Подружусь с вампиром

Она хотела высоких отношений, и он привел ее в горы.

Глупая шутка, но ведь действительно высоко! Почти на небесах. И красиво, что дух захватывает!

Суровые ветра гуляли по склонам, на снежной перине вершин отлеживались ленивые облака. У подножия сбились в кучу крошечные домики, карандашные линии дорог разделяли прямоугольники полей, люди... люди слишком мелки, не разглядеть.

 - Я люблю тебя! - его голос дрожал от волнения.

Горный бриз раздувал темно-каштановые кудри, теребил, путал, присыпая мелким снежком. В зеленых глазах парня вспыхивали таинственные огоньки. Напряженный изгиб верхней губы открывал белоснежные клыки вампира.

Избранница молчала, кутаясь в старомодный долгополый плащ.

«И что такой, как он, нашел в этой простушке? Круглые глазенки, курносый нос, еще и веснушки... Веснушки ей ни капельки не идут! И главное – она же вести себя не умеет: тупит, хамит, истерит. Неужели парням это нравится? Я бы с такой вообще не общалась! А он вначале дружил: утешал, помогал, спасал от опасностей. А потом и вовсе… Или все дело в веснушках?!»

 - Чего стоит моя сила, власть, само бессмертие, если их нельзя разделить с тобой? Скажи «нет», и я навсегда покину мир! Или скажи «да», и я брошу его к твоим ногам.

- Да.

Привычным движением пальцев Милана погасила сияние магического экрана.

«Кто сказал, что у вампиров ледяное сердце?! Этого огня хватит, чтобы зажечь целый город! Какой парень! И достался конопатой мямле. Разве я настолько хуже ее?»

Привстав на диване, Милана заглянула в зеркало. Бесстрастное стекло отразило девушку-подростка: светлые, почти льняные волосы, голубые глаза, прямой аккуратный носик, ученический медальон на шее. На запястье змеилась витиеватая татуировка – магическая метка, подтверждающая подданство Великой империи. Веснушек не наблюдалось.

«Нарисовать? А что это изменит? Все равно нет никого… абсолютно никого, готового бросить к ногам мир!»

Щека коснулась бархата диванной подушки, в носу подозрительно защипало.

«Ладно, ну его тот мир – пусть стоит себе, скучный и бессмысленный. Но должно же быть на свете хоть что-то кроме учебы?!»

Собственная жизнь Милану в последнее время категорически не устраивала.

Конечно, если послушать преподавательницу по истории древнего мира и сравнить с тем, что сейчас, выходило не так и плохо: давно не было ни войн, ни эпидемий, ни голода. Даже обычные поселяне жили вполне достойно, что же говорить о той, кому посчастливилось родиться в семье магов? Наверное, многие бы только позавидовали.

Но Милана самой себе не завидовала. Ни капли. Родители два года назад развелись, разъехались и друг с другом не общались.

А от самой процедуры развода у Миланы осталось ощущение, будто ее вываляли в грязи, потом вывернули наизнанку и еще раз вываляли. Хотя расставались папа с мамой вполне спокойно и интеллигентно, но как вспомнишь охающих и ахающих соседей, сочувствующих знакомых, нудных теток из инспекции несовершеннолетних магов…

Кулак размашисто стер катящуюся по щеке каплю.

«Что за выражение – «наплакаться всласть»? Вранье! Ничего приятного в этом нет - мокро, щекотно, а потом еще и глаза красные. А главное - бесполезно! Уже который раз проверено».

Чтобы отвлечься, Милана снова вызвала эпизод признания на горной вершине, пересматривая его, наверное, в двадцатый раз.

«Повезло конопатой дурехе, - пришло в голову угрюмое. – А мне даже поговорить не с кем. Родителей интересует только школа, будто других тем нет! А подруги… Лили после того, как начала встречаться с взрослым парнем, смотрит свысока, как на маленькую. Вика и Лика постоянно между собой шепчутся: то ли насмехаются, то ли им просто хорошо вдвоем, без меня. А я ведь по-честному дружила: не обманывала, не подставляла, не разбалтывала секреты!»

Магический экран проиграл финальную сцену до конца и сам собой отключился. Кристалл, на котором была записана иллюзия, сверкая, выкатился на стол. И, повинуясь взмаху руки хозяйки, перелетел через гостиную и мягко улегся в ладонь – обычная бытовая магия, любой малыш так умеет. Покрутив кристалл в пальцах, Милана спрятала его в карман.

«А то еще папа нечаянно посмотрит! Конечно, ничего плохого в иллюзиях нет, но опять начнутся нравоучения: «чем тратить время на ерунду, лучше бы домашнее задание делала!» Бр-ррр! Как надоело!»

Часы в гостиной звонко пробили пять. По уму, действительно следовало садиться за уроки - не оставлять на поздний вечер. Разобраться с новой темой по математике, чтобы не краснеть опять на контрольной.  И ложиться спать вовремя, и… Но думалось совершенно о другом!

«Пора искать новую подругу! – пришло в голову. – А лучше – друга! Красивого, умного, благородного… настоящего вампира! И самой интересно – никогда не дружила с мальчишками, новый опыт, новое общение. И одноклассницы перестанут смотреть, как на пустое место. Если уж вампир на Милану обратил внимание, значит Милана особенная!»

Идея была хороша. Так хороша, что мигом высушила слезы и даже вызвала на губах восторженную улыбку. Но как назло, ни одной мысли, где встретить клыкастого парня, не появилось. В школу магии вампиры не поступали, и ни у кого из одноклассниц подходящих знакомств не было. Разве что у папы...

«А ведь действительно, кто лучше разбирается в вампирах, чем архимагистр некромантии? Глупо не воспользоваться такой удачей!»

Пальцы изобразили заклинание телепатической связи. Вызов...

Магический поток пронзил пространство, неся сигнал от амулета к амулету.

Ответа не последовало.

Стрелка настенных часов медленно отсчитывала секунду за секундой.

«И где папочку носит? А руна экстренности? Неотложности? Ах, ладно!»

Милана прикусила губу от усердия и скрупулезно вычертила заветные символы – призыв в случае смертельной опасности.

Лицо обдало горячим ветром. Прожигая паркет из дорогущего эльфийского клена, в центре комнаты вспыхнул-взорвался голубоватый столб пламени.

Завоняло гарью, вынуждая Милану зажать нос. Огонь осыпался пеплом, разнося запах жженой травы, и явил высокую мужскую фигуру в черной мантии и с массивным медальоном архимагистра некромантии на шее.

