Помощница верховного дознавателя

– Виновна! – кричали люди на улице, когда меня со связанными руками вели на допрос.

Сегодняшний день не заладился с самого утра. Тучи висят низко, словно пытаются заглянуть в окна узких улиц, и каждый шаг кажется звуком приговора.

Когда в дверь моей маленькой хижины постучали, я уже знала, за кем пришли.

Стража не грубила, но и не предлагала выбора. Меня скрутили и доставили в управление дознания. Здание из серого камня с резными львами над входом, где каждый шаг по мраморным плитам отдаётся эхом, как в часовне.

Вот мы поднимаемся на второй этаж. Взгляд выхватывает дубовую дверь с латунной табличкой: «Дознаватель Альберт Арден». Стражи словно по команде останавливаются. Один из них открывает дверь, другой толкает меня внутрь.

Кабинет просторный, но холодный. Тёмные стены, высокие книжные шкафы, камин, где угли тлеют ровным красным светом. В воздухе витают запахи чернил, пергамента и чего-то металлического.

За дубовым столом сидит мужчина с идеально зачёсанными назад чёрными волосами. Одет он слишком дорого для нашего провинциального городка: тёмно-синий фрак, белоснежная рубашка, перчатки и галстук, завязанный безупречно.

Взгляд – пронзительный, спокойный, почти бесстрастный. Но от него по коже пробегает холодок, будто он видит меня насквозь.

Он не встаёт. Просто слегка склоняет голову, не сводя с меня глаз.

– Мисс Холт, знаете, зачем вы здесь? – голос низкий, ровный, опасно спокойный.

– Полагаю, из-за того, что случилось под мостом, – отвечаю тихо.

– Верно, – дознаватель откидывается в кресле, сцепляя пальцы в перчатках, – Свидетели видели вас на месте преступления. Ваша одежда была запачкана кровью, – он делает короткую паузу, – Хотел бы я поверить в совпадение, но их слишком много для одной девушки.

Он прав, все улики указывают на меня. Мне грозит виселица. Как же доказать ему, что я невиновна?

– Я не убийца! – отчаянно вырывается у меня. – Я пыталась помочь!

– Помочь? Кому? – голос Ардена звучит почти с насмешкой, но глаза остаются холодными, как сталь. – Жертве или убийце?

Я делаю вдох, стараясь не выдать дрожь в голосе.

– Девушке. Она была ещё жива.

Он молчит, рассматривает меня пристально, будто читает между словами. В камине потрескивают угли, и от этого звука становится только тревожнее.

– Любопытно, – произносит он наконец. – Вы утверждаете, что случайно оказались на месте убийства?

– Да. Я часто хожу той дорогой.

– Поздним вечером? Под дождём? – его голос по-прежнему спокоен, но каждое слово бьёт точно в цель.

– Я возвращалась домой из лавки, услышала крик, – мой голос дрожит, предательски срывается. – Но когда добралась, было уже поздно. Вы ошибаетесь, считая меня убийцей.

На мгновение между нами повисает тишина – вязкая, как густой туман за окном.

Я слышу, как трещит огонь в камине, как за моей спиной кто-то из стражей переступает с ноги на ногу. Всё остальное будто замирает.

Он встаёт, обходит стол и останавливается слишком близко. От него пахнет дождём, пергаментом и едва уловимым ароматом древесного парфюма.

– Ошибаюсь? – его голос становится тихим, вкрадчивым. – Видите ли, мисс Холт, я не верю в ошибки. Только в мотивы.

Он наклоняется ближе. На свету от камина его глаза кажутся почти чёрными, но где-то глубоко в них отражается красноватое пламя.

– И в тех, кто слишком отчаянно старается их скрыть. Девушка мертва. Рядом вы, с кровью на руках. Ваш платок найден возле жертвы.

Испуганно сглатываю. Платок. Я обронила его случайно, когда убегала.

Чувствую, как стражи за спиной перехватывают взглядами каждое моё движение, словно я действительно преступница.

– Но я никого не убивала, – выдыхаю почти беззвучно.

– Сколько вам лет, мисс Холт?

– Девятнадцать.

– Девятнадцать, – повторяет он задумчиво, – Вы слишком молоды, чтобы лгать так убедительно.

– Я не лгу!

– Все так говорят. До приговора.
Чувствую, как в груди сжимается. Мне становится трудно дышать.

