Помолчи, Бэд Бой

"Главная проблема – во мне"

Ален Делон.

Рав

[Три]

Долго упирался, отказывался и сквернословил, но слово лучшего друга, а по совместительству – начальника, — закон. И теперь стоять мне целый день при параде листовки раздавать... Где я так накосячил!?

Оделся ещё так кричаще. Брючки, рубашечка, шляпка. Чем не Ален Делон, а? Красавчик, звезда Голливуда! Вот и стоит эта звезда в центре города, на перекрестке, недалеко от какого-то там собора, улыбается всем прохожим, спешащим по своим делишкам, впихивает листовки спортивного клуба. Где. Я. Так. Накосячил!?

На часах только семь утра.

Я стою минут пятнадцать, но уже готов швырнуть эту стопку в ближайшую урну. А в Аккорде на заднем сиденье, между прочим, ещё около тысячи! Как. Я. Мог. На. Это. Согласиться!?

Моя скорпионья натура скоро жалить начнёт, но нет, актер из меня и правда хороший – протягиваю листовку очередной женщине и улыбаюсь... как там Никита сказал? «Доброжелательно и располагающе». Только вот из нас двоих добренький точно не я.

Зачем ему новые клиенты, а? Почему не нанять промоутеров? Нашел, блин, тоже мне, бесплатную рабочую силу.

Ладно, хорош. О, точно, тут недалеко сестра у Ника жила с подругой, пока к мужу не переехала. А сейчас там кто? Сдают вроде кому-то.

В наушниках поёт Кобейн свою вечную «Smells Like Teen Spirit»:

"Hello, hello, hello, how low?"

[Привет, привет, привет, чего кислая?]

Утренний зной кочегарит открывающиеся магазины, выжигает подъезжающие троллейбусы и прогоняет автобусы с остановки через дорогу. Все проходят мимо, улыбаясь в ответ парню, танцующему под грохочущую из наушников "Нирвану", протягивающему листовки и улыбающемуся... как там? Доброжелательно и располагающе.

Рядом на асфальте сидит Стасик, прислонившись к серости дома середины прошлого века, лыбится беззубой улыбкой, потрёпанной жизнью. Ему скоро на работу – на паперти стоять через дорогу, а пока он смотрит на мои танцы и искренне хлопает в ладоши. Хороший мужик, жаль только, что без ног. Сегодня будем с ним компаньонами, хоть потрещим. Сколько лет я его тут видел, а мимо него всё пробегал, ни разу не остановившись...

О, впереди ко мне по разгоряченному асфальту бежит какая-то девчонка. Судя по всему, опаздывает на автобус. Впопыхах застегивает желтенькую косуху, не жарко? Поправляет каштановые волосы. Замечает наконец мой взгляд, изучающий её семенящую фигурку, и... перебегает дорогу в неположенном месте, не дойдя до пешеходного, который я торжественно оккупировал.

Быстро попрощался с одиноким одиннадцатым маршрутом, увозящим злостную нарушительницу, да и продолжил дальше.

"Hello, hello, hello, how low?"

На часах уже три.

Раз десять охлаждался в машине, но парящее солнце испепелило всю мою самоуверенность. К черту! Ещё и этот грёбаный костюм. Здесь бы в плавках одних плясать, авось и клиенток бы завтра в зале прибавилось.

Стасик через дорогу устало жуёт подогнанный мной пирожок с фаршем, изредка посматривает на меня и кивает в знак поддержки. Да, я чувствую себя как после двухчасовой пробежки, а всего-то стою весь этот грёбаный день на одном месте и гоняю по кругу Кобейна.

Ещё немного, Рав. Терпи.

О! Какая знакомая утренняя косуха вывернула из-за автобуса с гордой циферкой "Одиннадцать" на лобовом..

Ну привет! Эй, посмотри на меня! Я ещё бодр и свеж, как не вышколенный жеребец.

Девушка останавливается у светофора, наконец смотрит по сторонам и замечает меня прямо напротив с другой стороны проезжей части.

Ну привет! Улыбнусь тебе.

Даже отсюда, блин, заметил, как вздрогнула и повернулась на девяносто градусов. Проследил за удаляющейся фигурой, что метров через двадцать вновь перебежала дорогу в неположенном. Ха, забавно!

Пять вечера.

Последняя стопка скоро закончится. Я уже еле держусь на ногах и мысленно дожариваю Никитку на костре. Мой аккорд манит к себе в прохладный салон, Стасика, минут двадцать как, забрала его свита – подсчитывать заработанный куш. Ещё нем-но-го!

Выбрасываю огрызок наливного яблока, что протянула мне сердобольная продавщица из соседнего ларька за красивые серые глаза и шуточки, искрящиеся из меня весь этот долбанный день.

Возвращаюсь на место и чуть ли не вскрикиваю от радости, надвигающейся на меня... Смотрит себе под ноги и не замечает ничего вокруг, убирает волосы в хвост, наматывая резинку. Снова куда-то торопится в своём сереньком облегающем платье... и проходит мимо моей вытянутой руки. Недолго думая, крикнул ей вслед:

— Вот мы где наконец-то встретились...

Сработало! Разворачивается и поднимает свои карие глазки с длинными ресничками. Всматривается в лицо и, не найдя во мне ничего важного, почти решается уйти.

— Вот мы где наконец-то встретились! Какую программу хочешь? Кардио, силовую, а может... меня?

Девочка нервно хихикнула и выдернула свою руку из моих цепких пальцев, поглаживающих её кисть и оставляющих на прощание свёрнутую листовку. Развернулась и, не говоря ни слова, качнув на прощание бедрами, перебежала дорогу... Да, снова в неположенном месте.

"Hello, hello, hello, how low?"

[Два]

Стою возле входа в одно популярное кафе, где за столько лет уже стал постоянщиком. Ощущаю источаемый аромат наваристого мясного бульончика, впитавшегося в мои волосы. Сушусь под вечерним солнцем, изучая случайных прохожих.

В следующий раз точно не буду заказывать суп, собираясь поставить на место очередную красотку. Снова еле выдержал неделю — снова ничего интересного. Я выгорел, как всегда, за два последних дня, насладившись вкусом победы в дешёвой игре, что она, как и все, посчитала за отношения... Смешно.

Кто-то бежит с работы, кто-то ругается, что не успел на мигающий зелёный, и чуть под колёса не бросается, вовремя одумавшись, а ждать до следующего почти две минуты. Дамочки спешат из соседнего торгового центра... о, смотри-ка, не дамочки.

Сегодня не в косухе? Только то самое серое платье. А неплохая фигура, неплохая... Девчонка несёт впереди себя пакет из не самого дорогого магазина брендовых конвейерных шмоток и снова сосредоточенно смотрит лишь себе под ноги. Как интересно...

Уже решаюсь идти, но, видимо, мои флюиды наконец-то доползли и до неё. Поднимает голову и замирает, встретившись с моим взглядом. Три, два, один..

Делаю шаг навстречу, снова дёргается и сиюминутно подносит откуда-то взявшийся смартфон к уху, стремительно зашагав в направлении пешеходного перехода. Правильно, только больная бы стала перебегать кольцевое.

Аж Кобейн опять запел:

"Hello, hello, hello, how low?"

[Один]

Слоняюсь туда-сюда от индивидуалки к индивидуалке, строю глазки и фальшивенько обворожительно улыбаюсь тренирующимся в основном зале клиенткам. Надоело уже, год от года одно и то же, вообще ничего нового и интересного. Ну разве что жена Никитки, появившаяся в прошлом году. К счастью, на жен чужих у меня табу, не считая одну выпотрошенную селёдку... да не будем об этом.

— Что задумался, аборигенчик? — Орет на всё Белинского новоявленная жёнушка лучшего друга, откидывая свою рыжую шевелюру назад и выпячивая свой шестой, вроде как, месяц вперёд, подпирая ручками с острым маникюром. Понятно, почему у Никитки спина разодранная...

— Сгинь, ведьма! — Улыбаюсь я Лесечке и машу рукой из своего закуточка. Она подходит к Лидке — местному администратору — и помогает пристроить кого-то, кого мне особо и не видно.

Подстрекаемый чистым любопытством выныриваю из-за колонны и узнаю неплохую задницу, что провожал взглядом всю эту неделю.

Леська, не почуяв пока неладное, (любит она от меня баб отваживать, ведьма — одним словом), спрашивает у, зуб даю, той самой девчонки её контактные данные.

И... та-дам... сквозь шум голосов, вздохов и бренчащих гантелей я точно слышу манящее, нежное, ненавистное:

— Екатерина...

Леся оборачивается ко мне, предчувствуя запах возможной крови, и орёт моим ликующим бабочкам:

— Фу! Равиль! Даже не думай! Не думай, я сказала!

Амбразурой своей грудной клетки закрывает новую цель, что, не подозревая о грядущем, ещё что-то спрашивает у администратора, но уже, блин, поздно... Отсчёт закончен.

Девочка влипла. Девочка попалась.

"Hello, hello, hello, how low"

"И только имя твоё я в кармане ношу,
Никому не расскажу, не поведаю быль."
(Колизей – "Имя твоё")

Рав

Слышу, как Лидочка один за другим хвалит наших тренеров, пока Леся своими алыми губами беззвучно посылает меня куда подальше, но явно не к ним. Стану слушаться? Да не дождутся.

