Полюби меня...Если сможешь

10.07 завершение, 11.07 история станет платной
Джонатан Мэйс

Джонатан выпрыгнул из экипажа, не дождавшись, когда извозчик заставит коней остановиться. После успешной сделки, благодаря которой его агентство могло выкупать Индонезийские ткани у поставщиков и перепродавать их на Кельтском континенте – настроение взлетело до небес, радость его переполняла и этой радостью он собирался поделиться. Для начала с отцом, с которым они условились встретиться в Таволожном парке, а там…а там как пойдет.

- Сумасшедший? – крикнул на него извозчик. – Смерти моей захотел?

- Не серчай, батюшка, - Джонатан отвесил мужику шутливый поклон и кинул в его сторону целый золотой. – Сдачи не надо, выпей вечером пива за мой успех, да друзей угости.

Извозчик поймал монету и попробовал ее на зуб. Действительно золотая, подумать только. Целый день можно больше не работать, дочка как раз прихворала, жене дома помощь нужна.

- Благодарю, светлейший, - снял шляпу мужик, но Джонатан его больше не слышал. Он спешил на встречу с отцом, и как только увидел его у входа, сидящего на лавочке с неизменной тростью в руках, то не смог сдержаться и счастливо улыбнулся.

- Здравствуй, мой мальчик, - поприветствовал его Уильям Мэйс, как только Джонатан приблизился к нему и подал для опоры руку. Не то чтобы Уильяму Мэйсу необходима была помощь во время ходьбы, да и трость ему нужна была только для вида, просто с ней он чувствовал себя настоящим аристократом, каким, увы, ему никогда не стать. Купцы – они везде купцы. При деньгах, но не влиятельны. – Как тебе сегодняшний день? Погода просто чудесная для прогулки.

- День несомненно замечательный, - волнительно ответил Джонатан. – Сделка с Индонезийскими купцами состоялась, мы подписали документы, теперь все ткани будут проходить только через нас. Представляете? Мистер Лиосон вырвет на голове последние волосы от зависти, когда узнает о нашем успехе.

- А ты все о делах, - вздохнул Уильям. – Конечно, я рад что в бизнесе все идет хорошо, я никогда в тебе не сомневался, но пора уже и о другом задуматься…

- Кстати, о делах, - прервал его Джонатан. – Вы говорили, что у вас есть ко мне серьезный разговор.

- Ты помнишь, какой сегодня день, Джонатан?

- Вторая седмица лета, отец, - ответил он уверенно.

- День солнечного затмения. Иными словами, лавровый день.

Джонатан прикрыл глаза и чуть не застонал от досады. Лавровый день, Таволожный парк…как он сразу не догадался для каких целей отец назначил встречу в центральном парке столицы. Целый день сегодня будут проходить смотрины невест.

Джонатан заозирался по сторонам и убедился в своей правоте. Юные девы вышагивали под руку со своими отцами, нянечками и свахами. На девушках сейчас были надеты лучшие наряды, самые дорогие украшения и все для того, чтобы показать себя во всей красе. Подходить к ним и знакомиться сейчас нельзя – неприлично. На данный момент все проходят этапы смотрин, а потом уже можно отправить карточку с приглашением в гости и организовать сватовство.  

Иными словами, Лавровый день – день, когда в парке прогуливаются дочери купцов, военных и других гражданских, которые смогли после отмены рабства выбиться в люди и заработать деньги. А аристократам для такой прогулки был назначен другой день. В сторону купцов они даже не смотрели. Они уже давно не рабы, но обращались с ними, как с грязью под ногтями. Хотя, если бы не купцы, аристократам бы жилось намного труднее.

- Только не говорите мне, что вы решили заняться сводничеством, - Джонатан немного пожурил отца.

