Поменяться местами. Бунтарка и тихоня

Вот это я вляпалась!  Последний курс Академии. Буквально через полгода — диплом, мантия с золотыми рунами и собственный участок для практики где-нибудь в теплой приморской провинции. А теперь… Теперь я стояла в кабинете ректора и понимала…это конец…

- Адептка Игнис, вы отчислены!

Голос у магистра Теодора Ашбертона был подобен громовому раскату. Его пальцы, вцепились в ручки кресла так, что дерево затрещало.

- Что?! Как…

Мой возглас потонул в глухом грохоте, раздавшемся за дверью. Это был звук падающего тела, звенящего удара металла о паркет и тихого, жалобного всхлипа. Все, включая ректора, замерли.

Мисс Локхарт, секретарь ректора — худая, как шило, в безупречно выглаженном платье и с пучком волос таким тугим, что, казалось, он натягивал кожу на лбу, проворно выскочила из-за своего стола и ринулась к дверям Ее острый взгляд мгновенно оценил ситуацию:

- Хм…кажется тренер Смок упал в обморок.

Она шагнула в коридор и через секунду вернулась, волоча за шиворот огромного, грузного мужчину. В одной руке он бессознательно сжимал золотой кубок Победителей Меж-Академического Турнира по Метанию файерволов, который мы с триумфом выиграли сегодня утром. Кубок был весь в вмятинах — видимо, от падения.

Мисс Локхарт, не моргнув глазом, достала из кармана крошечный флакончик, щелкнула пальцами, чтобы снять предохранительное заклятье, и сунула его под нос тренеру. Оттуда повалил такой едкий запах, что даже у магистра Ашбертона задрожали ноздри — смесь тухлых яиц и жженых перьев. Генри Смок вздрогнул, закашлялся и сел, тупо уставившись на свой кубок.

-Н-да, Рокси Игнис, — мысленно констатировала я. — Вот это ты попала.

Мое внимание переключилось на двух других «виновников» торжества, восседавших на стульях у стены.

Первый — Барти Катчер. Весь его тощий силуэт был туго обмотан новогодней гирляндой, а во рту торчала сосновая шишка. Он пытался что-то сказать, но получалось только:

- М-м-м-м-м!!! — и отчаянное хлопанье ресницами.

- Да заткнись ты! — я, не сдержавшись, лягнула его под коленку.

- Эй, дикарка, может, хватит уже?

Второй голос. Медленный, сладкий, как патока, и ядовитый, как отрава. Ксандр Вейланд, светоч факультета, сын главы попечительского совета и основная причина, по которой мы все здесь оказались. Он сидел, развалившись, как будто это был его личный кабинет. На его идеальном лице играла ехидная улыбка.

- Это все твоя вина, говнюк! — вырвалось у меня, и в воздухе запахло дымком. Кончики моих пальцев заискрились.

- Сама нарывалась, - Вейланд сощурил веки, смахивая с лацкана студенческого синего пиджака пылинки пепла.

- Так, а ну тишина! — рявкнул ректор, ударив кулаком по столу. Чернильница подпрыгнула, угрожая залить бесценный указ о моем отчислении. — Сибил, сделайте мне компресс на лоб. Ледяной. Голова разболелась от этих хулиганов. — Он с тоской посмотрел на нас, а потом на тренера, который наконец пришел в себя и с ужасом смотрел то на ректора, то на помятый кубок. — Клянусь своей бородой, я не переживу этот выпуск. Сущие демонята. Особенно ты, Игнис! Объясняй!

Магистр Ашбертон  откинулся на спинку своего массивного кресла, положив пальцы домиком, и смотрел на меня поверх очков. В его глазах читалась не столько злость, сколько усталое разочарование, как у садовника, который обнаружил, что его самый перспективный кактус расцвел не огненной лилией, а ядовитой поганкой.

- Господин ректор, я не виновата! — выпалила я.— За что меня отчислять? Тогда уж и этот… — я яростно ткнула большим пальцем в сторону Ксандера, который лишь приподнял бровь, — …пусть будет наказан! За пособничество и укрывательство!