— Лид, а про меня не забыла?

Оказываюсь совсем близко, Леся шепчет проклятия, хватается за голову, разворачиваясь на 180 к названной ранее причине моего улучшающегося настроения.

— Забудешь про тебя... – кидает Лида, стараясь, как обычно, не зарычать на меня перед посетителями и сохранить на разрисованном лице располагающую улыбку, – Екатерина, это..

— Даже не думайте к нему идти! – Перебивает Леся и не даёт договорить Лиде, которая, как пить дать, этому очень рада.

Девочка тем временем наконец оборачивается ко мне, поднимает голову, едва заметно вздрагивает и отворачивается обратно.

— Между прочим, у меня нет плохих отзывов. — Улыбаюсь я всё сильнее. — Что бы Вы хотели, Екатерина? С какой целью пришли к нам? Может быть, — я хочу ещё больше съязвить, замечая, как напрягаются её плечики, но продолжаю как можно спокойнее, – у нас очень популярен пилатес, и, знаете, совсем недавно открылось новое направление – Poly Dance. Кстати, занятия ведёт одна из лучших танцовщиц нашего города. Не интересует?

— Равиль! – Шипит Лидка, прекрасно зная, зачем я предлагаю обычно посетителям поучиться акробатике на пилоне.

А это, между прочим, тяжёлый труд, где грация, изящество и просто красота движений оттачивается как минимум месяцами. Настоящее искусство, на результат которого простым обывателям можно смотреть часами... ну если бы я мог так долго просто смотреть на девушку, конечно. Пока вот не получалось.

— Не мешай нам работать, пожалуйста.

Новая знакомая снова не отвечает. Леся что-то шепчет ей чуть ли не на ухо, та в ответ явно поддакивает. Ну значит, говорить точно умеет, а то мало ли. Опираюсь о колонну и жду хоть какой-то развязки.

— Так, можете ходить только во вторник, среду и четверг?

Девочка кивает в знак согласия.

— Я в эти дни свободен! – Безбожно вру, получая в укор тяжёлый взгляд администраторши и жест ручкой от беременной мадамы.

— Вам в какое время было бы удобнее? – Уточняет дама-мадама.

— Утром. – Доносится трепет арфы до моих перепонок, подавая идею для нового комплимента этой малышке.

— Я свободен, Лид. – Повторяю, получая в ответ ту же реакцию.

— Даже не надейся. – Добавляет к жесту Леся. – Я уже нашептала, что с тобой лучше дел никаких не иметь, особенно ей. Правда, Екатерина?

Девочка наконец прерывает нашу небольшую перепалку.

— Простите, но я тороплюсь, не могли бы мы уже закончить? Запишите меня, пожалуйста, на занятие по боксу во вторник в девять часов, хорошо? Ещё, если можно, плаванье в среду и, так уж и быть, пилатес в четверг. Сколько с меня?

Ух, какая длинная симфония. Так бы слушал и слушал её.

Лида быстро подсчитывает, распечатывает план занятий на месяц, где в каждой строке вторника черным по белому отпечатано «Светошев Никита Федерович», получает оговоренную сумму и любезно прощается с девушкой, что уже засеменила к выходу. Куда это она так спешит?

Отдаляюсь от колонны и получаю тычок в грудь от рыжей ведьмы, верящей в то, что просчитала все возможные ходы.

— Ты даже не надейся подговорить Никиту и поменяться с ним во вторник! Вы у меня тогда оба за уборщиков до конца года будете, понял? Я буду следить за тобой, макака ты местного разлива.

— Я же говорил, что не местного. – Уточняю и увожу её на кухню пить чай.

Достаю из холодильника тортик, проношу прямо перед её носом, ставлю на стол. Вскрываю упаковочку и подвигаю к ней, пока она старается грациозно упасть на рядом стоящий стул.

— Даже не думай, что задобришь меня таким образом!

Протягиваю ей одинокую ложку, включаю чайник, достаю две кружки.

— А ты? – Налетает на сметанное нечто.

— Я на сушке с сегодняшнего дня.

— Курица и кефирчик? Так вот почему Никита..

Кивнул.

— Ты его своими пирогами раскормила..

Улыбнулась... наливаю кипяток, ставлю на стол, приземляюсь рядом, поджимаю ногу к себе и постукиваю подушечками пальцев по стеклянной столешнице, выбивая ритм той самой песни, что не даёт мне покоя уже с неделю.

— Рав. – Обрывает ход мыслей Леся, заставляя вспомнить о её существовании.

— Что опять?

— Когда ты уже отпустишь её?

Отпиваю глоток, в очередной раз зарекаясь больше не пить горячий. Потираю обожженную губу. Улыбаюсь тому, как этот пирожок уплетает торт. Стану к осени дядей, и что тогда?

— Я давно уже забыл и отпустил.

— Кому ты врешь? Ты бы своё лицо видел сейчас.

— Может, просто девушка эта понравилась. Нет такого варианта?

Леся кривит губы, отламывая ещё один кусочек и спокойно произносит:

— Пойми уже, что не все такие, как твоя бывшая.

— Которая из? – Шучу, не желая больше ворошить прошлое. – Ладно, Лесь, ты отдыхай. Никита как раз скоро освободится, я пойду пока..

— Я предупредила Лиду, чтобы та даже не думала давать тебе её контакты.

Рассмеялся.

— Вот же ведьма, а!

— Равиль. – Смотрит в глаза. – Это всё ради тебя. Перестань уже мстить прошлому и отыгрываться на всех, кто попадет тебе под руку.

Встаю из-за стола, выливаю чай в раковину, ополаскиваю кружку, намереваясь уйти.

— Лесь, не забывай, я сеанс психотерапии не заказывал, извини.

— А стоило бы уже.

Выхожу из кухни и как можно спокойнее иду к выходу. Стараюсь не хлопнуть дверью и также тихо дойти до машины и сесть внутрь.

Тихо. Спокойно, Рав.

Телефон как раз удачно зазвонил, подключаю к USB и вывожу звонок на экран. Принимаю вызов, полностью совладав с эмоциями.

— Да, мам.

— Ты не занят?

— Нет, уже освободился.

— Хорошо, я что звоню... ты не мог бы заехать к нам в субботу, я для Лесечки вещи нашла твои.

— Мама!

— Ну, не упрямься. Она не против их взять, они в тот выходной заезжали с Никитой, а от тебя я похоже не скоро внуков дождусь в твои-то почти 27..

— Всё, отключаюсь.

Скинул звонок. Недолго думая, набрал СМС, соглашаясь заскочить в выходные. И зачем, скажите мне, Светошевым нужно это старое тряпьё? Всё равно же всё новое решили покупать.

Только развернулся на встречную полосу, как впереди у остановки заметил мельтешащую девчонку, активно жестикулирующую и чуть ли не кричащую что-то в трубку. Опаздывает, значит, ну-ну, заметно. И как быть?

Проехать мимо или застать врасплох? А что я, собственно, теряю? Правильно. Ничего.

Подъезжаю к обочине и оставляю машину на аварийке, стараясь не сильно хлопнуть дверью и не испугать явившееся видение. Она вновь хватается за голову и резко оборачивается ко мне. Улыбнулся, перепрыгивая через высокий бордюр.

— Екатерина, Вас подвезти?

Девушка сжимает губы, опускает замершую возле лба руку и отключает звонок, даже не попрощавшись. Любит она, кажется, уходить по-английски.

— Нет, спасибо.

— Неместная?

Приподнимает бровь. Судя по всему, опять прав.

— Все в округе знают, что днём здесь автобус не дождешься. Пару рейсов пускают только на утренние и вечерние часы, ты сюда, наверное, как раз на последнем автобусе и приехала... тебя подвезти?

— Нет, спасибо. – Заладил её полненький ротик, набирая в телефоне что-то. Такси? Ну, конечно. – Девушка, здравствуйте, остановка на Белинского в сторону центра. На Красную..

О, какой знакомый адрес. Тот самый дом, возле которого раздавал в начале недели листовки, куда пару раз по юности после тренировок заходил с Никитой на чай с плюшками.

— Садись, подвезу.

— Нет, спасибо. И я на «ты» с Вами не переходила.

Улыбнулся. Отошёл немного, сел на скамейку. Смотрю на неё. Совсем юная же еще. Сжимает руки на груди в явной нерешительности, хочет так спрятаться и старается вообще избегать моего прямого взгляда, едва уловимо вздрагивая от каждой проносящейся мимо машины. Хоть и старается казаться сильнее, чем есть, но нет в ней ещё напускного безразличия ко вполне невинному происходящему, что поголовно встречается у более опытных девушек. Неужели... неопытная... девственница поди? Усмехнулся. Ну не впервой в принципе.

— Сколько тебе?

Упрямится.

— Так и будешь молчать?

Кивнула. Рассматриваю черный брелок с серебряным логотипом любимой марки – английская «H» с едва заметными скруглёнными краями. Просто и лаконично. Посмотрел на неё.

— Думаешь, съем тебя?

Поджала губы в полной решимости не отвечать.

— Снимаешь квартиру здесь?

Опять молчит.

— Судя по потрепанным кроссовкам деньги особо не водятся, а на такси тратишься...

Отвернулась в противоположную движению сторону и делает вид, что рассматривает стенд с выцветшими объявлениями.

— Кать.