- Вовсе нет, - нахохлился Уильям. – Однако я не устану повторять, что мужчине можно доверить дела только тогда, когда женщина доверила ему свое сердце. Вот я в твоем возрасте…

- Я помню, что вы делали в моем возрасте, - перебил его Джонатан, пока отец снова не начал свой рассказ про то, как Уильям в его годы успевал и бизнес с нуля поднимать, и семьей обзавестись. Ну как семьей, во время родов жена Уильяма и мать Джонатана умерла, и отец как будто считал эти мысли от того и смягчил свой тон.

- Не все роды заканчиваются так печально, сынок, - заметил он с грустью.

- Дело не в этом, - Джонатан отрицательно покачал головой. – Ваш с матушкой брак состоялся по взаимной любви.

- Да кто же тебе любить мешает? – воодушевился Уильям. – Взять, к примеру, леди Кимберли. Отличная партия. Умна, образована, хороша собой и репутация такая, что комар носа не подточит.

Отец замедлил шаг и незаметно качнул тростью в сторону соседней аллеи, по которой совершала променад та самая леди Кимберли со своим отцом.

При виде четы Мэйс, пара замедлила шаг, девушка смущенно улыбнулась, а ее отец приподнял шляпу, приветствуя своего давнего друга и его сына.

Да, Уильяму безусловно выгодно, если бы его сын женился на леди Кимберли, это бы сильно помогло общему бизнесу, вот только Джонатан был уверен, что справится и без успешной женитьбы, а леди Кимберли его всегда раздражала своей бессвязной болтовней, благодаря которой она постоянно пыталась привлечь его внимание.

- Не получится, отец. В детстве она меня обвинила в том, что я ударил ее палкой, хотя на самом деле это сделал Майкл.

- Не думал, что ты такой злопамятный, - усмехнулся Уильям.

- Я тоже. Но не в ее случае.

Старший Мэйс разочаровано вздохнул, и они пошли дальше.

- Хорошо, если не леди Кимберли, тогда…может быть, леди Алестина?

- Слишком угрюма, боюсь она заразит меня своим пессимизмом.

- Джонатан, - возмутился отец. – Нельзя в таком тоне говорить о леди. Необычайно повезло, что нас никто не услышал.

- Отец, если вы перестанете мне навязывать женитьбу, то я и говорить о леди в плохом тоне перестану.

- Твое ворчание до добра не доведет. Хочу напомнить, что женитьба – шаг ответственный, чувства – чувствами, но и о бизнесе забывать не стоит. Расширение производства и связей – вот о чем необходимо думать в первую очередь.

Уильям говорил что-то еще, но Джонатан его уже не слушал, полностью погрузившись в свои мысли и отвергая каждую кандидатуру, которую предлагал отец уже на автомате. Через полчаса они покинули парк. Уильям уже отчаялся достучаться до сына, как вдруг мимо них пробежал мальчишка, который торговал новыми газетами.

- Сенсация! Сенсация! – кричал во все горло ребенок, привлекая к себе внимание. – Герцогиня Августа Генштейн открыла магазин антикварных вещей, скрываясь под мужским именем! Скандал, который черным пятном лег на безупречную репутацию герцогства.

Джонатан перехватил маленького продавца и всунул ему в ладонь серебрушку, забирая у того экземпляр газеты.

- С каких пор ты интересуешься репутацией герцогини Августы? – поинтересовался Уильям.

- Не интересуюсь, но ее ситуация натолкнула меня на одну мысль, - Джонатан перевернул титульную страницу и показал газету отцу. – А вот это уже то, что нам нужно. Если я и женюсь, то только на ней.

- Графиня Оливия Лавгут устраивает прием в честь дня рождения дочери Роуз…, - прочитал заголовок Уильям, а затем перевел ошеломленный взгляд на сына. – Ты сошел с ума. Она никогда не согласится.

- Может быть, - Джонатан пожал плечами, но на его лице уже играла предвкушающая улыбка. – Но если и сходить с ума, то делать это нужно с выгодой.