- Мисс Игнис, — вздохнул ректор, снимая очки и медленно протирая их платком. — Вы устроили погром в мужском общежитии. Поколотили, хм… несколько ребят и…

- Не во всем, а только в одной комнате! — перебила я, горячо защищая свою, как мне казалось, безупречную логику. — В той самой, где прятался этот муд…нехороший мальчик…э-э-э слизняк вонючий!

Я для пущей убедительности снова лягнула Берти Катчера под коленку. Он, взвыл глухо и жалобно.

- Так! Попрошу к порядку! — рявкнул магистр Ашбертон, и его густая седая борода затрепетала, как знамя на ветру. Мисс Локхарт, вернувшаяся с мокрым ледяным компрессом, водрузила его ректору на лоб с такой силой и смачным шлепком, что тот аж подпрыгнул. — Так вы признаете, что напали на сокурсника?

- Он в ванной комнате подглядывал за девчонками! — выкрикнула я, и в воздухе снова запахло гарью. Картинка всплыла перед глазами: испуганные первокурсницы, хихиканье из-за двери, магическое окно в перегородке. — Мерзавец! А затем, когда его спугнули, он побежал прятаться в свою комнату в общежитии. А этот… — я с ненавистью посмотрела на Ксандера, — …мажор сра…нехороший мальчик… его защищал! Ну и вот… я просто помогла им обоим проверить герметичность окон и огнеупорность их учебных конспектов.

В кабинете повисла тягостная пауза. Ректор молча впитывал ледяной холод компресса и горячность моих объяснений.

- Это, мисс Игнис, не повод самовольно применять боевые заклинания четвертого уровня в жилом корпусе, — наконец произнес магистр Ашбертон, и в его голосе прозвучала непоколебимая нота закона. — Существуют правила. Нужно было сообщить старшему дежурному или мне. Его бы наказали. По закону. А вы устроили… частную карательную экспедицию.

Я обреченно вздохнула.

- Прошу понять и простить, — выдохнула я, опустив голову. Голос вдруг стал тихим и хриплым. — Такого… такого больше не повторится.

- Это уж точно, — безжалостно констатировал ректор, снимая компресс и берясь за перо, чтобы поставить роковую подпись под приказом. — Вы отчислены.

В этот момент случилось нечто, что на секунду задержало перо в воздухе. Тренер Смок, до этого сидевший в углу и горестно обнимавший кубок, вдруг вскочил. В его глазах горел огонь отчаяния человека, который вот-вот лишится капитана команды, которая впервые за много лет принесла золото в соревнованиях по метанию файрволов. Он тяжело дышал, протиснулся между мной и столом ректора, загородив меня собой, как живой щит, и взмолился, сложив руки:

- Магистр Ашбертон! Теодор, ради всего святого! Паузу! Одна минута!

- Генри, я уже все решил…

- Умоляю, дайте Роксане еще один шанс. Под мою ответственность! Иначе я…я…да я тогда тоже уволюсь, вот!

Смок с грохотом водрузил золотой кубок магистру на стол, прямо на указ о моем отчислении.

- Готовить второй приказ? - деловито осведомилась мисс Локхарт, доставая перо.

Тренер Смок резко побледнел, а затем побагровел, а потом схватился за сердце, к счастью для него ректору надоел весь этот бардак и он устало вновь откинулся  на спинку кресла и закрыл глаза. Мне даже подумалось что он задремал, но нет! Через пару минут магистр все же соизволил вспомнить о нашем присутствии и со вздохом произнес:

- Хорошо Генри! Последний шанс. Если еще хоть одно замечание, одно малю-ю-юсенькое нарушение правил Академии до Новогодья, и мисс Роксана Игнис вылетит отсюда с треском. Все поняли?!

Берти Катчер что-то замычал, активно протестуя, но его никто не слушал. Пока магистр не передумал, я проворно ретировалась из кабинета и стрелой помчалась прочь.

