Подруга главной героини

– Какой бред! – возмутилась я, отложив книгу в сторону.

Главный герой, у которого из достоинств имелись только красота, магия, идеальная родословная и огромное состояние, всю книгу раздражал меня своей надменностью и высокомерным отношением к окружающим. В том числе к главной героине. Но это прекрасное, кроткое, нежное создание легко прощало ему любые косяки и даже уничижительные высказывания в свой адрес.

Плюс полюбил он её лишь тогда, когда у девушки открылся какой-то редкий дар. В общем, получил всё на блюдечке, не прилагая усилий. Я бы на месте героини и автора заставила его хорошенько помучиться и о многом пожалеть! А здесь понятно, к чему всё идёт. Даже дочитывать не буду! Да и написано как-то слишком простенько, можно сказать, примитивно.

Хотя в больничной палате делать-то больше и нечего, особенно, когда ты прикована к постели, а телефон сломался и не подаёт признаков жизни. Завтра придут родственники. Попрошу принести детективы, а то любовное фэнтези у меня как-то не пошло.

С этой мыслью я провалилась в сон, а проснулась от того, что по моему телу жадно шарили чужие руки. Неприятное и пугающее ощущение, учитывая, что в палате я совершенно точно находилась одна.

Испуганно вскрикнув, я с силой оттолкнула того, кому эти руки принадлежали, и замерла, осознав, что нахожусь вовсе не в больнице.

Это было совершенно незнакомое большое, богато и вычурно обставленное помещение. Во всяком случае, массивная, белая мебель, украшенная затейливой резьбой и позолотой, вызывала именно такие ассоциации.

Вместо пижамы на мне почему-то было длинное, коричневое платье в крупную белую клетку. Сама я лежала на каком-то низком диванчике, также обтянутом белой кожей, а надо мной нависал рассерженный незнакомый парень с короткими светлыми волосами.

– Хватит уже ломаться, Листард! Сколько можно?! Сама же согласилась! На, вот, выпей ещё немного, это поможет раскрепоститься! – недовольно прошипел он, схватил с находящегося рядом столика тёмный флакон и насильно попытался влить в меня его содержимое.

Разумеется, я оказала сопротивление, и флакон улетел в сторону.

–  Ты чего творишь?! Бортануть меня решила? Не выйдет! Я даже в родовой замок тебя притащил, как ты хотела! Да моего дядю удар бы хватил, если бы он тебя здесь увидел! – сердито возмущался молодой блондин, а у меня кружилась голова, и никак не складывалось понимание происходящего.

Как я здесь оказалась, если ещё недавно была в больнице? Наверное, вот это всё мне прямо сейчас снится. Других логичных объяснений не находилось. Правда, фамилия Листард показалась смутно знакомой.

– Я крепче, чем ты думаешь, дорогой племянник, и к твоим выходкам уже привык. Но если ты испортил мою мебель, то тебя точно хватит удар… плетью, – раздался чей-то холодный голос, произносящий слова с нарочитой ленцой, однако угрожающих ноток она не прикрывала.

Парень побледнел, резко выпрямился и нервно забормотал:

– Ничего я не испортил. Просто девушку пригласил, но она уже уходит. А ты почему вернулся так рано?

С трудом преодолевая слабость и головокружение, я осторожно приподнялась, села, и нашла взглядом вошедшего. Это был высокий, статный длинноволосый, голубоглазый блондин лет тридцати. Довольно красивый, но надменное выражение лица портило впечатление, а элегантный белый костюм на фоне такой же белоснежной мебели казался излишне пафосным. Этакий Люциус Малфой в молодости. Только вместо трости в руках – охотничий хлыст.

– Неотложные дела возникли. И кто же наша гостья, представишь? – незнакомец  скользнул по мне пренебрежительным взглядом, которым желанных гостей точно не встречают.

Так смотрят на порядком надоевших свидетелей Иеговы или назойливых представителей какой-нибудь косметической фирмы, стучащихся в ваши двери по нескольку раз в неделю.

– Розанна Листард. Учится в нашей академии, – неохотно ответил парень.

– Листард? Эта фамилия мне незнакома.

– Она стипендиатка, – после небольшой паузы ещё более неохотно признался мой спутник, и пренебрежение в глазах его дяди сменилось откровенным… презрением.

– А ты нисколько не изменился, Даниэль. В детстве тащил в дом беспородных уличных щенков и котят, а сейчас приводишь таких же безродных нищих девиц, – холодно процедил малфоеподобный сноб, обращаясь к племяннику, но глядя исключительно на меня и буквально испепеляя взглядом.

Странный сон нравился мне всё меньше.

– Я не безродная нищенка! Что вы себе позволяете! – возмутилась, вынырнув из состояния ступора и немного придя в себя. Слабость практически отступила.

– Ваши манеры свидетельствуют об обратном. Никакой выдержки и воспитания, – сухо процедил мужчина, рассердив такой наглостью. – Я не говорю уже о том, что вы в поздний час находились наедине с посторонним мужчиной.

– А ваши манеры, позволяющие оскорблять человека – значит, образец прекрасного воспитания, а не банального хамства? Да кто вы вообще такой?!

Переполняемая эмоциями, я вскочила на ноги и замерла от этого потрясающего, почти забытого ощущения – стоять на своих ногах. Уже больше пяти месяцев оно мне было недоступно – результат автомобильной аварии, в которую случайно попала.

Врачи ничего не обещали, а я настолько отчаялась, что под Новый год даже загадала желание снова пойти, хотя всегда считала это глупой детской забавой. Прошло несколько дней, и, разумеется, оно не исполнилось. Двигаться полноценно я могла теперь только во сне, как сейчас.

– Кто я? Вы это серьёзно? – вскинув брови, недоверчиво уточнил грубиян, но, картинно поклонившись, представился: – Винсент Паулинер к вашим услугам. Вы, правда, не знаете, в чьём доме находитесь?

Стоп! Кто?! Паулинер? Да ведь так звали главного героя книги, который меня жутко раздражал, вызывая порой сильнейшее желание поменяться местами с героиней и показать высокомерному нахалу, где раки зимуют! Получается, сегодня все мои мечты сбылись, правда… во сне!

Сорвавшийся с губ нервный смешок заставил хозяина дома нахмуриться и осторожно поинтересоваться у парня:

– Ты кого привёл? Она вообще нормальная?

– Была нормальной, пока ваш племянник меня какой-то дрянью не опоил! – огрызнулась я, всё ещё пытаясь разобраться в хитросплетениях своего странного сна. Точнее, вспомнить, кто такая Розанна, потому что главную героиню книги звали Виолантой или Виолой.

– Ничем я её не поил. Всего лишь глоток расслабляющего зелья предложил, – начал отпираться племянник. – Она сама сюда напросилась!

– А что же ты сам без зелья даже такую уломать не в состоянии? – обдал Паулинер презрением уже племянника и вдруг громко крикнул: – Арлиз!

В помещении бесшумно появился настоящий дворецкий в соответствующей униформе и застыл статуей, ожидая дальнейших указаний.

– Отведи девушку в мой кабинет и проследи, чтобы она там ничего не трогала. – отдал ему распоряжение Паулинер и повернулся к напрягшемуся Даниэлю, угрожающе добавив: – Пусть подождёт там. Я побеседую с любимым племянником, затем пообщаюсь с ней.

Раз уж представился случай, я решила, что усложню этому неприятному персонажу жизнь по максимуму хотя бы во сне, и уже собиралась решительно запротестовать, но вдруг вспомнила, кто такая Розанна Листард.

Её имя лишь пару раз мелькнуло в самом начале романа, неудивительно, что оно почти не отложилось в памяти. Это была подруга главной героини, погибшая в конце первой главы исключительно ради завязки сюжета!

Кабинет Паулинера был лишь немного меньше предыдущего помещения. Здесь белый цвет интерьера изредка разбавляли светло-коричневые оттенки мебели, и уютно потрескивало рыжее пламя в большом красивом камине.

Головокружение и слабость больше не беспокоили, и я неспешно мерила помещение шагами, с удовольствием ступая по пушистому белому ковру в тонких чёрных чулках. В этот момент мне было всё равно, что это всего лишь сон, настолько прекрасно было снова ходить на своих ногах, а не передвигаться в инвалидном кресле! Не смущало даже пристальное внимание дворецкого, который стоял у двери, словно часовой.

Пусть уж лучше этот сон длится подольше. Возвращаться в мрачную реальность не хотелось. Мне меньше года оставалось до окончания юридического факультета, а потом ждала работа в местных органах следствия, где я уже не раз проходила практику, но теперь впереди маячили лишь инвалидность и перечёркнутые мечты!

– Осторожнее! Не трогайте ничего! – попросил дворецкий, когда я, увлёкшись прогулкой, задела угол письменного стола, и на ковёр полетели какие-то фотографии.

– Извините, я случайно, – вернула снимки на место, с удивлением отметив, что на них изображены красивые девушки самых разных типажей. А самой красивой, на мой взгляд, была кареглазая кудрявая блондинка, на фото которой почему-то стояла красная отметка.

– Арлиз, оставь нас, – распорядился, стремительно вошедший в кабинет Паулинер, и дворецкий бесшумно исчез за дверью.

Она закрылась, и мы с высокомерным блондином остались в помещении одни. Страшно мне не было. Это ведь просто сон, так что можно не сдерживать эмоции и не осторожничать в действиях, поскольку отвечать за них не придётся.

Паулинер тоже явно сдерживаться не собирался и с порога велел мне:

– Раздевайтесь, госпожа Листард!

– Что?!

– Что слышала, – мужчина бесцеремонно и довольно грубо перешёл на ты: – но для начала можешь вывернуть карманы.

Это он меня за воровку, что ли, принял?

– С какой стати?! – возмутилась, не собираясь выполнять его распоряжения.

– А с какой стати тебе понадобилось уламывать моего племянника устраивать свидание именно в моём доме? Если твоей целью был Даниэль, вы могли бы миловаться в любом другом месте, – вопросом на вопрос ответил Паулинер, продолжая разглядывать меня с нескрываемой неприязнью. – А поскольку особой любви к нему с твоей стороны я не вижу, значит, цель была другая. Теперь логика ясна?

