Похудеть к Новому году

Всё началось до смешного банально. От меня ушёл муж. Кто–то скажет: бросил муж, но я настаиваю именно на «ушёл». Согласитесь, есть разница. Кто ушёл, тот может и вернуться, а не вернётся, так и огородное растение с ним. Всё без ущерба для гордости. А если бросил? Будто в грязь окунулась. Валяешься в луже, а никто не спешит тебя поднять. Приходится справляться самой. Встаёшь так на карачки, пытаешься выползти на сушу, а нет, раненое самолюбие снова на дно тянет. А вдоль лужи зрители с камерами стоят. Какой удар по гордости!

Поэтому, муж от меня ушёл. А я и не останавливала. Давно всё шло к разрыву. Два года назад Ромка, наш единственный сын, окончил школу и уехал учиться в столицу. Тогда и оказалось, что семья держалась только на нём. Оставшись вдвоём, мы мало разговаривали. Приходили с работы, ужинали и разбредались по разным углам. Муж сидел в зале перед телевизором, я на кухне перед ноутбуком. Только что спать ложились в одну кровать, да и то по привычке. Секс если и случался, то раз в месяц, да и то не секс, а недоразумение. А ведь мы ещё не старые. Так что я не удивилась. Ушёл – скатертью дорога.

Немного царапнуло, что муж сделал это в мой день рождения. Раньше он всегда поздравлял, хоть и обходился без подарков, а тут вот такой сюрприз. А вот поздравить забыл, так спешил к новой жизни. Ну и асталависта, бэби.

Так я думала, пока не увидела чуть позже эту его новую жизнь. Забыл он что-то, и вернулся забрать. Вместе с ней. Но, по-моему, соврал. Уколоть меня захотел. И это удалось. Ещё бы. Ноги от ушей, платье в облипочку и ни грамма жира. Я бы ей даже добавила последнего, а то худовата. Не заморыш, конечно, но могла бы принять от меня в подарок пару кило. На личико, правда, не мисс Мира, но все знают, что с лица воду не пить. В общем, швабра. Но - главный удар по моему самосознанию – ухоженная. А я-то себя подзапустила.

Словом, как улетели мои незваные «гости» на своём швабролёте, так я разделась и к зеркалу. Осмотрела себя со всех сторон. А ничё так. Для своих сорока неплохо сохранилась. Второй подбородок отсутствует, бока не висят, целлюлит бог отвёл. Живот только выпирает, но это ерунда. Все рожавшие женщины с такой проблемой сталкиваются. Одеждой исправим. В общем, нормальная баба.

Сказала себе так, и что-то царапнуло. Видно душе не понравился вывод разума. Интересно. Закрыла глаза и прислушалась к подсознанию. Мы с ним обычно на короткой ноге, поэтому помогаем друг другу. Оно мне советами, я ему – любовью. Вот и сейчас, внутреннее «Я» не подвело. Баба! Чёрт, это просто к слову пришлось, или я так себя ощущаю? Пожалуй, второе.

Я чувствую и выгляжу как баба. И это грустно. «А как тебе ещё выглядеть в сороковник?» – спросите вы. А я вам отвечу: по-всякому. И яркой, и скромной, с шальной улыбкой или растрёпанной причёской. Но не такой обыкновенной. В старом трико, с отросшими волосами, бесформенными бровями и усталым взглядом. Да и живот, если честно, можно было давно убрать, не вчера рожала. И если взглянуть критически, жир всё-таки есть. И попу с трудом объедешь.

Настроение провалилось вниз, и я даже почувствовала, как оно ударилось об асфальт двора. Не было бы снега, звон стоял бы на всю округу. Но я перестала бы быть собой, если бы не нашла виновника. Вот незачем было включать своего внутреннего критика, он меня постоянно физиономией в грязь тычет. А фиг ему! Усилием воли задавила злопыхателя.

Да, не модель. Не прима конкурса красоты. Но симпатичная, губы как на картинке, и глаза карие, совсем неплохие. Не очень большие, правда, но с длинными густыми ресницами. И грудь ещё упругая. Словом, посмотреть есть на что. Но критик прав, с жиром надо что-то делать. А пока прочь с глаз.

Оделась и пошла на кухню. Села за накрытый ко дню рождения, но так и не пригодившийся, стол, осмотрелась. Мясо давно остыло, салаты потеряли первоначальный вид, колбаса с сыром заветрились. А вот и бутылка вина, и два бокала рядом. Эти злосчастные чарки стали последней каплей, спусковым механизмом слёз. Как я не храбрилась, как не делала вид, что мне всё равно, а тут разревелась. Схватила один из них и запустила в стену. И прислушалась, запоминая, как запели осколки. Как красиво разбилась моя прежняя жизнь.

В общем, спустила пар. Потом поднялась и отправила в мусорку все салаты. Достала из холодильника и положила свежие. И позвонила Натахе. Это подруга моя ещё со школы. Живет двумя этажами выше. Недавно упала на катке и сломала ногу, теперь на костылях передвигается. А я говорила ей, что на лыжах по льду ездить опасно, да куда там. Видео её подавай, смешное. Блогерша имени огородного растения. Вот и получилось смешно, весь каток ухохатывался. А как я её тащила до такси – вообще отдельная сказка. Не страшная, но матерная.

Из-за своего состояния Натаха ещё у меня не была, и не в курсе последних событий. Надо её порадовать, а заодно и озадачить. Поэтому я ей и позвонила. Трубку взяли быстро.

- Привет! Новости под винцо хочешь?

- Щас буду, - ответила моя дорогая подруга и сбросила вызов. Ещё бы, когда это она от новостей и вина отказывалась.

Я заранее открыла дверь, вернулась на кухню и поставила мясо в микроволновку. Если Натаха сказала «щас», то так и будет. Подумаешь, травма, лифт пока никто не отменял.

Не прошло и пяти минут, как костыли бодро застучали у меня в прихожей. Потом в кухню заглянуло остроносое лицо с любопытно блестевшими глазами, и только после появилась его обладательница. Такое вхождение по частям давно стало фишкой знаменитой в узких кругах блогерши.

Подруга моя особа своеобразная. Одноклассница, но всем сообщала, что ей только тридцать, ела как не в себя и худела, была вроде блондинкой, а вроде и не совсем. Нет, внешность её, как говорил один из героев фильма «Чародеи», «типическая-типическая». Серые глаза, чаще всего распахнутые так, будто она удивляется окружающему миру, светло-русые кудрявые волосы до плеч. В школе они вообще завивались в тугие кольца, и из-за этого ей дали прозвище «Барашка Наташка». Повзрослев, она начала их выпрямлять. Довыпрямлялась, что чуть не сожгла, и плюнула на это дело. Но природа, видно, решила её пожалеть. Теперь волосы так не закручивались и падали ей на плечи мягкими крупными волнами. Красиво. Но прозвище осталось. И пусть его произносили нечасто, но всегда с досадой. А всё потому, что она была упрямой, как тысяча ослов.

Тут и появляется отличие подруги от блондинки. Она была находчивой и умной, могла придумать всё, что угодно, решить любую проблему, но порой упрямством доводила ситуацию до абсурда. И ведь её не переубедишь. Как с тем катком. Или с мужчинами. Но об этом потом.

Значит, вплыла Натаха как «каравелла по высоким волнам», от усердия пыхтя и покачиваясь. И сразу к делу.