Оливия Лавгуд

Утро в роскошном, но запушенном особняке графини обещало быть спокойным, пока Оливии не сообщили, что в гости снова пожаловал граф Фэлтон, собственной персоной. После кончины мужа, сосед уж сильно активизировался и стал часто захаживать в имение Лавгуд, и Оливия бы с удовольствием попросила его поумерить пыл, вот только сумма долга, которую почивший Себастьян Лавгуд задолжал соседу была настолько огромной, что Оливии приходилось терпеть его компанию.

Граф появился в дверях эффектно. Вернее, попытался так сделать, только его возраст уже не позволял так виртуозно производить танцевальные па, хотя Оливия была уверена, что в мыслях у Фэлтона этот маневр выглядел очень даже неплохо. Как и его новенький элегантный костюм, который сильно выделялся на фоне простенького платья графини.

- Моя дорогая Оливия, - распахнул руки Фэлтон для объятий. – Как вы поживаете в это прекрасное утро?

- Могло быть и лучше, граф Фэлтон, - поморщилась Оливия, но тот, кажется, не понял тонкого намека.

Все в их диалоге было на грани дозволенного. Оливия никогда бы не смогла переступить черту, так как понимала, что ее жизнь и жизнь Роуз находится в руках графа Фэлтона. Стоило ему только подать прошение куда нужно, и Оливии с дочерью пришлось покинуть имение, которое отошло бы соседу за долги.

А куда им потом идти? Правильно, идти было некуда, так как мать Оливии продала свое гнездышко, чтобы погасить карточные долги Себастьяна и переехала жить к дочери, но и этого оказалось недостаточно.

Оливия часто задавалась вопросом: когда она упустила тот самый момент, когда ее супруг, клявшийся в вечной любви, пошел не той дорогой? Но ответ она на него так и не находила.

- Что же произошло? – встрепенулся Фэлтон. – Вы прихворали?

- Приношу свои извинения, но чувствую себя действительно неважно, так что если вы…

- Ну право слово, я не отниму у вас много времени, - перебил ее граф и не дождавшись приглашения, занял соседнее кресло. – Еще вчера я был уверен в вашем плачевном финансовом положении, - начал он с едкой ухмылкой.

- Так и есть, - осторожно ответила Оливия. – Я надеялась, что смогу со всем расплатиться, но обстоятельства оказались против меня.

- Понимаю-понимаю, но все же…птичка принесла мне новость, что ваша матушка продала свое родовое гнездо.

- Граф Фэлтон, вы же знаете, я не люблю ходить вокруг да около. Леди Гвендалин действительно продала свое имение, чтобы помочь мне погасить долги…

- Но мои долги вы так и не погасили, - продолжать напирать граф.

- Они оказались…слишком большими и пока не подъемными. Но обещаю, в ближайшее время, я что-нибудь придумаю.

- Придумаете? – усмехнулся Фэлтон. – Сильно в этом сомневаюсь. Продавать вам больше нечего, поэтому я и пришел к вам с предложением. Как вы смотрите на то, чтобы рассмотреть альтернативные варианты погашения долга?

Маслянистый взгляд медленно прошел по фигуре Оливии, от чего графиня вспыхнула и вскочила с пуфика.

- Альтернативные варианты? – переспросила она дрогнувшим голосом.

- Ну, если это вас не смущает, я уверен, что мы могли бы найти взаимовыгодное решение, - улыбнулся Фэлтон.

- Граф, - Оливия с трудом сдерживала бушующие внутри эмоции. – Вы очень…добры ко мне, но я не могу согласиться на такое. Я предпочитаю решать вопросы честным путем.

- Как жаль, - вздохнул Фэлтон разочарованно. – Я думал, что вы более гибкая в своих подходах.

- Мой долг – это моя ответственность, - добавила Оливия серьезно. – Я найду способ расплатиться, даже если это займет время.

- Ну что ж, графиня, - Фэлтон поднялся с гостевого кресла и недовольно поморщился. Диалог с Оливией его явно не устраивал. - Я уважаю ваше решение. Но имейте в виду, что двери моего дома всегда открыты для вас, если вам потребуется помощь.

