Похищенная невеста для дракона

Первой вспыхивает свадебная арка.

Никто толком не понимает, что происходит, пока в небе не слышится драконий рык. Мой наречённый Аурелий отшатывается от алтаря. Испугавшись, он отбрасывает мою руку, сверкая безумным взглядом!

Обручальное кольцо, задорно прозвенев по полу, падает в воды пролива, на берегу которого проходит наше бракосочетание.

Должно было пройти.

Чёрный дракон в небе лишь разъяряется! Набрав воздуха в лёгкие, он извергает на соседние поместья настоящий столп огня! Меня парализует от страха, ведь я точно знаю, зачем этот дракон здесь!

Как он узнал о Дэйдре…? Именно сейчас?!

Тревожные крики гостей смешиваются с нечеловеческим рычанием в небе. Люди бросаются кто куда: одни бегут вдоль берега, другие ныряют в воду.

Среди последних и мой несостоявшийся муж. Мой затуманенный мозг улавливает его светло-голубой камзол, исчезнувший под водной гладью.

Но я не могу позволить себе такой роскоши.

- Дэйдра! – подхватив белоснежную юбку свадебного платья, я бегу к черноволосой малышке, спрятавшейся под фуршетным столом.

Не хочу и думать, что было бы, не заметь я, куда она побежала!

- Мамочка! – моя девочка тянет ко мне ручки, и они дрожат от страха, - это дракон! Настоящий! Злой!

Знала бы ты, моё золото, кто он на самом деле…

- Я не позволю ему обидеть тебя! – убираю дрожь в голосе. Не хватало ещё больше испугать дочь! – дай руку, Дэйдра! Нужно уходить!

Она слишком напугана, чтобы перечить. Схватив её крошечную ладошку, мы бежим вдоль выставленных для гостей стульев, потом сворачиваем на аллею, ведущую к поместью Аурелия. Хоть бы дракон не додумался поджечь деревья! Но он слишком занят сжиганием соседних домов, и нас не замечает.

- Не могу, мама! – вскоре Дэйдра начинает задыхаться, - помедленнее!

- Нельзя!

Сбрасываю белые туфли – подарок Аурелия, и подхватываю малышку на руки. Я и не думала, что ребёнок в семь лет будет так тяжёл для моих рук! Но я не могу её отпустить! Мы замедляемся, но продолжаем держать путь к особняку.

Что с гостями? Погиб ли кто-то? Зная Эймара… Для него убить человека – что ломоть хлеба отрезать. Он чудовищно жесток!

- Он сжигает дома, мамочка! – плачет Дэйдра, - он и нас сожжёт?

- Нет… Нас – нет! – отвечаю, запыхавшись, но продолжаю нести дочку, - в особняке есть огнеупорные покои. Там мы будем в безопасности. Ты уже можешь идти?

Дэйдра кивает, и остаток пути мы преодолеваем быстрее. За нашими спинами – настоящая какофония чудовищных звуков: крики людей; свист крыльев дракона, и его рёв; треск огня. Не оглядываюсь, потому, что боюсь застыть без движения, увидев, во что Эймар превратил мою свадьбу…

Аурелий не клялся мне в любви, и не обещал носить на руках. Но он захотел дать мне и Дэйдре свою фамилию, принять в свою семью. Это уже гораздо больше, чем сделал Эймар восемь лет назад, бросив меня, на то время - беременную…

Когда мы влетаем в поместье, нам навстречу выходит мажордом.

- Стоит отвести девочку в огнеупорную комнату, миледи! – тревожится он, - пойдём скорее!

Только я вдруг понимаю, что что-то не то. Драконий рёв утих, а это значит лишь одно: Эймар принял человеческое обличье, и идёт искать Дэйдру.

И он явно знает, что первым делом я поведу её в огнеупорные покои, чтобы спасти от огня!

Почему он узнал о дочери именно сейчас?!

