Попаданка божественного предназначения

Моя жизнь никогда не была радостной. Ничего увлекательного. Безудержными приключениями не отличалась.

Детство со строгими родителями, не любящими выказывать чувств, проходило тревожно. Я росла скромной девочкой, не любящей отсвечивать. Потом серая школа с единственной подругой, с которой общение как отрубило сразу после окончания учебы. А дальше, казалось, навсегда - примелькавшаяся работа, приносящая только депрессию. Ну и совсем немного денег.

Замуж я вышла в восемнадцать по настоянию родителей. И хоть в первое время брака мы с мужем испытывали толику тех неповторимых чувств, как могли, но это тоже длилось недолго. Горячая молодость приносила больше ссор и скандалов, чем бурные сексуальные отношения. Мы были юны, оттого глупы. Неопытность сыграла злую шутку.

Ко всему прочему, моя внешность никогда не выбивалась из ряда заурядности. Есть мнение, что любого человека можно полюбить, но я на дух не переносила собственное блеклое отражение в зеркале, оттуда на меня смотрела низкая полноватая женщина, упустившая дни молодости. Русые волосы, серые глаза непривлекательной формы, нос картошкой, усыпанный черными точками, широкий подбородок. Сухая кожа с морщинками. Я не любила себя, оттого и не ухаживала должным образом.

К пятидесяти двум годам работала все на той же профессии, что и десять, и двадцать лет назад – бухгалтер. В среднестатистической фирме по переработке вторсырья. Зарплата средняя, но нам с Толиком хватает. Он зарабатывает больше, но заначки от меня по всему дому распихивает, будто мне есть дело до его заработка – хлопковой пряжей для нескучного коротания вечера могу обеспечить себя самостоятельно.

Хоть мы и живем в одной квартире, но такое чувство, что в разных мирах, даже практически не разговариваем, муж подает голос лишь чтобы утром указать, с чем сделать бутерброды на работу. И так уже много лет. Мы давно оба перегорели в нашем браке, но хоть до ненависти дело не доходит.

Единственный сын уже давно вырос и женился. Я не хотела давать согласие на их бак до последнего. Ну какая девочка из села для моего работящего мальчика? Но, в конце концов, сын решил по-своему. С детства самостоятельный и мозговитый. Съехал от нас вообще в семнадцать лет, как только работу нашел. И теперь звонит раз в месяц – не помнит материнское добро.

И как жить по-другому я не зала. Хотя частенько ловила себя на мысли о том, что хоть и подрабатываю ломовой лошадью всю жизнь, но уже порядком устала. Несколько лет решаюсь на развод, да все никак духу не хватает. Потому что не знаю, что будет дальше. Я прекрасно осознаю, что спокойная жизнь ради своего собственного комфорта мне больше нравится. Не боюсь уже ни высоты, ни возможности упасть. Вот только первый шаг в прорубь он трудный самый.

- Варя, ты чего задумалась? – послышался голос коллеги со стола, что стоял параллельно к моему рабочему месту, - полчаса еще осталось, ты все уже?

С Лариской мы общаемся уже много лет. Веселая женщина, но со своими тараканами. Намного симпатичнее меня, хоть и на несколько лет старше. Наращивает ресницы и волосы, каждые три недели меняет маникюр. Сама уже лет пятнадцать как развелась с мужем и живет в свое удовольствие, подыскивая где-то моложавых любовников. А мне завидно. У самой так не получается.

- Да, уйду сегодня пораньше, нужно еще в продуктовом закупиться, - выключив компьютер, встала со стула, подхватывая старую сумку и пиджак.

Выбравшись из небольшого офисного здания с побитой кладкой под ногами, поняла, что не пойду в магазин. Хотелось скорее расслабиться, наконец-то выходные. Дома еще суп в кастрюле остался, а вечером можно яичницу пожарить. Схожу завтра. Глядишь, успею попасть на показ серии, он к семи часам, там как раз самое интересное.

На подходе к дому сработала чуйка – засвербела пятка, предупреждая о чем-то. В подъезде по лестнице поднималась уже практически готовая к подставе. Ключ в двери проворачивала тихо, стараясь не шуметь, ведомая каким-то непонятным инстинктом. Не прогадала, конечно.

Мой муж выпихивал из нашей комнаты в коридор какую-то молодую пигалицу с всклокоченными обесцвеченными волосами.

- Анатолий Николаевич, только пять, а не четыре, как в тот раз, - она отбрыкивалась, держась за дверной косяк, одновременно натягивая на левую ногу бархатный черный чулок.