- Спасибо, граф. Я ценю вашу доброту. Надеюсь, вскоре ситуация изменится к лучшему, - процедила сквозь зубы Оливия.

- Удачи вам, моя дорогая. Уверен, мы ещё увидимся при более приятных обстоятельствах.

Граф уходит, оставляя после себя неприятное послевкусие, а Оливия раздраженно фыркает и направляется к окну, чтобы проследить за его отъездом.

- Противный, - вздыхает Оливия и сжимает руки в кулачки. – Какой же ты противный.

- Дорогая, с кем ты разговариваешь? – сзади раздался взволнованный голос леди Гвендалин, которая только что вошла в гостиную.

Оливия обернулась к матери и натянуто улыбнулась, про себя отметив, что вид у матери стал намного хуже. Женщина сильно сдала, окунувшись в проблемы дочери, а когда у тебя не остается средств даже на косметолога, то все житейские проблемы отражаются на лице.

Ох, если бы граф Фэлтон пришел раньше со своей распиской…Оливия бы не просила продавать леди Гвендалин имение, чтобы помочь рассчитаться с долгами, ей бы было проще отдать имение мужа и в статусе банкрота переехать к матери, но…время назад не воротишь.

- Ни с кем матушка. Граф Фэлтон уже уехал.

- Уехал? – встрепенулась леди Гвендалин. – Надеюсь, ты достойно его приняла? Проблемы нам сейчас ни к чему.

- Все в рамках приличий и наших возможностей, - вздохнула Оливия.

Слуг в доме практически не осталось. Задержались только те, с кем еще не закончился годовой договор и те, которые были согласны работать за еду и крышу над головой.

- Что-то он зачастил, - леди Гвендалин сняла с себя перчатки и присела в гостевое кресло. – Он требовал возвращение долга?

- Да, - ответила Оливия, не желая посвящать мать в грязные подробности диалога между соседями. – Но подождать согласился.

- Тогда с уверенностью можно сказать, что нам еще везет, - улыбнулась старая леди. – Тем более у меня появился план.

Леди Гвендалин достала из сумочки утреннюю газету и положила ее на стол.

- О чем вы? – удивилась Оливия, но газету взяла, чтобы найти то, что привлекло внимание ее матери. – Неужели вы считаете, что новости о делах леди Августы как-то помогут мне закрыть долги?

- Нет, но ты переверни страницу, - и столько азарта было в глазах матери, что Оливия невольно испугалась.

И как оказалось не зря. На следующей странице была напечатана новость о том, что в ее имении устраивается прием в честь дня рождения дочери Роуз.

Оливия мгновенно побледнела, дышать стало труднее, а голова закружилась.

- Что это? – спросила она у матери.

- Как что? – возмутилась леди Гвендалин. – Это путь к нашему успеху. Неужели ты думала, что мы станем отшельницами и покинем высший свет? Никто не должен догадаться, что у нас проблемы…

- О чем вы говорите?! – Оливия невольно повысила голос на мать. – Да все уже знают про эти проблемы, они самолично постоянно занимали Себастьяну деньги и загоняли его в долговую яму!

- Дорогая, тебе нужно успокоиться…

- Успокоиться?! На какие средства мы будем организовывать этот прием?

- Я продала кое-что из украшений, - леди Гвендалин отстранённо махнула рукой. – Так что по этому поводу можешь не переживать.

- Но я буду переживать! Я знаю во сколько обходятся эти праздники, на эти деньги мы с легкостью могли просуществовать целый месяц, это расточительство!

Оливия никогда не думала, что ей придется экономить. Она всегда жила в достатке, и другой жизни просто не знала, а сейчас даже для самой себя выглядела жалкой.

- Доверься мне, - не унималась леди Гвендалин. – Для тебя это отличный шанс показать себя, повторно выйти замуж и закрыть долги Себастьяна.