- Празднуем или хороним?

Я шмыгнула носом.

- От меня муж ушёл!

- Сегодня? Вот козёл! Значит, хороним.

Она прошкандыбала к столу, села и откупорила вино. Разлила по бокалам и один протянула мне.

- Ну, за упокой раба божьего Володимера! Выпьем не чокаясь.

Вино оказалось вкусным, не зря же я за него столько отвалила.

- А давай по второй? – подруга облизнула губы и по гурмански закрыла глаза.

- За что?

- За нас, умниц и красавиц. За то, чтобы ты не жалела о своём парнокопытном.

- А я и не жалею.

- С чего же ты трагедию развела? Не жалеешь, значит, празднуем!

Она налила грамульку напитка, всего с палец, если его поставить вертикально. Но выпить не успела, я вспомнила причину моей печали.

- Я жирная!

- Тьфу на тебя! В каком месте?

- А в таком!

- В каком таком?

Я захлопала глазами, не догадываясь как объяснить. И вот вам настоящая подруга, она с лёту увидела мои затруднения.

- Не, тут без бутылки не поймёшь. Давай-ка ещё глотнём.

Зазвенели бокалы, амброзия оросила горло, и Натаха снова блаженно зажмурилась.

- Вкусно.

Помолчала, и приступила к допросу.

- Так где, ты говоришь, жирная?

Вот же Фома неверующая! Пришлось показать наглядно. Методом щипков. Боюсь, после этого на попе и боках синяки появятся, но Натаха поняла.

- Ой, мать, ты и нашла жир! Так, жирочек, или даже жирюсик. Не из-за чего горы городить.

- Как не из-за чего? Ты бы видела Вовкину швабру!

- Так ты поэтому, что ли? Ой, насмешила! Ты лучше, чем тысяча швабр.

- Ага, для тебя может быть. А для мужиков? Мне всего сорок, а я уже забыла, что это за зверь и с чем его едят.

- И кто виноват? Когда ты сама в последний раз на кого-нибудь кроме Вовки смотрела?

- Тогда же, когда и ты, - огрызнулась я и сразу же об этом пожалела.

В глазах подруги мелькнула настоящая боль. Я замолчала и начала подбирать слова для извинения. Дело в том, что в юности она до смерти влюбилась в одного муд..ка, а тот волочился за ней ради спортивного интереса. Таких «возлюбленных» был у него целый воз. Но, в отличие от пребывающей в розовых снах Натахи, другие дамы оказались опытными. Когда стал расти живот, батя её выпытал правду. Уж что он сделал, не знаю, однако свадьбу сыграли. Но, теперь уже муж, продолжил свои загулы по бабам, совершенно жены не стесняясь. От расстройства у подруги случился выкидыш, и насильно привязанный супруг отвязался, и отправился дальше праздновать свою холостую жизнь. А Натаха решила, что ни одна особь мужского пола любви не достойна, и до сих пор стояла на своём.

Я думала, что она уже всё пережила, а оказывается, нет. Так что, слова подобрать было нужно. Но в голову, как назло, ничего не приходило. И я не стала ничего придумывать. Просто обняла её и шепнула: «Прости».

Посидели так несколько минут, потом моя блогерша отстранилась и деловито сказала:

- Так, значит, хочешь похудеть? И, как я понимаю, к Новому году? Давай составлять план.

Легко сказать! Будто у нас с ней полный чемодан опыта. Будто худеем каждый день. Нет, конечно, мы спросили у Гугла, но там такой завал! Столько диет, столько спортивных тренировок, столько гуру, противоречащих друг другу. Один говорит, что дробное питание чуть ли не панацея, другой – что оно не поможет похудеть. Один утверждает, что вечером есть углеводы можно, а другой ему возражает. Мы сразу запутались. А когда на наш отчаянный запрос – похудеть срочно – какой-то сетевой шутник выдал: «Надо просто зашить рот», мы поняли, что Интернет в деле похудения плохой помощник. Уже собирались выключить его к едреней Фене, но тут на экране мелькнуло: кефирная диета. Я от радости потёрла руки. Кефир и так люблю, а тут ещё и диета. Всё, решено, остановимся на ней.

Натаха согласилась, что это выход. Потом, почесав в затылке, добавила, что одной диеты мало. Нужен ещё спорт. Теперь у Гугла мы ничего узнавать не стали. Неожиданно обнаружилось, что моя подружка знакома с некой фитнес-тренершей. Шапочно, правда, интервью для своего блога у ней брала. Но контакты должны были остаться.

С энтузиазмом, а Натаха всё делала с энтузиазмом, она отправилась к себе, пообещав вернуться быстро. Лифт поднялся вверх, съехал вниз, снова вверх, вниз… вверх – вниз. Сначала я не волновалась, спокойно собрала и помыла посуду, прошла в спальню и сняла грязное постельное бельё. Ложиться на простыни, на которых спал бывший благоверный, совсем не хотелось. Даже тот факт, что я спала рядом, не уменьшил мою брезгливость. И только застелив кровать новым белоснежным бельём, вспомнила про подругу.

Смартфон подсказал, что прошло уже полчаса. Интересно, куда Натаха пропала? Номер тренерши ищет? А если что-то случилось? Вдруг на неё напали? Разве может человек на костылях отбиться от негодяев?

Раздраконив саму себя, начала поспешно одеваться. Дома-то я щеголяла в шортах и майке, но в подъезде другой дресс-код. Если наши бабульки лицезреют меня в домашнем, останусь бесстыдницей до скончания лет. Моих, разумеется. Блюстители нравственности хоть и покинут нас раньше, но сумеют передать своё мнение по наследству.

Я набросила на себя первый попавшийся халат, ноги из тапочек вынимать не стала, и решительно двинулась спасать подругу.

Лифт где-то пропал, пришлось подниматься по ступенькам. Два этажа, четыре пролёта. Ерунда для ещё не старого тела. О, а вот и пропажа! Вернее, обе: и Натаха, и лифт. Эта краля сидела на полу лифта и спала. Как она так ухитрилась, даже гадать не буду, наверняка какой-нибудь дружок из Ада помог, но факт налицо. Сидит на полу, одна нога подогнута, та, что в гипсе вытянута вперёд, и костыли валяются. Картина не для слабонервных, крови только не хватает. И вот один костыль попал в дверной проём, дверь закрыться не могла, лифт и не двигался. Остаётся понять, что было, когда он ездил вверх-вниз. Подруженька моя каталась, что ли? А что ещё думать? Не могу себе представить людей, которые вошли в лифт со спящей женщиной, и не попытались её разбудить. Да ещё нога в гипсе. Вдруг ей помощь нужна. Не до такой же степени у нас люди равнодушные, правда?

И чего она заснула? Вроде выпили одинаково, а у меня голова нормально варит. Может то, что она принимает лекарства, подействовало? В общем, пришлось взять Натаху под мышки и волочь в квартиру. Оставила её возле двери, потом вернулась и забрала костыли. Ключи нашлись в кармане толстовки, в которую была одета подруга. Так же под мышки втянула её внутрь, и слушая сонное бурчание транспортируемой, затащила в спальню. Дальше силы мои приказали долго жить, и я рухнула рядом. Так и лежала на полу, и под всхрапы соседки приходила в себя.

- А что это вы тут делаете?