Самое большее, что у нас есть – несколько минут. Я не отвечаю мажордому, и не сообщаю, куда веду дочь. Меньше знает – меньше расскажет Эймару!

Драконорождённый уже перекинулся в человека, значит, огонь нам не страшен. Пока что. Потому, подхватив подол, веду Дэйдру вверх по лестнице. Дочка запыхалась, но не отстаёт ни на шаг.

- Помнишь, мы с тобой играли в прятки? – твёрдо держу её за руку, спеша коридорами, - и ты спряталась в старом крыле?

- Помню, мамочка! Нам нужно туда?

- Да, милая. Ты вспомнишь номер покоев, в которых ты ждала, пока я тебя отыщу?

Дэйдра поднимает на меня круглые глаза. В этот момент она так похожа на Эймара, что щемит где-то глубоко в груди. Я давно похоронила чувства к нему. Но до сих пор, каждый день, наблюдаю его маленькую копию.

- Прости… нет. Но там был зелёный шкаф, покрытый облупившейся краской!

- Верно, - останавливаюсь, и присаживаюсь возле дочери на корточки, - в этом шкафу есть потайной ход. Я нашла его в тот день, когда отыскала тебя в тех покоях. Не знаю, куда он ведёт. Давай пересидим там?

Дочь послушно кивает. Сегодня горничные, выделенные Аурелием для подготовки к свадьбе, заплели ей веночек из кос, и украсили его белыми розами. Её платьице похоже на моё, только без длинного «хвоста», и пошито из более лёгкой ткани.

Она очень ждала этот день. Хотела побыть принцессой… Но теперь вынуждена бежать, чтобы переждать визит очень нежданного гостя в тёмном лазу.

Медленно открываю старую скрипучую дверь в заброшенное крыло. Она издаёт такой звук, словно кто-то сдвигает крышку со старого саркофага.

- Проклятье! – ругаюсь шёпотом, понимая, что наши шансы на побег тают с каждой секундой задержки.

Шлейф моего платья волочится по полу, рисуя кривую дорожку в пыли. Задерживаю дыхание, чтобы не расплакаться от чувства безысходности. Эймар найдёт нас! Он отберёт у меня Дэйдру!

Собираюсь по кусочкам, заставляю себя идти вперёд. В голове уже вырисовывается план, как не отдать дочь Эймару, но он мне не нравится. Подолом платья старательно заметаю следы туфлей дочери на пыльном паркете.

- Мамочка, вот он! Зелёный шкаф!

Дэйдра показывает пальцем в приоткрытую дверь ближайших покоев, откуда виднеется облупленный бок шкафчика.

- Скорее!

Мы с дочерью влетаем в покои, и я вижу то, от чего в голове мутится от ужаса: на дверках висит большой подвесной замок. Выглядит новым – его точно повесили сюда недавно.

Напряжение в теле такое, что руки так и норовят опуститься, но я не могу! Не могу опустить их, ведь держу за руку Дэйдру!

Внешняя часть бедра под платьем горит огнём. Я даже не успела заметить, когда поранилась! Задираю юбку к бедру, и внезапное осознание ударяет меня с такой силой, что я еле удерживаюсь на ногах.

На моей ноге красуется метка истинности!

Судя по всему – сильная, она светится ярким мягким светом. Тут и гадать не нужно, чья она… Вот почему Эймар здесь!

Он не за Дэйдрой пришёл! А за мной!

- Солнышко! – я снова присаживаюсь перед дочерью на корточки.

Я так стараюсь, чтобы мой голос был спокоен, очень стараюсь! Но Дэйдру не проведёшь: она всегда тонко чувствует моё настроение и внутреннее состояние.

Слёзы обволакивают её тёмные глазки, словно малышка понимает, что я хочу сказать.

- Он хочет обидеть нас? – её губки дрожат.

- Этот… дракон… Он – нехороший человек. Жестокий. Нельзя, чтобы он тебя увидел, Дэйдра. Понимаешь?