Ой, осталось то продержаться пару недель до праздников. Ерунда. Я смогу…просто не лезть никуда, сидеть тихо, как мышка под веником. Я справлюсь!

Только сейчас поняла, что лицо все еще в саже, от недавного пиротехнического шоу, которое я устроила, гоняя Берти по этажам общежития. Нужно было срочно привести себя в порядок. Я прошмыгнула в ближайшую туалетную комнату для адепток, открыла кран, зачерпнула пригоршню прохладной воды и умыла разгоряченные щеки.

И тут я услышала голоса. Тихие, шипящие. Они доносились из дальнего угла, за рядом кабинок. Я замерла, прислушиваясь. Пошла на цыпочках дальше, заглянула за угол… и увидела картину, от которой кровь тут же ударила в виски.

На холодной кафельной плитке, скорчившись в комочек, сидела девчонка. Я ее знала… Вроде Торнфилд… или что-то вроде того. Тихоня, слово никому дурного не сказала за все годы обучения. Она вообще говорить умеет?  А вокруг нее, точно стервятники, стояли мои сокурсницы, Агнес и Марта. Агнес, высокая и костлявая, с лицом вечно недовольной цапли, держала на кончиках пальцев маленький, но ядовито-синий огонек и медленно, угрожающе заносила его над белокурой, уже слегка обожженной шевелюрой плачущей девицы.

-Так, Рокси, стоп. Это не твое дело, —сурово сказала я себе. — Ну, повздорили девчонки. Всякое бывает. У них свои разборки. У тебя своих проблем выше крыши.

Я развернулась, чтобы уйти и уже тянула руку к двери, почти коснулась холодного металла ручки…как вдруг вновь услышала жалобный, полный беззащитности и страха звук, похожий на писк загнанного зверька. И тихий, едва различимый угрожающий шепот Агнес.

Рука уже поворачивающая дверную ручку замерла.

Что сказал ректор? Помнишь? ЕЩЕ ОДНО ЗАМЕЧАНИЕ И ВСЕ!

Я мгновение колебалась. Затем с силой дернула дверь на себя и выскочила в пустынный коридор. Взгляд метнулся по сторонам. Кто-нибудь! И тут я увидела его —долговязого дежурного с повязкой на рукаве и толстенными очками на носу. Он мирно перекладывал свитки с подоконника в ящик с потеряшками.

- Ты то мне и нужен!

Парень опомниться не успел, как я подхватила его под ручку и потащила в туалетную комнату. Конечно, он слегка посопротивлялся, когда я буквально впихнула его внутрь и резко пнула под зад так что он летел до самых кабинок и приземлился аккурат на кафельный пол рядом с плачущей девчонкой.

Агнес замерла, её тонкие изящные брови поползли вверх, а огонек на кончиках пальцев потух. Марта смущенно опустила взгляд. А дежурный, побледнел, как мел, и попытался сделать шаг назад, но наткнулся на меня и посеменил обратно.

- Ну? — нетерпеливо проговорила я. — Нарушение правил, травля, несанкционированная магия в неположенном месте. Пиши замечание. Или ты, — я наклонилась к уху ботана, и угрожающе зашипела, — тоже из тех, кто боится мамочку Агнес?

Родители этой негласной королевы факультета были влиятельными магами, приближенными к королевской семье, может поэтому их дочка выросла в столь избалованную и абсолютно беспринципную особу.

Дежурный дёрнулся. Он метнул взгляд на высокомерное лицо девицы, на её идеальную форму, пошитую против правил из мягкого дорогого сукна заметно отличающегося от нашей, потом на плачущую Беатрис, потом на меня. Расчет был простой: разозлить Рокси Игнис здесь и сейчас было явно опаснее, чем возможные неприятности от родни Агнес в будущем.

- Так… э-э-э… — он достал блокнот и перо, дрожащими руками начал что-то чертить. — Мисс Агнес Лэйк… несанкционированное… применение магии уровня… э-э-э… второго, в помещениях общего пользования… и… запугивание сокурсницы. Вам… вам выносится замечание.