– У меня есть брат, – тихо произношу. – Михе всего семь. После моего ареста его заберут в приют.

Альберт Арден поднимает взгляд. Впервые на его лице появляется нечто, похожее на колебание. Не жалость – он слишком собран для таких чувств. Но будто тень сомнения.

– Мне жаль вашего брата. Но закон есть закон.

Жаль. Слово режет, как нож. Неужели ничего не изменить?

Я сжимаю руки в кулаки. Он не должен узнать, кто я на самом деле. Но если меня осудят, тайна уже не будет иметь значения.

Чтобы спасти себя от виселицы, а брата от приюта, я решаюсь на отчаянный шаг. Поднимаю голову, встречая его пронзительный взгляд.

– Если я помогу вам. Найду того, кто это сделал. Вы отпустите меня?

– И как же вы это сделаете, если не можете доказать даже свою невиновность? – он приподнимает бровь.

– Я похожа на тех, кого он убивает. Это не может быть случайностью. Пусть он увидит меня. Выберет своей следующей жертвой.

– Правда? – его взгляд становится настороженным.

– Да. Волосы того же цвета, глаза… даже платье почти такое же, как у меня когда-то было.

Наступает тишина. Слышно, как потрескивает камин, где-то в коридоре стучат сапоги.

Альберт Арден подходит ближе. Его глаза – почти чёрные, но где-то в глубине вспыхивает свет, будто в них отражается пламя.

– Вы предлагаете себя в качестве приманки?

– Да. Если это спасёт моего брата.

Он смотрит молча, несколько долгих секунд. Потом резко выдыхает, словно принимая решение, которое ему не нравится.

– Развяжите её, – он подходит к двери и коротко кивает стражам.

Облегчённо выдыхаю, чувствуя, как к пальцам возвращается кровь.

– Но имейте в виду, мисс Холт, с этой минуты вы под моим надзором, – произносит он ровно. – Любой шаг в сторону – и я сам отведу вас к виселице.

– Понимаю.

Он смотрит на меня ещё мгновение, а потом добавляет тише:

– С сегодняшнего дня вы живёте в моём доме. Для всех вы – моя новая горничная. О вашей миссии… поговорим позже.

– Горничная? – я едва не смеюсь. Горько. – Это… неожиданно.

Он подходит ближе, настолько, что я чувствую его дыхание на своей щеке.

– Назовите это как хотите. Главное – помните: я не верю вам. Пока не докажете свою невиновность.

Я киваю. Смиренно. Хотя внутри всё кричит.

Мне страшно. Стыдно. И почему-то… больно.

– Стража, – произносит он не глядя. – Отведите мисс Холт в комнату ожидания.

Меня берут под локти, и я снова слышу звон шагов по мраморному полу.

Но перед тем как выйти, оборачиваюсь.

Альберт Арден стоит у камина, спиной ко мне. Пламя отражается в его тёмных волосах, скользит по плечам, словно гладит их с какой-то зловещей нежностью. Тени дрожат на стенах, и вдруг, мне кажется – это не свет играет. Это огонь тянется к нему, узнаёт своего хозяина.

Я не знаю, кто он. Человек или чудовище, что прячет клыки за холодной вежливостью. Но одно понимаю точно: моя судьба теперь в руках этого мужчины.

Альберт Арден

Министерство не оставляет мне выбора. Либо я закрываю это дело, либо подаю в отставку. Последнее для меня равносильно смерти. Ведь это единственная работа, где я всё ещё могу быть собой. Могу задействовать чутьё дракона, оставаясь при этом человеком.

Драконы начали вымирать задолго до моего рождения. Сначала люди пытались нас подчинить, связать договором, цепями, магией. А когда не вышло, начали просто истреблять.

Мать спрятала меня в горах. Я был ещё слишком мал, чтобы понимать, почему нельзя шуметь, почему нельзя летать, почему нельзя показываться. Однажды она не вернулась. Ни в тот день, ни на следующий. Больше никогда я её не видел.

Мне пришлось скрываться долгие годы. Менять имена. Лица. Города. Я рос среди людей, притворяясь одним из них, учился дышать тише, чувствовать меньше, держать свою вторую сущность под замком.

Однажды я понял, что драконов больше никто не помнит. Мы превратились в легенды, сказки для детей, страшилки у костра. Сменилось несколько поколений. Люди, которые живут сейчас, невиновны в нашем истреблении. С этой мыслью мне стало немного легче жить среди них.

