помочь пережить потерю… – Он провел рукой по моим волосам, дотронулся до мочки уха. – Думал, что ты нуждаешься в поддержке. Надеялся, что даже в таком чудовище есть сострадание и материнские инстинкты…

Его ладонь провела по моей шее, потом опустилась по плечу к правой руке, он сильно сжал мое предплечье, убирая руку, которой я прикрывала свою грудь. Я стиснула губы, чтобы не закричать от боли:

– Теперь я вижу, что это ты сама уничтожила моего ребенка! – он хмыкнул. Я плохо видела его лицо, только свет, исходящий из его глаз. Да кто он такой, черт возьми! Я ощутила, как хватка на руке ослабевает, его ладонь опускается к ремню на его штанах, а он с вызовом говорит: – Ну ничего, дорогая, сейчас мы сделаем нового ребенка, и я позабочусь, чтобы ты ему не навредила.

Сердце билось как сумасшедшее. Неизвестность пугала, но паника могла меня уничтожить. У меня было лишь мгновение для принятия решения. За спиной находилось окно, прыгать не вариант. Спрятаться в шкафу? Достанет! Выбежать из покоев и попросить помощи? Вдруг там стоят его люди, да и я не знаю, что за ней. Нет, не вариант выбегать абсолютно голой и уязвимой.

Мой взгляд зацепился за кровать, за ее массивные ножки. Еще рисуя, я удивилась их конструкции, тогда заказчик пояснил, что ложе слишком тяжелое и его привинчивают к полу. Вот мой выход! Теперь главное успеть. Она должна быть где-то поблизости. У его ног. Прятаться совершенно голой под чужой кроватью было выше моих сил. Вдруг там год никто не мыл полы или кто-то другой с какими-то заболеваниями прятался под ней. Если этот псих говорит о любовниках, значит, у моей предшественницы они были.

Я резко повернула голову и встретилась взглядом с готовым к подвигам мужчиной. На нем не было штанов, только рубашка. Я сделала шаг назад, он попробовал схватить меня за руку, но мне удалось улизнуть, подогнуть ноги, рвануть и схватить на бегу лежавшую на полу простынь. Я схватила ее и прижала к груди, как почувствовала, как этот монстр хватает меня за волосы. Натягивает их, как веревку на свою ладонь. Невероятная боль, которую невозможно было терпеть. Я прикусила нижнюю губу зубами, быстро обмотала вокруг себя простынь и попробовала освободить свои волосы, хватаясь за них.

– Анисья, не проверяй мое терпение! Ты принадлежишь мне! Как иначе ты объяснишь свой внешний вид? Для кого ты разделась?

– Не трогай меня! – прохрипела я, крепко удерживая волосы. Он отпустил, я пошатнулась, потеряла равновесие, но этот монстр подхватил меня, схватил ладонями за талию и перебросил меня через свое массивное плечо. Несколько уверенных шагов, и он оказался у кровати. Он бросил меня на постель, как мешок с мусором. Никому не нужный, вызывающий лишь отвращение. Я попробовала скатиться на пол, но сильные мужские руки взяли меня в кольцо. Он навис надо мной! Смотря прямо в глаза. На мгновение я завороженно смотрела в его необычные вытянутые зрачки.

Стоп! Надо мной висит мужчина без штанов, а я в одной простыне. Я пока в себе и в силах за себя постоять. Я согнула колено, попадая прямо в его драгоценное место, видя, как он кривится, и плюнула в лицо. Пользуясь его замешательством, подтянула одной рукой простынь и скатилась с постели, закатываясь под кровать.

– Анисья, вылезай немедленно! Я сейчас применю магию! – вопил, как не в себе мужчина.

– Ты чудовище! Я просто хотела закрыть окно… Я была одна… Я спала… – не удержалась и завопила на эмоциях, ощущая, как распухает нос от слез и становится тяжело дышать. В этом состоянии паники и отрешенности я услышала удаляющиеся шаги и последние слова, которые он произнес с вызовом:

– Ты пожалеешь, что родилась! Я тебя уничтожу, Анисья!

Дорогие читатели, приглашаю вас познакомиться с моей новой историей.

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав. Ставить сердечки - делая книгу заметнее для других.

Особая благодарность за живые отзывы. Все это помогает сделать книгу заметнее:)

Ваша, Любава ❤️‍

Дорогие читатели! Пришло время познакомиться с нашими героями:)

Павлова Виктория Владимировна, 26 лет, художник, разведена, живет с мамой

Анисья Роул - 29 лет, некромант, жена императора, родной дед был драконом

Вика в образе Анисьи

Император Адан Верескес – 38 лет, последний дракон, управляет империей Аурто, занимающей большую часть материка

Пишите в комментариях совпал визуал с вашим представлением героев или нет?:)
***
🔥

Хочу сегодня представить вам мою фэнтези-новинку 

Звук захлопнувшейся двери поднял во мне новую бурю эмоций и переживаний. Я лежала на полу и дрожала. Давно мне не было так страшно. Полчаса рыданий, необходимых, чтобы прийти в себя. Необходимость. А когда слезы закончились, глубоко в душе ощутила пустоту и отрешенность. Мне потребовалось еще какое-то время, чтобы собраться.

Я как будто попала в свою картину. К сожалению, это вряд ли были апартаменты пятизвездочного отеля в Испании. Да, там сохранились старые дома и города, но не настолько же. Первым делом нужно понять, где я нахожусь. Следующее: кто эта Анисья, за которую меня принял этот псих? Неудивительно, что эта бедная девушка, на чьем месте оказалась я, сбежала от такого тирана. Жаль только, я попала под раздачу.