Дочка кивает, и я стаскиваю с шеи медальон, который ношу, не снимая, уже восемь лет. Вкладываю его в руку дочери.

- Видишь, на нём небольшая защёлка? Открой его, и окажешься в доме моих родителей. Ты перенесёшься в комнату моей бабушки Джехт.

- Но я ведь даже не знакома с ними! – малышке не удаётся сдержать слёзы, и теперь они капают на пол, - ты говорила, что прабабушка Джехт не желает меня видеть! Что бабушка и дедушка не радовались, когда я родилась! Они ведь прогнали тебя ещё до моего рождения!

- Слушай! – легонько беру дочь за плечи, - они не радовались, даже когда родилась я. Но этот амулет мне дала именно бабушка Джехт. Сказала, чтобы я воспользовалась им в самом крайнем случае. И сейчас настал именно он, моя ласточка.

- Я не хочу оставлять тебя!

Порывисто обнимаю её, понимая, что времени всё меньше. Оно утекает сквозь пальцы!

- Тогда он тебя заберёт! – шепчу в исступлении, держа в руках всё, что мне нужно в этом мире, - увидит, в ту же секунду узнает, и отнимет у меня!

Смышлёная Дэйдра тут же всё понимает. Её глаза открываются шире, и в них сквозит страх.

В этот момент мы слышим скрип той самой двери в старое крыло. Он здесь.

Прикладываю палец к губам, призывая дочь молчать, и киваю на медальон. Дэйдра задерживает дыхание, и тут же открывает амулет. Её окутывает золотое свечение, и в доли секунды моя девочка исчезает…

Разлука с ней была крайним вариантом, последним, но другого выхода просто нет!

Обернувшись к дверному проёму, делаю глубокий вдох, и через мгновение вижу… Его.

Эймар возмужал за годы, что я его не видела. Раздался в плечах, отрастил волосы. Что же сказать – чем-то ведь он привлёк меня когда-то? Я любила его так, что была готова умереть, когда он от меня отказался. И вот он снова стоит передо мной. Острые скулы, тяжёлый подбородок. И насмешливая улыбка – его вечная спутница.

По телу бегут мурашки. Как там Дэйдра? Как её приняла моя родня? Замечаю следы, оставшиеся от слёз дочери на полу, и делаю шаг вперёд, отвлекая внимание Эймара от них.

- Ты говорил, что я больше никогда тебя не увижу, - придаю голосу издевательские нотки. Наступив босой ногой на шлейф, пытаюсь вытереть капли на полу, чтобы он не заметил.

- Тем не менее, я здесь.

Мне хочется вцепиться в его лицо, разодрать в клочья! Стереть эту гадкую ухмылку, причинить ему боль, такую, какую испытала я! Даже сделать ещё больнее!

Его правая ладонь лежит на эфесе меча. В моём воображении я уже заколола его этим мечом двадцать раз! На деле же я загнана в угол.

Талисман мог перенести лишь одного. Конечно же, я выбрала Дэйдру…

- Это так по-твоему – нарушать собственное слово! – засаживаю эти слова ему в голову, как кинжал.

Когда-то его выводили из себя намёки на то, что он не отвечает за собственные слова. С радостью вижу, что это осталось его слабым местом: Эймар гневается.

- Не думал, что моей истинной окажешься ты, Присцилла, - даже его голос загрубел за эти года, - к большому сожалению, выбор Великой Драконицы пал на тебя.

Посмотрите на него! Он ещё и унижает меня!

- Я согласна отрезать ногу с меткой, лишь бы не быть твоей истинной, Эймар.

Он снова насмешливо ухмыляется.

И велит:

- Покажи мне метку.

Я думала, что моё мнение о нём не может ухудшиться. Потому, что дальше некуда! Но он умудряется пробить очередное дно.

- У тебя есть жена, Эймар, - отрезаю строго, - ей будешь говорить, что делать!

Он подходит ближе, и свет падает на его лицо. Я его помнила юным мальчишкой, но сейчас он – гора мышц в камзоле, и мои слова ему – что об стенку горох.