Лишь иногда на меня накатывает тоска по небу. Хочется взмыть под облака и кружить, наслаждаясь потоками ветра. Когда над горами сгущалась гроза, я позволял себе эту маленькую слабость. Один полёт. Один вдох полной грудью.

Я уже почти свыкся с подобной жизнью, пока однажды не почувствовал кого-то равного себе. Могущественную тень, скрывавшуюся в тумане. Древнюю силу, от которой моя драконья сущность встрепенулась, подняла голову и зарычала.

С трудом сдерживаю гнев, сжимая в руке приказ.

Я снова в Кромбурге, забытом богами городе на окраине королевства, с которого началась моя карьера дознавателя.

Пятнадцать лет назад я был слишком близко к разгадке. Мне почти удалось загнать убийцу в угол, но в последний момент, он ускользнул.

Драконья сущность во мне требовала броситься в погоню, найти и растерзать мерзавца, но из Министерства пришёл новый приказ. Я был вынужден прекратить расследование.

Причина до сих пор неизвестна. Возможно, я зашёл слишком далеко. Возможно, убийца имел связи с властью. Или дело было не в нём, а во мне. Тогда я не стал задавать вопросов. Просто подчинился.

И вот теперь, спустя пятнадцать лет, он объявился снова.

Похожий почерк, похожая внешность жертв.

Почему убийца затаился на пятнадцать лет для меня остаётся загадкой. Но я был весьма удивлён, когда мне доложили, что на месте преступления задержали девушку.

Мои мысли прерывает стук металлических каблуков по коридору. Должно быть, это мои подручные возвращаются с задания. Она вместе с ними. Я чувствую это ещё до того, как дверь открывается. Слышу её сбитое дыхание. У драконов очень чувствительный слух.

Когда я вижу её, в памяти снова всплывают события пятнадцатилетней давности. Она как две капли воды похожа на жертву. Золотистые волосы, ямочки на щеках и большие распахнутые глаза.

Элинор Холт смотрит на меня с нескрываемым страхом. Говорит нескладно, но не врёт. Скорее чего-то недоговаривает.

Все улики против неё, но драконье чутьё не обманешь. Эта девушка не убийца. Однако что-то в ней привлекает моё внимание. Под маской страха я чувствую стержень. Упрямство. Решимость. Опасную способность идти до конца, даже не понимая, куда именно.

Когда она вдруг заявляет, что готова помочь расследованию, я чувствую раздражение. И тревогу. Мысль о том, что Элинор может стать приманкой, мне категорически не нравится.

Почему она решилась на столь отчаянный шаг? Что она ищет на самом деле?

Я непременно должен разгадать эту загадку, а заодно, наконец, закрыть дело, которое не даёт мне покоя уже пятнадцать лет. Даже если для этого придётся выпустить дракона наружу.

Дорогие читатели, давайте познакомимся с героями:

Альберт Арден – дознаватель-дракон.
В его речи чувствуется железная дисциплина. Говорит спокойно даже в ярости.
Когда злится, воздух будто становится теплее, дыхание дракона пробуждается.

***

Элинор Холт (настоящая фамилия Асторн)
Причину, по которой Элинор скрывает своё происхождение узнаем позже.

Книга участвует в литмобе «Леди под прикрытием». (16+)

Она — загадка, призрачная тень в ярком свете дня. Она — таинственная леди, которая бежит от судьбы и носит чужое имя, как маску. Но её секрет оказывается в его руках…

Двенадцать увлекательных историй, двенадцать героинь, чьи истинные личности скрыты под вуалью тайны. Их маски идеальны, но однажды прошлое возвращается. Решитесь ли вы узнать, кто они на самом деле?

Одним днём раньше

– Убийца! В Кромбург вернулся убийца! – кричит глашатай на центральной площади, так громко, что даже голуби срываются с крыши ратуши. – Будьте осторожны, добрые горожане! Не ходите поодиночке!

– Свежие новости! Покупайте свежие новости! – вторит ему торговец газет, вспотевший, с красным лицом и заляпанным передником.

– Дай-ка мне это! – тонкий мальчишеский голос разрезает гул толпы. Миха выхватывает газету из рук торговца и, смеясь, бросается прочь.

– А ну, вернись, паршивец! – орёт тот ему вслед, но без особого энтузиазма. Живота хватает только на три шага погони.

Я стою у лавки с хлебом, держа корзину, полную свежих булок, и закатываю глаза.