Лениво повернула голову на звук чужого голоса. Чужого, но хорошо знакомого. Бурцын, сосед Натахи, и давний её поклонник. Мощный, кряжистый, чем-то похожий на медведя мужик трепетно ухаживал за подругой, по-девичьи краснея, дарил цветы и подарки. Из-за этого некоторые типусы во дворе над ним посмеивались. Тайком, естественно, попробовали бы они это сделать открыто! Мало того, что сам Бурцын был недюжинной силы, так ещё и служил прапорщиком в местной части. Многие помнили, как однажды он перепугал учебной гранатой таких же шутников. До порчи штанов. Как ни странно, ему это сошло с рук. С тех пор Бурцына считали отмороженным и связываться опасались. И только Натаха вертела им, как хотела.

Вот и сейчас прапорщик стоял с ящиком инструментов в одной руке, а в другой держал невысокую пышную сосёнку.

- Наташенька говорила, что ей ёлку надо будет установить. Так я на всякий случай купил, вдруг у неё ещё нет, - на мой безмолвный вопрос пояснил он.

- Умница, Бурцын. Ты так вовремя пришёл.

Я постаралась сесть как можно изящнее, однако халат этому не очень помогал, задираясь по самое не хочу. Но этого мужчину подобные вещи не интересовали, кроме своей Наташеньки он никого не видел. Я так, приложение для браузера. Пока приносит пользу – друг, перестанет – удалим. А польза от меня была одна: поддержка его зазнобы.

Кое-как поднявшись, я взмахом руки показала на полутруп рядом с собой.

- Слушай, помоги. Доставь нашу королеву на постель.

Мужчина легко поднял подругу, бережно опустил её на кровать, и погладил по щеке. Такой трогательный, и такой настоящий жест. Не на показ. Я даже позавидовала. И вот чего Натаха его мучает? Чего ей ещё надо? Подумаешь, не красавец, зато такого отношения, такой преданности ещё поискать надо.

Заметив мой оценивающий взгляд, медведеподобный прапорщик смутился и покраснел. Ну, подросток - подростком, хотя ему тоже под сорок. А вот в любви юнец. Я улыбнулась этой мысли, и Бурцын свёл к переносице кустистые брови.

- Чего это вы, девчонки, напились?

- Не бурчи, день рожденья у меня. Да и ещё повод есть. Важный.

- Неужели тебя назначили директором?

- Ага, не в этой жизни. От меня муж ушёл.

- Поздравляю.

- С чем?

- Ну, день рождения каждый год бывает. С избавлением от мужа, конечно. Видел я его как-то в городе. В кафе сидел с какой-то жердью.

- Шваброй, - машинально поправила я.

- Шваброй так шваброй, - согласно кивнул Натахин поклонник, - хотел ему в морду дать, но решил, что тебе же лучше. От такого дерьма избавишься. Подумал, что подправить фейс никогда не поздно. Так что, поздравляю.

- И на том спасибо.

У меня резко испортилось настроение. Одна мысль, что многие в доме видели Вовкины шашни, и смеялись за моей спиной, сумела сделать то, что не получилось у мужа. Вымазать меня грязью.

Вернувшись к себе, я долго отмокала в ванной, потом до полуночи сидела у ящика, бездумно переключая каналы. Уже ложась спать, подумала, что первый день, отпущенный на похудение, прошёл. Бездарно и глупо. Завтра надо исправляться.

Зимняя ночь, раскинувшая свой полог над городом, встревожено заглядывала в окно, где беспокойно спала одна из её дочерей. Зимние люди, хоть и были рождены в холода, обычно обладали огненным характером. И если сдерживали его в угоду семье или обществу, мог произойти настоящий взрыв. А уж эта женщина, сорок лет прожившая в вакууме любви, накопила в себе столько огня, что его хватит на небольшой конец света. Её света. Надо попросить Морозко, пусть остудит её горячую голову.

Утро было недобрым. Впрочем, оно всегда такое, особенно когда приходится вставать в несусветную рань. Но выходной закончился, а работу никто не отменял. Я подняла свои излишне упитанные телеса, повздыхала в ванной перед зеркалом, и клятвенно пообещала, что сегодня же начну худеть. Кефирная диета, жди меня. Но это потом, а завтрак – дело святое. Есть люди, которые не едят утром, но ко мне это не относится. Первая половина дня время самое напряжённое, и если я ещё не поем, то точно ноги протяну. Как при таком раскладе у меня затесались лишние килограммы, непонятно.

Итак, большая кружка кофе и горячий бутерброд размером с Западную Сибирь, и утро перестало быть недобрым. Даже родной, но не очень любимый офис, показался милым.

Одевалась быстро, точными, за много лет выверенными движениями. И скоро строгая деловая особа в бежевом кашемировом пальто выскользнула из дверей многоэтажки. Сапоги на невысокой шпильке довершали образ. Теперь поскорее нырнуть в старушку – семёрку, а то моя одежда не для долгих прогулок по морозу. Огляделась, и не увидела своей машины. Тренькнул тревожный звоночек, но я на него шикнула. Не нагнетай обстановку, дорогое подсознание, может у меня склероз и машина спокойно стоит в другом месте. Прошлась вдоль парковки, но мой «Жигулёнок» ниоткуда не выпрыгнул, не крикнул «Я здесь», и вообще, не подал признаков жизни. Исчез, будто его и не было.

Что машину украли, я не верила. Кому нужно рисковать из-за такого старья? Но была другая вероятность. Муж. Семёрка-то на него записана, просто, когда мы купили «Тойоту» как-то так получилось, что на ней ездил муж, а мне досталась наша старушка. А я и не роптала. Машина мне нравилась, казалась уютной и домашней. Членом семьи. И вот теперь её нет, как нет и семьи.

Логично предположить, что это дело рук мужа, но не пойман – не вор. Рука сама потянулась к телефону. Набрала знакомый номер и долго слушала гудки. Наконец, трубку сняли, и я услышала недовольный голос:

- Галка, какого чёрта ты звонишь в такую рань?

- Рань? Вовочка, милый, я бы не звонила, если бы мне было в чём добираться на работу. Где моя машина?

- Твоя машина? – бывший голосом подчеркнул слово «твоя». - А ничего, что это моя машина? Вот я и забрал своё.

- Значит, всё твое? И «Тойота», и «Жигули». А моего ничего нет? Ты не забыл, что это куплено на общие деньги?

- Я квартиру тебе оставил!

- А квартира моих родителей! И это подарок нашему сыну!

На меня уже косились идущие к своим авто соседи, пришлось понизить голос. Но муж не желал понимать моих доводов, и я решила не продолжать.

- Хорошо, - сказала тихо, - встретимся у адвоката. Хотела отпустить тебя с миром, но ты перешёл все границы. Будем делить имущество.

Не слушая Вовкино верещание, отключилась и с тоской посмотрела на часы. Опаздываю. А сегодня…. Ой, сегодня же встреча с этим вредным клиентом, Ведерниковым! Он же меня живьём съест за опоздание! Да ещё шеф добавит. И я рванула к автобусной остановке.

Рванула, ага. Вы же помните, да? Декабрь, снег, сапоги на шпильке…. Да ещё мой хранитель на небесах отвернулся. Короче, скоро я полетела над землёй голубем мира, и шлёпнулась прямо под ноги какому-то усатому дядьке необъятных габаритов. Попыталась встать, но конечности разъехались, и я снова оказалась в позе собаки.