– Нет! Как бы я могла что-то украсть в доме, полном прислуги, да ещё опоенная какой-то дрянью?

– Вот и проверим, – нехорошо усмехнулся Паулинер и настойчиво повторил: – Раздевайся! Или… тебе помочь?

Он вдруг быстро приблизился ко мне и протянул руки к пуговкам на груди. Я не сдвинулась с места, только насмешливо поинтересовалась:

– Неужели высокородный аристократ не побрезгует прикоснуться к безродной нищенке? И даже раздеть своими руками? А если в этот момент войдёт кто-то из слуг или знакомых и решит, что вы ко мне пристаёте, ваша репутация не пострадает?

В книге он был тем ещё снобом, который кичился чистотой своей родословной, состоящей сплошь из таких же напыщенных аристократов.

– Не пострадает. За минутное развлечение меня никто не осудит, а для большего, такие как ты, не годятся, – нехорошо усмехнулся наглец, и мне немедленно захотелось стереть эту самодовольную усмешку с его холёного, породистого лица.

– Минутное развлечение? То есть у вас серьёзные проблемы по мужской части – больше минуты никак? Тогда неудивительно, господин Паулинер, что у вас нет детей, а есть только племянник, – съязвила я. – Лечиться не пробовали?

Да, это было грубо, возможно, даже немного вульгарно, но я же сплю, а во сне можно позволить себе гораздо больше, чем в реальности. Зато как приятно наблюдать за выражением шока на надменном лице собеседника. Однако удивление в его холодных серо-голубых глазах быстро сменилось злостью.

– Ты в своём уме, так со мной разговаривать?! – сердито прошипел он.

– Не уверена. Возможно, я всё ещё под воздействием той гадости, которой меня опоил Даниэль, – ответила с улыбкой. – Давайте вызовем дознавателей и узнаем, что это было. Вот пусть они меня и обыщут на предмет кражи, – предложила, припомнив, что книжный Паулинер старался избегать столкновений с представителями местных правоохранительных органов, поскольку дорожил репутацией. – А перед вами я раздеваться не собираюсь.

– К чему эта ложная стыдливость? Впрочем, я тоже не горю желанием любоваться сомнительными прелестями и отвратительным, дешёвым бельём нищей студентки. Давай поступим иначе: я приглашу женщину из прислуги. Она тебя осмотрит, и если ничего не найдёт, я сделаю тебе весьма выгодное предложение. Договорились? – неохотно предложил Паулинер, сверля меня недовольным взглядом.

Что же такого выгодного он может мне предложить? Даже интересно стало, но оставлять за ним последнее слово не хотелось.

– Да что можно спрятать под таким платьем? – я окинула себя взглядом, насколько могла, отмечая, что в верхней части ткань облегает тело почти как вторая кожа, да и внизу платье хоть и не обтягивающее, но и не расклёшенное. Даже книгу под таким замаскировать проблематично.

– Что угодно – от фамильных драгоценностей до… моих волос, например. Или чего-то другого, подходящего для изготовления приворотного средства, – удивил он честным ответом. – Такое уже бывало.

«Приворотное? Да кому ты нужен?!» – возмутилась я мысленно.

Ой, судя по хищному выражению лица блондина, всё-таки это было сказано вслух. Хорошо, что во сне нельзя убить или причинить вред по-настоящему, потому что Паулинер, кажется, был к этому уже очень близок!

– Что ж, похоже, ты и впрямь чем-то опоена, иначе не вела бы себя так глупо и вызывающе, – резко выдохнув, наконец, сухо резюмировал мужчина и с угрозой в голосе продолжил: – хватит болтать! Ты принимаешь моё предложение или вызываем дознавателей? Но в этом случае я гарантирую, что они найдут у тебя что-нибудь… чужое!

– Подбросите? – уточнила машинально и невольно поёжилась под ледяным взглядом хозяина дома.

Паулинер промолчал, но так красноречиво, что стало ясно – именно так и поступит, потому что уже едва сдерживается. В итоге меня ещё и в местную тюрьму с его подачи упекут. Связи и деньги помогут. Нет, такого продолжения сна мне не хотелось. Пришлось согласиться на осмотр служанкой.

Он завершился быстро. К счастью, никакого компромата при мне, то есть при Розанне Листард не нашлось. Вернувшийся в кабинет Паулинер был настроен теперь чуть более благодушно, чем несколько минут назад.

Заложив руки за спину, он медленно прохаживался передо мной из стороны в сторону и сухо говорил:

– Даниэль рассказал мне о ваших отношениях. Ты слишком долго его отталкивала, не давая желаемого, и смогла заинтересовать. Меня такой расклад не устраивает. Как уже было сказано, такие как ты, не годятся для чего-то серьёзнее короткой интрижки. Надеюсь, ты это понимаешь и не ждёшь от него предложения руки и сердца?

– Разумеется, нет! – Не знаю, на что рассчитывала подруга главной героини, соглашаясь на это свидание, но лично мне такого сомнительного счастья точно не нужно.

– Вот и отлично, значит, мы сумеем договориться, – удовлетворённо кивнул Паулинер, продолжая неторопливо прохаживаться по кабинету.

Его движения были плавными, размеренными, вальяжными, слегка приправленными нарочитой ленцой, как будто мужчина не хотел тратить энергию понапрасну на столь недостойный внимания объект. Точно так же важно и церемонно вышагивали белые павлины, которыми я однажды любовалась в городском зоопарке. Эти ассоциации вызвали невольную усмешку, а ведь похож, ещё и фамилия подходящая!

– Эй, ты меня вообще слушаешь? – недовольно окликнул собеседник, заметив, что я отвлеклась.

– Да, господин Павлинер! – честное слово, это вырвалось машинально, но такая фамилия точно подходила ему гораздо больше.

У бедного аристократа, явно непривыкшего к подобному обращению, дёрнулась левая щека.

– Я – Паулинер! – напомнил он ледяным тоном.

– Знаю, это всё зелье Даниэля, – мило улыбнулась я. – Так о чём вы говорили?

– Я дам тебе деньги в обмен на то, что ты впредь будешь держаться подальше от моего племянника. А если не согласишься по-хорошему, найду способ сделать так, чтобы тебя не только исключили из академии, но и выслали за пределы королевства. Ты всё поняла? – в голосе Паулинера звенел металл, а взглядом можно было заморозить, но я выдержала его без особого труда и, помедлив, кивнула.

– Согласна, мне ваш племянник не нужен.

– Поэтому ты согласилась на свидание с ним при условии, что оно состоится в моём доме? – недоверчиво усмехнулся собеседник.

– Просто хотела своими глазами увидеть Винтертэйл, – ответила, припомнив, что в этом мире родовые замки имели свои имена, а замок Паулинеров считался одним из самых красивых.

– Что ж, ты ещё успеешь полюбоваться им, когда будешь уходить, – сухо буркнул мрачный хозяин Винтертэйла и бросил мне увесистый кожаный белый мешочек, который я машинально поймала. Он тихо звякнул, приземлившись в мои ладони.

– Поторопись, в академии через пару часов отбой, а пешком до неё добираться больше часа, – прежним тоном велел Паулинер, и я зависла, неприятно удивлённая этими словами.

То есть он мне предлагает отправиться туда ночью пешком? Стоп. А ведь это, похоже, та самая роковая ночь, когда Розанна погибла! Виола не дождалась её возвращения в академию к отбою, утром не смогла найти Даниэля и отправилась в Винтертэйл лично, чтобы найти подругу. Там она и познакомилась с Винсентом Паулинером. Собственно, видимо, ради этой встречи автор и «убила» Розанну, ставшую ненужным персонажем.

Вот только я не собиралась умирать даже во сне. К тому же на улице, на минуточку, зима! Пусть этот белый павлин сам пешком по морозу топает!

– Господин, Пав… извините, Паулинер, а вам не кажется, что в такое время суток и года, да ещё с деньгами у меня есть все шансы не дойти до академии живой? – вежливо поделилась я своими опасениями с надменным блондином.

В ответ он лишь раздражённо вздёрнул бровь и одарил тяжёлым взглядом, в котором явственно читалось, что такой исход его нисколько не расстроит.

– Учитывая, что моя подруга знает, куда и с кем я уехала, если не вернусь в академию, она обязательно поднимет шум, и с дознавателями вам всё же придётся встретиться. А если со мной и впрямь что-то случится, история, согласитесь, выйдет очень неприятная, ещё и в прессу просочится. Вам, правда, всё это нужно?

Паулинер помрачнел и холодно буркнул:

– Как интересно на тебя действует расслабляющее зелье. Шантажировать, смотрю, нисколько не мешает!

– Какой же это шантаж? Всего лишь рассуждения о возможных вариантах развития событий, – ещё одна милая улыбка с моей стороны спровоцировала зубовный скрежет хозяина замка.

Он снова вызвал дворецкого, сухо распорядился подготовить экипаж и доставить меня в академию, а затем вдруг резко шагнул ко мне и, глядя прямо в глаза, сухо и угрожающе отчеканил:

– Тебя ведь зовут Розанна? На розу ты не очень-то похожа, разве что на дикую. Неказистые мелкие цветочки и очень острые шипы. В моём саду такие цветы неуместны и считаются сорняками. Надеюсь, я больше никогда тебя  здесь не увижу!

– Полностью разделяю ваши чувства и надежды, господин Пав… Паулинер! – искренне заверила я, и в серо-голубых глазах мелькнуло что-то похожее на слабый проблеск интереса.

Я никогда прежде не видела осознанных снов. Да ещё таких, где все действия происходят поэтапно, а не резко и хаотично сменяют друг друга, как часто бывает в сновидениях.

Так, в экипаже, очень похожем на сказочную карету, я ехала не менее получаса, буквально проживая каждую из этих тридцати минут. Это удивляло, но особо не напрягало, поскольку возвращаться в свою скучную и мрачную реальность желания не было.

Так что, когда местный аналог транспортного средства остановился у ворот академии, я с любопытством отправилась навстречу новым приключениям.

Даже интересно было посмотреть на других книжных героев, так сказать, воочию, а не в своём воображении. Когда ещё такой случай представится? Тем более что за свою жизнь можно было уже не опасаться: Розанна погибла за пределами учебного учреждения.