- Твой гонор мне надоел ещё тогда! – свистит он сквозь зубы, обхватывая мою шею своей лапищей, - ты сделаешь то, что я сказал. А я велел показать метку, твою мать!

Он сжимает руку на моей шее – не больно, но страшно унизительно! Чувствую, как слёзы затуманивают взгляд, и радуюсь, что Дэйдра не видит моей беспомощности!

Что происходит потом… Мне не хочется вспоминать никогда. Эймар отбрасывает меч, хватает юбку моего свадебного платья, и не просто задирает, а разрывает надвое с левой стороны – прямо напротив метки.

- Даже не поддельная, - со стиснутыми зубами говорит он, а затем вскидывает на меня гневный взгляд, - хоть через восемь лет, но добилась своего, Присцилла?

- Если бы я добилась своего, ты бы умер до того, как прилетел сюда!

Последнее, что я замечаю – злую улыбку, нахальную и своевольную. Когда-то я полюбила его, хотя он никогда не был иным… Но тогда, в юности, он казался таким другим, непохожим на всех, кто жил в моём маленьком мирке!

Эймар не трогает меня и пальцем – просто отключает моё сознание, чтобы не брыкалась… Ведь знает, что просто так я ему не далась бы.

Тогда, восемь лет назад, моя жизнь ничем не отличалась от жизни других девчонок из почтенных семей. Мои родители были уважаемыми в городе владельцами лесопилки. К отцу, для заготовки лесоматериалов, приезжали из самой столицы, перед этим выждав очередь в несколько месяцев.

Матушка занималась моим воспитанием, а бабушка Джехт была столпом семьи. Никто не смел перечить её слову.

С Эймаром я познакомилась на прогулке, когда бабуля Джехт пошла в кондитерскую, и разговорилась там со своей подругой. Я в это время присоединилась к стайке знакомых девиц, чтобы никто не заметил, что я осталась без сопровождения.

- Посмотрите только, какой! Ух! – заводила Валерика игриво затрепетала ресницами, и вдруг забросила свою перчатку на ближайшее дерево, - ой, девочки, что же делать-то?! У меня такая нежная кожа! Покраснеет, потрескается ещё! Кто-бы помог?!

Теперь я знаю, что так она пыталась привлечь приглянувшегося ей Эймара. Когда он подошёл, мы все утратили дар речи: высокий, с самодовольной улыбкой и нахальными глазами. В этих глазах я увидела жизнь, которой сама была лишена – свободную от рамок и мнения общества.

- Миледи, я достану вашу перчатку сию же секунду, - почему-то он сказал это мне, напрочь проигнорировав Валерику и остальных девчонок.

Меня так поразило его внимание, что я лишь молча застыла, и просто смотрела, как Эймар одним движением смахивает перчатку с ветки.

- Скажи ему, что она не твоя! – вцепилась мне в руку Валерика.

Но в тот момент я плохо соображала. Я только видела идеально красивого юношу, настоящего бога во плоти. Когда он поднёс перчатку, мне удалось лишь пикнуть:

- Это перчатка подруги…

- Да, милорд, она моя! – Валерика выскочила передо мной в ту же секунду, - как я благодарна вам за спасение! Теперь моя ручка останется нежной и шелковистой! Могу потрогать вас где-то, чтобы вы убедились, какая у меня мягкая кожа!

Только он смотрел совсем не на Валерику, а на меня. И вечером, когда мы с бабушкой Джехт вернулись домой, меня уже ждало приглашение на бал в его поместье.

Хорошо, что я была без сознания, когда Эймар похищал меня с собственной свадьбы. Где был Аурелий? Так и плавал под пирсом, боясь показаться на глаза дракону? На самом деле я не злюсь на Аурелия… Куда человеку тягаться с Драконорождённым?