– Миха… – выдыхаю я, когда он подскакивает ко мне, сияющий, как солнце после дождя.

– Эй, Элинор! Смотри, что я добыл у старого зеваки Роя! – он гордо трясёт газетой, словно трофеем.

– Миха, я же говорила, воровать нехорошо, – напоминаю я, глядя строго, хотя уголки губ непослушно дрожат.

Он уже не слушает. Его глаза – яркие, живые – горят любопытством.

– Слышала, что кричал глашатай? Давай почитаем! Может, там про настоящего монстра!

– Монстров не бывает, – машинально отвечаю я, но сама вспоминаю, как много лет назад по ночам слышала крики матери и стук сапог за окном. Как монстр всё же пришёл – только не из сказки.

Мы садимся на крыльцо пекарни. Воздух пахнет дрожжами, корицей и свежими булками. Обычно этот запах делает город уютным, почти домашним, но сегодня – нет. Сегодня даже аромат хлеба не может прогнать холод, что прячется между строк новостей.

Миха водит пальцем по строчкам, морщит лоб. Он ещё толком не умеет читать.

– Элли, помоги, – просит тихо, глядя на меня снизу вверх.

Я вздыхаю и беру газету. Пальцы холодеют, как только вижу крупный заголовок, набранный жирными чёрными буквами:

НОВАЯ ЖЕРТВА ПОД МОСТОМ. УБИЙЦА ВОЗВРАЩАЕТСЯ?

– Вот оно, – шепчу, чувствуя, как внутри всё сжимается. – Под мостом найдено тело девушки. Ей было восемнадцать лет. Светлые волосы… голубые глаза…

Мой голос предательски срывается.

Описание будто написано обо мне.

– Элли? – Миха тянет меня за рукав. – Что там?

– Ничего, – отвечаю слишком быстро. – Просто… ужасная история.

Читаю дальше, но слова расплываются. Мысли уже несутся куда-то далеко, в прошлое.

Всё началось пятнадцать лет назад.

Я снова слышу тот крик, что однажды разделил мою жизнь на до и после.

Мама кричала не от страха. Её голос был твёрдым, как сталь, когда она сказала:

– Беги вниз. И не выходи, пока я не позову.

Я не понимала, почему в её глазах столько ужаса. Почему руки дрожат, когда она захлопывает за мной крышку подвала.

А потом – глухой стук. Мужской голос.

Звук падения.

И тишина.

Только тяжёлые шаги наверху, размеренные, чужие, будто отмеряют каждую секунду, что отделяет меня от конца.

Мама не позвала. На следующий день её тело нашли под мостом.

Я не помню, как плакала. Кажется, просто сидела в подвале, пока отец разбивал кулаками стену, пока соседи шептались, пока весь город говорил о «той бедной женщине».

С тех пор я ненавижу туман. Он был тогда – густой, серый, пахнущий болотом и смертью. И теперь он снова здесь.

Я моргаю, возвращаясь в настоящее.

Газета в руках дрожит. Бумага мнётся под пальцами, оставляя на коже чёрные пятна.

Вкус крови, тёплый и металлический, расползается по языку. Только потом понимаю, что прикусила губу.

– Элли, ты чего? – Миха тревожно заглядывает мне в лицо. Его большие глаза полны непонимания.

– Всё в порядке, – выдыхаю, пряча дрожь. – Беги домой. Я вернусь, как обычно, в восемь.

– Но…

– Пожалуйста, Миха. – Я стараюсь улыбнуться, но губы не слушаются. – Иди. Не задерживайся.

Он ещё секунду смотрит на меня, будто хочет что-то сказать, потом неохотно кивает и уходит. Я остаюсь работать в хлебной лавке.

День подходит к концу. Лавочники закрывают ставни, торговцы торопливо сворачивают прилавки, уличные фонари зажигаются один за другим. Город будто выдыхает, готовясь к ночи.

Толпа на центральной площади расходится, люди торопятся домой. А над Кромбургом опускается серый, вязкий туман. Он стелется по мостовой, заполняя всё вокруг. Город будто дышит им, пропитывается. И я вместе с ним.

Домой возвращаюсь короткой дорогой, через старый каменный мост. Корзина с покупками оттягивает руку. Газета всё ещё лежит под плащом, прижатая к груди, будто оберег. Слова с её страниц отпечатались в моей памяти.