- Помогите, - попросила я усача, но тот даже не повернул голову. Очередная попытка принять вертикальное положение тоже провалилась, и мне захотелось плакать. Не знаю как, но сдержалась. Вспомнила, что в каждом событии нужно искать хорошее. Подумала и нашла. Это же фитнес! Ничего что стыдно и больно, зато на пользу! Но тут кто-то меня толкнул, и голова зазвенела, встретившись с мостовой. Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Тьфу, фитнес!

Вдруг передо мной кто-то остановился. Из-за съехавшей шапки я видела только добротные коричневые ботинки да падающие на них концы серых штанин. Понятно, что мужик, но и только. Сильные руки рывком подняли меня, засунули в припаркованный рядом автомобиль, и поправили шапку.

Когда я увидела спасителя, прямо обмерла. Потом затряслась. От страха, или от холода, ещё не решила. Наверное, и то, и другое. Сижу тут в тонком пальто, вымокшая, и смотрю в стальные глаза своего вредного клиента. Ведерникова, чтоб его Снегурочки защекотали.

- Галина Михайловна, - клиент и видом, и голосом продемонстрировал своё недовольство, - почему вы так одеты? Вы не знаете, что сейчас зима?

- Простите, - мне, как обычно, захотелось оправдаться, - я думала, что на машине поеду.

- И почему же не поехали?

- А не оказалось машины. Муж забрал.

И увидев непонимание, написанное на лице моего спасителя, добавила:

- Разводимся мы.

Ведерников искоса глянул на мой пострадавший прикид, особенно на рваные колготки в районе колен, хмыкнул и сказал:

- Могу посоветовать хорошего адвоката.

Я чуть рот не открыла от изумления. Зная этого человека уже около года, была уверена, что тот выдаст что-нибудь нравоучительное, типа: «А я всегда вам говорил, что вы допрыгаетесь». Или в духе мужского шовинизма: «Довели мужика». А он решил адвоката мне сосватать. Неожиданно. Адвокат нужен, не спорю, но так сразу принимать его предложение не хотелось. Это как протянуть убийце моих нервов оливковую ветвь, а я на такой подвиг пока не была способна. Поэтому выбрала третий вариант.

- Я подумаю.

А чем плохо? Думать всегда на пользу. Это и зарядка для мозгов, и залог правильного решения, и не хилая отмазка. У нас секретарша директора всегда так делает. «Ой, вы знаете, я подумала, и решила, что мне это не идёт», - будто наяву зазвучал её манерный голос. Вот и я подумаю.

Ехали на работу молча, только Ведерников то и дело искоса на меня поглядывал. Я не могла понять, что он задумал и нервничала. На стоянке перед офисом выпрыгнула из машины первая, стараясь избавиться от сопровождения, но не вышло. Через несколько шагов ноги снова разъехались, и тело пошло в разнос, собираясь повторить недавний пируэт. Что за день такой неприятный? Или это я неудачница? Но тут на помощь пришла мужская рука. Клиент, обеспечивший мне не одну бессонную ночь, крепко взял бесстрашную покорительницу гололёда под локоть, и осторожно довёл до двери.

Я была благодарна. Честно. До тех пор, пока не увидела квадратные глаза Любки, той самой шефовой секретарши. И зачем я о ней вспомнила? Ведь знала, что чревато. Мы с ней не то что враждовали, но, скажем, недопонимали друг друга. Теперь можно быть уверенной, что ещё до обеда каждая собака в офисе будет знать о том, что у нас с Ведерниковым роман. Подумав об этом, я собиралась разозлиться, но подняв голову, увидела в глазах мужчины пляшущие искры смеха и передумала. Смейся, смейся. Я-то развожусь, мне слухи только на руку, а вот тебя благоверная по головке не погладит.

Вообще-то, я почти ничего о своём клиенте не знала, жену его не видела, даже была не в курсе, существует ли она. Но часто, переделывая какие-нибудь документы, забракованные Ведерниковым из-за пустяка, представляла этакую суровую грымзу, ведь другая вряд ли выдержит его характер. И теперь, стоит только дойти к ней слухам, она задаст супругу хорошую трёпку. А слухи дойдут, тут и к бабке не ходи. Как ни странно, что эта гипотетическая жена явится с разборками по мою душу, в голову не пришло.

Для усиления эффекта сплетнетворчества ласково улыбнулась мужчине и быстро пошла в свой кабинет. Нужно было переодеться, а то вызовут на ковёр к шефу, а я в таком виде.

Непрактичное зимой пальто повесила сушиться, на сапожки долго смотрела, жалея и их, и ту сумму, которую за них выложила. Но больше жаль было себя, ещё одной экстремальной поездки точно не выдержу. Пришлось засунуть обувь в шкаф, да подальше, чтобы до весны они мне глаза не мозолили. Ну, в том случае, если забуду их забрать домой. Новых колготок не обнаружила, да и как обнаружить, если никто не удосужился принести в офис такую нужную вещь. Пришлось забыть про юбку, и надеть брюки. Вместо сапог старые, но удобные кроссовки. Всё, экипировка прошла успешно, и я была готова к труду и обороне. К обороне – это объясняться с директором по поводу очередных придирок Ведерникова, а к труду – как всегда, переделывать документы. И почему с другими клиентами у меня не возникает таких проблем?

02.06

Вызов к шефу скоро последовал. С независимым видом я вошла в приёмную и двинулась к двери, на которой висела табличка: «Директор», а снизу вторая «Морозко Иван Иванович», но из-за своего стола с горящими глазами вскочила Любка и остановила меня.

- Галина Михайловна, на минуточку!

Ну, сейчас начнёт про клиента спрашивать, подосадовала я, но ошиблась. Девушка начала не с того.

- А правда, что вас муж бросил?

У меня в груди что-то дрогнуло. Откуда? Интересно, какая птичке ей в клюве принесла эту новость? Хотелось заорать, но она ждала этого, я прям чувствовала. Ждала, чтобы обсуждать потом со всеми желающими. Не дождётесь, мадам. Я постаралась взять себя в руки и невозмутимо ответила:

- Нет.

- Как нет?

- Таких, как я, не бросают.

- Не врите, я точно знаю, он ушёл к моей младшей сестре. (О, вот и клювик!) Я их на мартовском корпоративе познакомила. И они очень мило общались, пока вы с Ведерниковым очередные вопросы решали.

- Ушёл - не значит, бросил, - холодно отчеканила я, - ушёл – и скатертью дорога. И я пожелаю ему с вашей сестрой счастья, но сначала верните мою машину. В школе, наверное, учили, что воровать нехорошо.

Любка возмущённо взвизгнула, но я не стала слушать, и повернулась к кабинету. Дверь оказалась открыта, на пороге стоял мой клиент и переводил взгляд с меня на секретаршу. Чёрт, как долго он там стоял? Как я вообще не услышала, что кто-то вышел из кабинета? Неужели моё душевное равновесие не такое, как я себе рисую?

Мужчина посторонился, мне ничего не оставалось, как войти к шефу, к нашему грозному Морозко.