- Миланочка! Девочка моя! - мужчина бросился к дочери, торопливо ощупал ее руки и ноги. - Хвала магии, ты жива! И не ранена вроде... Говори же, не молчи! Что стряслось?

- Ничего такого, - Милана потерлась щечкой о трехдневную щетину отца. - Просто наконец-то придумала, какой подарок хочу получить к Новому году.

Сообщение вызвало на папином лице недоумение:

- Вампир?!!

Милана молчала, давая отцу свыкнуться с мыслью, и осторожно разглядывала его из-под ресниц.

«А папа еще вполне привлекательный мужчина! Высокий, стройный, с благородными чертами лица, и даже белоснежная прядь в черных, как смоль, волосах его ни капельки не портит. Наоборот, придает солидность и некую импозантность. Зря мама с ним развелась! Такая красивая пара была».

Выражение лица некроманта изменилось: угрюмые складки на лбу разгладились, напряженно сжатый рот расползся в широкой улыбке:

- Миланочка, крошка моя! И как сразу не догадался, дурень старый! Ты не себе, ты мне новогодний подарок сделать собираешься! Наконец-то определилась с магической специализацией, решила пойти по моим стопам. Даже не мечтал о таком - все-таки девушка, и вообще...

Некромант почесал в затылке и заговорщицки подмигнул дочери:

- Нам крупно повезло! Сегодня как раз заказали вампира! Не поверишь... красавец! Просто обалденный красавец! Как увидел - натурально прослезился от восторга! Лет десять таких не встречал, одна шелупонь попадалась.

- Красавец?!

Точь-в-точь повторяя жест отца, Милана сосредоточенно почесала в затылке.

«А папочка не только симпатичный. Он способен испытывать нормальные эмоции! Умеет оценить красоту и даже расплакаться от избытка чувств... Прямо как я сегодня».

- Взглянуть хочешь? - некромант в радостном предвкушении быстро-быстро рисовал перед собой руны: - Как раз с ним занимался, когда ты позвала. Даже упокоить не успел, только обездвижил.

Повинуясь магическим импульсам, интерьер гостиной начал меняться: таяли очертания стен, исчезали привычные предметы мебели, прямо из пола прорастали развесистые деревья.

Морозный зимний вечер трансформировался в знойный июльский полдень. Над головой тренькала незнакомая пичужка, на полу, где раньше был пушистый ковер, белели потрескавшиеся, заросшие сорной травой надгробия. Бренность бытия, побежденная жизнеутверждающей силой природы и осознанием, что до всего такого мрачного еще далеко, значит и думать о нем не стоит.

«Заброшенное деревенское кладбище! – догадалась Милана. - Полный эффект присутствия!»

Из привычной обстановки в комнате остался только диван. Даже запахи были переданы великолепно: горечь полыни, смешанная с приторным ароматом цветка – медоноса и нотками слежавшейся пыли и тлена. 

- Вот и хорошо, что работу не завершил, - архимагистр по-свойски толкнул дочь в плечо: - Теперь все вместе будем делать, правда, Миланка?

Но дочь интересовало другое:

- А где... Где вампир?

- Сейчас-сейчас! – некромант щелчками передвигал изображение - поворачивая, увеличивая, добавляя яркости цветам и четкости звукам. - Такой экземпляр – закачаешься. Вот он – смотри!

Сердце застучало с удвоенной частотой, кровь прилила к щекам. Но отец вначале показал крупный план: вросшее в землю мраморное надгробие, перечеркнутое сверху вниз зигзагообразной трещиной.  Впрочем, надпись на могильном камне вполне читалась: буквы сложились в изречение на одном из языков колыбели – изначального мира.

Милана поймала папин выжидающий взгляд.

 - «Optimum medicamentum quies est», - прочитала вслух. - В переводе с латыни – «Лучшее лекарство – покой».

Лицо некроманта осветилось торжествующей улыбкой.

«Гордиться мной, как маленькой! – вздохнула про себя Милана. – Точь-в-точь, как в три годика, когда первый раз прочитала на стульчике стишок! Подумаешь, величайшее достижение – знать языки древнего мира. Это вообще легко, не то, что проклятущая математика!»

Современный всеобщий, на котором говорили в магическом мире, действительно содержал в себе много древних корней: и латинских, и славянских, и скандинавских. И письменность была разработана на основании алфавитов Колыбели.

«Оно само собой понимается – и на слух, и при чтении! Только друзья от этого не появляются, и родители не мирятся… бесполезное знание!»

Отец тем временем еще приблизил изображение.

Нити силы, удерживающие вампира, имели вид золотых цепей, крепко-накрепко приковавших красавца к могильной плите.

«Страсть к эффектам у папочки неизлечима!» – понимающе усмехнулась Милана.

Но сил ждать уже не было. Она вытянула руку вперед и сама развернула картинку в нужном ракурсе. Изображение поплыло, открывая…

- Что это?!!

Милана хлопала ресницами, старательно терла глаза, но нет - ничего не менялось! Рядом с могильной плитой, обездвиженный отцовскими чарами, сидел...

- Папа! Ты обещал красавца! Зачем мне этот жалкий старикашка?!

- Лучше, лучше смотри, доченька! - назидательно выговорил отец, откидываясь на мягкую спинку дивана. – Хотя согласен, с первого взгляда трудно распознать истинный облик.

«Папочка имеет в виду, что на парне висит заклинание, изменяющее внешность?! – воодушевилась Милана. - Это даже хорошо! Конопатые дурехи под ногами путаться не будут. А для мага иллюзии не помеха!»

И включила магическое зрение.

Мир расплылся, обнажая скрытую природу вещей: недоступные простому глазу цвета спектра, силовые поля, тепловые излучения и вихревые потоки. Под магическим взглядом все стало другим: деревья, земля, камни, даже папино заклинание расслоилось на руны…

И только мерзкого вида дедок ни капельки не изменился: тощее, изможденное тело, сгорбленная спина, руки с длинными, загнутыми крючком когтями. А под ногтями грязь!

- Фу-у-у! - Не выдержав, Милана отвела взгляд.

- Ауру его просканируй, доченька, - мягко подсказал отец. - Там такой энергетический потенциал - с ума сойти!

И нежным движением погладил некромантский медальон:

- Вот она - достойная работа для архимагистра! Сколько лет этого ждал!

Словно почувствовав обращенные на него взгляды, старикашка с вызовом поднес ко рту запястье, обвитое цепью-заклинаньем, и впился в папины чары клыками.