Встречи с первым «ожившим» персонажем долго ждать не пришлось. У самых ворот на меня буквально налетела прехорошенькая сероглазая блондинка в длинном синем пальто.

– Рози! Наконец-то ты вернулась! Я уж думала, что-то случилось! – взволнованно запричитала девушка, и я поняла, что передо мной не кто иной, как главная героиня любовного романа – Виоланта Энвер.

Внешне она весьма походила на юную красавицу с обложки. Как, впрочем, и Паулинер, просто к его появлению я оказалась не готова. К тому же на книге он был изображён вполоборота.

Я молчала, не зная, что ей ответить, потому что с этой минуты сюжет явно развивался не по канону, ведь Розанна Листард до академии в эту ночь не добралась. Но Виоле пока объяснения, похоже, и не требовались. Схватив за руку, она быстро и решительно потащила меня за собой…

Я едва успевала оглядываться по сторонам, но послушно следовала за подругой Розанны. Всё равно сама бы здесь точно заблудилась. Мою ладонь она отпустила, только когда мы оказались в небольшом, скромном, однако уютном помещении. Судя по обстановке, это была комната общежития, в которой жили Рози и Виола.

– Рассказывай, как всё прошло! Тебе удалось сделать то, о чём мы договаривались? – нетерпеливо набросилась на меня блондинка со странными вопросами.

Возможно, я невнимательно читала книгу, но вроде бы нигде не упоминалось, что подруга Виолы должна была сделать для неё что-то особенное.

– Эм… я встречалась с Даниэлем, – сказала без особой уверенности. Не похоже, что речь шла о простом свидании.

– Я знаю, в Винтертэйле, верно? Он всё же отвёз тебя туда?

– Да.

– Прекрасно! Значит, у тебя должно было всё получиться! – воодушевлённо подытожила Виола. – Ты достала, что нужно? Лиодора уже спрашивала!

Ладно, дальше юлить нет смысла, лучше просто спросить, чего от меня хотят.

– Эм… напомни, что именно я должна была сделать? Видишь ли, Даниэль напоил меня какой-то гадостью, и в голове всё смешалось.

– Ты что забыла об уговоре?! – испуганно всплеснула руками Виола: – Но ведь другого такого случая не представится! Когда ты ещё попадёшь в Винтертэйл?!

Судя по настрою его хозяина – никогда. Да как-то и не очень хотелось, хотя даже в свете вечерних фонарей замок выглядел изумительно, и я минут десять просто молча им любовалась, прежде чем сесть в экипаж.

– Так что я должна была сделать? – повторила, теряя терпение, эта часть сна была уже менее интересной.

– Достать волосы и личную вещь Винсента Паулинера! – огорошила Виола диким заявлением.

Ничего себе поворот сюжета! Об этом в книге точно не упоминалось. Похоже, Павлин не зря опасался за свои перья, в смысле волосы. И как же хорошо, что при мне их не нашли!

– Зачем?! Это разве законно?

– Какая разница! Лиодора готова была щедро заплатить, а теперь она разозлится. Как ты могла всё забыть?! – последнюю фразу блондинка произнесла уже обвиняющим тоном.

Ситуация нравилась мне всё меньше. Сначала Паулинер наезжал, теперь его будущая возлюбленная претензии предъявляет. Причём не обоснованные сюжетом книги.

– Ты слышала, что я сказала? Даниэль опоил меня какой-то гадостью и собирался этим воспользоваться! Наверное, даже хорошо, что потом появился его высокомерный дядюшка и выгнал меня, велев впредь не встречаться с племянником, – раздражённо изложила я укороченную версию событий, случившихся в Винтертэйле.

– О, ты его видела! – восхитилась Виола, но тут же погрустнела и с укором заявила: – Не представляю, как объяснить Лиодоре, что ничего не получилось! Она так надеялась!

Покопавшись в памяти, я вспомнила, что Лиодора Эсталь была одной из самых популярных студенток академии – представительницей состоятельного семейства аристократов. И да, она являлась одной из многочисленных поклонниц Паулинера.

Девушка в некотором роде покровительствовала Виоле, гоняя её по различным поручениям. Виола не возражала. Напротив, сама старалась добиться расположения Лиодоры и ей подобных, поскольку тоже была скромной стипендиаткой, не имеющей средств на оплату обучения. Но меня, то есть Розанну, зачем в это втягивать?!

– Твоей Лиодоре придётся это как-то пережить, потому что я больше ни с Паулинером, ни с его племянником общаться не собираюсь! – поставила я Виолу перед фактом. – Как вообще получилось, что мы с Даниэлем начали встречаться? Разве он мне нравился? Что-то я ничего такого не чувствую.

– Как можно было совсем всё забыть?! – схватилась за голову расстроенная блондинка. – Нет, он тебе не особо нравился, но ты однажды отшила его при всех, и Даниэль поспорил с другими парнями, что всё равно своего добьётся. Вот мы и решили этим воспользоваться. Он так хотел выиграть спор, что даже согласился привести тебя в Винтертэйл! И всё бы получилось, если бы ты не забыла, зачем туда приехала!

Какой глупый, наивный и опасный план! Ведь этот мажор явно собирался взять желаемое силой или обманом вроде одурманивающего зелья. На такое точно только во сне можно подписаться!

– Виола, успокойся и прекрати на меня кричать. Ничего бы не получилось в любом случае, потому что Винсент Паулинер приказал служанке тщательно меня обыскать. И на предмет кражи чужих волос тоже. Он, видишь ли, против приворотов, а твоя Лиодора, похоже, планировала что-то в этом роде. Если бы я взяла то, что она хотела, меня бы уже упекли в темницу! – раздражённо просветила я совсем приунывшую подругу. – Поэтому впредь пусть она свои проблемы решает сама. Я больше в подобных незаконных авантюрах не участвую!

– Она-то проблему решит, но вот где ты теперь деньги возьмёшь? Ты ведь из-за них согласилась, – снова неприятно удивила Виола очередным внесюжетным поворотом. – Сегодня утром, правда, ты сказала, что нашла другой способ и пропала почти на целый день, но когда вернулась, сама предложила Даниэлю устроить романтический вечер в Винтертэйле. Значит, ничего с тем способом не получилось!

Интересные новости. Это на что же Рози так срочно понадобились деньги? Вслух я ничего спрашивать не стала, потому что почувствовала вдруг разом навалившуюся сонливость.

– Неужели так ничего и не вспомнила? Ох, наверное, лучше к лекарям сходить! – наконец-то забеспокоилась о состоянии подруги Виола.

– Не нужно. Может, утром лучше станет, – устало возразила я, понимая, что вот-вот усну… во сне, а значит, скорее всего, снова открою глаза в своей реальности. – Я пока просто полежу.

Растерянно осмотрелась по сторонам в поисках кровати Рози и вдруг упёрлась взглядом в небольшое овальное зеркало в серебристой раме, висящее на стене.

Из него на меня смотрела высокая, стройная, бледная голубоглазая девушка с длинными каштановыми волосами, слегка отливающими рыжиной. Действительно, на прекрасную розу не похожа. Простушка, но вполне симпатичная, несмотря на растрепавшуюся причёску и явно дешёвое платье. Так вот ты какая, Розанна Листард!

– А что с тобой всё-таки случилось сегодня? – спросила Виола, когда я уже улеглась и почти задремала.

– Я же всё рассказала про отстойное свидание и поездку в Витнтертэйл, – пробормотала сонно.

–  Это позже было, а я про вечер спрашиваю. Ты вернулась какая-то странная, заторможенная, в грязной одежде. На твоём платье была кровь, а на теле – синяки. Я видела, когда ты переодевалась, чтобы идти к Даниэлю. Что произошло?

«Ох, ничего себе наборчик! Хорошо, что мне хоть с этим разбираться не придётся!» – подумала я, проваливаясь в сон.

Едва закрыв глаза, я и в самом деле оказалась в больничной палате. Вот только наблюдала за происходящим как бы со стороны. И происходило там нечто весьма неприятное. Надо мной, лежащей на кровати, суетилось несколько медиков, причём двое из них делали мне массаж сердца и искусственное дыхание.

Затем картинка сменилась. Я увидела себя уже в другой палате, подключенную к какому-то попискивающему аппарату, опутанную прозрачными трубками. Врачи всё так же суетились и переговаривались между собой. Их голоса доносились до меня каким-то монотонным гулом, но сквозь него всё же просочилось одно слово, прозвучавшее довольно отчётливо. Громкое, тревожное и почти роковое – кома! И в него почему-то сразу поверилось…

После аварии у меня не только ноги отнялись. Были и другие неприятные последствия в виде приступов головных болей, аритмий и резкого повышения артериального давления. Собственно, из-за такого приступа я и оказалась в больнице под Новый год, но лечение, видимо, не помогло…

Проснулась я в холодном поту и со страхом поняла, что по-прежнему нахожусь в общежитии в образе Розанны Листард! Это как же понимать?! В своей реальности я впала в кому, и пока не приду в себя, буду отыгрывать книжного персонажа?!

«Или я застряла здесь, потому что сломала сюжет и теперь как-то должна повернуть его в нужное русло!» – мелькнула совсем уж бредовая мысль, но почему-то именно она глубоко и прочно засела в моём сознании.

– Рози, ты проснулась? Как себя чувствуешь? – В поле зрения появилось хорошенькое личико Виолы. На этот раз в её прекрасных серых глазах читалось искреннее участие.

– Нормально, – я лишь вздохнула, понимая, что по книге она сейчас должна была искать пропавшую подругу, а потом отправиться Винтертэйл.  Теперь же, получается, с Паулинером Виола не встретится. И что мне делать?

Надо подумать. А думалось мне лучше всего раньше во время утренней пробежки или прогулки.

– Можешь ещё поспать, если хочешь, сегодня же выходной, – ободряюще улыбнулась подруга.

Что ж, это радовало. Можно было не бежать сломя голову на занятия или куда-то ещё, а спокойно проанализировать ситуацию. Ну хотя бы попытаться.

– Нет, лучше прогуляюсь, пожалуй.