Дрогнула. Ждёт, что буду также дистанцию держать? Вот ещё. Как же... ненавижу это имя. Сколько лет прошло, столько воды утекло. А до сих пор каждую Катеньку хочется перемолоть и выплюнуть.

— Сколько тебе? Восемнадцать, девятнадцать?

— Двадцать один. – Удостоила ответа, недалеко ушёл. – И перестаньте, пожалуйста, со мной разговаривать...

Да сладкая какая...

— Снимаешь квартиру? Какой подъезд?

— Отстаньте, пожалуйста.

— Садись в машину - учись экономить и не отказываться от бесплатной помощи.

Резко разворачивается, уже решаясь съязвить, но захлопывает ротик, верно считав мою довольную улыбку.

— Либо садишься сама, либо еду за тобой.

— Отстаньте.

— А то что?

— Больше не приду.

Не сдержал смешок.

— Тоже мне угроза. Будто напугала этим. Садись, я не обижаю маленьких девочек.

Рядом притормаживает белое такси с желтыми шашечками, девочка срывается с места и уже через пару секунд захлопывает за собой дверь. Слишком сильно. Слишком громко.

Провожаю машину взглядом. Медленно встаю со скамейки, иду к мигающему фарами "Аккорду". В конце концов, я предупреждал.

Катерина

Водитель насвистывает какую-то мелодию, включает кондиционер и косится на меня.

Я стараюсь держать спину ровнее, но внутри всё сейчас готово выпорхнуть наружу. Если у меня и есть инстинкт самосохранения, то это именно он сейчас и всю эту неделю запускает в моем организме цепочку ответных реакций на каждое приближение этого сумасшедшего.

— За нами машина какая-то едет прямо с остановки, это за Вами? — Немного притормаживает.

— Не останавливайтесь, пожалуйста.

Водитель кивает и продолжает плестись, собирая на своем пути откуда-то взявшиеся пробки.

Как этот Равиль вообще понял, что я неместная? И кроссовки у меня нормальные... тоже мне, сыщик.

— Простите, а я похожа на иногороднюю? – Спрашиваю дедушку пенсионного возраста, прекрасно усвоив за весь свой опыт работы, что в большинстве случаев таксисты очень любят поговорить.

Тот даже свистеть перестал, придирчиво осмотрел моё лицо, улыбнулся и произнёс:

— Да вроде нет. А ты, это, откуда?

Перевела тему, спросив, много ли заявок сейчас и как давно таксует. Тот, конечно же, начал рассказывать, что бывало и лучше, поочередно сообщая о всех своих детях и внуках, что только благодаря ему одному и держатся. Так и доехали с ним до дома. Расплатилась, оставив ему небольшую сдачу на мороженое. Вышла из машины. Только ступила пару шагов, как позади раздался звук шаркнувшего обо что-то железа. Оглянулась, та самая машина собирает все кочки и ямы нашего двора. Ещё и мигает мне дальним.

Нет, это уже сталкер какой-то! Этого мне ещё не хватало. Сбежать сейчас? Да, ноги в руки и вперёд, Катя!

Но вместо этого я отхожу к тротуару, давая возможность таксисту наконец развернуться и уехать отсюда, и смотрю на водителя Хонды почти немигающим коченеющим взглядом.

Глушит машину прямо посреди двора, выскакивает и несётся на меня. Уже только от одного этого готова подорваться до дома, но, думаю, он и погнаться следом сможет. И едва ли я смогу далеко убежать, судя по реактивной скорости его приближения.

Встаёт рядом, излишне радостно оглядываясь по сторонам.

— Никогда больше не садись в такси на переднее сиденье.

Упираю руки в боки, чем ещё больше смешу его.

— Уезжайте немедленно!

Стараюсь не поднимать лишний раз голову и смотрю на ошмётки асфальта под ногами.

— Это такой спектакль сейчас для меня?

Ничего себе самомнение. А губа не лопнет?

— Что?

— Строишь из себя недотрогу?

Удивлённо хлопаю глазами и перевожу взгляд на него... Стереть бы с лица это выражение. Какой он высокий всё-таки. Он же на самом деле симпатичный. Точнее... знающий об этом и наслаждающийся тем трепетом, что может вызвать его обманчивая внешность. Серые глаза, скулы, выверенные черты лица..

— Так и будешь молчать?

Кивнула.

— Запомни тогда ещё одно – если тебя кто-то преследует, надо драть со всех ног, а не стоять истуканом. – Говорит он, растягивая на лице явно не доброжелательную улыбку. – Дай свой телефон.

— Вот ещё, а ключи..

— От квартиры, где деньги лежат? Можешь пока оставить себе. Но судя по всему, сбережений там нет, верно?

Вот же...

Собственно, а что я хотела-то, остановившись сейчас? Он похоже совсем ничего не понимает. Разворачиваюсь и ухожу. Но шагов через десять меня догоняют и нагло разворачивают за руку.

Выдергиваю ладонь, ощущая зашкаливающую от резкого притока крови пульсацию, отдающуюся рикошетом в уши.

— Да что Вы себе..

Он ухмыляется, смакуя каждое брошенное слово.

— Ты. Мне. Понравилась.

Попятилась, уткнувшись в калитку из черных железных прутьев.

— Поэтому лучше дай телефон сама. Иначе залезу в личное дело.

— Отстаньте, пожалуйста.

Снова улыбнулся и слегка приблизился ко мне.

— Я ещё даже не приставал. – Даже не думает взгляд поднять с губ. – Приходи во вторник, иначе буду сутками караулить. Договорились?

Точно! Ненормальный. И что делать? Упираться дальше? Нет, лучше просто кивнуть. Не стоит лишний раз его провоцировать.

Да, именно так. А теперь разворачиваемся и пытаемся открыть несчастную калитку. Тихо, спокойно, не дергаясь под его чёрствым взглядом. Просто доходим до двери спокойным шагом, ищем ключи, открываем подъезд, залетаем внутрь, не оборачиваясь и хватаемся наконец за перила у лестницы... Тихо. Спокойно. Такие подолгу не задерживаются, найдет себе цель интереснее, красивее и умнее и исчезнет. Всё закончится. Так что... тише. Не боимся.

Рав

Подъезд, кстати, тот же. За столько лет ничего не изменилось. Слишком много совпадений на один квадратный метр. Может, она же и снимает? Надо у Никиты спросить, вдруг знает что-нибудь.

Возвращаюсь к машине, о, я её даже не заблокировал, сажусь внутрь, раздражаясь от мысли, что снова сейчас задену защитой все эти дурацкие выбоины. Ну, сам знал, на что шёл, покупая машину с таким низким клиренсом.

Интересно, как быстро она сдастся и перестанет строить из себя не пойми что? Посмотрим.

Набираю номер друга, тот уже должен был освободиться. Из трубки почти сразу раздается:

— Эй, ты уехал что ли? Тут Леся про какую-то девушку рассказала..

На заднем плане кричит великий рассказчик: "Не какую-то, а Екатерину. И даже не думай, Равиль, на неё смотреть, Сансу спущу!"

Вот же рыжая ведьма. Грозится ещё пастью своей собачатины, что в первый день знакомства мне чуть... ой, да неважно, что она мне там чуть не откусила.

— Скоро буду. Никит, слушай, у тебя сестра на Красной жила, да?

— Ну?

— А Аня её ту квартиру сдаёт сейчас?

— Вроде. Она же как-то осенью ещё говорила, что студентку к себе пустила. Не помнишь? Хотя куда тебе...

"Студентку", значит... Ладно, разберусь.

— А что? Квартиры своей стало мало? — Острит счастливый будущий папаша, пока на заднем плане смеётся причина его вечно хорошего настроения.

— Да нет, просто мимо проезжал, вспомнил... Ладно, Ник, скоро буду. Спроси у своей, надо ей что-нибудь в магазине купить...

— Докторскую купи! — Выкрикнула Леська под разрастающийся смех лучшего друга. Ну докторскую, так докторскую.

Отключился, выворачивая из закутков дворика этого дома, посещать который явно придется ещё далеко не раз.

— Значит, до вторника, Кать. Посмотрим, что ты из себя представляешь.

Рав

Долго оттягивал этот момент. Впрочем, как всегда. До последнего не хотел возвращаться домой. Собрал пару баров, совратил пару дам постарше себя, оставил их, завалился в пустой зал. Вспомнил, что Никитка женился и больше здесь не ночует. Хотел вызвонить Димку, но тот же женится в эту пятницу, и ему, черт возьми, не до старого друга, что с дуру бесится, как обычно.

Можно было бы заснуть в машине, но утром не хочется собирать свою спину по кусочкам, да и, если честно, где бы я не засыпал, итог будет один.

Куда бы я не уходил, где бы не забывался и у кого бы не ночевал, с собой я беру себя самого, а это похуже палёной водки.

Подъезжаю к старенькой трехэтажке, что пленные нацисты строили в середине прошлого века. Глушу мотор, выдыхаю, захлопнув дверь слишком громко. Здороваюсь с курящим у подъезда Сашкой, что в своих кругах величают «Гризли», обмениваюсь с ним парой фраз, захожу в темноту этого дома, пропитанного сыростью, гарью, как всегда – газом и толикой кошачьих испражнений. Забегаю на лестничную клетку, подхожу к двери. Подпираю её ногой, попадаю с третьего раза в замочную скважину, дёргаю за ручку.

