Покорная для свёкра

8 марта. День, который Аня научилась ненавидеть с тех пор, как ее брак с Дмитрием, сыном Виктора Степановича, развалился в пыль. Раньше этот день был наполнен букетами и неуклюжими комплиментами. Теперь он был лишь напоминанием о том, какой она была — женой, невесткой, частью целого, которого больше не существовало.

Но она продолжала работать. В компании своего бывшего свёкра. Это было абсурдно, но логично. Виктор Степанович, человек, привыкший владеть всем прекрасным, что попадало в его поле зрения, не захотел ее отпускать. Она была лучшим менеджером по PR, знала бизнес изнутри, как свои пять пальцев. Увольнять ее из-за личной драмы сына было, по его мнению, непрофессионально и невыгодно. Так Аня осталась. Бывшая невестка, которая продолжала каждый день видеться с мужчиной, который когда-то был для нее почти всем.

И вот он, очередной корпоратив в честь 8 марта. Ресторан «Ампир», с его бархатными драпировками и хрусталем, был ареной, где Виктор Степанович играл свою главную роль — мецената, патриарха, хозяина. Аня, как всегда, отвечала за организацию. Она выбрала меню, составила список приглашенных, улыбалась гостям, чувствуя себя актером на сцене, где пьеса ей давно осточертела.

Рядом с Виктором Степановичем, как всегда, сидели его друзья. Игорь, громкий, широкоплечий владелец строительной империи, с хохотом разливал шампанское по бокалам. И Павел, молчаливый, тонкий, владелец галереи современного искусства, который смотрел на мир так, будто видел сквозь него нечто, недоступное другим. Они были его свитой, его командой. И они все смотрели на нее.

— Аня, милая, иди к нам, — позвал Игорь, когда она пронеслась мимо их стола с очередной папкой. — Виктор Степанович говорит, что без тебя мы бы уже давно прогорели. Давай поднимем бокал за нашего спасителя!

Она невольно улыбнулась. Игорь был единственным, кто обращался с ней так просто и фамильярно. Она села на предложенный стул, и тут же ей наполнили бокал.

— За тебя, Анна, — сказал Виктор Степанович, и его голос был низким и обволакивающим, как всегда. Он не смотрел на нее, а как бы сквозь нее, на ее образ в своей голове. — За твой профессионализм и… красоту. Которую ты не растеряла, несмотря ни на что.

В его словах было двойное дно. Комплимент и напоминание. Намек на то, что она все еще «его», в каком-то смысле. Аня почувствовала, как по спине пробежал холодок, и сделала большой глоток игристого. Пузырьки ударили в голову, приятно и опасно.

Павел молча кивнул ей, его темные, пронзительные глаза изучали ее лицо, ее декольте, ее руки, сжимают бокал. Он всегда молчал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова Игоря. Он смотрел на нее как на экспонат в своей галерее — с желанием обладать и понять его суть.

Вечер тек в своем русле. Речи, тосты, танцы. Аня пила больше, чем обычно. Шампанское лилось рекой, смешиваясь с коньяком, который настойчиво подливал Игорь. Оно смывало напряжение, заменяя его приятной, теплой расслабленностью. Она танцевала с сотрудниками, смеялась, и на время забывала, кто она и где находится. Но каждый раз, возвращаясь за стол, она ощущала на себе взгляды их троих. Три взгляда, разных по своей сути, но одинаково жадных.

Виктор — взгляд собственника, который не любит, когда на его вещь смотрят другие.

Игорь — взгляд хищника, который видит только добычу.

Павел — взгляд ценителя, который хочет изучить ее.

Когда последняя группа гостей стала расходиться, Аня собиралась было уехать. Она уже надела пальто в гардеробе, как ее телефон завибрировал. Сообщение от Виктора Степановича.

«Вернись. Нам нужно обсудить отчет за первый квартал. Срочно».

Она вздохнула. «Срочно» в его лексиконе означало «прямо сейчас». Она передала пальто гардеробщику и пошла обратно в опустевший зал. Их стол был единственным, что еще не был разобран. Игорь дремал, откинувшись на спинку стула. Павел медленно смаковал напиток, глядя в окно. А Виктор Степанович сидел, прямой как струна, и ждал ее.

— Мужики решили продолжить вечер в VIP-комнате. Присоединяйся. У нас есть к тебе дело.

Это был не вопрос. Это был приказ. Аня кивнула, чувствуя, как последние остатки трезвости испаряются под его гипнотическим взглядом. Она шла за ними в отдельный зал с мягкими кожаными диванами и приглушенным светом, понимая, что отчет за первый квартал — это последнее, что будет их ждать этой ночью.

