Подневольный Алмаз

Обращение к читателю

Уважаемый читатель!

Эта история полностью — вымысел автора. В том числе это касается всех мест, названий, наименований и всех героев. Любые совпадения прошу считать недействительными.

Предупреждение!  Сексуальных сцен в романе будет много.

В романе нет: изнасилования и жестокости к героине.

Прошу относится с уважением к творчеству автора, не опускаться до оскорблений и не переходить на личности.

С глубоким уважением к Вам, Лика П.

Всем приятного прочтения.

Пролог

Минувшие дни.

— Хочу женить своего сына. Как думаешь, какая ему невеста подойдёт?

Шейх стоял с удивлённым видом.

«Разве у короля есть ещё сын, кроме этого? А́дам слишком мал для женитьбы», — думал он.

— Эм… простите, но я…

— Нет-нет… — улыбнулся король. — У меня нет больше сыновей, кроме Адама, если ты об этом.

— О… ясно.

Глядя в открытое окно, король рассуждал:

— Хочу ему сейчас подобрать невесту. Он будущий король. Умён не по годам. Ему многому ещё предстоит научиться, для этого Адам отправится в Европу. Проведёт там немало лет, чтобы вернуться и возглавить наше государство…

Шейх внимательно слушал задумчивую речь своего правителя и никак не мог взять в толк, для чего ему эта информация.

— Не сомневаюсь, что из него выйдет прекрасный король, как и его отец. Но я не могу помочь Вам в этом вопросе.

Правитель повернулся всем корпусом к шейху и с серьёзным видом сказал:

— За то я могу, дорогой мой Амир. Если у тебя родится дочь, я не против поженить наших детей. Что думаешь?

Шейх напрягся всем телом, сведя брови у переносицы, и сухо ответил:

— Но мы пока и сами не знаем, кто у нас будет, мальчик или девочка.

— Ну, так я и сказал, если родится дочь. Подумай, Амир…

Амирхан понимал, что в любом случае не сможет отказать королю…

У него был другой вопрос, зачем правитель оказывает такую честь ему. Какую-то выгоду преследует, как и все монархи.

«Если у нас с Юной родится дочь, то остаётся надеяться, что с годами король забудет об этом разговоре», — подумал он.

Двенадцать лет спустя

    Уверен, что люди шейха достаточно оперативно работают и уже доложили о том, что кортеж наследного принца въехал в его эмират…

– Рад Вас видеть в своём доме, принц Адам, – высокий, с крепкой фигурой шейх, вышел мне навстречу, протягивая ладонь для рукопожатия. С последней нашей встречи он практически не изменился… только добавились седые волосы и немного морщин.

 Амирхан бен Мухаммад ибн Наджиб – шейх самой большой провинции в нашей стране. Благодаря ему она процветает.  

– Добрый день, шейх, – ответил, пожимая его ладонь в приветствии. 

– Проходите, эмир, – пригласил меня жестом пройти. – Это большая честь для меня.

  Оставив позади себя сопровождавшую охрану, я прошёл в открытый шатёр, куда и пригласил шейх.

– Благодарю, шейх.

– Не знал, что Вы прибыли в страну.

  Расположившись в кресле, сел напротив хозяина дома.

– Государственные дела обязали меня приехать в Илам*. Государство превыше всего… Не так ли, Амирхан?

– Иначе и быть не может, – последовал незамедлительный ответ.

– Достойный ответ для шейха.

 Шейх Амирхан – толковый политик и истинный иламец. Такие люди служат верой стране и своему королю. Амирхан бен Мухаммад – одна из влиятельных фигур в нашем государстве, таких людей надо держать подле себя.

  Уверен, что именно из этих соображений исходил отец, когда просил шейха первую дочь отдать в жёны будущему королю. «Просил», разумеется, это условное понятие, всем прекрасно известно, короли не просят, от короля может исходить только приказ. Так что у шейха особо не было выбора. Разве что покинуть страну и тут же лишился бы гражданства, а по нашим законам король имеет право созвать старейшин и лишить шейха титула и всех земель.  А может, мой отец именно этого хотел… Это уже не столь важно для меня.

– Чем обязан, уважаемый принц Адам?

 Я взял паузу, пока вошедшая прислуга, поклонившись, расставляла фрукты, сладости и традиционно кофе на небольшом столике, что стоял между нами.

– Ни для кого не секрет, что король болен. Многие в мире считают, что Илам ослабнет, только и ждут его ухода. Но я собираюсь расстроить их планы и утвердиться на политическом олимпе, со мной должны считаться и будут.

– Я уверен в этом, эмир.

– Мне нужен круг людей, которым я могу безоговорочно доверять. Амирхан бен Мухаммад, ты со мной?

– Да, ведь наши интересы совпадают…

Не успел я ответить, как перед моими глазами мелькнуло что-то яркое. Проследил взглядом, это был мяч, который упал прямо в клумбу, и за ним, вальяжной походкой прошествовал тигр.

 Шейх проследил за моим взглядом и уже было поднялся с места, когда мы оба увидели белокурую девчушку в майке и шортах, босую, шлёпающую тоненькими длинными ножками по плитке.  Шейх тяжело вздохнул. А что ему оставалось…

 М-да… в таком виде у нас не ходят даже дома и уж точно я не должен был увидеть это создание в таком виде.

– Стой-стой, Тами!  Не ходи в клумбу… меня мама убьёт, я тебе точно говорю. Ну всё, видишь, что мы наделали, теперь точно убьёт, мы же поломали её цветы…

 Девочка разговаривала с тигром, а тот смотрел на неё преданным взглядом.

– Хм… Странный окрас у него… необычный, что это за тигр? – спросил я у шейха.

– Бенгальский. Это самка, мы её взяли в годовалом возрасте, у неё генетический сбой – она не развивается, ей уже двенадцать лет, а выглядит как тигр-подросток.

 Меня очень заинтересовала тигрица, люблю животных, в нашей стране не редкость, кто предпочитает заводить диких животных в доме.

  Я поднялся со своего места и пошёл к той клумбе, где дочь шейха пыталась реанимировать погибшие цветы.

 – Альмаса!

 Она резко повернула голову, глядя на отца выпученными глазами.

– Ой! Папочка я… я нечаянно.

Наконец я переключил свой взгляд на девочку, нельзя было не отметить, что у неё необычайная внешность, глаза и цвет волос поражают. Её глаза… цвет которых описать сложно, проще написать на холсте. Голубой, холодный с серым оттенком, их глубина – это космос. Я не могу оторвать своего взгляда, но и понимаю, что неприлично столь пристально смотреть на девочку, но ничего с собой поделать не могу. Ресницы и брови немного темнее волос, а они у неё настолько светлые, что некоторые пряди кажутся платиновыми и лёгкими волнами доходят до талии. Крайне редкое создание… Её красота сравнима разве что с редким Алмазом.

– Поздоровайся, Маса… где твои манеры… – недовольно произнёс шейх.

– Ой! Простите… Здравствуйте! – выпрямив спину и сложив у бёдер ладони, ответила девочка.

– Здравствуй, Альмаса…  

Тигрица издала недружественный рык. Девочка погладила её, призывая успокоиться, и она легла у ног хозяйки.

– Это твоя тигрица? 

– Да, моя.

– Красивая.

– Благодарю Вас. Она мой друг! – ответила девочка. – А Вы кто?  Как Вас зовут?  Я Вас раньше у нас не видела.