Как он переносил меня в своё поместье? В каком виде? Единственное, что меня радует – это то, что этого позора не видела Дэйдра…

Хотя мои родители и бабуля Джехт точно расскажут ей, почему меня изгнали из семьи…

Я прихожу в себя уже в чьих-то покоях. На потолке – люстра с сотней хрустальных висюлек, на стенах – розовые обои в золотую крапинку. Мне не нравится этот кукольный домик, потому я сползаю с розового покрывала, и крадусь к двери, но вдруг слышу в коридоре отчаянную ругань.

Замираю. Может, я ещё не до конца пришла в себя? Ведь мне показалось, что я услышала голос Валерики…

- Что? В этих покоях?! – кто-то отчитывает слуг визгливым тоном, - в моих любимых?!

- Господин велел, миледи… Мы не могли ослушаться!

Девица умолкает. Видимо, приказ Эймара – это серьёзный аргумент.

- Господин завтра забудет о существовании этой дряни, - наконец, произносит она, - немедленно выставить её из поместья!

- Милорд Вестерхольт приказал не выпускать гостью…

- Живо, я сказала!

Они приближаются к двери в покои, где я сижу. Отшатываюсь, когда прислуга налегает на ручку со стороны коридора, но дверь не открывается.

- Чего замерли? Открывайте, и сейчас же вывозите её отсюда!

- Мы не можем… Господин запер двери. Судя по всему – запечатал Драконьи Словом, - смирно отвечают слуги

В коридоре повисает тишина, и я решаю воспользоваться моментом.

- Валерика? Это ведь ты? – зову её из комнаты, - помоги выбраться, и я исчезну!

- Ты?! Исчезнешь?! Как же! – взрывается та, кого я когда-то считала подругой, - зачем ты тогда вообще явилась?!

- Эймар похитил меня со свадьбы! – я тоже начинаю злиться, - а ты вообще что тут делаешь?!

Коридор взрывается хохотом. Я даже слышу, как тихо хихикают слуги. Следующие слова Валерики пригвождают меня к месту, где я стою.

- Я жена Эймара. У нас двое прекрасных детей. Теперь вопрос от меня: что ты здесь делаешь, Присцилла?!

Сначала я просто замираю. Я давно отпустила чувства к Эймару, а теперь, после моего похищения и вынужденной разлуки с Дэйдрой – возненавидела его! Но узнать, что он женился именно на моей давней подруге, оказывается неожиданно болезненным.

Мне обидно за ту себя, которая восемь лет назад осталась беременной, с уничтоженной репутацией, и брошенной на растерзание собственной семье. Которая – Эймар это знал – меня не пощадит.

Обидно за Дэйдру, росшую в весьма стеснённых обстоятельствах, хотя я старалась дать ей всё, что могла.

Теперь я знаю, на кого он нас променял…

Когда я распечатала нарядный треугольник, и в голос прочла, что Драконорождённое семейство Вестерхольт приглашает меня на бал, меня впервые в жизни похвалили собственные родители.

- Недурственно, - отец поднял глаза от бумаг на письменном столе, и откинулся в кресле. Он разглядывал меня сквозь монокль, словно увидел впервые в жизни, - Вестерхольты – крупная рыба, и весьма щедрое семейство. Они дают хорошие заказы, строя свои многочисленные поместья. Это отличная партия для тебя. Я доволен тобой, дочь.

- Папенька, но никто не говорит о сва…

Но матушка не даёт договорить – она стоит рядом, и сжимает сильнее мои плечи, чтобы я замолчала.

- Мы подберём для неё лучшее платье, милорд. Она своего не упустит!

И от меня, всю жизнь воспитывающейся в строгих нравах, вдруг начинают ожидать поведения легкомысленной девицы. Через три дня меня наряжают к балу, и я едва не рыдаю: декольте нежно-голубого платья настолько глубоко, что я не знаю, как мне вообще двигаться, чтобы сохранить доброе имя.

- Маменька, разве нельзя выбрать что-то проще? – я умоляю мать изменить решение насчёт моего наряда.