Раздался резкий, скрежещущий звук, острыми булавками впивающийся в сознание. Застонав, Милана схватилась за голову.

- Мое архимагистерское десятиуровневое заклинание! – восхитился отец. - С перекрестным влиянием рун! С пятикратным усилением! Зубками, зубками тращит, проказник!! И ведь поддается, что интересно. Медленно, но поддается... Красавец! Истинный красавец!! Аж упокаивать не хочется.

Он вернул комнате привычный вид и с радостным предвкушением заглянул в глаза дочери:

- Как, Миланка, понравился?

Разочарование накрыло с головой – липкое, противное. Оно даже запах имело – прокисшего варенья. Когда вместо ожидаемого лакомства… бррр! Гадость.

«У папы неправильные представления о красоте! – пришло в голову удрученное. – Он вообще кроме своей работы ничего не видит. Понятно теперь, почему мама с ним развелась – не смогла жить с бесчувственным сухарем!»

- Папа! – Милана бросила на отца убийственный взгляд. – Это совершеннейшее «не то». Мне нужен совсем другой вампир: молодой, красивый, с развитой мускулатурой, образованный, стильный, с чувством юмора. Чтобы умел вести себя в обществе и... Не собираюсь никого упокаивать! Наоборот, хочу с ним подружиться: общаться, помогать друг другу, поддерживать в трудную минуту!

 - С вампиром?! Подружиться?! Как можно дружить с тем, что уже один раз подохло?

Во взгляде некроманта мелькнула растерянность, но он быстро взял себя в руки:

- Доченька, а давай для начала заведем котенка?

Милана машинально провела ладонью по серебристому бархату подушки, поднимая ворс, и чуть было не согласилась: кошек она любила. Но вспомнила, что ей уже пятнадцать, а летом и вовсе – страшно сказать! – исполнится шестнадцать. И хвастать перед подругами пушистым питомцем как-то совсем по-детски. То ли дело знакомый парень с острыми клыками…

- Нет, папа! Котенка я хотела в прошлом году. А ты не разрешил Тишку оставить! Поэтому вампир - и точка.

- Этот твой, Тишка, между прочим, - повысил голос архимагистр, - философский камень пометил! Теперь золото с душком выходит.

- Деньги не пахнут! Не надо обманывать, я уже взрослая.

- Еще и как пахнут, еще и как... – лицо некроманта исказила брезгливая гримаса. - Натурально воняют, если честно! Стыдно такие монеты кому-то в руки давать.
Философским золотом теперь только налоги в казну платить… Но кровососущих паразитов в своем доме видеть не желаю! Придумай себе другой новогодний подарок, благо время еще есть.

Весь вид отца выражал суровость и непримиримость: грозный архимагистр, при одном упоминании которого на окрестную нежить нападал суеверный ужас.

Но Милана без труда выдержала взгляд:

- Как скажешь. Придется завтра же написать письмо в инспекцию по несовершеннолетним магам и сообщить, что я теперь желаю жить с мамой.

Дождалась первой реакции отца и участливо погладила по плечу:

- Не волнуйся, папочка, - будешь навещать меня два раза в месяц, посылать магические сообщения, все будет хорошо, вот увидишь!

Некромант резко побледнел. И даже сгорбился, отчего стал казаться старше своих лет:

- Миланочка, девочка моя... Зачем ты так? Мы же всегда  ладили! С котенком нехорошо вышло, согласен, но я ведь уже разрешил. А вампир... это же чистой воды блажь!

Милане стало искренне жаль отца, но желание познакомиться с нормальным вампиром было слишком сильным. Непреодолимым просто! А чтобы вырваться из замкнутого круга, приходится принимать тяжелые решения. Без этого никак.

«И не я первая начала! – огрызнулась про себя Милана. – Вы своим разводом мне всю душу вынули! Теперь не обижайтесь».

 - Инспектриса, которая решала, с кем я буду жить после вашего развода, - произнесла она вслух, - предупреждала, что у девушки-подростка могут быть проблемы и потребности, которые мужчина понять не в состоянии.

- Потребности? Это вампир что ли?!!

Некромант почесал в затылке и сердито посмотрел на дочь:

  - Милана! Ты подслушивала под дверью? Знаешь, дорогая, мне крайне стыдно за твое поведение!

Но Милана и тут не отступила:

- Ничего я не подслушивала! Не больно надо! Просто в тот день задали домашнюю работу - сплести заклинание повышенного восприятия. Мне его расплести нужно было, и получить «неуд» за домашку? Из-за того, что кое-кто не защитил разговор магическим барьером?

- Ладно-ладно, - примирительно пробормотал отец. - Тут ты права. А с вампиром этим... никак в толк не возьму, зачем он тебе понадобился?

- Тетенька из инспекции и говорила, что не поймешь, - печально вздохнула Милана.

- Хорошо! - помолчав еще минуту, твердым голосом заявил некромант. - Будет тебе вампир к Новому году. Только напомни желаемые параметры подарка, а лучше запиши, так вернее будет.

Победно улыбнувшись, Милана подняла руку, чтобы заклинанием подозвать к себе чернильницу с самопишущим пером, но...

Вверху, под самым потолком возникло крошечное ядовито-желтое облачко. Странная тучка разбухла и, качнувшись, звонко осыпалась на пол. Золотым дождем! И почему-то разлетающиеся по паркету осколки удивительно напоминали разорванные звенья цепи.

- Обалдеть! – некромант пнул носком туфли блестящее полукольцо. - Мое заклинание! Десять ступеней! И прогрыз, все-таки прогрыз, шельмец! Повезло, что всегда руну оповещения ставлю. Побегу, а то уйдет красавчик!

Он вскочил, торопливо чмокнул дочь в щеку и открыл сияющую гладь пространственного туннеля:

- Миланочка, будь умницей! А с подарком вроде понял - вампир, молодой, красивый, умный... Ох-ох-ох... Ладно, постараюсь! Архимагистр я или где?

Что такое снеженика? Что такое снеженика?

Что такое снеженика? Я ответить вам могу:

Это ягода такая, это ягода такая,

Это ягода такая, что искрится на снегу.

(детская песенка)

Что самое главное в башне? Конечно же, стены.

Совсем молодой паренек провел ладонью по темно-серой каменной кладке. Стена отозвалась древним холодом – извечной и глубинной силой. Холод обжег пальцы, проник в кровь, заставляя невольно поежиться.

Но мальчишка лишь улыбнулся и вытянул руку в оконный проем, пытаясь достать до стекла. Не достал.