- Галина Михайловна! - расплылся тот в улыбке и подкрутил усы. Его блондинистая бородка воинственно задралась вверх. Вроде надо скакать козликом от счастья, вон как рады меня видеть, но я хорошо знала Ивана Ивановича. Такое показное радушие неспроста. Да и не ходит оно в одиночестве, обычно шаг в шаг за ним следует подляна. Насторожившись, забегала глазами в поисках убежища, но ничего, кроме широкой спины обошедшего меня Ведерникова, не увидела. Поэтому пристроилась позади. А что, пусть на нём шеф свою язвительность оттачивает. Но тот вдруг засмеялся. Нет, не так. Заржал. Только что вместо «иго-го» у него изо рта вырывалось загадочное «йо-ха, йо-хо». Думаете, привираю? Совсем нет. Наш Морозко всегда так смеётся. Правда, редко.

И вот он «отйхахался», сидит за столом, лицо довольное, и говорит:

- Я смотрю, вы так замечательно ладите.

Чтобы не выглядеть прилипалой, мне пришлось покинуть спасительную спину.

- Галина Михайловна, - продолжил изгаляться босс, - а раньше ты постоянно была недовольна. Всё шипела: гад, сатрап, тиран. Надо же, как всё изменилось.

И снова эта его улыбочка шесть на девять. Вот же змей! Послушала бы я его речи, если бы это он из-за одной буквы переделывал весь документ. Видите ли, всё должно быть идеально.

Из-под полуопущенных ресниц я посмотрела на Ведерникова. На его реакцию. Всё-таки, он мой любимый клиент, не хотелось бы обидеть его слишком радикально. Но лицо мужчины ничего не выражало, только уголок рта бился в агонии, пытаясь сдержать рвущуюся на волю усмешку. Тоже мне мужчины, потешаются над бедной мной. А у меня, можно сказать, трагедия. Муж ушёл, жигулёнка увели, жир забыли. Ну ладно, отольются им слёзы бессовестно обиженных дев. И не дев тоже.

Я сделала самый непрошибаемый вид, на который оказалась способна, и громко осведомилась:

- Господин директор, а какова суть вопроса? Мне работать нужно.

- Да, да, да, - заёрничал Морозко, - слышь, Геннадий Васильевич, какого ответственного работника я тебе сосватал. Бери, пока даю. А то передумаю, такие люди самому нужны.

- Не по-о-нял, - растерялась я, - что значит, сосватал? Как бери? Иван Иваныч, вы чего?

- Что непонятного? В командировку поедешь. К господину Ведерникову на производство. Сверку делать. Какие договора выполнены, какие нет. Что уже получено, сколько, какого качества. Аудит у них на носу, вот и попросили меня помочь. А ты их специфику знаешь. Собирайся.

- Но, господин директор, у меня встреча через час.

- Передашь кому-нибудь, да хоть Сворцову, должен же он опыта набираться.

- А можно после встречи? Я хотя бы начало проведу, а Скворцов пусть смотрит. Да и вещи мне собрать надо. Наверное. Думаю, одним днём не обойдёмся.

- А это ты с Геннадием Васильевичем договаривайся.

Не согласится, подумала я. Он никогда ни на что не соглашается, всегда стоит на своём. Но, на удачу, перевела взгляд на мужчину.

- Вещи вам не нужны, ночевать вы будете дома. Я привезу. А завтра заберу. Что касается встречи. Хорошо. Я сейчас отлучусь кое-куда, а через полтора часа жду вас на парковке. Не опаздывайте, я этого не люблю.

Знаю, знаю. Ваш несносный характер я изучила до самого последнего нюанса. Хотя нет. Согласился же он подождать, а я не верила. Все же, что-то вы от меня скрыли, господин Ведерников.

Полтора часа, отведённые моим временным начальником, я даже не заметила. Просмотрела документы по АО «Металлоконструкция», слава богу, всё в порядке. Ещё бы, попробовало бы оно быть не в порядке, меня бы этот Геннадий свет Васильевич живьём съел, а шеф бы ему помог. Ничего секретного в бумагах не имелось, поэтому ноутбук отправился в сумку. Чтобы поехать с пустыми руками, даже мысли не возникло. Вдруг на производстве чего-то не хватает, кто останется виноват? Правильно, козёл отпущения. А это я. Так что, надо быть во всеоружии. Не хватало ещё перед сотрудниками «Металлоконструкции» краснеть.

Удовлетворённо улыбнулась и пригласила Скворцова. Надо было хоть немного его подготовить к встрече. Заказчик неплохой, мы давно с ним сотрудничаем, не хотелось бы потерять его из-за этого неумёхи. Но в разгар инструктажа клиент позвонил сам и сообщил об отмене встречи. Заболел. Скворцов надулся, видно хотел показать класс, а я обрадовалась. Не люблю что-то делать наспех.

Посмотрела на часы. Из отведённого мне Ведерниковым времени оставалось ещё прилично, можно было выпить кофе. Сварила и устроилась с чашкой напитка у окна. На улице по-прежнему шёл снег. Большие хлопья, похожие на скомканное кружево, медленно опускались к земле. Очень красиво. Ну, просто снежная сказка. Но долго любоваться не вышло. Прострелившая голову мысль заставила крепко выругаться. Сапоги! И как я о них забыла? Ладно, здесь как-нибудь доковыляю, а потом? Так и буду передвигаться раскорякой? Хорошее настроение работникам «Металлоконструкции» обеспечивать.

Делать нечего, придётся просить клиента заехать в магазин. Только бы денег на карте хватило.

Пришлось надевать то, что есть. Я уже шла к лифту, когда прямо передо мной возник муж. Из-за его спины выглянуло любопытное личико Любки. Странно, за все годы моей работы в компании, он сюда ни разу не приходил, а сейчас нарисовался.

- Галка, - пылая праведным гневом, задиристо произнёс он, - что за хрень ты тут несла? Любу оскорбила. Ворами нас назвала. Как ты могла?

- Очень просто, - ласково улыбнулась я. Конечно, хотелось совсем иного. Вцепиться бы ему в рожу обеими руками, да представить себя кошкой. Очень, очень дикой и когтистой. Может, увидев его с расцарапанным фейсом, я бы не сделала то, что сделала.

Но вернёмся в коридор. Услышав мой ответ, муж прям разъярился. Он начал сыпать проклятиями и угрозами, надеясь меня запугать. И у него получилось. Я даже сделала шаг назад, потому что такой Вовка был мне незнаком. А он всё напирал. Вокруг собирались люди, ещё бы бесплатный концерт. Я посмотрела на жадные до сенсации лица коллег и тоже разозлилась. Мне здесь работать! Это у мужа медовый месяц, а у меня только и осталась эта работа. И позорить себя перед коллегами не позволю.

И страх пропал. Убежал, будто ручей с горки, хоть сейчас и не весна.

- Молчать! – я сказала это негромко, но мужу будто перекрыли кислород. Он заткнулся на полуслове, хватая ртом воздух.

- Слушай сюда, дорогой. Я сейчас уезжаю в командировку, вернусь – чтобы машина стояла на месте. Всё понял? Чего молчишь?

Он не ответил. Вместо этого подскочил ближе и занёс руку для удара. Но сегодня был не его день. Послышался глухой звук, и Вовка упал. Прямо мне под ноги. Я повернулась, чтобы увидеть невероятное: позади меня стоял Ведерников и потирал кулак. И тогда я его поцеловала. Ой, дура!

Да ещё какая! Потому что мой вредный клиент взял и ответил. И как ответил! Я прям в осадок выпала. В смысле, ноги подкосились, и не упала только потому, что меня обнимали. Ведерников обнимал.