Он протянул клочок бумаги Агнес. Та выхватила его, скомкала одним  движением, и бумага вспыхнула ярким пламенем, обратившись в пепел.

- Думаешь, это что-то изменит? — прошипела она, бросая на меня убийственный взгляд. — Идиотка. Теперь ты точно влетела.

Не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Марта трусцой побежала за ней.

В туалете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихими всхлипами Беатрис. Дежурный, не глядя ни на кого, пробормотал: «Я… я всё записал в журнал…» — и резво выбежал в коридор.

Я вздохнула, глядя ему вслед.

- Эй, Торнфилд. Всё. Разбежались. Вставать надо.

Беатрис подняла заплаканное лицо. В её огромных, полных слез глазах читалась не просто благодарность — что-то вроде растерянного облегчения, смешанного со страхом, будто она не верила, что это закончилось.

- Интересно, — мелькнуло у меня в голове, пока она неуверенно взяла мою протянутую руку, чтобы подняться. — И чего она так боится? Почему даже не попыталась защититься?

- С-спасибо, — выдохнула она, вставая и торопливо приглаживая растрёпанные светлые пряди. Пальцы её дрожали, когда она попыталась расправить помятый пиджак.

- Ладно, проехали, — хмыкнула я и, убедившись, что девчонка держится на ногах, махнула рукой. — Береги себя.

Она кивнула, всё ещё не поднимая глаз, и быстро выскользнула в коридор.

Я отправилась в общежитие, мысленно прокручивая список дел. Лабораторная по зельеварению, которую я откладывала уже три дня, маячила на горизонте как неизбежная кара. Ускорив шаг, я влетела на наш этаж, по пути столкнувшись нос к носу с соседкой по комнате, Эстер.

- Бегу в библиотеку, — бросила она на ходу. — Нужна книга по трансмутациям?

- Да, возьми и для меня, — кивнула я, уже представляя, как мы успеем ещё и на тренировку сбегать после лабораторной.

В комнате пахло печеньем с корицей и остатками вчерашнего эксперимента с летающими чернилами. Я разложила на столе свитки, достала склянки и уже собиралась начать готовить основу для зелья, когда дверь с лёгким скрипом  приоткрылась.

- Эстер, быстро ты сгоняла, — довольно промурлыкала я, не оборачиваясь. — Может, успеем ещё на тренировку, ты ж знаешь, как Смок любит…

- Так-так, Дикарка Игнис, — раздался противный голос. — Мы тут случайно встретили Катчера. И он рассказал нам много… интересного.

Я резко обернулась.

Агнес стояла на пороге, опираясь плечом о косяк, а за её спиной маячила Марта, хищно ухмыляясь.

- Да, — поддакнула верная фрейлина королевы факультета, переминаясь с ноги на ногу. — У тебя осталось одно замечание. Совсем одно. И ты получишь пинок под зад из Академии. Навсегда.

Агнес с мерзкой ухмылочкой щёлкнула пальцами и на их кончиках угрожающе загорелся холодный, ядовито-синий огонёк.

Я медленно встала со стула, отложив перо. Оценивающе окинула взглядом незваных гостей и неожиданно рассмеялась.

Девицы опешили. Марта даже отшатнулась. Агнес лишь сузила глаза, но её пальцы, сжимавшие синий огонёк, дрогнули.

Я вразвалочку, с ленивой усмешкой, приблизилась к ним. Остановилась так близко, что чувствовала исходящий от Агнес запах дорогих духов.

- Ну и? — с вызовом поинтересовалась я, скрестив руки на груди. — Если меня всё равно выгонят, значит, меня уже ничто не будет сдерживать. И я уж постараюсь, чтобы ты и твоя подружка встречали Новогодье в прелестных… паричках.

Марта попятилась ещё на шаг, наткнувшись на косяк. Агнес не дрогнула, но её огонёк затрепетал.

