Пока горит Купальский костёр

— Милая, я так скучал! А ты? Ты думала обо мне все эти дни? — молодой мужчина нежно обнимал хрупкую девичью фигурку, шептал, склонившись к самым губам.

— Да, Потап! — выдохнула она, смущённо зардевшись.

— Ты – моя душа, моя радость, — он подался вперёд и накрыл губы девушки своими.

— Нет у тебя души, скотина! — прошипела Злата, по пояс высунувшись из воды, жадно и с горечью глядя на целующуюся парочку. — И радости тебе не видать! Отольются тебе русалочьи слёзы!

Она нарочито шумно плеснула хвостом и ушла под воду.

— Ой! Кто там, Потапушка? — девушка испуганно отпрянула от парня, но он ласково притянул её обратно.

— Поди, рыба какая близко к берегу подошла, — утешил он. — Весна, природа просыпается, все создания тянутся к свету, ищут пару, — он многозначительно поиграл бровями.

— А ты? Тоже пару ищешь? — спросила девушка и затаила дыхание, испугавшись собственной смелости.

— А я уже нашёл, — ласково улыбнулся Потап. — Никто мне не нужен, кроме тебя, Ляна!

— Что, и сватов не побоишься заслать? — кокетливо улыбнулась девушка. — Али может, испугаешься батюшку моего?

— Чтобы я, главный сыщик Тридевятого царства, побоялся главного царского казначея? — Потап Нюхачёв ласково щёлкнул девушку по носу. — Да ни в жизнь!

Ляна счастливо засмеялась, а Потап вновь прильнул к её губам жарким поцелуем.

***

— Матушка Кострома, заступница наша, управительница водной стихии! Тебя призывает дитя твоё! — неистово молила Злата, сидя у плоского, отполированного временем камня, в гуще кувшинок.

В этом месте силы издревле взывали русалки к богине Костроме, покровительнице водной стихии, первой мавке, от которой пошёл род мавок и русалок. Просили о помощи или заступничестве, приносили дары в виде венков, цветов и атласных лент.

— Чего тебе, дщерь моя неразумная? — как обычно, Кострома неслышно соткалась в центре камня из водных капель.

Богиня стояла, сложив руки на груди, и бесстрастно взирала на русалку.

— Государыня Кострома, прошу кары предателю! — Злата нервно плеснула хвостом и сложила ладони в молитвенном жесте.

— Кто же предал тебя, Злата? — Кострома пытливо глянула в глаза русалке.

Та некрасиво скривилась, подавляя злое рыдание:

— Сыщик царя Геннадия, Потап Нюхачёв! Обещал жениться, да бросил меня, на другую променял, молодую да нецелованную! На богатство отца её позарился! Сердце моё разбито навеки, потеряла я любовь всей жизни!

— Обещал жениться, говоришь? — нахмурилась богиня плодородия, водной стихии и, по совместительству, покровительница влюблённых.

— Обещал, — Злата отвела глаза и скрестила пальцы за спиной. Обманывать богиню было страшно, но жажда мести жгла ей сердце и туманила разум.

По правде говоря, ничего ей Потап не обещал. Были у них от случая к случаю ночи страстные, затейливые, но ни разу не говорил сыщик слов любви. Другие слова звучали на их свиданиях, распаляли жар, дразнили воображение.

Однако Злата давненько уж считала Потапа своей собственностью, и так просто отпускать не собиралась. Нет-нет, да и подумывала о том, что когда-нибудь созреет мужчина для заветного предложения.

У неё на этот случай всё было распланировано: после свадьбы построит Потап домик на берегу реки, и заживут они привольно. Можно даже в воде на сваях дом поставить, и лесенку для неё смастерить, прямо из спальни, да в реку.

Время шло, Потап не спешил делать предложение, и всё реже заглядывал к Злате. В начале зимы и вовсе перестал приходить. А сегодня вечером похоронил её тщательно взлелеянные мечты. Гад, как есть, гад!

Кострома нагнулась и подняла с камня подарок, приготовленный для неё русалкой. Справно сплетён венок, есть в нём и колокольчики, и барвинки, розы и папоротники, базилик и зверобой. Перевит лентой алой. Задумчиво повертела в руках.

— Нельзя предавать любовь, — задумчиво прошептала богиня, остро глянула на русалку: — Чего же ты хочешь для него?

— Не для него, для неё, для змеи-разлучницы! Пусть станет русалкой, как я, да позабудет Потапа! А он пусть страдает, как я страдаю, пусть горем умоется, как я умылась! Пусть потеряет своё счастье, которое на моей беде строить собрался! Наложи на него проклятие потерянной любви!

— Жестоко! — хмыкнула Кострома.

— Ты сама теряла возлюбленного, знаешь, каково это! — взмолилась Злата, заливаясь крокодильими слезами.

— Молчи, несчастная! И сравнивать не смей! — яростно выкрикнула богиня.

— И в мыслях не было, государыня Кострома! — взвизгнула Злата. — Я лишь хотела сказать, что страдаю безмерно, как и вы страдали.

— Понимаешь ли, что потеряв деву, не вернётся к тебе Потап? — уже спокойно спросила богиня.

— А это мы ещё посмотрим, — хищно усмехнулась Злата, смекнув, что коли пошло обсуждение деталей, то значит, задумалась Кострома над её просьбой, авось и исполнит.

— А ведаешь ли, что собралась использовать своё право на Единственное Заветное Желание? — всё, ритуальная фраза произнесена, если согласится русалка, обратного пути не будет.

— Ведаю! — горячо выдохнула Злата.
Ну что, погнали, друзья? Ух, что-то я волнуюсь!!!
Эту книгу можно читать отдельно, но для лучшего понимания и погружения, рекомендую прочитать первую книгу цикла  "Байки из Тридевятого".
Её можно найти, если жамкнуть на облогу: 

— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку! — отчаянно и хрипло надрывалась кукушка, отсчитывая чьи-то долгие года.

Леший повернул на звук косматую голову и сурово гаркнул:

— Для кого глотку дерёшь, голосовых связок не жалея, пернатая?

— Ку-кукхе-кхе! — испуганно подавилась птица и досадливо пробурчала: — И чего в такую рань некоторым дома не сидится? Уж и почирикать спокойно невозможно!

— Ой, только не ври мне беззастенчиво, ты за так и клюв не раскроешь, — погрозил Леший сучковатой палкой. — За старое взялась? Сколько раз предупреждал тебя: кукуй честно, как есть! Снова за жратву кому-то лишние года прикуковываешь? За сколько продалась-то?

— Ни за сколько, говорю же тебе: иногда «ку-ку» – это просто «ку-ку»! — нахохлилась кукушка.

— Короче говоря, я тебя предупредил: не вводи население в заблуждение, — Леший сурово мазнул взглядом по притихшей птице и отправился к озеру.

— Вот, чертяка, всегда появляется в самый неподходящий момент! — буркнула кукушка, дождавшись, когда Леший уйдёт достаточно далеко. — Псст, мышь, выходи! Успела законспектировать, чего там я тебе накуковала?

— Успела, — пропыхтела серая полёвка, с усилием вытаскивая из норы холщовый мешочек с зерном. — Вот, держи оплату, всё как договаривались.

Кукушка когтистой лапой легко подхватила добычу и шустро полетела вглубь леса, к давно облюбованному дуплу, расположенному в стволе широченного дуба. Мышь лапой утёрла пот с мохнатого лба и, одышливо сопя, поковыляла к пшеничному полю.

— Зачем иду? — рассуждала она сама с собой. — Не сезон ведь, зёрна недавно в землю зарыли, колоски не налились. Ближе к осени надо, когда они торчат в поле как эскимо на палочке. Кстати, что такое эскимо и откуда в моём словарном запасе это слово?

Полёвка озадаченно почесала за ухом, рассеянно озираясь по сторонам и радостно запищала. На рябине прошлогодний урожай остался! Живём!

Бодро взбежала по тонкому стволу и принялась жадно поедать перебродившие ягоды. Через некоторое время в лесу раздалась залихватская песня, хотя случайный путник услышал бы лишь беспорядочный мышиный писк.

***

— Что, Леший, заскучал? — пробулькал Водяной, издалека увидев знакомую фигуру. — С тех пор, как Акулинка из жаб в замужние женщины переквалифицировалась, никто в лесу не колобродит? Сидишь сиднем в своей берлоге, ни тебе полётов на драконе, ни интересных знакомств.

— Смотрю, ты тоже от безделья маешься? — ехидно парировал Леший, удобно устраиваясь на берегу у засохшей коряги. — Хоть перепись населения проведи, что ли. Вон, сколько головастиков новых появилось.

— Кстати, о них, — встрепенулся Водяной. — Помнишь наглого жабёныша, сына местной жабьей баронессы Зинаиды?

— Разумеется, помню. Такое масштабное быдло захочешь — не забудешь, — презрительно скривился Леший.

— Представляешь? И на него управа нашлась! Зинаида подсуетилась, сосватала за него дочку своей подруги, такой же, как она, хабалки из соседнего болота, — Водяной сделал театральную паузу и выпалил: — Да только Зинка сама себя переиграла. Соседская дочурка оказалась кремень-девка, так жабёныша к ногтю прижала, ты бы видел! Он по струнке ходит и у неё с перепонки ест. Про амурные похождения и думать забыл, тихий, смирный, только нервный чуток. Как заслышит кваканье своей зазнобы, так икает и глазом дёргает.

— Как говорится, награда нашла героя, — ухмыльнулся Леший.

— Кстати, хорошая идея про перепись, давненько я её не проводил, — оживился Водяной, славившийся своим бюрократическим взглядом на жизнь.

— Ага, давно, аж полгода никого не пересчитывал, — беззлобно подначил Леший.

— А что? — вскинулся Водяной. — У меня хозяйство обширное, плодовитое, только отвернёшься – кто-нибудь уже таз икры наметал. Тут впору каждый месяц перепись проводить. Или раз в неделю?

Водяной мечтательно закатил глаза и причмокнул губастым рыбьим ртом.

— Ну, ты и крючкотвор, — восхищённо присвистнул Леший.

— Чо сразу «крючкотвор»? — обиделся Водяной. — Просто люблю во всём учёт и контроль, и порядок, и…

— …и зануда ты первостатейная, — заржал Леший.

— А и правда, грустно и примитивно у нас в Тридевятом, никакой движухи: никто не пропадает, никто не появляется, одни и те же лица, жабры и хвосты, — пригорюнился Водяной.

— Типун тебе на язык! — от всей души пожелал Леший, хотя какая душа у нечисти? Так, набор из шишек, мха, вольного ветра да славянского духа.

— Вот этого добра нам не надо, — отказался Водяной от сомнительного удовольствия. — Иначе как я с типуном буду приказы раздавать? От моей дикции все ржать будут, последний страх потеряют.

Друзья не подозревали, что вскоре наступит конец спокойной жизни. Сами виноваты, нужно быть осторожнее в желаниях. Вселенная чаще всего исполняет те из них, которые на самом деле никому не нужны.

***

— Слыхали, Потап вроде жениться надумал? — спросила молоденькая русалочка и покосилась на Злату.

— Если это правда, то пропал парниша для общества, — наигранно расстроилась её подружка.

— А ведь тааакооой горячий мачооо! — пропела третья, восторженно закатывая глаза.

— Не надоело вам перемалывать одно и то же? — не выдержала Злата. — Будто нет других тем для разговора и других мужиков в округе!

Русалки глупо захихикали и резво поплыли на другой конец озера.

— Скоро ли исполнит богиня моё желание? — пробормотала Злата. — Сил нет ждать!

 

— Здравы будьте, Яков Сидорович! — Дормидонт и Потап Нюхачёвы слаженно поклонились, проходя в дом казначея Наличного.

— И вам не хворать, уважаемые, — ответно поприветствовал хозяин. — С чем пожаловали?

— Дык ведь это, — шмыгнул носом старший Нюхачёв, — у вас товар, у нас купец. Стало быть, свататься мы пришли.

— Проходите, коли пришли, да присаживайтесь за стол, такие разговоры на сухую не гуторят, — хлебосольно махнул в сторону накрытого стола Наличный.

Расселись, Яков Сидорович откупорил бутылку домашней вишнёвой наливки прошлогоднего урожая и разлил по рюмкам. Потап нетерпеливо поглядывал на дверь, ведущую на второй этаж особняка, где находилась комната его зазнобы. Будь его воля, он бы птицей взлетел наверх, чтобы скорее увидеть Ляну.

Но правила есть правила, посему он чинно сидел за столом, пока отцы степенно вели беседу.

— Выходит, вы пришли мою Ляну сватать? — уточнил Яков Сидорович, смачно хрустя солёным огурчиком.

— Ну, так, — кивнул Дормидонт Дормидонтович, отложив вилку с наколотым маринованным опёнком.

— А что дочь моя, знает ли о ваших намерениях? — хмыкнул казначей.

— Дык, знамо дело, раз они с Потапом полюбились друг другу, — выпучил глаза царский секретарь.

— Добре, — Яков погладил аккуратную пижонскую бородку, выстриженную придворным цирюльником по последней столичной моде, и продолжил хрустеть разносолами.

— Дык, какой будет ваш ответ? — встревожился Дормидонт, не удовлетворившийся лаконичной репликой потенциального родственника.

Вместо ответа казначей повторно наполнил рюмки и произнёс:

— Ну, за встречу!

— Пили уже за встречу, — занудно поправил секретарь.

— Неужто? Ай, запамятовал, — развёл руками Яков. — Тогда – за здоровье присутствующих.

Потап подумал, что если они будут двигаться к делу такими черепашьими темпами, то от его здоровья ничего не останется, потому как в старости какое уже здоровье? И поторопить нельзя, это же полное неуважение к старшим!

Наконец, отцы семейств закончили трапезничать и сыто отвалились от стола. Потап подобрался, навострил уши.

— Так что скажешь, Яков Сидорович? Отдаёшь за Потапа дочку, али нет? — подался вперёд Дормидонт Дормидонтович, а Потап заскрипел зубами от нетерпения.

— А чего же не отдать за серьёзного мужчину? — помедлив, ответил казначей. — Чай, начальник сыска – это птица высокого полёта, опять же, у государя нашего на хорошем счету. Да и жалованье приличное имеет, я сам ведомости визировал.

— Тогда по рукам? — расплылся в довольной улыбке секретарь.

— Погоди, не гони коней, Дормидонт! Сначала у Ляны спросим, чего моя ягодка хочет. Как скажет, так и будет! — подытожил Яков.

Мужчины слаженно поднялись из-за стола и направились вверх по лестнице. Прошли по широкому коридору вглубь второго этажа. Яков деликатно постучал в дверь.

— Дочка, голубушка, можно ли войти? — ласково пропел он.

Ответа не последовало. Мужчины переглянулись, и казначей постучал сильнее. Дверь отворилась, и глазам мужчин предстала пустая комната.

— Может, в сад вышла? — предположил Дормидонт.

— Мимо нас бы не прошла, в доме одна лестница, — встревоженно ответствовал Яков Сидорович.

— Тогда где она? — хором спросили Нюхачёвы.

— Похитили! — просипел казначей, выпучив глаза и хватаясь за горло.

***

Водяной и Леший коротали очередной вечер за неспешным разговором, когда за спиной у хозяина местных водоёмов раздался шумный всплеск. Водяного качнуло на высокой волне, а вслед за этим собеседников щедро окатило холодными брызгами.

— Водяныч, твои подчинённые страх потеряли или мозги? — ворчливо поинтересовался Леший, встряхиваясь, словно большая собака.

— Разберёмся и примерно накажем виновных, — с досадой цыкнул Водяной.

— Ну-ну, мне страсть как любопытно: ты каким образом вредителя идентифицировать будешь, ежели у тебя тут каждый первый плещется да ныряет безостановочно? — прищурился Леший.

— Буду сверять отпечатки плавников, — огрызнулся Водяной.

Они вернулись было к беседе, однако им вновь помешали. На этот раз – тоненький плач, доносившийся из камышовых зарослей.

— Дежавю, — протяжно выдохнул Водяной. — Неужели наша принцесска снова того, в жабы подалась?

— Не до баловства ей сейчас, птичка начирикала, что они с Гораном пополнение ждут. Но официального объявления пока не было, — проинформировал Леший.

— Тогда что там за подражатель? Ведь завывает один в один, как Акулинка прошлой осенью, — булькнул Водяной.

— Вот и проверь, не мне же в воду лезть, — резонно заметил Леший.

Водяной тяжело вздохнул и ракетой ушёл под воду, чтобы через миг материализоваться у камышей.

— Позёр, — незлобиво усмехнулся Леший.

— Да что ж такое! — в сердцах заорал Водяной, раздвинув камыши. — Не болото, а проходной двор!

— Эй, Водяныч, формулируй правильно! У тебя теперь не болото, а цельное озеро, да ещё и проточное! С тех пор, как новая речушка появилась, да сквозь твою вотчину потекла, кончилось болото, забудь! — ехидно заметил Леший.

— Мне щас вообще пофигу, озеро тут или болото! Тут проблема серьёзнее! — истерично рявкнул Водяной.

— Ого! Как тебя плющит! Видать, и впрямь что-то сверхъестественное приключилось, — заволновался Леший.

— Задолбали! То жаба, теперь русалка! — продолжал разоряться Водяной.

— Тю! Эка невидаль, у тебя этого добра завались! — Леший пренебрежительно махнул рукой.

— Неучтённая русалка-то! — многозначительно и с надрывом ответил Водяной.

— Наверняка из соседнего района к подружкам приплыла, да поссорилась, вот и ревёт в три ручья, — предположил Леший.

— Не угадал, — Водяной схватился за голову. — Она совсем не помнит, кто она и откуда. И, знаешь, странная она. Не пойму, в чём дело, вроде с виду русалка как русалка, но что-то не то.

— Может, она морская, вот и выглядит непривычно? — подкинул Леший новую версию, подумал и неожиданно выдал: — Водяныч, неужто и у русалок бывает амнезия?

— Слышал я, во дворце снова переполох? — спросил Леший, вовсе не удивившись появлению в лесу главного сыщика Тридевятого царства.

— Не то чтобы во дворце, — хмуро ответил Потап. — Пропала дочь главного казначея и моя невеста.

— Дожились, теперь уже девушки коллективно пропадать начали! — заохал Леший.

— Вовсе нет, это одна и та же девушка, — на лице Потапа заиграли желваки, а взгляд потемнел.

— Офигеть! У главного сыщика умыкнули девушку! — Лешего раздирали противоречивые чувства.

Если бы у сыщика стянули какую-то вещь, он бы от души поржал над таким конфузом. Однако в этом случае смеяться было грешно. Да и жалко девчушку. Леший хорошо знал Ляну, она часто приходила в лес то по грибы, то по ягоды, подолгу играла с лесными зверюшками. Пару раз даже с ним беседы вела. И вот теперь пропала. Беда. И Потапа жаль, он хоть и резкий, но мужик правильный, и к нечисти уважительно относится.

— Одно могу сказать: в лесу Ляна не появлялась, — заверил Леший.

— А вообще как оно тут у вас? — Потап неопределённо покрутил рукой. — Ничего необычного не происходило?

— Не происхо… хотя, нет, постой! Вчера у Водяного Водяныча русалка новенькая объявилась, — хлопнул себя по лбу Леший.

— Русалками более не интересуюсь, — помрачнел Потап.

— Ну, ты просил рассказать про необычное, вот я и… — осёкся Леший, увидев перекошенную физиономию сыщика.

— Скажи мне, что необычного в русалке? У Водяного этих профурсеток сотня на квадратный метр, — презрительно сплюнул Потап.

— Эээ, может, тебе с Водяным переговорить? Он ловчее объяснит. Бормотал вчера про то, что она какая-то не такая. А по мне ничего особенного: голова, руки, хвост, — Леший задумчиво почесал бороду и сочувственно посмотрел на убитого горем жениха.

— Морская, наверное, — равнодушно пожал плечами Потап.

— Ну, как знаешь, — согласился Леший. — Куда теперь направишься? К Йогине или к Кощею?

— В идеале к Горану, пусть бы покружил над царством, магическим жалом поводил, — сыщик с затаённой надеждой посмотрел в девственно чистое небо.

Нет, никакой дракон случайно не пролетал. И специально тоже. Чета Скайвокеров наслаждается семейным счастьем, им наверняка сейчас не до него.

— Не мог Дерек Манский умыкнуть Ляну? — спросил Леший.

— Точно нет, — отрицательно мотнул головой Потап. — По решению межцарственной комиссии и коалиции вампирских кантонов он лишён магии и помещён в казематы.

— А ну как сбёг? Ты не узнавал? — дотошно уточнил Леший.

— Узнавал, сидит, болезный, — скривился сыщик.

— Ты бы всё-таки сходил к Водяному, — порекомендовал Хозяин леса.

— Схожу-схожу, — рассеянно бросил Потап, и впрямь направляясь в сторону озера.

***

— Здравствуй, Водяной Водянович! — вежливо поздоровался Потап, автоматически осматривая окрестности озера цепким профессиональным взглядом.

— Здоров будь, Потап Дормидонтович! Давненько ты в наших краях не был, — добродушно попенял Водяной.

— Оказии не было, — натянуто улыбнулся сыщик.

— Что так? Со Златкой поссорился, али что? То-то она смурная с зимы ходит, огрызается, план по сбору водорослей не выполнила, кувшинки не прополола, головастиков как следует не прокурировала, — посетовал хозяин водных угодий.

— Чего нам со Златой ссориться? Нет на то причины. В делах амурных всё ладно было, да быльём поросло, а других дел у нас нет и быть не может, — отрезал Потап.

— Кхм… да? — замялся Водяной. — А девки другое гуторят, мол, сказывала Златка, что отношения у вас.

— Ой, Водяныч, ну хоть ты бабские сплетни не повторяй! — поморщился Потап. — У нас всего-то и было пару-тройку раз, когда я в засаде сидел, Акулинку искал.

— Точно? — недоверчиво переспросил Водяной.

— Перуном клянусь! — строго глянул сыщик.

— Ну, ежели так… — Водяной задумчиво пошевелил перепончатой лапой и пробурчал под нос: — Кхе-кхе, надо бы поговорить с девкой, от греха, пока чего плохого не удумала.

В глубине озера громко заплескалась вода, побежали круги, сминая гладкую поверхность водоёма. Следом в воздух взвились несколько русалок, перекувыркнулись и ласточкой ушли под воду.

— Молодняк дурачится, — враз подобрел Водяной, растянув в улыбке широкий рот. — Ты чего хотел-то? — вернулся он к прерванному разговору.

— Девушку разыскиваю, невесту свою, — в который раз за день, скрипнув зубами от безысходности, пояснил Потап.

— Невеста сбежала? Так это не к нам, это скорее к Пересмешнику, али к Соловью-Разбойнику, они сладко поют, девок сманивают, — посоветовал Водяной.

— Не такая она, — огрызнулся сыщик. — Не сбежала, а пропала бесследно.

— А у меня почто ищешь её? — округлил глаза Водяной. — Мне она и даром не нужна.

— А я ко всем заглянул, — невесело хохотнул Потап и резко продолжил: — А ежели до кого не дошёл, так дойду всенепременно!

Внезапно у самого берега вынырнула Злата.

— Привет, Потап! — томно улыбнулась она, словно невзначай роняя из рук охапку кувшинок, которая прикрывала её обнажённую грудь. — Не меня ли ищешь?

— Здравствуй, Злата, — сухо поприветствовал мужчина, равнодушно глядя на русалочьи прелести. — Не тебя.

— Стало быть, ненадобна я стала? — тихо прошипела русалка. — Как бы не пожалел потом, да поздно будет, когда ТЫ мне ненадобен станешь!

— Прости, не расслышал, — напрягся Потап.

— Тогда до свидания, говорю, Потап Дормидонтович, — желчно ответила Злата, нарочито выделив официальное обращение по отчеству.

Потап кивнул и повернулся к Водяному, возобновляя разговор:

— Было ли что необычное у тебя на озере?

— Эээ, необычное? — покряхтел Водяной. — Ну, вот разве русалка та беспамятная. Так выяснили мы уже, с морей она приплыла. Вроде как на прогулке скат морской её током шарахнул. Видать, короткое замыкание у него случилось, а потом и у неё. Вот девчуля и память потеряла, и дорогу перепутала. Ничего, погостит у нас немного, да и отправим обратно.

— Не то! Всё не то! — с досадой прорычал Потап. — Водяныч, уговоримся так: коли случится чего, сразу меня оповести!

— Не изволь беспокоиться, Потап Дормидонтыч, так и сделаю, — уверил Водяной, одним глазом исподтишка косясь на Злату, нервно плывущую в сторону камышей.

— «И с девкой поговорю», — про себя добавил он.