Оглушительная тишина привела в себя. Ощутив, наконец, ноги, отстранилась, но встретилась глазами с этим чужим мужчиной и снова зависла. Сознание отправилось на отдых, и только «второе я» огромными гвоздями забивало в мозг мысль: «Если это просто поцелуй, то целовали ли меня раньше»?

Словно почувствовав мою несостоятельность, временный шеф спокойно произнёс:

- Галина Михайловна, нам пора.

Взял меня за руку и повёл к лифту. Как ни в чём не бывало. Я шла, механически переставляя ноги, и не могла понять, что произошло. А ведь что-то случилось. Нет, не в офисе. Мне было плевать на сначала застывшую, а после взорвавшуюся шепотками тишину, плевать на возможные сплетни. Пусть отведут душу, а то раньше скучная и правильная я не давала поводов.

Что-то произошло во мне самой. И под действием этого чего-то начались перемены. Я вдруг почувствовала себя женщиной, которую можно полюбить. И даже лишние килограммы этому помешать не могли.

Но, что ещё важнее, появилась уверенность, что я могу полюбить сама. Магия, не иначе.

Раньше как было: дом-работа-дом, дом – работа – дом - подруга. Словно белка в колесе. А теперь вдруг я ощутила свободу. Не когда ушёл муж, а сейчас. «Серая мышка» во мне протестовала, пыталась вернуть всё на круги своя, но новое чувство побеждало. И когда в машине Ведерников протянул мне зимние сапоги на невысоком устойчивом каблуке, восприняла это как должное. Я имею право получать подарки! Но, чтобы зря не обнадёживать человека, улыбнулась и сказала:

- Спасибо. Вычтите из командировочных.

- Уже.

- Что уже?

- Поскольку ваши командировочные оплачивает наша компания, то я сразу и вычел.

- Хорошо. С вами приятно иметь дело.

Переобуваясь, мне вдруг захотелось полюбоваться своими ногами. Я вытянула их вперёд, покрутила так и этак и удовлетворённо просияла.

- Ещё раз спасибо, Геннадий Васильевич. Неплохо смотрится.

Тот ничего не ответил, а ведь мне казалось, что минуту назад мужчина тоже смотрел на мои сапоги. Хотя…. Если бы не брюки, я бы подумала, что его не только обувь интересует.

Машина мягко заурчала, словно у неё под капотом не сильный мотор, а большая ручная кошка. Так и представила, что сидит этакий тигрище и преданно на меня смотрит. Почему на меня, ведь не моя же машина? А не знаю. Фантазия, она такая фантазия.

Я устроилась поудобнее, и, прежде чем застегнуть ремни, потянулась, разминая уставшую от работы за компьютером шею. И даже застонала от облегчения. Прикрыла глаза, и повторила на «бис».

Ведерников тихо чертыхнулся. Я подняла веки и увидела его ошалевшее лицо. Чего это он? Что-то не нравится? Неуверенно улыбнулась. Мужчина тихо выругался сквозь зубы и отвернулся. А, нет, наоборот нравится. И даже слишком. Но важнее было другое: то, что мне это нравится тоже.

Предприятие, на которое меня везли, находилось за городом. Дорога оказалась заснеженной, но ровной и гладкой. Было так спокойно и безопасно, будто у бога за пазухой. Я даже задремала под ровный звук двигателя. И даже сон увидела. Сначала привиделась какая-то муть, а потом в него ворвалась Натаха с целой упаковкой кефира и погрозила пальчиком.

- Галка, а ты безответственная, оказывается. То била себя в грудь, да я, да кефирная диета это моё, а по магазинам я должна шкандыбать? Скажи спасибо, что Бурцын помог.

Мне стало стыдно, и сонливость растаяла, как снег под лучами весеннего солнца. Сев ровнее, я достала телефон и набрала Натахин номер. Долго никто не отвечал, потом в трубке раздался сердитый мужской голос.

- Чего надо?

Бурцын! Интересно девки пляшут. Неужели мою непробиваемую подружку, наконец, пробило? Или так сказывается временная инвалидность? Если б я знала, не препятствовала бы её безрассудствам. Но строить предположения времени не было. Мужчина снова недовольно рявкнул:

- Ну! Чего надо?

- Бурцын, миленький, это я. Как там Натаха?

- Наташенька принимает ванну. А ты чего хотела?

- Передай ей, что я еду в командировку. Буду поздно. Пусть не волнуется.

- Ладно, передам. А Наташенька тебе это… кефир купила. Сказала, что ты из-за своей работы не успеешь.

- Спасибо. Приеду, заберу. Ладно, Бурцын, целую. Пока.

Этот короткий разговор сообщил мне две истины. Первое – вещие сны бывают. И второе – Ведерников очень любопытен, ведь он постоянно бросал на меня настороженные взгляды, и, кажется, прислушивался. А когда услышал моё «целую» скривился, как на лимон.

Стоило завершить звонок, как мужчина поинтересовался:

- Новый ухажёр? Это из-за него ушёл ваш муж?

Он что, ревнует, или такого обо мне мнения? Вдруг стало обидно, и я ответила довольно сухо:

- Ухажёр. Только не мой, а подружкин. А муж ушёл, потому, что старая жена ему надоела. То ли дело, молодая, неизведанная. Так сказать, терра инкогнита. Изучай – не хочу.

Взгляд моего временного начальника смягчился, в нём даже улыбка появилась.

- Дурак, - убеждённо заявил он. – Я бы….

И вдруг осёкся и замолчал. В машине снова установилась тишина, только она была какой-то нервной. Спустя время, Ведерников деловым тоном сообщил:

- Пока едем, хочу кратко познакомить вас с нашим предприятием.

Я пожала плечами. Хочет – пусть знакомит, кто ж ему запретит. Не то, что мне было неинтересно, просто не видела в том необходимости. Но если поможет в деле, послушаю.

- Наш завод, как вы знаете, металлургический, полного цикла. Цехов много, но поскольку аудит предполагается за последний год, всю документацию проверять не будем. За это время мы покупали новое оборудование только в прокатный цех, в транспортный цех и немецкие прессы в цех потребительских товаров. Но наименований множество, и серьёзные суммы. Нужно успеть до Нового года. Проверку предполагается делать в следующем формате: с нашей стороны представители отдела снабжения, цехов, и бухгалтерии. Вы – как сторонний специалист. Нужно чтобы каждая цифра сошлась.

- А если нет?

- А если нет, то будем выяснять утечку. Всё понятно?

- Да, спасибо.

Мужчина вновь замолчал, уставившись на дорогу. Мне он показался вдруг каким-то потерянным. Словно тяжкий груз согнул его плечи.

- У вас что-то случилось? – сама от себя не ожидая, спросила я.

- А? – Ведерников отмер и посмотрел на пассажирку.

- Что-то случилось, спрашиваю?

- Нет, с чего вы взяли?

- Уж больно вид у вас грустный.

Он усмехнулся.

- Не очень приятно, знаете ли, подозревать близкого человека в предательстве.

- Это связано с нашим делом?

- Немного, - неохотно ответил временный шеф и замолчал. Я тоже не стремилась к разговорам. Пусть человек успокоится. Предательство – это всегда больно. Мы вон с Вовкой были практически чужими, а его поступок меня обидел. А тут кто-то близкий.

