Пончик с озорным прицепом

ПРОЛОГ

Господи. А ведь я не хотела идти на этот чёртов корпоратив. И платье это на мне дурацкое. Зря я поддалась на уговоры Ритки. В нём я похожа на батон «Вязанки». Розовое, блестящее, совсем не для моих телес.

Я знала, я была уверена, что этот адский бал ничего хорошего мне не принесёт. Я знала…

— Понка, ты?

Насмешливый мужской взгляд ощупывает моё тело, словно сканирует. Чёрт, зачем я оставила палантин в гардеробе? Чувствую себя голой. Я так надеялась, что этой встречи никогда не случится. Я…

— Выглядишь бомбезно. Платье вообще огонь. На базаре купила? Или Томка твоя чокнутая сшила?

— Какого лешего ты тут делаешь? — сиплю так глупо, что сама себя ненавижу.

Смотрю на мужчину из прошлого и не могу шелохнуться. Ноги приросли к полу, прямо к проклятым туфлям на шпильке, в которых я и ходить-то не умею. Похожа в них на шагающий башенный кран, только такой… погнутый и распухший, как после взрыва.

Он не изменился совсем. Только возмужал: плечи шире стали и глаза злые. И смотрит он на меня с насмешкой. Словно это не он выкинул меня из своей жизни, а я от него сбежала.

— Понка, ты как была грубиянкой, так ею и осталась, — кривит губы Игорь Даров. — Встречный вопрос: ты тут какими судьбами? Неужели решила по местам боевой славы прошвырнуться? Я думал, ты уехала со своим сердешным другом в розовые дали. И что, муж отпустил?

Его глаза похожи на ледяные осколки, способные пронзить любое сердце.

— Не смей меня называть этой проклятой утиной кличкой!

В голове рвутся петарды. Взрываются с грохотом… или это так сердце колотится, что глушит все звуки вокруг? Я ненавижу его. Я его презираю. Я шесть лет представляла себе эту встречу. А он снова на коне. А я, соответственно, под…

И всё летит псам под хвост: все мои мечты о том, что я буду ледяной и прекрасной, а он — униженным и оскорблённым. Я снова я — толстая, растерянная и… Я хочу сбежать, хотя ни в чём не виновата перед этим самоуверенным носорогом, который выкинул меня из своей жизни как ненужную игрушку. И не только меня…

— Понял. Нет, значит, мужа. А что так? Он тебя бросил? Или не женился? Что ж, закономерный итог. Ты меня предала — он тебя… Мужики не любят дешёвых шалав. Ну, если на разок только.

— Что ты несёшь?

Я задыхаюсь от наглости этого самодовольного гада. Это ведь он мне изменил. Это я его застала с другой бабой. Он её целовал, ласкал и смотрел на меня, как сейчас — со злой насмешкой. Смотрел, как я убегала вся в слезах.

— Уйди с дороги и больше никогда не попадайся мне на глаза. Слышишь? Никогда. Проваливай.

— Не могу, куколка. Я сегодня свадебный генерал на этой вакханалии. А вот ты что тут делаешь — надо разобраться.

— Я тут работаю, — выдыхаю я.

Этого не может быть. Чёртов адский бал сегодня устроен в честь нового хозяина нашего отеля. Это же не… Невозможно. Только не это.

Даров скалится, как волк.

Я пропала.

Он уволит меня. И мы с Ванюшкой… Ванюшка. Боже мой. Надо бежать, уносить ноги, прятать сына. Только вот если я останусь без этой работы, нам будет не на что не то что бежать — жить.

— Вот это поворот, Понка. И что же, ты администратор? Или, может, старшая смены?

Я горничная. Простая горничная. И сейчас мне хочется сдохнуть.

Но нельзя. У меня есть сын. Мой мальчик. Только мой. Чёрт, страшно как. А если Даров узнает…

— Пусти, — всхлипнув, отталкиваю мучителя.

Мне хочется просто сбежать. Он ведь уедет. Эта гостиница досталась ему, по слухам, за долги. Он уедет, точно. Его бизнес весь в столице. Я вообще не понимаю, зачем он припёрся. Не знакомиться же с персоналом занюханного отеля?