 Её прямолинейность заставила меня усмехнуться, мне понравилась смелость девчушки, а вот любопытство – нет.

– Я твой будущий король, принц Адам, – ответил ей, протягивая руку, рассматривая глубину её светлых глаз.

– А я Альмаса, дочь шейха, и я принцесса, – гордо заявила мне, вкладывая свою крошечную ладонь в мою, вновь вызвав у меня усмешку.

– Очень приятно, «Алмаз»... Твои родители не ошиблись, при выборе имени.

– Забирай Тами и идите в дом… – сказал отец Альмасы.

 Шейху не понравилось, что я прикоснулся к его дочери… У нас не положено, чтобы мужчина даже через рукопожатие дотрагивался до девушки, девочки… не имеет значения, если ты не муж и не родственник.

 Я проследил взглядом за худенькой девочкой, волосы которой струились по спине и солнечные блики играли на прядях. Заложив руки за спину, повернулся к шейху.

– Сколько твоей дочери лет?

– Кому… Альмасе?

– А у тебя есть ещё дочь?

– Нет. Дочь одна.

– Ну… и сколько ей?

 – Одиннадцать.

– Умгу… так и думал.

  «Десять лет… прекрасная разница в возрасте», – подумал я.

– Когда ей исполнится двадцать, я женюсь на ней, это моё решение, – сказал и посмотрел на шейха.

– Эмир… может, не будем тор…

– Я никогда не меняю своих решений. Договорённость остаётся в силе. Ты же помнишь о ней?

– Да, эмир.

– Альмаса должна получить образование до двадцати лет.

 Я уже шёл к выходу, но остановился и, повернувшись к шейху, сказал:

– Амирхан… смотри в оба за моим Алмазом, у этого Алмаза только один огранщик…

 *Адам - ударение на первую гласную 

*Илам – вымышленное государство. (прим. автора).

Моя мама самая добрая и лучшая на свете, для меня она олицетворение женственности. Я вижу отношения родителей, их связывают сильные чувства… если у меня так не будет, то и не зачем выходить замуж.

Мама с детства учила, что женщина должна быть умной и грамотной.

– А разве это не одно и то же? – спросила я у неё.

 Она улыбнулась и сказала:

– Смотря, что ты имеешь в виду под словом «ум».

– Всё.

– Хм…  при общении с некоторыми людьми, ты понимаешь, что напротив тебя сидит довольно-таки умный человек, но ему не хватает образования и здесь уже пазл не соберётся, а он должен собраться, девочка моя… В тебе должно быть всё – и ум, и образование.

– Но я же учусь в школе и младше всех в классе и учусь на «отлично», потому что я умная.

Мама вновь улыбнулась.

– Моя девочка… школьное образование тебе даёт базовое знания и навыки, а уже в институте или университете ты формируешь и шлифуешь свои знания, выходишь специалистом.

 Мама всегда могла, так преподнести, разложить ненавязчиво… и как у неё так получается, не знаю. Внешность у меня мамина, только у нас волосы отличаются немного, у меня светлее, а глаза у нас одинаковые.

 Я из такой страны, где женщинам многое запрещено, учиться можно только на врача, медсестру и учителя. А я выбрала, вопреки всему, поступать на юридический, в университет МГЮА, чем удивила папу. Была не уверена, что он позволит, а он позволил. Получается, если ты дочь шейха, то можно? Или… я уже не особо понимаю, что можно, а что нет. Решила не уточнять у отца, а то ещё передумает и заберёт назад своё согласие. 

«Мы уже это проходили…», – вспомнила с обидой.

 Люблю рисовать и выбор института для меня был очевиден, но всё поменялось после того, как я услышала разговор мамы с папой.

 Мы с Тами сидели на дереве, я любила смотреть сверху, меня не видно, зато видно, что происходит за пределами двора. Иногда я так развлекалась.

– Мир, я переживаю за Альмасу, неужели нельзя обойти эти договорённости, они же не на бумаги были, это просто слова!

 Я перестала жевать бутерброд, который взяла себе и Тами, и напрягла слух.

– Неужели ты не понимаешь, что слова короля всё равно, что приказ на бумаге с печатями! Я видел, каким взглядом Адам смотрел на мою принцессу. Понял, что от неё он ни за не откажется

– Я не хочу, чтобы она страдала.

– А она и не будет страдать, Адам – прекрасный выбор для неё, он будет прекрасным правителем и таким же мужем. Юна, ты замужем за шейхом Илама, наши дети живут по нашим законам и Маса – не исключение.

 Меня чуть не стошнило от услышанного, папа же обещал мне… что я не выйду вот так, как овца на закланье… Они ушли, а я ещё долго сидела на ветке дерева, а Тами слизывала мои слёзы своим шершавым языком. Для себя я поняла, что просьбы и мольбы бесполезны, против короля отец не пойдёт, даже я понимаю, что это равносильно предательству.

– Ты же человек искусства и любишь рисовать, с чего вдруг такой выбор? – спросил меня отец, когда у нас спустя некоторое время состоялся разговор об учёбе.

– С того, что ты меня решил выдать замуж за Адама ибн Али Аль Рашида! – обиженно ответила я, не выдержав, дала понять, что я всё знаю. А отец не стал любопытствовать откуда.

– Маса, ты же знаешь законы нашей страны. Девочек могут засватать совсем в юном возрасте, и выйти замуж за будущего короля это честь.

– А если я не хочу этой чести! Не хочу! Ты же мне обещал!

– Прекрати, Альмаса! Этот вопрос решённый, закроем тему, – грозно пробасил он.

– Хорошо, па… как скажешь… тогда юридический, – и повернулась уже уходить, как отец меня остановил:

– Маса, и всё же, откуда такой выбор?

Повернула к нему лицо с глазами, полными слёз, и ответила:

– Не хочу выглядеть тупой рядом с принцем, – и рванула к двери.

– Я не смог отказать королю, у нас с матерью была надежда на то, что правитель с годами передумает. Но когда принц увидел тебя… было очевидно, что он точно не изменит своего решения, что и сказал мне, – летело мне вдогонку, пока я спешно пересекала комнату, чтобы покинуть её.

 Выбежала и помчалась по лестнице… Забравшись на дерево, так до конца дня и просидела вместе с Тами.

*Аба́йя — длинное традиционное арабское женское платье с рукавами.

– Докладывай, Набиль, как там король?

– Ваше Высочество, поверенный Его Величества передал, что его здоровье ухудшилось.

– И что говорят врачи? – спросил я, тяжело вздохнув, повернулся к своему помощнику.

– Неутешительные прогнозы, препараты, которыми лечат Его Величество, в последнее время уже не дают должных результатов.

– Ясно… это потому, что организм выработал привыкание, и лекарство не даёт должного эффекта.

«М-да… Боюсь, что больше нет такого препарата, который мог бы поддерживать его», – сказал я больше себе, чем принёсшему весть Набилю.

 Я давно смирился с тем, что отец, к моему глубочайшему сожалению, покинет этот мир.

  Наши отношения давно переросли в деловые. Мы встречаемся с ним только за круглым столом и обсуждаем исключительно государственные дела. Для его окружения я представляю опасность. Будь моя воля, давно бы разогнал эту шайку, которую отец пригрел в своём дворце.

 Его болезнь неизлечима, врачи разводят руками, объясняя, что король давно немолод и организм можно поддерживать только медицинскими препаратами, но и от них уже мало толку.