Тишина в машине длилась до тех пор, пока не показались корпуса предприятия. Но она была не тяжёлой, а какой-то доверительной, что ли. Постепенно Ведерников успокоился, и к заводоуправлению подъезжал уже Мистер Невозмутимость. Он подал мне руку, помог выйти из машины, и старательно обходя ледяные проплешины, повёл внутрь. Вот тут я по достоинству оценила новые сапоги. Представляю, как бы я сейчас корячилась в своих прежних.

- Геннадий Васильевич, ещё раз вам спасибо за сапоги, - от всей души поблагодарила спутника, - если бы не они, позора нам с вами не избежать.

- Почему нам с вами? – от удивления мужчина даже остановился.

- Ну, я бы падала, вы бы меня поднимали, и так несколько раз. Пока дошла бы до двери. А ваши сотрудники смотрели бы на нас и хихикали.

- Да, те ваши сапожки для зимы не приспособлены, - искренне заулыбался Ведерников, и вдруг его серые глаза мягко засветились, стальной оттенок, что был в них ещё минуту назад, пропал, а вместо него в глубине зрачка заплясали чёртики. Я даже засмотрелась, каким он стал красивым. Но мужчина быстро нацепил маску руководителя, и мы пошли дальше.

Время уже оказалось обеденное, поэтому мой временный шеф отвёл меня в столовую. Я, было, воспротивилась, все-таки худею, но протест оказался задавлен одной единственной фразой:

- После начала работы двери закроются на ключ, никто не сможет выйти.

Голодать до вечера я оказалась не готова, поэтому быстро пообедала вкуснейшим борщом и гречкой с котлетой. Запила всё это чашечкой кофе и преданно уставилась на Ведерникова, который никуда не торопился. Но вот он поднялся и протянул мне руку. Хм, а ведь я могу привыкнуть.

Скоро мы оказались в переговорной. Мягкие стулья вокруг большого стола, кресло руководителя. У стены низкий столик с напитками и печеньем, светло-зелёные шторы. Ничего лишнего, всё, что нужно для продуктивной работы.

- Галина Михайловна, побудьте пока здесь. Сейчас придёт мой секретарь, если вам что-то нужно скажете ей. А я пока сообщу нужным специалистам.

И Ведерников ушёл, бросив меня на съедение собственным сотрудникам. Но разобидеться я не успела. Почти сразу в переговорную пришла высокая брюнетка с крупными красными губами и представилась:

- Регина, секретарь Геннадия Васильевича. А вы?

- Галина Михайловна, приглашённый специалист.

Девушка смерила меня глазами и пренебрежительно фыркнула. Я мило улыбнулась и ласково сказала:

- Региночка, детка, а проводите-ка меня в туалет.

И пока девица хлопала своими опахалами, направилась к двери. Ну, а что, если нельзя будет выйти, надо сделать организму приятное. Но, оказалось, санитарная комната имеется в самом помещении. Дверь в неё была скрыта за кадкой какого-то экзотического растения, и если бы мне не показали, не догадалась бы. А здорово. Надо будет нашему Морозке идею подать.

В общем, посетив местные удобства, я устроилась за столом и включила ноутбук. Нашла необходимые файлы и стала ждать. К счастью, недолго. Ненавижу ожидание. Это не только пустая трата времени, но и глупые мысли, терзающие душу. А порой ожидание становится совершенным разочарованием, ведь оно часто не оправдывается.

Прода от 07.06

Часто, но не сейчас. Заскучать я не успела, а все уже собрались. Регина встала и начала объяснять задачу.

- А разве господин Ведерников не придёт?

Неужели это я спросила? И зачем? Будто я его жду.

Регина бросила на меня высокомерный взгляд.

- Естественно. Неужели вы хотите, чтобы сам коммерческий директор копался в ваших бумагах? А вы тогда зачем?

А вот и подтверждение: глупое ожидание привело к разочарованию. Моему. Но сильно расстроиться я не успела. Открылась дверь, и появился мой временный босс. Он прошёл к столу и сел возле меня.

- Продолжайте, Регина.

И пока секретарша вещала, я млела и удивлялась той радости, что разлилась по телу, стоило увидеть этого мужчину. Но вот важная брюнетка закончила свою речь, и Ведерников строго сообщил:

- Спасибо. Вы свободны, будьте в моей приёмной. Все встречи отменить.

- Даже важные?

- Сейчас самое важное будет здесь. Дверь закройте.

А едва недовольная девица покинула переговорную, он поднялся, и запер помещение на ключ. Изнутри. Теоретически выйти будет можно, но что-то говорило мне, что Геннадий Васильевич этого не позволит.

И закипела работа.

Когда наступили ранние зимние сумерки и в глазах уже цифры плясали канкан, прервались на чай. С плюшками и печеньками. Есть хотелось так, что про похудание я вспомнила только на третьей чашке. Хотела расстроиться, но потом махнула рукой и всё доела. После перекуса нашему главному кто-то позвонил. Он отошёл в сторону и начал разговор, а все остальные воспользовались этим и бездельничали. Я тоже прикрыла глаза, давая им отдохнуть. Мысли текли вяло, перепрыгивали с одной на другую, и всё на какие-то глупости. Но вот сдержанный шум умолк, и я нутром почувствовала, что за моей спиной кто-то стоит. Открыла глаза и вздрогнула: Ведерников. Да так близко, что даже неприлично. Наверное, что-то отразилось на моём лице, потому - что мужчина сразу отошёл. И снова закрутилось: цифры, цифры, цифры. Только когда закончили проверку одного из цехов, босс дал отбой.

Все зашевелились, заговорили, и двинулись к двери. Но были остановлены приказом:

- Документы, ноутбуки, планшеты оставить здесь.

Ничего у них секретность! Мне тоже свой оставлять? Ну и ладно, не таскаться. Другие, наверное, подумали также, безропотно сложили всё на стол и потянулись к выходу. Ведерников подождал, пока подойдут все, и открыл дверь. Я покидала помещение последней.

- Галина Михайловна, подождите, - мужчина виновато улыбнулся, - я сейчас здесь закончу и вас отвезу.

А я что, подождать не трудно. Тем более, раз он обещал доставить меня домой, пусть держит слово. Вот и стала в дверях. И увидела, как Геннадий Васильевич вынул из кармана ключ, подошёл к стене и раз – открыл какую-то дверцу. Сейф, точно. Надо же, не переговорная, а кладезь секретов. А ведь я проходила мимо той стенки, и ничего не видела. Видимо, не знаешь, не найдёшь.

Пока я удивлялась, Ведерников собрал всё оставшееся на столе и аккуратно сложил в сейф. Закрыл дверцу, и снова никто не мог бы сказать, где она была.

Одевшись, мы покинули здание заводоуправления и поспешили к машине. На улице уже царила ночь. Я глянула на часы – почти восемь. Ничего себе. Пока доеду, будет уже десятый, а желудок-то поёт. И кефира, который купила Натаха, пожалуй, будет мало. Очень мало. Ну, ничего, успокоила себя я, осталось же что-то с дня рождения Салатики, там, колбаска. Мясо. Не пропаду.

Мой временный босс и, по-совместительству, водитель прогревал двигатель и о чём-то думал. А я сидела в салоне и ждала. И дождалась, только не того, на что рассчитывала. Ведерников заглянул внутрь и виновато спросил:

- Галина Михайловна, вы голодны? Дело в том, что столовая сейчас не работает. Может, в ресторан заедем?

В ресторан? С ним? В таком виде? Ни за что. Вот была бы я в шикарном вечернем платье, в туфлях на высокой шпильке, с соответствующим макияжем, тогда да. Пошла бы. Чтобы он глянул на меня и язык от восторга проглотил, чтобы сказал, что красивее меня нет.

Подумала так, и чуть не упала. Хотя, казалось бы, некуда, а всё равно сердце стало проваливаться вниз. Еле его затормозила. Но вот беда, остановиться-то оно остановилось, однако так стучало, будто просилось выйти погулять. Боже, что это со мной? Целый год мужика терпеть не могла, а за один день влюбилась? Не бывает такого. По крайней мере, не в сорок лет. Это всё усталость. И одиночество. Вот приеду домой, а там никого, даже телевизор молчит. Точно, поэтому всякие глупости в голову лезут. Так, надо ответить, человек ведь ждёт.

- Нет, благодарю. Давайте домой, там и поем.

- Слушаюсь, мой командир.

Язва. Хм, а чего это он? Обиделся, что ли? Неужели так хотел в ресторан? Может, у него дома есть нечего? Я почувствовала вину. Как он завтра будет работать? Придётся пригласить его к себе, не морить же мужика голодом.

Машина легко бежала по заснеженной трассе. Мелькнул поворот вправо, и указатель «Посёлок металлургов, 5 км», но мы проехали прямо. Показались огни города, и я размечталась, как сниму надоевшую одежду, как нырну в горячую ванну с черносмородиновой пенкой, потом поем и на боковую. И так захотелось приехать быстрее, прямо попа зачесалась. А попа, как известно, реагирует либо на неприятности, либо на приключения. В моём случае это оказались неприятности.

Уже возле въезда в город дорога была перекрыта. Перевёрнутая и загородившая проезд фура, несколько малышек-автомобилей всмятку. И тела. Уже накрытые и ещё нет. Суетящиеся врачи, полиция и посреди дороги на коленях простоволосая женщина с ребёнком на руках. Ребёнок был, видимо, мёртв, потому - что мать надрывно кричала. Ад.

Регулировщик останавливал все машины и возвращал их назад. Вернули и нашу. Ведерников отъехал в сторону и остановился. Пошёл к месту катастрофы, а я поспешила следом. Не из любопытства, просто такой ужас охватил, что мне было страшно оставаться в машине одной. Вот я и прилепилась к единственному знакомому человеку. Он остановил одного из гаишников.

- Может, помощь нужна?

Тот посмотрел на него скептически.

- Нужна. Заберите у той женщины тело ребёнка и успокойте её.

- Я не смогу, - мой босс даже отшатнулся.

- Вот и езжайте по своим делам. Сами разберёмся.

И ушёл. А мы остались. Ведерников был как натянутая струна, стоял со сжатыми кулаками и мелко дрожал. Я взяла его за руку, и попыталась разжать пальцы. Не сразу, но получилось.

- Геннадий Васильевич, - позвала его, и погладила по лицу, - поедемте отсюда. Прошу вас.

Он не отреагировал. Тогда я добавила:

- Поедемте, а? Мне страшно.

Болезненный стон вырвался из груди мужчины, но он, всё же, повернул голову в мою сторону.

- Куда поедем? – сипло спросил он. - К вашему дому только одна дорога.

- А поехали к вам. Вы где живёте?

И у меня даже на мгновение не мелькнула мысль, что это неприлично.

Когда дошли до машины, открыла Ведерникову пассажирскую дверь, подождала, пока он механически упал на сидение, а сама села за руль. Я слишком люблю жизнь, чтобы позволить своему временному боссу управлять автомобилем в его состоянии.

- Так, говорите, куда ехать.

- Там…. Вы видели указатель. Посёлок металлургов.

Да, краткость – сестра таланта. Ладно, талантливый мой, поехали. Потом буду дальше выяснять. И мы двинулись в путь. Под колёса стелилась ровная дорога, и довольно быстро в свете фар мелькнул уже виденный указатель. Повернула. Проехала ещё несколько километров, пока не показались первые дома. Снова начала тормошить пассажира.

- Геннадий Васильевич, теперь куда? Геннадий Васильевич!

Тот будто очнулся из забытья и огляделся. Видно мужчина уже немного успокоился, потому сориентировался сразу.

- Милая спасительница, а уступите-ка мне место. А то будем долго кружить.

- Как вы себя чувствуете?

- Получше, хоть всё равно хреново. Но до дома доеду.

Я с сомнением смотрела на Ведерникова. Ступор, что был на месте аварии, однозначно прошёл, но сможет ли он ехать? Поколебавшись, решила, что надо уступить. Вдруг, сосредоточившись на дороге, он окончательно придёт в себя.

Мы поменялись местами, и машина тронулась. Мужчина ехал осторожно, никуда не гнал. Я почти успокоилась, но, то и дело поглядывала на его руки. Широкие, крепкие, они уверенно держали руль, и не важно, что пальцы ещё подрагивали. А когда мы остановились, он действительно уже был в порядке.

Фары высветили невысокий забор, за которым виднелись большой недостроенный дом, штабеля стройматериалов, засыпанные снегом, большое раскидистое дерево в снежной шапке, пустая собачья будка. Дальше темнело ещё что-то, что распознать не удалось.

От всего этого веяло грустью. Несчастный дом-сирота. Одинокий, как и его хозяин. Я сейчас поняла это очень ясно. И никакой жены у него нет, никто его ругать не будет.

Пока я обозревала окрестности, Ведерников загнал машину во двор и позвал:

- Галина Михайловна, идёмте. Холодно.

Я заспешила следом за ним.

В доме тоже было холодно. Пока хозяин включал на полную мощность батареи, я, не раздеваясь, прошла на кухню. Есть хотелось всё сильнее, ждать, когда дом прогреется, не было сил. Может, что-то найдётся для перекуса? Нашлось. Полный холодильник. Надо же, у меня такого разнообразия никогда не было, а тут мужик. Запасливый. Я ещё сильнее его зауважала. Каменная стена, не то, что мой бывший. Интересно, а где его жена? Разведены? И наверняка давно, иначе дом не выглядел бы таким сиротой. Вот странно, по Ведерникову ни за что не скажешь, что он один. Всегда чисто выбрит, одет с иголочки, холёный такой. Может, любовница старается? Хотя, вряд ли. Была бы любовница, разве он привёз бы меня сюда?

Пока голова работала, генерируя все эти вопросы, руки действовали. Нашли хлеб, правда, он оказался почти сухарём, намазали его маслом и положили сверху по толстенному куску колбасы. Бутер получился на разрыв рта, в двух экземплярах. И когда хозяин заглянул в кухню, я вручила ему один. Всухомятку жевать было не очень, но и эту проблему решили. В холодильнике нашлась бутылка пива, и мы запивали им бутеры, передавая бутылку из рук в руки.

Пока ели, согрелись. Да и батареи заработали в полную силу, отдавая комнатам своё тепло. Фух, можно было снять с себя верхнюю одежду, и приготовить что-нибудь посерьёзнее, хоть и на скорую руку. Омлет получился пышным, но мягким, всё как я люблю. Заворчала кофеварка. Ведерников достал откуда-то коробку конфет. Мы дружно поужинали, и тогда я сказала:

- Рассказывайте.