Я поднялась и направилась в подобие душевой комнаты, попутно отмечая, что в памяти вдруг начали всплывать нюансы местоположения различных помещений и зданий в академии. Вдобавок я теперь прекрасно ориентировалась в нашей комнате, точно зная, где что искать. С одной стороны, это было удобно, с другой – как-то напрягало. Откуда взялись эти чужие знания?

Я умылась, привела себя в порядок и переоделась в извлечённое из шкафа неказистое серое платье, попутно отметив, что синяки, о которых говорила Виола, на теле Рози, в самом деле, имелись. Большие, пугающие. Один кровоподтёк вообще тянулся по всему правому боку! Но при этом выглядели они так, словно были получены уже давно и никакой боли или дискомфорта не вызывали. Что же с ней произошло?

Не найдя ответа на этот вопрос, я надела простенькое, но довольно тёплое пальто Розанны и отправилась на прогулку, как и планировала.

И снова я чувствовала себя счастливой уже потому, что просто могу ходить! Сосредоточившись на этом прекрасном ощущении, почти не рассматривала обстановку, интуитивно понимая, куда нужно идти, но когда вышла из здания, невольно замерла на больших полукруглых ступенях, увидев перед собой красивейший заснеженный парк академии.

Я живу на юге России. В последнее время по-настоящему снежные зимы стали у нас большой редкостью, и вот такой волшебной красотой не доводилось любоваться уже давно. Не считая расчищенных дорожек, всё окружающее пространство, растения и предметы покрывали белые, почти воздушные, искрящиеся на солнце снежные облака.

Я легко сбежала по ступенькам, подхватила пригоршню холодного снега и, ловко слепив снежок, бросила его в высокую ель, с которой немедленно посыпались на землю, прикрывавшие хвою снежинки. Снежная пыль попала и на моё лицо, обдав кожу мимолётной колкой прохладой. 

Отчего-то на душе стало так хорошо, что я невольно заулыбалась, просто наслаждаясь этим, по сути, будничным моментом. До того, как стала инвалидом, я, увы, не ценила такие простые маленькие радости.

– Эй, Листард, вот ты где. Разговор есть! – навис надо мной незаметно подошедший Даниэль.

Не могу сказать, что его появление обрадовало. Невольно вспомнились синяки на теле Рози. Что, если парень имеет к ним отношение?! К тому же по сюжету его сегодня в академии не должно было быть. Опять сплошные нестыковки!

– Я обещала твоему дяде, что не буду с тобой общаться, так что никаких больше разговоров и свиданий! – заявила категорично.

– Не очень-то и хотелось мне с тобой на свидание, ты же холодная, как рыба и вечно одета в какое-то тряпьё! – презрительно скривился парень, сразу став похож на своего высокомерно дядюшку-павлина. – Достаточно будет, если ты не станешь отрицать того, что наша встреча завершилась… эм… сама знаешь чем.

– Так не терпится выиграть спор? – усмехнулась понимающе.

Лицо блондина удивлённо вытянулось.

– Ты об этом знаешь? Тем лучше. Значит, просто подтвердишь, что мы стали… очень близки. Хотя надёжнее будет, если нас пару раз застанут в приватной обстановке хотя бы за поцелуем. Я тебе за это заплачу, – предложил, точнее поставил перед фактом этот нахал. Вот только у меня были другие планы.

– Твой дядя мне уже заплатил за то, чтобы ничего подобного не произошло. И вообще, с какой стати я должна портить себе репутацию из-за того, что ты ввязался в сомнительный спор! – возразила я пока что сдержанно.

– Мне твоё согласие не требуется! Моего слова будет достаточно! Тебе никто не поверит, если начнёшь всё отрицать! – сердито заявил Даниэль.

Вот же паразит мелкий!

– Зато все поверят справке от лекаря, подтверждающей мои слова, а не твою клевету! – ответила я ледяным тоном и, обойдя парня, направилась к воротам академии.

– Вот ты как заговорила! В таком случае я скажу дяде, что ты продолжаешь на меня вешаться. А ещё лучше, заявлю, что ты мне нравишься, настолько, что подумываю о женитьбе! – крикнул вслед Даниэль. – Поверь, ему это очень не понравится!

Я невольно остановилась, услышав эти слова, и зачем-то спросила:

– Господин Паулинер бывает в академии?

– Нет. Но в этом случае сделает исключение. Он тебя просто уничтожит, Листард!

– Буду ждать с нетерпением! – хмыкнула я, подумав, что будет даже неплохо, если Паулинер сюда заявится. Так я смогу познакомить его с Виолой, чтобы, наконец, повернуть сюжет в нужное русло.

Почти сразу за академией начинался городской парк, который ещё больше восхищал и поражал воображение. Я с удовольствием прогуливалась по нему, любуясь чудесными видами, и просто наслаждалась этими мгновениями, забыв обо всём.

Широкую центральную дорожку обрамляли красивые ярко-зелёные пушистые кустарники идеальной округлой формы, слегка припорошенные снегом. Белое и зелёное гармонично сочеталось, радуя взгляд, только вдруг в небольшом зазоре между кустами я заметила что-то красное, не вписывающееся в эту цветовую гамму.

Хотела посмотреть поближе, но меня окликнула подоспевшая Виола, зачем-то увязавшаяся следом. Возможно, действительно переживала за подругу.

– Я видела, к тебе Даниэль подходил. Чего хотел? – поинтересовалась она.

– Выиграть спор, разумеется.

– А ты что? – с невинным видом уточнила Виола и немного напряглась.

Так, похоже, заботой тут не пахнет, и она снова собирается лоббировать интересы Лиодоры. Это вызвало раздражение, и я немного резко ответила:

– Послала его далеко и надолго!

– Ну и ладно, – примирительно сказала Виола, удивив почти нейтральной реакцией, а потом с улыбкой добавила: – Пойдём на наше место силы. Полюбуемся красотой!

Заинтригованная, я послушно направилась за ней, бросив лишь мимолётный взгляд на странное красное пятно, виднеющееся между ветвей кустарников.

Местом силы лично для меня всегда было море. Горы я тоже любила, хоть и чуть меньше. Эти чудесные уголки природы, действительно словно подпитывали своей энергетикой, добавляя бодрости и неизменно улучшая настроение.

Я понятия не имела, куда приведёт меня Виола, но ожидала чего-то особенного, а вовсе не… витрины модного магазина женской одежды! Однако девушка застыла прямо перед ней. Здание было красивым, даже изящным, да и наряды, выставленные за стеклом, притягивали взгляд, только при чём тут место силы? Я ничего не понимала и молча ждала объяснений.

Поймав мой недоумевающий взгляд, Виола нахмурилась и почти возмущённо воскликнула:

– Ты что и это забыла? Да как такое могло случиться?!

Хороший вопрос. И ответить на него желательно что-то правдоподобное.

– Кажется, я вчера упала и сильно ударилась. Скользко ведь. Вот, наверное, и получила травму головы. А потом ещё этот болван Даниэль опоил какой-то дрянью. В итоге… я некоторые моменты плохо помню, – придумала более-менее подходящее объяснение.

– Ничего себе некоторые моменты! – недовольно и всё ещё немного недоверчиво проворчала моя спутница. – Да ты только об этом платье и говорила! Мечтала, однажды купить его и надеть на бал в честь Новогодья! И сегодня твоя мечта уже могла бы осуществиться!

Получается, здесь новогодний праздник ещё не наступил. Ну да, бал приходился на середину книгу.

– О каком именно платье речь? – уточнила я, с некоторой опаской рассматривая туалеты, которые в моём мире сейчас можно было увидеть разве что на маскараде или в фильмах про принцесс и богатых вельмож прошлых веков.

– Да вот об этом же! – махнула Виола в сторону блестящего в полном смысле этого слова наряда.

Само платье, пошитое из лёгкого поблёскивающего материала, было насыщенного золотистого цвета. Вдобавок по всей длине его украшали сверкающие, часто посаженные крупные стразы. От всего этого сияющего великолепия заболели глаза. И хоть деньги, благодаря Паулинеру, у меня теперь имелись, покупать сию «сорочью радость» я, разумеется, не собиралась.

Как ни странно, эта мысль вдруг отозвалась где-то в глубине души лёгким уколом сожаления. И это совершенно точно была не моя эмоция! Неужели на меня теперь не только знания Рози сыпаться начнут, но ещё и с её чувствами дело иметь придётся?! Да ещё с такими нелепыми!

– Подожди, то есть, я ради вот этого согласилась на авантюру с проникновением в Винтертэйл?! – дошла до меня абсурдность ситуации.

– Не только. Ты весь гардероб обновить хотела, над тобой ведь многие смеются из-за обносков, – сочувственно вздохнула Виола.

Сама она тоже была стипендиаткой, но не простолюдинкой, а представительницей благородного обедневшего рода. И её одежда точно выглядела лучше моей.

– А может быть, всё-таки передумаешь и наладишь отношения с Даниэлем? – вдруг вкрадчивым тоном предложила Виола. – Если всё же получится добыть то, что нужно Лиодоре, она не поскупится. Представь, как все удивятся, когда увидят тебя в новых красивых нарядах! Никто больше не станет тебя задирать, и парни совсем по-другому смотреть начнут.

Её слова неприятно царапнули. Подруга называется! Подставить меня готова, лишь бы перед Лиодорой выслужиться! В книге её образ казался более светлым.

– Ты серьёзно? Наладить отношения фактически с насильником? Нет уж, я как-нибудь обойдусь без этого чудесного платья. Считай, что оно для меня слишком… прекрасно!

– Но…

– Но Даниэль разозлился и пообещал натравить на меня дядюшку. Так что он, вероятно, скоро появится в академии, и вы с Лиодорой сами сможете надёргать у него волос и позаимствовать что-нибудь из личных вещей! – раздражённо заявила я и решительно зашагала обратно – в сторону парка.

Виола что-то крикнула вслед, но догонять не стала. Вот и хорошо, мне по-прежнему хотелось побыть одной и как следует обдумать сложившуюся ситуацию.

Проходя по уже знакомой дорожке, я всё же остановилась у примеченных ранее кустарников и осторожно раздвинула их, чтобы разглядеть источник красного цвета.