Вхожу в тягостную темноту длинного коридора, скидываю с себя кроссовки и сразу же разделываюсь с футболкой, стаскиваю штаны, запинаясь о ножку старого трельяжа, едва успевая схватиться за косяк вечно открытой двери ванной. Захожу внутрь, не включая свет стаскиваю носки, боксеры, включаю воду, залажу в это видавшее лучшие годы корыто. Ложусь и стараюсь сейчас отогнать желание утонуть и захлебнуться, вцепившись в изорванную шторку ванной. Вода медленно обволакивает каждую клетку, оставляя меня со своими мыслями. Единственное, на что я способен этой гребаной ночью – не слишком изящно подохнуть. Но и на это у меня не хватит силенок.

Задерживаю дыхание, вода всё поднимается и поднимается. Темная шевелюра уносится ввысь, поддаваясь ритму какого-то танца, я напрягаю костяшки и наконец закрываю глаза, отдаваясь гулу этого круговорота.

Прочь.

Уходи.

Исчезни.

Выметайся.

Давай, мальчик, тони. Давай, мальчик, делай истошный вдох. Давай, хватайся пальцами за край ванной. Давай, мальчик, изгибайся. Ты же можешь... Только не выныривай.

Не смог? Трус. Ну, открывай глаза. Успокаивай бьющееся наконец сердце, тяжело дыши и впервые почувствуй за этот день, что всё-таки ещё хочешь жить. Хочешь же, потому и трусишь.

Исчезни.

Как там она сказала? Ничтожество. Неудачник. Никчемная тварь. Продолжить?

Скидываю кистью остатки воды, протираю лицо, всматриваясь в темноту. Зрение уже приспособилось и даже подсказывает моему задолбавшемуся мозгу, что передо мной просто кран, из которого изредка падает пару капель ледяной воды. Всего-то кран.

Выныриваю из ванной, цепляя с вешалки первое попавшееся полотенце.

Накидываю халат и ухожу на кухню, откопав в слабом свете холодильника непросроченный пакет кефира. Оборачиваюсь к окну. Замечаю, как в пятиэтажке на третьем между четвертым и шестым окном вновь отпрыгивает девчонка, что продуху мне не даёт с её пятнадцатилетия. Следила. Опять. Забавно..

Запахиваю халат ради приличия, но в принципе, можно и не стараться, едва ли в этой мгле можно хоть что-то разглядеть.

Ухожу в зал, падаю на диван, что давно уже должен был развалиться от моих посягательств. Стараюсь абстрагироваться и не замечать голосов за почти что картонной стенкой. Снова соседи начинают жизнь в полночь. Снова ссорятся мать и сын, не поделив домашний быт. Ему бы съехать давно, а он всё сидит и сидит на её обеспечении и пособии по инвалидности.

Закрываю глаза…

Снова ты. Убирайся. Уходи. Исчезни.

Господи, пожалуйста. Уходи. Хотя бы сегодня.

Мысли мои просты. Словами не описать. Где-то живёшь в мире ты, одним этим заставляя молчать. Где-то живёшь и дышишь, спокойно смотришь в окно. Ты опять не услышишь. Тебе, как всегда, всё равно. Мама, прошу тебя, эй! Словами не передать... Слово не воробей... Улыбнись и скройся... опять...

Три часа ночи. Вскакиваю, прогоняя дурное наваждение. Ухожу на кухню, снова достаю кефир, выпиваю залпом прямо из пакета. Выкидываю в урну, оборачиваюсь к окну... Она перестанет когда-нибудь?

Снова шевеление между четвертым и шестым..

Неужели совсем не понимает, что я их всех ненавижу? Плевать. Не до неё сейчас. Пусть хоть сутками возле дома караулит, говорил же не раз, что несовершеннолетних дурочек не трогаю.

Ухожу в комнату, отрываю в шкафу чистое бельё. Выуживаю джинсы с футболкой, беру ключи с полки, уронив заодно в кромешной мгле всё её содержимое. Коридор мгновенно наполнился ароматом моего парфюма. Прекрасно, этого ещё не хватало... хруст стекла под ногой. Вроде не проколол... Выхожу, захлопнув дверь. Сбегаю на улицу, включая автозапуск. Сажусь за руль, убираю с нейтралки, вслушиваясь в тихое урчание давней мечты. Тихая ночь, красная подсветка спидометра... Уезжаю отсюда.

"Hello, hello, hello, how low?"

Открываю железную дверь своей любимой работы. Захожу за стойку администратора. Включаю ноутбук, ввожу неизменный пароль. Нахожу на сервере папочку с данными клиентов. Отсеиваю ненужных новичков за сегодняшний день.

Вот она. Нашел наконец-то. Вчитываюсь в её небольшое дело.

— Так. Ты у нас — Екатерина Васильевна Левинская, 5 мая родилась, значит. Да, точно, двадцать один.

Выключаю всё, достаю из подсобки одеяло с подушкой, заползаю на маты, пытаюсь безрезультатно заснуть.

Через час не выдерживаю. Беру телефон и ищу её профиль в одной социальной сети. Долго искать не пришлось, правда страница от посторонних глаз почти полностью скрыта, но яркий зелёный шарик продолжает мигать, сколько я на него ни смотрю.

Похоже, не одному мне нынче не спится.

Катерина

Только зашла домой. Уже начало светать. Нет, всё-таки придется менять работу. Едва ли протяну так до конца года. Хоть и платят неплохо, но контингент, этот ненормированный график, весь этот постоянный аврал, что приходится на пятницу и субботу, выбивает из колеи на всю следующую неделю.

Сегодня только разобрали склад, что за четыре свадьбы подряд превратился в огромную помойку с протухшей водой из-под цветов, обляпанным оазисом, расплетенными лентами и горой грязной посуду из Кэнди Бара.

В принципе, мы даже быстро справились..

Только почему я каждый раз прихожу и пытаюсь не зареветь от навалившейся усталости? Я же не слабачка какая-то, не такое выдерживала, но почему так, а?

К черту. Утром всё равно начинать неделю заново. Снова день проведу за компьютером, снова съезжу на пару встреч вместе с Натой.

Черт, хочется всё бросить.

Если бы кто-то мне сказал, что устраивать чужое счастье — это просто неблагодарное занятие, я бы раньше лишь рассмеялась. А сейчас... да, черт возьми, да.

Ладно. Надо, как обычно, выдержать планку, сходить в душ и хоть немного поспать.

Ещё и со вторника ездить в зал. Блин, могла бы выбрать место поближе и подешевле, но нет же. Подумала, что судьба впихнула в руки листовку. А это не судьба вовсе, а помешанный какой-то. Блин, могла бы и по фигуре его догадаться, что он далеко не промоутер.

Ладно, деньги заплачены. Раз решилась наконец заниматься на людях, надо отходить хотя бы месяц... ох, даже страшно немного...

Катерина

— Кать, расслабьте плечи. – Вторит мне снова Никита Федорович. – Переносим центр тяжести и стараемся бить не рукой, а всем корпусом. Понимаете разницу?

Да ничего я не понимаю! Пробую — снова не получается. Ну как так!? Не могу. Вся взмокла за этот час. Такое чувство, что я просто пробка, застрявшая в горлышке бутылки, которую в бой курантов пытаются выкрутить всем, что только попадётся под руку. Не понимаю!

Мне немного стыдно за свою неуклюжесть... и от этого я становлюсь, очевидно, ещё глупее. Ошибаюсь во всем, начиная от простого сжатия кулака, до расположения ног. Ну как это запомнить? Кто знал, что всё это не так просто..

— Кать... не так. – Вновь повторяет тренер, что, к слову, оказался не таким уж и старым, как я его себе представляла. Точнее – совсем даже не старым.

Держится на ринге с завидной уверенностью, отвечает на многочисленные вопросы и помогает всей собравшейся пятерке, что уже неплохо справляются, не то, что я.

Выдыхаю, проводя по сырому лбу перчаткой.

— Всё. Все молодцы. Заканчиваем.

Наконец-то! Готова рухнуть сейчас прямо тут, но лучше бы доползти до душевой и тихо скатиться там по стеночке.

— Екатерина, останьтесь.

Все проходят мимо, бросая на меня изучающие взгляды, безрезультатно пытаюсь нацепить на своё лицо хоть что-то живое и повернуться к нему.

— Для первого раза молодец.

Слабо улыбнулась.

— Техника со временем придет, ты не переживай. – Начинаю нервничать из-за того, что ещё и он перешёл на "Ты". Может, это место такое? – У меня жена в первый раз себе чуть руку не вывернула.

Слава Богу, женатый. Наверное, просто приветлив, нечего бояться.

— Так вот, смотри, в чём тут разница..

Делает шаг ко мне, инстинктивно заставляя отшатнуться. Встревоженно смотрит, не понимая, почему я..

Дверь вдруг хлопнула. Оглянулись.

Снова он. Принесла нелёгкая... я уже поверила, что отстал и переключился. Судя по довольной улыбке, отсвечивающей в мою сторону, этого мне явно ждать не стоит.

— Никит, Вы продолжайте, я тут посижу.

Заскакивает на ринг и наглым образом садится в угол, поджав ноги к себе.

— Ну и что ты тут… — кричит в ответ тренер, но замирает, обернувшись ко мне, – о, точно! Я и забыл. Ты та самая Катя?

