#Помоги мне

   Эта осень не принесла с собой ничего, кроме раздражения, безумной апатии и желания утопиться, что я бы несомненно сделал, если бы не пришлось с самого утра тащиться на стажировку. Крупная компания, адекватный начальник и постоянный клиентопоток – чего ещё можно желать, если мечтаешь побыстрее заработать на свою мечту? Да вроде бы и нечего пожелать, но что делать, если и мечты-то никакой нет?

   – Артемьев, проснись!

   Есть только через чур жизнерадостный коллега, он же наставник, который, судя по всему, сейчас мысленно где-то на море, а не в нашей серой и промозглой осенней глуши.

   – Прием! Ау! Слышишь меня?

   Еще немного, и он начнет маячить прямо перед носом. Вот неугомонный.

   Отлипаю от монитора, вытаскиваю из уха наушник, в котором по сути уже полчаса как ничего не играет, медленно поворачиваю голову в сторону Павла Регошина. И чуть не блюю, увидев его никак не сочетающуюся с погодой за окном улыбку. Я даже слабую пародию на нее сейчас выдавить не смогу, поэтому только едва приподнимаю уголок рта и взглядом спрашиваю: «Чего тебе?»

   С Пашей, несмотря на то, что он мой наставник, знакомы мы были еще со школы. Потом универ, где мы отучились на одной специальности, а потом, как это бывает, разошедшиеся дорожки. Я пытался свалить из нашего городка, но в итоге вернулся и попал под крылышко товарища. И это тоже отчасти бесило.

   – Ты чего, как сонная тетеря? Слишком хорошо провел ночь? – даже подмигнул, намекая на то, что так и жаждет услышать что-то интересное.

   – Ага, в объятиях травяного отвара, – бурчу я в ответ, громко зевая, – спасаясь сначала от бессонницы, а потом от кошмаров.

   На мгновение на лице Паши появляется сочувствующая гримаса, но ее тут же снова смывает до боли жизнерадостная улыбка. Принимает он что-то, что ли? Парень открывает рот, но я совершенно не понимаю и не слышу, что он говорит, проваливаясь в свой кошмар.

   Уже который месяц почти каждую ночь меня встречает темный лес. Здесь до жути холодно, и не спасает даже зимняя куртка, совершенно не сочетаемая с осенней погодой. Холод словно находит лазейки и добирается до самых потаенных участков кожи, минуя преграду из одежды и вызывая стаю далеко не самых приятных мурашек. Вокруг – ни души, и чувство одиночества скребет так сильно, что хочется истошно завопить, лишь бы заполнить эту пустоту внутри и вокруг.

   Но закричать успевает кто-то другой. Резкий, пронзительный вопль, смахивающий на призыв о помощи и принадлежащий явно какой-то девушке вырывает меня из оцепенения, и я срываюсь с места, совершенно не понимая, куда бегу. Просто знаю, что мне нужно срочно к воде, и в голове каким-то смутным воспоминанием всплывает, что неподалеку есть озеро.

   Не знаю, сколько бегу, но крик девушки успевает полностью поглотить меня, и я становлюсь его частью, переживая тот же страх и ту же панику, что, по всей видимости, испытывает она. Холодный пот стекает по спине, и я ощущаю эти мерзкие, противные капли, оставляющие после себя ледяные дорожки, но все равно продолжаю бежать.

   И вдруг резко останавливаюсь, оказавшись прямо на берегу озера, в толще плотного тумана, из-за которого мне совсем не видно, что происходит впереди. Только слышен этот пронзительный и теперь оглушающий вопль, что разносится по водной глади. Теперь удается разобрать слова: —«Спаси! Помоги мне! Вызволи!».

   Но вместо того, чтобы спасать, помогать и вызволять, стою истуканом, продолжая смотреть куда-то вперед. Туда, где, как мне кажется, находится она. Ноги совершенно не слушаются, и ко мне возвращается то чувство одиночества, от которого я так стремительно бежал несколько мгновений назад.

   Туман постепенно рассеивается, пока я продолжаю играть роль наблюдателя в этом кошмаре. Перед мной открывается прекрасный и в то же время мрачный вид на прозрачное озеро, окрашенное в рубиновые тона – напоминание о том, что вот-вот начнет подниматься солнце.

   Но я совсем не обращаю внимания на то, что происходит вокруг. Мой взгляд сосредоточился на едва уловимом силуэте в центре озера. Кажется, именно моя ночная гостья была источником тумана, так как он струился по ее плавным изгибам и делал фигуру размытой, нереальной и невесомой. Как и крик, что уже давно превратился то ли в отчаянный тихий плач, то ли шепот. Пытаюсь сделать шаг в воду, но что-то в очередной раз меня останавливает. Силюсь издать хоть какой-то звук, позвать девушку, но изо рта не вырывается ни слова.

