Покорить Ангела

— Ну надо же, какие люди, — мерзковатенько оскалившись, Волков оперся плечом на дверной косяк, сложил руки на груди и одарил меня презрительно-снисходительным взглядом.

Меня точно прокляли, вот честное словно, иного объяснения я найти не могла. Последний заказ, последний, черт возьми, на сегодня — и вот такое везение в лице Волкова.

— Ваш заказ, — очевидно, выглядела я сейчас крайне глупо, но держать лицо было необходимо. Улыбнувшись через силу, я протянула Волкову коробки с пиццей.

Наверное, будь я чуть более предусмотрительной и проворной, успела бы среагировать, но увы и ах. Резко выпрямившись, Женя сделал молниеносный выпад, грубо схватил меня за руку и против воли втянул в квартиру. Все случилось так быстро, что я едва удержалась на ногах. Коробки с пиццей ожидаемо выпали из рук, а все содержимое теперь украшало полы в прихожей.

Пока я приходила в себя, за спиной раздался характерный щелчок. — И кто будет все это возмещать?

Я обернулась, сглотнула громко, перевела взгляд на запертую дверь, путь к которой мне перегородила чертова гора мышц. Сердце зашлось в бешенном, неконтролируемом ритме, казалось, оно вот-вот выскочит из груди и ускачет подальше от этого места, собственный пульс оглушительным грохотом отдавался в ушах. Оказаться запертой в квартире с Волковым, в его квартире — пожалуй, худшее, что могло произойти за сегодняшний день.

— Очевидно заказчик, — ничего-ничего, я отсюда выберусь.

— Ой ли? — он усмехнулся надменно. — А работы лишиться не боишься?

Сволочь. Гад. Скотина. Да как он смеет вообще!

— Хорошо, деньги можешь оставить себе, так уж и быть, я заплачу, а теперь выпусти меня отсюда, какого черта ты вообще себе позволяешь!

Он снова шагнул вперед, неумолимо сокращая между нами и без того небольшое расстояние.

— Заплатишь, конечно, заплатишь, прямо сейчас и начнешь расплачиваться. Уже не такая смелая?

Лина

За два месяца до событий в прологе

— Лина, — из кухни раздался громкий голос матери.

Я невольно поежилась, готовясь к очередному скандалу. Настроение мамы я считывала на пять с плюсом, и сегодня оно в очередной раз было дурным. С тех пор как мать вернулась с работы, я не выходила из комнаты, чтобы лишний раз не нарваться. Уже в тот момент, когда мама появилась на пороге, я поняла: сегодня ничего хорошего от нее ждать не стоит.

Однако, избежать бури, видимо, не удастся даже притаившись в собственной комнате.

Обреченно вздохнув, я поднялась со стула и направилась к двери. Идти на кухню совсем не хотелось, встречаться лицом к лицу с матерью, находившейся сегодня в дурном расположении духа, — тем более. Так уж сложилось, что если мать не в духе, то настроение она должна испортить всем вокруг. Срываться на мне вообще было любимым делом.

— Лина, я кого зову, — по квартире вновь разнесся совсем не добрый голос матери.

Конечно, я уже понимала, что беды не миновать. По пути на кухню я мысленно прокручивала в голове сегодняшний день, тщетно пытаясь вспомнить, какое из моих действий могло повлечь за собой очередное недовольство матери.

Маму я застала посреди кухни с черным, набитым мусором, пакетом. Прикрыв глаза, я выругалась похлеще портового грузчика. И как я могла забыть о мусоре? Ну как? К горлу подкатил противный колючий ком, сердце застучало в груди, ускоряя ритм, в носу неприятно защипало.

«Спокойно, Лина, может, все еще обойдется»

Я, правда, старалась успокоиться, но прекрасно понимала, что если мать нашла за что зацепиться, то уже не отцепится и продолжит гнуть свою линию.

— Я сколько раз просила выносить мусор? Обязательно нужно ждать, пока ведро до краев забьется и вонять начнет на всю квартиру? — только завидев меня, мать тут же разразилась возмущениями. — Ну что ты за бестолочь такая? Господи, у всех дети, как дети, а у меня...

Я только вздохнула тихо, поджала губы и сжала ладони в кулаки. Даже плакать уже не хотелось, ничего не хотелось. Я давно привыкла к подобному обращению со стороны матери, к оскорблениям, почти ежедневно отпускаемым в мою сторону. Раньше меня это задевало, настолько, что после я белугой несколько часов ревела, не понимая, чем заслужила нечто подобное. Порой, мне даже казалось, что я приемная, но этой теории противоречил один неоспоримый факт — внешне я была абсолютной копией матери.

— Я забыла, я сейчас вынесу, — промямлила я тихо, опустила глаза, чтобы лишний раз не провоцировать мать на дальнейшее развитие скандала.

— Сейчас она вынесет, — отозвалась мама, — мне обязательно нужно повторять несколько раз, сама ты сделать не можешь?

— Я просто забыла, — я повторила как можно спокойнее, стараясь свести к минимуму грозящую разразится бурю.

Ничего-ничего, недолго осталось все это терпеть.

Молча я шагнула вперед, подошла к матери и потянулась рукой к пакету.

— Ты пыль протерла? — видимо, поняв, что на развитие скандала я не настроена, мать решила зайти с другой стороны.

— Протерла, — я согласно кивнула, ожидая, пока мать передаст мне пакет.

— Нормально протерла или как в прошлый раз?

— Нормально, я и в прошлый раз нормально протерла, — буркнула я прежде, чем поняла, что сболтнула лишнего.

— Что ты сказала? — ну все, понеслась душа в рай.

— Мам, дай мне просто мусор, я его вынесу, — я постаралась снизить градус.

— Я смотрю, ты совсем страх потеряла, — она меня больше не слышала, зацепилась за то, что ей было нужно, нашла повод и оправдание собственным действиям. — Ты мне это, Линка, брось, я из тебя эту дурь быстро вышибу, ты с подружками своими так разговаривать будешь.

— С какими подружками? — я усмехнулась горько.

Не было у меня ни друзей, ни подруг. Благодаря собственной матери не было. Не вливалась я в коллектив, не умела находить общий язык со сверстниками. Мать убила во мне уверенность, развила кучу комплексов и загонов, которые внешне выплескивались в дерзость и бесконечные конфликты, а то и драки. Винили в них, конечно, меня, даже собственная мать. Особенно она. После нагоняя в школе непременно следовало продолжение дома. Крики и обвинения в бестолковости, идиотизме и прочем были обыденностью, таковой была моя реальность с детства, впрочем, как и рукоприкладство.

Мать отчего-то считала, что в том, чтобы ударить собственного ребенка нет ничего дурного, и речь не шла о легком шлепке по попе, нет. Так меня воспитывали — кнутом, и почти без пряников. С тех пор ничего не изменилось. Нет, конечно, мать не всегда была в дурном настроении и назвать ее совсем уж плохой матерью было нельзя. Она любила меня, просто по-своему, только я такой любви не понимала и вряд ли когда-то пойму.

Мама растила меня одна, часто нам не хватало денег, впрочем, отсутствие денег и являлось вечной причиной дурного настроения мамы. А я просто попадалась под руку.

— Мусор вынеси, потом я с тобой поговорю, и космы свои нормально собери, выглядишь как какая-то проститутка, — я в очередной раз поджала губы, и забрала у матери пакет.

Мои волосы — это отдельная тема. Придираться к моей прическе было любимым делом мамы. По ее мнению, я всегда должна была зачесывать их назад и собирать в хвост, и, упаси Боже, я посмею их распустить.Ничего не говоря, я развернулась и направилась к выходу. В прихожей обулась быстро, схватила с полки ключи и выскочила за дверь. Оказавшись в подъезде, немного выдохнула и пошлепала вниз по лестнице.

Мусорные баки находились в пяти минутах ходьбы от дома. Втянув теплый летний воздух, я взглянула на совершенно чистое, усыпанное звездами небо и, прикрыв глаза, еще раз повторила себе, что уже совсем скоро я съеду из этой квартиры.

Выбросив мусор, я оглянулась вокруг. Улица была практически пуста, лишь редкие прохожие нарушали абсолютную тишину. Домой возвращаться не хотелось, мне предстоял тяжелый вечер, наполненный очередными обвинениями и нелестными эпитетами, а потому, вздохнув, я прошла несколько метров и уселась на лавочку.

Все равно получу сегодня, а так хоть в тишине немного посижу, отдалю неизбежное.

Лина

Просидев на скамье добрых полчаса, я, тяжело вздохнув, поднялась на ноги, втянула в легкие теплый вечерний воздух и побрела в сторону дома. Меня ждал очередной скандал, избежать которого не представлялось возможности. Мать наверняка рвет и мечет, и, если учесть тот факт, что телефон я благополучно оставила в комнате, попадет мне прилично. До конца лета оставалось два месяца, ровно шестесят два дня и я буду свободна, как ветер. В конце августа, прямо перед началом учебы, я собиралась съехать из отчего дома и отправиться, так сказать, на вольные хлеба.

Мама, конечно, ничего не подозревала. Я вообще стараюсь максимально избегать общения с ней. Врать я никогда не умела, а потому действительно боялась, что мать заподозрит неладное.

Она, естественно, даже не догадывалась, что вот уже почти месяц я подрабатываю курьером и откладываю деньги, пряча их в небольшой коробочке, в самом дальнем углу верхней полки своего большого шкафа.

Мне даже удалось отыскать себе жилье. Условия не королевские, конечно, так — небольшая лачуга в одном из частных секторов на отшибе города. Можно было найти что-то получше, но тут сыграли роль три факта: первый — я хочу жить одна, второй — я хочу жить как можно дальше от места, в котором выросла, третий — найденный мною домик сдавали за копейки.

Хозяйка моего будущего жилища — милейшая женщина шестидесяти трех лет, искала хоть кого-нибудь, кто готов был следить за ее избушкой, так как сама она собирается переезжать в нерезиновую, к сыну. Так что цена, можно сказать, символическая. Впрочем, все не так плохо. В доме имеется все необходимое, я даже посмотреть успела, и договор аренды подписать. Мне много и не надо. Кровать, санузел, плита, да стол со стулом. В этом плане проблем в доме не было, а то, что старый — ну так ничего, живут же люди.

В любом случае, — это куда лучше, чем продолжать ежедневно выслушивать стенания о том, какая я никчемная. Мама до сих пор мне простить не может, что учиться я решила в родном городе, выбрав вполне осознано, местный университет. Она-то уже все распланировала, и, по планам ее наполеоновским, учиться я, конечно, должна была в столице.

Как я буду туда поступать? Да как все! Так она считала.

Вот только невдомек ей было, что конкурс там куда выше и желающих намного больше. И сколько бы я ни пыталась объяснить ей сей простой до боли факт, пробиться сквозь толстенную стену непонимания и обиды мне так и не удалось.

— Танька с Володькой же как-то поступили, — парировала мать, считая, что приводит достаточно весомые аргументы в пользу своей непоколебимой позиции.

— Они занимались, мама! С репетиторами! — я пыталась достучаться. Напрасно.

Мать только фыркала в ответ, заявляя, что это бессмысленный спор и учиться мне тоже никто не мешал. А в репетиторах необходимости нет, все знания должны давать в школе.

«Должны, но не обязаны»

Я только вздыхала и молча разводила руками. Конечно, ведь Таньке с Володькой заниматься с репетиторами не стыдно, Танька с Володькой молодцы, эдакие вундеркинды.

Я всю свою жизнь только и слышала, что Танька да Володька то, Танька да Володька сё.

Таня и Володя — дети родной сестры моей матери. Мои двоюродные брат и сестра. Мне всю жизнь их в пример ставили, а меня тошнило от очередных успехов Танечки и Володечки. Нет, я никогда не завидовала, я вообще завидовать не умею, нет во мне такой программы, не заложена. Но и желания лишний раз видеть родню у меня нет. Я даже с праздниками их сквозь зубы поздравляла.

Два года назад в Москву уехала Танька, еще год спустя — Володька. Танька пробилась в МГУ на журналистику, через бешенный конкурс, естественно. Тетя Наташа с дядей Валерой все нарадоваться не могли, и никак не упускали шанса напомнить, какая умница их Танечка. Мама их чувства разделяла с особым энтузиазмом. Володька поступил в НИУ ВШЭ, ходил потом важный такой, как павлин в период случки.

На их фоне я выглядела белой вороной. Мама меня не поняла. Нет, в чем-то она права, конечно, поступить можно было и без репетиторов. В наше время чего только нет в интернете, готовься за ради Бога. Только я не хотела, не лежало у меня сердце к поступлению в столичные вузы, да и к самой столице. Не люблю я суету эту, толкучки, спешку. Москва, говорят, никогда не спит, и я охотно в это верю. Мне город этот больше муравейник напоминает. Люди вечно куда-то бегут, торопятся не успеть. Я там была всего раз, нас на экскурсию тогда возили, два года назад это было. Вот тогда-то я столицу нашей необъятной и невзлюбила. Этот город из меня словно все соки за каких-то три дня выжал, душил меня жутко, а возвращение домой показалось спасением.

В общем, маму я разочаровала сильно. Впрочем, я и раньше ее разочаровывала, сколько себя помню. Училась я плохо, ну как плохо, нормально, но без отличия. Оценки, конечно, подводили. Маму это совсем не радовало, она, опять же, считала, что четверок быть не должно, а троек…

Ух и прилетало мне за них.

А я, честно говоря, терпеть эту учебу не могла, и школу всей своей душой ненавидела. Почему? Нет, совсем не потому, что я программу не тянула, а потому что ее нам попросту не давали. Вопиющая некомпетентность некоторых педагогов поражала даже самое смелое воображение. Но разве меня кто-то слышал? Разве мои доводы хоть раз достигли нужного эффекта? Нет, ничего подобного. Потому что учитель выучился и имеет высшее образование, и не мне о его компетентности судить.

В общем, правы были все, но не я. В какой-то момент в моей голове что-то щелкнуло, переключилось. Я поняла для себя одну важную вещь: чтобы иметь хорошие оценки, совсем необязательно хорошо учиться. Так прошли три года моей школьной жизни. Изворотливость и смекалка стали моими закадычными друзьями. За голову я взялась только в одиннадцатом классе, подтянула знания по точным наукам и английскому, благополучно забив на все остальное, и в конец концов поступила в наш местный университет, на экономический. Правда, никто за меня не порадовался.

Погруженная в свои мысли я шла вдоль дороги, практически не замечая ничего вокруг ровно до тех пор, пока позади не послышался оглушительный рев моторов. Как в кино, в паре сантиметров от бордюра, мимо меня на огромной скорости проскочили два мотоцикла. Громко взвизгнув, я отскочила в сторону, замахала обеими руками и что было мочи заорала:

— Идиоты! Дебилы прибитые! Зря!

Вряд ли, конечно, недоумки на байках расслышали оскорбления, слетевшие с моих губ. Рев моторов заглушал все вокруг. Однако, телодвижения мои незамеченными явно не остались, потому что уже в следующий момент, громко взревев, один из байков резко развернулся на одном колесе и, противно взвизгнув шиной, рванул в мою сторону.

У меня сердце в пятки ушло, когда, остановившись напротив меня, всадник на железном коне поднял в воздух переднее колесо и крутанулся вокруг своей оси.

Господи, этот человек ненормальный!

Я так и стояла, словно к асфальту прибитая, пока придурок, явно не дружащий с головой, продолжал вытворять вещи, несвойственные здравомыслящему человеку.

Спустя несколько долгих секунд представление внезапно прекратилось. Железный конь вновь стоял на обоих колесах, а мотор был приглушен. Сидящей поверх байка пациент психиатрической клиники, медленно, словно красуясь, потянулся руками к черному, как смоль шлему, и снял его с головы.

Я прищурилась, стараясь в приглушенном свете уличных фонарей разглядеть черты лица незнакомца. Им оказался парень лет двадцати, может младше. С копной густых, растрепанных после шлема темно-русых волос.

— В психушке день открытых дверей? — вырвалось у меня от пережитого минутой ранее стресса.

Поняла, что сболтнула лишнего я в тот момент, когда, криво усмехнувшись, парень резво соскочил со своего железного коня, повесил шлем на ручку, и с мерзкой ухмылкой на лице, шагнул в мою сторону.

— Вы в курсе вообще, что здесь нельзя гонять на такой скорости! Здесь ограничение! — я сама не понимала, зачем продолжила нарываться. Умением вовремя останавливаться я, очевидно, не владела.

У меня просто все кипело внутри, стремясь излиться наружу. Почему некоторым закон не писан? Я бросила настороженный взгляд на байк, пробежалась по нему глазами. Мои губы сами расплылись в грустной улыбке. Я обожала байки, с самого детства фанатела. Но только в качестве наблюдателя.

Тот, что сейчас стоял передо мной, был произведением искусства, очень дорогим, я бы сказала, до неприличия дорогим произведением искусства.

— Нравится? — я уже успела позабыть о владельце байка, когда совсем рядом раздался низкий, насмешливый голос. — Хочешь, покатаю? — продолжил парень, оказавшись слишком близко.

Я подняла голову, взглянула в глаза нахала и вздрогнула, наткнувшись на сосредоточенный на мне, плотоядный взгляд. Парень, не стесняясь, меня рассматривал, словно прицениваясь.

— Нравится? — вырвалось у меня против воли.

Неплохо бы научиться держать язык за зубами.

— Ниче так, сойдет. Один раз можно и прокатить, — произнес он насмешливо, явно говоря не байке. Намек я уловила сразу, желание вцепиться ногтями в лицо самодовольного придурка достигло своего апогея.

— Боюсь, моторчик слабоват, — демонстративно выгнув правую бровь, я опустила взгляд ниже.

— Че ты сказала? — он уже было двинулся на меня, когда рядом заревел мотор.

Второй байкер остановился неподалеку, стянул с головы шлем и прокричал на всю округу:

— Жека, бля, харе лясы точить, поехали, нас заждались уже.

— Еще увидимся, — бросил отрывисто тот самый Жека, развернулся, запрыгнул на байк и уже через мгновение я слушала рев удаляющихся байков, глядя в спины их владельцев.

Лина

Два месяца спустя

— Здесь не занято?

Голос, раздавшийся рядом, вынудил меня поднять приклеенную к парте голову. Господи, как же сильно хотелось спать. Кто вообще придумал пары в такую рань? Кто придумал первое сентября?

Нет, решено, эти выходные целиком и полностью мои. Никаких смен.

Разлепив веки, я повернулась в сторону источника звука, моргнула несколько раз и уставилась на девушку, стоящую рядом с соседним стулом. Блондинка, миленькая такая, с короткими волосами, что пушились и торчали в разные стороны, и большими ярко голубыми глазами. Почему-то в голове резко возник образ домовенка Кузи. Я улыбнулась своим мыслям, чем, наверное, вызвала удивление у девушки. Может, она даже успела пожалеть, что ко мне обратилась и теперь, посчитав меня не совсем нормальной, думала, как бы потихоньку свалить.

— Да, то есть нет, не занято, — я спешно убрала с соседнего стула свой большой рюкзак, бросила его на пол и уткнулась лицом в ладони.

«Ну давай же, просыпайся»

— Не выспалась? — все тот же приятный голос блондинки прозвучал рядом.

Кажется, она все же решила остаться.

— Есть немного, — потерев лицо ладонями, я опустила их на стол и взглянула на блондинку.

— Я Тася, — улыбнулась девушка и принялась доставать из сумки письменные принадлежности.

— Лина, — я представилась в ответ.

— Ангелина?

— Угу.

— Рада знакомству, — девушка вновь одарила меня улыбкой, и, прищурившись, пробежалась глазами по аудитории, словно кого-то выискивая.

А потом Тася вдруг приподнялась со стула и замахала обеими руками. Проследив за ее взглядом, внизу у первого ряда, я заметила компанию из трех парней. Двое стояли к нам спиной, один смотрел на нас.

— Ты их знаешь? — спросила я зачем-то, словно мне было до этого дело.

Аудитория постепенно заполнялась студентами. Некоторые из них кучковались внизу, кто-то радостно обнимался, узнав в однокурснике знакомого, в основном присутствующие делились на небольшие компании, но были и одиночки вроде меня.

Парень, смотревший в нашу сторону, в ответ на действия Таси улыбнулся, кивнул и, бросив что-то своим товарищам, оставшимся стоять внизу, направился к нам.

— Вы где застряли-то? — недовольно буркнула Тася, когда парень наконец добрался до нашего ряда.

— Жека пожрать решил, — пожав плечами, парень улыбнулся и перевел взгляд на меня, — привет, — его улыбка стала еще шире.

— Привет, — я постаралась улыбнуться в ответ.

— Это Лина, — представила меня Тася, — а это Рома, мой брат, мы двойняшки.

Я только теперь обратила внимание на поразительное сходство между ребятами. Надо же. Мне всегда хотелось иметь родного брата или сестру, не свезло. А тут… Двойняшкам я всегда завидовала. Ты просто родился, а у тебя уже есть друг.

— Очень приятно, Лина, — подмигнул парень, и я даже понять не успела, в какой момент моя ладонь оказалась в его. Осторожно потянув мою руку, парень наклонился и очень осторожно, почти невесомо коснулся губами тыльной столоны моей ладони. А я застыла на месте, совсем не ожидая ничего подобного.

— Взаимно, — пролепетала я, отнимая руку.

Рома продолжал пристально смотреть и улыбаться, а я, непривыкшая к такому вниманию и откровенному интересу, просто не знала, куда себя деть и, наверное, даже раскраснелась. На помощь весьма вовремя пришла Тася.

— Ты сесть не хочешь? — девушка обращалась к брату.

— Да, пожалуй, надо, — отозвался парень, после чего осмотрелся и, видимо решив, что огибать стол слишком долго, повернулся спиной, уперся ладонями в деревянную поверхность и ловко через нее перепрыгнув, оказался рядом с Тасей.

— Вот ты нормальный, обойти не мог? — возмутилась девушка. — Зачем, если так быстрее, — он подмигнул сестре, а я,

отвернувшись, не смогла сдержать улыбки. Тася продолжила сокрушаться, брат ее молча слушал, а я тем временем потянулась к своему рюкзаку за тетрадью и ручкой.

Через секунду по всей аудитории пронесся громкий свист, источником которого оказался Рома.

— Рома! — вновь возмутилась Тася, а я принялась массировать собственные уши. Свистеть Рома и правда умел, у меня даже уши заложило.

— Че Рома.

— Нет, ты только представь, я с этим, — ткнув в брата указательным пальцем, Тася обратилась ко мне, — восемнадцать лет прожила! Седой волос на голове, вот видишь? — девушка демонстративно прихватила прядь светлых волос.

Рома только рассмеялся в ответ и, обняв сестру за плечи, прижал к себе. Я снова улыбнулась, эти двое казались такими милыми, правда, очень быстро улыбка моя сошла на нет. Рома махнул рукой, очевидно, привлекая внимание друзей, а я машинально проследила за его взглядом. Один из парней теперь стоял в компании миниатюрной девушки, крепко ее обнимая и, видимо, совершенно позабыв о присутствии второго. А второй… Второй пристально смотрел на меня.

«Еще увидимся» — прозвучала в голове, успевшая позабыться фраза.

Лина

Так просто не бывает, и как я так попала? Я давно позабыла о той вечерней встрече с этим ненормальным. Нет, пару дней я в самом деле оглядывалась, мало ли у человека с головой не все в порядке. Но нет, он не появился ни на следующий день, ни после. Может не нашел, а может и вовсе не стал заморачиваться. Да и зачем? Подумаешь, какая-то случайная девка на пути повстречалась, да нагрубила, быть может, задела самолюбие, гордость, но, в общем-то, это не повод, чтобы ее разыскивать.

На третий день я окончательно выдохнула, перестала оглядываться, да и не до того мне было. У меня голова была занята иного рода проблемами. До начала учебы оставалось всего два месяца, и за два месяца мне нужно было подкопить денег, сдать экзамен на право управлять мопедом, и, собственно, купить этот самый мопед.

Проблема заключалась в том, чтобы сохранить все эти наполеоновские планы в тайне от мамы. К счастью, она ничего не заподозрила, а я, тихо накопив средства, сдала экзамен, купила поддержанный, но вполне себе ходовой мопед, собрала вещи и двадцать третьего августа сообщила о своем переезде.

Лично не смогла, струсила, написала записку и оставила ее на столе в кухне. Мама потом звонила, конечно, мы даже с ней поговорили. Ну как поговорили, она покричала в трубку, назвала меня неблагодарной, вообще, много эпитетов в тот вечер из ее уст прозвучало, а я только слушала, сцепив зубы и сжимая телефон в руке.

— Лина, ау, — из размышлений меня вырвала Тася, дергающая меня за руку и щелкающая пальцами у самого лица.

— А… что? — я несколько раз моргнула, тряхнула головой, перевела внимание на новую знакомую и ее брата, правда, ненадолго. Меня словно сила какая-то невидимая подгоняла повернуться, посмотреть вниз и, не сумев ей противиться, я вновь просмотрела на прожигающего меня взглядом парня. Жека, кажется, так его звали.

Он все также стоял на месте, глядя на меня, и взгляд его не предвещал ничего хорошего. В том, что он меня узнал не осталось ни

единого сомнения.

— Я говорю, на посвящение собираешься? — вновь мое внимание привлекла Тася.

— П…посвящение? — повторила я, не вникая в разговор.

— Ну да, в студенты. Тусовка, выпивка, неформальная обстановка.

— Эээ… — прозвучало максимально тупо.

Вновь тряхнув головой, я все же нашла в себе силы оторвать взгляд от парня и посмотреть на Тасю с Ромой. Последний как-то хитро на меня глянул, сверкнув большими голубыми глазами, он улыбнулся странно и снова махнул рукой друзьям. Тася в свою очередь продолжала вещать, даже не стремясь убедиться в том, что я действительно ее слушала.

— Вообще, обещают что-то интересное, даже конкурсы какие-то, ну и в целом, че мы зря поступали что ли, — безостановочно говорила Тася.

— Я не знаю, нет, наверное, не пойду.

— Да брось, — в разговор вклинился Рома, — пропускать студенческие тусовки нехорошо.

— А когда? — да-да, я из тех вечно отсталых, которые обо всем узнают в последнюю очередь.

— Ну официальная часть начнется примерно, — Тася взглянула на часы, — через семь минут, а неофициальная в «Жаре» через неделю, в пятницу.

— Официальная? — уточнила я.

— Ну да, — закивала Тася, — ну ты как с луны. Ща заглянет декан, повещает о том, как нам всем повезло пройти конкурс, какой у нас прекрасный универ и факультет, и так далее, и тому подобное, ну а потом отдельные группы поводят по универу. Ты вообще в программу вникала?

— Эмм… ну в целом, да.

Ага, вникала, конечно. А чего там вникать? Факультет нашла, образовательную программу и группу нашла, расписание, — тоже. Зачем мне знать больше? Посвящения какие-то, я и не собиралась никуда, у меня времени нет и голова другим забита.

— Ты, кстати, из какой группы? — продолжила опрос Тася. — Из второй.

— О, класс, — хлопнула в ладоши Тася, — я тоже, а Рома, и вон тот красавчик, на которого ты только что так пристально пялилась — его, кстати, Женя зовут — из первой, но у нас много пар пересекается.

Я буквально почувствовала, как порозовели мои щеки. Неужели так заметно было? Господи, да Тася же верещала безостановочно, занятая одной лишь собой. Как она вообще заметить-то умудрилась?

Я нахмурилась, посмотрела на девушку, потом на Рому, последний, к слову, молча слушал, не отрывая от меня любопытного взгляда.

— Ни на кого я не пялилась, — я попыталась оправдаться, прозвучало, правда, как-то совсем уж неуверенно, — просто он мне знакомым показался, — добавила зачем-то.

— Так не пялилась или показался знакомым? — подхватил Рома, широко улыбнувшись.

— Не пялилась и показался знакомым, — буркнула я, начиная злиться.

Отвернувшись от ребят, я вновь уткнулась взглядом в кучку студентов внизу. Женя наконец перестал сверлить меня своим жутким взглядом, тем самым, что даже на расстоянии вызывал в теле необъяснимую дрожь. Теперь внимание парня было сосредоточенно на белобрысой девице, не ясно откуда взявшейся и обезьянкой повисшей на его руке.

— Это Мила, его девушка, — как ни в чем не бывало проговорила Тася.

— И к чему мне эта информация? — отозвалась я чересчур резко. — Не кипятись, Лин, у Таськи просто язык, как помело, она даже

не фильтрует базар, — рядом с сестрой рассмеялся Рома, мне отчего-то тоже захотелось улыбнуться, было в этом парне что-то позитивное, какая-то особенная аура.

— Сам ты помело, — беззлобно бросила Тася, ткнув в брата локтем. Рома демонстративно поморщился, а потом обнял сестру и подмигнул мне.

— Так вот, Лин, — продолжил Рома, — ты давай мозги не крути, посвящение важная часть студенческой жизни, будет весело.

— Вы так утверждаете, словно уже там побывали, — отмахнулась я, открывая зачем-то тетрадь.

— Мы нет, но нам старшики рассказывали, к тому же у нас брат старший в несколько лет назад выпустился, так что мы в теме.

Я уже было собиралась ответить, когда рядом, слева, раздалось чье-то весьма громкое «гхм». Повернувшись к источнику звука, я чуть было не подпрыгнула на месте. Рядом, не пойми каким образом, оказался тот самый Женя, за руку которого продолжала цепляться блондинистая девица.

— И че вы там застряли? — неловкую паузу нарушил Рома. Ответа не последовало, Женя демонстративн опустил находящееся по левую сторону от меня свободное сидение и, бросив на пол рюкзак, плюхнулся рядом со мной. Девушка Жени устроилась по левую руку от него. А я мысленно выругалась. Ну и на кой черт я уселась посередине? Не могла сесть с краю? В миг стало совершенно некомфортно, я почувствовала себя не в своей тарелке.

— Жека, Мила, это Лина, — снова оживилась Тася, — Лина, это Мила и Женя, мы вместе в школе учились.

Я вынужденно посмотрела на парочку. Блондиночка только окинула меня незаинтересованным взглядом, словно я в принципе не достойна ее внимания, и уставилась на свои чрезмерно ярко наманикюренные ногти, предельно внимательно их разглядывая. А мне до ужаса захотелось закатить глаза, при этом не забыв многозначительно фыркнуть. Порыв свой я, конечно, сдержала. С трудом, но сдержала.

— Лина? — внезапно переспросил Женя, вновь обратив на меня свой пристальный взгляд и, видимо, совершенно позабыв о своей блондинистой спутнице.

— Ангелина, — поправила его зачем-то.

Я вообще-то не любила свое полное имя, оно всегда казалось мне каким-то чрезмерно пафосным, что ли. Я даже подумывала его сменить, но передумала. И теперь вот сама не понимала, к чему сделала это уточнение.

— Ангел, значит, — хмыкнул Женя, — ну привет, Ангел, вот так встреча, да? — прошептал он, наклонившись непозволительно близко.

— Меня зовут, Ангелина, а не Ангел, — процедила я сквозь зубы. И вроде этот придурок еще ничего сделать не успел, а я уже

кипела, как электрический чайник. Все во мне протестовало, восставало против присутствия этого ненормального. А его чрезмерно наглая ухмылочка не вызывала во мне ничего, кроме острого, инстинктивного желания стереть ее со смазливой физиономии.

— Мне похер, веришь? — его голос измелился, в нем послышались нотки раздражения.

Я не стала отвечать на его вопиющее заявление, просто отвернулась, давая понять, что не намерена продолжать бессмысленный по своей сути диалог. И как раз вовремя, потому что студенты уже успели рассесться по местам, в аудитории образовалась тишина, а на пороге показался высокий, подтянутый мужчина лет пятидесяти. Вальяжной походкой он прошел в аудиторию, следом появилась миловидная женщина в строгом брючном костюме и совсем молоденькая девушка.

Я правда старалась вникать в ту бесконечную поздравительную речь, что обильным потоком лилась из уст декана нашего экономического факультета. Мужчина с восторгом рассказывал об истории университета, появлении относительно молодого, но весьма и весьма перспективного факультета экономики, студентами которого мы имеем честь быть. О конкурсе, в этом году превысившим все возможные и даже невозможные ожидания. Столько экспрессии я, наверное, видела лишь однажды, — во времена предвыборной кампании нашего мэра.

И, наверное, это было бы даже в какой-то степени интересно, если бы не давящее, свербящее ощущение пристального взгляда. Я все никак не могла полностью сосредоточиться на словах главного на факультете человека. С трудом я давила в себе желание повернуть голову влево, чтобы убедиться в том, что не спятила, и ненормальный, которого мне «посчастливилось» повстречать одним теплым летним вечером, действительно прожигает меня своим изучающим взглядом.

Всеми силами стараясь переключить свое внимание, я повернулась к Тасе и Роме, взглянула на ребят. Брат с сестрой, уткнувшись в тетради, периодически переговаривались. Иногда на лице одного из них появлялась самодовольная улыбка, в то время как второй недовольно фыркал. Мне, конечно, стало любопытно и, чуть вытянув шею, я заглянула в тетрадь Таси. На практически чистом листе в клеточку красовались два больших квадрата.

Морской бой. Серьезно?

Я улыбнулась такой совершенно искренней непосредственности и, качнув головой, уткнулась в собственную тетрадь, вновь ощутив на себе все тот же взгляд.

Терпение достигло своего апогея.

— Что-то интересное увидел? — прошипела я тихо, практически одними губами.

Женя действительно смотрел. Пристально. И даже после моего замечания не подумал отвести взгляд. Только выгнул правую бровь и искривил тонкие губы в надменной ухмылке, а потом наклонился ближе и прошептал, также тихо:

— Да вот думаю, сегодня мы моторчик на выносливость проверим, или чутка обождать? — он снова ухмыльнулся, демонстративно-пошло провел языком по верхней губе и обнажил белоснежные, идеально ровные зубы.

Сказать, что его, столь самоуверенное заявление, вызвало во мне бурю негодования — значит ничего не сказать. Все во мне запротестовало, кровь в жилах забурлила с новой силой. Со стороны внезапно послышался сухой треск, и я только теперь поняла, как сильно давила большим пальцем на карандаш, верхняя половина которого отлетела куда-то в сторону.

Женя только усмехнулся, посмотрев на оставшийся в моей руке огрызок.

Запомнил гад, все-таки запомнил!

Так задели слова незнакомой девицы, или я просто в цель попала?

— Уже представила, как это будет, Ангел? — добавил самодовольно.

Придурок!

Я невольно взглянула на так называемую девушку Жени, которую, кажется, не сильно волновало пристальное внимание ее парня ко мне родимой. Это нормально вообще? Пялится в телефон, когда твой парень нагло клеит другую девку в метре от тебе?

— Никак не будет, — я вернула ему хамоватую ухмылочку.

— А я думаю, это будет громко, Ангел, очень громко, — его глаза сверкнули недобрым блеском.

— Думать, очевидно, не самая сильная твоя черта, — я закатила глаза, и хотела было отвернуться, когда рядом раздался раздраженный шепот.

— Полегче на поворотах, Ангел, дерзкий язычок может стать источником больших проблем. Я пока еще добрый, детка, но все может измениться.

— Ты всегда такой самоуверенный? — я наклонила голову в бок и улыбнулась заигрывающее.

— А ты сомневаешься? — поинтересовался он, чуть сбавив обороты.

— Да нет, не сомневаюсь, знаешь, — я улыбнулась шире, прикусила нижнюю губу, с немалой долей удовольствия наблюдая за тем, как расширились зрачки придурка, и предвкушая момент жесткого облома, — говорят, что большим самомнением, зачастую, компенсируется маленькое достоинство.

— Че ты сказала? — я даже на расстоянии почувствовала утяжелившееся дыхание парня.

О да, я его задела, снова. Плюсик в копилку. Пододвинувшись ближе к явно взбешенному парню, я шумно втянула воздух в легкие, и прошептала у самого уха:

— Маленький член, говорю, меня не заводит.

Меня занесло на поворотах. Вытянувшееся лицо и сверкающий молниями взгляд Жени явились тому подтверждением. Я никогда не умела вовремя останавливаться и сейчас не сумела, а стоило.

— Конец тебе, Ангел, будешь оглядываться, прогуливаясь по улицам, — он покачал головой, ухмыльнулся злобно и демонстративно отвернулся.

Я подавила в себе сиюминутный порыв ответить на его угрозу, сглотнула вставший посреди горла ком и вздохнула тихо. Ничего, абсолютно ничего мне этот человек не сделает. Потянувшись к рюкзаку, я похлопала по внешнему, самому маленькому карманчику, и убедившись, что баллончик на месте, облегченно выдохнула. Черта с два я стану оглядываться.

Больше Женя ко мне не цеплялся, и взгляд его я на себе не чувствовала, кажется, он наконец занялся своей девушкой. Тем временем декан закончил свою пламенную речь, и слово взяла одна из женщин — та, что постарше. И, если декана я еще хоть немного, но слушала, то сосредоточиться на речи его заместителя по учебной работе мне так и не удалось, как я ни старалась.

В ушах гудел собственный, свихнувшийся пульс, в груди сердце тарабанило так, что я вполне серьезно начала волноваться.

Успокоиться, нужно было просто успокоиться.

Это всего лишь откат, стрессовая реакция, не более.

И зачем я только вступила в этот бессмысленный диалог? Сколько раз ругала себя за несдержанность и неумение вовремя прикусывать язык? А лучше и вовсе нужно держать его за зубами. А если этот байкер долбанный мне и в самом деле жизни не даст?

Едва ли не застонав обреченно, я прикрыла глаза и откинулась на спинку стула.

— Лин, — кто-то ткнул меня пальцем в бок.

Открыв глаза, я недоуменно взглянула на тычущую в меня Тасю.

— А? Что? — прошептала в ответ.

— Ручка, говорю, запасная есть? — Тася помахала перед моим лицом простой шариковой ручкой.

— Да, где-то есть.

Я кивнула несколько раз и вновь потянулась к рюкзаку, достала из него ручку и протянула Тасе, та только кивнула в ответ и вернулась к своему интересному занятию.

Речь заместителя декана плавно перетекла в начало пары.

Декан вместе со своим заместителем покинули аудиторию, оставив руководить парадом молоденькую преподавательницу истории. Студенты вокруг ожидаемо расслабились, зашептались, кто-то и вовсе решил воспользоваться неопытностью и застенчивостью молодого преподавателя и подремать. Я бы, возможно, тоже воспользовалась, если бы не сидящий по левую руку от меня недоумок. Как известно, рядом с врагами не засыпают.

— Лин, слушай, — от собственных размышлений меня вновь отвлекла Тася, — а дай свой номер, я запишу.

— Эм… зачем?

— Ну как зачем, чтобы был, — она посмотрела на меня так, словно я с луны упала, рядом расслышав наш разговор, тихо рассмеялся Рома, а потом добавил:

— Лин, ты чего подозрительная такая, это нормальная практика заводить знакомства и обмениваться номерами.

— Да, простите, я чего-то не подумала, дай свой мобильник, я запишу, — я протянула руку, Тася тут же вложила мне в ладонь телефон.

Наверное, пора начать привыкать к общению с людьми. В конце концов школа позади, и своих придурков одноклассников, пожалуй, пора забыть, как и все с ними связанное. Да и о прошлой жизни пора забыть.

Вбив в контакты свой номер и сделав пробный звонок, я вернула телефон Тасе. Мое внимание невольно переключилось на с интересом рассматривающего меня Рому. Кажется, я даже покраснела, опять.

От греха подальше, и чтобы не выглядеть полной дурой, я отвернулась, сосредоточив свое внимание на лекции. Удавалось это с трудом. Не столько из-за Ромы, сколько из-за сидящих рядом Жени и его крали, хихикавшей всю оставшуюся часть пары, к моменту окончания которой мне хотелось приложить блондинку чем-нибудь увесистым.

Когда пара наконец закончилась, а однокурсники начали постепенно подниматься со своих мест, я, подхватив рюкзак, резво соскочила со своего, желая как можно скорее избавиться от общества придурка и его блондиночки. Однако желанию моему не суждено было сбыться. Я банально оказалась «запертой». С одной стороны мне преграждал путь демонстративно неспешно собиравшийся Женя, делал он это совершенно точно нарочно, просто, чтобы позлить, с другой стороны очень медленно покидали свои места студенты.

— Да, блин, ну двигайте булками, резвее можно, — первой не выдержала Тася.

Девушка, скрестив на груди руки, нервно потопывала ножкой.

— Куда ты все время торопишься? — улыбнулся Рома.

— Я в туалет хочу, сейчас здесь лужу наделаю.

Наконец толпа рассосалась, Таська, бросив что-то о том, чтобы я заняла ей место, проскользнула мимо Ромы, который, почему-то, не спешил двигаться, и убежала так быстро, что я даже ничего сообразить не успела.

— Эмм, пропустишь? — я посмотрела на Рому, загородившего мне путь. Позади все еще возился Женя. Его блондиночке нужно было отдать должное, собралась девица быстро и теперь ждала своего ненаглядного.

А он, сволочь такая, явно решил побесить меня.

— Пропущу, если пойдешь со мной в кино, — Рома расплылся в улыбке, огорошив меня своим заявлением.

— Чего?

— Пойдем, говорю, в кино сегодня? — Эээ, нет, я не могу, у меня дела.

— Тогда завтра? — не унимался Рома.

— Ром, я не могу, у меня нет свободных финансов и…

— Лин, ты сейчас серьезно? Какие финансы, я тебя на свидание пригласить пытаюсь.

За моей спиной что-то грохнуло, Рома тут же перевел внимание на источник шума, я тоже обернулась.

— Жек, ты че такой рукожоп?

— Да пошел ты, — грубо отозвался Женя, и подняв с пола телефон, нервно схватил рюкзак, развернулся и пошагал прочь, даже не глянув на свою блондинистую фифу.

— Он всегда такой придурок? — только договорив, я поняла, как сильно облажалась, как бы там ни было, а они ведь друзья.

— Нормальный он, просто от горя все никак не отойдет, — выражение лица Ромы вмиг стало серьезным.

— Горя?

— Не бери в голову. Ну так что, пойдешь со мной на свидание?

Женя

— Ты ничего не хочешь мне сказать? — стоило мне только переступить порог квартиры, как лицом к лицу я столкнулся с отцом.

И снова это его недовольное выражение, снова скрещенные на груди руки и взгляд свысока. Да, пап, вот такой я у тебя непутевый и мне отчего-то совершенно похер.

Я только ухмыльнулся в ответ на выпад отца. Прошел в прихожую, запер за собой дверь, устроился на пуфике, располагавшемся неподалеку от входа, и принялся разуваться. На отца я даже не смотрел, не хотелось. Да и в целом наше с ним общение уже почти год ограничивалось сухим приветствием и парой ничего незначащих фраз. Жили, словно чужие. Не понимали друг друга. Он не слышал. Я не стремился объяснять. А что тут объяснять, когда в груди давно образовалась дыра размером с Марианский жёлоб, когда хотелось орать от бессилия, крушить все вокруг. Отец и без объяснений, без разговоров ненужных все понимал.

— Женя, ты мне обещал, — он в очередной раз завел свою шарманку.

Обещал не обещал, какая нахрен разница.

— Ты мне тоже обещал, что она не умрет, — обвинение вырвалось из меня против воли.

Хотя, нет, вру, не против.

Поднявшись, я бросил кроссы на полку для обуви и двинулся в направлении своей комнаты.

— Жень, — он вздохнул, положил ладонь на мое плечо как раз в тот момент, когда я проходил мимо него.

И зачем все это?

Ну пропустил две пары. Первый день учебы, подумаешь, трагедия. Не пропустил бы, прибил бы эту сучку дерзкую. И чего меня с нее так торкнуло? Ничего особенного в ней, простая, без изюминки, лоска. Выбесила стерва. Член ее мой не заводит. Маленькая дрянь. За такое и отхватить можно. Вообще что ли ничего в голове нет?

— Жень, — мои размышления о языкастой стерве прервал усталый голос отца, — может хватит уже бунтовать? Кому ты этим хуже сделаешь? Я не могу ничего исправить.

— А не надо ничего исправлять, пап, просто меня в покое оставь, — я повел плечом, стряхивая отцовскую ладонь.

Год прошел, а я до сих пор не смог простить ему ее смерть. Я понимал, конечно, что, в общем-то, не виноват он в смерти матери и как лучше хотел, но, сука, он отнял у меня время. Я даже не попрощался.

— Жень… — его голос сорвался на последних словах.

Я остановился, повернулся, посмотрел на отца. Он, видно, и сам только недавно домой вернулся, даже переодеться не успел, только пиджак снял, да пуговицы верхние на рубашке расстегнул. А может просто меня все это время ждал, вот так, в прихожей. Чтобы наверняка подловить, не пропустить моего возвращения.

Я усмехнулся, посмотрел на часы на своем левом запястье. Половина пятого. Надо же, как мы сегодня рано. Специально ради меня с работы сорвался? Чтобы лекцию очередную толкнуть о важности образования и необходимости получения профессии?

Как будто это самое важно в жизни.

Универ — последнее, что меня волновало. Я ведь даже не прошел, по конкурсу не влез. И я прекрасно это понимал, я же не идиот. И знал я, конечно, что папочка дружбой старого друга своего — декана моего факультета — воспользовался, об услуге попросил. Тот и организовал мое поступление. И нахрена только, спрашивается. Как будто я собирался учиться. Только место чье-то незаслуженно занимал. Отец меня, конечно, переубедить пытался, заверить, что ничего не делал и никого ни о чем не просил, но я способен два плюс два сложить.

Ничего, глядишь достану — и попрут. В армию пойду, значит.

— Пап, — я вздохнул шумно, — ну вот че ты от меня хочешь услышать? Что ч был против, что я говорил, предупреждал? — я не хотел поднимать эту тему, видит Бог, я как мог ее избегал, себя тормозил, сдерживался.

— Женя ты не прав, — он покачал головой, устало потер глаза и сжал пальцами переносицу.

— Разве? Разве я не говорил, что эта операция неоправданно рискованная? Разве я не пытался отговорить тебя от этой затеи?

— Я пытался сделать все, что было в моих силах, — отец почти перешел на крик, но вовремя сбавил обороты.

— И отнял у меня полгода! Она могла жить, я мог с ней попрощаться!

— Женя.

— Пап, я не хочу об этом говорить, мне плевать, что ты скажешь. Плевать, понимаешь? Я даже не успел принять факт наличия у нее опухоли, я не успел смириться, подготовиться. Это с самого начала был плохой план, какой там был шанс? — я заорал так, что, должно быть, нас слышала вся лестничная площадка.

— Женя!

— Его не было, папа, почти не было! Эта операция с самого начала была для нее смертным приговором.

Зачем? Вот зачем он только завел этот ненужный, совершенно тупиковый разговор?

— Я тебя понял, Жень, ты мне этого не простишь, но учеба тут причем? Ты ушел посреди пар, неизвестно где шлялся. Опять гонял?

— Тебя это не касается.

— Ты понимаешь, что речь о твоем будущем. Мать бы хотела, чтобы…

— Не смей рассказывать мне, чего бы она хотела, — не выдержав, я перебил его на полуслове.

Как он мог? Как вообще посмел заикаться о том, чего бы она хотела? Если бы не он, она бы ни за что не согласился на эту чертову операцию и не умерла бы на операционном столе в тысячах километров от родного дома. От меня.

Ее бы не привезли в деревянном гробу и мне бы не пришлось встречать этот гроб в аэропорту.

Ненавижу.

Да, я ненавидел отца. За его решение, за идиотское, циничное даже решение. Мать ведь ни за что бы против его воли не пошла. Она и не пошла. Согласилась. Там же шансов вообще не было, нулевые. Экспериментальный метод, программа для добровольцев. Ей досталась роль лабораторной крысы. Эксперимент не удался.

Она могла жить, могла. Лечиться проверенными способами.

Да, никто не давал больше полугода, но был шанс продлить, если захотеть. Лучевая терапия, комбинация с химией и мама бы жила. Возможно, даже до сих пор бы жила, несмотря на все неутешительные прогнозы. Но нет. Экспериментальную программу отцу подавай. За границей. Умники просто делали бабки на таких вот доверчивых идиотах.

— Никогда не смей говорить мне, чего бы она хотела, — повторил я и, не желая больше ничего слушать, пошел прочь.

Я завалился в собственную комнату, громко шарахнув дверью, стянул с себя толстовку, откинул ее на стул и завалился на кровать. Так и лежал, глядя на белый потолок. Отец меня больше не доставал, понимал видно, что не получится у нас с ним разговора. Больше не получится. Лучше и дальше делать вид, что ничего не происходит: здороваться по утрам, расходиться по делам и видеться раз в сутки в лучшем случаем. Создавать видимость нормальной семьи.

Прикрыв глаза, я уже было начал впадать в легкую дрему, когда в кармане завибрировал телефон. Устало вздохнув, я сунул руку в карман, достал из него вибрирующий гаджет и провел пальцем по экрану.

Телефон не переставал вибрировать, кто-то из парней упорно строчил сообщения в общем чате. Я сначала хотел послать всех нахер, выключить телефон и завалиться спать, но передумал. Друзья все-таки. Может важное что.

Важного ничего не было. Открыв чат, я пробежался по сообщениям от Сани, следом шли сообщения Ромыча. Воспоминания о последнем меня, отчего-то, взбесили.

Вспомнилась недавняя сцена с языкастой сучкой. Ангелина, мля. Тоже мне, тьфу. Ромыч тоже хорош, на свидание позвал. Он ее видел вообще? Или прикол словить решил? Казанова хренов. На замухрышек потянуло?

Хрен ему.

Я эту сучку получу первым. Она мне задолжала, сильно. В первый раз два месяца назад, как только ротик свой открыла, так и задолжала. Если бы не Саня, прямо там бы эту

стерву нагнул. Я ее потом найти хотел, Саня с меня поржал, дебилом назвал конченным. Переубедил в общем. А тут такой сюрприз, бля.

Пока я размышлял и строил планы, на экране высветилось еще одно сообщение.

«Жека, мля, где ты шарахаешься, кати давай у к дуге, в 21 старт и бабло захвати»

Женя

«Дуга» — это новый гоночный трек для байкеров в пятнадцати километрах от города. Еще год назад там был пустырь, на территории которого изредка встречались давно заброшенные, полуразвалившиеся постройки. В прошлом году землю выкупили, пригнали технику, людей и на месте прежнего, забытого Богом пустыря, появилась современная гоночная трасса. Я сегодня туда ехать не планировал, а после разговора с отцом и вовсе настроение пошло ко дну, но друзья решили иначе.

На трассу я прикатил к восьми. К моему появлению здесь уже собралась приличная толпа, кто-то даже успел «обкатать» своих коней. Саню с Ромычем я отыскал недалеко от старта, в компании Надьки и Тосяна.

— Мля, ну вы хоть иногда можете друг от друга отлепляться, тошнит уже этой приторности, — я подошел к друзьями, окинул взглядом каждого по очереди и остановился на нашей сладкой парочке.

— Не завидуй, — Саня заржал в голос, прижав к себе Надьку. — Было бы чему.

— Так есть же, у нас сегодня будет охрененный секс, а тебя ждет ночь полная одиночества.

Я усмехнулся только, посмотрел на рядом стоящего Ромыча, тот, поджав губы, явно сдерживался, чтобы не заржать. Сестренка его придурочная тихо посмеивалась, и только Надька, ударив казанову местного разлива своим маленьким кулачком, смущенно спрятала лицо, уткнувшись в грудь Сани.

Вообще я это все не со зла, просто повода подъебать не упускал, а за друзей я рад был. Саня с Надькой пара красивая, глядишь еще на свадьбе отгуляем. Из нас троих он вообще самый серьезный и ответственный.

— Сегодняшняя ставка?

Я осмотрелся, прошелся взглядом по зрительским зонам. Трибуны постепенно заполнялись, народ подтягивался как всегда пораньше. Кто с гонщиками перетереть, кто ставки сделать.

— Минималка двадцатка, — оживился Ромыч.

Я кивнул, посмотрел на друга, впервые за все время нашей дружбы испытав раздражение от его присутствия. А он, словно чувствовал, смотрел на меня самодовольно, с какой-то, незнакомой мне, долей снисходительного превосходства. Все он понял сегодня, и мой к Ангелу нездоровый интерес тоже заметил. Ромыч у нас, сука, самый наблюдательный. И цену себе этот черт хитрый знал, девки на него табуном вешались, словно им медом там намазано. Было время, когда он этим пользовался не стесняясь. Теперь на стерву языкастую глаз положил. Последняя промелькнувшая в голове мысль заставила меня напрячься, стиснуть челюсти и сжать кулаки.

— Какой-то ты напряженный, Жек.

— Да пошел ты, — огрызнулся я, и вновь окинул взглядом огромную по меркам нашего города территорию трека.

— Милка сегодня на высоте, — как ни в чем не бывало продолжил Ромыч.

Я не сразу понял, к чему он клонит, пока не вспомнил о веселых развлечениях своей ненаглядной. Я и думать о ней сегодня забыл. Проследив за взглядом Ромыча, я остановился на группе из трех грид-герлз, одной из которых была Милка.

— Я вот одного не пойму, тебя вообще не волнует, что она в таком виде перед толпой истекающих слюной мужиков появляется? — продолжил Ромыч, пока я рассматривал упругие задницы, плотно обтянутые кожаными шортами.

— А должно? — я усмехнулся, глядя на Милку.

Прошелся взглядом по длинным стройным ногам и шикарной заднице в ярко черных шортах, больше напоминавших по своей форме трусы. Красная кожаная майка обтягивала тонкую фигурку, подчеркивая соблазнительную грудь. Я даже облизнулся, глядя на это зрелище и присвистнул мысленно, стоило Миле нагнуться, демонстрируя свои прелести в свете ярких фонарей, освещавших трек. Две оставшиеся грид-герлз на фоне Милки выглядели блекло и уныло. Да, эта девочка умела привлечь к себе внимание толпы.

— Ну вы же типа встречаетесь, — словно невзначай напомнил Ромыч, но я все равно уловил издевательскую нотку сарказма в его голосе.

Он не догадывался, что невеселая история их прошлого мне известна.

— Типа, — я криво ухмыльнулся, не сводя взгляда с Милки. В другой раз я бы непременно завелся, увлек бы ее куда-нибудь за трибуны, подальше от любопытных глаз, но сегодня член в штанах даже не отреагировал. А реагировать было на что.

Отношения у нас с Милкой были деловые: она не трахает мне мозг, бонусом я подкидываю ей деньжат. Меня такая форма отношений устраивала, Милу, — тоже. Внешний вид и полуголый зад моей типа девушки меня не смущал, ровно, как и прикованные к этому заду десятки пар глаз. Я знал, что никого, кроме меня Милка к себе не подпускала, это был наш уговор. Третьих лиц в наших странных отношения быть не должно.

— Я бы подобное терпеть не смог, — снова заговорил Ромыч.

— Тебе и не предлагают, — я снова усмехнулся и перевел внимание на сладкую парочку: — я пойду ставку сделаю. Саня, полтинник, только попробуй просрать.

— Обижаешь, — отозвался друг, наконец отлипнув от своей ненаглядной.

Не просрет. Точно не просрет. Когда Надька здесь, он на все сто выкладывается.

Развернувшись, я двинулся в сторону небольшого бокса, где принимались ставки. Очередь желающих заработать легкие деньги растянулась на несколько метров. Заняв место у черта на куличиках, я нервно осматрел толпу зевак.

Ненавижу очереди.

Мой черед настал спустя добрых двадцать минут, и словно на зло, стоило мне только оказаться у заветного окошка, система приема ставок дала сбой.

— Долго еще? — поинтересовался я раздраженно, глядя на бегающую по экрану строку.

Позади меня собралась толпа. Успеть сделать ставку нужно было до девяти, и оставалось всего каких-то пятнадцать минут.

Наконец экран засветился, система вновь заработала.

— Сколько? — устало поинтересовался паренек, клацая кнопкой мышки.

— Пятьдесят.

— Тысяч рублей?

— Нет, мля, долларов, — рявкнул я разражено. Понаберут по объявлению идиотов зеленых.

Вздохнув, я протянул парнишке купюры, пристально наблюдая за тем, как он медленно складывает их в счетную машинку, после чего достает, откладывает в сторону и начинает клацать по клавиатуре. Кто-то из очереди красноречиво высказался, откровенно покрыв матом нерасторопного паренька, которому все никак не удавалось пробить мой чек.

Забрав заветный квиток и глянув на часы, показывавшие без пяти минут девять, я двинулся обратно к друзьями. Сани среди них уже не было. Надька, Тосян и Ромыч заняли места у старта трассы, вдоль ограждения.

К моему возвращению участники сегодняшней адской гонки уже стояли на старте. Рев моторов заглушал гогот толпы.

Я протиснулся впереди присоединился к друзьям.

— Ты че так долго? — поинтересовался Ромыч.

— Да ниче, опять идиота криворукого поставили.

Больше мы не говорили. Милка, заняв свое место посреди старта, расставила ноги по ширине плеч и, выпятив свою соблазнительную троечку, едва скрывавшуюся под развратной майкой с вырезом почти до пупа, медленно подняла руки вверх, демонстрируя зажатые в ладонях, ярко красные флажки. Широко улыбнувшись, девочка качнула бедрами и резко опустила руки, таким образом объявив официальное начало гонки.

Бешеный рев моторов разрезал пространство, байки с визгом сорвались с места, оставляя после себя поднявшиеся в воздух клубы пыли и выхлопных газов.

— Че думаете, бабки не просрем? — прозвенел тонкий голосок Тосян.

— Ты когда-нибудь начнешь выражаться, как девушка? — ткнув ее в плечо, я заржал в голос.

Тосян уже было собралась ответить, но в этот момент до нашего слуха донесся пронзительный визг, а уже через мгновение рядом со мной оказалась Милка

— Уже здесь? — она улыбнулась и потянулась к губам.

Я, конечно, ответил, и даже облапал, все же фигура у нее зачет, а задница так вообще улетная, но привычного кайфа не испытал, в штанах все также был полный штиль. Милка это, конечно, заметила. Обычно у меня другая реакция, сегодня что-то явно пошло не так. Я крепко стиснул челюсти подавляя внезапно вспыхнувшую во мне, необъяснимую ярость.

— Ты чего? — озадаченно протянула Мила, когда я убрал ее руки со своей шеи и отодвинулся.

Я бы соврал, самому себе соврал, если бы сказал, что мне неизвестна причина происходящего. Известна вполне. Языкастая, дерзкая стерва, прочно засевшая в моей голове, — вот кто был причиной.

— Жень.

— Погоди, Мил, — остановил я ее, поймав на себе пристальный взгляд Ромыча.

Тем временем первые трое гонщиков пересекли линию финиша. Первый заезд завершился очевидным отрывом Сани. Следующий намечался только через сорок минут.

Такая большая пауза давалась неспроста. «Дуга», несмотря на все свои преимущества, трассой была весьма экстремальной, и отличалась необычным перепадом высот с грамотными, но опасными зонами вылета и резкими поворотами. Потому после каждого заезда гонщикам давалось время перевести дыхание и прийти в себя после получения огромной дозы, вылившегося в кровь адреналина. За отведенное на паузу время трасса на всякий случай повторно проверялась на потенциально опасные предметы, наличие которых влекло за собой печальные последствия.

Тихо выдохнув, я пресек очередную попытку Милки привлечь мое внимание. Она оказалась понятливой. Фыркнув, малышка пожала плечами и, демонстративно двигая бедрами, пошла к подружкам.

Тем временем Саня, осмотрев байк на предмет повреждений, снова присосался к Надьке, Тосян с Ромычем уткнулись в экран Таськиного телефона.

— Жек, ты жрать хочешь? — внезапно спросил Ромыч, оторвав взгляд от экрана.

— А есть предложения?

— Да, ща пиццу хотим заказать.

— Я в теме, — кивнул согласно и потянулся к карману.

Достал мобильник, провел по экрану и усмехнулся, глядя на оповещения о пропущенных вызовах. Отец звонил дважды, потом сдался и написал сообщение, в котором попросил не дурить и не задерживаться допоздна. Прочитав сообщение, я вернул телефон в карман. Ромыч к тому времени как раз закончил с заказом.

Нужно было признать, что идея с пиццей почти гениальная. Я в последний раз утром жрал и желудок сейчас настойчиво об этом напоминал.

— Через двадцать минут будет, — сообщил Ромыч.

— Тебе отдельно самую большую заказали, опять ведь все сожрешь, — вставила свои пять копеек Тосян.

— Не сожрешь, а съешь, ты, блин, баба или кто.

— С кем поведешься, Женечка, с кем поведешься, — она высунула язык, скорчив смешную моську.

За двадцать минут ожидания обещанной мне еды я едва ли слюной не изошел. Какого черта вообще так долго? Или нынче курьерам чаевые не нужны, хорошо зарабатывают?

Я понимал, конечно, что бесился отнюдь не из-за доставки, и совсем не на беднягу, вынужденного в десятом часу вечера гнать за город, чтобы доставить мне жратву, но старался гнать от себя шальные мысли. Сучку дерзкую я все равно поимею, тут без вариантов, она меня за живое задела. В способностях моих усомнилась, можно сказать, унизила, такое не прощается.

Из раздумий меня вывел странный звук, напоминавший рев байка, но в разы тише. Повернувшись к источнику, в нескольких метрах от нас красовался старенький мопед.

— О, это кажись по нашу душу, — обрадовалась Тосян.

Я только улыбнулся и уже было собрался двинуться к курьеру, но остановился ровно в тот момент, когда, соскочив со своего железного друга, доставщик потянулся к шлему и стянул его с головы.

— Фига се, — прозвучало рядом, — эт че Линка что ли, — зазвенела рядом Тосян и, подпрыгнув на месте, поскакала к новоиспеченной подружке.

— Ну надо же, — следом раздался голос Ромыча, — а вечер перестает быть томным, да, Жек?

— Че?

— Девочка говорю, красивая, а не «че».

— С каких пор тебя на замухрышек потянуло? Планка опустилась?

— Не надо, Жек, я тебя, как облупленного знаю, она тебя тоже зацепила.

— Херня, — отозвался я раздраженно, — просто у нас с ней старые счеты.

— Ну и прекрасно, значит ты не будешь против нашего завтрашнего с ней свидания, — он ухмыльнулся ехидно, посматривая в сторону занятых разговором Таськи и дерзкой стервочки.

— Только попробуй, — вырвалось у меня против воли.

— Попробую, Жек, — он уже собирался оставить меня в одиночестве и направится к девчонкам, когда в последний момент я остановил его всего одной фразой:

— Один круг, после основного заезда. Приедешь первым, отвалю я, выиграю я… Ну ты понял.

— По рукам.

Лина

Вокруг было полно людей, рядом о чем-то возбужденно вещала Тася, а я все никак не могла оторвать взгляда от человека, с которым раз за разом меня сталкивала проклятая судьба. Словно наказание свыше, какое-то незаслуженное проклятие. Я всего лишь хотела заработать побольше, взяла дополнительный заказ, решившись ехать за город поздним вечером. Да и чего греха таить, лишаться такого повода поглазеть на новый гоночный трек, который я только по телевизору и видела, мне совершенно не хотелось.

И потом, до дома отсюда рукой подать. Мне так хотелось хоть одним глазком взглянуть на ночную гонку, хоть раз поучаствовать в этом сумасшедшем шоу, пусть даже недолго и в качестве случайного зрителя. Испытать этот ни с чем несравнимый драйв от невообразимой скорости, послушать громоподобный рев безумно дорогих байков. Прочувствовать совершенно уникальную атмосферу.