Оливия только горько хмыкнула. По поводу второго замужества пустых иллюзий она не питала, да и кому нужна обанкротившаяся вдова с ребенком на руках?

- К тому же, - продолжила леди Гвендалин. – Я уже отправила всем приглашение. Так что пути назад нет.

Ответить на это Оливия не успела. Дверь распахнулась и на пороге появился дворецкий Генри.

- Леди Оливия, к вам прибыл гость, господин Джонатан Мэйс, прикажете его сопроводить в гостиную?

- Мэйс…Мэйс…, - бормотала себе под нос леди Гвендалин. – Не припоминаю такую фамилию…

Оливия тоже слышала ее впервые, но все же поинтересовалась у дворецкого:

- Генри, он сообщил о целях своего визита?

Мужчина встрепенулся, осознав свою оплошность. Прежде чем бежать к графине, необходимо было поинтересоваться у гостя о целях своего прибытия. Крякнув, он побежал назад к ожидавшему его Джонатану, а женщины тем временем перекинулись ничего не понимающими взглядами.

Явиться в гости без предупреждения – неприлично, и на данный момент такую вольность мог себе позволить только граф Фэлтон.

- Леди Гвендалин, Джонатан Мэйс сообщил, что он приехал к вам с деловым предложением, - Генри вернулся в гостиную и передал хозяйке дома визитную карточку купца.

При виде нее Оливия недовольно нахмурилась, а затем бросила картонку на чайный столик.

- Сообщи господину, что в его услугах мы не нуждаемся.

Генри поспешил удалиться, а леди Гвендалин взяла в руки визитную карточку гостя.

- Эти торгаши совсем обнаглели, - возмутилась старая леди и вернула на стол визитку. – Скоро никакого прохода от них не будет. И зачем только отменили это рабство? С ним было намного спокойнее, а сейчас эти активисты вылезают из всех щелей, предлагая всем свои услуги. Какие же они наглые, бестактные…

- О, Боги, - леди Оливия положила руку на грудь в области сердца. – А что если…Себастьян и у него занимал деньги? И теперь господин Мэйс приехал, чтобы обговорить сроки возврата суммы.

- Дорогая, твой муж был заядлым игроком, но не идиотом. Он ни за что бы не опустился до того, чтобы занимать деньги у торгашей.

- О, я теперь ни в чем не уверена, - усмехнулась Оливия, вспоминая те суммы, которые ей озвучили во время оглашения завещания.

- Немедленно пропустите! – со стороны коридора раздался мужской голос и неуверенное лепетание Генри.

- Вы не можете вот так просто врываться в чужие дома, - мямлил дворецкий, но его оппонент явно был моложе и сильнее, поэтому дверь гостиной комнаты со стуком отворилась, являя перед леди высокого мужчину, одетого в элегантный костюм, сшитого по последней моде.

Вернее, сначала Оливия увидела шикарный букет белых лилий. Цветы, которые символизировали страсть и преданность.

Дерзко. Но эту дерзость графиня не оценила.

- Что вы себе позволяете? – спросила она дрогнувшим голосом.

Этот дом, который в свое время был для нее опорой и поддержкой, напоминал теперь проходной двор, по которому могли пройтись все, кому не лень. И самое ужасное было то, что Оливия ничего с этим не могла сделать. Денег у нее нет, как и связей. Как только друзья узнали о ее плачевном положении, они тактично отошли в сторону и приняли на себя роль обычных наблюдателей.

- Приношу свои извинения, что врываюсь так грубо, - обаятельно улыбнулся Джонатан Мэйс. – Но нам с вами необходимо срочно поговорить.

- Верх бестактности, - леди Гвендалин недовольно поджала губы и медленно, но гордо поднялась с кресла, пронзая и Джонатана, и его букет презрительным взглядом. – Если вы забыли, то я напомню, что ваше место на рынке, а не в домах господ, которые не желают вашего общества.