— Ты очумела? — удивлённый вскрик Игоря меня отрезвляет.

Я смотрю, как он, взмахнув руками, заваливается на стол, заставленный бокалами.

— Дура чёртова!

Рык, почти звериный, придаёт мне ускорения. Срываюсь с места, как спринтер. Слышу звук бьющегося стекла за своей спиной.

Ну, теперь точно кранты.

Я безработная мать-одиночка. Зашибись сходила расслабиться.

Вылетаю из зала, не разбирая дороги. Каблуки стучат по мраморному полу слишком громко, будто взрывается под моими ногами земля. Люди оборачиваются, кто-то возмущённо цыкает, кто-то смеётся — мне всё равно.

Сворачиваю за угол, почти врезаюсь в официанта с подносом. Бокалы звякают, он матерится сквозь зубы, а я уже бегу дальше.

В гардероб. Мне нужен мой палантин. Мне нужно что-то, за что можно спрятаться. Хоть на секунду.

Руки дрожат так, что я не сразу попадаю номерком в ладонь гардеробщицы. Она смотрит на меня внимательно, с жалостью.

— Даш, тебе плохо? — осторожно спрашивает она.

Даже она меня жалеет. Тётя Женя, у которой в жизни нет ничего, кроме трёх кошек, жалеет меня. Наверняка уже кто-то рассказал, что я уронила нового хозяина нашей богадельни. Слухи в нашем отеле разлетаются молниеносно.

— Нет, — выдыхаю я. — Всё нормально. Просто устала. Домой пора. Поздно уже.

Ложь выходит жалкой. Как и я сама.

— Ну да, поздно, — хмыкает тётя Женя, бросив взгляд на часы. Они показывают восемь вечера. — Даш, всё будет хорошо. На, вот тебе. Я пекла.

Сует мне в руки пакет, пахнущий сдобой.

Я ужасно хочу проглотить всё, что бы там ни лежало. Стресс я всегда заедаю, поэтому такая… такая толстая.

Господи. Ну за что?

ГЛАВА 1 Даша — Утро перед корпоративом

Утро было бы прекрасным, если бы не…

Так у меня начинается каждый новый день. День сурка.

Будильник. Мытьё кошачьих мисок под голодный вой Маруськи. Завтрак Ванюшке. Подъём заспанного мальчишки из кровати.

Снова спал с хоккейной клюшкой в обнимку. Снова всё постельное бельё, украшенное логотипами хоккейных команд, в зацепках. Ну нет у меня денег на дорогой спортивный инвентарь.

— Ванюш, пора вставать, — треплю сына по курчавой головке. — Снова опоздаем в сад. Валентина Петровна будет опять недовольна.

— Ну, мам, у меня болит живот, — пыхтит моё счастье. Конечно, ничего у него не болит. — И нога. Не хочу в сад. Там Петька Зайцев снова будет обзываться. И он сказал, что ты меня не запишешь в хоккейную секцию, потому что мы бедные и папы у нас нет.

Улыбаюсь через силу, пытаясь проглотить вставший в горле колючий ком.

Нет у нас папы. Нет и не надо. Из предателей получаются плохие отцы.

— Дурак он. Мой папа — герой. Правда же, мам? Он же герой. И он крутой. Был…

Ванька гладит меня ладошкой по руке, а я сижу, как пыльным мешком пришибленная.

— Конечно, милый, — выдавливаю. — И на секцию запишемся. Сразу, как только тебе шесть исполнится, как тренер сказал. Ты станешь лучшим в мире хоккеистом.

— Как папа, да?

Да, как папа…

Вот уж не думала, что любовь к хоккею может передаваться на генетическом уровне. Герой не моего романа был звездой укатка. А я… Господи, ну о чём я думала тогда?

Даров — мажор, звезда и ослепительный парень. А я… Понка в лосинах, которые трещали по швам.

Сама виновата.

— Милый, пора. Чисти зубы и завтракать. В саду на завтрак мы уже почти опоздали.

— Шоколадные шарики?