- А знаешь почему? — я наклонилась к ней так, что нашёптывала почти в самое ухо. Её язычок пламени заплясал, метнулся в сторону — и перекинулся на собственный рукав её форменного пиджака.

Агнес ахнула, отмахиваясь. Потушила быстро, но на идеальной ткани уже красовалась безобразная дырка с обугленными краями.

- …А потому что ты, будешь сейчас лысая, — закончила я спокойно. — А заодно я выжгу своё имя у тебя на лбу. На память. Чтобы каждый раз, глядя в зеркало, вспоминала, про меня.

- Ты не посмеешь мерзавка! — вскинулась Агнес, но в её голосе впервые зазвучала не злоба, а нотка паники. Она отступила на шаг.

- А что меня остановит? — я расправила плечи, и кончики моих пальцев слабо заискрились. — Ректор? Он меня и так отчисляет. Правила? Я их уже нарушила. У тебя остался ровно один аргумент, Агнес. И он должен быть очень, очень убедительным.

Марта уже тянула её за рукав, бледная как полотно.

- Ладно, Агнес, пойдём, — лепетала она, бросая на меня испуганные взгляды. — Она же чокнутая, она реально сделает! Найдём другой способ… в другой раз…

Агнес, пылая от унижения, бросила на меня последний ядовитый взгляд — но позволила Марте вытолкнуть себя в коридор. Они так резво сбегали, что на повороте столкнулись с Эстер, которая несла пачку увесистых учебников. Слышно было, как Агнес что-то прошипела, а Эстер равнодушно пробормотала: «Смотрите под ноги, дамы».

Через мгновение дверь снова открылась, и вошла моя соседка.

- И что этим фифам от тебя понадобилось? — спросила она, сгружая книги на полку.

- Интересовались, какие причёски выбрать на праздничный обед, — пожала я плечами. — Но, боюсь, моя рекомендация им не понравилась.

Я быстро закончила лабораторную, ругая себя, что дотянула до дедлайна, запихнув в колбу последний ингредиент — сушеный корень пламецвета. Зелье булькнуло, приобрело нужный алый оттенок, и я, не дожидаясь побочных эффектов, закупорила склянку и сунула её в сумку. Дело сделано. Теперь меня ждало единственное место, где я могла расслабиться.

Тренировочный полигон находился на самом краю академической территории, за старым аркологическим садом. Это была огромная, выжженная магией площадка, окружённая полупрозрачным куполом силового поля, мерцавшим перламутровыми бликами при попадании мощных зарядов. Под ногами хрустел спекшийся грунт — чёрный, пористый, как вулканический шлак, испещрённый свежими выбоинами и присыпанный пеплом. Воздух дрожал от жара, пах гарью и… свободой.

Тренер Смок расхаживал по краю поля, покрикивая на команду.

На полигоне кипела работа. Десять человек, включая меня, составляли костяк сборной по метанию файерволов. Цель проста: разогнать в ладони сферу чистого огня до критической плотности и метнуть её в мишень — массивные, покрытые рунами обелиски из чёрного базальта на другом конце поля. Чем мощнее удар, тем ярче вспыхивали защитные руны, фиксируя силу попадания.

Я сбросила сумку у входа и, не тратя времени на разминку, влилась в строй. В  десяти шагах от меня, разминал запястья с невозмутимым, видом Ксандр Вейланд. Всегда идеальный, всегда безупречный. И всегда — позади меня на пьедестале. Вечно второй.

Все прочили ему место капитана команды, но Смок выбрал меня. 

- Игнис, Вейланд! — рявкнул Смок, с подозрением поглядывая на нас. — Показательные броски на точность. Третьи мишени. Без выкрутасов. Поняли?

- Понял, — отозвался Ксандр.

- Ага, — буркнула я, чувствуя, как по спине пробегают знакомые мурашки -азарта.