«Это оконце так оконце! – восхищенно вздохнул он. - Не то, что в жилищах людей. И они еще говорят «мой дом - моя крепость»? Любая атака, даже немагическая сложит человеческое строение, как карточную пирамидку! То ли дело здесь...»

Парень ловко запрыгнул на подоконник. Тот тоже был ледяным – даже через войлочные домашние штаны пробрало.

«И это при том, что в башне топится! Хотя, если быть справедливым, отапливаются только жилые помещения. А залы, коридоры и галереи, конечно же, нет. На это никаких дров не хватит».

Мальчишка осторожно пополз к окну. Толщина стен позволяла вытянуться почти во весь рост. Зато в оконный проем еле протиснулся, даром, что худой.

«Башня строилась, как оборонительное сооружение и окна в ней - не просто окна, а бойницы!»

Наконец, рука дотянулась до рамы и, щелкнув замком, распахнула окно. Колючий зимний ветер ущипнул за лицо, раздул копну темно-русых, с золотистым отливом волос и ворвался в помещение, разбавляя застоявшийся воздух морозной свежестью.

Паренек поморгал заслезившимися глазами и посмотрел вниз. Башня стояла на небольшом холме, со всех сторон окруженным рвом. А за холмом раскинулся лес – бескрайний, заснеженный, качаемый ветром. Напоминающий огромное дышащее существо. С севера над лесом привычно висела темно-серая дымка, похожая на густой туман.

«Магическая граница империи! Здесь ее окраина, северное пограничье».

Башня многое повидала на своем веку: стены украшали округлые выбоины, прожженные магическими файерболами, бесчисленные сколы и трещины напоминали про обстрелы из баллистических машин. Но войн уже несколько столетий не случалось, и старинные бойницы застеклили. А люди давным-давно отсюда ушли. Теперь башня принадлежала иной расе.

- Эй, середняк! - послышался за спиной насмешливый голос.

Паренек обернулся.

У входа в зал стояли еще двое мальчишек, точные копии друг друга и своего третьего брата, изучающего крепостные стены.

Все трое были близнецами, невероятно похожими друг на друга. Отличались лишь выражения лиц: самодовольное у старшего, невозмутимое у среднего, и требовательно-капризное у младшего.

- Перваш и последныш! Чего вам?

- Что ты там высматриваешь? - старший заглянул через плечо среднего брата. – Вчерашний день?

- Погоди! – перебил младший и с надеждой посмотрел в глаза. - Признайся, вчера правду сказал, что отцу диковинное лакомство привезли? Или опять твои шуточки?

- Конечно, правду, - с самым честным видом подтвердил середняк, закрывая окно. Тяжелая рама глухо заскрипела, из-под потолка свалился комок слежавшейся паутины: - Не веришь - пойди в кладовую глянь. На верхней полке маленький бочонок стоит. А в нем - мармелад из снеженики.

- Мармелад! - у младшенького загорелись глаза. Он даже причмокнул в предвкушении: - До чего сладкого охота - все запасы вкусностей кончились. Позавчера даже прошлогодние сушеные груши доели.

- Снеженика? - старший со скептическим видом почесал в затылке и внимательно вгляделся в лицо середняка. - Не слышал про такую ягоду!

- Потому что на занятиях по травничеству под столом с ножичком играешь! - хмыкнул средний. – И ничего не слушаешь. А ягода эта редкая. Растет зимой, прямо на снегу. И мармелад из нее самый вкусный!

Он прочитал в глазах братьев недоверие и кивнул в сторону коридора:

- Не верите, у мамы спросите!

Тишину нарушил торопливый цокот каблучков, гулким эхом разносящийся по галерее.  Из-за поворота появилась миловидная русоволосая женщина в темно-зеленом платье с накрахмаленными белоснежными воротничком и манжетами, и быстрым шагом направилась к лестнице, ведущей на верхний этаж.

- Мама! - выскочил наперерез младший сын. - Мама, ты снеженику знаешь?

- Конечно, знаю! - ласково улыбнулась она и пригладила ладонью растрепанные вихры сына. - Когда вы были маленькими, я часто пела про нее песенку. Помнишь?

- Не помню... - обиженно просопел младшенький, уворачиваясь от ласки.

«Взрослый уже! – было написано на его лице. - Семнадцать лет как-никак!»

- Хорошо, спою еще раз! Вечером. Сейчас тороплюсь к отцу, срочное дело.

- Ладно, идем глянем, что да как... – подождав, пока мамины шаги стихнут на верхних этажах, старший деловито направился в кладовую.

Братья последовали за ним – через узенький коридор, освещенный одним единственным масляным фонарем, минуя поворот за поворотом. Рассохшаяся дубовая дверь поддалась с трудом. Мальчишки, нагнувшись, друг за другом нырнули в помещение кладовой.

- И впрямь мармелад! - старший откупорил бочонок и поднес к окну, разглядывая содержимое на свет. Потрогал пальцем желеобразную массу золотисто-янтарного цвета: - Хороший мармелад, плотный, прозрачный. Не наврал середняк. Наверное, отец лакомство на Новый год припрятал.

- До Нового года еще две недели! – жалобно пробормотал младший. - Что нам одной преснятиной питаться? Давай попробуем - по маленькому кусочку, а?

- Кто кухню за хлебом пойдет? - старший вытащил из кармана нож и, срезав слой мармелада, аккуратно нарубил кубиками.

- Не надо хлеба! – младший торопливо протянул руку к золотистому кусочку. - Мармелад без хлеба едят!

- Эй, середняк, будешь? - обернулся старший к стоящему у дверей третьему брату.

- Не буду. И вам не советую. Нечестно брать вещи без спросу. Нам ведь отец не разрешал.

- Мы же не деньги и не оружие! – последныш ухватил вожделенный кусочек лакомства. - Подумаешь, мармелада чуток попробуем! Отец его для нас и купил.

- Просто у середняка трансформация! - ухмыльнулся перваш и тоже взял кубик мармелада. - Вот и строит из себя паиньку. Помню, сам при этом сладкого на дух не выносил. Одной кровяной колбасой питался. Ну-ка, улыбнись, красавчик, – зубки уже выросли?

Средний демонстративно оскалился – прикус был обычный.

- Ничего, через пару дней обзаведешься клыками! – утешил старший.

И янтарные кусочки желе одновременно исчезли во ртах близнецов. Миг... еще... и…

- А-а-а-а! – истошно завопил младший. - Г-г-гадость какая!

