Полицейский из Австралии

Две недели назад

— За наш дружный одиннадцатый «Б»! — кричит Сева Дорохов, рискуя сорвать голос.

«Эх, а много-много лет назад был красавчиком», — с досадой смотрю на свою почти первую любовь и радуюсь, что Танька Носова из десятого «А» нагло его отбила. Угнала, можно сказать, прямо с выпускного, из-под моего веселящегося юного носа.

А сейчас сидит располневшая после двух родов Татьяна и бдит своего нетрезвого орлёнка с намечающимся пузиком. В солидарность ей, что ли, Сева такой мамон отрастил? Так и подмывает подойти ближе и стереть каплю кетчупа с его подбородка. Неужели на службе всю челюсть отбили? Как можно не чувствовать, что ты словно свиное рёбрышко – весь испачкан в томате, и лук на бороде висит.

Дёргаюсь от тычка подруги:

— Ка-а-алин, а ты видела, как Егорушка на тебя слюни пускает? Ой и он та-ак возмужал, — хихикает моя неугомонная Аурика.

— Видела-видела. Кстати, он идёт сюда. Молчи, а то придушу! — шиплю я на подругу, стряхивая невидимые ворсинки с её плеча. Но всё равно улыбаюсь, вновь вспоминая прошлое.

Егор Павлов из одиннадцатого «А» не позволил долго грустить брошенной девчонке с брекетами. Мы на двоих выпили три литра газировки и прогоготали оставшуюся половину выпускного.

Утром прекрасный принц отправился провожать даму своего сердца, и по пути трижды наступил на подол моего пышного платья, оставляя грязные следы сорок третьего размера. А когда должен был произойти наш первый поцелуй, «Кока-кола Зеро» решила, что раз завуч объявила выпускной без алкоголя и разврата, то и американский производитель шипучки должен проявить солидарность…

До сих пор удивляюсь, как от звука отрыжки Егора не сработали сигнализации на близстоящих машинах. Местную дворнягу этот медвежий рык разбудил и унес от нас аж в соседний район.

— Калина, Аурика, привет, красавицы! Решил поздороваться, пока вас не сожгли на костре, как ведьм. Пять лет прошло, а вы расцвели и всё продолжаете, на зависть этим затетёхам, — говорит Егор, обнимая. Остановившись на моей талии чуть дольше, чем следовало бы, он вдыхает запах впадинки на шее и добавляет: — И пахнете охрененно.

А я молча наблюдаю, как вечно неуклюжий верзила Павлов с грацией льва садится на скамейку между нами и, уместив свои огромные лапы на наших плечах, фонтанирует искромётным юмором. Если мы ведьмы, тогда он, наверное, Ведьмак?

Егор всегда был душой компании, но слишком неповоротливый. Я начинаю переживать за сохранность своего новенького лука от «Hugo». Уж больно не хочется отбирать лавры у Дорохова. Пусть в этом зале будет только одна «хрюшка в томате».

Рика беззвучно произносит губами: «Не тормози» и делает пошлые жесты ртом и руками. Затем нарочито громко объявляет, что ей нужно в туалет, а там ужасная очередь, поэтому вернётся она не скоро.

Боже мой, я не видела эту занозу полгода, но она всё так же активно ищет мне мужика.

Парень делает вид, будто ничего не понимает, и придвигается ещё ближе.

— Как дела на ниве юриспруденции, краса моя? Не собираешься на магистрат? — его голос звучит с незнакомой хрипотцой.

Я приподнимаю бровь, удивляясь такой осведомлённости Егора о моей учёбе.

Большая часть нашего потока, включая Рику и Павлова, остались в Питере, а я решила, что моя очаровательная попка устала от серости и зимних подштанников. Императрица пожелала учиться в солнечной Москве, и любящие родичи раскошелились на скромную однушку в Бутово.

Вы не подумайте, экзамены я сдала сама. Правда, кое-как, с полпинка, и, рискуя быть отчисленной в первом же семестре, включилась в активную жизнь Москоу-сити, выгрызая своё место в небоскрёбе «Федерация».

— Должен же я знать, с кем придётся воевать, — скалится Павлов.

— Так я адвокат, а не боксёрша, — отвязно флиртую, потягивая коктейль через трубочку.