Но она непоколебима.

- Что-то проще он и сам выберет, - она захлопывает веер, - а ты должна сиять ярче бриллианта, Присцилла.

Мои волосы завили и уложили в высокую причёску, оставив по локону с каждой стороны, а в руки дали белый букетик: обязательный атрибут девицы, готовой к замужеству.

Поместье Вестерхольтов сияло огнями. Родители провели меня внутрь, гордо размахивая моим приглашением, словно оно было их личной заслугой. Мне хотелось провалиться под землю от стыда за их поведение и собственный внешний вид.

Молодые люди, которых я знала, глядели на меня, как на кусок мяса. Подруги отворачивались, а Валерика, заметив издали мой наряд, демонстративно отвернулась, и заговорила с рядом стоящей девицей.

Мне хотелось расплакаться, но я, восемнадцатилетняя на то время, уже знала, что сейчас не время устраивать сцену.

Когда в зал вошли семейство Вестерхольт, я невольно залюбовалась Эймаром: поджарый, с уже тогда широкими плечами, он одним внешним видом макал в грязь лицом любого своего конкурента. Он водил глазами по залу, словно искал кого-то.

Маменька, быстрее меня смекнув, кого ищет Эймар, тут же подтолкнула меня вперёд, в самый центр залы.

- Она там? – слышу за дверью грубый голос Эймара.

- Кто она? – вскидывается Валерика, - шлюшка, которую ты приволок домой?!

- Если ты ещё раз назовёшь Присциллу шлюхой – я порву твой грязный рот, Валерика, - несгибаемым тоном отвечает Эймар, - она – моя истинная. Теперь отвечай – она там?

- Я родила тебе детей! – визжит Валерика.

- Детей родить может любая, - грубо отрубает Эймар.

Конкретно сейчас я её даже понимаю, и не осуждаю за оскорбления. Если все эти годы они были вместе… Не могу понять, почему мне больно об этом думать?! Ладно, это не важно… Если они были вместе – то конечно, она рассчитывала на верность своего мужа! Тем более детей ему родила!

Уму непостижимо! Он припёр меня в свой дом, под одну крышу с женой и детьми, лишь из-за метки?! Нет, я знаю, что для Драконорождённых их истинные пары – это отдельный пунктик. Но зачем рушить семью и жизнь своей жены из-за метки?! Какой пример он подаёт детям?!

Хотя вряд ли его волнует этот вопрос…

Я слышу Драконье Слово, и дверь распахивается настежь, являя дивную картину. Ну и меня им во всей красе.

Эймар максимально собран, напряжён. Вижу, как быстро он дышит, какими мелкими порциями вдыхает воздух, и понимаю, что он за секунду до того, чтобы расшибить нежную головку Валерики о ближайшую стенку.

Валерика, к слову, почти не изменилась за годы, что я её не видела. Тонкий стан, идеальное милое личико, грация в каждом движении. Только рот стал другим – чуть искривленным, словно ей под нос подсунули что-то вонючее. Да и слова, которые она произносит, достойны этого выражения лица.

- Я всегда знала, что ты скучаешь по ней! – исходит криком Валерика, - недостаточно попользовал её в юности?! Хочешь вспомнить молодость?! Давай, дерзай! А я пойду к детям. К нашим общим, если ты забыл!

Чувствую себя лишней на этом празднике семейной жизни. Моё свадебное платье порвано, фата где-то потеряна, а длинный шлейф, казавшийся мне верхом изящества – испачкан.

А ещё я ужасно голодна.

- Уведите Валерику, - кивает на беснующуюся жену, - сейчас же.

Потом входит ко мне в покои, и захлопывает дверь.

Сглатываю, и бессознательно отступаю на шаг, потом ещё на один.

- Так-то она права, - смело смотрю ему в глаза, проверяя, настолько ли он разгневан, чтобы ударить меня, или сделать больно, - разве женщина, родившая тебе даже одного ребёнка, не достойна уважения?!