— Можно мне идти уже?

Чувствую, как в дальнем углу чокнутый ухмыльнулся.

— Подожди. – Прерывает молчание, судя по всему, его близкий друг. Иначе как ещё объяснить эту фамильярность? – Так. Сейчас покажу.

Оборачивается.

— Рав, иди сюда.

Вскакивает, в два счета оказавшись рядом. Да зачем со мной-то вставать, а? Отошла от него подальше.

— Кать, смотри. Когда ты работаешь только рукой, получается примерно это. – Он выкидывает руку и едва касается щеки Равиля.

— Запомнила?

Кивнула.

— А когда переносишь весь корпус, оставаясь при этом в одной точке, получается примерно следующее.

Подаётся вперёд туловищем и со всей силы впечатывает кулак прямо в челюсть... мать вашу!

Равиль зажмурился, возвращаясь в стойку, сплевывает кровью прямо на пол. Кровью! Настоящей кровью! Красной. Вытирает рукой губу.

А дальше так и продолжает стоять и смотреть мне в глаза, слегка улыбаясь. Точно. Они чокнутые. Оба. Где тут выход!? Сглотнула, словно ощутив оскомину во рту.

— Разницу видела?

Кивнула, пытаясь побороть подступившую дрожь.

— Я оставался на одном и том же месте, но при этом нанёс противнику разный урон. Рав, вытяни руку.

Тот послушался, Никита Федорович повторил за ним.

— Видишь, мы с ним примерно одного роста, одной комплекции, но руки у него немного длиннее. И если он будет переть, мне с твоим ударом не дожить и до десятой секунды. Почему?

— Потому что так Вы даже не дотянетесь до него.

Равиль опять взглянул на меня, улыбнувшись... Да, я иногда разговариваю. Не обязательно так на меня смотреть.

— Именно. Теперь смотри... разницу между прямым и боковым мы отработаем с тобой позже. Пока же встань на мое место и попробуй ударить так, как я тебе сейчас показал.

— Его? – Пискнула, показывая пальцем на эту застывшую мумию.

Почему молчит? Он вообще нормальный? А, ну да, о чем я... точно нет. Абсолютно не нормальный.

— Да. — Отвечает наконец Никита Федорович, ещё раз переведя взгляд с меня на того самого.

— Но..

Вот, как можно позволять себя бить!?

— Почему нет?

— Это неправильно.

Мумия подала голос.

— Встань уже напротив. Сколько можно ломаться?

— Да не буду я.

Повернулась к нему.

— Ты понять хочешь или нет?

Немного щурится, заставляя одним тяжёлым взглядом засунуть свой язык подальше.

— Да, Кать, просто потренируйся на нём. – Поддерживает свою же идею Никита Федорович, сам спрыгивая с ринга и направляясь куда-то в сторону двери. Да ну нет... — Как я понял, он на тебя глаз положил, вот и покажи ему, что нечего девушек красивых трогать.

Тоже мне "красивых".

— В следующий вторник проверю результат.

— Но... Вы то куда!? – Пискнула.

Обернулся к нам.

— Рав, тронешь её, зубов не досчитаешься.

— Да помню я. – Доносится позади.

И что!? Что, блин, ему сделают!? Зачем оставлять меня один на один с ним!? Это что за место такое? Да его даже удар в лицо не берёт. Эй! Да какого...

Дверь захлопнулась. Черт. Черт. Черт. Зачем я вообще сюда пришла!?

— Что застыла?

Зажмурилась...

— Успокойся и повернись ко мне.

Выдохнула. Ладно, спокойно. Нормально всё. Опять нервничаю на пустом месте. Повернулась.

— Встань туда, где стоял Ник.

Сделала шаг вперёд, стараясь не смотреть на его лицо.

— Ты драться научиться хочешь?

Кивнула.

— Тогда отбрось эти ужимки и повтори то, что сделал сейчас Никита.

— Но..

— Страшно тебе?

Подняла взгляд.

— Я с Вами на "ты" не переходила.

— Это я уже слышал.

Поджала губы.

— Ну как? Решилась?

— Почему нельзя практиковаться на груше или на манекене..

Усмехнулся.

— Меня пожалела?

— Да... нет... Да блин. – Сжала перчатками лицо. Посмотрела на него и замерла. Губа немного кровоточит, а он улыбается, словно ничего и не произошло сейчас. Чокнутый!

Выдохнул.

— Ладно, давай уже. Потом поговорим, зал минут через десять надо освобождать.

— Тогда может я пойду лучше..

— Бей уже.

— Я никогда не..

— Да Господи..

Резко подаётся вперёд, заставив сжаться на месте и смотреть откуда-то взявшейся загнанной мышкой.

— Что замерла? Либо бей, либо беги.

Ноги сами шаркнули назад, пытаясь отдалиться от его приближения.

— Если побежишь сейчас, поцелую у двери.

Ошарашенно поднимаю глаза снова натыкаясь на безбашенную улыбку.

— Что!?

— Что слышала. Бей, говорю. – Доносится до меня, пока пытаюсь отвести взгляд от засыхающей капли крови в уголке его губ.

— Нет. Я не смогу..

— Не провоцируй.

Да черт возьми. Как он там делал..

— Ты всё равно ростом не вышла. Ну куда ты целишься? В грудь мне бей.

А... да, точно, так удобнее.

— Что дрожишь?

— Я не дрожу.

— Ударь уже. Зачем ты сюда пришла? Кому что хочешь доказать? — Начал повышать дицебелы, что разносятся по полупустому помещению. — Обидел кто? Руку поднял или похуже? Может, комплексы хочешь свои преодолеть? Поэтому такая застенчивая?

Он продолжает ухмыляться, следя за тем, как я сжимаю кулак, ставлю ноги в нужную позицию, заношу руку и утыкаюсь перчаткой прямо в его солнечное сплетение. Прикусил губу. Выдохнул.

— Выше немного бей и корпусом уже наконец работай. – Комментирует он, немного согнувшись от удара. Блин, больно, наверное? Ай, черт-черт, что я творю!?

— Да не хочу! Хватит! Спасибо...

Разворачиваюсь, долетаю до канатов, спрыгиваю. Раскрываю липучки на перчатках, бросаю их в рядом стоящий контейнер. Выбегаю из зала, наткнувшись на взгляд той администраторши. Прошмыгнула в раздевалку и захлопнула за собой дверь, только после сообразив, что тем самым заставила обернуться всех присутствующих, а их оказалось не так уж и мало...

Слабо улыбнулась в знак извинений и на негнущихся ринулась к шкафчику. Какой там код то? С третьего раза ввела три цифры, что настоятельно рекомендовала запомнить та девушка за стойкой ресепшена. Лидой зовут, кажется.

Схватила приготовленное белье, ринулась в душевую.

Только под струями теплой воды смогла признаться сама себе в том, что я его, черт возьми, ударила. Ударила живого человека! Не просто махалась в воздухе или пыталась бить грушу, а... ударила-живого-человека. Настоящего человека!

Черт. Я же... Нет, надо извиниться, наверное.

Но стоит только вспомнить его улыбку... обойдется!

Да блин... Что я такая мягкотелая-то!? Он же смеётся надо мной явно! Вон как про комплексы сказал...

Наконец переоделась, собрала рюкзак, закинув в него спортивную форму, закрыла ящичек. Только вынырнула из раздевалки, как меня окликнула Лида.

— Как Вам первое занятие? Понравилось?

Кивнула, не решаясь сказать правду, что так и осталась вертеться на языке.

— Прекрасно. Завтра у вас бассейн. — Излишне сочувствующая интонация коснулась моих ушей, когда я проскользнула наконец к дверям.

Думает, что не встану с постели после сегодняшнего? Да, может быть и так. Но стоило только выглянуть на улицу, как у дороги завелся слишком знакомый автомобиль, как бы ставя меня перед фактом, что... жалела та девушка явно не из-за завтрашней атрофии мышечных волокон.

Ну, что ему ещё надо от меня, а!? Что я такого сделала-то? Чуть не застонала.

— Ты домой? Я подвезу.

Пройти мимо? Всё повторится вновь, я уверена. Последний автобус придет сюда минут через десять. Стоять на остановке рядом с ним опять? Нет. Точно нет. Ни за что!

— Садись, Кать. – Доносится его голос из машины.

Ладно. Ладно, ладно, хорошо.

Солнечный летний денёк: рядом воркуют голуби, цветет что-то, привлекая пчёлок, машины проносятся одна за одной. И всё бы хорошо, но я всё-таки иду в его направлении, пытаясь уверить себя, что так легче отделаться и забыть. Надо просто сыграть по его правилам. Не зайдет же он сейчас слишком далеко. Просто довезет до дома.

За такое, Кать, обычно благодарят, а не сбегают на вызванном такси... Такому радуются, но разве я была когда-то нормальной?

Да, просто протянуть руку, дотронуться до ручки, нажать, дёрнуть и сесть внутрь, плавно закрывая за собой дверь. Плавно. Молодец. Неплохо получилось. Теперь тихо выдохнуть и постараться не реагировать на него. Никак.

Рав

Села! Черт, аж к окну отвернулся, чтобы она не заметила мою до жути слащавую морду.

Как прилежная девочка пытается застегнуть ремень в щеколде, отворачивается к окошку. Ух, заводит.