С губ невольно сорвался испуганный возглас, потому что там, на снегу, глядя в небо широко раскрытыми остекленевшими голубыми глазами, лежала молоденькая мёртвая блондинка. На ней было алое пальто. Красными были и светлые волнистые локоны девушки, на которых явно запеклась кровь.

Лицо девушки показалось мне смутно знакомым. Но я не успела вспомнить, где могла её видеть, озарённая страшной догадкой. Тело Розанны Листард ведь тоже нашли утром в парке неподалёку от академии. Это что же, получается, блондинка погибла вместо неё?!

– Где и когда вы видели эту девушку? – допытывался один из дознавателей, которых вызвал прохожий, оказавшийся поблизости. – Вы сказали, что её лицо кажется знакомым.

Я уже собиралась снова ответить, что не могу вспомнить, как вдруг в памяти яркими вспышками всплыли картины минувшего вечера. Они заставили напрячься, однако я, всё ещё пребывая в некотором ступоре, растерянно призналась:

– Похоже, вчера.

– Где и во сколько? – оживился дознаватель.

Документов при погибшей не оказалось, так что ни адреса, ни даже её имени известно не было. Вот они и искали любую зацепку.

– Вечером. В доме Винсента Паулинера, – сообщила я, но, заметив, как удивлённо, если не испуганно подскочили брови собеседника, быстро пояснила: – Только не саму девушку, а её фотографию.

Да, тот самый снимок симпатичной блондинки, который был в числе других фотокарточек, случайно сброшенных мной со стола. Но самым тревожным знаком в этой ситуации была красная галочка на волосах девушки. То есть Павлин её почему-то пометил, в отличие от других, а на следующее утро я нашла красавицу мёртвой! Ох, надеюсь, это просто совпадение! Не может ведь главный герой любовного романа быть убийцей?!

– Что вы делали в доме господина Паулинера? – недоверчиво поинтересовался дознаватель, окинув моё скромное пальто красноречивым взглядом. – Работаете у него?

– Нет. Его племянник пригласил, – буркнула недовольно. И этот по одёжке встречает!

Немного поколебавшись, я всё-таки рассказала представителю местных стражей порядка о том, что снимок именно этой девушки почему-то был помечен. Задав ещё несколько вопросов, меня отпустили, сообщив, что при необходимости вызовут.

В академию я вернулась, пребывая в глубокой задумчивости. Списывать происходящее на сон больше не получалось. Слишком реальными были все ощущения и эмоции. Как будто, пока мой организм находился в коме на Земле, душу забросило в другую Вселенную, где тоже всё было вполне настоящим, особенно проблемы. И что с этим делать, я пока не представляла.

Эх, сейчас бы на пробежку, а лучше в спортзал!

Родителей рано не стало. Меня вырастил мамин брат. С его женой отношения у нас сложились хорошие, но она всё свободное время посвящала работе, строила карьеру. Детьми – мной и двумя сыновьями занимался в основном дядя – учитель физкультуры и тренер кикбоксинга. А поскольку он не знал, как воспитывать девочек, то гонял нас всех на тренировки по единой программе, делая мне разве что небольшие поблажки.

Так что со спортом я всегда была дружна. Каждое утро начинала с пробежки… до той роковой аварии. И сейчас мне этого ой как не хватало!

Пересмотрев вещи Розанны, я нашла вполне приличную, даже красивую спортивную форму. Видимо, её выдавали в академии. А под ней обнаружилась толстая тетрадь в потрёпанном розовом переплёте.

Сердце учащённо забилось: неужели это дневник Розанны и сейчас я хоть что-то о ней узнаю? Но, увы, открыть тетрадь не удалось. Страницы казались склеенными и никак не желали выдавать записанные на них секреты, если, конечно, они там имелись.

Перепрятав находку под матрас, я переоделась в удобный чёрный спортивный костюм и отправилась на поиски подходящего для разминки места. Из книги я знала, что на улице для тренировок имелся целый полигон. По снегу там, правда, не побегаешь, но где-то в здании должен находиться его уменьшенный вариант.

Стоило об этом подумать, как я вдруг поняла, что точно знаю, куда идти, словно в голову загрузили новую информацию. Жаль, только что всего лишь о расположении помещений, а не о важных событиях жизни Рози.

На выходных в академии было почти пусто, так что до спортивного зала я добралась без проблем. Он тоже, как ни странно, пустовал. Видимо, студенты разъехались по домам, а Даниэль, получается, примчался специально, чтобы со мной договориться. Да только переговоры зашли в тупик.

Спортзал впечатлял огромными размерами и многообразием дорогого спортивного оборудования. Тут было всё необходимое практически для любых тренировок. Осмотревшись, я восхищённо присвистнула, но начать решила, как и планировала, с лёгкой пробежки.

 Бегать мне понравилось даже больше, чем ходить. Ощущения были просто потрясающими! Но примерно на середине второго круга я вдруг налетела на высокого, темноволосого, зеленоглазого мужчину, который возмущённо проворчал:

– Листард, снова ты! Преследуешь меня?

На вид ему было лет 45. Ну и кто это? Преподаватель или сам ректор? Впрочем, ректор там, кажется, совсем пожилым был. Попыталась вспомнить, кто из преподавателей-мужчин фигурировал в романе, но учёбе в нём, к сожалению, времени уделялось мало. В основном сюжет крутился вокруг любовных разборок героев. Тем не менее в памяти откуда-то вдруг всплыла фамилия Ральфан, а где-то глубоко внутри всколыхнулись горечь и обида – очевидно, отголоски воспоминаний Розанны.

– Нет, что вы! Я просто разминаюсь, господин Ральфан, – назвала его так, послушавшись интуиции. – Не знала, что здесь кто-то есть.

– То есть, ты не искала меня, чтобы предъявить обещанное доказательство? – недоверчиво усмехнулся мужчина, а его взгляд при этом оставался холодным и неприязненным.

И почему в этой книге на меня так смотрят почти все представители мужского пола?

– Доказательство чего? – уточнила осторожно.

– Нашего родства. Или ты уже забыла, как заявила, что ты моя дочь? А когда я выставил тебя прочь, обещала принести доказательство, – сухо напомнил собеседник, заставив напрячься.

Ещё одно уравнение с неизвестными, и вот как на это реагировать? Мужчина явно не из простых смертных, ведь в этой академии преподавали аристократы. Заявление Розанны ему, естественно, не понравилось, а последствия теперь придётся расхлёбывать мне!

– Извините, это было… недоразумение, – вздохнула, изобразив раскаяние. А вот в это он охотно поверил и сердито припечатал:

– Разумеется! Решила таким образом сдать экзамен? Умнее ничего не придумала? Даже если бы ты, в самом деле, оказалась моим бастардом, я бы тебя никогда не признал! Так что экзамен, Листард, ты в любом случае не сдашь. Готовься вылететь из академии!

– Вылететь? Это из-за того, что я сказала? – растерялась, по-прежнему не понимая, что происходит и как лучше поступать.

О Розанне в книге не было никакой информации. Я даже не представляла, на каком факультете она училась!

– Это из-за того, что ты ни разу не прошла полосу препятствий до конца! Даже эту, а экзамен будет проходить на полигоне. Мне не придётся заваливать тебя специально, – недобро усмехнулся мужчина, выразительно посмотрев в сторону той самой полосы препятствий, сложность которой я оценила, как только вошла. Причём по максимуму – на десять из десяти.

А на полигоне, значит, агрегат ещё круче. Во мне вдруг проснулся почти забытый спортивный азарт. Не знаю, как Рози, а я не привыкла отступать и сдаваться.

– В этот раз я пройду её до конца и сдам экзамен! – пообещала уверенно, глядя собеседнику в глаза, хотя выдержать его тяжёлый взгляд было непросто.

– Очередная сказка от тебя, Листард? Что ж, мечтай, пока можешь! – презрительно процедил незнакомец и направился к выходу.

Ну а мне пришлось приступать к тренировкам, раз уж сама напросилась.

Тело Розанны, очевидно не привыкшее к повышенным физическим нагрузкам, начало сопротивляться и сдавать позиции уже на шестой минуте. Когда к усталости присоединилась одышка, пришлось заканчивать и возвращаться обратно, с трудом выравнивая дыхание. Да уж, тут немало поработать предстоит.

Обмывшись и переодевшись, я снова пересмотрела всё скудное имущество Розанны, уделив особое внимание её учебникам. Набор был странным и включал довольно много всего: от зельеделия до местного законодательства. Как почти дипломированный юрист, эту книгу я решила изучить в первую очередь и погрузилась в чтение. 

Где-то около часа меня никто не беспокоил, и я смогла пробежаться хотя бы по самым основам, а потом громко скрипнула входная дверь.

– Куда ты пропала? Неужели обиделась? Слышала, в парке нашли мёртвую девушку? – едва появившись, забросала меня вопросами Виола.

– Да. Я была в спортивном зале и встретила там господина Ральфана. Он заявил, что я не сдам экзамен и вылечу из академии. С чего бы это? – ответила вопросом на вопрос.

Выяснить, кто этот тип, и чем мне может грозить конфликт с ним – важнее пустой болтовни.

– Ты сама виновата! Зачем было поступать на факультет боевиков и дознавателей! Здесь не любят слабаков и тем более простолюдинов, – проворчала Виола, и я удивлённо выдохнула.

Действительно, необычный выбор для незаметной второстепенной героини романа, которая должна просто исчезнуть. Подруги и знакомые Виолы учились в основном на бытовом и целительских факультетах.

– Нордор Ральфан ведёт боевую и физическую подготовку, к тому же курирует ваш факультет, а ты ещё ни разу у него зачёт не получила, зато зачем-то постоянно крутилась рядом. На его месте даже меня бы это достало! – продолжала неприятно удивлять Виола. – Неужели он тебе нравится? Он же старый?!

Что ж, Рози, похоже, далеко не всеми секретами с Виолой делилась, иначе та бы знала, что подруга непонятно почему считала Ральфана своим отцом. И даже зачем-то рассказала ему об этом. Наивная душа!

– Конечно же, он мне не нравится! Просто очень хочу всё сдать и остаться в академии, – попыталась я уйти от щекотливой темы.

– В таком случае ты поздно спохватилась. До экзаменов меньше двух месяцев осталось, а у тебя и с другими дисциплинами проблемы есть, – «обрадовала» собеседница.

Я едва не схватилась за голову, представив масштаб того, что предстояло исправить. Надеюсь, это все несчастья, свалившиеся на голову Рози, и мне не придётся разбираться с какой-то ещё более глобальной жестью?!

Словно в ответ на эти мысли на письменном столе у окна вдруг засветилось и завибрировало нечто похожее на небольшой металлический поднос золотистого цвета. Пару секунд он светился, а затем на нём буквально из ниоткуда вдруг появился небольшой лист бумаги.

– Это что?! – я испуганно наблюдала за происходящим. Ничего себе магия в действии!

Вот как такое может быть реальностью?! Нет, наверное, у меня всё-таки какая-то форма бреда – тело в коме, душа и разум в раздрае.

– Твой почтарь. Ответь, тебе послание пришло, – тяжело вздохнула Виола и строго добавила: – Лучше поскорее сходи к лекарям, Рози. Эти проблемы с памятью доведут до беды.

Ах да, я же читала про почтарь. В книге ещё и голосари имелись – баснословно дорогое подобие телефонов. Но одно дело представлять такой способ общения в воображении, а другое – наблюдать наяву. Взяла бумагу и прочитала сухое официальное сообщение с затейливой печатью, извещающее, что мне сегодня же нужно прибыть в управление дознания.

С чего вдруг так быстро? Совсем недавно общались. Только не говорите, что меня в главные подозреваемые записали! Впрочем, если бы для этого имелись серьёзные основания, меня бы, скорее всего, сразу арестовали.

– Что там? – заинтересовалась Виола, бесцеремонно, заглядывая через плечо.

О личных границах тут, видимо, не слышали, но сейчас её интерес был мне на руку.

– Виола, только не пугайся, это я ту девушку в парке нашла. Теперь меня просят приехать в дознание. Не откажешься меня сопровождать? – попросила, беспокоясь, что может понадобиться какая-то информация о Рози и её знакомых, которой я не владею.

– Ох, как ты, наверное, испугалась! – искренне посочувствовала подруга. Всё-таки иногда она была довольно милой. – Конечно, поеду. Вдруг опять что-то забудешь или заблудишься.

– Спасибо, вот только о моих проблемах с памятью никому не рассказывай, пожалуйста, – по опыту знаю, насколько подозрительной такая деталь может показать следователю, или кто тут у них делами об убийствах занимается?

От посещения дознания я ожидала чего угодно, но точно не того, что, едва переступив порог, буквально столкнусь с Винсентом Паулинером. Очень недовольным, между прочим!

Увидев меня, он помрачнел ещё больше и сердито процедил:

– Так вот из-за кого я здесь! Девушка-сорняк! Дикая роза! Что за чушь ты наговорила дознавателям?

Как всегда – сама вежливость! Что ж, я тоже церемониться не стала и съязвила в ответ:

– И вам доброго дня, господин Павлинер! Дознавателям я сказала исключительно правду. Не понимаю, почему этот факт вам так не нравится. Разве вы имеете отношение к тому, что случилось с той несчастной?

– Я – Паулинер! И, разумеется, не имею! – сквозь зубы напомнил блондин. В его холодных серо-голубых газах разгоралось злое пламя, от которого стало не по себе.

Вот теперь я отчётливо понимала, что этот человек опасен и грубить ему точно не стоит, раз уж я не совсем сплю. Помеченная фотография убитой девушки в его кабинете тоже настоятельно рекомендовала помалкивать. И всё же вести себя с ним почтительно и смиренно я просто не могла. Не выношу высокомерных наглецов!

В этот момент появился один из сотрудников учреждения и пригласил нас проследовать за ним… вдвоём.

– Я ведь уже всё вам сказал, господин Бродиус! Не понимаю, какая необходимость есть в моём присутствии? – раздражённо выговаривал Паулинер невысокому лысоватому мужчине в возрасте с короткими чёрными усами, как у небезызвестного Эркюля Пуаро.

А я рассматривала лаконичный интерьер и скромную обстановку помещения, в котором мы оказались. Нет, мебель здесь была вполне добротной и, очевидно, недешёвой, просто её было совсем немного: стол, стулья, шкаф для бумаг и полка на стене. Ничего лишнего, только самое необходимое, а на окнах – решётки с обратной стороны. Словом, ощущение, что мы уже находимся в тюремной камере. 

Это напрягало, как и присутствие рассерженного Павлина. Зря я сцепилась с ним в коридоре. Нужно было под каким-нибудь предлогом вывести Паулинера на улицу, где меня ждала Виола, и познакомить их, наконец. Вероятно, после этого события начали бы развиваться совсем иначе. Что ж, если подруга никуда не уйдёт, такой случай мне ещё представится.

– Присаживайте, господин Паулинер, это не займёт много времени, – спокойно ответил страж порядка по фамилии Бродиус. – Просто слова госпожи Листард немного не совпадают с вашими. Возможно, при первом опросе их просто неверно записали. Хотим прояснить это небольшое недоразумение.

Это он так дипломатично необходимость очной ставки обрисовал?

– Разве моё слово недостаточно весомо? – с лёгкой угрозой в голосе поинтересовался Паулинер. – Оно не перевешивает ложь никому не известной стипендиатки?

– Я говорил лишь о возможном недопонимании, – миролюбиво возразил старший дознаватель – именно это было написано на его двери. – Госпожа Листард говорила, что видела фотографию погибшей девушки в вашем доме, верно? – уточнил он уже у меня.

Под холодным взглядом Паулинера я пока предпочла ограничиться молчаливым кивком.

– Это полная чушь! В Винтертэйле нет фотографий посторонних людей! – ледяным тоном отчеканил Паулинер, в очередной раз фактически выставив меня лгуньей.

Тут уж я промолчать не смогла.

– Но эта фотография там была! Лежала в вашем кабинете на столе вместе с другими! – уверенно отчеканила, глядя ему прямо в глаза. – Я случайно задела стол, и они упали на ковёр. Там ещё ваш дворецкий в это время находился и всё видел.

Эх, про дворецкого я, наверное, зря сказала. Он ведь хозяину подпевать будет, а мои слова запросто опровергнет.

Паулинер хмурился и также не отводил взгляда. Почти минуту мы упорно играли в гляделки, словно упрямые дети, не желающие уступать друг другу, пока дознаватель не кашлянул, привлекая наше внимание, и не напомнил всё так же спокойно и деликатно:

– К сожалению, при погибшей девушке не обнаружено документов, и мы не можем установить её личность. Это значит, что расследование буквально топчется на месте. Нам важна любая мелочь, даже если она покажется вам незначительной.

– В моём кабинете на столе действительно лежало несколько снимков, – медленно и неохотно признал, наконец, Паулинер, теперь демонстративно не глядя в мою сторону. – Они относились к рабочим моментам, поэтому я их сразу не вспомнил.

– Это снимки людей, которых вы приняли или собирались принять на работу? – оживился Бродиус.

– Можно и так сказать, – туманно ответил блондин.

– Там были только изображения молодых, красивых девушек, – не сдержавшись, дополнила я свой прежний ответ и невинно поинтересовалась: – это на какую же должность требуются такие внешние данные?

– Госпожа Листард, спасибо за уточнение, но вопросы здесь всё же задаю я, – вежливо заметил дознаватель и повернулся к Паулинеру, поинтересовавшись: – Если вы уже имели дело с этой девушкой, почему не узнали её на снимке, который показал я?

– Никаких дел я с ней не имел. Видел только однажды на фото, но на нём она была живой, а на вашем – с разбитой головой, – снова начал раздражаться Паулинер, – разница очевидна!

– Однако госпоже Листард, которая погибшую тоже видела лишь на снимке, эта разница не помешала, – резонно возразил старший дознаватель. – Хорошо, если вы для чего-то отбирали девушек, у вас должны быть их данные – имена, адреса. Хоть что-нибудь!

– По этому поводу вам лучше обратиться к управляющему ночным клубом «Маска». Общался с претендентками он, я лишь отбирал их по фото, – последовал сдержанный ответ.  

Сначала слова Паулинера вызвали недоумение, но потом я вспомнила, что по сюжету он действительно владел ночным клубом, в котором впоследствии вынуждена была подрабатывать официанткой Виола.

Ничем предосудительным девушки там, опять же по книге, не занимались – кто-то разносил напитки и угощения, кто-то танцевал или пел, услаждая взор и слух гостей. Правда, делали всё это они в довольно нескромных нарядах и масках, разыгрывая роль прекрасной, таинственной незнакомки.

– Я распоряжусь, чтобы управляющий приехал к вам для уточнения информации, – сухо добавил Паулинер и поднялся, дав понять, что беседа окончена.

– Не стоит, я лучше сам съезжу и поговорю с ним на месте. С другим персоналом тоже пообщаюсь.

Паулинер нахмурился, неохотно кивнул и прежним тоном заявил:

– Если это всё, я должен вас оставить. Дела не ждут.

С этими словами блондин, не попрощавшись и больше не взглянув в мою сторону, вышел из кабинета. Оставшись с дознавателем наедине, я напряглась, всё ещё ожидая подвоха. То самое платье Рози со следами крови, о котором упоминала Виола, обнаружилось в душевой среди вороха другой одежды, нуждающейся в стирке.

Когда держала его в руках, почувствовала страх и тревогу – отголоски эмоций моей предшественницы. Значит, в этом платье с ней случилось нечто неприятное. Оставалось лишь надеяться, что к смерти незнакомки Розанна никакого отношения не имела.

– Спасибо за помощь, госпожа Листард, вы тоже можете быть свободны, – вежливо сообщил мне господин Бродиус, и от сердца немного отлегло.

– То есть меня только для этого пригласили? Но зачем? – спросила, не скрывая удивления, смешанного с облегчением. – Вы бы и сами без труда выяснили подробности, которые рассказал господин Паулинер.