- Вот когда отработаешь на пять, тогда и будет пять, - елейным голосом ответил Толик, в ту же секунду шлепнув клушу по округлой заднице. Звук шлепка разнесся по всей квартире, а девушка игриво хихикнула и потянулась за поцелуем, выпячивая надутые губы к лицу моего мужчины.

Из рук выпали ключи и любовники синхронно обернулись на звук.

Плакать не хотелось. Ничего не хотелось. Как я уже говорила, чувств давно не было. Но не думала, что Толик способен на такое крысятничество… на нашей кровати. Со студенткой. Выше всего допустимого.

- Боже, Толик, - не сдержалась, расплылась в ехидной улыбке, - спасательные круги вместо губ уже не в моде, нормальную что ли найти не мог?

- Старая карга, - дипломница скривилась, при этом моргала так быстро, что опахала над ее глазами чуть не вшибли меня в дверь потоками воздуха, - сама мужа уже не удовлетворяешь, для этого я и здесь.

Муж молчал, переминался с ноги на ногу, не вставая ни на чью сторону. А вот это больно. После тридцать лет прислуживания позволять оскорблять меня?

- Была бы там потенция, чтобы ее удовлетворять, дорогуша, - улыбнулась, подходя ближе, схватила мерзавку за сухие волосы и выволокла из квартиры, пока та брыкалась и плевалась ядом и угрозами. Не прокатит – мы в разных весовых категориях, хотя руку мне своими когтями поцарапала!

Захлопнув дверь за орущей отличницей, повернулась к ненаглядному. Толя все так же стоял, не сдвинувшись ни на миллиметр, даже не говорил ничего. Без оправданий или возмущений от прерванного интима.

Вот на эту картину смотреть было больно. По факту меня же предали. Поначалу я пыталась восстановить в наших отношениях былую нежность, но этот индюк не делал шагов навстречу!

- Я подаю на развод, - выпалила, окатив изменщика взглядом, полным презрения, и отправилась собирать вещи.

- А мне что делать? – прилетел в спину совершенно глупый вопрос.

- Толя, ты вроде бы профессор в неплохом университете, а как дело заходит о жизни, так идиот, - я повернулась к нему, - мне плевать, что тебе делать, больше не буду терпеть это все, - я взмахнула рукой, показывая на комнату, пытаясь донести свою мысль.

- Ты же не нужна никому, куда ты пойдешь? – проговорил блеклым голосом.

- К сыну, - припечатала, скидывая вещи в большую дорожную сумку, - его воспитывала я, на тебя Артемка не похож. То, что нужно. Он меня любит, невестка хорошая, помогу за внуками присматривать. Надеюсь, ты без пререканий подпишешь документы о разводе.

Пошла в ванну, скидывая уже в другую сумку все свои скромные бутылочки – шампунь, гель для душа и крем против морщин из супермаркета. Параллельно набирала сына. Думаю, он уже вернулся с работы, смогу поехать прямо сейчас.

- Варь, - долетело с коридора, - ты прости меня, такого больше не повторится, не уходи.

Я, не сдерживаясь, расхохоталась, закрывая дверь ванны на щеколду.

- С дверью говори.

А уже через пятнадцать минут одетая, обутая и собранная, выходила из подъезда, вызывая такси. Путь на другой конец города, влетит в копеечку, но я сегодня шикую. Терроризировать сына с его семьей долго не собираюсь, поживу недельку, а там съемную подыщу, пока дележ квартиры не начался.

Ехали минут сорок. Все это время названивал экс-муж, пока, в конце концов, не заблокировала его номер.

Попросила остановить недалеко от запланированного адреса. Сумки не тяжелые, а прогуляться по парку хочется перед заселением в новое жилище.

Погодка что надо. Мамочки гуляют по парку с колясками, ребятишки гоняют, периодически зарываясь носом в асфальт. Май месяц на дворе. Самое то, для перемен.

Сгрузив немалую поклажу на лавочку, умостилась рядом, вдыхая свежий воздух погожего дня. Было так хорошо на душе, точно освободилась от оков, тянущих на дно долгое время.

- Чистая душа, тебя-то я и искала так долго, - проскрежетала древняя старушка с новогодним посохом Деда Мороза, обернутым синей мишурой.

- Вы из актеров какого-то детского представления? – оживилась я, - могу привести своих внуков?

- Вижу много-много света, - блаженно бормотала собеседница, прикрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, как маятник.

- Что?

- Сможешь стать их спасением, - все так же игнорировала мои вопросы, витая в своих видениях, - ты точно станешь, тебя-то я и искала все это время.