Вдруг оборачивается и спрашивает, пока мы медленно плывём по асфальтированной прямой.

— Зачем Вы дали себя ударить?

— И что в этом такого?

— Как это что!? У Вас же кровь и там опухло всё.

Коснулся пальцем губы. Я бы сказал, где у меня опухло..

— Тут что ли?

— Да.

— Тьфу, ерунда такая. – Улыбнулся.

— Почему Вы не увернулись? Не успели?

— Не захотел.

— Как можно вообще не хотеть увернуться, когда на вас такое летит!?

Так мило взволнованно спрашивает, пытаясь отгородиться рюкзачком. Да не съем я пока, не сейчас.

— Знаешь, мы со Светошевым дружим лет семнадцать уже...

Она на мгновение посмотрела, но тут же уткнулась обратно.

— Когда мне было лет десять, родители переехали в этот город. Мать подала документы в неплохое, по её мнению, учебное заведение, так я и попал в один класс вместе с ним. Знаешь, я тогда был таким тихим, замкнутым, домашним мальчиком. Тем самым, кого обычно любят шпынять ребята поборзее и постарше, пытаясь самоутвердиться за счёт этого паренька, и старательно не замечают учителя. Видела таких? Вот тогда я уворачивался, семенил и боялся..

— «Но»? — Едва слышно.

— Меня посадили с Никиткой за одну парту. И в один из дней, когда мой ранец вновь выхватили и начали затаптывать малолетней гурьбой, Никитка, делавший всё это время вид, что меня не существует, не выдержал и кинулся на них всех... Один. Я же так и остался сидеть на своём исписанном не самыми приятными словечками стуле.

Снова посмотрела своими карими глазками с длинными ресничками. Лёгкий румянец, выжидающий взор. Заинтересовал наконец-то?

— Как думаешь, победил?

Пожала плечами. В ответ рассмеялся.

— Конечно же, нет, Кать. Но за это я до сих пор ему благодарен.

— А потом?

— Поплелся за ним после уроков. Он в тот день пришел в зал к своему отцу, получил нагоняй от него за ссадины и грязную форму, ткнул в меня пальцем, рассказав всё произошедшее. Я же забился на лавочку и просто следил за тем, как он пытается драться, снова и снова нападать на взрослого мужика такой же комплекции, как Никита сейчас.

— Захотели также?

— Да, наверное. Так и ходил смотреть, через месяц выпросил у матери перчатки и помчался с ними в зал. Получил от него в лицо в первом же спарринге, перетерпел и раз на десятый понял, что это не так уж и страшно, как он и говорил. Намного хуже, когда подставляешь спину, пытаясь сбежать от кого-то. — Улыбнулся, возвращаясь из давних воспоминаний. — Кстати, вот также, как ты сегодня.

Промолчала. Минута к минуте, а она так и не пытается завести разговор. Остановился у светофора, пытаясь заставить себя не смотреть на её ноги. Ну, Рав, там ещё и лицо есть где-то. Черт, какие же ноги-то, а...

— Так и будешь молчать?

Губы дрогнули.

— Откуда Вы приехали?

— Дальше будешь Выкать?

Кивнула. Выдохнул. Ладно, никто не говорил, что будет легко. Что там спросила...

— Из Казани. Отцу дали тут повышение, выделили рабочую квартирку. Мама была очень счастлива, всё строила почти идеальный домик из нашего захолустья на отшибе.

Немного помолчал. Перевела взгляд.

— Опять «Но»?

Улыбнулся.

— А потом просто спустя пару лет отец под Новый Год повесился.

Вздрогнула... ну ничего не поделаешь. Бывает и такое. Я, вот, похоже, по его стопам иду.

— П..простите...

Прервал.

— Глупости.

— Правда, я не хотела.

Наивная совсем? Да не бывает вас таких...

— Пустишь на чай?

Резко отвернулась, замолчала. Усмехнулся. Ну конечно. Никто же и не сомневался.

"Hello, hello, hello. How low?"

Катерина

Мы почти подъехали к дому, как он вдруг спросил.

— Слушай, ты не голодная? Я бы сейчас быка съел. Тут недалеко место есть неплохое. У меня там знакомый кашеварит.

И пока я решаю, как ему культурно отказать, он под бибиканье тормозящих автомобилей срывается с места и проезжает нужный мне поворот.

— Эй!

Повернулся ко мне и улыбнулся, чуть задрав голову.

— Сейчас пожуём только что-нибудь. Сто процентов же есть хочешь.

— Я дома поем.

Отвернулась и сильнее вцепилась руками в ремень. Хотя, казалось бы, куда ещё сильнее-то.

— Не бузи. Денег нет? Я же заплачу.

— Не надо.

Поворачиваем в противоположную дому сторону и паркуемся прямо напротив «Океана». Серьёзно? Вот это его «неплохое» место!? Да этому заведению в обед сто лет, и это нисколько не преувеличение сейчас! Тут этим духом неподдельного этикета и рыбы каждый сантиметр пропах! Была у нас как-то свадьба в этом месте..

— Ну так и будешь сидеть? – Уже открыл мою дверь и протягивает мне руку.

Это сколько я сейчас тормозила, сидела и смотрела на входную группу этого ресторана?

— Извините, но я туда не пойду.

— Тебя на руках отнести?

Что за... подняла голову к его лицу, он смеётся. Ну конечно. Весело ему, улыбается. Опустила взгляд на до сих пор вытянутую руку.

— Отойдите, пожалуйста. Я выйду.

Не шелохнулся.

— И пойдёшь со мной?

Ага, конечно.

— Мне домой нужно.

— Ждёт кто-то там?

Поджала губы.

— Ха, я так и знал! Выходи давай, в чём проблема?

— Вы не расслышали? Уберите руку. Не пойду я туда! Мы не одеты, это неприлично и вообще...

А вот теперь смех еле сдерживает...

Поспешила добавить.

— Туда в таком виде точно не пускают.

Вдруг дверь позади него раскрылась, и из ресторана вышел с сигаретой в зубах какой-то мужчина кавказской наружности, хлопающий себя по пиджаку явно в поисках зажигалки.

— О. – Сигарета повисла. – Рави, Салям! Ты ли это!? Что тут...

Душегуб оборачивается и спешит по-пацански поздороваться с мужчиной.

— Слушай, Мах, накормишь, а? Жрать хочу, ты себе не представляешь…

Косится в мою сторону, пока я отстегиваю ремень и вылезаю из машины, стараясь не привлекать к себе лишний раз внимание.

— Только у меня тут золушка туфельку забыла и вообще, говорит, не при параде. Прикинь?

Чувствую на себе взгляд этих двоих, перепрыгиваю бордюрчик, стремительно ускоряясь в сторону дома. Позади отчётливо слышу:

— Ва. Хорошо бежит. Ну догоняй что ли?

— Ща она хоть за поворотом скроется, а то так неинтересно.

Мамочки-и-и. Юркнула за угол, держа рюкзак впереди себя и перебирая ногами со всех сил.

Ничего-ничего! Мне здесь всего два дома пробежать, дорогу на светофор перейти, и я буду почти дома. Не-е-ет, не успею. Резко затормозила и юркнула в небольшую затемненную арку, в которой подальше как раз расположен служебный вход «Океана».

Через пару секунд помимо мельтешащих прохожих и мяукающих возле меня кошек увидела спину пробежавшего Равиля, отошла вглубь и прижалась к стене. Сердце бьётся как бешеное, отдаваясь куда-то в онемевшие пальцы. Кошки мяукают, давно привыкнув к царящему аромату тухлятины.

Немного подождать, ещё чуть-чуть... он не заметил. Сейчас поймёт, что упустил, и скоро спокойно уйдёт. Главное не дёргаться раньше времени..

Через дорогу видна остановка с киоском. Там всегда кучу мелочей продают. Надо будет зай...

Взвизгнула, оказавшись в этом закоулке один на один с ним.

— Плохо прячешься.

— Отстаньте.

Помотал головой, ухмыляясь и медленно надвигаясь на меня. Да бли-и-ин..

— Ну пожалуйста, что я такого сделала-то тебе? Не трогайте меня. Что вы все..

Замер.

— Кать, ты за кого меня принимаешь? Пойдём пообедаем. Просто спокойно вдвоём поедим. Что, я за тобой каждый раз бегать должен?

— Да черт возьми, не хочу я! Понимаешь ты или нет?

Вдруг улыбнулся, а я, окончательно осмелев, сделала шаг на встречу.

— Вы все только о себе и думаете. Я настолько доступно выгляжу? Что вы прикопались-то, а!?

Прошла мимо него, пошел следом, держась на расстоянии.

Вышла на улицу, чуть не врезавшись в пробежавшего мальчугана. Затормозила. Позади раздался смешок. Да блин...

— Что ты смеёшься? Весело тебе? Найди себе уже кого-нибудь другого, ладно? Прилип как банный лист.

— Сама-то заметила, как на «ты» перешла?

Замерла... и правда же. Да и чёрт с ним! Он продолжил:

— Кать, серьезно, по-хорошему прошу, пойдём поедим?

Резко обернулась, чуть не наткнувшись на него. Подняла взгляд к лицу.

— Да не ем я рыбу! Терпеть её не могу.

Он, кажется, впервые сейчас улыбается по-настоящему... не наигранно, не ради привлечения внимания и не высмеивая... и это так странно. Никогда не видела таких красивых ямочек на щеках.