Внезапно слышу крик.

Резкий. Пронзительный. Женский.

Он рвёт воздух, будто ножом, разрезая вязкую тишину.

На долю секунды я замираю. А потом корзина выскальзывает из рук, яблоки катятся по булыжникам, глухо ударяясь о камни.

Крик повторяется ближе. Из-за поворота, где река уходит под старый мост.

Там темно. Слишком темно. Даже луна не решается заглянуть под эти арки.

– Эй! – кричу я. – Кто-нибудь!

Ответа нет.

Только ветер стонет в пролётах моста, и вода шуршит где-то внизу. Я спускаюсь по откосу, цепляясь за корни, за мокрые камни. Платье цепляется за кусты, подол трещит.

И вдруг я вижу девушку.

Она лежит прямо на влажной земле. Белое платье в крови и грязи. В руке клочок ткани, зажатый так крепко, будто она пыталась удержаться за жизнь.

– Нет… нет, не сейчас! – шепчу я, падая на колени.

Прикасаюсь к её шее. Ищу пульс.

– Слышишь меня? Прошу, ответь!

Но она не шевелится.

Я отшатываюсь, падаю в грязь, чувствую, как ледяная вода впитывается в подол. В груди поднимается паника, такая сильная, что, кажется, я задохнусь.

– Что там?! – мужской голос гулко раздаётся под сводом моста.

Я оборачиваюсь – в тумане вспыхивает свет. Фонарь.

Силуэт человека – высокий, широкие плечи, шаги тяжёлые.

Он кричит ещё что-то, но слова тонут в гуле реки и в стуке моего сердца.

Я не жду.

Я бегу, пока не начинаю задыхаться. Пока грудь не сводит болью. Только бы добежать до дома.

Руки дрожат так сильно, что я не могу попасть ключом в замочную скважину.

Щелчок. Засов поддаётся.

– Элли? – Миха выглядывает из-за двери, глаза сонные, но тревожные. – Что случилось? Ты бледная…

Я выдыхаю, спотыкаясь на собственных словах:

– Всё хорошо. Просто… я упала.

– Упала? – он хмурится, шагает ближе. – Ты в крови…

– Это не… – я осекаюсь. – Я порезалась. Ничего страшного.

– Ладно… – бормочет Миха, всё ещё настороженно, но отступает. – Я налью тебе воды.

Когда он уходит на кухню, запираю дверь, задвигаю щеколду, будто это может спасти.

Стаскиваю тяжёлый плащ, пропитанный влагой и страхом. Корзина с покупками осталась где-то на мосту.

Мою руки. Снова и снова. Пальцы уже дрожат от холода, но запах крови не уходит. Он въелся в кожу. В волосы. В воздух.

Я сажусь на край кровати.

Мир будто сжимается вокруг, становится тесным, душным.

О чём я только думала, бросившись на помощь? Убийца мог увидеть меня. Значит, следующая жертва в его списке уже определена. 

В комнате ожидания слишком тихо. Часы на стене идут едва слышно, пол не скрипит. Даже огонь в камине горит бесшумно, словно боится нарушить покой.

Прошло больше часа с тех пор, как меня отпустили. Я сижу на жёстком стуле, руки сцеплены в замок. На запястьях ещё видны бледные следы от верёвок.

Мысль о том, что мне придётся жить под одной крышей с дознавателем, всё ещё не умещается в голове.

Тем не менее это мой шанс.

Убийца должен быть наказан. С Арденом или без я должна найти способ упрятать его за решётку. Даже если ценой станет моя собственная жизнь.

Вздрагиваю от скрипа открывающейся двери.

Альберт Арден.

Высокий, собранный, холодный, словно человек, выточенный из мрамора.

Теперь его дом – моя единственная защита. И моя новая тюрьма.

Когда он останавливается напротив, я невольно выпрямляюсь.

– Мисс Холт, – произносит он спокойно. Голос низкий, бархатный, и от этого только страшнее. – Сколько вам потребуется времени, чтобы собрать вещи?

Я моргаю.

Слова доходят не сразу.

– Немного, господин Арден, – отвечаю тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. – У меня немного вещей.

Взять, по сути, и нечего. Пара платьев, один плащ, старый платок матери, книга с пометками на полях. Всё помещается в одну дорожную сумку. Мне трудно представить, что это всё – мой багаж, мои корни, весь мой прошлый мир. Может, так и лучше. Легче уходить, когда тебя нечего держит.