- Не-ет, вы обознались, - я взяла сумки в охапку и уже встала со скамьи, когда она распахнула глаза, полностью белые, без радужек и зрачков. Это было довольно жутко.

- Пророчество сбудется, прошло четыреста лет, как же я сразу не поняла, все мои странствия не дали бы плодов. Нашла тебя только сейчас, время настало. Я отдам тебе свой бессмертный лик, - старуха говорила и говорила, а ее глаза начали сиять изнутри, превращаясь в лучи света, - и наконец-то уйду на покой, мой Симран дождется. Спаси тех, чья душа чиста, как твоя. Не отказывайся ни от одного.

- Не-не-не, не надо мне твой лик, - я отрицательно мотала головой, тактически отступая маленькими шажочками, - мне мой пока сойдет.

Едва заметила, как старуха оказалась рядом, будто не подошла, а подлетела. И успела жестко огреть меня посохом по голове, словно хорошенькой такой битой, сверкнув напоследок жуткими глазами.

Это меня вырубило.

В первый день свободы! До чего же обидно!

Визуализация главы:

----
Привет, не забудь подписаться, для меня это очень важно. Спасибо! :)

В сознание приходила странно и резко. Полнейшая дезориентация. Тело чувствовалось странно. Спина затекла от лежания на чем-то твердом, шея поддавалась для поворота только с режущей болью и то на миллиметр – не больше. А еще холод, можно было почувствовать, как мурашки гуляют по телу. Словно я голая. А я ведь голая! Ни на одном участке тела не ощущалось рельефа ткани.

Попыталась открыть глаза и встать, но это давалось с трудом. Тело потешалось надо мной и давало загибать по пальчику с огромным трудом.

С губ сорвался болезненный стон. Жгучая судорога прошла с головы до ног, заканчиваясь на ступнях. Меня затошнило.

- Очнулась, - зашептал кто-то поблизости.

- Тихо ты, - пробубнил второй голос.

Силы вливались в тело медленно, по крупице, даря успокоение от ноющей боли. Уже через пятнадцать минут я смогла сесть и осмотреться, все еще чувствуя небольшую слабость в теле, но с ней можно было справляться.

Первым делом, что неудивительно, обратила внимание на стройный ряд мужчин, что стояли по бокам от меня. Насчитала девять человек. Черные штаны, держащиеся на честном слове, непроницаемая повязка на глазах – все, что было на них из одежды. Все как на подбор статные, накачанные, практически каждый был высоким, только несколько парней уступали в росте. Самым рослым оказался мужчина с длинными волосами, что темной волной опускались на плечи. Наверное, в нем больше двух метров. Он скрадывал к себе практически все внимание в мужском цветнике. Хотя и у других было на что поглазеть.

Второй факт, который мозг подметил машинально - моя нагота. И хоть мужчины ее и не видели, я все равно чувствовала себя совершенно некомфортно. Что со мной здесь делали, раз уж очнулась в таком виде?

Еще больше удивилась, когда поняла, что тело в два раза похудело, пальцы на руках изящнее, кожа более молодая, с жемчужно-розовым оттенком, а ноги, определенно, на несколько размеров меньше. Вдобавок нащупала за своей спиной волосы, что спадали до округлых бедер. Подняв одну прядь к лицу, я определила, что они однородного пшеничного цвета. Не то, что мои блекло-русые пакли.

Пока разглядывала себя, парни так и стояли, практически не двигаясь. Ни один мужчина не издал ни звука, хотя уже давно определили, что я очнулась.

Заговаривать с ними не спешила, метнув взгляд по помещению в поисках ткани, чтобы прикрыться. А тут было на что посмотреть. Оказывается, я сидела на чем-то очень похожем на алтарь - мраморную четырехугольную глыбу, гладкую на ощупь, но холодную. Тут все было из того же камня. Кроме дверей. Их не было. Стена передо мной отсутствовала, если не считать четыре белые балки, выполненные в греческом стиле. Мы находились в комнате по типу террасы, только в гораздо больших масштабах. Позади алтаря стояла алебастровая статуя, выполненная в форме девушки с длинными волосами, тонкой талией и озорной улыбкой. Очень похоже на какое-то святилище. Наверняка изображена Богиня этого храма, как видел ее скульптор.

- Извините, - решилась заговорить, так и не найдя чем прикрыть стратегические места, и сама удивилась мелодичности своего голоса – совсем как у юной девчушки, только расцветшей.

Добрая часть парней дернулись от звука. Хотя тот, на которого я положила глаз, и плечом не повел.

Видимо, перепугавшись, никто из них со мной не заговорил, будто я заразная.

- Что это за место? И почему я голая?