Он подходит ближе, и у меня непроизвольно задерживается дыхание. На его подбородке и щеках пробивается щетина, длинные волосы связаны и убраны в хвост. Он ни капли не убавил в своей привлекательности за эти годы.

Только слишком многое изменилось с тех пор.

- Настоящего дракона может родить лишь истинная, - с нажимом произносит Эймар, буравя меня взглядом, - и теперь это ты, Присцилла.

Немая сцена. Я просто не могу подобрать слов! Он, видимо, замечает мой шокированный и немного безумный взгляд, потому продолжает.

- Ты недовольна? Разве это не то, о чём ты мечтала, а, Прис? Вспомни, как ты за мной таскалась когда-то. Умоляла не бросать тебя… У Великой Драконицы есть чувство юмора, правда?

Его слова режут без ножа.

- Моя леди! – Эймар тут же заметил меня, неловко мнущуюся посреди танцующих, в вульгарном платье.

Он распихал плечами пляшущие парочки, как ледокол, и тут же оказался рядом. Моя мама увидела в этом всё, что ей было нужно.

- Господин Вестерхольт, как мы рады, что вы пригласили нашу дочь на этот прекрасный бал! – она тут же взялась за работу, - Присцилла, наша глупышка, все эти дни не умолкала, лишь о вас говорила! Милорд Эймар то, милорд Эймар сё! Всем подругам о вас уши прожужжала, даже нашим горничным и престарелой бабушке!

- Вот как? – вежливо спросил Эймар, переводя на меня насмешливый взгляд, - что же, теперь я обязан отобрать эту милейшую леди у вас на ближайшие пять танцев.

После этих слов умолкла даже музыка, а ближайшие парочки застыли с открытыми ртами. Пять танцев?! Это неслыханно! Даже три танца с одним кавалером – это уже повод для сплетен и пересудов! А тут пять!

Я решительно настроилась умерить его пыл, но маменька снова оказалась проворнее.

- Для нас это большая честь, милорд, что вы обратили внимание на нашу Присциллу! Да, она, может, не так хороша, как другие девушки, но у неё множество других прекрасных качеств! Присцилла великолепно танцует и рисует! А ещё, что немаловажно – она невинна, милорд!

Не знаю, как у матушки не появилось мысли, что главное препятствие между Эймаром и мной – это она сама. Но Эймар храбро выдержал и это.

- Я учту ваши слова, госпожа, - и он мгновенно уволок меня в ряды танцующих, подальше от моих родителей.

Мне было стыдно смотреть ему в глаза после всего, что наговорила матушка. Но молчание было ещё более невыносимым.

- Милорд, умоляю, простите за эту сцену, - я осмелилась посмотреть ему в глаза из-под стыдливо опущенных ресниц, - забудьте всё, что наговорила маменька. Это всё неправда!

Его улыбающиеся глаза говорили о том, что он сам прекрасно всё понимал.

- Что если я хочу, чтобы её слова оказались правдой? – прошептал он, чуть склонившись над моим ухом.

Мне даже нечем парировать его выпад. Нечего ему ответить! Ведь он говорит правду. Да, я умоляла его не бросать меня. Как же стыдно теперь…

- Когда-то люди думали, что мир сотворило солнце, - бормочу, отведя глаза, - это же не значит, что это актуально и теперь!

Эймар чуть шире приоткрывает глаза. Не привык, чтобы ему перечил кто-то, кроме Валерики, что ли?

- Слушай сюда, Присцилла, - чеканит он со стиснутыми зубами, - тебе некуда деваться. Повторить по слогам, чтобы дошло? Не-ку-да. Великая Драконица лишила тебя выбора. И меня тоже выбора лишила.

- Почему эта метка так влияет на твоё поведение, Эймар?! – вскидываюсь, разъярённая его словами, - ну появилась она у меня. И что?

- Ты, правда, не понимаешь? – он спокойно вздёргивает бровь, - или прикидываешься?

- Нет, я понимаю. Понимаю, что для тебя ребёнок-дракон важнее чувств собственной жены, важнее её любви и верности! Важнее твоих остальных детей, ведь они не драконы, верно?

- Не смей хоть каким-то образом затрагивать моих детей, Присцилла! – рычит Эймар.

Странно ли, что он ничего не говорит в защиту Валерики…

- Я их не затрагиваю. Это ты должен о них думать, а не я. Как им понравится, что папа привёл домой чужую тётю? Что ты им скажешь? Что вот эта тётя родит вам настоящего братика, Драконорождённого?

- Складно говоришь. Но ведь знаешь, что выбора нет.

- Выбор есть, Эймар! – всплескиваю руками, - отпусти меня, и я уйду! Воспитывай своих детей от Валерики – они ничем не хуже детей от истинной, прикинь! Хотя ты и их недостоин… Они любят тебя просто за то, что ты их отец. А не за то, что ты дракон.

- Что ты знаешь о детях? – спрашивает он насмешливо.

Вот уж действительно! Я так зла, что едва не пробалтываюсь ему о Дэйдре. Вовремя прикусываю язык.

- Отпусти меня, Эймар, - практически умоляю его, - у меня давно нет к тебе чувств!

Вижу, как он сильнее стискивает зубы – на его щеках играют мышцы.

- Чтобы делать детей, чувства не нужны, - отрубает он.

И уходит.

Я снова остаюсь одна в покоях. И не знаю, что делать дальше…

Дома меня чествовали. Даже бабушка Джехт вышла из своей комнаты, и поздравляла меня со всеми. То, что она спустилась в гостиную - вообще диво дивное! Бабуля не любила людей. Она вообще никого не любила. Даже меня она нахваливала, но весьма своеобразно.

- Твои умения зацепить мужчину высоки, Присцилла, - она важно кивала.

- Кто? Она?! – небрежно отмахивалась матушка, - да без моей помощи Присцилла не могла два слова связать в предложение! Благодари мать, глупышка. Я подарила тебе билет в счастливое будущее!

Джехт полоснула свою дочь взглядом, как бритвой.

- Приглашение она раздобыла без твоей помощи. Умолкни.

Про свою незаменимость в любовных интригах матушка этим вечером больше не заикалась.

Зато следующий день был не столь радостным. Я даже не успела намечтаться! Прямо с утра мальчишки-разносчики сунули в почтовый ящик новую газету, и моё сердце ёкнуло в нехорошем предчувствии. Отец всегда читал газету первым, но я развернула её, пока несла папеньке в кабинет.

Как знала.

Почти в каждом выпуске печаталась колонка со сплетнями, которые собирала главная сплетница города – так называемая мадам Натали. Никто не знал, настоящее это имя, или же нет. В редакции газеты не признавались.

В этом выпуске она впервые задела меня.

«…наша тёмная лошадка, леди Присцилла Эйделин, захомутала самый крупный приз в этом сезоне – холостого красавчика, сына и наследника Вестерхольтов, Драконорождённого Эймара. Какими чарами опутала его сердце весьма посредственная девчонка без нормального приданого? Неужто любовным зельем?...»

Моё сердце на миг остановилось. Как нести это отцу?! Что он скажет?! Что скажут матушка и бабуля Джехт, удивлённые вниманием Эймара ко мне?! Вдруг они поверят мадам Натали?!

Я отношу отцу газету, сунув её под стопку бумаг, чтобы он не добрался. Может, забудет? До самого вечера едва не грызу ногти от волнения, пока вдруг до меня не доходит: газету получили не только мы, а и весь город! И Эймар, и его родители тоже…

Откуда мадам Натали узнала про моё приданое?! Оно было приличным, но для семьи Драконорождённого – недостаточным, конечно.

А вечером к нам постучала служанка дома Вестерхольтов, и попросила меня выйти и побеседовать с её молодым господином, в её сопровождении.