Он кивает коротко, будто ожидал именно такого ответа.

– Мой кучер отвезёт вас.

Я колеблюсь, потом решаюсь: спрашивать нужно сейчас. Утром вариантов будет ещё меньше.

– А Миха? Он привык жить со мной…

Альберт Арден приподнимает бровь. Несколько секунд молчания – тянутся мучительно долго. Он словно взвешивает что-то, оценивает, стоит ли позволять.

– Миха... – повторяет он задумчиво. – Ваш брат?

– Да, – киваю я, стараясь не показать тревогу. – Я не могу просто оставить его одного.

Тишина. Только в коридоре слышны шаги.

– Хорошо, – говорит он наконец. – Пусть поедет с вами.

– Спасибо, – выдыхаю я и, кажется, впервые за этот вечер улыбаюсь.

Арден на мгновение останавливается, словно что-то взвешивает.

– Но прежде мне нужно заехать в одно место.

– Ясно, – киваю.

Отказать я всё равно не могу. Да и выбора у меня больше нет.

Если он скажет ехать хоть в самый центр столицы, мне придётся ехать.

Пока мы идём к экипажу, его шаги звучат чётко, ровно, будто отбивают такт внутреннего ритма. Мои – неслышные, лёгкие, словно я боюсь потревожить его мысли.

Возле экипажа он открывает дверцу и, не глядя, ждёт, пока я сяду. Этот жест – не вежливость, а привычка. Я чувствую запах его парфюма – едва уловимый, но холодный, как ночной воздух после дождя.

Карета трогается. Колёса скрипят по мостовой, город мелькает за окнами – серые стены, вывески лавок, бледные лица прохожих. Никто не смотрит нам вслед. Никто не узнаёт меня. В этом какое-то странное облегчение, но за ним прячется ледяная пустота.

Я не была в Кромбурге почти пятнадцать лет. Всё дело в том, что моего отца Себастьяна ложно обвинили в убийстве матери. Нам пришлось бежать из города и скрываться под чужой фамилией. Лишь спустя год, после того как отца не стало, я нашла в себе силы вернуться.

Арден сидит напротив, сосредоточенный, неподвижный, будто из камня.

О чём он думает? О деле? Обо мне?

Или просто не привык говорить с теми, кого считает виновным.

Антикварная лавка стоит в переулке неподалёку от центральной площади. Выцветшая вывеска, кривые ставни, запах пыли и старых чернил. Колокольчик звенит над дверью, когда мы входим.

Хозяин, маленький, худой старик в очках, смотрит на нас сначала настороженно, потом чуть смягчается, когда видит Ардена.

Я стою в стороне и вглядываюсь в предметы вокруг: склянки с желтоватой жидкостью, медные рамки, пергаментные свитки, зеркала, облачённые в паутину. Всё это – предметы чужой жизни.

Я не слышу слов, но вижу, как старик достаёт из-под прилавка маленькую шкатулку из чёрного дерева. Арден принимает её, кладёт во внутренний карман. Он ничего не объясняет, а я не задаю лишних вопросов.

Между нами снова тишина, густая и вязкая, как тот самый туман над рекой.

На обратном пути заезжаем за Михой и вещами. Я бегу к хижине, и в этот момент сердце бьётся так, будто хочет вырваться из груди.

– Элли! – брат бросается ко мне, обнимает так крепко, будто боится, что я снова исчезну. От него пахнет мылом и хлебом, – Ты где была? – его голос дрожит чуть-чуть, но полон любопытства.

Я прижимаю его к себе, вдыхаю знакомый запах и ощущаю, как вся тревога на мгновение уходит: он жив, он цел, и это значит многое.

– Всё хорошо, – шепчу, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Собери вещи. Мы уезжаем.

– Куда? – он моргает, растерянно, но без страха. Его лицо раскрашено веснушками, волосы вечно растрёпаны; в нём ещё так много детского, что мне хочется плакать и смеяться одновременно.

– В дом дознавателя, господина Ардена. Он разрешил нам пожить у него.

Произношу это ровно, но внутри всё сжимается.

– Настоящий дом дознавателя? – его глаза становятся круглыми, полными восторга.

Конечно. Для него всё это приключение. Мир, где нет бедности, холода и долгов. А для меня – клетка с красивыми стенами.

___

Дорогие читатели! Еще одна история литмоба «Леди под прикрытием»: