Пока меня не полюбишь

– Отпусти, придурок! Я и сама могу идти, да не тащи меня! Душишь же – но Рой даже шаг не сбавил. Он продолжил идти, буквально волоча меня по полу за шиворот куртки. Я, конечно, пыталась держаться на ногах, но получалось плохо. Страдал то один, то другой бок, все углы и ступеньки пересчитала в этом ублюдском клубе. Какого черта он такой большой!?

– Поверь, маленькая дрянь, сейчас ты не чувствуешь и 5% той боли, что скоро познаешь. Мой брат ждал четыре года, чтобы растоптать тебя в прах.

Эти слова Рой повторял мне в разных версиях все последние 16 часов, не стесняясь добавлять красочные сцены тех страданий, что мне придется пережить. Начал сразу после того, как нашел меня в одном из клубов Гамбурга, чуть ли не пинками запихал сначала в машину, а затем и в самолет. И ведь не поскупился для такого дела частный Джет заказать. Все, чтобы угодить своему психу-брату.

– Я тебе еще раз говорю, ты преувеличиваешь, – конечно, не очень удобно вести беседу, когда тебя разве что лицом по кафелю не волокут, но я пыталась. Со всей силой вцепилась когтями в руки парня, чтобы хоть как-то удержать равновесие. Даже в такой положении я не сдавалась. Не для того я эти 4 года училась, росла над собой и стирала прошлое, чтобы вот так сдаться и все потерять.

– Каю давно наплевать на меня. И если твоя цель угодить богатому братику и получить от него какую-то благодарность, я тебя разочарую. Все давно прошло. Мы даже общались в сети, он сказал, что все пережил и отпустил. Вот так вот.

Я блефовала и делала это очень грубо, но пока более адекватной отмазки на ум не приходило. И судя по той ухмылке, что бросил в меня Рой, он явно распознал мою ложь.

– А вот сейчас и увидим, – сказал и в следующую минуту открыл моим несчастным телом двойные двери перед нами. Благо они были не на пружинах, а то хана бы всем моим ключицам. 

Я услышала музыку, увидела подсветку стеклянного пола, в нос врезались запахи дорогого парфюма и алкоголя. Ну что ж, вот мы в VIP-комнате и до часа моей расплаты можно было начинать отсчет. 10, 9, 8, 7, 6..

– Брат! Посмотри, какой подарок я тебе приготовил на день рождения. Через океан к тебе вез. Теперь эта сука, наконец, ответит за все.

На последних словах мне придают ускорение, я лечу вперед и врезаюсь в чью-то коленки. По инерции хватаюсь за них, пытаюсь подняться, соскальзываю, хочу отползти, но мне не дают. В волосы впивается жесткая мужская рука, дергает голову к полу так, что я теперь вынуждена смотреть вверх, ему в лицо. 

Их я узнаю сразу, глаза Кая, серые, холодные, беспощадные. В них нет эмоций, нет истории или чувств, только океан презрения и ненависти. И самое главное, я это заслужила.

***

Мы долго смотрим друг другу в глаза, мои зеленые и его серые. Это как битва, как если бы я прямо сейчас на меня были направлены сотни острых клинков. Вот только трусить я не собиралась. Да, на этот раз эти ножи будут обоюдоострыми. У меня было достаточно времени, чтобы прийти в себя, оценить обстановку и понять, что тогда, 4 года назад у меня не было другого выбора.

Я смотрела в лицо новому Каю. Он изменился. Последний раз я видела его 19 летним юношей, сейчас это был мужчина. Красивый, со знакомыми чертами, но чужой и мрачный. Его черты заострились, губы получили более четкие очертания, на переносице появились две непривычные складки, а на щеках явно проступала черная щетина. 

Еще теперь он носил короткую стрижку. Уже не было той сексуальной челки, которая эротично и как бы случайно падала на глаза, приводя в радиусе 10 метров всю женскую аудиторию в восторг.

Пока мы так испепеляли друг друга взглядом, вокруг наступила тишина. Не удивительно. Уверена, сцена нашей встречи была настолько эпичной, что кто бы ни был рядом, впечатлились.

Вдруг лицо Кая изменилось, глаза потухли, а лицо стало настолько равнодушным, что я даже удивилась. Раньше не замечала за ним такого умения играть эмоциями. 

Он также резко отпустил мои волосы и отпихнул мое бедное, полуизбитое тело от себя.

– На хер она мне нужна, пусть проваливает. 

И отвернулся к девушке рядом, приподнял ее за бедра и посадил себе на колени. Та аж лампочкой засветилась от такого внимания. На меня он больше не смотрел.

Мое сердце радостно встрепенулась. Вот удача! Ему действительно все равно! А я то уже эпитафию себе на надгробие сочиняю, а тут вон как.

На радостях я вскочила с пола, выпрямилась и потянулась, впервые за последние минуты. 