 Отец всё больше во мне видит конкурента и всё меньше сына… печально. Я не могу всегда быть рядом и объяснять, что не те люди его окружают. Ему вливают в уши, а он безоговорочно верит им…  и это король… я не узнаю его. Сказать, что это под воздействием его болезни… отчасти так и есть, но главную роль здесь играет «серый кардинал» и отнюдь это вовсе не генерал Его Величества, вовсе нет, это мой родной дядя и брат короля – Ихаб ибн Рашид Аль Кисами. А вот генерал Азаам ибн Кадер ибн Аббас, в свою очередь, в полном подчинении у моего дядюшки. Тот стремится стать королём. И как бы он не скрывал своих истинных намерений, меня ему не провести. За свои без малого тридцать лет, я научился разбираться в людях, а особенно в льстивых родственниках. Я действую по принципу «доверяй, но проверяй», у меня везде есть свои шпионы, не только у дорого дяди. Я просто не имею право спускать всё на самотёк.

 Мне с детства внушали, что я будущий король. Моё поведение, мысли, действия. Меня всему обучали, и я учился. Не имею право думать по-другому, меня и этому учили…

 Во дворце у отца в последний раз был, когда мне было двенадцать. После я покинул Илам. Долгое время жил и учился в Англии, откуда родом моя мать. В девятнадцать лет я с дружественным визитом посетил такую страну, как Россия вместе со своей делегацией. Люблю читать, за свою жизнь не мало книг прочёл в том числе и научных, всё, что я знал на тот момент о России было только из книг, но читать и видеть — это разные вещи. Мне захотелось узнать больше, и спустя какое-то время я переехал в Россию, для того, чтобы продолжить учёбу в своём направлении, а именно, продолжить её в Москве. Так как языком я владел, то и не видел особых препятствий для себя. А чем дольше я учился, тем дальше отдалялся от отца, и тем ближе к нему было его ядовитое окружение.

 Учёба-учёбой, но я принц Илама, у меня есть обязательства перед своей страной, не меньше, чем у короля.

 В одном из моих приездов домой полковник Мишари ибн Нами ибн Сахим попросил аудиенции со мной и разложил по полочкам, как обстоят у нас дела в стране. И у меня не было оснований не доверять полковнику, но для достоверности, я стал проверять информацию, и столкнулся с тем, что то и дело, натыкался на препятствия, которые мне искусно расставляли, а именно моим людям. Это заставило меня задуматься о том, чтобы подобрать своё окружение, я говорю о тех людях, которым мог бы доверять, а не о тех, которых назначил для меня отец в своё время. И в первую очередь я подумал о шейхе Амирхане бен Мухаммаде ибн Наджибе, именно его видел в своём окружении. Он тот человек, который никогда не предаст интересы своей страны. А самый близкий — это Ильяс, с которым мне довелось познакомиться в Москве, где учился в МГИМО. На тот момент его звали Илья.

 Илья — симпатичный голубоглазый парень, ниже меня на голову, примерно метр восемьдесят в росте, блондин, сухой и жилистый.

 В свободное от учёбы время прогуливался по окрестностям Москвы, зашёл в сквер и стал свидетелем потасовки. Трое против одного, ну кто так поступает… Конечно, я не смог пройти мимо.  Парень отбивался как мог. 

— А по одному не можете? – стоя в трёх шагах от них, поинтересовался я.

 Все резко остановились и развернулись в мою сторону. Оценивающим взглядом все уставились на меня.

— Ты ещё что за хрен с горы? – спросил самый борзый из них.

— А вот хамить людям нехорошо…

 Я вступился за парня, вдвоём было проще отбиться от беспредельщиков. Единоборствами я занимаюсь с восьми лет и в спарринге с тремя соперниками был не раз. И это даже не бойцы, так… отморозки, считай, размялся…

 Илья младше меня на пару лет, поначалу тяжело шёл на контакт, всё думал, что мне от него что-то надо…  А я и сам не понял, как я сблизился с ним. Этот парень крайне умён, а с умными людьми интересно общаться и делиться знаниями. Илья тоже учился в университете, на факультете прикладной математики и информатики. У нас были разные направления, как и сам университет.

 Его семья неблагополучная, родители пьющие, соответственно, малоимущие. Но парень просто самородок, таких на моём жизненном пути я никогда не встречал, да и откуда. Я принц и будущий монарх, у меня не должно быть друзей, со мной разговаривают с опущенными глазами и исполняют мои приказы.  Илья думал, я сын каких-нибудь банкиров. Но как же он удивился, когда узнал, что перед ним будущий монарх восточной страны с богатыми природными ресурсами. Наши дружеские отношения по окончанию учёбы подошли к концу, и я должен был покинуть Россию и вернуться к своим государственным обязанностям.  Я уехал, но предложил Илье по окончанию его учёбы переехать в мою страну на постоянное место жительство. Я возьму его на работу с внушительной зарплатой. Не стал ходить вокруг да около, сразу обозначил, что его ум мне необходим. За два года он принял взвешенное решение и с удовольствием принял моё предложение стать специалистом по информационной безопасности в Иламе.

«Но сестру я беру с собой», — заявил он. Что ж, я был не против, тем более не стоит оставлять девушку по имени Надя в такой неблагополучной семье.

 Так в моей стране на два гражданина стало больше, Илья теперь Ильяс, а сестра отныне Надима.

— Ты свободен, Набиль, — сказал, снова развернувшись к окну, сложил руки за спиной, задумчиво всматриваясь вдаль…

Родители прибыли в столицу. У папы были дела в бизнесе, мама иногда ездила с ним. Но основная цель его приезда заключалась в решении политических вопросов между Россией и Иламом. Я временно переехала в пентхауз, для меня это было в радость — соскучилась по родителям и братьям –трём моим любимым защитникам: тринадцатилетнему Салиму, но он, к сожалению, не смог приехать из-за учёбы, по Малику, которому пять лет и двухлетнему Фаизу.

— Мы сегодня приглашены в галерею, ты помнишь? — спросила меня за столом мама, когда мы с ней вдвоём завтракали.

А папа был вынужден уехать раньше, по делам. Братья встали из-за стола и помчались колесить по дому.

— Угу…

— Альмаса, ну что такое?

— Ты прекрасно знаешь, мама… — фыркнула я.

— Не все так плохо, как ты рисуешь.

— А я не хочу видеть этого вашего принца! — вспылила я. Кинула столовые приборы на стол, они звякнули о тарелку.

— Девочка моя, не стоит так нервничать, ты дурной пример показываешь своим младшим братьям.

— Мам, а какой вы пример с папой показываете, отдавая меня замуж за этого… борова?!

— Масюш… Ну, во-первых, он не «боров», а во-вторых… была бы наша воля, тебя бы не выдавали замуж вот так. Ты и сама прекрасно знаешь. Мы и так тебе слишком многое позволяем, ты же знаешь наши законы.

— Да-да… прости, мам… я знаю, но принять не могу и не хочу. Понимаешь?

— Понимаю. Каждая девушка проходит через определенные трудности. У каждой они свои, и не у всех любовь приходит сразу, но когда приходит, то обязательно ураганом и сносит всё на своём пути. У тебя будет так… поверь. Ты даже не представляешь, как вы подходите друг другу.

Мама такая красивая, такая добрая, надеется, что всё будет хорошо. Как она не понимает — я никогда не полюблю его. Я его ненавижу. И уже давно!