Мы встали на свои отметки. Он начал первым. Его движения были выверены до миллиметра, как в учебнике. Ладони сложились чашей, между ними вспыхнул шар холодного, почти белого пламени — сконцентрированного, ровного, идеального. Он не метнул его, а отпустил. Сфера полетела по безупречной параболе и ударила точно в центр руны на третьем обелиске. Вспышка была ярко-синей — признак чистой, неразбавленной силы. Идеально. Скучно.

- Вот так надо, Игнис! — одобрительно крякнул Смок. — Контроль!

Я усмехнулась. Контроль — это для тех, кто боится выпустить на волю настоящий огонь. Я встряхнула руками, позволив накопившемуся за день раздражению и злости стечь в кончики пальцев. Мой файервол родился не шаром, а сдавленным в тисках воли вихрем. Он гудел, вырывался, но я придавила его, спрессовала в раскалённый до синевы комок ярости и послала вперёд. Мой бросок был не дугой, а прямой линией агрессии. Удар пришёлся не в центр, а чуть левее, но сила была такой, что обелиск содрогнулся, а руны вспыхнули ослепительным багровым заревом, затмив его холодную синеву на долю секунды.

Тишина. Потом — восхищённый свист кого-то из команды. Ксандр не дрогнул, лишь уголок его рта дёрнулся вниз.

- Сила — не главное, дикарка, — тихо сказал он, но так, чтобы слышала только я. — Главное — не промахнуться, когда это действительно важно.

- А я и не промахиваюсь, — парировала я. — В отличие от некоторых, кто промахнулся с должностью капитана.

Это было слабо, и я сама это знала. Но это сработало. Лёд в его глазах треснул, обнажив бурлящую внутри ярость. Он ненавидел, когда ему напоминали о его втором месте. Ненавидел мою хаотичную силу, которая побеждала его вышколенную точность.

- Думаешь, это было справедливо? — его голос стал тише, опаснее. — Думаешь, ты заслужила это место?

- Знаю, — огрызнулась я. — А ты знаешь, почему проиграл? Потому что огонь боится льда. А мой огонь — он ест лёд на завтрак.

- Посмотрим, — прошипел он. И прежде, чем тренер смок успел скомандовать «стоп», Ксандр сделал шаг вперёд, и в его руке вспыхнул уже не тренировочный, а боевой файервол — меньший по размеру, но густо-кровавого оттенка, сгусток чистой разрушительной энергии. Он даже не прицелился в мишень. Он метнул его прямо в меня.

Время замедлилось. Я увидела, как сфера, оставляя за собой волну искажённого жаром воздуха, несётся к моим ногам. Не думала. Сработал инстинкт. Я рванула в сторону, но под ногой подвернулся кусок спекшегося грунта. Я потеряла равновесие. Мир опрокинулся. Я падала на спину, а тот багровый шар, шипя, пронёсся в сантиметрах от моего лица.

Горячий воздух ударил по коже — сухой, обжигающий, пахнущий серой. Он опалил ресницы, заставил глаза рефлекторно зажмуриться. Я ударилась о землю, и весь воздух вылетел из лёгких с хриплым выдохом.

На полигоне повисла оглушительная тишина, которую через мгновение разорвал рёв тренера Смока.

- ВЕЙЛАНД! БЕЗОБРАЗИЕ! Ты с ума сошёл?!

Но Ксандр, казалось, не слышал его. Он медленно подошёл и остановился надо мной, заслоняя свет купола. Его идеальное лицо было холодным, но в глубине зрачков плясали отблески удовлетворённой злобы. Он наклонился так низко, что его шёпот, пропитанный ядом и победой, достиг только моего уха.

- Ну что, дикарка? — прошипел он, и его губы почти коснулись моей щеки. — Проиграла? Видишь, что бывает, когда играешь с огнём без правил? Иногда он сжигает и тебя. Особенно когда за дело берётся тот, кто знает, как им управлять.

Он выпрямился, оставив меня лежать на горячем грунте, и повернулся к багровеющему от ярости тренеру, уже принимая вид оскорблённой невинности.