   Молчу и щурюсь, наблюдая за тем, как туман рассеивается, и силуэт медленно растворяется в рассветных лучах. И как под конец, когда туманная дымка почти исчезает, незнакомка открывает глаза, и на меня смотрят два ярких малахита, в которых плещется тот же самый пробирающий до дрожи крик: «Помоги!»

   – Артемьев, выйди из сумрака, – возвращает меня в реальность Регошин.

   Точно, он же что-то мне втирать пытался.

   Хочется осадить друга и сказать, чтобы все-таки звал меня по имени. Но вовремя себя останавливаю. Стажировка требовала послушания, а другого варианта, куда можно было бы устроиться, у меня пока не было. Нужно перетерпеть, пока есть силы. Поэтому снова дергаю уголком губ, пытаясь показать улыбку и радушное настроение:

   – Ты что-то хотел?

   – Говорю, развлечься надо, отдохнуть Тебе-то уж точно, – Пашка придвигается ближе, и мои ноздри буквально закладывает от слишком сильного аромата, – вон какой хмурый ходишь последние дни.

   – И что ты предлагаешь?

   – На выходные на дачу ко мне, недавно с женой купили. Заодно обмоем.

   Я усмехнулся.

   – А до этого обмыть не удалось?

   – Удалось, конечно, – не замечая иронии, отвечает Регошин, – но тут ты приехал, устроился. Давно не виделись, Сань, вот я и подумал…

   – Хорошо, – бросаю, желая прервать уже этот разговор.

   – Что?

   Паша явно не верит своим ушам, ведь обычно я никуда не хожу. Разве что в редких исключениях. Но объяснять что-то я не собираюсь.

   – Хорошо, поехали к тебе на дачу. Только адрес напиши и время, ко скольки подъезжать.

   – Супер! – Паша хлопнул меня по плечу.

   Тут же быстро написал на стикере адрес и отдал мне.

   – Собираемся после обеда, утром все равно делать нечего.

   Я кивнул и, вернув наушник на законное место, отвернулся к своему монитору, где уже несколько минут без дела мерцали графики и диаграммы. До выходных еще два дня, и нужно было хоть как-то отвлечь себя от кошмаров, что приходят почти каждую ночь. От зеленых глаз, что усиленно пытаются достучаться и молят о помощи.

   Я невольно усмехнулся, отмечая продуманность друга. Все-таки еще два года, и земля, которую купил Регошин, будет способна принести ему нехилое состояние.

   И принесет. Вряд ли он вцепится зубами в этот небольшой дом, к которому я нарочито медленно подъехал, чтобы успеть осмотреться. Паша тут же выбежал навстречу, приоткрыл ворота, позволяя заехать внутрь на как раз пустующее место.

   Дача оказалась обычной, без лишней вычурности, как это модно в последнее время. Но, судя по всему, использовать ее для выращивания полезной растительности друг не планировал. Вместо грядок – отличная зона отдыха с круглой беседкой, возле которой уже расположилась солидная компания.

   Мангал и громкая музыка отлично дополняли атмосферу отдыха, и я даже немного расслабился, отстегивая ремень и заглушая мотор. Даже погода сегодня решила сделать исключение и подняла столбик термометра на несколько градусов.

   – Думал, не приедешь, – друг, не дожидаясь, когда закрою дверь, заключил в объятия и похлопал по спине. – Рад, что ты здесь.

   – Уже принял? – смеюсь я, но обнимаю в ответ.

   – Обижаешь! Только после мяса. В холодильнике выбирай все, что захочешь.

   Паша указал рукой на дом и, когда я вернулся с добычей, познакомил с компанией своих друзей, чьи имена я все равно в скором времени забуду. Впрочем, люди напротив были того же мнения.

   – А это Аня, моя жена, – молодая невысокая девушка с забавным пучком на голове и в спортивном костюме смущенно мне улыбнулась, и я отсалютовал бутылкой в ответ.

   – Приятно познакомиться. Александр.

   – Паша много о вас рассказывал…

   Стандартный набор фраз. Их даже заучивать наизусть не нужно. Они у нас уже словно в крови, на уровне инстинктов и рефлексов, готовые сорваться с языка, чтобы заполнить то неловкое молчание, что возникает между незнакомыми людьми.

   Я таких фраз нарочито избегаю. Поэтому просто киваю в такт словам и мило улыбаюсь, позволяя Ане вести свой собственный монолог, прерываемый репликами Паши. Да, были хорошими друзьями. Да, пришлось уехать. Да, очень жаль, что ничего не сложилось. Да, и я тоже рад, что сегодня удалось вырваться.

   Пытаясь отвлечься от не самого приятного для меня разговора, внимательно оглядел стол. Закусок было негусто, о чем я тут же сообщил Паше.

   – И правда, – удрученно покачал головой друг. И тут же щелкнул себя по лбу. – Точно, можно сбегать к тете Марине, у нее много запасов.

   Друг уже хотел, видимо, сообщить жене о временном уходе. Но я проявил инициативу первым.

   – Далеко живет?

   – Куда ты собрался? Ты же гость, Сашка!

   – Брось, хоть немного полезным побуду. Говори, куда идти и что просить.

   Саша еще пару минут пытался уговорить меня остаться, но все же сдался, видимо, вспомнив, что я слишком упертый. Назвал адрес, подсказал, как идти и на всякий случай дождался, когда я вобью координаты в навигатор на телефоне.

   – Все, не пропаду.

   – Хорошо, что здесь теперь сеть ловит, – очередная широкая улыбка. – Звони, если что.

   – Да справлюсь, – хмыкнул я, – жарьте мясо, скоро вернусь.

   ***

   Дачный район практически ничем не отличался от тех, что я видел ранее. Маленькие, пошарпанные дома, схожие друг с другом своей комплектацией. Сады с яблонями и сливами, огороды со всеми, больше чем уверен, ненавистной картошкой. Ничего нового, как я и ожидал. Дом тети Марины оказался неподалеку. Такой же крохотный и потрепанный жизнью. При взгляде на него, выглядывающего из-за серого деревянного забора, возникали ассоциации с избушкой на курьих ножках.

   Даже калитка вдруг случайным образом отворилась, словно дом почувствовал, что пожаловали гости. Я приподнял брови, но вслух ничего не сказал. Засунув руки в карманы куртки, прошел внутрь, стараясь не обращать внимания на то, как за спиной скрипит закрывающаяся калитка.

   – Тетя Марина? – глупо, конечно, так просто обращаться к незнакомому человеку да еще и орать на участке, но не ломиться же в дом. – Есть кто?

   На всякий случай подошел к выцветшей входной двери. И она тоже сразу открылась, стоило сделать шаг на порог.

   – Видимо, есть, – пробормотал я вслух.

   Так, для собственного успокоения.

   Медленно прошел внутрь и осмотрелся. Небольшая прихожая со всеми видами калош, сапог и тапочек – выбирай, не хочу. И едва слышимый топот из соседней комнаты. Наконец-то!

   Тетя Марина – женщина средних лет в цветастом платье и огромной жилетке с заметной сединой в длинных и забранных в хвост волосах – резко отворила дверь и острым взглядом пригвоздила меня к месту.

   – Кто таков?

   – Александр, – отрапортовал я. – От Павла Регошина. Сказал, у вас можно закусок попросить.

   Серо-голубые глаза продолжали внимательно изучать меня, то слегка прищуриваясь, то в удивлении расширяясь. Не знаю, сколько времени прошло, но помню, как выдохнул, когда женщина все-таки оторвалась от пристального изучения моей личности и кивнула.

   – Знаю такого. Разувайся. Проходи.

   И, не сказав больше ни слова, скрылась внутри дома. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Суровая дама, однако.

   – Отдыхать приехал? – Марина не теряла времени даром.

   Пока я разувался и оглядывался, оказавшись в недрах избушки, она уже собрала небольшой пакет овощей.

   – Ага.

   – Присядь, – женщина остановилась и указала рукой на потрепанный временем стул.

   Я послушался и продолжил наблюдать за тем, каким стремительным ураганом Марина носится по комнате, что объединяла в себе кухню, гостиную и даже гостевую, так как в уголке скромно спряталась одноместная кровать.

   В руках у хозяйки дома тем временем появился второй пакет, в котором уже виднелись булки и пирожки.

   – Да много не нужно.

   – Знаю я вас, молодых, – по избушке пронесся смешок, – сначала немного, а потом ночами бежите огороды разворовывать.

   – Никогда ничего не воровал.

   – А я обобщаю, Александр, обобщаю. – Марина вдруг остановилась и выглянула в окно. – Погода, конечно, сильно подвела. Никакого бабьего лета, судя по всему, не ожидается.

   Женщина вручила мне два пакета и приступила к сбору третьего кулька.

   – К озеру-то уже ходили?

   – Нет, – протянул я, а по спине как-то неожиданно пробежал холодок, заставляя вспомнить озеро из сна.

   – Красиво там. Сходи, пока здесь.

   – Хорошо, спрошу у Паши.

   – Да ты и сам дорогу найдешь, – и, не дав мне ни обдумать сказанное, ни произнести ни слова, отдала вареные яйца и зелень. – Все, думаю, хватит. Если что-то понадобится, заходи, угощу, обогрею.

   И легкая улыбка, которая никак не сочеталась с мелькнувшей печалью в глазах.

   – Иди, Саша. Заждались тебя уже.

   Я поднялся, удивляясь самому себе, и направился к выходу. Провожать меня не собирались. Только в спину прилетело очередное:

   – К озеру только сходи, ждет оно тебя.

   Неосознанно ускорил шаг, чтобы быстрее покинуть эту странную женщину с не менее странным домом. Обулся, покрепче взял пакеты, сцепив их в один тугой узел и вышел, оставляя позади входную дверь, а за ней и калитку.