Дверь VIP-комнаты за ними закрылась с мягким, окончательным щелчком. Здесь было тихо, пахло дорогим табаком и остатками парфюма. Игорь сразу же повалился на диван, расстегнув воротник рубашки.

— Ну вот, — протянул он с хитрой ухмылкой. — Компания собралась. Самая душевная.

Павел молча подошел к бару, смешал что-то в шейкере. Виктор Степанович не сел. Он остался стоять в центре комнаты, и его фигура казалась монументальной. Он смотрел на Аню.

— Ты сегодня была прекрасна, — сказал он своим обычным ровным голосом. — Все на тебя смотрели. И завидовали мне.

Аня замерла. Что он имеет в виду?

— Виктор Степанович, я не понимаю…

— Понимаешь, — он перебил ее, делая шаг к ней. — Ты думаешь, Игорь просто так комплименты сыпал? А Павел своим взглядом тебя раздевал? Они смотрели, потому что... А теперь ты просто… свободна. И это сводит их с ума.

Он подошел так близко, что она почувствовала тепло его тела и запах его дорогого одеколона. Он поднял руку и убрал с ее плеча воображаемую пылинку. Его пальцы коснулись кожи, и она вздрогнула, как от удара током.

— А меня сводит с ума то, что они смотрят, — продолжил он шепотом, и его голос стал жестким, как сталь. — Потому что ты все еще в моей сфере. В моей компании. Под моим контролем.

В этот момент Павел подошел и протянул ей бокал с чем-то мутно-золотистым.

— Выпей, Анна. Это расслабит.

Она взяла бокал, ее руки дрожали. Она сделала маленький глоток. Вкус был терпким, с ноткой имбиря. Алкоголь мгновенно ударил в голову, размывая границы реальности.

Игорь сел на диван, похлопав по месту рядом с собой.

— Иди сюда, красавица. Не стой как истукан.

Аня посмотрела на Виктора Степановича, как бы ища разрешения. Он едва заметно кивнул. Она подошла и села на диван, оставляя между собой и Игорем небольшое расстояние. Но он тут же убрал его, обхватив ее плечо своей тяжелой рукой.

— Вот так лучше, — прорычал он ей в ухо. — Я давно хотел узнать, какая ты на ощупь. Не только в деловых костюмах.

Его дыхание было горячим и пахло коньяком. Аня напряглась, но рука Игоря была подобна тискам. Она попыталась отвлечься, сделав еще один глоток из своего бокала. Жидкость обжигала, но одновременно растекалась по венам теплом, заставляя мышцы расслабляться.

Виктор Степанович сел в кресло напротив. Он не спускал с нее глаз, наблюдая за этой сценой, как дирижер, следящий за игрой оркестра. Павел сел рядом с ним, поставив свой бокал на столик. Его взгляд был спокойным и изучающим, как всегда.

— Мы с Игорем и Павлом дружим сорок лет, Анна, — произнес Виктор Степанович, и его голос прозвучал в тишине оглушительно. — Мы прошли через огонь и воду вместе. Мы делили бизнес, проигрыши, победы. И всегда делили все поровну. Все… кроме одного.

Он сделал паузу, давая словам впитаться в ее пропитанный алкоголем мозг.

— Ты. Когда ты вышла замуж за Диму, ты стала моей «частной собственностью», так сказать. Моим дополнением. Менять это было нельзя. Но теперь… правила изменились. Ты снова стала свободной. А значит, принадлежишь не мне. А нам всем.

Аня уставилась на него, не в силах осознать услышанное. Кровь отхлынула от ее лица. Она пыталась что-то сказать, но губы не слушались.

Игорь усмехнулся и его рука с ее плеча скользнула ниже, на талию, притягивая ее ближе.

— Не бойся, крошка. Мы не обидим. Наоборот. Мы покажем тебе, что такое настоящее внимание мужчин. А не этого сопляка твоего бывшего.

Павел молчал, но его глаза горели. Он медленно провел пальцем по краю своего бокала, и этот жест казался на удивление эротичным и пугающим.

— Это… это невозможно, — наконец выдавила из себя Аня, ее голос был тихим и дрожащим. — Вы с ума сошли.

— С ума? — Виктор Степанович усмехнулся. — Возможно. Но мы решили отпраздновать 8 марта по-настоящему. Подарить друг другу подарок, который мы все давно хотим. И этот подарок — ты.

Он встал и подошел к дивану. Он взял ее бокал из ослабевших рук и поставил на стол. Затем наклонился, его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица.

— Ты будешь работать у меня. Ты получишь все, что захочешь. Но по ночам… по ночам ты будешь нашей. Это не подлежит обсуждению. Это — факт. Начнем прямо сейчас.