У меня завибрировал телефон и отвлек от плохих мыслей, глянула на экран, это был звонок от Оли. Встала из-за стола.

— Мам, я отойду ненадолго.

— Конечно… иди, поговори, раз надо… Подружка звонит?

— Да… однокурсница.

Мама странно посмотрела мне вслед. Так, что я себя почувствовала виноватой. Поднялась по ступенькам и вышла на крышу, здесь папа любит проводить вечера с мамой. Прекрасный вид при восходе и закате, а какой красивый вид на ночной город с этого места.

— Привет! Чего так долго трубку не берёшь? Или тебе родичи продыху не дают?

— Оля-Оля, остановись, пожалуйста, — захихикала я. — Всё нормально.

— Ладно… раз нормально. Идём сегодня?

— Рискованно, сама знаешь, если отец узнает, то сразу заберёт домой в Илам.

— Ну, что ты сразу нюни распустила, я всё придумала. Короче… говоришь ему, что у нас будет вечер, повод — окончание вуза, а заночуешь в общаге. Ну, как тебе план, шикарный?

— Провальный.

— Да с чего провальный-то?

— Отец не поверит.

— А почему, собственно? Такое возможно. Или ты его часто обманываешь?

— Нет, что ты, никогда не обманывала.

— Ну вот… значит, и повода усомниться в тебе не будет.

— Да-а… пожалуй, ты права, отец мне может поверить. Главное в этом деле другое…

— Что же?

— Чтобы всё выглядело правдоподобно. Я себя знаю, моя кожа мгновенно краснеет, если я начинаю лукавить. А солгать собственному отцу непросто. А мы сегодня ещё идём в галерею, нас пригласили.

— В галерею?

— Выставка картин, где запечатлён Илам в прошлом и в настоящем.

— И когда ваше увлекательное мероприятие подойдёт к концу?

— К вечеру. Я тебе напишу.

— Только не говори, что ты уже струсила.

— Вот ещё…

— Тогда до вечера, я тебе буду писать, чтобы не скучала… Заранее сочувствую, это ж какая скукотища…

Я положила трубку и подумала: «Какая она глупая, разве можно в галерее скучать. Это так интересно, рассматривать картину и раскрывать её для себя так, как чувствуешь ты. А ещё, понять автора — это не каждому дано…».

— Ты готова, доченька? — спросила у меня мама, зайдя в мою комнату. На ней было длинное, серебряное платье, оно так шло к её волосам.

— Мам, ты такая красивая, такая стройная.

— Спасибо, малышка, слышать такие слова от своего ребёнка вдвойне приятно.

— Нет, правда, мам… ты потрясающе выглядишь.

— Ну-у, это всё спорт, танцы… Ты, кстати, ходишь на танцы?

— Не всегда получается, но я хожу, — мне нравится танцевать, я живу в танце. Видимо, это у меня от мамы.

— Скоро домой, Альмаса, — мама сдержанно улыбнулась.

Если бы мама только знала, как я не хочу возвращаться домой, хочу остаться здесь, в России.

— Да, мам, помню.

Между нами на какое-то мгновение возникла неловкая пауза.

— Эм, а ты почему не привела себя в порядок?

— Почему не привела… привела, — оглаживая наряд по бёдрам.

— Ты не хочешь нанести мейк?

— Нет… считаю, пусть видит меня натуральную, — сказала я, снова поправляя платье и убирая невидимые пылинки с него.

— Понятно… это глупо, Маса.

— Почему? — вздёрнув брови и вытянув шею как гусыня, поинтересовалась я.

— Потому что это ребячество. И твоя поза доказывает это.

— Да?

— Угу, — улыбаясь, ответила мама.

— Ну и пусть! — я поправила свою причёску, собранную аккуратным плетением и закреплённую внизу на затылке.

Взяв свой платок мятного цвета, повязала его на голове отточенными движениями. Посмотрев на себя в зеркало, опустила глаза на платье и спросила у мамы:

— Тебе нравится моё платье?

— Очень красивое, милая… так подчёркивает твою девичью фигуру.

— Спасибо, мам…

Я выбрала мятного оттенка приталенное платье по колено, с рукавами в три четверти и вырезом у горла в форме лодочки, немного приоткрывающим ключицы. Бежевые туфли на высоком каблуке.

— Может, хотя бы блеск на губы нанесёшь? — виновато посмотрела на неё и ответила:

— Пожалуй, нанесу блеск.

— Хорошо, Масюш. Я пойду посмотрю, что эти двое делают… надеюсь, не успели в моё отсутствие разнести дом.

Я усмехнулась, сказав:

— Да… они могут…

Повернулась к зеркалу, посмотрела на себя ещё раз. Взяла кисть для бровей, смазала в специальном геле и расчесала их по росту, они легли волосок к волоску. Быстро нанесла немного румян, чтобы не быть такой бледной и блеск на губы. Придирчиво посмотрела на себя.

«И всё же глаза у меня страшные, да и чёрт с ними! Для Адама Рашида, видимо, в самый раз…», — при этой мысли моё настроение немного поднялось.

Я взяла блокнот с грифельным карандашом, положила в бежевую небольшую сумочку и покинула комнату. Только вышла, как услышала шум от голосов моих младших братишек. Пошла на разговор.

— Вы что тут устроили? — наиграно строго произнесла я.

— Маса! Какая ты красив-ая… — сказал Малик, а Фаиз поддержал, закричав на весь зал, и стал хлопать в ладоши:

— Очень-очень!

— Ах вы, подлизы! Ну, и кто из вас тарелки разложил на полу и вытащил весь хрусталь из кухонного шкафа?

— Это не мы, — сказал Малик.

— Это не мы! — вторил ему младшенький.

— Давайте соберём всё, пока мама с папой не пришли. Где они, кстати?

— Мама пошла папу одевать.

Я улыбнулась сказанному Фаизом.

— Мама папу не одевает, он сам одевается. Давайте-давайте, не филоньте, как разложили тут всё — так и собирайте.

— Не ругайся только, мы собираем же…

— Да! — ответил младший…

— Какая ты у меня красавица, — сказал отец, зайдя в зал.

К приходу родителей мы всё собрали.

— Спасибо, папа, тебе тоже идёт костюм.

Он засмеялся, но ответил на мой комплимент:

— Спасибо, моя принцесса. А где кольцо, Альмаса? Ты почему его не надела?

— Эм… я… забыла.

— Иди, надень.

— Хорошо, я сейчас.

 Я пошла к себе, достала из коробочки это чёртово кольцо с узором и заглавной буквой «А» в индивидуальном стиле, отличительный знак принца. Надела на палец, посмотрела, как выложены бриллианты на перстне, потом скривилась.

«Тьфу! Какой ужасный вкус. —   Оно уже огнём горит на моём пальце…».

Альмаса

 Меня сопровождала личная охрана Его Высочества. Пока мы шли, я смотрела по сторонам в поиске отца как спасителя, но он был увлечён беседой с двумя статными людьми, видимо, обсуждая полотна в галерее. Меня довели до самой двери, пока я не скрылась за ней, а они остались стоять снаружи. Оказавшись одна за закрытой дверью и почувствовав более-менее в безопасности, опустилась на банкетку.

 – Дыши, Аль… дыши, – бормотала я вслух.

 Я его представляла несколько иначе… на борова он явно не похож, скорее, на хищника, начиная с взгляда и заканчивая позой. Чувствую, как мой лоб покрылся влагой. У него длинные волосы, что не свойственно нашим мужчинам и какой же он здоровый, рядом с ним я кажусь маленькой, хотя мой рост сто семьдесят сантиметров. Встала, подошла к зеркалу, моё лицо горело. Смочив руки под краном, приложила к пылающим щекам, холодная вода должна унять жар немного. Надо просто успокоиться… Ещё это кольцо, как только мы сели в машину, я сняла и убрала его в сумку.

 Решение пришло само и вот, что я решила…  Поговорю с ним. А почему нет? Мы взрослые люди. Почему-то мне кажется, что он сможет пойти мне навстречу. И с этим чувством, я быстрым движением сорвала бумажные полотенца, промокнула ими лицо, использовав, выкинула в урну на выходе. Расправив плечи, вернулась с охраной, на то же место, где ждал меня принц Адам. Он стоял, ноги на ширине плеч, руки за спиной, какой же он здоровый! Определённо, он мне не подходит.

– Прошу меня простить, принц Адам за задержку, и… моё поведение.

– Просто Адам.

– Оу… хорошо, Адам.

Он улыбнулся, и я обратила внимание на его улыбку, она приятная. Это располагает, может и не всё так плохо…

– Скажите, пожалуйста, Адам, мы можем поговорить с Вами как взрослые люди?

– Разумеется, Алмаз.

Мне не понравилось, что он назвал меня так. Я решила пропустить это мимо ушей.

– Но сейчас, мы в галерее, давай насладимся картинами художников. Скажи, что ты думаешь о этой картине?

 Я повернула голову к ней и посмотрела на полотно, написанное маслом. Мужчина и женщина в платках, открыты только глаза. Девушка смотрит вдаль пустыни, посреди которой они находятся. А мужчина, возвышаясь за её плечом, смотрит на неё сверху вниз. Перевела свой взгляд на Его Величество, и он кивнул, что означало: «Можно говорить». Он был абсолютно спокоен. Мне даже в голову не пришло ему противиться, и я вернулась вновь к картине.

– У девушки очень выразительные глаза и они устремлены куда-то вдаль, думаю, в мыслях она далеко от этого места.

– Хм… интересное предположение… ну, хорошо, продолжай. Что ты думаешь о мужчине?

– Мне кажется, что он просто присвоил эту девушку, потому что ему так захотелось, ведь у него есть власть, а её чувства для него ни что, – я всмотрелась и заключила:

– Да, именно так я думаю!

 Принц сделал шаг ко мне, нарушая мою интимную зону, сказал:

– А я думаю, что он любит её.

Я моргнула, от эмоционального перевозбуждения у меня пересохло в горле, сглотнув, я ответила:

– Нет… он вовсе её не любит!  И она будет несчастна с ним… Она уже несчастна, и если бы не думала о своей семье, то давно сбежала.

Сделав ещё шаг, чем оттеснил меня к стенке, и я упёрлась в неё лопатками.

 Протянув руку, дотронулся своими пальцами до моего лица. Поглаживая ими от подбородка до скулы, проследил взглядом за своим же движением. Было похоже на игру хищника, а когда он поднял на меня горящие глаза болотного оттенка, я только утвердилась в своих мыслях.

– Она его с рождения, он никогда не терял её из виду… и никому не отдаст.

Я смотрела на него во все глаза. Склонив голову в мою сторону, вдохнул воздух у основания моей шеи, втягивая его с шумом. Я вся вжалась в стенку с бешено колотящимся сердцем.

– Приглашаю тебя завтра на свидание, Альмаса, – он резко отодвинулся от меня и пошёл в сторону выхода, где его охрана перекрыла посторонним доступ.

– Хочу видеть моё кольцо на твоём пальце, Альмаса! – были его последние слова перед тем, как его внушительная фигура скрылась за аркой.

 Ку́фия — мужской головной платок.

– Масечка, что с тобой? – дёргал меня за рукав Фаиз.

– Всё хорошо, маленький, – погладила я его по головке. – А где мама и Малик?

– Они там, в том зале, – указывал пальчиком в сторону арки, что разделяла галерею.

– А ты почему ушёл от Малика, он же тебя будет искать.

– Ничего он не будет искать меня. Малик сейчас занят какой-то девчонкой с золотыми кудрями, – скривился недовольно мой младший братишка. Я улыбнулась и снова погладила его по густым волосикам.

– Ну, идём, посмотрим, на какие такие золотые кудри он променял своего брата.

 Взяла его за ручку и напоследок посмотрела на картину, которая называется «Взгляд из космоса». На ночном и звёздном небе пробивался яркий луч, что-то гармонирующее с цветом моих глаз. Картина написана маслом, и очень притягивала взгляд, может отсюда и название...

 Моё настроение было не самым лучшим, не стану же я срываться на своём младшем братике из-за этого.

– Где ты был, Фаиз? Я тебя обыскалась, – взволнованно сказала мама, столкнувшись с нами.

– Он был со мной, – мой взгляд упал на принца, он также смотрел на меня. У меня пиликнул телефон, я достала его из сумки и улыбнулась. Это была Оля, вернее, её фото с бокалом в руках, по цвету было похоже на коктейль и скорее всего спиртной. Внизу подпись: «Извини, не удержалась и уехала без тебя. Жду в клубе». Прочитав, убрала свой смартфон обратно в сумочку. 

– Не уходи от меня больше никогда, – отчитывала мама Фаиза.

– Хорошо, мам, – обиженно ответил он.

– Я переживала…

– Прости, я больше так не буду.

– Верю… пойдёмте, чтобы нас теперь папа с Маликом не искали.

– Без меня, мам.

– Что значит «без тебя»? – удивилась она.

– Я уезжаю, мне надо в универ, у меня там внеплановое мероприятие, пропустить не могу, – настрой был решительным, врала и даже ни грамма не покраснела. Думаю, стыд придёт позже, пока я его не чувствую.

– Давай папе скажем.

– Мам, мне почти двадцать, неужели я не могу обойтись без одобрения папы?

– Вы познакомились? – обычно всегда улыбчивое лицо мамы стало напряжённым. Она сразу поняла, что у моего настроения, есть логичное объяснение.

– Не волнуйся, всё нормально, я поеду и переночую в общаге.

– Только обязательно позвони.

– Да, мам.

 Через два часа мы с подружкой уже обнимались у входа в клуб.

– Ну чего так долго?

– Ой, да там так получилось, один нежелательный человек встретился.

– Хорошо, что здесь таких не будет, – улыбнулась Оля… Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, – поправляя паричок, кокетливо ответила я. – Ну, идём?

– Идём.

 Мы вошли в клуб как в другое измерение, из колонок били басы. Танцпол заполнен танцующими. Оля пыталась докричаться, через громкие музыкальные биты, пока мы проходили через зону танцпола.

– Я тут познакомилась с парнем, а у него друг очень приятный, он тебе понравится, вот подумала, что…

 Остановившись, посмотрела на неё и, склонившись, тоже прокричала:

– Это не лучшая идея. Не хочу ни с кем знакомиться, мне это не интересно.

– Ну, Мась… это всего лишь вечер. Никто и никого ни к чему не принуждает.

– Оль, правда, я не одобряю…

– Ну, ради меня, мы только посидим и всё, мне так этот парень понравился, – и сделала щенячий взгляд, молитвенно сложив ладони.

