Помоги мне вспомнить

– Вы, наверное, меня не помните...

На пороге стояла настоящая красавица. Светлые вьющиеся волосы. Огромные голубые глаза. Нежное трогательное лицо.

Куколка.

Невеста моего бывшего мужа.

Её хотелось спасти от чего-нибудь. Немедленно помочь, разрешить все её затруднения, окружить заботой и спрятать подальше.

Она не была глупа или капризна. Или эгоистична и зла. 

Школа с отличием. Один из лучших экономических университетов. Волонтёрство и благотворительность. Честность и искренность.

Само совершенство.

Сказочная принцесса.

Что ей нужно – от меня?

– Здравствуйте, Соня. Нет, почему же. Помню. Но не понимаю, для чего я вам понадобилась.

Она покраснела. Она всегда легко краснела.

– Маргарита… Александровна.

– Можно просто Рита.

– Рита. – послушно повторила она. – Видите ли... мне очень нужна ваша помощь. Это... такое... деликатное дело... Можно войти? 

Даже так?

Кажется, меня ждёт сложный разговор.

Я терялась в догадках. С Марком мы расстались слишком давно, чтобы нас продолжало связывать что-то общее. Детей у нас не было.

– Чай, кофе?

– Можно мне, пожалуйста, воды? – тихим голосом, почти шёпотом.

Соня смотрелась в моей крошечной старой кухне чужеродно. Она присела на диванчик, обхватила двумя руками большую кружку с выпуклой мордой котика, и пила из неё медленными глотками, как будто пыталась оттянуть момент разговора. 

Растерянная.

Потерянная.

Несчастная.

Светлый брючный костюм, явно дизайнерский. Дорогие туфли.

Выверенно небрежная укладка, светлые вьющиеся волосы в естественном беспорядке. Сияние молодости.

Ей бы командовать в офисе, а не сидеть здесь.

И я. В любимом, чуть растянутом домашнем костюме с кунг-фу пандой. Старше на десять лет, но кажется, что больше. Усталая.

Из окна падал косой солнечный свет, в котором кружились пылинки, мы неловко молчали. Утро выходного дня явно задалось.

– Я не знаю, с чего начать. – она жалко улыбнулась. – Марк, он… 

Она судорожно выдохнула и закрыла лицо руками.

У меня всё замерло внутри. Нет! Это же не может быть тем, о чём я думаю?

– С ним всё в порядке? – удивительно ровным голосом спросила я, стоя напротив гостьи, стискивая край столешницы, к которой прислонилась.

– Да! Нет… То есть… он здоров.

Я выдохнула. 

– Тогда – что? Что-то, связанное с постелью?

Соня посмотрела на меня круглыми глазами и я поняла, что сказанула что-то не то. Но что я ещё могла подумать? Деликатное дело, за которым обращаются к бывшей жене. Нынешняя невеста. Что, кроме этого, может быть?

Оказалось, можно найти – что.

Я вспомнила, как увидела её в первый раз. Слишком серьёзная девочка, школьница, тоже в строгом деловом костюме. Тогда ещё в очках, с туго затянутой косой. При виде Марка она стремительно краснела и замолкала. Её отец был деловым партнёром родителей Марка, и с ним, в отличие от самих родителей, мой бывший муж всегда сохранял хорошие отношения. Мы делали вид, что не замечаем её отчаянной влюблённости. 

И вот… прошло время, роли поменялись.

И теперь она тут.

Но в чем же всё-таки дело?

Наконец Соня вздохнула, с сожалением отставила кружку, и выпрямила спину. Посмотрела на меня своими огромными глазищами. Вздохнула ещё раз – глубоко-глубоко. И решилась.

– Марк потерял память.

Это похоже на какой-то дурной фильм. Или сон? Неважно. И на то и на то. Разве такое бывает в реальной жизни? Не в сериале, не в слезливом романе? Нет, я понимаю, что творческие люди в своих произведениях в основном опираются именно на жизнь, но…

Вот так?

Всерьёз?

Это не шутка?

Я не знаю, что сказать в ответ на эти слова. Может быть, я не так поняла?

– Потерял память? Совсем? И при этом здоров? Что произошло? Как это… случилось?

Я отворила водопады слёз. 

Соня медленно вдохнула, будто пытаясь удержаться… и закрыла лицо руками. Сквозь рыдания она пыталась что-то сказать мне, но постоянно срывалась. Наконец мне удалось разобрать что-то вроде “это я во всём виновата!”.

Что делать? Как утешить этого ребёнка? Да, для меня она до сих пор ребёнок, несмотря на свой возраст. И через несколько секунд я обнаружила себя обнимающей Соню. А она судорожно вцепилась в меня, выплакивая всё, что накопилось в ней, кажется, за очень долгий срок.

Странное чувство.

Утешать невесту бывшего мужа.

– Извините. Я не хотела. – она отстранилась от меня и жалко улыбнулась. – Можно умыться?

Пока она умывалась, я думала. Я ничего такого не слышала ни о Марке, ни об их семье. Если бы что-то случилось, мне непременно доложили бы. Есть кому. Значит это скрывают. Почему?

– Мы попали в аварию. Я… я была за рулём. У какого-то автомобиля отказали тормоза и он пролетел по трассе с горки, врезаясь во всех на своём пути. К счастью, не прямо в нашу машину. Но одна из тех машин зацепила нас. Я… я даже не поняла, что произошло. Машину развернуло по гололёду и впечатало в стену… Не очень сильно… Но Марк ударился головой.

– По гололёду? – выцепила я главное. И посмотрела в окно, где светило майское солнце и пели птицы.

– Да, это было три месяца назад. 

– Я ничего не слышала…

– Мы не стали афишировать! Егор настоял. Сказал, что это будет нехорошо для бизнеса и Марк не одобрит, когда очнётся.

Надо же. В кои-то веки не старший брат прикрывает младшего, а наоборот. Повзрослел за то время, что мы не виделись.

– Вот… его положили в больницу, он быстро пришёл в себя. Никто сначала и не понял, что что-то не так. А потом… оказалось… Оказалось, что он не помнит последние несколько лет. – шёпотом продолжила Соня. – И опять Егор всё взял на себя. А Марк… Марк согласился. И одобрил.

– Но прошло уже столько времени… – медленно произнесла я. – А ты пришла только сейчас.

– Мы перепробовали всё, что могли. – горько сказала она. – Врачи разводят руками. Говорят – что-то психологическое. Говорят – он уже абсолютно здоров. Что рано или поздно он вспомнит, нужен только толчок.

– И вы вспомнили про меня… – задумчиво проговорила я. – Это он тебя послал?

Капли дождя шелестом разбавляли тишину дома. Пустого дома. Огни ночного города дрожали и плавились за плачущим стеклом.

Тёмная комната. Панорамное окно. Глубокое кресло. Стакан виски. Ливень. И одиночество.

Ему пришлось отвоёвывать право быть одному. 

Он и так был один, постоянный шум и суета вокруг только усиливали это ощущение. Зачем тогда притворяться?

