Подруги

Памяти моей бабушки, Нины Павловны

Полуденное солнце ярко светило, когда бойкая почтальонка Нина вышла из соседней деревни Новики. Подставив лицо тёплым лучам, она откинула русую косу за спину и улыбнулась, поправив пустую сумку на плече.  Все газеты и письма были доставлены адресатам. Нина гордилась своей работой, любила смотреть на улыбки односельчан, когда вручала им письма от родных. Дома почтальонку ждали мама, старшие братья Степан и Андрей, сноха Мария и маленькая племянница Раиса, её любимица. 

Впереди маячили дома родной деревеньки Вичур, которая тянулась вдоль реки на два километра. Нина шустро перешла мост через реку Байса и пошла по главной улице, с гордо поднятой головой. 

Не успела она дойти до почты, как заметила местных жителей, собравшихся у сельсовета. Среди них увидела маму, Евдокию Перфильевну, и братьев. Сердце юной почтальонки тревожно забилось в груди — неспроста народ собрался. 

— Мама, что случилось? — Нина вцепилась в сумку, подбегая к родным. 

— Нина! — заметив дочь, Евдокия кинулась к дочери со слезами на глазах. — Война! Фашисты напали! Мужчин забирают на фронт. Степану и Андрею сказали готовиться, вещи собирать. 

— Как война? — опешила дочь, на её памяти уже была одна недавняя война — финская. Степан тогда вернулся живой, и вот снова забирают его на фронт, да ещё и Андрейку в придачу, которому уже исполнилось восемнадцать. 

— Горе-то какое… — причитала женщина, еле сдерживая слёзы. 

— Дадим отпор фашистам! — выкрикнул кто-то из толпы. Новость о войне мужчины восприняли спокойно, с боевым духом. — Победим! Не впервой!

— Не горюй, сестрёнка, — к Нине подошёл старший брат и сдержанно улыбнулся. — Пойдём домой сухарей сушить в дорогу нам с Андреем. Сказали, на днях придут повестки, и поедем мы на колхозной полуторке* в Лебяжье. 

— Как же так? — Нине не верилось, что это происходит с ними снова.

— Не бойся, война быстро закончится. Оглянуться не успеешь, как вернёмся к уборочной, — бодро ответил брат. — За Раечкой моей приглядывай да за Маней, тяжёлая она у меня, сама знаешь. Матери не давай грустить, она после смерти отца еле оправилась, а тут нас ещё забирают. Обещай, не падать духом. 

— Обещаю, — тихо проговорила Нина, глядя в лучистые глаза брата. 

Кто же знал, что война затянется на почти на четыре года и будет длиться 1418 дней.
________________

*Полуторка - так называли в народе грузовой автомобиль ГАЗ - АА

Деревня Вичур находится в южной части Кировской области. Была основана ещё в 19 веке. Есть данные о переписи населения мест Вятской губернии 1859-1873 гг. Тогда насчитывалось 12 дворов, 76 мужчин и 69 женщин - всего 145 чел. 

В 1939 году в переписи населения указано было 277 жителей. 

В 2002 году оставалось в деревне 5 женщин.

На данный момент деревня Вичур ещё существует на карте, но там никто не живёт.

Бабушка рассказывала, что деревня была богатой. Где река Водовойка впадала в Байсу, стояла собственная небольшая ГЭС, обеспечивая близлежащие деревни электричеством. 

В царское время в деревне стоял кирпичный завод. И в деревне до сих стоят полуразвалившиеся кирпичные дома. 

Вот так умирают малые родины. 
(Фото взято из открытых интеренет источников - 2021 год. Автор фото Д. Козак)

Через несколько дней Степан, Андрей, а вместе с ними ещё с десяток мужчин, уехали рано утром на грузовой машине, которая не вернулась в родную деревню, её тоже забрали на фронт вместе с шофёром. Это была единственная машина в колхозе. Скоро мобилизовали и остальных мужчин призывного возраста, остались в деревне одни женщины, подростки, дети и старики. На их плечи легла забота обеспечивать фронт продовольствием: вырастить урожай, собрать его, хранить и перевозить в райцентр. 

В колхозе имелись молочная ферма и телятник. Вся тягловая работа досталась лошадям, да и то самых крепких и молодых животных забрали на фронт. Но народ не роптал, ждал хороших новостей и окончания войны. 

Нине досталась непростая работа — разносить фронтовые письма в виде сложенных треугольников, а также казённые конверты с похоронками или с известием о без вести пропавших. Стоило только девушке появиться на улице с почтовой сумкой на плече, как жители, заметив её, бросали свои дела и спешили к воротам, с тревогой смотря на бойкую девчонку. Какие новости на этот раз принесёт почтальонка? Если плохих вестей не было, Нина уже издалека махала рукой, давая знак, чтобы односельчане не тревожились зря — похоронок нет.

Нина, получив на работе мешок с почтой, всегда первым делом смотрела нет ли прямоугольных писем — больше всего она боялась увидеть их. И вот однажды из мешка выпал очередной такой конверт вместе с другими письмами с фронта. Прочитав имя адресата, у неё задрожали руки. 

— Мамочки, — ахнула она и села на стул. 

— Что случилось, Нина? — заведующая почтовым отделением подбежала к девушке.

— Конверт на имя моей мамы пришёл, — еле прошептала она бледными губами. — Что делать-то? А если Степан? Маня же на сносях. Как я им такую весть принесу? 

— Крепись, девочка, — покачала головой женщина. — Прочти сначала сама, чтобы знать, что матери сказать. 

Дрожащими руками Нина вскрыла конверт.

— Ваш сын, красноармеец, Жгулёв… Андрей Павлович, находясь на фронте пропал без вести… — сквозь слёзы она прочитала извещение. — Как же так… Андрей…

Тяжёлой поступью войны горе вошло в их дом. Больше семья не увидела Андрея, даже могилки не было. Судьба его осталась неизвестной. Все понимали, что он погиб, но надежда ещё долго теплилась в их сердцах. Жернова войны продолжали перемалывать людские судьбы и жизни. 

Приносить родным горестные известия нелегко, а чужим тем более. Прямоугольных конвертов стало приходить всё больше и больше. Однажды осенью пришла похоронка соседке Анне — её муж погиб. Нина с тяжёлым сердцем вошла в дом и вручила женщине конверт. 

— Господи! — успела выкрикнуть Анна и упала без чувств. 

Почтальонка заметалась по избе, не зная что делать. На помощь прибежали соседи и помогли привести Анну в чувства. 

Вернувшись домой, Нина кинулась к матери со слезами на глазах.

— Мамочка, не могу больше, — ревела она, уткнувшись в колени Евдокии. — Нет сил похоронки носить! Как же ненавижу я эту войну! Хоть что со мной делай, а я не буду больше на почте работать. 

— Ох, не позавидуешь тебе, — жалела мать дочь, поглаживая её по спине. — Иди в колхоз, там всегда работа найдётся. 

Так и решили. Жизнерадостная девчонка не смогла быть вестником горя. Её сердце кровью обливалось каждый раз, когда приходили казённые конверты. Утром Нина отправилась в колхоз проситься на работу. 

— Вот, Нина, напарница твоя, — сатирик Ефим вывел из конюшни кобылу карей масти. Не молодушка, но ещё и не старая лошадь. 

Нина осторожно протянула руку к морде животного. 

— Не боись. Тамарка спокойная, умная. Не обидит тебя, — по-доброму говорил конюх. — Сладите. 

— Ну здравствуй, Тамарка, — Нина раскрыла ладонь, на которой лежал кусок моркови. Кобыла тут же ухватила губами угощенье, с удовольствием разжевав его. — Значит, вместе будем работать.

Тамарка посмотрела на девушку, шевеля ушами, и потянулась к ней, уткнувшись носом в её тёплую руку. 

— Ну вот, я же говорил, что сладите, — улыбнулся дед Ефим. 

Так Нину определили в верхнюю бригаду колхоза, закрепив за ней тягловую лошадь. Юная извозчица быстро подружилась с Тамаркой, разговаривая с ней, как с подругой. Кобылка оказалась действительно спокойной, послушной и терпеливой. 

Каждый день с раннего утра и до ночи трудились люди в деревне. На Тамарке, запряжённой в телегу или сани, Нина отвозила зерно в райцентр, также доставляла корма на ферму, односельчанам дрова, на поля удобрения. Работы было много, людей и тягловых животных не хватало. 

Однажды рано утром Нина пришла в конюшню за своей помощницей. Лошадь успела только три часа отдохнуть, а тут снова эта шустрая девчонка появилась. Тамарка, прижав уши, попятилась от Нины, не желая выходить из стойла. 

— Ну, чего удумала? — вздохнула юная извозчица. — Пошли давай. 

Но лошадь ни в какую не хотела идти. В уставших больших глазах животного слезилась мольба не трогать её.  

— Думаешь, мне не тяжело? — Нина обняла кобылу за шею, прижавшись к ней. — Я забыла, когда в последний раз спала и ела вдоволь. Просыпаюсь, а руки и ноги гудят, не хотят подниматься, спина ноет от тяжёлых мешков. Но как подумаю о Степане, что ему на фронте ещё тяжелее, чем нам, встаю и иду. Солдатам очень нужна наша подмога, моя и твоя. Понимаешь? — плакала Нина, уговаривая четвероногую подругу. — Надо зерно отвезти в райцентр. Из другого колхоза кто-то привезёт картошку, морковь и другое продовольствие для фронта. Солдатам силы нужны, чтобы в бой идти и проклятых фашистов с нашей земли прогнать. 

Лошадь спокойно слушала свою извозчицу и, шевеля губами, вытирала девичьи слёзы, словно понимала о чём та плачет. 

— Пойдём, моя хорошая, — девушка гладила свою напарницу. — Потом отдохнёшь. Вот как победим, так и отдохнём с тобой. 

Кобыла вздохнула, кивнув головой, и всё же пошла за Ниной. У подруг своё сражение, нельзя отступать и тем более сдаваться. Кто, если не они, будут обеспечивать своих солдат на фронте, чтобы те вернулись поскорее домой? 

Несмотря на жёсткие меры за хищение зерна, юные колхозники во время уборочной делали неучтённые запасы фуража для лошадей. Они понимали, что без сильных животных им не справиться и берегли их, давая корма чуть больше положенного и отдыха по мере возможности. Благодаря такому отношению, кони из верхней бригады были более выносливее, чем из нижней. Бывало, что обе бригады вместе вывозили зерно на элеватор. И когда лошади из нижней не могли даже подняться в горку, погонщики перекидывали мешки с зерном в повозки верхней бригады, облегчая воз измождённым животным.