Скорее всего, в этом мире есть магия, раз я оказалась тут, а она где? Вместо меня — на заброшенной даче заказчика. Надеюсь, она не испортит мою картину и не присвоит деньги себе. Вика, о чем ты думаешь? Какие деньги? Тебя только что чуть не изнасиловал чужой мужик! Вот о чем стоит думать!

Убедившись, что никого в комнате нет, я вылезла из-под кровати и решила осмотреться. Сильно ныла челюсть и болело запястье. Заживет, пройдет, главное — не допустить такой ситуации еще раз. В этот раз он схватил меня за волосы. Что будет в следующий раз? Даже не буду думать.

В первую очередь я решила одеться, подошла к большому платяному шкафу и потянула за ручки. Одни платья, к тому же с рукавами-фонариками и корсетами. Я не видела выключателей, поэтому приходилось довольствоваться слабым освещением, исходящим от полной луны, и полагаться на руки. Я нашла в шкафу платье со шнуровкой спереди и положила его на кровать, в нижнем ящике нашлась стопка сорочек и кружевные рейтузы. Ладно.

Хорошо, что я — любитель костюмированных исторических фильмов и есть понимание, что за чем надевать. Запрыгнула в сорочку, сверху надела платье, шнуровку оставила максимально свободной. Рядом висело зеркало, я заглянула в него. Это была я, мое тело — определенно. Одно не понимаю: почему мужчина принял меня за свою жену? Может, только я вижу себя такой, а для остальных я жгучая брюнетка? Еще один пункт, в котором стоит разобраться.

Я оглядела покои. Огромная кровать, шкафы, буфет, стол со старинной бумагой, чернильницей и пером. По сторонам у шкафа и кровати было две приоткрытые двери, войдя в одну, я оказалась, судя по всему, в гостевой. В полусвете луны я разглядела диванчик и несколько кресел с небольшим столиком. Вернувшись в спальню и зайдя в другую открытую дверь, я обнаружила коридор, из приоткрытой двери виднелся унитаз и ванная. Какое счастье! Какое-то время сомневалась, стоило ли открывать дверь, решилась и оказалась в соседних покоях. Более величественных, наверняка принадлежавших тому психу, которого я видела.

Плотно закрыв двери, я подставила кресло. Нельзя было позволить этому типу вернуться сегодня. Завтра я обязательно найду того, кто сможет мне помочь. Сейчас нужно попробовать поспать. Одному всевышнему известно, что меня ждет завтра. Когда ложилась, думала, что не смогу уснуть, но ошибалась. Стоило голове оказаться на подушке, как я заснула.

Проснулась от стука каблуков. Слегка приоткрыв глаза, увидела двух молодых девушек со смуглой кожей и косами, собранными в бублики по бокам. Поверх их платьев был надет фартук, значит, горничные.

– Императрица совсем потеряла разум! Спит в постели в платье! – шептала одна другой.

– Так ей и надо! Эта гадина попадет в монастырь. Вся империя об этом судачит.

Я заметила, как одна из служанок направляется ко мне, я закрыла глаза, притворилась спящей. Она потрепала меня по плечу:

– Госпожа, вставайте скорее! Всевышний ждет вас у себя.

Я открыла глаза и проморгалась, лицезря красивый шелковый золотой балдахин, сквозь который просвечивались облака, нарисованные на потолке.

– Кто вам помог одеться? – спросила девушка.

– Сама, – ответила я ей, зевая. Я привстала и еще раз осмотрела комнату, задержав свой взгляд на небольшой желтой птице, пролетающей в этот момент у окна. Потом перевела взгляд на служанок, которых теперь смогла рассмотреть поближе. Со мной беседовала девушка маленького роста, со слегка крючковатым носом и темно-карими глазами, вдали, у окна, стояла высокая и статная девушка, с миловидными чертами лица, алыми щеками и пухлыми губами. С ее внешностью только в кино играть или по подиуму ходить.

Изучив служанок, я опустила ноги на пол и задумалась о подслушанном диалоге. Судя по всему, они говорили обо мне, что странно, учитывая, что называли они меня императрицей. Неужели они не боятся, что я услышу их и накажу? В этом разговоре была еще одна грустная новость: меня, точнее, императрицу, собирались отдать в монастырь в ближайшее время. Значит, у меня времени — всего ничего, чтобы начать действовать.

Служанка резко потащила меня за руку, помогая встать, отвлекая своим жестом от рассуждений. Не нравится мне их отношение. Девушка осмотрела меня сверху вниз, оценивая, останавливая взгляд на голове.

– Ваши волосы. Их стоит уложить, – сказала низкая девушка.

Высокая, не став тратить времени, поставила стул рядом со мной, чудом не поставив ножку мне на ногу. Когда я села, высокая служанка схватила расческу и стала расчесывать мои волосы так, будто делала это впервые. Да, вчерашнее наматывание моих локонов на мужскую руку было менее болезненным.

Я ойкнула, выхватила расческу из ее рук:

– Что ты творишь! Отошла от меня быстро! – велела я ей. – Принеси мне заколки. Как вас только тут держат таких!

Служанка ехидно усмехнулась и отошла в сторону. Я подошла к зеркалу и осторожно стала вычесывать светлые пряди волос. Это было сделать сложнее, потому что эта бестолочь умудрилась сделать начес на затылке.

“Вспомнишь лучик – вот и солнышко”, – подумалось мне, когда я заметила в уголке зеркала приближающуюся фигуру служанки. Я повернулась, чтобы выбрать заколку. Но эта дама умудрилась удивить меня снова. Находясь в нескольких шагах от меня, она перевернула коробку с заколками и вытрясла все содержимое на пол.

– Как это называется?! – не удержавшись, вскрикнула я.

– Показываю вам ваше место, ваше ничтожество! – сказала служанка, разворачиваясь.

Это было сложно! Не вцепиться прямо сейчас в ее патлы. Да как она смеет так себя вести с императрицей? Говорить такие гадости, находясь рядом со мной! Вторая девушка обратилась ко мне как к госпоже, значит, я ею и являюсь.

Я наклонилась и подняла несколько заколок с пола. Я не знала, какие прически носят в этом мире, но хорошо помнила, что распущенные локоны могут нести опасность. Поэтому, скрутив из волос ракушку, зафиксировала ее несколькими заколками и пошла в сторону ванной.

– Вы куда? – откликнулась низкая служанка.

– Хочу умыться.

– Никак нельзя, – сказала она, схватила меня за руку и вытащила из покоев. В коридорах был постелен красный ковролин, на стенах висели портреты в дорогих золотых рамах, было тихо, и пока служанка меня тянула сначала вперед, потом по лестнице вверх, я встретила только нескольких других служанок.

– Я могу пойти сама, – попыталась я освободить свою руку, – я без обуви.

– Никак нельзя вас отпустить, госпожа, – твердила себе под нос служанка, – всевышний ждет вас прямо сейчас.

Ступени закончились, мы оказались в еще более богатом коридоре с витражными окнами и пейзажами, повернув направо и пройдя немного, мы вошли в золотые двери, украшенные золотым цветочным барельефом.

Служанка опустила мою руку и как можно скорее покинула кабинет, осторожно закрывая дверь за собой.

Передо мной стоял огромный стол, вырезанный из нефрита или очень похожего на него камня. На нем аккуратными стопками лежали бумаги и какой-то небольшой металлический предмет.

За столом сидел мужчина лет тридцати пяти, с черными волнистыми до плеч волосами и смуглой кожей. На нем была черная рубашка, он что-то подписывал и пока не обращал на меня внимания, но стоило ему заговорить, как я ощутила, как сердце проваливается в пятки.

– Анисья, как спалось? – спросил он.

Да он сама любезность. Что я должна ему сказать? Что я полночи рыдала из-за того, что оказалась тут?

Ночью, когда я только легла, меня осенила гениальная идея, и сейчас я планировала реализовать ее. Нужно было вести себя действительно уверенно, нельзя было никак выдать свой страх:

– Ночью я упала, ударилась головой и потеряла сознание. Проснулась от холода. Взяла с кровати простыни и подошла к окну, чтобы его закрыть, и появились вы.

Мужчина посмотрел на меня, отложив в сторону бумаги. Он сверлил меня своими янтарными глазами. Я сжала руки в кулаки и произнесла:

– Никакая женщина не может отказаться от своего ребенка. Как вы могли винить меня в этом? Вы не дали мне объясниться.

Он смотрел на меня с напряжением, я видела, как у него ходят желваки. Как он нервно крутит перьевую ручку на пальце.

– Я жалею, что ударила вас, – продолжила я, не отводя взгляда от его глаз, – но и вы поймите. Вы набросились на меня, не дав времени прийти в себя и пережить потерю.

– Ты что-то недоговариваешь, Анисья, и слишком странно себя ведешь, – сказал он, – и выглядишь иначе. Твои волосы.

– Я их собрала. Не хотелось, чтобы вы их снова использовали вместо поводка.

Ох, Вика, с огнем играешь. Судя по тому, с каким напряжением он смотрит на меня, он с трудом сдерживается, чтобы меня не задушить.

– Чего ты добиваешься, Анисья? – поинтересовался он.

– Я хочу узнать, кто я, кто вы и где я нахожусь?

– Ты сейчас серьезно?! – вскинул бровь мужчина.

Я кивнула, еще раз озвучив прекрасное алиби:

– Я упала и потеряла память. Я не помню ничего и не понимаю, почему слуги относятся ко мне как к пустому месту.

– В какую игру ты решила сыграть со мной на этот раз? – в сердцах кинул он, заставляя инстинктивно сделать шаг назад.

Я отрицательно помахала головой. Он мне не верил, выдавать правду было опасно. Нужно настаивать на своем. Жизненно необходимо! Подавляя страх и приступ слез, я сказала:

– Я говорю правду. Можете проверить.

– Проверю, – уже спокойнее сказал он, потом встал со стола, взял металлический предмет, лежавший все это время рядом с ним, и подошел ко мне.

Когда он встал совсем близко, я ощутила дрожь в теле, которую не удалось скрыть.

– Ты меня боишься? – спросил он, а потом, не дожидаясь ответа, громко рассмеялся. Я ждала, что он попросит прощения, скажет, что перегнул палку, но он сказал другое: – Если бы я знал, что выбьет почву из-под твоих ног, то попытался бы поиметь тебя в особо грубой форме раньше, дорогая. Ты мой кошмар, самая большая ошибка. Я рад, что осталось тебя терпеть несколько месяцев. Потом я лично отвезу тебя в монастырь и позабочусь о том, чтобы ты там сгнила. А сейчас, – он провел ладонью по моей шее. Неужели попытается задушить?

Горячие прикосновения мужских пальцев к моей шее сменились ледяным холодом, что-то сильно сдавливало шею. Было тяжело дышать. Мужчина сделал несколько шагов назад. Я потянулась рукой к горлу и нащупала твердый ошейник.

– Что это? – спросила я слегка дрожащим голосом.

– Антимагический хомут. Теперь я требую правду. Кто вчера ночью был с тобой?

***
Дорогие мои любимые читатели! Приглашаю вас в волшебную, увлекательную мини-историю

Я замешкалась, мне снова стало страшно. Что значит антимагический хомут?

– Вы были ночью со мной… хотели быть со мной, – уверенно произнесла я, поднимая голову вверх.

Мужчина хмыкнул и ударил кулаком по столу:

– Анисья, ты разрушила вчера последнюю грань доверия, которая была между нами. Несколько месяцев ты проведешь в хомуте без меня. Перед монастырем я сниму его. Теперь ты не сможешь приводить к себе любовников.

– Мне никто не нужен. Я ничего не помню! – не сдавалась я, хотя перспективы, которые он озвучивал, меня точно не устраивали.

– Это мы сейчас проверим, – сказал мужчина, нажал на столе какую-то кнопку и произнес: – Лекаря ко мне, быстро!

Он снова вышел из-за стола и посмотрел на меня, зацепившись взглядом за мой живот:

– У тебя был шанс все исправить. Получить мою любовь, но твоя разгульная половая жизнь уничтожила моего ребенка, а вместе с ней и надежду.

– У меня был один мужчина, – не выдержала я, вскрикнув.

Он посмотрел на меня с удивлением:

– Как ты это сделала в хомуте?

– Что? – не поняла я, сжимая руки в кулаки.

– Обманула меня. Впервые, – спокойно проговорил он таким голосом, что лучше было бы, чтобы он молчал.

– Я не вру, – отрицательно покачала головой я.

Он подошел ко мне совсем близко, я чувствовала его горячее дыхание на своей коже:

– Ты провела нашу брачную ночь с другим, – сквозь зубы процедил он. Сердце готово было остановиться прямо сейчас. Было страшно, но я снова засунула это первородное чувство куда подальше и сказала, высоко задирая голову:

– Как ваше имя? Где я нахожусь?

Он отстранился и заливисто рассмеялся.

– Как ты это делаешь? Все знают, кто я.

– Я упала. Я ничего не знаю, – не унималась, теперь тщательнее подбирая слова, зная о его способности чувствовать ложь.

– Сядь, – он указал рукой на диван, стоящий справа от меня. Я присела и с вызовом смотрела прямо ему в глаза.

Он представился:

– Я император Аурто, Всевышний всего континента и твой супруг пока еще. Мое имя Адан Верескес, но все обязаны обращаться ко мне как к Всевышнему, и ты не исключение.

– А как должны обращаться ко мне? Кто я? Утром служанки относились ко мне как к помойке, – не удержалась я.

– Ты сейчас снова шутишь? – спросил он, вскидывая свою идеальную бровь.

Я не успела ничего ответить, дверь отворилась, и внутрь вошел почтенный старичок с гладко выбритой бородой. Он был очень похож на шведского посла из культового фильма про Ивана Васильевича. Моя любимая советская картина, пересмотренная до дыр.

Он даже поклонился так же, как это делал в картине Сергей Филиппов, этот знакомый жест вызвал на моем лице улыбку. Она держалась несколько секунд, ровно до того момента, как император всея вселенной не заговорил:

– Императрица утверждает, что ночью ударилась и потеряла память. Проверьте и излечите, – потребовал он и вернулся за стол к своим бумагам.

Придворный лекарь поставил на край дивана, где я сидела, небольшой серебряный чемоданчик, открыл его и достал небольшой молоточек, по типу того, который используют неврологи на Земле. Он и водил им так же. Ударил по рукам, поводил перед носом. Потом достал прослушивающее устройство и приложил его к моему сердцу.

– Очень странно, – бубнил себе под нос придворный лекарь, потом он взял мою ладонь в свою и уколол палец, собирая в пробирку кровь.

– Всевышний, можете ненадолго притупить действие хомута? Нужно отсканировать ауру.

– Первоначальный диагноз, – сказал император, не отрываясь от бумаг.

– Травм головы нет. Есть синяк на руке и небольшое рассеяние, думаю, из-за переживаний.

Император снова оторвал свой взгляд от бумаг и с ненавистью посмотрел на меня, я почувствовала, как ошейник на шее сжимает мое горло. Я стала задыхаться и кашлять, посмотрела моляще на лекаря.

– Всевышний, она сейчас задохнется, – промямлил старик. Я начинала ощущать, как в голове темнеет.

– Можете идти. Позовите служанку, – сказал император лекарю. Тот послушно собрал чемодан, наблюдая, как я корчусь от боли и нехватки кислорода на полу. Как только дверь закрылась за лекарем, а я ощутила, что сейчас умру от удушения, хомут на коже попустил, и я стала кашлять, громко хватая воздух ртом.

Я лежала на полу и глубоко дышала, видела, как быстро и стремительно поднимается грудная клетка, ощущала, как сильно пульсирует голова. Было нестерпимо больно. Слишком больно.

– Анисья, я не хочу тебя больше видеть! Я не знаю, какую игру ты затеяла. Я больше в ней не участвую.

Сегодня мою жену спас случай. Она перешла все возможные грани, довела моего зверя до бешенства. Я женат на отродье бездны!

Два года я сбегаю из дома, потому что эта женщина с ангельским лицом и демонской душой стала худшей из возможных императриц. Два года назад, заключая договорной брак с ее семьей, я и подумать не мог, насколько все плохо.

Первое, что она сделала в нашу брачную ночь, — опоила меня сильнейшим сонным зельем. Будь на моем месте кто-то другой, проспал бы не меньше месяца. Я же заснул всего на несколько часов, меня априори практически невозможно отравить, а когда очнулся, то услышал доносящиеся стоны моей жены. Я, конечно, знал, что некроманты ведут разгульный образ жизни, но не настолько же, чтобы изменить в первую брачную ночь самому императору?

Анисья понимала, что в какой-то степени уникальна. Слишком мало было тех, в ком текла драконья кровь. Мои предки не признавали смешанные браки, поэтому, когда все они ушли, проблема женщины, способной осчастливить дракона, родив ему наследника, встала ребром.

Я был на границе, подавлял бунт, когда получил послание от придворного лекаря о положении супруги. Она забеременела. Я быстро поставил своих людей в курс дела и полетел домой, но, когда я прибыл, то узнал, что у императрицы случился выкидыш.

Сделав несколько полетов в ипостаси дракона над городом, чтобы снять напряжение, я полетел к ней. Появился мерцанием в ее покоях и опешил, увидев ее обнаженной у окна, завернутой в одну простынь.

Я привык к ее выходкам. Если бы не слова лекаря о наличии в зародыше магии драконов, подумал бы, что она нагуляла ребенка от другого.

“Она была с любовником” – первая пришедшая мысль. Как иначе объяснить ее поведение? Она вела себя очень странно. Куда-то делось ее высокомерие. Она пыталась сбежать. Я вспылил, схватил ее и хотел приручить: залюбить ее до полусмерти, уничтожить изнутри.

Я приходил к ней раз в месяц, в надежде, что она сможет понести от меня ребенка. Мне нужно было от нее только это — ребенок с драконьей кровью. Я терпел все ее выходки, но привести мужика в день потери ребенка было выше моего понимания.

Она умудрилась настроить весь двор против себя за несколько дней. При официальных мероприятиях она всегда была под охраной, которая строго следила за ее поведением. Сейчас меня тошнило от нее. Мне хотелось ее убить!

Когда она ударила меня и плюнула в лицо, это стало последней каплей. Покидая ее покои, я пообещал себе, что утром уничтожу ее.

Вернулся в кабинет, достал антимагический хомут и зачаровал пальцы. Древний семейный артефакт блокирует все виды магии и подчиняется только мне. Осталось потерпеть несколько месяцев, и я вышлю ее, а сам займусь поисками новой подходящей жены.

Осушив несколько стаканов бренди, погрузился в работу. За время моего отсутствия набежало много прошений от подданных. Когда рассвело, я велел служанке немедленно привести ко мне Анисью. Хотелось скорее решить этот вопрос: посмотреть, как она лишается самого ценного – магии, как она вымаливает пощады, а я не даю ей это сделать.

Она пришла другая: в скромном платье, ниже обычного, еще и волосы собраны. Я сделал вид, что не вижу ее, и занялся бумагами. Чисто ради того, чтобы не начинать день с криков и скандалов, поинтересовался, как она провела ночь. Каждый ее ответ имел какой-то иной привкус. Ей как-то удалось обмануть мою магию, даже когда я надел ей на шею хомут.

Она меня выбесила. Сейчас в ней было что-то совершенно мне непонятное и неизвестное, тайна, когда ее ложь ощущалась мной как правда. Упала и потеряла память, не помнит, как меня зовут. Меня!

Я не удержался и сжал металлическое плетение на хомуте, с трудом удержался, чтобы ее не задушить. Она лежала на полу, такая беззащитная, и на мгновение появилось желание ее поднять, успокоить. Но я быстро потушил в себе это чувство. Я – великий император, управляю целым континентом, держу в страхе всех врагов и должен прогибаться под женщину!

– Анисья, я не хочу тебя больше видеть! Я не знаю, в какую игру ты затеяла. Я больше в ней не участвую, – в сердцах крикнул я как раз в тот момент, когда служанка с управляющим вошли в мой кабинет. Я протер пальцем между бровей, собираясь с мыслями, и сказал: – Поднимите императрицу, завтраком не кормить, обед накрыть в ее покоях, всю почту императрицы пропускать через меня, из поместья не выпускать.

Они поклонились, помогли привстать жене. Но она удивила меня и тут. Подползла к дивану и сама встала, упираясь о диван. Около хомута были красные следы от удушения, на подбородке стоял синяк, а она, с трудом стоя на ногах, бросила мне прежде чем уйти хриплым голосом:

– Мне жаль ваших людей. Император, который поднимает руку на жену, не может быть достойным правителем.

Она сама толкнула дверь и вышла, теряя сознание в дверях. Стражники, прибежавшие на шум, перегляделись с управляющим. Я вскрикнул:

– Уберите ее немедленно! Отнесите в лекарский блок и накормите.

– Но вы сказали… – начал управляющий.

– Погорячился, – признал я свою вину. И правда, что это я буду морить свою жену голодом? Она пока императрица, не стоит ее мучить голодом. Вот уже теряет сознание.

Я попала в ад. Если еще недавно я жалела женщину, которая сбежала от мужа-тирана, то теперь мне хотелось жалеть только себя. У меня был любящий отец, который никогда не поднимал руки, но того же я не могла сказать про своего бывшего супруга. По закону подлости, его сломал один крупный заказ. Если мой оказался с сюрпризом, то заказ Шурика, над которым он долго работал, перехватил его лучший друг, что и сломало его. Несколько месяцев работы, долги, в надежде, что сейчас он получит деньги за заказ, и мы заживем. Но все случилось не так. Он запил.

Первое время я пыталась с ним спорить, прятала бутылки, деньги. А он в ответ поднимал руку. Вначале оставлял следы своих ладоней на руках, потом пощечины. Я перестала с ним спорить, когда он толкнул меня на батарею, после чего приходилось месяц ходить с огромной гематомой на спине. Уже тогда я должна была уйти. Но мне было его жаль. Боялась, что без меня он совсем пропадет. Какая же я была глупая! Но сейчас я выросла, уже не так наивна. И пусть я в незнакомом мире, но больше я не дам себя в обиду.

Все эти мысли и воспоминания приходили ко мне до моего пробуждения на узкой кровати, прикрытой стенами из штор. Я откашлялась, горло продолжало драть. Мое пробуждение привлекло чье-то внимание, стук каблуков, штору отодвинули, к кровати подошла молодая девушка в белом платье с собранными волосами, спрятанными под небольшим чепцом. Она взяла флакон с прикроватной тумбочки, вылила содержимое себе на руки. В нос ударил резкий аромат трав.

– Что это? – прохрипела я, горло до сих пор болело.

– Аромамасла. Они добавят вам сил, – пояснила она.

Я попросила воды, но вместо нее девушка протянула мне жидкость желтого цвета. Надеюсь, тут не лечат уринотерапией?

– Выпейте, это должно восстановить ваши связки, – настаивала девушка.

Я взяла кружку и принюхалась, из-за едкого запаха аромамасла не могла ощутить запах жидкости.

– Что это? Кто назначил? – поинтересовалась шепотом.

– Придворный лекарь.

– Пригласите его ко мне. Немедленно! – прохрипела я, слегка вставая с постели. Хомут, висевший на шее, звякнул и потянул вниз. Девушка отошла на шаг, растерянно посмотрела на меня. Я тяжело дышала, ярость разрывала изнутри. Нужно обязательно избавиться от этой штуки на шее и отомстить. Жестоко и публично. Девушка не была похожа на служанок из покоев, где я очнулась. Эта была совсем молоденькой, лет шестнадцати. Похоже, только прибыла и еще не успела узнать о повадках моей предшественницы. С ней можно попробовать договориться по-нормальному:

– Прежде чем что-то пить, я должна узнать о характере болезни. Пожалуйста, – прохрипела, в конце натягивая улыбку, стараясь показать всем видом, что я не враг.

Девушка несколько секунд сомневалась, после все-таки кивнула и вышла. Я опустилась на подушку и тяжело вздохнула. Провела пальцем по металлическому ошейнику на шее, проводя пальцами по камням, которым был украшен мой хомут. Хмыкнула. Нужно же было так попасть. Вышла замуж за чудовище! С ума сойти можно!

Какое-то время я прислушивалась к звукам, доносящимся с улицы. Утро было раннее, город только просыпался. Пели птицы и играла инструментальная музыка. Это удивило. Подсунув под спину подушку, присела, встать не получилось, похоже, пока я спала, мне вкололи какое-то снотворное или муженек наложил какое-то зелье.

Пока я проклинала всеми известными мне словами императора этого места, в комнате донеслись уверенные мужские шаги. Неужели лекарь? Когда штора открылась, я увидела незнакомого мужчину, совсем молодого, до тридцати. Судя по его мундиру и небольшому шраму над правой бровью, он из военных. Высокий, статный, с длинными черными волосами, собранными в хвост. Он наклонился ко мне и поцеловал в макушку, вдыхая аромат моих волос.

– Я скучал. У тебя новые духи, Амори?

По коже пронеслись мурашки от ужаса. Что это еще за тип, и что он от меня хочет? Проверка от муженька или подарок от моей предшественницы?

Собрала все свои остатки сил и отодвинулась в сторону, замечая на лице мужчины ухмылку.

– Амори, ты же знаешь, мне наплевать на эту штуку. Давай сделаем друг другу приятное. То, что не успели сделать вчера.

Он провел своим грубым, шершавым пальцем по моей щеке, потом провел по контуру губ. С трудом сдерживая рвотный позыв, когда его палец оказывается у меня во рту. Со всей силы кусаю его, ощущая металлический привкус во рту.

Незнакомец явно не ожидал такого, и ему моя выходка не пришлась по душе. Стоило мне опустить хватку, а ему освободить руку, как он влепил мне со всей силы пощечину. Я упала с кровати, ощущая сильный жар на щеке.

Прекрасные перспективы! Вначале оказаться голой в роли ненавистной жены Всевышнего, которую хотят наказать, склоняя к близости. После служанки, которые вместо того, чтобы мне подчиняться, пытаются извести. Сейчас еще какой-то чмырь пристает и распускает руки. Куда я попала, мамочка!

Незнакомец тем временем смотрел на меня обжигающим взглядом и громко дышал. Было видно, с каким трудом сдерживает себя.  Он походил на взбешенного быка: такой же массивный, угрожающе опасный, готовый в любой момент наброситься на меня, как на красную тряпку. 

– Амори, я вернусь позже. Дам тебе время вернуть твою любовь – магию. Ты знаешь, где меня искать, – кинул он, глядя прямо в глаза, после резко повернулся и вышел. Я продолжала лежать на полу и тяжело дышать. Гнев, бушующий внутри, дал сил слегка приподняться и опереться о стенку. 

Выпивать какую-то муть, которая, по словам девушки, должна была меня взбодрить, не хотела, учитывая, что аромамасла действовали на меня совершенно не так, как она говорила. 

Сидела недолго. К моему счастью, очень скоро услышала приближающийся стук каблуков. Вернулась девушка вместе со знакомым мне лекарем. Мужчина опустил свой медицинский чемоданчик на тумбу у кровати, наклонился ко мне и поинтересовался:

– Госпожа, вы звали меня?

Я кивнула, спросила, что со мной, и попросила воды. Мужчина велел девушке принести попить, а сам ответил на мой вопрос:

– Это последствия хомута. Такое может происходить у сильных магов. Выпейте лечебный отвар. Вам станет лучше.

– А могут быть другие причины? – прохрипела, понимая и зная, что такого не может быть. Я простой человек из мира, где нет магии. Хотя есть медиумы и экстрасенсы, но я никогда не замечала в себе способностей к предсказаниям. Да будь я экстрасенсом, разве вышла бы замуж и согласилась бы на этот злополучный заказ? С другой стороны, задумалась, мог ли наш обмен с настоящей Анисьей одарить меня магическими способностями?

Девушка подала мне кружку с водой, я осушила ее до дна, после выпила лекарство. Надеялась, что хоть и отношения у правящей четы не очень, я все-таки остаюсь императрицей, моя голова чего-то да стоит. Ладно, служанки – не постоянные переменные в дворцовых интригах, способные при желании и яд подсыпать, но придворный лекарь отвечал за свои слова и действия головой. Такие должности просто так не достаются.

Пока я пила отвар, похожий по вкусу на компот из слив, лекарь поинтересовался характером моего пятна на щеке. 

– Я хотела встать с постели, но случайно упала и ударилась о пол.

Не знаю, поверил он мне или нет, но его ответ меня слегка расстроил:

– Пока на вас хомут, я не могу нормально вас лечить магией. Придется вам какое-то время походить с синяком. Пока можете приложить чашку к щеке. Это хоть немного, но снимет отек. Еще есть ко мне вопросы?

Перспективы не радовали, но сейчас, пока мне давали возможность, нужно было ею пользоваться:

– Подскажите, пожалуйста, потеря памяти может быть вызвана магическим вмешательством?

– Да. Но с магией вашего уровня сомневаюсь, – честно признался лекарь, присаживаясь на кровать, с которой недавно свалилась.

– Я на самом деле ничего не помню, даже своего имени, – как можно спокойнее сказала слегка приглушенным голосом. Боль в горле немного отпускала. 

– К сожалению, я не могу проверить магическое вмешательство из-за хомута. Его может снять только Всевышний. 

– А вы можете проводить меня в библиотеку? И показать, где находится столовая? И с кем я могу обсудить смену личных слуг?

Мужчина посмотрел на меня с недоумением:

– Жаль, что вы настолько разгневали супруга, что он решил надеть вам на шею хомут. Я позову управляющую замка. Она ответит на все ваши вопросы.

После этих слов мужчина ушел. А я так и осталась сидеть на полу, удерживая у щеки теплую чашку.

В комнате никого не было, зато с улицы доносилось жизнерадостное пение уличного оркестра. Мне захотелось подойти к окну и взглянуть еще раз на этот странный город, в котором оказалась, но уже при свете дня. Песня придала сил, захотелось жить: встать, подойти к окну, протянуть ладонь к солнцу, напеть незнакомую мелодию. 

Оперевшись о кровать, встала и осторожно, ощущая легкое головокружение, прошла, отодвигая штору. В глаза ударил солнечный свет, по коже пробежал легкий ветерок с солоноватым ароматом. Неужели море?

Несколько резких шагов, и я оказалась у окна. Белоснежные занавески развевались на ветру, вдали виднелось море, в синеве которого терялись белые паруса многочисленных фрегатов. Средневековый городок заиграл красками: разноцветные крыши, апельсиновые плантации, люди, гуляющие по брусчатке в ярких одеждах. А какая музыка! Я словно оказалась в Испании. Сразу вспомнились истории заказчика о его поездке и прогулке по старому городу этой страны. Чтоб ему икалось!

Я сама не заметила, как стала подпевать компании музыкантов, проходивших под окнами дворца. Один из них, в широкой шляпе, похожей на сомбреро, поднял голову вверх и посмотрел в сторону окна улыбаясь.

Я открыла окно сильнее, выглянула наружу и помахала им рукой, улыбаясь. Музыканты, увидев меня, стихли. Один из них, круглый, с черными густыми усами, играющий на инструменте, похожем на нашу балалайку, громко свистнул, после чего его товарищи разбежались в разные стороны.

– Куда вы? – спросила я, ощущая, как кто-то сильно тянет меня назад за волосы, закрывая окно у самого носа.
***
Дорогие читатели! Приглашаю вас в свою историю

Во всем этом круговороте событий, борьбе за право дышать, я не обратила внимания, что мои волосы распустились и снова стали инструментом для пыток. Одно резкое движение, приносящее новый виток боли. Ощущение сильного горячего тела, к которому прижимается моя спина и затылок. Обжигающее дыхание у правого уха и невозможность пошевелиться:

– Что ты тут устроила, Анисья? – грозно потребовал от меня ответ новоиспеченный супруг. Потом сквозь зубы процедил, наматывая мои локоны себе на ладонь: – Ты позоришь меня и себя!

Я подняла правую руку вверх и схватилась за волосы. Набрала полную грудь воздуха и уверенно сказала:

– Вы лишили меня магии. Неужели во мне осталось что-то, наводящее на вас страх?

– Твое поведение, твоя ложь… Мне дальше перечислять?

– Вы не дали вашему лекарю проверить на мне магическое вмешательство, чтобы убедиться, что я не вру. Раз моя судьба предрешена и я никак не могу на вас повлиять, разрешите мне провести это оставшееся время с пользой.

Мужчина, видимо, никак не ожидал от своей жены таких речей. Он отпустил мои волосы, я сделала шаг назад и развернулась, вызывающе глядя ему в глаза. Было очень страшно. Пусть в его взгляде считывались чертики, не хуже тех, которые я замечала у своего бывшего. Император отличался не только сильной физической формой, но и был магом, который одним движением руки мог задушить меня. Нужно было действовать осторожно. Мужчина хмыкнул, скрестил руки перед грудью. Признаться, это выглядело устрашающе. На нем была белая рубашка с закатанными рукавами. На предплечье красовалась большая татуировка с изображением черного дракона. Сейчас он выглядел более пугающе, чем утром в кабинете, заставленном бумагами. На мгновение я засомневалась в том, что с этим человеком можно о чем-то договориться. С другой стороны, крючок заброшен, и обратного пути нет.

– Я бы хотела попросить вас назначить для меня учителей. Мне бы хотелось побольше узнать о культуре этого мира.

– Этого мира? – зацепился за последнюю фразу дракон, но растолковал ее на свой лад: – Понимаю, земли, где ты выросла, совсем не похожи на Андалузию, да и на всю империю. Зачем тебе это?

– Вы все равно решили мою судьбу. Позвольте мне помочь другим.

– Официально предоставить свое тело всем желающим? Или, судя по твоему лицу, ты теперь более выборочна в своих сношениях? – с иронией в голосе переспросил император.

Как сильно хотелось поспорить, попытаться что-то доказать. С огромным трудом мне удалось сдержать порыв гнева.

– Нет, – спокойно ответила я, – я хочу заняться благотворительностью. Посетить приют, поощрить одаренных творцов: художников, писателей, музыкантов и остальных. У вас в империи есть учебные заведения, где одаренные люди могли бы получать более углубленное образование?

Мужчина вскинул бровь и по-новому взглянул на меня.

– Есть магические академии. Ремеслам обучают в кругу семьи обеспеченных вельмож.

– А если у человека нет возможностей, но есть талант? Вы знали, что я прекрасно рисую?

Похоже, сегодня день удивлений для одного грозного императора. Это я еще не придумала, как ему отомстить за всю ту боль, которую он мне причинил. Мозг понимает, что не без причины. Похоже, моя предшественница сильно наломала дров. Но неужели все настолько слепы, что не могут нас различить?

– Анисья, ты смеешься надо мной? – вскрикнул мужчина. – Никто никогда не обращает внимания на такие мелочи!

Я сделала глубокий вдох. От повышенных нот того, кто считает меня своей супругой, сердце заколотилось быстрее. На мгновение мне показалось, что я не выдержу: сорвусь, расплачусь, перейду на личности. В общем, сделаю все для скорейшего приближения своей погибели. Но пусть речь я готовила для загадочного управляющего, так даже лучше, что я могу непосредственно задать их своему владельцу. Да, чем раньше я возьму эту переменную как данность, тем проще мне будет выпутаться со всей этой ерунды.

– Мне осталось в роли вашей супруги всего ничего. Я не обладаю магией. Позвольте мне попробовать осчастливить простых людей.

Он задумался. Минуту смотрел на меня, после кивнул:

– Похоже, отсутствие магии идет тебе на пользу, – он почесал указательным пальцем ямочку на подбородке и продолжил: – Ты права. Два месяца ты в роли доживающей. Я пришел, чтобы лично проводить тебя в новые покои, располагающиеся подальше от моих.

Сегодня к тебе придет учитель и камеристка. Тебя будут сопровождать два доверенных лица. Никаких интимных отношений.

Насчет благотворительности. Ты можешь предложить идеи. Если мне они покажутся интересными, то я выделю бюджет и разрешу тебе напоследок сделать хорошее для моего народа.

– Вы так добры, – не удержалась я и слегка поклонилась, слыша перезвон своего хомута. Как-то резко загрустила от его наличия на шее.

– Да, никаких слуг, кроме озвученной ранее камеристки. Никаких новых туалетов и украшений. К сожалению, мне придется провести с тобой два вечера на фестивале открытого сердца. Слишком много появится вопросов, если я приду один. Поэтому через несколько дней я приглашу к тебе балетмейстера. Рядом с твоими покоями есть библиотека для гостей. Она ничем не уступает моей личной. Просвещайся!

– А краски? В детстве живопись успокаивала меня.

Мужчина хмыкнул.

– На чердаке есть заброшенная мастерская. Если войдешь в нее, можешь ею пользоваться. А теперь пошли, пока я не передумал и не выпорол тебя публично перед слугами.