— Что сразу не сказала?

— А меня вообще кто-то спрашивал?

Отвела наконец взгляд, рассматривая стену с наклеенными объявлениями. «Куплю квартиру», «Отдам котят», «Работа», «Купим волосы..»

— Кушать хочешь? — Вкрадчиво интересуется он дотрагиваясь до меня нотками мурчащего котёнка. Поёжилась..

— Хочу.

Правда же, хочу.

— Но с тобой я за один стол не сяду.

— Почему нет?

Посмотрела на него. Вот! Вот оно! Снова это выражение лица! Всё-то он про всех знает... выдохнула.

— Слушай. Давай начистоту, ладно?

Кивнул.

— Я прекрасно понимаю, зачем ты ко мне прицепился..

Улыбнулся ещё шире.

— Только… — Прикусила губу, быстро решая, как именно сказать. – Только этого не будет. Ясно?

Сотрите уже кто-нибудь это выражение.

— Я не знаю, что ты там обо мне подумал, но ты точно не по адресу.

И кому я это говорю? Тихо. Разворачиваемся и просто уходим. Спокойно. Медленно.

Не бежим. Да, именно так.

С высоко поднятой головой.

Около уха вдруг раздалось.

— Слушай, у тебя масло есть? Пойдём тут заскочим в ларёк за твоим домом, там такая женщина классная овощами торгует, закачаешься! Я у неё скидон выпросил как раз на той неделе.

Замерла, медленно повернув к нему голову.

— Ты не расслышал?

— Что ты не такая и ждёшь трамвая?

Шумно выдохнула, он всё нависает надо мной, убрав руки в карманы спортивных штанов.

— И? – Только и смогла выдать.

— Круто же. – Опять улыбается.

— Рави-и-иль...

— У тебя голос просто фантастический, — Да ну ё-моё. Пошла-ка я да побыстрее. Кидает вдогонку. — тебе говорили об этом? Кать, и фигура у тебя отличная, так что заканчивай комплексовать.

Да я чуть ли не на десятой скорости иду сейчас, обгоняя один за одним медленных прохожих. Почему он всё не отстаёт?

— Ты в пятьдесят второй живёшь?

Резко затормозила и обернулась к нему.

— Что!?

— О, точно. У Ани же квартиру снимаешь?

— Откуда... у администраторши посмотрел!?

— Не, я до адреса не дошел.

Закатила глаза. Ткнула ему в грудь пальцем.

— Отстань. От. Меня. Пожалуйста. Равиль, сколько раз надо повторить!? Да не получится у тебя со мной ничего. Ничего! Слышишь!?

Ну, почему он всё улыбается-то и как заведённый болванчик кивает!? Мне уже реветь хочется из-за того, что он такой твердолобый!

— Так масло-то есть или нет?

Да блин...

— Есть.

— Накормишь? Я прям даже пальцем тебя не трону... кстати, а чо ты маникюр не делаешь? У тебя, конечно, пальчики ничего, но... ну так что? Поедим?

Прохожие все сторонятся нас, стараясь не смотреть на меня, что так и не убрала от него свою руку, и этого твердолобого душегуба, который сейчас косится на мой палец и не перестает улыбаться.

— Равиль. Уезжай, пожалуйста.

— Накорми и уеду.

Выдохнула... развернулась и пошла наконец в сторону дома.

Нет, точно нет. Ни за что. Да ему поверить – себя не уважать. Знаю я таких! Почти каждая свадьба ими кишит. Увидели наивную девочку и пошлёпали хвост распушать! Тоже мне короли ночной Вероны.

Перешла дорогу, стараясь не замечать под ногами его тень. Так... в ларёк я похоже за батарейками не зайду. Откуда он про Аню узнал? Как вообще номер квартиры вычислил? И что мне теперь делать...

— Кать, давай так. – Раздается позади. – Мы сейчас с тобой сделаем салатик, а я взамен не буду трогать тебя на тренировках. Идёт?

Обернулась.

— Вообще отстанешь и не будешь трогать меня!

Явно сейчас ухмыльнулся.

— По рукам.

Тише. Не визжим. Оборачиваемся и идём к этому гребенному ларёчку. Шаг за шагом. Накидываем рюкзак на плечи, поднимаем голову выше и не плавимся, ощущая на себе его взгляд.

Заворачиваю за угол, как вдруг позади раздается его голос:

— О, Стасик, привет! Ну как работа?

Подхожу к ларёчку, кишащему богатым ассортиментом: наливные яблоки, спелая груша, слива, лук зелёный и репкой, зелень, морковь, картофель... о, помидоры..

— Девушка. – Женщина отрывает взгляд от сканвордов и наконец смотрит на меня безразличным, видавшим лучшую жизнь взглядом. – Можно мне помидорки.

— Сколько?

Ой... да... сколько? Перевожу взгляд на Равиля и не могу оторваться.

Он сидит на корточках и что-то рассказывает какому-то бездомному, тот в ответ улыбается и чешет свою седую бороду дырявой перчаткой. Равиль вдруг словно магнитом поворачивает голову ко мне, встаёт и произносит.

— Погоди, сейчас я тебе яблок помягче у Юльки куплю...

— Да она цены гнёт... – Говорит дедушка. – Что ты, что ты!? Не стоит!

— Ну и ей детей кормить надо. – Комментирует Равиль, наконец подходя ко мне. – Юль, привет.

Женщина буквально на глазах расцвела и поправила свой не без того притягательный бюст, заставив меня чуть ли не подавиться.

— Слушай, собери Стасику яблок побольше и покрасивее, ладно?

Названная кивает и отслюнявливает пакет, дотягиваясь второй рукой до красной коробки.

— А нам бы с девушкой килограмм помидорок да огурчиков.

— А, так вы вместе? – Улыбается женщина, взвешивая получившийся пакет.

Равиль кивает и несётся с яблоками к дедушке. Оборачиваюсь к лавке.

— Так, что там дальше? – Вновь безэмоционально спрашивает Юленька, поднимая взгляд от калькулятора. – Помидоры?

— Килограмм. И огурцы... тоже.

Женщина поджала губы и потянулась к овощам. Через мгновение Равиль оказался рядом. Снова слишком близко. Расплатился, получив приличную скидку и обворожительную улыбку в довесок.

Иду за ним, пытаясь не отставать. Он всё что-то увлеченно рассказывает, а я понять не могу, как и зачем эта спина направляется к моему дому. Вот зачем!? Салат!? Пусть рыбу свою ест!

— Кать. — На ходу оборачивается ко мне. – А ты всегда такая молчаливая?

Поджала губы, стараясь не закричать на него с просьбой не идти так – у нас во дворе яма на яме яму закрывает! А он идёт чуть ли не вприпрыжку!

Нет, он точно какой-то ненормальный. Хотя какая мне разница, пусть ноги себе ломает.

Встал возле калитки, ждёт, когда я открою. Дотрагиваюсь до первой цифры и замираю в нерешительности... это дурная идея, но, может, сбежать?

— Кать, либо один лёгкий обед, либо я караулю тебя повсюду.

— Чокнутый.

— Ага, и ты мне понравилась.

Рав

Девственница. Триста процентов из ста! Зуб даю! Прям точно! В глазах застыло то самое «и хочется, и колется». Охренительно же! А это её «точно не получится» — ха-ха-ха, и ещё раз «ха».

Реснички дрожат, румянец на щеках, боится и одновременно пытается дерзить. Смешная до умопомрачения. Медленно нажимает на циферки, сама не осознавая, что так я их ещё лучше запомню.

Ой попала ты, Катька, ой попала.

Оборачивается.

— Слушай, уйди, пожалуйста.

— У тебя не прибрано?

Подняла взгляд.

— Что? А... да! Точно! Не прибрано.

— Мне плевать, я же поесть.

— Там гора посуды.

— Да хоть гора трусов.

Что я только о её заднице-то думаю?

И? Кого ждём? Что замерла? Мы о чём говорили-то? А...

Схватил за калитку, потянул на себя. Лишь вздохнула и пошла дальше. Вот и правильно, из двух зол выбирают меня.

— Правильно, Кать. Кстати, а что ты Выкала-то?

Подошли к двери, сняла рюкзак, копается, ключ ищет.

— Рабочая привычка. Вы так лучше понимаете, что ничего вам не светит.

Рассмеялся.

— Когда ты своим ротиком холодно цедишь-то? Тебе там какие-то неуверенные в себе олигофрены попадались?

Нашла ключ.

— Ты с этим завязывай. Знаешь, по себе скажу — наоборот ещё больше заводит.

Вздрогнула. А я объясню.

— Подчинение, детка, и доминирование.

Чуть не задохнулась... ой, какие мы будто невинные.

— Господи, убирайся уже, ну.

Улыбнулся.

— Открывай уже, открывай, Катюш. Правда, есть хочется. Мы же договорились, я не трогаю — ты кормишь.

Забавно сжимает перед собой кулачки и чуть ли ножкой не топает..

Равиль, перестань смотреть туда, ну. Сейчас с ней закончишь и цепани кого-нибудь тогда, а то этот цветочек ещё обрабатывать и обрабатывать.

О, всё? Успокоилась? Вот и прекрасно. Заходим под писк сработавшего домофона.