Я, откашлявшись, поднялась на локти. Голова гудела, лицо пылало. Но не от ожога — от бешенства. Я смотрела ему вслед, сжимая в кулаке пригоршню раскалённого пепла.

Тренер смок, багровея и хрипя, отвел Ксандера в самый дальний угол полигона, а взамен поставил мне в пару Лис.

Юркая рыжая первокурсница, похожая на взъерошенного воробья, подпрыгивала на месте, полная неиссякаемой энергии. Её файерволы были такими же — небольшими, ярко-жёлтыми, как искры, и невероятно проворными. Они не ломили напролом, а петляли, ныряли и жалили точно в цель, особенно по хаотично расставленным мишеням, имитирующим движущиеся объекты.

- Эй, Рокси, ты как? — поинтересовалась она, вытирая рукавом сажу с курносого носа и оставляя на лице новый, ещё более забавный размазанный след. Её зелёные глаза смотрели с неподдельным беспокойством.

- В полном порядке, — буркнула я, поднимаясь на ноги и смахивая с формы спекшийся грунт. В спине ныло, а на щеке всё ещё пылало от близкого жара, но это было ничто по сравнению с бурей, бушевавшей внутри. Я бросила полный ярости и презрения взгляд на Ксандера. Он ответил усмешкой, прежде чем вновь принять вид идеального ученика, демонстрирующего очередной безупречный бросок.

Тренировка продолжилась. Работа с Лис оказалась глотком свежего воздуха. Её техника была не про грубую силу, а про скорость, изворотливость и неожиданные углы атаки. Она болтала без умолку, комментируя каждый свой бросок, и её заразительный энтузиазм понемногу вытеснял из меня желание немедленно подпалить зад Ксандеру. Я сосредоточилась на точности, пытаясь сочетать свою мощь с её маневренностью, и к концу сессии мы с ней уже слаженно обработали целый ряд мишеней, устроив настоящее огненное шоу.

Когда Смок, наконец, свистнул, объявляя конец тренировки, я чувствовала приятную усталость в мышцах и относительное спокойствие в душе. Уходила с полигона одной из последних, устало перебирая ногами, я подняла с земли сумку, повесила её на плечо и уже направилась к выходу, как вдруг внутри что-то звонко звякнуло.

Я замерла.

Сердце буквально ухнуло в пятки. Лабораторная по зельеварению! Готовая, выполненная в срок. И совершенно бесполезная, если я не занесу её на кафедру алхимии до конца дня. А день, судя по длинным вечерним теням, уже подходил к концу.

- Ах тыж, дурья башка! — выругалась я себе под нос и, забыв об усталости, рванула с места.

Учебный корпус в это время суток напоминал гробницу. Длинные коридоры, освещённые лишь тусклыми магическими светильниками, были пустынны. Тишина стояла такая, что слышалось эхо собственных шагов, гулко отдававшееся от высоких каменных сводов.

Я влетела в знакомый коридор, где находилась кафедра. Мои надежды рухнули в тот же миг. Массивная дубовая дверь кабинета профессора Бриара была заперта. Я дёрнула ручку — никакого результата. Постучала — только глухой звук отозвался в пустоте. Окно в двери было тёмным.

- Все разошлись, — с горечью констатировала я, и силы вдруг разом покинули меня. Я уселась прямо на каменный пол, прислонившись затылком к двери. Тело гудело после тренировки — каждая мышца ныла, руки дрожали от напряжения, в висках стучало. Сейчас хотелось только одного: доползти до кровати, рухнуть на неё лицом в подушку и не шевелиться до утра. Но тут ещё эта проклятая лабораторная…

Я вытащила звенящую склянку и тупо уставилась на неё. Алый раствор зелья переливался в полумраке, будто насмехаясь. Бриар — педант и формалист до мозга костей. Он не примет работу позже срока. Не примет и поставит жирный «неуд» прямо в журнал, испортив мне итоговую оценку перед самой аттестацией.

Что же делать?