— Знаю, Изотова, — Егор хватает меня за хвост и обматывает его вокруг своей руки. — А я — прокурор.

Ого…

Он хрипло смеётся и рассказывает, что стажируется помощником прокурора и совсем скоро мы встретимся в Москве. Ну, тут еще бабка на двое, как говорится… Я вот, например, ещё не решила окончательно связать себя крепкими отношениями с адвокатурой. Мои заслуженные каникулы после окончания учёбы длятся больше трёх месяцев, но частные консультации неплохо кормят. До «Азбуки» я не доросла, но на кальмаров из «Вкус-Вилл» хватает.

— А давно у нас прокуроры стали выглядеть как Нилетто на минималках? — Испанский стыд… я ляпнула это вслух!

У Егора нет татуировок, по крайней мере видимых… Парень высокий и широкоплечий, а ассиметричная чёлка тёмных волос, закрывает половину лица никак, что никак не вяжется с образом сурового прокурора. За эти годы он нехило так нарастил мышечную массу, и бомбер сидит в облипочку, удерживая мой взгляд.

Впрочем, и я тоже не теряла времени даром: брекеты сменились белоснежными ровными зубами, подростковая фигура приобрела нужные округлости, а соломенный цвет волос идеально сочетается с зелёными глазами и пухлыми губками. Спасибо Риточке, моему косметологу. Нет! Не за надутые губы, конечно же, а за идеально ровную кожу, без единого гребанного прыща и расширенный пор.

— Калинка-калинка моя. Ох, зажжем, Калинка-дьяволинка моя, — Аурика мелодично «поёт» на весь салон.

Хорошо, что добрая часть пассажиров не знает русского языка, но от прослушивания этих завываний этот маленький нюанс, увы, их не спасает.

А еще лично мне очень жаль стюардов. Ребята совершенно зря обрадовались, что на их рейсе летит компания из родного Санкт-Петербурга. Бортпроводник Тимофей поначалу даже строил глазки Рике и предложил «чай-кофе и не только», а сейчас, судя по сжатым челюстям и недовольным взглядам, мечтает выпрыгнуть отсюда.

— Ой цветет, Калина-а-а…

— Damn Russian tourists*, — злобно шипит интеллигентная с виду дама, больше напоминающая Мадам Хрю-Хрю из «Ну, погоди!».

Тазик что ли ей выдать? Катапультируется вместе с Тимошей по рукаву вниз… С такой мамзель и парашют не нужен. Ноздри оттопырит и приземлятся с ветерком.

Ну, боится Аурика летать, что поделать то? Аэрофобия не выбирает. В конце концов, этот добрый самаритянин сам виноват: я её, как порядочный пассажир, оттаскивала от Пулковского дюти-фри. И вполне себе успешно справилась, в отличие от соотечественника. Так что – кто устраивал банкет с выдачей горячительных напитков, сам пусть с ней и разбирается.

— Рикунь, ты поспать не хочешь? Нам еще долго лететь, а драка в самолете не приблизит тебя к обожаемым коалам и краснокнижным ползучим гадам.

— Калинка-малинка, не бузи! Мы летим в Австралию! — весело верещит подруга, а затем куксится: — Поверить не могу, что этот хлюпик чуть не вытащил мои крылья из чемодана

А я вот могу… И остальная очередь на досмотре тоже. На месте же нельзя купить костюмы к Хеллоуину, всё свое везем с собой.

«Да ваши памятки запрещенного к провозу просто так размещают! Никто их не читает!», — искренне утверждала моя подруга, ругаясь со службой безопасности аэропорта.

Дезик, лак для волос, вставная челюсть (зачем она ей понадобилась я так и не поняла), вампирские клыки, рулон туалетной бумаги, бутылка с красной краской – это именно тот набор вещей, который не нужен для костюма Ангела. Но «а вдруг пригодится, всё равно за багаж заплачено».

И почему меня до сих пор не покидает ощущение, что у сотрудников Домодедово есть ежедневный тотализатор на самого упоротого пассажира и наша веселая компания сорвала банк? Наверное, потому что мимо нас прошло рекордное количество людей в форме? И у некоторых я заметила мобильные телефоны в руках.

Ладно, надеюсь, что к нашему возвращению Аурикины перлы забудутся и наши фотографии снимут с доски «почета». А пока – пусть веселятся за чужой счет.