– Не факт. Мне почему-то кажется, что без вашего присутствия я бы так и не узнал некоторых деталей, – одними губами улыбнулся старший дознаватель, и я поспешила с ним попрощаться.

Виола терпеливо дожидалась меня на улице, расположившись в уютной, полузакрытой беседке. Моё появление подруга сразу не заметила. Её восхищённый взгляд был буквально прикован к Винсенту Паулинеру, беседующему с худощавым пожилым мужчиной возле своего, разумеется, белого, украшенного золотом экипажа.

Я сразу вспомнила о своём первоначальном желании их познакомить, чтобы события, наконец, начали хоть немного напоминать сюжетные линии романа. Подозвав подругу, я схватила Виолу за руку и решительно потащила за собой прямо к её будущему возлюбленному.

К тому времени пожилой незнакомец уже отошёл, и хозяин Винтертэйла собирался сесть в экипаж, но увидев нас, быстро и целеустремлённо приближающихся, удивлённо вскинул брови.

– Господин, Паулинер, как хорошо, что вы ещё не уехали! Позвольте познакомить вас с моей подругой – Виолантой Энвер, – выпалила я, подталкивая зардевшуюся девушку вперёд.

Надо признать, вдвоём они смотрелись очень даже неплохо – оба красивые, эффектные блондины, словно с рекламного плаката «Мисс и мистер Январь»!

В книге безупречную красоту девушки Паулинер оценил с первого взгляда, и, как ни старался, не смог выбросить её из головы, а затем симпатия стремительно переросла в любовь. Я надеялась, что и сейчас всё произойдёт именно так, но мужчина, едва удостоив Виолу взглядом, сердито уставился на меня и не менее сердито заявил:

– Я не привык тратить своё время на то, что не заслуживает внимания. Твоя подруга может быть мне чем-то полезна? Нет? В таком случае мне плевать, как её зовут! Я не храню в памяти ненужные имена и пустые знакомства. А вот тебя, Дикая роза, я теперь запомнил хорошо. И, поверь, это не комплимент! – с угрозой в голосе добавил он, скрываясь в экипаже.

На Виоланту аристократ больше ни разу не взглянул, да и в первый раз его взгляд скользнул по ней, словно по пустому месту. Мне осталось лишь со вздохом констатировать, что сюжет, похоже, развалился окончательно и теперь у нас тут полный неканон!

– Что ты наделала?! – со слезами на глазах набросилась на меня Виола, когда белый экипаж скрылся из виду. – Я так хотела, чтобы господин Паулинер увидел меня на балу в честь Новогодья в новом платье, красивой! А теперь он будет считать меня навязчивой неудачницей!

Её слова удивили. Получается, мистер Павлин ей уже нравится, зачем тогда было помогать Лиодоре доставать его волосы или личную вещь? Понятно же, что у той на завидного жениха тоже планы имеются.

– Почему ты вообще потащила меня с ним знакомиться?! – продолжала возмущаться подруга.

– Потому что ты и так красивая! Я была уверена, что он увидит тебя и… сразу оценит, – на ходу придумала я довольно бестолковое оправдание, хотя, по сути, сказала чистую правду.

– Но… зачем тебе это? – растерялась Виола, сразу перестав злиться.

– Хотела помочь, он ведь тебе… нравится, – ответила, снова доверившись интуиции.

Покрасневшие щёки подруги стали лучшим доказательством того, что она меня не обманула. Однако сама девушка пока не спешила с признанием.

– Разве это так заметно? Я его всего пару раз видела. Издалека.

– Ну… ты много о нём говорила.

– Значит, ты, наконец, всё вспомнила? – встрепенулась Виола.

– Постепенно начинаю, – ответила я сдержанно. – Только не могу понять, зачем ты помогала Лиодоре, если сама имеешь виды на Паулинера?

– Да какие там виды? У меня ведь с ним нет ни малейшего шанса! – отмахнулась расстроенная блондинка, почему-то побледнев.

– А как она пережила провал нашего плана?

– Плохо. Она перестала со мной общаться, – тяжело вздохнула Виола и отвернулась. – А я так долго налаживала с ней отношения!

– Да чего стоят такие отношения?! Она тебя просто использует, это не дружба! – осторожно заметила я.

– Мне не дружба её нужна, а покровительство! – нервно дёрнула плечом собеседница. – Сама знаешь, как нелегко приходится здесь стипендиатам без средств и связей! Если бы не Лиодора, меня бы задирали, как и остальных, несмотря на благородное происхождение. Она меня защищала от нападок, а теперь... – Виола с горечью вздохнула и отвернулась.

Только меня её отчаяние не тронуло. В жизни и посерьёзнее проблемы бывают, просто нужно чаще головой думать, а не выслуживаться любой ценой.

– Зачем тогда ты вызвалась ей содействовать в таком диком плане? Разве сразу не было понятно, что его невозможно воплотить? Такой человек, как Паулинер, очень пристально следит за тем, чтобы его личные вещи и частицы... хм... организма не попадали в чужие руки! – проворчала я, чувствуя себя вредной училкой, отчитывающей школьницу, получившую двойку.

У Виолы, видимо, тоже возникли похожие ассоциации, потому что она надулась, как та самая школьница, и обиженно проворчала:

– Ты сама предложила! Потом передумала, но в итоге всё равно поехала в Винтертэйл с Даниэлем, обнадёжив меня! А потом просто всё забыла, как будто специально!

– Согласна, я тоже виновата, – признала я миролюбиво. – Не понимала, во что ввязываюсь. Хорошо хоть всё завершилось относительно благополучно, да и память, похоже, начинает понемногу восстанавливаться.

Это было частичной правдой. Теперь, когда я встречала кого-то в памяти начинали всплывать имена, но эмоциональный отклик я пока получила лишь на Ральфана.

– Ладно, давай вернёмся в академию, мне к экзаменам готовиться нужно, – предложила, вспомнив, как мало времени у меня осталось для этой цели.

– Да брось, ты прекрасно знаешь, что у тебя нет ни единого шанса, особенно с Ральфаном. Лучше займись тем, что действительно важно. Тем, ради чего такие, как мы, сюда поступают! – сухо и недовольно возразила Виола.

– Эм… а разве мы здесь не для того, чтобы получить профессию, диплом и лучший шанс в жизни? – уточнила я и поморщилась от того, насколько наивно и неуверенно это прозвучало.

– Да что с тобой происходит? – закатила глаза Виола. – Всем известно, что с тех пор, как сюда по королевскому указу начали принимать стипендиатов, окончить академию из них смогли лишь единицы. Детей аристократов к учёбе здесь готовят с детства, а нам без такой подготовки и связей рассчитывать на диплом не стоит. Зато тут есть возможность найти состоятельного мужа или хотя бы… покровителя, с которым не придётся жить в нищете!

Ох, ничего себе расклад! О таких нюансах в книге как-то не упоминалось.

– И самое подходящее время для этого – бал в честь Новогодья! – продолжала неприятно удивлять подруга. – Там соберутся родители студентов и попечители академии. Поэтому не трать время на бесполезную зубрёжку, а раздобудь уже как-нибудь деньги на дорогой наряд. Поверь, это будет лучшим вложением в своё будущее!

Разнервничавшаяся Виола уехала ночевать к кому-то из родственников. Я же, несмотря на её заявление, остаток дня предпочла посвятить изучению учебника по законодательству, а с утра пораньше снова отправилась на пробежку и тренировку в спортзал, хотя мышцы ещё немного болели после вчерашнего захода.

Чужое тело было значительно слабее моего. Даже странно, как Рози на этом факультете с такой физической подготовкой почти год проучилась. К сожалению, у меня времени начинать с азов уже не было. Поэтому после пробежки и небольшой разминки бросила все силы на штурм полосы препятствий.

И всё же сразу чрезмерную нагрузку давать было нельзя, тем более что недавно, судя по странным синякам, это тело было травмировано, так что пришлось остановиться гораздо раньше, чем хотелось бы.

Заканчивала я тренировку, как и положено, заминкой – комплексом упражнений, помогающих восстановить дыхание, кровообращение и расслабить мышцы. Жаль, вчера этого не сделала, наверное, потому, что ещё не воспринимала происходящее всерьёз.

Но сегодня, снова проснувшись не в земной больнице, а в нелюбимой книге, я окончательно приняла тот факт, что именно это теперь и есть моя реальность, пусть и временная. А значит, нужно сделать её по возможности комфортной для своего существования. И первым пунктом этого плана я вписала подготовку к экзаменам. Если у единиц всё же получилось, то, чем я хуже?!

Искать покровителей по совету Виолы даже не собиралась, потому что профессия, способная прокормить, всегда надёжнее, чем богатый мужик, который, наигравшись, забудет о тебе, как ребёнок о надоевшей игрушке, и выберет поновее и поинтереснее. А если игрушка ещё и сломается, так вообще выбросит без сожалений.

Именно так поступил мой парень, узнав, что я стала инвалидом – просто вычеркнул меня из своей жизни, перестав общаться и отвечать на звонки. А когда я всё же дозвонилась с чужого номера, сухо заявил, что у него нет возможности возиться с калекой, и попросил больше его никогда не беспокоить.

Обмывшись и переодевшись, я снова погрузилась в чтение учебников, пользуясь отсутствием Виолы, которая, похоже, загостилась у родственников. Всё же в тишине информация лучше усваивается.

Некоторые предметы почти перекликались с теми, что я изучала в универе. Разумеется, отличия имелись и весьма значительные, но общие тенденции сохранялись, что не могло не радовать. Для меня, знающей теорию на отлично, это было хорошим подспорьем. На деле, правда, полученные знания применять пока не доводилось, поскольку во время прохождения практики мне ничего, кроме бумажной работы не доверяли.

Я так увлеклась, что забыла о времени. В реальность вернул жалобно заурчавший желудок. Что ж, силы мне были очень нужны, так что пришлось топать в столовую. Некоторые студенты и преподаватели оставались в академии на выходных, так что она работала постоянно. И, кстати, там сегодня было весьма многолюдно – видимо, народ начал возвращаться, ведь с завтрашнего утра начинались занятия.