— Нет, омлет, каша чемпионов и какао.

Конец месяца. До зарплаты неделя. Премии меня лишили за разбитый графин, который даже не я расколола.

— Ну хоть в сад ты меня отвезёшь?

— Тома. Ваня, у меня первая смена. И вечером есть дела. Побудешь с тётей Томой. А в субботу сходим на хоккей.

— Честно?

Его глаза — точная копия Игоря Дарова.

Истеричный звонок в дверь встряхивает меня. Так может звонить только один человек на планете.

Дверь распахивается.

— Девки… — Томка замолкает, увидев Ванятку. — Короче. Я гармошку приволок. Точнее, платье. Ты будешь неотразима, зуб даю.

Я смотрю на футляр в её руке, расшитый пайетками, и понимаю: меня ждёт нечто ужасно шикарное. Чересчур для меня.

— Пойдёшь и порвёшь там всех. И потребуешь повышение у этой выдры начальницы. При новом бугре она не посмеет отказать. Ты лучшая, ты мать-одиночка, и ты обязана стать старшей смены. Правильно я говорю, Ванька?

— Правильно, тётя Том. Мама лучше всех. Иначе бы папа в неё не влюбился. Герои же женятся только на лучших.

— Иди собирайся, герой, — хмыкает Томка. — А то Валентина Петровна нас превратит в сушёных Бармалеев.

Когда Ванька исчезает в детской, Тома вздыхает:

— Ты бы перестала ему врать про геройство его папашки. Потом спасибо не скажет.

— Он не знает о Ваньке, — шепчу я. — И не узнает никогда. Слышишь?

— Я-то слышу. А ты себя слышишь?

— Делай как знаешь. Но вечером блистай. Может, тот ферзь, который вашу гостишку отжал, как увезёт тебя в райские кущи.

— Господи, Тома, что ты несёшь? Хоть бы не поувольнял всех.

Я и вправду боюсь потерять эту дурацкую работу.

Глава 2 Игорь Даров (вечер накануне корпоратива)

Я не знаю, зачем я приехал в этот чертов город. Зачем гостиницу эту приобрел — нет объяснения.

Ведь бежал отсюда не оглядываясь, как черт от ладана. Ненавидел все эти годы все, что связано с этим проклятым местом.

Смотрю в окно на проплывающие перед моим взглядом знакомые пейзажи. У меня сейчас только одно желание: приказать водиле развернуть тачку, вернуться в аэропорт, купить билет и свалить отсюда снова, и теперь уже точно навсегда.

— Город у нас красивый. Вечером особенно, — подает голос шофер.

О, нет, только не это. Ненавижу болтливую обслугу. Нужно записать себе: уволить болтуна, нанять профессионала. Формат отеля сменится на люкс, и гостям не нужен будет этот колхозный шик и задушевные разговоры с челядью.

— И люди хорошие.

Отворачиваюсь к окну. Люди хорошие. Бабы — только твари и предательницы. Точнее, одна баба. Из-за которой я и уехал отсюда. Надеюсь, этой дуры тут давно нет. Это же невозможно спустя семь лет.

— Ресторан вот тут хороший, — ввинчивается в мозг голос надоедливого мужика.

Сжимаю зубы до хруста. Шикарный ресторан, это точно. Именно тут Дашка меня и сделала рогатым. А я ведь шел к ней с кольцом в кармане, дурак наивный. Цветы еще купил, как порядочной. Жизнь хотел прожить с этой дрянью. Слава богу, глаза открылись раньше. Хорошо. Кем бы я стал, останься тут с дешевкой, которая при первой возможности прыгнула на рыбку покруче?

А вот и наша гостиница.

Я молча выбираюсь из машины. Нужно будет купить пару авто представительского класса. Сто лет не ездил на таких рыдванах. Убогие все. Все вокруг просто отвратительное, до оскомины. Хотя...

— Заждались, Игорь Владимирович, — бросается мне навстречу ослепительная баба. Райская птичка. Грудь искусственная, туго обтянута белой тканью полупрозрачной блузы. Юбка-карандаш настолько в облипку, что кажется, вот-вот треснет по швам. Ноги длинные, подчеркнуты головокружительными шпильками. Блондиночка, скорее всего, ужасная стерва. Но улыбка...