— Малая, смотри какую я тебе подушку надул, — ухмыляется Гарик и протягивает мне валик в виде двух больших титек пятого размера в розовом бюстике.

Так во-о-от кого надо было запереть в туалете и не пускать в дюти-фри… Хотя, интересно, в каком отделе они это купили?

С непроницаемым выражением лица я забираю подуху и укладываюсь прямо посерединке. Оказывается, пятый размер приятно удерживает шею, и голова не заваливается. Может и нужно было увеличить свою скромную «почти двойку», чтобы бывший не ушел, а спал на моих арбузах? Да фиг ему!

А вот сделать селфи и запилить в сеть с припиской кто мне это подарил – это мы могём. С Гариком мы в одном подъезде жили. Его бабушка очень продвинутая и постоянно сидит в интернете, кстати, она на меня подписана и часто шлет фотки своей рассады, вот и «похвалит» внука, когда тот вернется на малую родину.

Басов понимает, что запахло жаренным и пытается предотвратить свое разоблачение, но я оказываюсь ловчее.

— Сделал гадость – сердцу радость. Гадость и я – лучшие друзья, — со злорадной улыбочкой трясу телефоном перед носом одноклассника и прячу его в задний карман, блаженно засыпая.

Будет знать, как шутить с Калиной Изотовой.

____

 * Damn Russian tourists – чертовы русские туристы (перевод с английского).

❤❤❤

Не забываем

Группа вконтакте   |   Telegram (ссылки в разделе "обо мне")

— Австралия – это невероятная страна! У них сейчас жара, а летом собачий холод. Ну давайте отметим Хеллоуин там? Тепло, свежо и оригинально! А главное привлечём внимание к великой миссии: спасём племя кого-то там… — передразниваю пафосную речь подруги двухнедельной давности. — Спасла?!

— Совести у тебя нет, Из-ик-зотова, — стонет Рика.

— Это у меня нет?! Нас сейчас в иллюминатор без парашюта выбросят. Сикай давай, а не спи!

— Не буду я пѝсать, — рычит Рутберг и пытается встать. — Тимофей, ты козел! — глушит меня пьяная балерина.

Козел, конечно, кто же спорит то. Подослал вместо себя меня. Хорошо, что эта красота раздеться не успела. Хотя, она бы и не смогла… скорее захрапеть прямо на крышке унитаза.

— Бесишь уже. На будущее просвещай о своих гениальных мыслях. А то у тебя обновление в прошивке вышло, а мы и не в курсе. Тимоша твой, вообще-то, на работе! Господи, кто-то серьезно считает туалетный трах – верхом романтизма?

— Много ты понимаешь. Зану-уда. Вот затащит тебя сюда Егорка и зажмет, а ты ему: – «Фу! Павлов, здесь же антисанитария», — ехидничает стерва.

Конечно, блин, антисанитария. Да и места тут вообще нет.

Я не ханжа, но секс, в фактически общественном месте не грозит ничем хорошим: неудобно, весь салон знает, чем вы там занимались, а еще можно и штраф схлопотать.

Я уже молчу о том, почему Аурика считает, что такое счастье должно привалить именно Павлову.

Громкие стуки с той стороны двери намекают на то, что пора освободить летучий клозет и впустить страждущих, поэтому я открываю дверь. Точнее, пытаюсь ее открыть, но та, как назло, заедает и на подмогу мне приходит не очень трезвый помощник.

— Да отойди ты! Не жопу качать надо, а бицуху, — комментирует Рика, практически выламывая дверь.

В нос ударяет приторный запах свободы и испепеляющий поросячий взгляд. Мадам Хрю-хрю прожгла в нас черную дыру и, проворчав очередные проклятия, втиснулась в тесную кабинку.

От души пожелала ей хорошего облегчения. Может она, как Печкин, такая злая, потому что…

Удивительно, но физическая нагрузка бладотворно подействовала на Рутберг и выглядит она чуточку трезвее. Даже самостоятельно (ну почти) дошла до своего места.

— Девки, вы чё так долго то? — скалится хмельной Сева, поменявшийся местами с Гариком.

А я еще раз убеждаюсь, что мы бабы – дуры. Особенно Танька. Вместо того, чтобы оставить детей на этого нахлебничка и отдохнуть самой, она решила, что мужу нужнее.