– Чёрт с тобой, – вздохнула.

 «Я пришла потанцевать, а не знакомиться, немного посижу ради приличия и всё», – мысленно сказала себе.

 Мы подошли к столику и присели. Парни оживились.

– Разрешите познакомиться, – произнёс один из парней. Кажется, я видела в универе… Ну, Оля… какая врушка!

 – Меня зовут Андрей, а моего друга Иван, – я молча посмотрела на одного, затем перевела взгляд на другого.

– Ой… это Альмаса, она стесняется.

Я повернула голову в сторону Оли… Мы с ней позже поговорим.

– Какое интересное имя, – сказал блондин.

– Благодарю.

– Ваша подруга уже предварительно нас познакомила.

– Как это похоже на неё, – произнесла я, покосившись в её сторону.

 А она уже вовсю разговаривала с рядом сидящем парнем, видимо с тем самым, который ей приглянулся. Какая-то она слишком разговорчивая.

– Альмаса, что Вы предпочитаете из выпивки?

– Ни к чему это, я не пью.

– Что, совсем? Может, хотя бы сок?

– Совсем, Андрей.

– Но я бы хо… – он запнулся и поддался вперёд, всматриваясь с прищуром в моё лицо. – Это линзы?

 «Какая бестактность», – подумала я, но ответила на вопрос. И так как я сегодня открыла в себе талант врушки, решила не останавливаться на достигнутом:

– Да, это линзы.

– Вы не обижайтесь, но Вам категорически не идёт.

– Вы очень прямолинейны. Спасибо, буду иметь в виду. Пожалуй, пойду потанцую.

– О-о-о… я Вас не хотел обидеть, поверьте, – начал он вставать за мной со своего места.

– У вас всё хорошо? – обратилась к нам Оля, заметив движение с нашей стороны.

– Не волнуйся, Оль, всё в порядке, я пойду на танцпол.

 А этот Андрей не отставал, увязался за мной со своими извинениями… Он меня определённо уже раздражает.

– Постой, Альмаса!

 Мы вошли в зону танцпола, где музыка перекрывала слышимость.

– Да отстань ты уже от меня! Что непонятно? 

Он меняется в лице.

– Ты чё такая выёбистая?! 

 Кажется, я ослышалась. Но когда он меня схватил за руку и потянул в сторону какой-то двери, поняла, что со слухом у меня полный порядок. Открыл её и втолкнул меня в небольшую комнату, заперев изнутри.

– Ты что делаешь? Немедленно открой эту дверь! – я испугалась, ещё никогда мне не доводилось оставаться с мужчиной наедине, не считая случая с Его Высочеством.

– Раздевайся… – раздался жёсткий бас этого Андрея. Он как-то резко изменился в лице.

– Андрей, я дочь шейха… и если ты прикоснёшься ко мне, у тебя проблемы будут серьёзные.

– Ты оглохла?

Схватив меня за парик, потянул на себя, он остался у него в руке. Отшвырнул его, схватил меня за волосы, растрепав их. Толкнул меня на кровать, и я упала на неё, а волосы рассыпались в беспорядке.

– Не трогай, прошу тебя!

– С чего это? – я в ужасе наблюдаю, как он стал раздеваться. – Твоя подружка следующая, она, в отличие от тебя, от коктейля не отказалась, – до меня стало доходить, что эти уроды подсыпали наркотическое вещество Оле в спиртное.

 Я дёрнулась в порыве помочь подруге и получила удар в лицо, меня снова откинуло на кровать.

– М-м-м… – как же больно. Этот ублюдок стал задирать мне платье. Слёзы градом текли по щекам. – За всё ответишь… за всё ответишь… – я пыталась сопротивляться, но выходило плохо.

 – Нет, пожалуйста…  помогите мне…  Нет! Нет! – размахивая руками, и лягалась ногами в попытке отбиться от ублюдка, чтобы он не навалился на меня.

– Ах ты ж, сука! Ударила меня!

 Сразу после его слов я услышала громкий хлопок, это вынесли дверь, предварительно плечом…  Мой крик услышали. Спасибо-спасибо…

 Пытаясь прикрыться, я приподнялась.

– Какого хера?! – возмутился ублюдок.

 Мои глаза вылезли из орбит, в комнате показался принц Адам!  Грозным взглядом посмотрел вначале на меня, оценивая ситуацию. Затем повернулся к этой сволочи, одной рукой схватил за загривок и ударом колена сломал ему нос. Хруст был слышан на всю комнату, а затем и его раздирающий крик. Я только прикрыла рот ладонью и ошарашено смотрела на происходящее. Когда принц сделал шаги к кровати, на которой я находилась, моя голова вжалась в плечи.

– Я… – начала говорить, он меня перебил.

– Вставай, Альмаса, – по его тону было слышно, что он зол и, кажется, очень.

 Посмотрел на мою щеку, видимо, покрасневшую от удара, поджал губы.

– Пожалуйста, там моя подруга… он сказал, она следующая.

 Его Высочество раздражённо снял с себя футболку и протянул мне.

– Надевай.

 Мне было так стыдно, что он меня видит в таком виде.  Молча, взяла протянутую мне футболку и, не поднимая взгляда, надела на себя, а он в полуобнажённом виде вывел меня из клуба, в котором уже не было посетителей и не играла музыка.

– По камерам реши. Всю информацию мне на стол и об этих двоих, и о клубе.

– Всё сделаю, Адам.

– Я был зол как никогда.  Держа её за руку, веду к внедорожнику.

– Садись, – коротко сказал.

– А как же моя подруга? Ей нужна помощь, – пропищала она, стараясь не смотреть на моё полуобнажённое тело.

– В машину, быстро, – обманчиво спокойно произнёс я.

 Она села в машину. А я подошёл к багажнику, достал белую футболку в упаковке. Быстрым движением распечатал пакет, оторвал бирку и надел её на себя. Я часто в длительных поездах, иногда иметь одежду под рукой очень кстати. В машинах премиум-класса и не такое можно возить, однако я ограничиваюсь одеждой, начиная с футболок и заканчивая костюмами.

 Обошёл, открыл с другой стороны двери, сел в салон. Альмаса сидела напротив, вжавшись в сиденье. Испугалась… С одной стороны, это ей послужит уроком, но, когда смотрю на её припухшую щеку. Хочется вернуться и пробить уроду ещё и голову.

 Я открыл мини-бар, набрал льда и выложил на платок, вытащенный из кармана своих брюк.

– Приложи к щеке, – протянул платок со льдом.

 Ни слова не говоря, приняла и приложила к лицу. Поздновато, синяк будет, но хоть немного боль снимет, а ей было больно, прикрытые глаза и поджатые губы говорили о том, что так и есть.  Взял планшет с кресла и принялся за работу. Краем глаза вижу, как она украдкой посматривает на меня виноватым взглядом.

– Прости… те… я не хотела…

– Не сейчас. Дома поговорим, – какое-то мгновение, она хлопала своими длинными ресницами. Затем убрала холод от лица и задала вопрос:

– Вы меня домой везёте?

– Ты меня отвлекаешь, я очень занят.

 Она отвернула голову к окну и до конца поездки, любовалась красотами ночной Москвы…

– Куда Вы меня привезли, Адам?

– Домой, – взяв её за ладонь, повёл к входу в отель. Она достаточно воспитанная, чтобы сопротивляться на людях.