- Тьфу! – старший выплюнул содержимое рта себе под ноги: - Меня сейчас стошнит. Ну и дерьмо в этом бочонке!

- Ничего не дерьмо! – послышался из коридора ворчливый старческий голос. - А очень даже полезная вещь. Отец ваш, между прочим, за нее чистым золотом заплатил.

Осторожно обойдя стоящего в дверях среднего брата, в кладовую протиснулся дед Эсай - дальний родственник, приходящийся матери близнецов то ли четвероюродным дядей, то ли пятиюродным братом.

- Это же есть невозможно! - обиженно пробормотал младший, вытирая язык носовым платком. - У меня во рту... будто из болота жижи нахлебался! Из того, где селяне торф копают!

- А вы что... – старик поднял косматые брови: - Вы его ели?!

И, ухватившись за бока, зашелся в приступе смеха:

- И-хи-хи! Орлы! Это ж надо – тавота нажраться!

*тавот – он же солидол*

- Какого еще тавота? - старший послал среднему многообещающий взгляд.

- Развратила мир цивилизация магов! - резко прекратил смеяться дед. - И не только людей - наша раса ничуть не лучше. Семнадцатилетние мальчишки не знают, что такое тавот.

Шаркающей походкой старик направился к окну, поднял бочонок с «мармеладом» и, аккуратно закрыв крышкой, водрузил на место:

- Смазка это специальная для механизмов. Гномы из нефти делают. Молодцы, единственные, кто ремесло не бросает. Люди тоже раньше многое делали и умели, а сейчас что... Магические штучки им подавай! Чтобы чирк - и готово! Без пота, без труда.

- Дедушка Эсай! – недоуменно посмотрел на него младший. - Но мы же не люди! И не маги... И уж, тем более, не гномы! Зачем нам этот тавот?

- Вы что думаете, в башне ворота по щелчку пальцев поднимаются? А дверь в подземный ход распахивается повелением мысли?! Это сооружение люди строили! Везде механизмы: рычаги, шестеренки - за ними уход нужен. Смазывать их полагается, ясно вам?

- Ясно, - старший обернулся к невозмутимо молчащему среднему брату: - Значит, мармелад из снеженики? Ты знал, что оно такое? Отвечай, гад, знал?!

- Знал. Но ведь я не заставлял его есть? Наоборот, предупреждал, что брать вещи без спроса нехорошо.

-Ну, середняк, ну клоун... Сейчас я тебе устрою!!

- Лови середняка!!!

Прыжок! Разворот в воздухе! Под ногами вновь отшлифованный за столетья каменный подоконник. Пальцы торопливо теребили поржавевшую оконную щеколду. Ну же... Скорее... Поддалась! Ледяной ветер вбросил в распахнутое окно стайку снежинок.

Вперед! Шаг с карниза... Третий этаж.

Вниз? Нет, вверх! Ноги уверенно встали на камень стены, знакомый восходящий поток подтолкнул в спину, уравновешивая силу тяжести. Шаг, еще, быстрее! Горячее дыхание отлетало облачками пара, мороз щипал открытые шею и уши.

Умение бегать по отвесной стене, по потолку - несомненное преимущество в поединке с человеком. Даже с магом! Но ведь братья - той же крови, той же расы. Преодолев секундное замешательство, на стене появились еще две мальчишеские фигуры.

Середняк прибавил темп. Мягкие домашние туфли скользили, заставляя прочувствовать все сколы и неровности камня. Острые снежинки падали прямо на лицо, впиваясь в кожу ледяными занозами.

- Шут гороховый! - рычал за спиной старший. - Твои розыгрыши дурацкие уже в печенках сидят!

- Уши оборву! – тоненьким голоском верещал младший.

«Быстрее! И выше, еще выше! Под крышей есть караульное помещение, в нем потайной спуск-лаз, ведущий... Куда-то вниз, в общем!»

А в голове, как назло, засела та самая песенка про снеженику:

Не ищите снеженику, не ищите снеженику,

Не ищите снеженику по лугам и по лесам.

Потому что снеженику, потому что снеженику

Потому что, потому что я её придумал сам.

Хорошо, что окна в караулке оказались не застеклены! Оттолкнувшись от карниза ногой, середняк перепрыгнул подоконник, сразу оказываясь на полу.

Вот и потайной ход – прямо под ногами! Рычажок поддался с трудом.

«Закис? Только этого не хватало! Сейчас братья накостыляют по самое... Эх, пожалуй, переборщил со снеженикой-то».

Середняк что есть силы дернул рычаг, в кровь обдирая ладонь.

«Получилось! А изнутри люк спуска запирается на засов... Замечательно!»

Над головой раздался оглушающий металлический звук.

- Закрылся, сволочь! – обиженно пискнул младший и еще раз пнул люк.

- На лестницу! Живо! - сориентировался старший. - Этот лаз выходит у центрального входа.

«Бр-р-р! Ну и грязища! Пыли и паутины столько...  - Руки скользили по вделанным в стену железным скобам - ступеням. - Еще и копоть! Когда в башне пожар был? Кажется, в летописи упоминается **** год. И что - за двести лет никто ни разу не прибирался?»

Наконец ноги ощутили под собой твердую опору. Пальцы шарили в темноте по стенам лаза, ища…

«Рычаг, открывающий выход - это? Или - это? Ой, мама!!»

Нижняя плита задрожала и, разделившись на две половинки, резко разъехалась в стороны.

Середняк вывалился из потайного хода, приземляясь на что-то... большое, теплое, черное.

Протерев запорошенные пылью глаза, парень разглядел мужчину в черной мантии и с массивным медальоном архимагистра некромантии на шее.

- Дядя Аринт! - восторженно выкрикнул беглец. - Наконец-то вы приехали!

- Вижу-вижу, мне здесь рады! – по-доброму рассмеялся гость, обнимая мальчишку. - Прямо с порога на шею прыгают... то есть падают! Как вы? Отец, мама, братья, дед Эсай - все ли здоровы?

- У нас все хоррррошо! – чихнул середняк, чувствуя, как холодный ветер забирается под одежду. В домашнем одеянии выскакивать на декабрьский мороз то еще удовольствие.

- Дай хоть рассмотрю тебя... Взрослый совсем! Вырос-то как, возмужал... Но, прости, так и не научился вас различать. Ты - старший?

Винтовая лестница вздрогнула от шумного топота двух пар ног.

- Эй, клоун! - хрипел злой голос. - Сейчас ты у меня попляшешь! Убью, заразу!

- Припоминаю! – гость со смехом шлепнул парня по плечу, сбрасывая налетевшие снежинки. - Если хотят убить, то ты - средний брат. Верно?

- Верно, - вздохнул парнишка.

- Значит, здравствуй, крестник! – обрадовался архимагистр. – Ты-то мне и нужен – есть предложение. Но вначале, конечно, с отцом переговорю.

В этот момент лязгнула стальная дверь, и из башни выскочили запыхавшиеся братья – с раскрасневшимися лицами, выпуская клубы пара, как огнедышащие драконы.

- О! Дядя Аринт!! – злость на их лицах мгновенно сменилась ликованием. – Вы к нам в гости? На праздники?

- Новости слышали? – вздохнул некромант и полез к себе за пазуху. – Не до праздников. Обсудим с вашими родителями дела, и помчусь дальше.

У братьев одновременно вытянулись лица. У всех троих, отчего мальчишки стали совсем одинаковыми – не различишь.

- Ладно-ладно, один день погощу, - примирительно улыбнулся некромант и вытянул из-под мантии небольшой мешочек, похожий на кисет для табака. – А это вам подарки на Новый год – сладости из лучшей столичной кондитерской.

Середняк при упоминании сладкого поморщился. Старший, как полагалось по статусу, сохранил надменное выражение лица. А младший оценил размер мешочка и обиженно надул губы.

Но едва кисет оказался на воздухе, он тотчас принялся расти, надуваясь, как мыльный пузырь, и через минуту превратился в огромный холщовый мешок.

- Всем хватит! Конфеты, пряники, леденцы, печение – помню, что вы любите сладкое, – архимагистр похлопал по мешку и подмигнул братьям. – Ведите в дом ребята, а то околею у вас на пороге! Я ж без пальто, по-быстрому порталом прыгнул.

Выглянувшая из-за тучки луна осветила причудливые барханы-сугробы, укатанный полозьями путь и вереницу саней - тихоходный торговый обоз, везущий в столицу северные товары.   

Молоденький паренек поправил наезжающую на глаза косматую шапку. Он ехал на первых санях, сам их выбрал за лучший обзор. Первое путешествие в столицу, все-таки!

Сани плыли по снегу мягко и почти бесшумно, как лодка по глади неспешной реки. Укрытые рогожей бочки с целебным горным медом покачивались в такт движения, за ними мерно сопели закутанные в одеяла попутчики. Двое. Лиц их парень не видел – присоединился к обозу поздно вечером, когда все уже спали.

А к нему сон не шел: то ли от переизбытка впечатлений, то ли с непривычки. Зато мысли в голову лезли – одна за другой, без перерыва. И про тревожные новости, и про ответственное поручение дяди Аринта, и просто так – размышления о жизни:

«Хуже нет доли, чем быть средним сыном! К старшему брату, пусть он и родился всего на двадцать минут раньше, отношение иное. Ясное дело - наследник, правая рука отца. Со старшим советуются, к его мнению прислушиваются. Даже нагороди перваш откровенной чепухи - отец никогда не высмеет и недоумком не назовет. А только уважительно скажет: «Извини, сын, но я с тобой не согласен». Определенно, старшим быть лучше всего!»

Снег тихонько поскрипывал под полозьями, чубатая лошадка время от времени трясла головой и фыркала. Возница в косматом тулупе дремал вполглаза, зажав в руках поводья. На поясе его болталась длинная сабля – в дороге нельзя без оружия. Тем более неспокойно в мире в последнее время. Парень почесал подмерзший кончик носа и продолжил думу:

«Впрочем, младшим уродиться тоже неплохо! Последныш в семье любимчик, отец его балует, потакает капризам, а на шалости сморит сквозь пальцы. Там, где среднего брата выпороли бы, младшенькому только погрозят. Подумаешь, дитятко неразумное! А ведь всего на полчаса позже родился. И народное предание к младшим сыновьям благосклонно - в сказках младшенькому больше всех везет: и подвиги совершает, и принцессу от заклятия спасает, а потом на ней же и женится. Да, младшим быть тоже хорошо!»

Степной участок пути закончился, обоз вполз на лесную дорогу. Запорошенные сосенки на опушке напоминали благообразных белобородых старичков.

«Средний выходит ни то, ни се - середняк, серединка на половинку. И как ни старайся - хоть ночами с учебниками сиди, хоть с утра до вечера упражняйся в воинских науках - отцу до тебя дела нет. Пусть и получается, лучше, чем у братьев, пусть наставники хвалят - кому это интересно? Середняк и есть середняк».

От этих мыслей стало грустно. Но молодость не любит долгих печалей! Да и глупо грустить в такую сказочную ночь: лунную, тихую, предновогоднюю. На губах парня снова заиграла улыбка:

«А с другой стороны - не будь средним сыном, не ехал бы сейчас в столицу! Отец вначале из уважения к дяде Аринту хотел старшего послать, но мама вмешалась, и все устроилось, как нужно. Во-первых, крестник. А во-вторых, мама знает один секрет. Но, конечно же, ничего про это не сказала. Сослалась на объективную причину - старший в математике плавает, как кленовый лист в озере. А отец и рад, что не нужно наследника от себя отпускать, для таких поручений и средний сын сгодится».

Лес с обеих сторон дороги становился все гуще и дремучей,  и без того неширокая просека сужалась на глазах. Деревья, как суровые богатыри, обступали обоз, подходя  ближе и ближе, будто желали зажать в кольцо, пленить.

Парень сел выше, одернул полушубок – совсем коротким стал, а прошлой зимой был нормальной длины, убрал с глаз наползающую шапку:

«Удивительно! На равнине чувствовал себя расслабленно и вольготно, но стоило въехать в лес, как накрыла тревога. И вроде трусом никогда не был, но откуда-то ощущение, что в спину смотрят, не мигая, чьи-то огромные глаза!»

Пальцы инстинктивно нащупали в кармане рукоять охотничьего ножа, оплетенную шнурком из конского волоса. Парень задержал дыхание и резко обернулся.

«И впрямь глаза! – растерянно констатировал он. - Большущие, темно-карие, обрамленные черными, как смоль, ресницами. Красивые…»

Девушка, на вид ровесница - лет шестнадцати-семнадцати, заправила под шерстяной платок выбившиеся волосы. Попутчица была хорошенькой – с милым, свежим личиком, сочными губами-вишнями и кокетливой родинкой на щеке. Только взгляд портил впечатление – перепуганный слишком.

- В кустах кто-то есть! – прошептала девчонка. - И глядит на меня.

Парень посмотрел в ту же сторону. На миг и впрямь показалось, что за припорошенными зарослями мелькнула тень. Но ничего не хрустнуло, не посыпался снежок и даже ни одна веточка не шелохнулась.

«Почудилось попутчице! – понял парень и покровительственно улыбнулся. Одними уголками губ: - Или заигрывает?»

Девушка кокетливо потупила взор, а потом как глянула – быстро, из-под ресниц, словно огнем обожгла!

- Аришка! - Кряхтя и охая, из-под одеяла выползла рябая старуха и возмущенно покачала головой: - Ишь, что творит бесстыдница! Стоило мне задремать, а она мужикам глазки строит!

Польщенный тем, что его назвали «мужиком», парнишка расправил плечи.

Но девушка вновь глядела мимо него - вперед, на заметенную снегом дорогу.

 - Ой, мамочки! Там волк! Волк!

Лошадь отозвалась тревожным ржанием и, дернувшись, остановилась, как вкопанная. Сани, накренившись, смяли придорожный кустарник. Несколько тюков с товаром вывалилось на снег, утопая в нем, словно в болоте.

Бесшумно раздвинув ветви зарослей, на дорогу действительно вышел серый хищник - крупный, но худой, с ввалившимися боками и облезлым хвостом.

«Наблюдательная! – уважительно признал парень, оглядываясь на попутчицу. – Утверждают, что у людей слух и зрение хуже нашего в разы. А на деле выходит…»

- И впрямь волчара! – возница несколько раз громко хлопнул в ладоши. На руках у него были огромные шерстяные рукавицы, отчего звук вышел глухой, но все равно - сильный.

Лошадь вздрогнула, Аришка пискнула, старуха сплела пальцы в древнем обереге.

Волк не испугался. Остановился посереди дороги и выжидающе смотрел на людей. Кончик поднятого вверх хвоста слегка подрагивал, изо рта вылетало облачко горячего пара.

Возница ловко, в несколько оборотов, привязал поводья:

- Девки, бабы, быстро под рогожу лезьте! А ты, парниша, охотник али как?

За спиной слышалось напряженное ржание лошадей, скрип останавливающихся саней, взволнованные людские голоса.

Рукоять ножа нагрелась в руке. Тело охватила неудержимая удаль. Врут те, кто утверждает, что страшно только в первый раз! Как раз в первый раз – не страшно. Особенно по юности.

- Охотник! - коротко бросил парень, вытащил руку с ножом наружу и несколько раз красиво перебросил его в пальцах. Под восхищенные взгляды Аришки.

И даже старуха ворчать не стала – просто натянула на себя и девчонку грубое полотно.

- Чу! – басом выкрикнул возница и затопал ногами, все еще надеясь отогнать зверя. – Пошел отсюда! У тебя свой путь, у нас свой! Разойдемся миром!

Волк повел носом, а потом приподнял верхнюю губу и показал клыки - желтые и изрядно изношенные. Немолодой. Но еще в силе. В лунном свете глаза хищника вспыхнули зеленым светом.

Возница выдернул из ножен кривую саблю. Сзади подступали обозные мужики, вооруженные кто чем: ножами, палками, рогатинами.

Парень незаметно обернулся, ловя взгляд огромных темно-карих глаз - Аришка выглядывала из-под рогожки со страхом и, одновременно, любопытством - и неожиданно для себя самого спрыгнул с саней. Прошел-проскрипел по снегу, минуя нервно прядущую ушами лошадь.

 - Ты куда? – насторожился возница.

- Поговорить.

Охотиться середняк раньше не охотился – приврал, рисуясь перед Аришкой. Но лечить зверей матери помогал. И волков случалось.

Парень остановился в нескольких шагах от серого хищника. Человеческий рост выгоден, если его правильно использовать. Чтобы смотреть на потенциального противника сверху, например.

Волк следил за парнем, нюхал ноздрями воздух и еще шире скалился. Но злобы в его глазах не было. В них читалась лишь усталость и напряженное ожидание.

«Чего же ты хочешь, зверь?»

В крови кипел азарт – дерзкий и пьянящий. Рука продолжала сжимать нож, но парень опустил ее вниз, чтобы не провоцировать волка.

 - Что-то ты тощий совсем, - подмигнул хищнику.  - Кожа да кости. Оголодал, небось?

 - Уйди, парень! –  хрипло предостерег возница. – Бешеный он. Людей не боится.

- Оборотень это! – зловещим шепотом отозвалась Аришка. - Не выбраться нам отсюда - всех перекусает.

 - Истинно оборотень! – послышались голоса подошедших мужиков-обозников. - Клыки огромные, глаза горят. Такого простой нож не возьмет - серебряный клинок надобен. И непременно заговоренный! А лучше - кол осиновый - прямо в сердце.

  - Ох, лихо! – всполошилась старуха. - Не вовремя мы с тобой, внученька, в путь отправились. Ладно, я - отжила свое, а ты ж молодая совсем!

Середняк не слушал – просто смотрел в глаза зверю. И хищник вдруг еле заметно мотнул хвостом. Точь-в-точь, как собака, выпрашивающая косточку.

- Не оборотень он! – улыбнулся парень. - И не бешеный: глаза ясные, слюна не капает. А захоти броситься -  давно бы прыгнул.

- А ты там понимаешь! – фыркнул возница.

- Понимаю! Мама моя животных лечит. Видал всяких - и больных, и раненых. Волк как волк, обыкновенный. Худой только.

- А если таки оборотень? И тяпнет? – хмыкнул кто-то из обоза.

- От укуса оборотня противоядие есть! – парень небрежно хлопнул себя свободной рукой по карману. – Мама в дорогу положила на всякий случай. Если сразу выпить – ничего плохого не случится. А для верности лучше прививку сделать, тогда иммунитет будет, как у магов. Но я не успел от яда оборотня привиться.

Мужики за спиной недоверчиво зашумели, очевидно, не поняв незнакомые слова. Но середняк не обращал на них внимания.

- Сколько ж ты не ел, бедняга? – Рука сама полезла за пазуху, вытаскивая полотняный мешочек: - Пирожок с утиными потрохами будешь?

Парень положил угощение на снег и отошел на несколько шагов:

- Ешь, не стесняйся.

Волк медлил, смешно водя носом. И вдруг прыгнул – легко и бесшумно, словно серая тень мелькнула. Угощение исчезло в пасти, розовый язык аккуратно подобрал со снега крошки. 

За спиной восхищенно ахнула Аришка, мужские голоса одобрительно загудели. И это добавило в кровь азарта.

Середняк выложил второй пирожок на расстоянии вытянутой руки:

- Молодец! На, еще возьми. Иди сюда, не бойся!

Зверь доверчиво шагнул вперед, оставляя на снегу цепочку следов, и быстро расправился с новой порцией. Середняк с хитрым видом опять полез в мешочек:

- Один пирожок остался, последний! Мой завтрак, просто так не отдам. Разве, если с руки возьмешь.

«Конечно, глупо пытаться приручить взрослого волка! – стучалась в голову разумная мысль.  - Достаточно было его покормить – бросить еду в кусты. Зверь как зверь – силу чувствует, но и доброту понимает. У разумных рас так не всегда».

Но парень натурально ощущал кожей восторженный взгляд Аришки. И кто ради такого не способен на глупости? Это в семнадцать лет-то?

Середняк присел на корточки, положил оставшийся пирожок на ладонь, и вытянул руку в сторону волка.

Хищник вскинул голову, пристально посмотрел в глаза. Секунда, вторая... Не разрывая зрительного контакта, зверь сделал осторожный шаг вперед. И еще один.

А затем повернул пасть боком и бережно взял с ладони угощение. Взмахнул хвостом и стрелой исчез в придорожных кустах.

- Герой! - восторженно выдохнула за спиной Аришка. - Дикого волка приручил!

Середняк обернулся. В глазах Аришки было много чего. Такого, от чего вдруг бросило в жар. Хотя сразу вспомнилась и другая девушка. И от этого воспоминания жар значительно поутих, хоть и не сошел на нет.

- Молчи, бесстыдница! - прошипела вылезшая из-под рогожи старуха, - К жениху едешь.

- Подумаешь, жених! – не поворачивая головы, огрызнулась Аришка. - Ни то ни се твой жених - квашня! А этот человек особенный, язык зверей понимает.

- Молодец, парень! - обозные мужики одобрительно разулыбались, а возница даже хлопнул по плечу. – С хозяином леса договорился. А зима в этом годе недобрая. И дичи мало. Мыслимое ли дело - волки к людям еду клянчить выходят.

- Мне дед сказывал, а сам от своего деда слышал, что в столетнюю войну такое было. Когда границы миров раскрылись и всякая пакость оттуда хлынула.

- Истину говоришь! И закат третий день подряд нехороший – будто горит на западе что-то.

- Хватит разговоры говорить, ехать пора! – резко оборвал говорящих высокий мужик в лисьей шубе, вероятно, старший обоза. - А то коли к празднику в столицу товары не доставим, от хозяина нагоняй будет.

 - Скажи... - под общую суету Аришка спрыгнула с саней и как бы невзначай спустила на плечи платок, открывая великолепные каштановые волосы. - Как это у тебя получается с животными? Особый дар нужен аль научиться можно?

- Просто смотрю в глаза зверю. По глазам все понятно.

- Я и говорю - дар! Ты - особенный! – Аришка наградила парня обворожительной белозубой улыбкой.

Покраснев от похвалы, середняк улыбнулся в ответ. Широко и открыто. От души.

Круглая луна пробралась в форточку между тучами, разбросала серебро по сугробам и ярко осветила…

Аришка вздрогнула. С нее мигом слетели восторженность и манерность. Лицо приобрело мертвенно-белый оттенок, на лбу выступили капли пота:

- Ты... Ты... Теперь понятно, отчего оборотень тебя не тронул! Ты... Мамочки! Как страшно!

 Девчонка отшатнулась, набросила на голову платок, надвигая его на самые брови:

- Никому не скажу, кто ты! Только не убивай, прошу! Меня жених ждет, у нас любовь, понимаешь? Мой Клис воин, у купца в охране служит. Отомстит, если что... из-под земли тебя достанет!

Середняк рассеянно почесал затылок, глядя в спину удаляющейся Аришке:

« Голова садовая - как можно было забыть, что улыбаться незнакомым девушкам строго противопоказано? Второй день как».

Наверное, следовало догнать, успокоить, пуститься в пространные объяснения. Но отчего-то не хотелось.

- Ох, не пойму я тебя, внученька! - прокряхтела бабка в ответ на сбивчивый шепот внучки. - Хорошее же место - на первых санях, устроились ужо.

- Мне здесь дует! - Аришка демонстративно подняла воротник. - И негоже невесте сидеть рядом с незнакомыми мужчинами! Клис придет встречать, а коли заревнует?

- Надо ж, за ум взялась, про Клиса вспомнила, - одобрительно кивнула старуха, стаскивая торбу с пожитками. - Ладушки, идем на третьи сани, там две бабы едут - самые нам попутчицы.

Развалившись на санях... а что - теперь столько места, по-королевски устроиться можно!.. середняк рассеянно смотрел на убегающий санный след.

Лес остался позади, и вокруг опять расстилалась степь - ровная, заснеженная, словно бескрайнее белое море. Море молока? Нет, лучше мороженого!

Парень с удивлением прислушался к себе:

«Неужели сладкого захотелось? Значит, проклятая трансформация скоро закончится. Попробовать бы мороженое хоть разок - только в книгах о нем и читал. Мама замораживала сладкий фруктовый отвар, но это, конечно же, не то!»

В голове всплыл вычитанный в старой книге рецепт: взбитые сливки, орехи, шоколад... Но перед глазами вместо шариков мороженого возникла здоровенная тарелка отбивных с кровью. Сочных, парящих...

«Пожалуй, рановато о сладостях думать!» - со вздохом признал парень.

И бросил укромный взгляд в середину обоза, где видела десятый сон своенравная попутчица:

«Не больно-то ты и нужна, если честно! Поболтать хотелось, время скоротать в дороге. Но как ни крути, обидно вышло. Что я - лошадь, в зубы заглядывать? Главное - душа! Хотя человеческий страх перед вампирами оправдан, но ведь можно было спросить? Прямо?»

Повернувшись на бок, парень повыше натянул меховое одеяло.

«Подумаешь, Аришка! Есть в сто раз лучше, чем ты! Знать бы, как эта... Милана отреагирует на мою улыбку. Или лучше не рисковать, подождать пару дней, пока… Хотя дядя Аринт хвалился, что дочь у него не робкого десятка. И расоведение в школе магии должны преподавать. А еще интересно - Милана в жизни такая же красивая, как на том портрете? Скоро все выяснится».