У меня не было возможности даже за вход заплатить, слишком дорогое удовольствие в моем положении, а тут словно подарок с неба упал, сразу за все мои прошлые дни рождения.

Так я думала ровно до тех пор, пока не заметила три знакомые фигуры. Тася подскочила ко мне практически сразу, стоило мне только слезть с мопеда и стянуть шлем, и затараторила в привычной ей манере. Я даже ответить ничего не успела, только думала о том, какова вообще была вероятность подобной встречи.

— Офигеть, вот это да, — радостно проговорила Тася, — давно ты курьером подрабатываешь?

— Чуть больше двух месяцев, — я ответила на автопилоте, продолжая смотреть на человека, вызывавшего во мне убийственный коктейль из самых разных эмоций.

Все вокруг словно исчезло, пространство сузилось до одного единственного человека.

Он не смотрел на меня, продолжая что-то бурно обсуждать с Ромой, но даже на расстоянии я ощущала возникшее, высоковольтное напряжение. Бешеная энергетика этого ненормального вызывала во мне желание держаться подальше, и в то же время — какую-то совершенно необходимую, необъяснимую потребность дерзить, показывать характер.

Ни разу в жизни я не испытывала ничего подобного, ни разу в жизни мне так не хотелось уколоть, задеть чье-то самолюбие в ответ. Да, в школе случались драки, инициатором которых почти всегда была я, но тому всегда были причины.

С Женей все было иначе, во мне будто проснулась до сих пор незнакомая тёмная сторона. Сторона, испытывавшая непреодолимую тягу уничтожить, раздавить, хотя бы словесно.

Эта гремучая смесь незнакомых мне эмоций, вызывала дрожь в теле, заставляла напрягаться каждую его клеточку.

Женя был полностью увлечён разговором с Ромой, а я, словно замороженная, смотрела на этого заносчивого, невоспитанного засранца, пропуская мимо ушей слова непрекращающей тараторить Таси, лишь краем уха улавливая обрывки фраз.

Я упорно глядела на увлечённо говорящих парней до тех пор, пока, пожав руки и обменявшись взглядами, они не направились к нам. Я напряглась сильнее прежнего и, приложив огромные усилия, повернулась к рядом стоящей Тасе. Девушка, к моему удивлению, уже перестала говорить и просто смотрела на меня, как на диковинную зверюшку, с какой-то странной улыбкой на губах.

— Прости, что ты говорила?

— Я много чего говорила, но, очевидно, мой брат и Жека интереснее.

Я не успела ответить, к тому моменту, когда я открыла рот, чтобы хоть что-то возразить, рядом с нами выросли Рома и Женя.

— Привет, — Рома улыбнулся, внезапно оказавшись слишком близко, а потом резко схватил меня за руку и потянул на себя.

За считанные секунды я оказалась в объятиях малознакомого парня.

— Значит, вот кто нас сегодня будет кормить, — продолжил Рома, понизив голос.

Я не пыталась вырваться, это выглядело бы совсем нелепо, к тому же лишнего ничего себе парень не позволял, только целомудренно придерживал меня за талию. Да и, наверное, странно вырываться из рук человека, с которым согласилась пойти на свидание, спустя два часа знакомства.

Я до сих пор не могла поверить, что в самом деле ответила "да" на приглашение пойти в кино.

Сначала хотела отказать, но Рома оказался очень настойчивым, да и чего греха таить, мне понравилось его внимание. Возможно, это глупо, вот так вестись на первого попавшегося симпатичного парня, пусть даже этот парень мило улыбался и был предельно вежлив и учтив, но мне простительно, ведь раньше меня никто на свидания не завал, парни даже не смотрели в мою сторону.

Возможно, все дело в совершенно дурном, непредсказуемом характере, но я, пожалуй, была единственной в классе, кого ни разу ни звали на свидания.

А тут...

В общем, я купилась.

Весь день я прибывала в приподнятом настроении, улыбалась, когда никто не видел, впервые за долгое время чувствуя лёгкость на душе.

Волков — фамилию я во время переклички запомнила — исчез сразу после первой пары, в общем-то, потому я фамилию и запомнила. Я даже выдохнула, окончательно убедившись, что он просто забил на оставшиеся пары и точно не поджидал меня где-нибудь за углом, желая отомстить за нанесённые оскорбления.

С уходом Волкова даже дышать легче стало, словно воздух очистился. Время пошло быстрее и оставшиеся пары пролетели незаметно

Потом было продолжение официальной части знакомства с университетом.

По факту нас поводили по отдельным блокам, попугали сессией и последствиями непосещения пар, и благополучно отпустили домой.

Рома, к моему удивлению, даже предложил меня проводить. Пришлось вежливо отказать, сославшись на дела.

Не рассказывать же ему, что живу я за городом, в стареньком домике.

Меня, конечно, собственное жилье радовало, но показывать его кому-либо, а уж тем более парню, с которым мне предстояло идти на свидание, — увольте.

— Привет, — я ответила, выдержав долгую паузу, — пицца в сумке, — я кивнула на пристегнутую к креплению для багажника квадратную сумку.

— Мы вам не мешаем?

Нашу идиллию нарушила Тася. Рома не сразу, но выпустил меня из объятий. Я опустила взгляд, чувствуя, как заполыхали щеки от стыда.

Я совершенно забыла, что рядом находились люди. Вернувшись в реальность, я окинула беглым взглядом Тасю, мазнула им по Жене, и двинулась к мопеду.

Отцепив сумку, я расстегнула молнию и принялась доставать коробки.

— Курьеры у нас теперь все такие нерасторопные? — раздалось рядом ядовитое шипение, как раз в тот момент, когда я вынимала вторую коробку. Та, как на зло, зацепилась за шов, проходящий по внутренней стороне сумки, и никак не хотела поддаваться моим манипуляциям.

Замечание, пусть с трудом, я пропустила мимо ушей, только зубы сжала, уговаривая себя не реагировать.

Наконец мне удалось справиться с многострадальной коробкой. По закону подлости, она, конечно, предназначалась главному засранцу этого вечера.

Не глядя на Женю, я протянула ему заказ и чуть было не ляпнула лучшего, когда, грубо выхватив у меня коробку, он бросил что-то о будущих отзывах и, развернувшись, пошёл туда, где возле ограждений постепенно собиралась толпа.

— А заплатить? — охренев от подобной наглости, я рявкнула в спину удалявшемуся придурку, не получив при этом никакой реакции.

Кретин, ну какой же идиот!

Будь я на двадцать сантиметров выше и килограмм на тридцать тяжелее, не упустила бы момента навалять этому придурку самовлюбленному.

— Тихо-тихо, не надо, ну ты чего.

Видимо, в порыве ярости, я потеряла контроль над собственным телом. Не думая о последствиях, двинулась следом за Женей и очнулась только когда услышала рядом голос Ромы и почувствовала лёгкий захват на запястье.

— Не обращай внимания, у него тяжёлый период.

— Да, он у нас немного дурной, — прожевывая пиццу, вторила брату Тася, успевшая открыть большую коробку и вытащить из нее большущий кусок.

Она выглядела так мило, что я не сдержала улыбки.

— Что? Я не ела сегодня почти, — продолжая жевать, объяснила Тася.

— Сколько раз повторять: прожуй, потом говори, — отчитал сестру Рома

— Хорошо, мамочка, — согласившись, подмигнула Тася, — ладно, я пойду за этим буйным пригляжу одним глазком, вы подтягивайтесь, — добавила девушка и, развернувшись, пошла за Женей.

— Вот, держи — достав из заднего кармана джинсов кошелёк, Рома вынул купюру, и притянул её мне.

— Сейчас, — бегло осмотрев протянутую мне бумажку, я потянулась к сумке на поясе, собираясь отсчитать сдачу.

— Не надо, оставь, — остановил меня Рома и, взяв мою руку в свою, вложил в ладонь купюру.

— Но тут много, — я нелепо захлопала ресницами, едва ворочая языком.

— Это за неудобства, — он снова улыбнулся, так же открыто, как и днем.

Спорить я больше не стала, деньги лишними не бывают. Благодарно кивнув, я убрала деньги в сумку, ощущая всю неловкость возникшей ситуации.

— Я поеду, — произнесла тихо и опустила взгляд. Господи, да что со мной такое!

— Сегодня будут ещё заказы? — поинтересовался Рома. — Нет, — я покачала головой.

— Тогда может останешься, посмотришь гонку? — предложил он воодушевленно, а я в ответ головой отрицательно замотала.

— Я не могу. Я не платила за вход, и мопед...

Я хотела, очень хотела посмотреть. Не просто одним глазком взглянуть, а именно посмотреть, но напрягать своими хотелками Рому было неудобно.

— Ерунда, здесь все свои, я решу. А мопед, — он посмотрел по сторонам, прищурился, а потом замахал двумя руками, привлекая чье-то внимание у меня за спиной. Я повернулась, в нескольких метрах от нас шнырял высокий парень. По форме было понятно, что этот человек — работник трека. Заметив Рому, он кивнул и двинулся в нашу сторону.

— Здорово, Кость, — Рома протянул парню руку, как только тот оказался рядом.

— Привет.

— Слушай, можешь куда-нибудь загнать мопед и присмотреть? — Рома кивнул на моего железного друга и, вынув из кошелка ещё одну купюру, протянул ее Косте.

— Без проблем, — не медля ни секунды, парень выхватил купюру и сунул её в карман.

— А... — у меня не хватило слов.

— Не бойся, красивая, все будет чики-пуки, — заверил меня Костя.

— Там ключ в... — Разберусь.

— Пойдём, — Рома схватил меня за руку и потянул за собой. — Но...

— Костя надёжный парень, все будет нормально. — Ладно, — согласилась я.

Я бы, возможно, посопротивлялась в другой ситуации, но тут... Тут сам Бог велел.

Это же просто исполнение мечты. Посмотреть заезд в реальном времени, прочувствовать, как мимо, на бешеной скорости, пролетают чёрные, стальные, монстры. Смотреть вслед удаляющимся всадникам и тихо пищать от восторга.Когда ещё я увижу подобное шоу вживую? — Ром, а точно не будет проблем?

— С чем?

— Ну, с моим присутствием, я знаю, сколько стоит вход, мне это не по карману, —призналась я честно.

— Лин, глупости говоришь, расслабься. — Угу, — промямлила я, успокаиваясь.

Правда, радость моя была недолгой, стоило нам протиснуться через толпу и оказаться недалеко от ограждений, все хорошее настроение в миг улетучилось.

— Ты в курсе, что это места не для всех? И вообще, какого черта ты её притащил? — не без наезда начал Женя, глядя исключительно на Рому. Я только взгляд опустила, понимая, что стала причиной проблем, а потом, все-таки собравшись, взглянула на Рому.

— Помолчи хоть раз, а, — улыбка и доброжелательность слетели с лица Ромы в считанные секунды.