– Вы понимаете, как это выглядит? – тихо стала выговаривать мне по пути, пока мы шли в кольце охраны.

– Что же ты… невеста принца, не подумала о том, как будешь выглядеть, когда в твою голову пришло посетить ночной клуб?

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, а сказать то нечего, по полной облажалась! Одно радует, что первый шок прошёл.

– Ощущение, что вы меня готовите ко второму, – всё же выдавила она из себя.

 Мы поднялись в апартаменты и двери лифта открылись.

– Хм… хватит с тебя и одного. Проходи.

 Альмаса вошла осторожными шагами, постукивая высокими шпильками, дошла до середины и остановилась.

– Мне надо позвонить домой.

– Звони, – налил я себе стакан воды и сделал глоток.

– Моя сумочка осталась в клубе...

Я подошёл к ней, протянул свой смартфон.

– Благодарю.

– Я могу выйти, чтобы пообщаться с мамой?

– Любое место внутри этих апартаментов в твоём распоряжении.

 Проследил, как она, красиво перебирая ножками, вышла из комнаты.

  С шейхом у меня состоится серьёзный разговор. Так вот как он за моим Алмазом смотрит! Что за дилетантов он набрал?

 Услышав стук каблучков, повернулся на источник звука.

– Поговорила?

– Да. Папа будет Вам звонить и скоро меня заберёт.

– Хм… – усмехнулся я. – Я жду, – звонок раздался незамедлительно, она передала телефон и перед тем, как ответить на звонок, обратился к Алмазу. – Присаживайся в кресло, – принял вызов, выходя из комнаты на лоджию.

– Альмаса у меня, – первое, что я сказал.

– Знаю, я её забираю. Уже в пути.

– Можешь разворачивать свой автомобиль, она остаётся у меня, а завтра жди меня у себя. Тебе позвонят и предупредят о встрече.

– Что случилось, как она оказалась у Вас, Ваше Высочество? – сухо спросил шейх.

– Странно, что ты задаёшь мне этот вопрос, тебе стоит его задать тем болванам, кого ты нанял, чтобы оберегали мой Алмаз!

 Вернувшись после не очень приятного разговора с шейхом, обнаружил Альмасу сидящей в кресле, она максимально натягивала мою футболку на колени, что была на ней. Подошёл и сел напротив неё в кресло, рассматривая её сведённые коленки. В какой-то момент она не выдерживает и говорит:

– Перестаньте так смотреть.

– Как? – поднял я на неё свой взгляд.

– Так как смотрите Вы… неприлично.

– Неприлично?  А разве ты ни эту цель преследовала, когда надевала такое короткое платье, чтобы на тебя пялились?

– Нет!

– Нет? Тогда почему ты его надела?

– Потому что оно мне нравится, ясно?! Мне! Я хотела надеть его, вот и надела!

– Сядь!

 Альмаса буквально рухнула в кресло, и вся раскраснелась.

– Тогда зачем ты туда поехала?

Отвернулась и молчит.

– Альмаса… я жду.

– Потанцевать хотела, – тихо ответила.

– Умгу… как в прошлые разы?

  Медленно повернула голову ко мне.

– В какие ещё разы? – спросила неуверенно.

– Думала, я не знал?  – хотел посмотреть, как далеко она зайдёт… надо было на корню всё рубить. А я обложил охраной, чтобы к ней никто не приставал. Но сегодня всё вышло из-под контроля…

– Я ничего и не думала…  Как и то, что Вы будете следить за мной. Что ещё я могу от Вас ожидать, может, скрытые камеры в моих комнатах установите?

 Она меня специально дразнит или не осознаёт кто перед ней… Встал, взял пульт от саундбара и включил музыку. Облокотившись на барную стойку, смотрю на её растерянное лицо.

– Что Вы делаете?

– Танцуй, Альмаса. Ты же этого хотела?

 Она снова вскочила с места.

– Я не стану этого делать, не собираюсь перед Вами танцевать!

  Двинулся в её сторону медленными, кошачьими шагами.

– Отчего же? Или ты считаешь, что для ублюдков, которые пялились на тебя, ты можешь танцевать, а для своего будущего мужа, нет?

– Я танцевала для себя… сколько можно повторять?

– У меня прекрасная память и то, что платье на тебе, тоже для себя.

– Что... что Вы делаете? – начала пятиться назад.

 Я прошёл мимо неё, и на ходу сказал:

– Мне надо уехать, располагайся, я тебе пришлю помощницу.

– Что-о?! Я не останусь здесь… мой отец подъедет с минуты на минуту.

 Стоя у дверей лифта, повернулся к ней.

– Если ты вспомнила о родителях, самое время подумать, в каком свете ты их выставила.

 Она прикусила губу, потупив глаза, покраснела. Ну да… совесть такая штука, просыпается, но не всегда своевременно.

 Вышел из апартаментов, набрал Ильяса.

– Отправь ко мне Надиму и пусть ужин закажет.

– Считай, уже отправил.

– Ты где?

– Давно уже жду тебя внизу.

– Так уж и давно?

– Ты меня знаешь.

– Знаю, – сказал я, и скинул вызов, выходя из отеля.

 Ильяс стоял у внедорожника с ноутбуком в руках и женской сумочкой. Поравнявшись с ним, спросил:

– Это сумка Альмасы?

– Да.

– С подругой её что?

– В больнице, всё в порядке. Её прокапали.

– Ясно. Что по ублюдкам собрал?

– Всё собрал.

Мы разместились на диванах автомобильного салона.

– Который блондин, приходится сыном хозяина клуба. Выяснилось, что сынок со своим другом периодически трахали в той комнате девок, подсыпая им наркотические вещества. Извращуги…

– Уроды… Гаси их по полной и папашу туда же, чтобы этот клуб больше не функционировал.

Он спокойно ушёл, а я смотрела на закрытые двери лифта, стоя в апартаментах Его Высочества. Как же я попала… отец меня убьёт, я опозорила свою семью перед Его Высочеством. Как же стыдно… И почему сначала делаешь, а сожалеешь после? Как смотреть в глаза маме, я ей так наврала…

 Я заплакала и пошла обратно. Скинув туфли, забралась с ногами в кресло, так просидела некоторое время, коря себя за ситуацию, которую сама же и создала. Позже услышала звук отрывающегося лифта. Встала и пошла на звук. В комнату вошла молодая стройная девушка, ростом с меня, лет двадцати пяти, голубоглазая шатенка.

– Здравствуйте, Альмаса.

– Здравствуйте. Вы кто?

– Я Надима, меня прислал к Вам принц Адам.

– А зачем?

– Вам в помощь.

– Мне не нужна помощь…

– Вы голодна?

 Только она спросила, как у меня сжался желудок. Но предпочла остаться голодной и поэтому ответила:

– Я не голодна, не стоит беспокоиться.

– Беспокоиться – это моя работа, – улыбнулась девушка, показав свои ямочки на щеках.

– Я предпочитаю отдохнуть. Подскажите, есть в этом помещении место, – я прочертила круг в воздухе, – где я бы могла уединиться, чтобы меня не беспокоили?

– Разумеется, есть, идёмте, я Вам покажу. Эмир беспокоится о своих гостях.

 Я только фыркнула и пошла за ней, рассматривая по пути огромные апартаменты. В одной комнате дверь была приоткрыта, и я попыталась заглянуть. Надима заметила это и приостановилась.

– Это спальная Его Высочества. Хотите посмотреть?  – лукаво спросила она.