Точно, Анькина квартира. А мебель где вся? Ну и зачем ей двушка, если живёт одна? Заглянул в зал – надувной матрас… ой, остановись, Равиль, остановись, не надо тебе думать о том, как он заманчиво проваливается при каждом движении. А, да, мы же на кухню. Посуды грязной, естественно, не оказалось.

Ничего особо и не изменилось, разве что плита новая, ту синюю бандуру я никогда, наверное, не забуду. Впрочем, в моей каморке примерно такая же – от отца ещё стоит.

Сел за стол, притянул ногу к себе.

Пролистываю список «друзей» в той самой социальной сети. Отметаю блондинок, брюнеток, шатенок. Всё не то, всё не так. Губы не те, глаза не такие, бедра некрасивые, голос не радует, душа не лежит. Да что такое-то, а!?

Снова перевожу на неё взгляд. Малышка медленно моет овощи, даже не замечая, что в шуме сильного напора воды сейчас тонет мой тяжёлый выстраданный вздох. Понятно, охотничий инстинкт играет на полную – хочется мне похоже только её. Ну быва-а-ает, скоро пройдет, проверял уже.

Так, ладно. Что там у нас по плану? Помочь, поговорить, поесть, поулыбаться и если что поцеловать. Тихонько, легонько, нежненько, в щёчку.

С...собака Баскервилей!

Катерина

Отобрала у него нож, быстро заправила салат, поставила перед его носом миску, села напротив, стараясь не рассмеяться от того, как это животное уплетает целое блюдо.

— Будешь?

Помотала головой.

— Что так?

Пожала плечами.

— Оставить? Я просто всё могу сейчас съесть.

— Ешь.

Улыбнулся, принимаясь за дело.

Закончил, показала рукой в сторону двери, отбирая посуду. Убрала в раковину, включила воду и вдруг окоченела от... внезапного порыва его горячих губ, медленно спускающихся по моей шее.

О, Господи. Словно тысяча иголок насквозь, подавила огромный ком и резко ударила локтем назад — прямо в живот.

Ойкнул, подействовало. Схватилась за шею, обернулась к нему и почти закричала.

— Убирайся. Черт возьми! Равиль, убирайся отсюда немедленно!

Он расправил плечи, улыбнулся и спокойно пошёл себе куда-то в сторону прихожей.

Господи... Господи. Хватаюсь за стену, медленно скатываясь на пол. Не могу убрать руку от шеи, которая словно горит от змеиных укусов. Желудок скручивает и отдается в голове рикошетящим гулом захлопнувшейся двери.

Тихо. Дышим. Спокойно. Дышим.

Вытираю слезы, что вдруг стремительно полились градом. Крупные, соленые, прожигающие. Слезы несправедливости... ну почему!?

Почему я постоянно притягиваю только таких идиотов!? Почему!? Где все эти вымышленные принцы из сказок, что защищают своих принцесс от таких вот проходимцев? Почему мне только одни кобели и попадаются, а!?

На лице написано что-то? Лампочка горит!? Бирка с «Я доступна»!? Да блин, ну почему, а!? Нашли себе лёгкую цель.

Вновь всхлипываю, хватаясь за ручку дверцы. Надо встать и выключить до сих пор льющуюся воду... Да и чашку его домыть.

Просто жить дальше. Всё в порядке. Ничего не случилось! Ничего. Не. Случилось. Как обычно. Повезло, что хоть свадьба на этой неделе только одна, надо будет к маме в субботу уехать. Не могу в этом гадюшнике больше. Не могу!

Рав

Сколько я не пил? Примерно год? С того самого вечера, как Леська вылила на мужа бывшей кильки ведро с краской... Да, точно! Сильно меня пробрало сегодня... точно, вся причина в этом Хеннесси, что я медленно тяну и заливаю в уши какую-то дичь какой-то блондинке.

— Я медленно дотронусь до твоих волос, проведу пальцами по ушку, хочешь?

Она вроде ничего, не перебрала, но едва заметно кивает и поджимает не самые удачные губы. Хаа, ну ладно. Дотрагиваюсь до её кожи.

С..собака, Катя, срочно вали из моей головы со своей шеей! Не мешай забываться.

Девушка, как её там? Ольга... ну или Полина... вздрагивает и подвигается ближе, совершенно наплевав на последний танец молодых и красивых окольцованных дурачков.

Свет приглушен, плавная музыка, я наглаживаю шею очередной блондинки, лицо которой забуду на утро... но почему у меня перед глазами ты стоишь, а?

Вот словно это ты сейчас прошмыгнула за эти портьеры с пучком своих каштановых волос, в джинсах и голубой рубашке в клеточку, держа перед собой какой-то баул.

Стоп, Кать, ты что ли!?

Отдергиваю руку от блондинки, пропуская мимо её недовольный вздох. Музыка стихает, свет загорается. Остатки гостей слушают пламенную речь молодоженов, блонди обижается и уходит к себе собирать остатки торта, а я так и смотрю, как ты аккуратно двигаешься по залу, извиняешься перед этими пьяными мордами и забираешь рамочки с номерами столов.

Проморгался.

Не, точно ты.

Димка с Мариной ушли к родителям, а возле тебя вдруг останавливаются два знакомых мне мужика. Встаю. Ой, башка моя... Нет, точно встаю!

— Девушка, у Вас такая улыбка красивая, давайте сфотографируемся? — Плетутся ещё. — У нас сегодня друг женился, представляете? – Ты улыбаешься, отдергиваешь свою руку и пытаешься пятиться назад.

— Девушка, всего одно фото! А поехали с нами к пруду, а? Сейчас только тортик с шампусиком возьмём и в путь.

Снова хватают за руку. Не, ну это уже ни в какие ворота.

Подхожу, отдергиваю от тебя Кирюшку, что, кажется, служит какой-то шишкой в полиции. Тот оборачивается и сразу начинает быковать. Пользуешься моментом и убегаешь за портьеры. Правильно, вот тут тебе надо сбегать, молодец..

— Эй, что ты творишь, а!? Рав, блин, козлина! Девку из-за тебя упустили!

— Пакли к ней свои не тяни больше.

Подбочинились.

— А то что? Тебе ж с поясом своим драться нельзя, сразу на уголовку залетишь. Забыл?

— Кирюш, да тут все подтвердят, что ты сам запнешься и об стол носом сейчас уйдешь, веришь? Со мной она. Моя, понял?

Второй ретировался сразу, Кирилл оценил мой боевой настрой, хмыкнул и удалился в сторону другой юбки. О, да, той самой блондинки — она-то уж сюда как раз за этим.

Тихо сползаю на стул и отказываюсь от предложения взять себе тортик на дом.

Всё равно туда не сунусь сейчас, а то точно утоплюсь.

Время стекает в меня новой бутылкой Хеннесси. Людей становится всё меньше и ты наконец выныриваешь из своего закутка. Бросаешь на меня недовольный взгляд, поджимая очаровательные губки и хмуря бровки. Приступаешь за дело.

Собираешь остатки номерков, стёкла, какие-то вазы на тонкой ножке с цветами и какой-то зелёной штукой, какие-то там подвесочки, пиалочки, свечки и прочую свадебную лабуду. Умело оборачиваешь всё в тряпочки. А, чтоб не разбилось, да? Присаживаешься на корточки к столу молодоженов, и, пока я допиваю свой стакан, ловко отстегиваешь какую-то громадную юбку от скатерти. Быстро сворачиваешь это пятиметровое нечто и складываешь всё в откуда-то взявшийся баул.

Подходишь к мольберту с «Планом Рассадки» (это я молодец, отсюда прочитал), снимаешь огромную раму с ножек и относишь к выходу.

— Тебе помочь?

— Уходи уже.

Продуктивный разговор.

— Я скучал.

— Да, охотно верю, вспоминая твою блондинку.

Какую блондинку? А, ту что ли? Как её там? А, неважно... Да ты моя маленькая... Оторвался от стакана, зажевав последней долькой лимона. Поморщился.

— Это и есть твоя работа?

Кивнула, оценивая опустевший зал придирчивым взглядом.

— И ты одна всю эту красоту наводила?

— Нет, конечно, только убираю одна.

Взяла десяти литровое ведро от цветов, направилась куда-то в сторону уборной.

Нет, надо помочь, наверное.

Встал, еле удержавшись на ногах.

Черт, зачем я пил вообще?

Сделал пару шагов, обогнув откуда-то взявшийся стол.

Та-а-ак..

— Не трогай тут ничего! – Взвизгнула, выходя с пустым ведром. Ха, это к несчастью...

— Я помогу спустить. Ты на чем сюда?

— Газель уже ждёт.

Кивнул. Как серьезно у вас всё... газель целая ждёт. Ладно хоть не антилопа-лопа-лопа-лопа. Опускаю прихваченный стакан и перестаю изображать танцы с бубнами... Вот, улыбнулась!

Схватил какой-то баулище, захватил мольберт.

— Боже, там стекло, только не разбей! Равиль, ты слышал!?

Такой голос чистый... кивнул, насвистывая себе мотив давно вызубренной песни, переставляя ноги и стараясь не оплошать. Ой, двери такие узкие... или это я такой широкий?

"Hello, hello, hello. How low?"

Кажется, я и правда скучал. По шее и цитрусовому аромату. По бретельке бежевого бюстгальтера с явной буковкой «B»... Вот дали же родители имечко, а! Даже грустно стало… хоть не вой тут.