— Она, — одной рукой удерживая коробку, второй указывая на меня, продолжил Женя, — здесь находиться не может.

— Жек, жри свою пиццу.

Кажется, Женя собирался сказать что-то ещё, но передумал. Только выругался некрасиво и очень громко.

На нас и без того уже любопытно поглядывали, а Волков только подогревал интерес.

— Хватит болтать, — ситуацию спасла Тася. Взявшись из ниоткуда, с коробкой пиццы, девушка привлекла внимание брата, ты кажется есть собирался, — добавила она, открывая коробку.

— Угощайся, Лин, — предложил Рома и кивнул на коробку.

— Ой нет, что вы, спасибо, я не буду, — я принялась усердно качать головой.

— Бери-бери, — вслед за братом закивала Тася, — давай, нам ещё гонку смотреть.

— Бери, Лин, — повторил Рома.

А я, зачем-то, снова посмотрела на Женю. Тот только глаза закатил, отвернулся, отошел дальше и, поставив свою коробку на ограждение, принялся есть.

— Не принимай близко к сердцу, — наклонившись, Рома прошептал мне на ухо.

Я улыбнулась натянуто, протянула руку к коробке, взяла самый маленький из имеющихся кусок и вздохнула громко.

— Давай к ограничителям, — положив руку на мою поясницу, Рома осторожно подтолкнул меня ближе к металлическим ограждениям.

К моему удивлению, даже несмотря на наличие вокруг большого скопления людей, никто не препятствовал. Я недоуменно посмотрела на Тасю с Ромой, мол, как же так, вокруг ведь люди, и заняли место они раньше.

— Это наши места, всегда, в любое время, — пояснил Рома в ответ на мой молчаливый вопрос.

— Ага, Ромыч и Ко тут ви ай пи персоны, — хмыкнул Тася. — Ромыч и Ко?

— Мы гоняем тут, иногда. Я, Жека и Саня. С ним ты ещё незнакома, он сегодня по ту сторону, — Рома кивком указал за линию ограждения, где у старта как раз собирались участники.

Мне вспомнилось сегодняшнее утро. Наверное, Саня — это тот парень, что стоял рядом с Женей и прижимал к себе девушку.

Я про эту парочку как-то совсем позабыла. Они тоже пропали после первой лекции.

— Ясно, — только и смогла выдавить.

— Лин, ты какая-то слишком напряжённая, расслабься, все нормально. Или может ты не любишь мотогонки, а я тут настаиваю, я что-то не подумал.

— Нет, ты что, — я тут же встрепенулась, — просто неожиданно это все, а гонки я люблю.

— Ну и отлично, — Рома снова улыбнулся, он вообще постоянно улыбался, и это покоряло.

— О, вы уже тут, — внезапно за нашими спинами раздался приятный женский голос. Мы с Ромой одновременно обернулись.

— Мы то всегда тут, а вот где ты шастала, Надь? Опять со своим ненаглядным лобызалась? — шутливо проговорил Рома.

— Да иди ты, — девушка густо покраснела, отвела взгляд от Ромы и перевела на меня, — привет, я Надя, а ты?

— А вот если бы вы не пропали непонятно куда, ты бы знала, что это Лина и она с нашего курса, — включился Рома, шутливым тоном продолжая подразнивать Надю.

— Очень приятно, — я постаралась улыбнуться.

— Взаимно, — закивала девушка. — А с этим что? Отлучили от прихода? — Надя кивнула на стоящего чуть поодаль Женю.

— Сам отлучился, самоизолировался, так сказать, — усмехнулся Рома.

А потом раздался раскатистый рев, фоном заиграла музыка, и всем стало не до разговоров.

Прилипнув к ограничителям и доедая пиццу, мы пристально наблюдали за стартом.

— Саня под номером шесть, — сообщил Рома, заметив, с каким нескрываемым интересом я рассматриваю участников гонки.

Я благодарно кивнула и в этот момент, получив команду миловидной девушки в откровенном, кожаном комбинезончике, байки с ревом сорвались с места.

Толпа заверещала, кто-то громко свистнул, музыка заиграла громче.

У меня сердце затарахтело от такой энергетики, адреналин выплеснулся в кровь, я чувствовала себя так, словно это я там на мотоцикле рассекаю пространство. Ощущения были непередаваемые.

Каждый раз, когда мимо нас с визгом проносились гонщики, у меня дыхание захватывало, стоило только предположить, какая адская там скорость.

— Нравится? — одновременно поинтересовались Тася с Ромой. — Как это может не нравиться? — отозвалась я, с восторгом глядя

на гоночную трассу.

— И то верно, — рассмеялся Ромка, а потом присвистнул вслед проскочившему мимо нас на огромной скорости номеру шесть, — давай-давай, последний круг и бабки наши.

— Бабки? — не поняла я.

— Ну да, мы ставки делаем, не слышала об этом?

— Слышала, конечно, — я мысленно ударила себя по лбу, — просто не подумала чего-то.

— Ты не торопишься никуда? — вдруг поинтересовался Рома. — Эмм... да вроде нет.

— Значит успеешь посмотреть ещё одну гонку. — Ещё одну

— Ага, незапланированную.

Я собиралась ответить, но меня в очередной раз отвлекла взревевшая толпа. Участник под номером шесть пересёк черту, следом, отставая буквально на несколько сантиметров, проскочили четвёртый и второй. После подтянулись остальные.

Рядом раздался звонкий визг, источником которого оказалась Надя. А потом девушка и вовсе перелезла через ограждение, и уже спустя мгновение висела на шее едва успевшего слезть с байка и стянуть шлем, Саши.

Не растерявшись, парень подхватил девушку под бедра, усадил на себя и поцеловал, да так, что даже у меня щеки загорелись, а я только сторонним наблюдателем была.

Толпа на этот жест отреагировала громкими аплодисментами и диким ревом, а я, отчего-то смутившись, отвела взгляд от целующейся парочки.

— Кажется, мы сегодня богачи, — весело резюмировал Рома. Через некоторое время к нам присоединились Саша и Надя.

Саня оказался таким же приятным и улыбчивым, как и Рома. Он вежливо поинтересовался, понравился ли мне заезд, и с улыбкой до ушей принял поздравления с победой.

И на фоне всей этой доброжелательности у меня возник только один вопрос: как эти парни могли дружить с придурком вроде Жени?

— Лин, подождёшь здесь? Мне переодеться надо и подготовиться, — обратился ко мне Рома, когда гул вокруг стал тише.

— Подготовиться?

— Ага, к незапланированной гонке, — объяснил Рома, а у меня брови поползли вверх.

— Ты будешь участвовать? — Да, погоняем с Жекой.

Я машинально бросила взгляд туда, где ещё недавно, с большой коробкой в руках стоял Женя. Теперь же это место пустовало.

Интересно, давно придурок свалил?

— Ааа... да, конечно, — собралась я наконец.

— Будет интересно, — пообещал Рома и быстро ретировался.

Я покосилась на стоявших рядом Тасю, Саню и Надю. Ребята что-то воодушевленно обсуждали, и, кажется, даже не обратили внимание.

— Че эт они вдруг решили? — громче прежнего произнёс Саша. — А я знаю? Передо мной не отчитывались, один круг, поспорили

опять небось на какую-нибудь ерунду, им только повод дай, — Тася закатила глаза.

Я поняла, что речь шла о предстоящей гонке.

— И то верно, — усмехнулся Саша, приобняв Надю и поцеловав её в макушку.

— Часто они спорят? — вклинилась я зачем-то. Это я уже потом поняла, что вмешалась в чужой разговор. — Простите, я не хотела вмешиваться, просто услышала...

— Да ты че, Лин, — Саша улыбнулся, — ага, часто спорят, как дети малые.

— Их хлебом не корми, дай хвост только распушить, — рассмеялась Тася.

— Ясно, — я кивнула и перевела взгляд на старт.

К нему как раз подогнали два байка. Рядом с одним из них, облокотившись на сидение, вальяжно расположился Женя, уже переодетый в гоночный костюм, с номером один, вышитым на груди.

Не прошло и несколько секунд, как рядом с заносчивым придурком оказалась грид-герл, в которой я узнала Милу.

И, кажется, этих двоих вообще не смущал тот факт, что вокруг было полно народу. Женя бесцеремонно сжимал свои лапища на полуголой заднице девушки.

И мне бы стоило отвернуться, но я почему-то продолжала пялиться в сторону парочки. В груди зародилось что-то тёмное, зловещее. Мне категорически не нравилось лобызание, открывшееся перед моими глазами, и я все никак не могла самой себе объяснить, почему меня это вообще беспокоит.

Вскоре на старте показался второй гонщик. Рома, облеченный в чёрный гоночный костюм, с белой молнией на спине и номером три на груди, появился как нельзя вовремя.

Перебросившись парой слов с Женей, он запрыгнул на байк и натянул на голову шлем. Женя, отпустив свою ненаглядную, последовал примеру друга. Мила же заняла место посереди старта.

Раздался гул, оповестивший о начале гонки.

— На кого ставить будете? — обратился Саша ко всей компании. — Я воздержусь, — ответила Надя.

— А я на Жеку, давай по десятке? — предложила Тася.

— Может, я сегодня тоже на Жеку хотел? — рассмеялся в ответ Саша.

— Хотеть не вредно, доставай денежки, ты сегодня заработал. — Так я ещё не получил.

— Ниче, получишь.

— Ой, Тосян, ты как танк, бедный твой будущий муж, ты его разоришь, — Саша покачал головой, — а ты, Лин?

— А? Что? Ой, нет, что вы, у меня и денег-то нет, — я пожала плечами.

— Да ладно тебе, какие деньги, это мы с Тосяном так, шутки ради. Что думаешь насчёт гонки?— Не знаю, я не видела ребят в деле.

— И то верно, — согласился Саша, а уже через секунду в очередной раз заревели моторы и Рома с Женей сорвались с места.

Я отчего-то занервничала. Внутри поселился страх, причину которому я все никак не могла понять.

Саша с Тосей увлечённо обсуждали, у кого сегодня больше шансов, Надя, улыбаясь, прижималась к Саше и, кажется, совсем не вникала в разговор.

Только смотрела на своего парня с таким восторгом во взгляде, что сложно было описать его словами.

Ребята казались такими милыми, настоящими. Я засмотрелась на красивую пару, погрузилась в размышления и не сразу поняла, что произошло, и откуда доносился этот страшный визг. Только спустя долгие секунды суеты, я поняла, что гонка уже закончилась, а один из гонщиков, то ли не справившись с управлением, то ли ещё по какой-то причине, слетел с мотоцикла и теперь лежал на асфальте, в паре метров от него.

— Идиот, — раздраженно прокричал Саша.

Ребята не теряя времени бросились к трассе, а я стояла в полном шоке от произошедшего, глядя на лежащего на земле, неподвижного Женю, и даже пошевелиться не могла.