Стараясь не привлекать внимания, я быстро пообедала, благо выбор блюд здесь предоставлялся свободный, как в гостиницах по типу шведского стола, да и свободные столики имелись. Когда уже собиралась уходить, дорогу мне внезапно перегородил Даниэль с… большим букетом роз и нагло его всучил, зловеще усмехнувшись.

Ничего не понимая, я машинально взяла цветы и шёпотом возмутилась:

– Ты чего творишь, Флоксанд? – в памяти вдруг всплыла его фамилия и тот факт, что Даниель был сыном сестры Паулинера, поэтому носил фамилию её мужа. – Зачем мне твой веник! Забери!

Попыталась вернуть цветы, но он отступил, спрятал руки за спину и, продолжая злорадно скалиться, прошипел:

– Я ведь предупреждал тебя, как буду действовать. Вот и привожу свой план в исполнение. Теперь куча свидетелей подтвердит, что я подарил тебе цветы. Когда дядя решит, что я увлёкся тобой всерьёз, он сделает твою жизнь невыносимой!

Как будто сейчас она похожа на праздник! Вот же засранец, на нас и в самом деле сейчас глазели все присутствующие!

– В таком случае пусть эти же свидетели подтвердят, что ты со своими цветами мне даром не нужен! – рассердилась я и, бросив букет прямо в белобрысого наглеца, поспешно вышла из помещения.

К счастью, догонять меня этот паразит не стал, зато уже за дверью столовой окликнул незнакомый женский голос.

Не успев перевести дух, я оглянулась и увидела красивую, высокую зеленоглазую брюнетку с холодным выражением лица. Однако в её взгляде, устремлённом на меня, отчётливо считывалась тревога, которую она тщетно пыталась замаскировать высокомерием.

«Это ещё кто?» – послала я запрос подсознанию, каким-то образом связанному с Розанной, и получила в ответ имя – Инельда Ральфан, сопровождающееся отголосками зависти и недовольства.

Судя по внешности и фамилии, девица – дочь преподавателя, которого Рози почему-то считала отцом. Неудивительно, что его настоящей дочери она завидовала, но почему та сейчас смотрит на меня с тревогой?

– Здравствуй, Инельда, ты что-то хотела? – поздоровалась я нейтральным тоном.

– Что можно хотеть от нищей стипендиатки? – пренебрежительно скривилась брюнетка, настороженно меня разглядывая, и вдруг протянула руку, в которой блеснуло что-то ярко-голубое, со словами: – Ты кое-что обронила. Вот, возьми и будь внимательнее. Это, наверное, твоё единственное украшение, если, конечно, ты его не украла.

В ладони собеседницы лежал небольшой изящный кулон на серебристой цепочке в виде полупрозрачной голубой капли, излучающей слабое, но завораживающее красотой сияние. Он был прекрасен!

В моём странном положении определённо не стоило брать непонятные вещи у фактически незнакомых людей, однако я просто не могла сопротивляться желанию принять кулон. Внутри всё буквально кричало, что это моё, и рука сама потянулась к голубому великолепию.

Когда украшение оказалось у меня, ничего страшного не произошло. Я облегчённо выдохнула, поблагодарила Инельду, продолжающую сверлить меня странным взглядом, и, поскольку разговор та продолжать не собиралась, направилась в свою комнату.

Вернувшись туда, на полу у кровати я обнаружила дневник Розанны, видимо, выпавший из-под матраса. Подняла его и чертыхнулась, только сейчас заметив, что шипами роз расцарапала мизинец. Капля крови испачкала розовую обложку, и в этот момент вдруг произошло нечто странное: тетрадь, которую я никак не могла открыть, после контакта с кровью буквально распахнулась сама...
Визуализация персонажей
Розанна


Паулинер

Виола

Это действительно был дневник Розанны. Прочитав его, я узнала ответы на некоторые вопросы, но, к сожалению, далеко не на все. Девушка описывала там лишь самые яркие события своей жизни, делилась сомнениями и переживаниями. Опять же, не всеми.

О синяках на теле в дневнике не говорилось ни слова. Зато много страниц было посвящено Нордору Ральфану. Рози действительно считала его своим отцом. Вроде как об этом ей сказала мама, когда сильно заболела и думала, что умрёт. Позже кризис миновал, и женщина от своих слов отказалась, но было поздно – вдохновляющая мысль о родстве с влиятельным аристократом прочно засела в сознании девушки.

Так прочно, что она днём и ночью грезила о новой жизни, которая начнётся, если отец её признает, вот только даже подойти к нему не имела возможности. В итоге Рози приложила массу усилий, чтобы поступить в академию, где он преподавал, но сдать экзамены на требуемые баллы не смогла.

На этом история могла бы закончиться, но Розанне несказанно повезло – она спасла ребёнка, который чуть не попал под колёса экипажа, а его отец, оказавшийся не последним человеком в администрации академии, помог ей занять одно из мест, предоставляемых стипендиатам. Она даже смогла сама выбрать факультет и таким образом стала студенткой группы, которую курировал Ральфан, что, как я уже поняла, нисколько не помогло девушке с ним сблизиться. Скорее наоборот.

Вот только помощь сотрудника академии не распространялась на учёбу, и дальше всё зависело от Розанны, которая на эту самую учёбу, увы, частенько откровенно забивала. В итоге я теперь имею задолженности по большинству предметов.

Из того, что я успела прочитать, сложился образ неуверенной в себе девушки. Неглупой, но по-детски наивной, искренне жаждущей одобрения и любви. Как мне показалось, от Ральфана ей нужен был не столько старт в красивую жизнь местной элиты, сколько именно отцовская поддержка и принятие. Разумеется, на это у неё никаких шансов не было – мужчину не интересовали бастарды, он чётко дал это понять.

Жаль, Розанна никак не хотела верить в такой исход и продолжила своё безнадёжное дело, не только во всём признавшись мужчине, но и пообещав доказать факт его отцовства. Для этого она взяла у мамы какую-то вещь, к сожалению, в дневнике не уточнялось какую, но, судя по всему, не успела предъявить её Ральфану. На этом, собственно, записи заканчивались.

О плане Лиодоры в дневнике тоже упоминалось. Рози не была от него в восторге, поскольку побаивалась связываться с Даниэлем. В прошлом году он уже встречался с одной стипендиаткой – Рутой Чаверс, но когда об этом узнал Павлин, в смыле его дядюшка, то позаботился о том, чтобы девица больше никогда не появлялась ни в академии, ни в городе вообще. Странно, что Розанна вдруг передумала и всё же поехала с парнем в Винтертэйл.

Признаться, информация о Руте Чаверс меня напрягла. Стало понятно, чего именно добивается Даниэль и ведь добьётся! Учитывая, как я успела достать его родственника, тот избавится от меня с превеликим удовольствием, если... не сдам экзамены.

Я успела прочитать не только половину учебника по законодательству королевства Голдвэйн, в котором оказалась, но и устав академии. Проходящие обучение студенты могли покинуть учреждение только по собственной воле, а так их даже родственники отсюда забрать не могли, если парень или девушка были против.

Возможно, Рута этого не знала, может быть, Паулинер её запугал или даже подкупил, но со мной такой номер не пройдёт. Значит, остаётся одно – ещё активнее грызть гранит науки и покорять полосу препятствий.

Приняв такое решение, я снова зарылась в учебники и подняла голову, основательно загруженную новой информацией, лишь когда в комнате появилась Виола с огромным свёртком в руках.

Она была в хорошем настроении и буквально сияла, рассказывая, что с помощью родственников собрала нужную сумму и уже купила платье, которое присмотрела специально для бала. Разумеется, она тут же его примерила.

Красивое, нежное, бело-розовое пышное великолепие прекрасно оттеняло и без того эффектную внешность девушки. В этот момент Виола была просто сказочно хороша, и я невольно пожалела, что её сейчас не видит Паулинер. Теперь он бы точно не устоял, и сюжет, возможно, пошёл бы, наконец, по нужному сценарию!

Как ни странно, эта мысль мне не понравилась. Оказалось, что даже решать чужие проблемы лучше, чем передвигаться в инвалидной коляске. Я не горела желанием вернуться в скованное такими серьёзными ограничениями тело, хоть и скучала по родственникам.

– Тебе тоже нужно обязательно раздобыть красивое платье, бал в академии ведь уже совсем скоро! – заявила подруга и вдруг, слегка нахмурившись, добавила: – Там, кажется, твоя мама снова у ворот дежурит. В этом своём ужасном зелёном пальто с заплатками. Ты ведь уверяла, что просила её здесь не появляться. Не нужно, чтобы вас видели вместе. Ни к чему лишний раз подчёркивать своё незавидное положение.

Я зависла, переваривая шокирующую информацию. Когда читала дневник Рози, наличие у неё мамы воспринималось как нечто само собой разумеющееся и не имеющее отношения ко мне. Но ведь теперь Розанна – это я. Значит, здесь у меня есть мама, которая прямо сейчас ждёт неподалёку!

От этой мысли стало одновременно тревожно и волнительно. Сердце учащённо забилось.  Своих родителей я почти не помнила. Они для меня оставались лишь красивыми лицами на фотографиях, смутными ассоциациями и глухой тоской где-то глубоко внутри, но в детских мечтах я нередко представляла, что они живы. Особенно часто в них фигурировала мама. Не всегда такая, как на старых фото, но неизменно любящая и бесконечно родная.

– Рози, ты меня слышишь? – вернул в реальность недовольный голос Виолы.

– Да, извини, задумалась. Что ты говорила? – пробормотала, выглянув в окно, но ворота из него увидеть не получилось. Обзор закрывали густые, пушистые, заснеженные лапы высокой раскидистой ели.

– Что можешь к ней не выходить. Постоит и уйдёт. Вам лучше не встречаться на виду у всей академии. Зачем напоминать всем лишний раз, кто ты.

Боже, какая дикость! Неужели Розанна разделала это мнение?

– Спасибо за совет, но я всё же с ней встречусь, – не сдержавшись, ответила почти резко, и, наскоро набросив верхнюю одежду, стремительно вышла из комнаты.

– Скажи, чтобы больше сюда не ходила! – полетело вслед напутствие Виолы – кроткой и доброй нежной героини с большим сердцем. М-да, её книжная версия нравилась мне гораздо больше.