— Я Светлана — управляющая этого отеля.

Я уже понял, судя по бейджу в золотой окантовке, приколотому к ее головокружительной груди. А еще я понял, что управляющей она стала не за трудовые заслуги и моральные качества, судя по посылу и острому язычку, которым она пробежалась по надутым губкам.

— Люкс, ужин и меня не беспокоить, — ухмыляюсь я. С личика красотки сползает радость. Она что, думала, что я ее в первый же вечер повышу? Смешно. Красиво, но дешево я не приемлю.

— Предупредите персонал. И учтите, я редко бываю милым, когда мои приказы не выполняются.

— Хорошо, я предупрежу горничных, — скалится Светлана.

Может, все-таки расслабиться с ней, отступить от правила «не гадить на рабочем месте»? Этот проклятый город будит во мне придурка. Мерзко.

— А на завтра у нас запланирован небольшой сабантуй. Обслуга хочет познакомиться с новым шефом, ну и...

— Вы серьезно? — приподнимаю бровь. Нет, это точно колхоз «Светлый путь». Гулянка с челядью. Дальше уже падать некуда.

— У нас хороший коллектив. Есть правда некоторые экземпляры... Но в целом люди у нас хорошие.

— Это я уже слышал. Водитель сообщил. Кстати, его рассчитайте. Человек, не умеющий молчать, непрофессионален. Ужин, — напоминаю я красотке, которая сейчас смотрит на меня совсем без вожделения. Ей явно не нравится мой посыл. А и плевать. — Выполняйте. Ну...

— Но водитель мой дядя, — щурит очи управляющая. Похоже, она сейчас на злую кошку.

— И? Выполняйте. Или я вас растрахаю до старшей смены.

— Прикажу Дарье принести вам ужин.

— Найди бабу с другим именем. Ненавижу имя Дарья, — морщусь я. Улыбка на личике Светланы становится змеиной.

Иду к лифту, чувствуя спиной взгляд управляющей. Господи, ну зачем мне этот сарай с призраками, на которых похожи испуганные служащие?

Я сюда вернулся для чего? Ответ на поверхности. Я хочу освободиться от прошлого, усиленно возвращаясь в него. Так мне посоветовал мой психолог. Только вот выглядят мои потуги бессмысленными и скрипучими. Кому я что доказываю? Дашке, которой на меня плевать. Она уже думает обо мне забыла. Наверняка замужем, наверняка мать, наверняка живет припеваючи с придурком-папиком.

Дашка-чебурашка. Толстая, неуклюжая, конопатая. Я встречаться-то с ней начал из жалости. Пожалел волк кобылу, только она от него оставила один хвост.

Выдыхаю, трясу башкой как конь. Лифт скрипит, как телега несмазанная. Ключ в руке допотопный. И еще корпоратив этот. Я могу послать всех к черту, но от чего-то сверхъестественно хочу на это идиотское мероприятие. Чтобы отвлечься, что ли? Хрен его знает. А потом все-таки затащить в люкс Светлану со всеми вытекающими.

— Охренеть, — хмыкаю, рассматривая «люкс». Свет лучше бы не включал. Вот это я себе нажил головняков. Ради того, чтобы совсем не прыснуть флягой, по совету психолога. Надо его будет сюда привезти и заставить пожить. Ему самому психолог понадобится. А мне прямой путь после шика такого к психиатру. Красные стены, бордовые портьеры, кровать в форме сердца. Какая-то странная кушетка непонятного предназначения, выгнутая вся, словно под воздействием тунгусского метеорита. Будуар для плотских утех в дешевом борделе выглядит наверняка скромнее. В голову запускает щупальца адская мигрень.

— Всего один день, — напоминаю я себе. — Только один. Завтра я как-нибудь переживу адский бал, а потом возьму отпуск, съезжу на острова. А этот отель... Снесу к чертям собачьим и построю на его месте торговый центр, ну или просто сравняю с землей.