Он сделал глоток жидкого огня. Но согрелся совсем ненадолго. Не было рядом того, кто мог согреть.

И он сам во всём виноват.

Только сам.

Рита… как это могло случиться? Он не мог поверить. Но если люди могли солгать, то безжалостный интернет хранил почти всё, нужно только уметь искать. И он сказал, что это правда.

Всё правда.

Он сам продолбал свой шанс.

Первое, о чём – о ком – он подумал, придя в себя на больничной койке, была она.

– Очнулся наконец! Как вы так умудрились попасть в аварию прямо рядом с домом?

– Что с моей невестой? 

– С ней всё отлично. Ждёт, когда доктор разрешит вам увидеться.

Егор выглядел непривычно. Сменил стрижку, отрастил короткую бородку. Стал серьёзнее. Когда успел? Конечно, они нечасто виделись, но в последний раз брат выглядел совсем по-другому. 

Почему именно он оказался рядом?

Голова кружилась и раскалывалась, казалось, напополам. Он закрыл глаза. 

Открылась дверь. Но вместо Риты зашли родители. Надо же. Примчались. Он думал, подыхать будет – не вспомнят. Но нет. 

Неужели с ним что-то серьёзное? Голова болит, тошнит… и всё. Руки-ноги целы, двигаются.

Он стоически перенёс приторные сюсюканья, фальшивые улыбочки, нарочитые причитания.

Где же Рита? Наверное, дело в том, что она пока что ещё не жена, а пускают только родственников. Ничего, совсем скоро он это исправит. И не потерпит рядом с собой никого лишнего.

Нахмуренный Егор то и дело выходил за дверь, чтобы позвонить.

– Доктор сейчас подойдёт. Знаешь… думаю, на работе лучше никому не знать, что ты попал в аварию. Я уже сказал, что ты занят встречей с потенциальным клиентом. И будешь какое-то время недоступен. Потом лучше сделать вид, что ты с невестой улетел на отдых. Тебя в любом случае с твоим сотрясением продержат в больнице несколько дней, но лучше это не афишировать. Как ты? – деловитый голос брата потеплел.

К чему такая конспирация? В его маленькой фирме все были друг другу как родные. Наоборот, надо сообщить всем, чтобы не волновались!

– Хреново, брат. Голова болит. Сколько я пробыл без сознания?

– Больше часа. Подожди, я сейчас. – ответил Егор – и опять вышел из палаты.

– Где Рита? Я хочу её видеть.

Родители недоумённо переглянулись.

– Откуда нам знать? Зачем она тебе сейчас?

– Я хочу видеть свою невесту. – потерял терпение он. 

– Так она сейчас подойдёт! Егор за ней пошёл. 

Послышался дробный перестук каблучков, и в палату ворвалась девушка и, заливаясь слезами, кинулась ему на шею. Незнакомая девушка.

– Марк! Ты в порядке? Всё хорошо?

Что, чёрт возьми, происходит?

Мы с Марком в разводе больше четырёх лет – но мне до сих пор больно думать о нём. Я не хочу бередить старые раны. Я привыкла жить без него, привыкла быть одна. Смирилась. Что бы с ним ни случилось – это уже не моя зона ответственности. 

Зачем? 

Зачем она пришла ко мне? 

Зачем разбудила воспоминания о нашем коротком счастье? О боли, которую мы испытали? О том, как невозможно было дышать, когда мы расстались? О том, что не расстаться было нельзя – слишком сильно мы ранили и мучили друг друга?

По правде говоря – мне хочется закрыть уши и не слышать её. Выгнать за дверь без всяких разговоров. Заявить, что это всё – не мои проблемы, как и есть на самом деле.

Помогать своему когда-то любимому человеку вспомнить другую? Это похоже на изощрённое издевательство над собой.

И я всё ещё слушаю и не прогоняю эту девочку, потому что знаю – она бы на моём месте сделала всё и даже больше, чтобы помочь Марку. Она искренна. И пришла ко мне несмотря на риск. Риск, что я захочу вспомнить прошлое и отбить Марка. Из уважения к ней я выслушаю всё до конца. 

Но соглашаться – не буду. Надо быть наивной идеалисткой, чтобы предполагать такое.

– Это он тебя послал? – повторяю я. – Почему же сам не пришёл?

– Нет! Что вы! Он… не знает. Я не стала ему говорить. Решила сначала спросить у вас…

– И ты думаешь, он согласится? Я соглашусь?

– Я… думаю, да. Дело в том… что он не помнит последние пять лет. Последние его воспоминания – как вы собирались пожениться. – очень тихо, почти неслышно говорит она. – Первое время он только и говорил о вас. Но мы думали, это быстро пройдёт… Врач сказал, что так бывает. Первое время. Но что-то пошло не так. Память так и не вернулась.

Я смотрю на её поникшую фигурку и против воли сочувствую ей. Но это не изменит моего решения. Нет. Не собираюсь вновь разрывать своё сердце на куски.

Я так думала.

Оказалось – я недооценила это хрупкое наивное создание.

– Допустим, Марк… – медлю, произнося родное имя. – Марк согласится. Хотя я и сомневаюсь. Но зачем это мне?

– Ваш ресторанчик.

Я сначала не понимаю. Только сердце гулко стукается в рёбра, будто стремясь выпрыгнуть наружу. Оно – сердце – прозорливее меня.

Моя мечта. Моя чайная.

Моя сбывшаяся и потерянная мечта.

После развода я с головой ушла в создание своего маленького чайного ресторанчика, о котором мечтала не один год. И он рос и расцветал, пока… пока не ударила пандемия. 

Я не смогла спасти своё детище.

И не смогла начать всё заново.

Я потеряла веру в себя, в свои силы. Я разучилась мечтать. 

И вот теперь… мне на блюдечке подносят мужчину мечты и дело мечты.

Но я же не буду соглашаться?

– И ты отказалась???

Мила отставила чашку кофе с пышной шапкой пены и уставилась на меня.

– Ну да.

– Ты сумасшедшая? Такой шанс!

Официант крутился поблизости, пытаясь поймать взгляд моей подруги. Солидный мужчина за соседним столиком рисковал заработать косоглазие, кидая на Милу заинтересованные взгляды. Но Мила не обращала на это никакого внимания – она давно привыкла к такому. Гораздо больше её интересовало, почему я не согласилась.

– Какой? Опять жить и работать рядом с… бывшим мужем, надеясь, что рано или поздно он всё вспомнит? А если нет?

Мила задумчиво отпила глоток, машинально слизнула пену с губ – бедный официант споткнулся и чуть не грохнул полный поднос.

– Это проблема? Я думала, с глаз долой, из сердца вон.

– Да. Проблема. Не собираюсь жить с чужим мужиком… ладно, ладно! – повысила я голос, видя, что она скептически подняла левую бровь. – Дело не только в этом. 

– Не забыла его? – неожиданно серьёзно спросила она.

– Не смогла простить. – помолчав, призналась я. – Мне до сих пор не всё равно.

– И ты боишься не сдержаться?

– Боюсь, что мне будет больно.

– В конце концов, это замечательный повод отомстить! Представь, мужчина, который от тебя зависит… ммммм… сколько всего интересного можно выдумать!

– Что-то мне кажется, ты совсем про другое… – устало вздохнула я.

– Ну а почему нет? Чего ты стесняешься? Бери от жизни всё, что она тебе даёт. Не скромничай!

– Да это просто смешно, Мил. Он и сам, как мне кажется, не согласится. Детский сад какой-то. 

– Детский или не детский – но тебе дают шанс исполнить свою мечту. Возродить её. Вспомни, сколько ты плакала, когда пришлось отказаться от своего ресторанчика. Подумай. Серьёзно подумай. Путь к мечте не бывает лёгким.

Мы встретились в мой редкий выходной. Действительно редкий. Потому что мне, как не семейной, приходилось подменять всех, кого только можно. Мне же не надо торопиться домой! Работа администратора в гостинице и так далека от нормированного рабочего дня – а меня ещё дополнительно нагружали сверху. А я… я особо не сопротивлялась. После оглушительного краха семейной жизни я с головой нырнула в работу.

В этот майский вечер – тёплый, свежий, затканный сетью ликующих, серебристых стрижиных криков, мы сидели на открытой веранде кафе. Мила, сногсшибательная, как всегда, на первый взгляд казалась беззаботной прожигательницей жизни. Ну или коварной хищницей, которая охотится на богатых мужиков. Вьющиеся золотистые волосы, кошачьи глаза, кошачья грация, капризные губы. Яркий макияж, неизменно алое платье, острые каблуки. Погибель мужская!

На самом деле, у неё была своя небольшая адвокатская контора и железная хватка. Те, кто обманывался её шикарной внешностью, потом горько об этом жалели.

Мы дружили не один год и хорошо знали друг друга, если кто и мог дать мне адекватный совет по поводу происходящего – то только она.

Но – согласиться?

Впрочем… поздно об этом говорить. Я уже отказалась.

И я была абсолютно уверена в своём решении. 

До тех пор, пока не раздался звонок.

– А это Дарджилинг, индийский чай, который называют чайным шампанским. В его вкусе раскрываются ореховые нотки с легким цветочным оттенком. Он терпкий с небольшой кислинкой… вы меня слушаете вообще? – я, нахмурившись, посмотрела в глаза мужчине, который с мечтательной улыбкой смотрел на меня. Молодой, лет двадцати семи на вид, он приходил в чайный магазинчик, где я работала продавцом, уже не первый день.

Сначала он быстро забежал, тыкнул пальцем в первую попавшуюся пачку, сказал: “Вот этот!”, оплатил покупку смятыми купюрами, не взял сдачи и убежал.

Потом стал приходить, спрашивать про разные чаи, выслушивать меня, покупать то, про что я рассказываю, молча кивать и уходить.

Я думала, появился новый ценитель чая. Благодаря мне. И немножко этим гордилась. 

Мужчина был высок, русоволос, довольно симпатичен. Одет просто – в джинсы и футболку. Мне нравилось думать о нём, гадать о том, кто же он такой.

Сегодня он не ограничился одним сортом. Я рассказывала ему уже про четвертый, когда вдруг поняла, что он меня…

– Слушаю! Конечно, слушаю! 

– Тогда повторите, что я только что сказала! – сердясь, произнесла я.

– …но не слышу… – притворно повинился он.

В его глазах плескались смешинки. Я уже собиралась отчитать его, за то, что он тратит моё время, как он ошарашил меня…

– Пойдёте со мной на свидание?

Я сидела в кресле, закутавшись в плед, и вспоминала, как Марк впервые пригласил меня. Казалось, это воспоминание надёжно заперто, позабыто. Но, стоило Соне разбередить мою память, как вперемешку полезли картины нашей жизни с ним – ранние, поздние, яркие, совсем истёршиеся из памяти.

Я смотрела в ночное окно, прихлёбывала мятный чай, и думала. Думала о том, что же мне дальше делать. Потому что вчерашний звонок пошатнул мою уверенность в себе.

Моя необходимость на работе, обусловленная тем, что я всегда всех подменяла из-за своего семейного положения, обернулась против меня. И когда перед директором встал вопрос о сокращении, то я, почти круглосуточно находившаяся на работе, но одинокая, проиграла семейным.

Меня вызвали на разговор.

Директор мялся, отводил глаза, мямлил что-то невразумительное. Заверял меня в признательности за мою героическую самоотверженность в работе. Потом предложил мне остаться в гостинице с понижением должности до горничной. Я… отказалась, не успев даже подумать. И, кажется, это был неправильный ответ. Потому что всё сочувствие и вина немедленно улетучились.

Директор нахмурился. Покачал головой. Упрекнул меня в неблагодарности.

И положил передо мной заявление об увольнении по собственному желанию.

Как я узнала позже, повезло, что не уволил с выговором…

– Ты же понимаешь, что ему надо было пристроить Анжелку?

– В смысле?

– Ну ты как маленькая, честное слово! У него дочка закончила институт. Гостиничное хозяйство. Куда ещё её пристраивать, как не к себе под крылышко? Ты бы формально числилась горничной, а сама помогала бы деточке. А теперь это перекинут на Ленку или Яну. – бойкая, черноволосая Лёля, горничная, затянулась сигаретой и, отвернувшись, выпустила дым в сторону. 

– Откуда ты это знаешь? – изумилась я.

Лёля посмотрела на меня насмешливо и покачала головой.

– Неприспособленная ты… – вздохнула она. – пашешь за троих, а подхода к людям не имеешь. Так всегда на тебе и будут ездить. Он зарплату хоть не зажал?

– Нет…

– Считай, повезло. Ну, ты звони если что. – Лёля докурила и скрылась за дверью. Ей нужно было идти работать. 

А мне нет.

И теперь, сидя дома, я вглядывалась в ночное небо, как будто оно могло дать мне ответы на мои вопросы. Словно заново изобретала астрологию.

Что мне делать?

Эта неудача подкосила меня. Ещё одна на моём жизненном пути. Она как будто говорила мне: “Не надо никуда стремиться, не надо мечтать и хотеть большего. Сиди тихонько в яме и не высовывайся”. Таким контрастным по сравнению с этим виделось предложение Сони… таким нереальным и недостижимым… А что было бы, если бы я согласилась?

Что было бы?

С этой мыслью я уплыла в сон прямо в кресле.

И утром очень об этом пожалела.

Я подскочила от звонка будильника. С громким стоном повалилась обратно. Тело ломило так, как будто по нему пробежался табун диких жеребцов. “На работу опоздаю!” – сверкнула мимолётная мысль и…

Я вспомнила, что работы у меня больше нет. Некуда спешить.

Медленно поплелась в душ, думая, как быть дальше. Теперь, утром, мне уже не казалась такой ужасной мысль поработать горничной.

Медленно приняла душ, медленно почистила зубы.

Медленно переоделась в свою старую любимую пижаму. Никуда не пойду сегодня. Никому ничего не скажу. Не хочу выслушивать запоздалые советы, как нужно было себя вести, что нужно сказать. Все думают, я на работе – и к лучшему. Будет время прийти в себя.

На потом оставлю все планы.

Я приготовила завтрак, сварила себе не чай – кофе – уже пару лет, как я предпочитала именно его с утра. И, не торопясь, принялась листать новостную ленту. 

Я никого не ждала сегодня.

И от дверного звонка вздрогнула так, что пролила кофе прямо на себя.

Переодеться? Быстро застирать? Сделать вид, что меня нет дома?

Последний вариант показался мне привлекательным… но звонок раздался снова.

А, к чёрту! Пусть видят меня как есть, если уж пришли в неурочное время!

Я сердито распахнула дверь и замерла на месте.

– Ты???

Он не верил в то, что видит. 

Мистификация? 

Намеренный обман?

Слишком сильно хотелось, чтобы это было так.

Можно ведь поменять одежду, причёски, даже найти актрису, удивительно похожую на малышку Соню. 

Но…

Какой во всём этом чёртов смысл???

Соня всхлипывала, зажав рот руками. Егор быстро выпроводил родителей, жёстко отчитав их за дверью. Потом вернулся за Соней, осторожно вывел и её.

Потом пропустил к нему доктора.

Так бывает. Доктор сказал, так бывает. Чаще всего – проходит в течение нескольких дней. 

Он лежал в больнице две недели.

Ничего не менялось.

Он отказался видеть всех – кроме брата. Особенно родителей.

Егор приходил поздно, очень усталый. Он приносил с собой запах офиса, кофе и зимы. И информацию.

В общих чертах он накидывал ситуацию на работе – потому что считал это самым важным. Марк согласился с ним. Раз это важно для его брата…

Но никак, никак не мог уложить в голове расставание с Ритой.

Успех в бизнесе – мог.

Пандемию – мог.

Войну – мог.

Свою измену – не мог.

Да не могло этого случиться! За такое короткое время! Бывает, что чувства угасают, но так быстро?

Для всех он просто простудился. Егор взял на себя его функции, он, оказывается работал с ним не один год и прекрасно знал всё, что нужно. Потерю памяти решили скрыть. Всё равно же он скоро всё вспомнит, да?

Сначала, пока он лежал в больнице, информацию приходилось ограничивать, чтобы не нагружать голову. А потом…

Потом на него обрушился каскад.

У него ничего не осталось.

Только его работа.

Его детище.

Его фирма.

Она держала его, как якорь. И он вцепился в неё. Потому что слова брата оказались правдой. 

Он обидел Риту. Изменил. И бросил.

Он больше не нужен ей – спустя столько лет.

С братом тоже не было той лёгкости, как раньше. Егор делал вид, что всё нормально, но Марк своим обострившимся чутьём чувствовал скрытое напряжение. Чем он успел обидеть и брата?

С невестой он совсем не знал, что делать. Сохранял доброжелательные отношения, но никак не мог уложить в голове – как он вообще мог с ней связаться?

Он же помнил её ребёнком! Она и была для него ребёнком… Он совершенно, не никак не мог её воспринимать как взрослую женщину.

А ещё – оказалось, что он живёт в одном доме с родителями. Это тоже не укладывалось в голове. Он же давно прекратил с ними всякое общение! 

Сколько нового ему ещё предстоит узнать о себе? О мире? О людях, которые его окружают?

Оставить всё как было – невозможно. 

Он не будет ждать, пока память вернётся. Он начнёт менять свою жизнь сейчас.

Для начала – поговорит с невестой.

Она всегда была умной девочкой. Она поймёт.

Потом – переедет в свой дом. И постарается всё вспомнить. 

И исправить, что можно.

Вот только ничего не менялось. 

И становилось всё хуже.

Потому что тяжёлая, мутная тоска по Рите убивала его, лишала сил, желаний и стремления двигаться дальше.

– Соня? Почему так поздно? – он посторонился и его неприкаянная печальная невеста вошла в дом. 

Это неправильно. Она молодая и красивая, ей нужно общество сверстников, а не угрюмого мужика, который старше её на пятнадцать лет. Вот только Соня со слезами на глазах умоляла его оставить всё как есть. Хотя бы до осени. И вот тогда, если ничего не изменится… Он согласился. Почему бы не порадовать хоть кого-то?

– Марк… – Соня ощутимо дрожала. Она вцепилась в сумочку, судорожно сглотнула от волнения. – Ты только не сердись, пожалуйста… Я… кое-что придумала. Только не ругайся сразу, выслушай меня, хорошо?

Он стал таким худым.

Я думала – увидев его, категорически откажусь от всего, что он мне предложит, но…

Я просто замерла на месте.

И время остановилось. Мы смотрели друг на друга несколько долгих, долгих секунд.

– Привет. Можно войти? – с заминкой. – Надо… поговорить.

Ещё хуже, чем увидеть – услышать. Оказывается, это совсем разные вещи – вспоминать и слышать вживую! Низкий, хрипловатый, его голос как будто зацепил что-то внутри меня. Плеснуло жарким, обожгло до последней клеточки, высыпало ворох воспоминаний одно другого горячее и ярче.

Да что за реакция???

– Проходи.

Я посторонилась, пропуская. Сердце колотилось так, что я боялась, что он услышит этот суматошный стук. 

Марк шёл медленно, постоянно останавливаясь и осматриваясь.

– Надо же… столько всего поменялось… а здесь всё то же. – раздумчиво проговорил он.

И опять повторился путь, как с Соней.

Кухня, предложение чая или кофе. Но – отказ. Марк сел и уставился на меня тяжёлым взглядом. Исхудавший. Повзрослевший. С горькими складками вокруг рта.

Я ожидала увидеть холёного, дорого выглядящего мужчину. Да начнём с того, что я вообще не ожидала его увидеть! Но вот он передо мной – и как будто после долгой болезни. А ведь Соня говорила, он полностью здоров! Что же это за здоровье такое? Так, стоп, Рита. Его здоровье – давно не твои проблемы.

Я сложила руки на груди, приняла неприступный вид.

– Итак?

Марк, который смотрел на меня не отрываясь, вздрогнул, опустил голову и непроизвольно сжал кулаки.

– Надо же… всё правда. Я всё-таки надеялся… – он разжал руки обратно и уставился в них, как будто думал увидеть там шпаргалку.

– Ты… правда потерял память? – осторожно уточнила я.

– Да. – он невесело улыбнулся. – Напрочь. Несколько лет как слизало. Забавно, правда? Как в каком-то третьесортном сериале. И… я пришёл к тебе, потому что мне нужна твоя помощь. Как бы сильно я ни обидел тебя – ты остаёшься одним из немногих людей, которым я могу… верить.

Он смотрел на меня так, будто хотел узнать всё, что хочет, напрямую из моего мозга.

– Думаешь, от тебя скрывают информацию? – нахмурилась я.

– Не скрывают. Скорее… недоговаривают. Слегка искажают. И я подумал… вернее, Соня придумала… – он сбился и замолчал. – Я был против. А потом… увидел в её предложении рациональное зерно.

Я и сама старалась не слишком пялиться на него, хотя хотелось, очень. Но я брала себя в руки и отводила глаза. Делала невозмутимый вид. Это была слишком волнующая встреча – с каким трудом я скрывала свои эмоции!

– Рита… – я вздрогнула от того, как он это сказал. – Пожалуста, помоги мне разобраться.

Думаю, на это существует лишь один разумный адекватный ответ.

– Подожди! – он предостерегающе вскинул руки. – Не спеши отказываться. Подумай. Со своей стороны я обещаю корректное поведение и уважительное отношение. И… то, что уже предлагала Соня. Помещение, помощь в оформлении документов. Сумму, достаточную для открытия дела.

– Такая большая цена за то, что ты и сам можешь вспомнить в любой момент? Это слишком шикарно. 

– Пусть это будет кредит. Начнёшь потихоньку выплачивать долг, когда станешь получать стабильный доход. Подумай. – ещё раз, уже тише, повторил он. – Я не справлюсь один. А потом… потом я, уйду и больше не буду тебя беспокоить. Даю слово.

Почему-то мне хотелось плакать. 

И орать.

Он так смиренно меня упрашивал… с таким напряжённым ожиданием смотрел…

А у меня перед глазами стояла сцена, когда мы расстались. Окончательно и бесповоротно.

Почти такая же поза. Почти такой же взгляд.

И тут меня прошибло осознанием.

Он же не помнит этого. Не помнит. Он всё забыл. Теперь эти воспоминания принадлежат только мне одной.

Я выдохнула. И услышала, как соглашаюсь.

Мы с Милой снова сидели в кафе. Молчаливые, уставшие, измученные.

Она – после тяжёлого рабочего дня. Я… тоже после тяжёлого.

– Ну давай, колись. – лениво протянула подруга. – Что натворила? Вроде ты позвала меня отпраздновать увольнение?

– Всё хорошо, прекрасная маркиза… – пробормотала я. И громче, – Да! Наконец-то я избавилась от этой работы!

– Что-то ты слишком радостная. И выглядишь, как зомби. Несвежий.

– Спасибо за комплимент. Меня уволили.

– И?

– И ко мне приходил Марк.

– Погоди, что? Сам пришёл? Уговаривать? Надеюсь, ты согласилась? Потому что…

– Я согласилась.

– …потому что это… Что? – Мила, не ожидавшая такого скорого согласия, растерянно замолчала.

– Я согласилась, Мил. – устало повторила я. – Но я жалею. Мне… нелегко это далось.

Я вспомнила наш разговор после моего согласия. Его напряжённое внимание, блеск в глазах, поджатые губы. Сцепленные руки.

И мои сухие слова. Скупые факты. Как будто я рассказывала про кого-то другого.

Но передо мной, как наяву, вставали картины прошлого. Сердце сжималось от нахлынувших эмоций. Я старалась не выдать себя ни голосом, ни взглядом. И это требовало столько усилий! Я вымоталась, как не выматывалась за целый день на работе.

Но мы ничего так и не решили.

Я рассказывала и рассказывала, пока у меня не пересохло горло и я не закашлялась. Тогда Марк вскинулся, посмотрел на часы и сказал, что ему, к сожалению, пора бежать. Он придёт завтра. И тогда мы договоримся окончательно.

– Но если хочешь… – он протянул мне визитку. – Приходи ко мне сама. Как тебе будет удобнее.

– Может всё-таки откажешься? – спросила Мила?

Как меня швыряло из крайности в крайность! Как мне хотелось отказаться! А потом, так же нестерпимо – согласиться. Оставить наши воспоминания – только моими.

И в то же время я не могла не помочь.

– Всё твоя бесполезная порядочность! – раздосадованно говорила Мила. – В моей фирме ты бы долго не продержалась. Вообще в юристах долго бы не продержалась.

– Да в чём дело? Ты же сама мне советовала! – удивлялась я.

– Потому что увидела тебя! Ты относишься к этому не как к обычному делу, не как к полезному и выгодному договору – а как к жертве! Как будто это твой долг!

– Успокойся. Прежде всего я думаю о собственном ресторане. – уверенно сказала я.

Но я не чувствовала этой уверенности.

Я нервничала, не понимая, как именно буду помогать Марку. Он будет со мной советоваться? Я пойду к нему работать? Он же предложил пойти к нему в офис… 

Я пока ещё не привыкла, что у меня нет работы, и мне всё казалось, что это просто такой затянувшийся выходной. Иногда острое воспоминание пронзало меня, я чувствовала тревогу. Что я буду делать дальше? Как решится вопрос с рестораном? Но пока Марк был занят, у меня не было на это ответов.

И ещё одна вещь меня беспокоила.

Мой поклонник.

Я жила одна и ни с кем не встречалась – мне надолго хватило отношений с Марком. Только недавно я стала задумываться, что не прочь завести себе кого-нибудь – просто для того, чтобы не быть одной. Чтобы было сильное, надёжное плечо рядом. И я, прежде отвергавшая всех без исключения мужчин, стала смотреть на них чуть благосклоннее. И вдруг заметила, что достаточно популярна.

Я перестала отказываться от свиданий. И, хотя не успела завести по-настоящему серьёзных отношений, не успела никому ничего пообещать, но с одним человеком у нас завязалась почти что дружба. С моей стороны. С его-то всё было прозрачно и однозначно. Он планомерно старался завоёвывать меня… не спеша, методично. Уверенный в том, что у нас впереди достаточно много времени. Я разубеждала его, но он был твёрд…

Что подумает он, узнав, что я снова общаюсь с бывшим мужем? Что я обманула его?

Но я ведь сразу предупреждала.

И всё равно почему-то чувствовала себя виноватой.

Что ж.

Время рассудит нас.

А пока – пока я дождалась звонка в дверь. Марк пришёл? Или Илья, мой поклонник приехал раньше? А может, Мила решила внезапно нагрянуть?

Марк. Поздоровался. Шагнул внутрь, но не прошёл дальше, остановился почти у самого порога.

– Не знаю, как ты к этому отнесёшься. Но не спеши отказываться.

Что-то эти слова мне напоминали. И Марк – выглядел беспокойно, как будто ожидал именно отказа.

– Чтобы я всё вспомнил… нам придётся жить вместе.

Возможно, мне не следовало соглашаться. Но правда в том, что я уже долгое время жила по инерции. В блёклом, выцветшем мире. А Соня и Марк всколыхнули мои эмоции, пусть и горькие. И я снова ощутила вкус жизни. Вот и всё. Даже собственный ресторан, о котором я мечтала, не стал бы достаточной приманкой. 

Я понимала это.

Понимала.

И не могла отказаться.

Я здраво оценивала себя. Вряд ли Марк затеял всё это лишь затем, чтобы меня вернуть. Я не питала насчёт себя таких иллюзий. К тому же он дал слово… а я знала, как он к этому относится. Марк всегда был принципиальным.

В конце концов, чего мне бояться? Возвращения былых чувств? Чушь! Столько времени прошло, столько столько событий произошло, столько всего поменялось!

Я всего лишь помогу человеку, который меня об этом попросил. Выполню свою часть сделки. Только и всего. Безо всякой романтики, без глупых попыток оживить старое.

Я шла по мокрым аллеям парка, накрапывал дождь. У пруда я остановилась и долго наблюдала, как вода встречается с водой и растворяется в ней без следа. 

Мне необходимо было проветрить голову после разговора с Марком. Уложить всё. И принять.

Мы снова будем жить вместе – у меня дома. Марк будет помогать мне с организацией моей чайной. По крайней мере, официальная версия будет гласить, что он решил помочь бывшей жене, когда узнал о её бедственном положении.

Я фыркнула. Бедственном положении! Как будто кто-то поверит! Никто же даже сомневаться не будет, что мы снова живём вместе, как мужчина и женщина!

Но мне плевать.

Я доведу дело до конца.

Впервые я задумалась, что будет, если память к нему так и не вернётся. Он, конечно, адаптируется. Уже адаптировался, и неплохо. Но потерять столько воспоминаний! 

Меня пробрала дрожь. Не хотела бы я, чтобы исчез кусок моей жизни, неважно какой. Даже от самых тёмных моментов избавиться не хотела бы! 

Кстати! Я ведь так и не спросила у Марка, что именно он помнит. Какие его последние воспоминания. Может быть, это имеет значение?

Я двинулась дальше по аллее. Дождь мелко и дробно стучал по зонту. Я шла, машинально отмечая места, где мы с Марком любили гулять вместе. Как давно это было! Когда мы поженились, у нас не осталось времени на прогулки. У нас вообще почти ни на что не осталось времени, ведь Марк стал работать “на благо семьи”. 

Наша свадьба с самого начала была ошибкой.

Я шла, погрузившись в мысли, почти перестала что-то замечать, пока не врезалась в кого-то высокого и твёрдого. Покачнулась, чуть не упала, но меня поддержали сильные уверенные руки.

– Ты? Что ты здесь делаешь? – не сдержала удивлённого возгласа я.

– Привет.

Мой поклонник. Который в этот самый момент должен быть в командировке.

Я ощутила досаду. Почему-то именно сейчас совершенно не хотелось его видеть.

Алексей, Лёша, владелец нескольких ресторанов. В том числе и бывшего моего… Он звал меня работать у себя, ещё тогда – но я не смогла.

Высокий, светловолосый, улыбчивый. Троюродный брат Милы. С некоторых пор он начал оказывать мне знаки внимания, когда мы встречались в общих компаниях. Как сказала Мила – нагулялся, остепенился, захотел создать семью.

Мне это было пока неинтересно, и я надеялась, что она преувеличивает. Но мужское внимание было приятно, и я позволила себе лёгкий флирт. 

Кажется, зря…

– Привет. Знаю, что любишь здесь гулять, надеялся тебя встретить. – широко улыбнулся Лёша.

– А позвонить? – я аккуратно высвободилась из его объятий.

– А сюрприз? – лучась самодовольством, произнёс он.

Лёша – рубаха-парень, душа компании, отзывчивый человек. Шумный и активный. Бизнес ему всегда давался легко во многом за счёт личного обаяния. Но он не стремится к большему. Он достиг комфортного уровня – и держался на нём. Как любителю шумных вечеринок могла понравиться такая как я? Проводящая всё свободное время на работе? Неужели и правда решил остепениться?

И что он скажет на то, что теперь я буду жить с Марком?

Впрочем… может, это выход? Притвориться, что у нас с Марком отношения и…

С другой стороны – почему я должна забыть о личной жизни только по той причине, что помогаю бывшему мужу? Я свободная женщина! С кем хочу, с тем и встречаюсь. 

Но… всё-таки, Лёша не настолько мне нравится, чтобы гнать коней.

– А если бы меня здесь не было? – подняла я брови.

– Просто прогулялся бы. Но ты здесь и это хороший знак. Я чувствовал, что так и будет! Поужинаем вместе?

Я стояла под зонтиком, а Лёша мок под дождём. Но, кажется, это совершенно его не смущало. Да он даже не подумал взять с собой зонт! Я замешкалась с ответом, подбирая вежливые слова отказа, но…

Почему бы и нет?

Я кивнула.

Он сграбастал мою руку и быстрым шагом повёл меня к машине, которая оказалась недалеко.

Вот и секрет его проницательности. Он меня просто увидел.

Проехали мы совсем недолго, кажется, дойти было бы быстрее. Один из его ресторанов находился рядом. В меру пафосный, в меру дорогой. Для обеспеченной приличной публики. Изысканный, сверкающий – тоже в меру.

Мы прошли внутрь сквозь заднюю дверь. Лёша, извинившись, ненадолго оставил меня в комнате персонала, показал, где можно привести себя в порядок и умчался.

Вернулся и правда быстро – освежился, переоделся.

И мы пошли в зал.

Лёша галантно отодвинул мне стул, развлекал меня беседой, пока я выбирала блюдо (попросту – болтал без перерыва). И я не сразу обратила внимание на пристальный взгляд, который, казалось, хотел пронзить меня насквозь.

За соседним столиком сидела Соня.

И Марк.

– …А самый дорогой чайный пакетик, с бриллиантами, создали в две тысячи пятом году…

– Так пойдёшь? – Марк облокотился на прилавок и весело смотрел на меня. Опять застал врасплох!

В тот день Марку не удалось пригласить меня – я отказалась. Он не расстроился. Он просто стал приглашать меня на свидание каждый раз, когда приходил.

Это превратилось в своеобразную игру – он приглашал, я отказывалась и он уходил. Сначала он просто спрашивал. Потом стал делать это неожиданно, посреди разговора. С каждым разом всё усложняя этот квест, пытаясь меня подловить.

А потом уехал.

Когда я привыкла к нему.

Когда стала узнавать его силуэт издалека.

Когда могла сказать, в каком он пришёл настроении.

Уехал.

Зашёл как всегда вечером, стремительно. Попросил три пачки моего (моего!) любимого чая, сказал, что уезжает по делам, расплатился, попрощался и… пропал.

Пропал на шесть месяцев. На шесть долгих месяцев! 

Я даже думала – навсегда.

Поначалу я часто вспоминала его. Неожиданно обнаружила, что скучаю. Теперь я с радостью пошла бы с ним на свидание! Так жалела, что упрямилась и не согласилась…

Он появился пронзительным студёным январским вечером. За стенами магазина гудела метель, внутри не было ни одного покупателя. Я согревалась ароматным крепким чаем с корицей, гвоздикой и кардамоном, и думала, где бы занять денег, чтобы закрыть посленовогоднюю долговую дыру.

А он шагнул внутрь, весь облепленный снегом. У меня ёкнуло сердце, хоть я не сразу его узнала – в куртке с капюшоном, в шапке надвинутой на самые брови, в поднятом почти до самых глаз воротнике… 

Но глаза сияли радостью. Радостью встречи.

Он стянул капюшон, шапку. Расстегнул куртку. С его лица не сходила радостная широкая улыбка.

С моего, наверное, тоже – я рада, рада была его видеть! Я испытала прилив такого острого счастья, когда узнала его!

– Ну привет. – его чуть хрипловатый голос растёкся у меня внутри, тревожа и будоража. Околдовывая. И… чем ещё, как не колдовством, можно объяснить мои дальнейшие слова?

– Пойдёшь со мной на свидание?

Это было очень сложно, почти невозможно понять. Разумом – да, сердцем – нет.

Хотя и разумом тоже.

Какого чёрта?

С его стороны всё выглядело так, как будто Рита бросила его без объяснения причин, оставив мучиться в неведении – за что, и теперь сидела в ресторане с другим мужчиной. Кстати, смутно знакомым.

Он знал, что всё не так. Что прошло много времени. Что причины были. 

Но не помнил. Значит – как будто бы не было.

Это было больно.

Горько.

Невыносимо.

Сами собой сжимались кулаки, хотелось опрокинуть стол, за которым этот хлыщ заглядывал Рите в глаза и ворковал. Хотелось кричать. Дать этому блондинчику в морду за то, что он подкатывает к его женщине. Спросить у Риты – за что?

Но он не имел права. Мог только молчать. И смотреть, смотреть, смотреть…

– Марк? – обеспокоенный голос Сони вернул его в реальность.

Он позвал Соню в ресторан, чтобы серьёзно поговорить. Расставить, наконец, все точки над и. А сам молчал и пялился на Риту.

– Извини. Отвлёкся. – криво усмехнулся он.

– Я вижу. – прошелестела Соня, опустив глаза.

– Хочешь – уйдём отсюда?

Соня всё понимала. Она делала вид, что всё нормально, всё в порядке, но знала, что это не так. 

Она своими руками отдала любимого мужчину другой женщине. 

Надежда была только на то, что он окажется ей не нужен, и тогда…

Это, конечно, было маловероятно. Разве может Марк быть не нужен кому-то?

Но она не могла по-другому. Если был хоть крохотный шанс, что Марк всё вспомнит – она должна было его использовать. 

Ей было так трудно и одиноко. Тем более, Егор, её почти единственный друг, сильно отдалился в последнее время. Человек, которому она всегда могла всё рассказать без утайки, спросить совета, получить утешение и подбадривание… Он стал суше, строже с ней. И Соня не понимала – почему, за что.

Ей приходилось учиться и работать. Она ужасно уставала и часто плакала вечерами. Как же так получилось? Ведь всё было так хорошо! Марк наконец стал относиться к ней внимательней, заметил, что она уже взрослая, а не ребёнок, сделал ей предложение… Правда, смущало то, что они практически не встречались перед этим, и у них до сих пор ничего не было. Но Соня была была уверена, что сможет вызвать в Марке любовь и страсть. Ей не занимать было упорства, и к делу она подходила основательно.

Она была влюблена в него с детства. В отличие от беспокойного, шумного, любящего дурацкие шутки Егора, Марк всегда был воспитанным, внимательным и серьёзным. Соня понимала, что её чувство безнадёжно, но так радовалась, когда Марк и Рита развелись… Тогда у неё появилась цель и надежда.

И она добилась, чего хотела.

Почти.

Дом наполняло напряжение, густое, вязкое. Мне приходилось заново привыкать к присутствию другого человека рядом. Любой звук мог выбить меня из колеи, ведь я так привыкла жить одна, что каждый раз вздрагивала, не понимая, откуда он доносится.

Марк переехал ко мне на следующий день. С вещами. Его сопровождала Соня, и мне приходилось делать каменное лицо, сдерживая нервный смех. 

Это какой-то абсурд!

На что я согласилась? Всё это выглядело так… я даже не могла подобрать правильных слов, которые могли бы выразить мои эмоции – и поэтому молчала. Каждую секунду напоминала себе, ради чего я терплю присутствие чужого человека рядом, твердила себе, что я сама согласилась помочь.

Соня, бледная и серьёзная, вполголоса обсудила что-то с Марком, обняла его и ушла.

Мы остались вдвоём.

Чего я ждала? Что он накинется на меня? Начнёт признаваться в любви? Скажет, что всё это подстроил, чтобы быть со мной? Я ждала подвоха, но его не было. Марк сказал, что ему надо работать, обсудим детали позже – и ушёл в гостиную. Где ему теперь предстояло жить.

Какая ирония.

Я бесцельно смотрела в окно, сидя на кухне и бесконечно развешивала давно растворившийся сахар в чашке кофе. Смотрела – но ничего не видела за окном. У меня в голове крутились кадры последних дней нашей совместной жизни – и редкие встречи после развода.

Пора было признаться самой себе – обида на него ещё не прошла.

Позади послышались лёгкие шаги. 

Марк.

Он сел напротив меня – уставший, худой. С еле заметными мешками под глазами. В рубашке с небрежно закатанными рукавами. Какой-то… совсем чужой. Как будто посторонний человек, разительно прохожий на моего бывшего мужа… но это был он.

Я отмечала знакомые черты – непослушную прядь, падающую на глаза, маленький шрам над бровью. Упрямую линию челюсти, длинные густые ресницы.

Он в ответ смотрел на меня – прямо, открыто.

Пауза всё длилась и длилась.

Наконец Марк сложил руки в замок и попросил:

– Расскажи о нас.

…мы жили вместе уже давно. Двое взрослых самостоятельных людей. Я продолжала работать в чайном магазине. Марк потихоньку развивал маленький бизнес. Я знала, что его родители богаты, но он наотрез отказывался поддерживать с ними отношения, просить помощи. Говорил, что всего добьётся сам. Мы жили тихо, неспешно, наслаждаясь каждым мгновением вместе. Мы верили, что всё у нас впереди, всё получится.

Мы были счастливы.

И кто знал, что к разрыву нас приведёт самое простое человеческое желание.

Мы захотели детей.

Дети должны быть рождены в браке.

Детей надо обеспечить.

И Марк сделал мне предложение. Помирился с родителями. И пошёл работать к отцу на фирму, чтобы у него был стабильный высокий доход.

С этого всё и началось.

Машина не желала заводиться. Никак. 

До дачного посёлка оставалось километров десять, а эта тарантайка заглохла напрочь. 

– Приехали. – мрачно буркнула я. – Свежий воздух, природа, отдых! Отдохнём так отдохнём!

– Придётся пока оставить здесь. – после долгих попыток сдался Марк. – Надеюсь, её не угонят за ночь. И не растащат на запчасти.

– Я бы на твоём месте только спасибо сказала. Нет, ну надо же! “Не битая, почти без пробега…” Второй раз за неделю! И в таком месте!

– Пойдём. – Марк поймал меня за руку, забрал сумку и рюкзак, и повёл меня по полузаросшей колее. – Надо добраться до темноты.

По обеим сторонам дороги стояли сосны. Высокие, звонкие, золотые, одуряюще ароматные. Косые лучи солнца, уже клонившегося к закату, пронизывали лесополосу насквозь. Несмотря на слова Марка, мы шли, не торопясь. Где-то неподалёку стучал дятел, по обочинам разрослись кусты малины, на которых ещё встречались редкие ягоды. Тонко звенели комары.

Периодически мы останавливались, чтобы сорвать ягодку-другую, а потом начинали целоваться – пока комары, обрадованные такой удачей, не нападали на нас дружной стаей.

– За малиной надо всё-таки приходить пораньше. – почёсывая щёку произнёс Марк. – в детстве я тут набирал целую корзинку. Специально брал её с собой, когда меня отправляли к бабушке.

– Настолько пораньше? Боюсь, мы немного опоздали. – пошутила я. – Слишком мы взрослые.

Марк остановился как вкопанный. Задумчиво посмотрел на меня. Что-то прикинул.

– Знаешь… – раздумчиво протянул он. – А это ведь отличная идея…

– Какая? Набрать малины? Или вернуться детство?

– В какой-то степени да. – и, помолчав. – Я хочу от тебя детей. Родишь мне парочку?

– Ради малины? – растерянно произнесла я, застигнутая врасплох этим заявлением.

– Ради малины. – серьёзно подтвердил он – но глаза его смеялись. 

До дачи мы добирались два часа. По лесополосе, по полю, по ещё одной лесополосе – на этот раз лиственной и редкой. Потом осторожно спускались с холма и шли по лугу. Потом пошли сады и дачные участки.

Почти всю дорогу мы молчали. Я переваривала неожиданное заявление, Марк терпеливо ждал моего ответа. На самом деле, я, конечно, не была против. И по большей степени не обдумывала, согласиться ли мне или нет, а представляла, какими могут быть наши дети – девочка и мальчик. Старшая, серьёзная сестра и младший трогательный малыш. Я почти видела их наяву! Это было… так правильно, что сжималось сердце.

По пути Марк то и дело здоровался с соседями. Начало сентября выдалось погожим, многие к вечеру вышли поработать в огородах, и провожали нас заинтересованными взглядами. Мы шли, крепко держась за руки, и наверное, уже завтра – а может и раньше – весь посёлок будет в курсе, что Марк приехал не один.

– Ну так что? Ты согласна? – не выдержал он, когда мы остановились у старого, но ещё крепкого забора. За ним виднелся маленький домик с заросшим… садом? Огородом?

– Ты же видишь, я всё ещё здесь. Раз не убежала в страхе, то – согласна! Когда приступим? Прямо сейчас?

Глаза Марка блеснули, он окинул меня хищным взглядом. Потом обвёл взглядом улицу и шумно выдохнул.

– Я бы с удовольствием, но… боюсь, соседи не поймут.

В ту же ночь, в домике, милом и уютном, хоть и слегка заброшенном – Марк нечасто приезжал сюда – он сделал мне предложение. Потому что дети должны рождаться в браке.

И в ту же ночь, в том же домике я спросила, почему он не хочет возобновить общение с родителями. Ведь в честь такого события можно и помириться. Я тогда искренне верила в святость семейных уз. И в людей.

Будущее было ясным и простым. Мы уверенно могли сказать, что ждёт нас впереди.

Как же мы ошибались.

– Прекрати. – прозвучало резче, грубее, чем хотелось. – Не смотри на меня… так! Не надо меня жалеть.

Он стиснул зубы. 

Невыносимо было видеть этот взгляд, полный сочувствия и жалости. Невыносимо! Глаза, в которых совсем недавно – по его меркам – плескалась любовь, стали холодными и чужими. И той теплоты, которая на мгновение появилась в них, было недостаточно, совсем недостаточно.

В первый раз Марк засомневался, что выдержит. Что сможет провести столько времени рядом с равнодушной Ритой и не сойти с ума. 

Он обещал помочь с бизнесом. Хотя бы ради этого придётся остаться. Потому что Рита заслуживает исполнения мечты. Потому что она откажется принимать помощь просто так. А потом… что ж, если ничего не изменится, он уйдёт.

Это будет тяжёлое время.

Но сначала он попробует всё исправить.

***

Егор выглядел напряжённым. Со стороны казалось, что всё в порядке, но Марк различал ему одному понятные признаки. Чуть плотнее сжатые губы. Чуть более резкие движения. Чуть прищуренные глаза.

Несмотря на потерю памяти, Марк легко влился в работу. Как будто и не забывал её. Да, он не помнил имён новых людей, которые с ним работали, не помнил конкретных цифр. Но все процессы казались знакомыми. 

При этом – из-за потери памяти – в общении с людьми приходилось соблюдать осторожность. И со стороны казалось, что у него больше нет такого бешеного интереса к работе, как раньше.

И люди интерпретировали это по-своему. Они видели, что Егор больше вовлечён в процесс управления, чем сам владелец. Естественным образом возникла версия, что Марк собирается отойти от дел, или даже продать бизнес.

Марк не разубеждал их. У него и правда иногда возникало желание бросить всё к чертям и уехать из этого города.

После совещания они остались с братом в кабинете одни. Вот только, обсуждая последние решения, Егор мысленно как будто был не здесь.

Что-то было не так. Хотя не так всё было уже давно.

– В чём дело? – перебил он Егора. 

– Ты о чём? – ровно спросил брат.

– Ты выглядишь, будто копишь в себе что-то и вот-вот взорвёшься. Причём давно. Тебе не нравится работать в компании? Не нравится повышенная нагрузка? Или… не нравится, что я решил спросить помощи у Риты?

Егор опустил глаза. Его лицо совсем окаменело. Ручка в его пальцах стремительно вращалась. Он помолчал, перед тем как ответить.

– Рита… опять Рита, да? Ты забыл, что у тебя вообще-то есть невеста? – произнёс Егор, подняв голову, раздувая ноздри и сверкая глазами.

– Да, брат. – мягко. – Представляешь – забыл. Но ты и сам об этом знаешь.

– Я не об этом!

– А о чём? Говори, не стесняйся. Последнее время мне кажется, что ты слишком многое держишь в себе. Зачем?

– Потому что это не моё дело! – взорвался Егор.

Он вскочил, оперся руками об стол и наклонился вперёд. Ручка отлетела почти к самой двери.

– У тебя есть невеста! Пусть ты её не помнишь – но ты знаешь, что она есть! И ты не отказываешься от свадьбы! Но ведёшь себя, как… как…

– Я хотел отказаться.

– Что?

– Я хотел отказаться, но Соня умоляла меня подождать до конца лета. Сама. Она привела достаточно веские аргументы, чтобы я согласился подождать, ничего не менять. Но, видимо, зря. 

– Ты… ты понимаешь, что делаешь ей больно? Она не заслужила такого отношения! Каково ей видеть, как ты проводишь время с другой женщиной?

– И это она тоже предложила сама.

– А ты – согласился!

– Я – согласился. У меня были на то причины. Но с Соней мы разберёмся сами, она взрослая разумная женщина – хоть ещё молода. А вот почему это волнует тебя? Стой… подожди… ты влюблён в неё?