- Благодарю, что напомнили, - весело ответил Джонатан, которого, казалось, ничуть не смущали слова старой леди. – Однако я все же рискну отнять у вас немного времени, леди Оливия, позвольте переговорить с вами наедине.

Джонатан сразу понял, что леди Гвендалин настроена в его сторону негативно, и если она продолжит присутствовать при разговоре, то у него не получится убедить леди Оливию в правильности его предложения.

А леди Оливия тем временем с интересом рассматривала мужчину.

Молод. На пару лет моложе, чем она. Или все дело в тяготах жизни? По веселому настрою торговца было понятно, что он любит эту жизнь и берет от нее все самое лучшее, что не скажешь об Оливии. Светлые волосы графини потускнели и в неполные тридцать на ее голове появились седые пряди. Голубые глаза больше не блестели, лицо осунулось от худобы, добавляя даме возраста.

А вот Джонатан…он был другим. Высоким, темноволосым, подтянутым, его глаза буквально светились от счастья и решимости, но самое главное…в нем была свобода. Свобода от всех условностей и общественного мнения. Джонатан мог в любое время переехать в другую страну, или просто начать путешествовать, он мог позволить себе все, что было непозволительным для Оливии. Иной бы завидовал этой вольности и ненавидел человека, но Оливия решила дать ему шанс и попросила дворецкого проводить гостя в ее кабинет.

- Дорогая, ты себя плохо чувствуешь? – возмутилась леди Гвендалин. – Иначе как объяснить твое желание общаться с этим…этим…человеком.

- Довольно, матушка, - поморщилась Оливия. Она и сама была не в восторге от своего решения, а если леди Гвендалин начнет нагнетать обстановку, то настроение и вовсе испортится.

Оливия пожелала матери хорошего дня и отправилась в свой кабинет, на мгновение задержавшись у зеркала в холле, чтобы бросить в него взгляд и оценить свой внешний вид.

Вот только увиденным Оливия осталась недовольна, а от осознания того, что она пытается сейчас оценить себя как женщину, которая может понравиться мужчине, стало еще хуже.

- Здесь довольно-таки мило, - сообщил Джонатан, внимательно разглядывая интерьер кабинета. – Хотя…уверен, в прошлом это место выглядело эффектно.

Оливия перевела взгляд на стены, которые потеряли свой блеск из-за того, что их цвет долго не обновляли с помощью магии и грустно усмехнулась.

- Да, прошлое - это единственное, что у меня осталось. Но, как говорится, не все золото, что блестит.

- Я вас понимаю, - кивнул Джонатан. – Наслышан о вашем положении.

- Тогда вы должны понимать, что услуги торговцев мне сейчас ни к чему. Вложиться в ваш бизнес у меня не получится, а приобретать пока ничего не планирую.

- Мое предложение никак не связано с торговлей, - поджал губы Джонатан. – Но я премного благодарен за то, что вы постоянно пытаетесь напомнить мне мое место. Не переживайте, леди Оливия, я его не забываю.

- Тогда о каком деле вы хотите поговорить? Планируете приобрести мое имение? Предупреждаю сразу, его стоимость будет выше рыночной, иначе мне нет никакого смысла выставлять его на продажу.

- О, нет. Несомненно, ваше имение прекрасно, но мне оно ни к чему. Недавно я купил себе просторный дом в центре города, где сдаю комнаты. Сами понимаете, после…кхм, определенного закона, желающих переехать в столицу на заработки стало больше.

- Еще бы не знала, - фыркнула Оливия.

Как только отменили рабство, бывшие прислужники устремились туда, где место считалось «рыбным», от того в столице становилось тесно, но нынешнее поколение к такому положению вещей уже привыкло. И доходные дома стали хорошим бизнесом, даже среди аристократов, которым, по сути, сдавать комнаты в аренду было не по статусу.

- Так вот, - продолжил Джонатан. – Я не буду ходить вокруг да около, поэтому хочу сообщить о своих намерениях сразу. Леди Оливия, я предлагаю вам стать моей женой.