– Ну видишь, я же говорила, – ткнула я пальцем в грудь Роя, что все это время стоял позади, – Зря старался, я ему не нужна, а то тащил через пол мира, «месть и все такое». Думать надо. Но не переживай, найдешь другой способ подмазаться.

Пока говорила, сделала два шага к двери и уже была готова бежать из этого вип-ада, но этот двухметровый бабуин не сдавался. Он опять схватил меня за ворот куртки и с силой уронил на колени. Да что ж за ешкин налево! Я вам что игрушка-неваляшка? 

– Отпусти! Ты же сам слышал!

– Брат, – не унимался Браун, говорил и продолжал подпихивать коленом брыкающуюся меня опять к столу, – Я тебя не пойму, эта сука тебе изменила! Прыгнула в койку к какому-то упырю, а потом еще и сбежала. А ты вот так ее отпускаешь? Вспомни, сколько ты из-за этой стервы..

– Заткнись! – это уже прозвучало сбоку. А, и Перши здесь. Один из лучших друзей Кая, тот самый парень, который когда-то, в другой уже жизни, меня, мелкую, катал на закорках и защищал, когда Кая не было рядом. О, он тоже сильно изменился. Похорошел. Из слащавого блондина превратился буквально в модель с обложек. Не знаю зачем, но ему я улыбнулась. Перши единственный из окружения Тейлора, кто меня не бесил.

Только вот тот не улыбался от слова совсем. Его взгляд был таким же колючим и с привкусом презрения, как и у Кая. Ну, не удивительно.

– Отпусти ее. И учись держать язык в жопе, если не умеешь им пользоваться.

Перши тоже был не один, две девушки по бокам и одна на коленях. Ну, для него это обычный вечер понедельника. У Стивенса и раньше отбоя от девочек не было. 

Важно другое. Он тоже хотел, чтобы я побыстрее ушла и не мешала их приватному веселью. Ну, мне это на руку.

– Значит так, да? Простишь? С каких пор ты стал таким великодушным?? Ты, блять 4 года собирал себя по кускам, а теперь ее просто взять и отпустить? Ты.

– Бля, Браун! Свали уже! – Перши аж вскочил с дивана, из-за чего девица на нем не удержала равновесие и тоже плюхнулась на пол. Теперь мы с ней обе стояли на коленях, по собачьи упираясь руками стеклянный пол, и с удивлением смотрели друг на друга, 

– Ты задрал уже! Выведи эту.. , – уверена Перши хотел обозвать меня как-нибудь уж точно не ласково, но сдержался почему-то, – И не лезь не в свет дело. Мы тут день рождения празднуем, а не суд устраиваем. Хочешь, присоединяйся, но без нее.

Сказав это, он стал поднимать ту самую девушку, которая от неожиданности и странности ситуации, даже не решилась встать сама.

Самое удивительное, что все эти последние минуты Кай даже ни разу не обернулся на Роя или меня. Он, казалось, настолько увлекся своей неестественно белобрысой дамой, что все остальное воспринимал как фон. Я изредка кидала на него взгляды, но ни поза, ни выражение его лица никак не намекали, что ему вообще интересно происходящее. 

Мне стало спокойнее. Рон придурок, конечно, но туповат и сам мне вряд ли что может сделать. А Каю походу наплевать. Фух, теперь уже точно отлегло. 

Второй раз я вставала и пятилась еще медленнее, чтобы точно слинять без последствий. Увы. Рон опять схватила меня за мой несчастный, уже изрядно потрепанный ворот куртки, и теперь уже прижал к себе. Даже не видя его лица, я понимала, в каком он бешенстве.

– Хорошо, ты не хочешь ей мстить. Я понял. Хотя она заслужила, даже больше чем месть. Тогда отдай ее мне. Я найду пару-тройку тех, кто заставит эту тварь сожалеть о каждом своем поступке.

Вот сейчас я опешила. Он что серьезно? И что это значит «пару-тройку»? Это он про что? Меня же отпустили? Разве нет? Тейлор ведь не даст ему, да? Он ведь просто хочет, чтобы я исчезла, ведь так? 

Сердце колотилось сильнее, чем у загнанного зайца, пока я следила за Каем и его реакцией. А он даже не повернулся, просто бросил Рою одно лишь слово «Забирай».

А вот теперь мне казалось, что сердце разучилось стучаться. Все замерло. И внутри меня и вокруг. Я знала, что он меня ненавидит, готова была к любому проявлению его ненависти, но не к этому. Он так легко отдал меня другому, будто бы не было нашего детства, приключений, поцелуев в том самом гамаке возле летней беседки.. Будто я мусор, никто в его сознании. 

– Вот и отлично, – оскалился Рон, подхватил и легко перекинул мою тушку себе через плечо, – Теперь, Айла, я могу делать с тобой, что захочу. А захочу я много чего.

Последнее, что я видела, когда меня уносили, это Кая, который страстно целовал ту белобрысую девку на своих коленях.