– Что? Нет… не хочу смотреть чужие спальни.

«Делать мне больше нечего… а вообще интересно, это какая должна быть кровать, чтобы его выдержать. И зачем мне это?» – задала себе вопрос мысленно.

– Прошу Вас, Ваша комната, – пригласила меня Надима, когда мы дошли.

– Благодарю, – ответила и вошла, рассматривая убранство.

– Дождётесь Его Высочества или будете отдыхать?

– С чего бы мне его ждать? Я устала и хочу спать.

– Хорошо, – она удалилась, а я пошла проверять ванную.

 Закрылась в ней и скорее стала скидывать вещи с себя, набрала ванную и легла в неё, здесь висело пара халатов, мужской и женский. Выйдя из ванной, я надела халат, его как под меня сшили. Просушила голову и легла в постель на голодный желудок.

Проснувшись утром, накинув халат, пошла в ванную, приняла водные процедуры, расчесала волосы, заплелась, но без резинки коса плохо держится. Посмотрела на себя в зеркало, повернула голову, глядя на левую сторону лица. В районе скулы образовался синяк, моя кожа слишком светлая, от этого он больше становится заметен.

 Вышла из ванной, обнаружила на стуле длинное в пол платье, персикового оттенка и тапочки. Одежду, видимо, принесла Надима, пока я была в ванной. Посмотрела на платье… персик… эм… ну что же, спасибо и на том. Надела на себя… размер мой, как и тапочки. Кто так хорошо знает мои размеры… интересно…  Огляделась, хотела узнать время, но часов не обнаружила. Вот чего не хотела, так это столкнуться с хозяином или временным обитателем этого жилья. Но выходить-то надо. Я тихо открыла двери, прислушалась. Вроде тихо. Лёгкими шагами пошла смотреть, есть ли кто в жилище. Обнаружила, что я одна. Начинаю закипать! Долго я тут находиться буду! Мой взгляд случайно заметил в углу телефон отеля, я от радости рванула к нему, сняла, приложила трубку к уху – работает. Я набрала номер мамы и ждала, затаив дыхание, её мелодичный голос.

– Алло… – услышала я наконец.

– Ма!

– Альмаса?

– Мама… – у меня потекли слёзы. – Прости меня, мамочка, прости-прости, что соврала, я больше так не буду, прости-прости!

– Ты так расстроила нас, мы с отцом и подумать не могли, что ты выставишь нашу семью в таком свете, ты же девочка!

– Я так виновата перед вами… так виновата, простите меня, пожалуйста. Папа очень злится?

– А как ты думаешь… Злится… ещё как. Но мы тебя всё равно прощаем, ты же наш ребёнок. А ты перед собой не хочешь извиниться? За четыре года, нахождения в России, ты совершенно забыла, кто ты! И что тебе, дочери шейха и невесте будущего короля Илама, не пристало так вести себя!

– Всё так, мама, ты во всём права… только давай всё же опустим Его Высочество, не хочу о нём говорить.

– Не хочешь, а придётся. Ты переезжаешь к принцу Адаму на некоторое время, в качестве гостьи. Одежду я тебе собрала, она уже в пути, скоро будет у тебя.

– То есть, как у него… какая ещё гостья?

– Таково решение отца. Он винит себя, что избаловал тебя. Решил, что его решение, избавит тебя от лишних глупостей.

– Я же сказала, больше не буду!

– Ты забыла, дочка, твой отец шейх, если в своей семье нет порядка, то и в своём…

– Не продолжай, я поняла. Вы с папой всё же решили, отдать меня Адаму.

– Маса, да что с тобой, о чём ты говоришь? Ты давно уже его, как ты этого не поймёшь! Подарок от королевской семьи не возвращают.

– Какой ещё подарок?

– Кольцо, Маса… где ты летаешь?

– Почему у меня такое ощущение, что я со вчерашнего дня никак не могу проснуться.

– Масюш…

– Я всё поняла, мам…

 Положила трубку, мне кажется, от меня отвернулись самые родные люди, за какую-то глупость…  Я ахнула, вспомнив, что могу позвонить и Оле. Временно забыла обо всём и набрала подруге.

– Аллё! Оль?

– Да… Альмаса… ты с чьего телефона звонишь? Я тебе набирала много раз, но твой «абонент не абонент».

– Да-да, я забыла телефон в клубе. Как ты… у тебя всё хорошо?

– Да, всё нормально, спасибо… даже не знаю, кого благодарить, я пока в больнице, но сегодня отпускают. Эти уроды из клуба подсыпали мне наркоты, и если бы мне не помогли, неизвестно была бы я сейчас жива. Большая доза, для моего организма.

– Ольчик… как же нас угораздило. А меня чуть не изнас… ну ты и сама понимаешь.  Мои родители меня наказали, скорее всего, теперь только «под конвоем» смогу выходить и вообще не факт, что смогу…

– Это я виновата… дёрнула тебя.

– Не говори глупостей, если бы я не захотела, никто меня не заставил бы.

– Ну, на дипломной-то увидимся по-любому?

– Только на это и надежда, –   услышала, что двери распахнулись. – Оль, всё пока, мне пора.

 Попрощавшись, я положила трубку и пошла на звук входящих людей. Это была Надима, а с ней крепкий парень, внёс сумку и понёс по указке Надимы. Я полагаю в мою комнату и сумка, переданная мамой, о которой она мне говорила по телефону. Парень ни разу не оторвал глаз от пола. Когда он вышел, девушка обратилась ко мне: – Как отдохнули, Альмаса?

– Более-менее.

– Идёмте, сейчас завтрак принесут, – улыбнулась девушка.

– А Вы завтракали, Надима?

– Я пила кофе.

– А составьте мне компанию. Заодно расскажите мне, как надолго я здесь? У меня стойкое ощущение, что Вы в курсе всего и даже чуточку больше…

– То есть, как… она что знать не будет? – возмутилась молчаливая Юна. – Но как же так, она же…  это же такой день… Вы не можете так с ней поступить!

– При всём уважении, но ваша дочь не заслужила свадьбу, которую я хотел ей сделать и те подарки, которыми я мечтал её одарить. Достаточно того, что я от неё не отвернулся!

– Она совсем ещё ребёнок, и…

– В том то и дело, что она давно уже не ребёнок! И прежде всего Альмаса – дочь шейха Амирхана, чьё имя уважают и невеста наследного принца! Юна, Вы знаете, что может стать с Вашей дочерью, если я откажусь от неё? – она в испуге прикрыла дрожащими пальцами свой рот.

– Милая, всё будет хорошо, не волнуйся.

– Амир…

– Ну всё, иди сюда, – было приятно наблюдать как грозный шейх, который никому не давал спуска, так трепетно относится к своей половине. Если бы не сложившиеся обстоятельства… – Мы готовы, Ваше Высочество, когда проведём никах? – поинтересовался у меня шейх.

– Завтра. Как всё будет готово, вас оповестят. Сделаем так, чтобы до Илама дошло и прямо в уши королю.

– Договорились, – крепкими рукопожатиями мы пожали друг другу руки и на прощание я сказал:

– Альмаса теперь моя забота, а свою жену я смогу защитить!

– Я знаю, эмир, с первого дня знал…

Ника́х— в исламском семейном праве брак, заключаемый между мужчиной и женщиной.

Мулла́— исламский священнослужитель, знаток Корана и религиозных обрядов у мусульман.