Вопросов было много и, может быть, задавать их девяти полураздетым мужикам, хоть и с завязанными глазами, было глупо, но других вариантов не нашлось. Тем более, что сексуальное насилие я уже не сочту насилием, с учетом увиденного великолепия.

- Это храм Богини Азриэллы, покровительницы всего сущего на земле, - наконец-то решился тот, что ближе всего стоял ко мне, - в приданиях сказано, что в этот день, четыреста лет спустя после Великого проклятия, на землю спустится воплощение Богини и дарует нам шанс на спасение наших душ.

- Не хотите ли вы сказать, что речь обо мне, раз я здесь в этот день с вами? – озвучила первую глупую догадку, пришедшую на ум.

Это все действительно было странно. Я имею ввиду, странно-реалистичный сон. Вроде давно уже никаких боевиков не смотрела, чтобы мое подсознание выдавало мне такие экземпляры. Хотя, не спорю, сексуальная жизнь хромает. Если не сказать, что отсутствует. Может от этого такое снится?

- Верно, вы и есть Азриэлла, - проговорил он, и немедля встал на колени, все другие последовали его примеру, склонив головы, - и мы имели честь быть выбранными для вашего первого отбора, хотя этого хотел каждый мужчина в империи.

- Если так, то почему именно вы? – решила вклинить колкий вопрос, - и встаньте с пола!

- Среди нас есть представители императорской семьи, знатных домов, два высших мага и военачальник, - словно отрапортовал парень, - те, кто имели больше всего прав и заслуг на то, чтобы быть здесь в день вашего явления.

- То есть, я должна выбрать себе мужа? Вот так вот запросто?

- Нет, что вы, - начал оправдываться собеседник, - только первых нескольких представителей вашего гарема, мужьями становятся самые любимые.

Сон все продолжал длиться, а мое недоумение продолжало расти с каждой секундой в геометрической прогрессии. Где такие империи находятся?! А, к черту!

Атас! Только жалко будет просыпаться.

Я довольно потерла ручки, радостно косясь на черноволосого титана. Слезла с нагретого мрамора и стала прохаживаться вдоль парней. Ну а что? Хотя бы во сне могу себе позволить безрассудство!

Посмотреть все-таки надо, хоть я уже определилась. Они то и дело нервно сглатывали и робко дергались, чувствуя, что я прохожу рядом. Странные милашки.

В конце концов, вернулась к своему собеседнику, решив на несколько минут отложить соблазнение самого приглянувшегося.

- Скольких я могу выбрать?

- Всех, кто понравился, но в последующих отборах вы должны выбирать еще по одному, не менее. Нужно поддерживать надежду в народе.

- Из всех перечисленных званий, - сосредоточенно смотрела на него, - кем являешься ты?

- Я император.

- Ого, - не сдержала удивления, - ты император и у тебя своего гарема нет?

Признаюсь, после этих слов присмотрелась к мужику повнимательнее. Он не был слишком крупным, по меркам присутствующих, средних размеров, хоть и довольно высокий. Пепельный блондин, мужественный подбородок венчали тонкие фигурные губы, крылья носа немного дернулись, когда я приблизилась, чтобы рассмотреть мужское лицо.

- Нет-нет, даже подумать такое странно, на нашей империи вот уже четыреста лет лежит проклятие. Земля практически опустела, превратившись в черную пустыню, и ничего на ней не растет, дожди не идут, одна только засуха. Животные не размножаются. Как и мы. Обречены на мучительное существование в одиночестве. У некоторых из оставшихся женщин получается родить в соседней империи. И хоть они обязаны возвращаться на родину из-за зова крови, практически всегда рождаются мальчики, не принося никакой пользы.

- Почему вас прокляли?

- Мы были слишком тщеславны. Донельзя свободолюбивы. Завоевывали не наше, крали чужих женщин, не ценили своих. И поплатились. Мужская гордыня, посредством нас самих, убила всех женщин, живущих тогда на просторных землях некогда великой империи Эрнел. И все эти земли иссушились в несколько десятилетий. Сейчас мы покупаем еду и воду в двух соседних империях взамен на энергию магии, которую каждый мужчина, не состоящий в гареме, и не подпитывающий ею женщину, должен изливать в магический носитель ради общего блага.

- Как интересно, - хмыкнула, уже совершенно по-другому смотря на собравшихся мужчин, – вы поэтому с этими дурацкими повязками на глазах?

- Хоть вы и не пострадаете от проклятых глаз нашего народа, вы ведь Богиня, но это дань уважению, именно наши глаза и наших соотечественников когда-то убили вокруг все, что было дорого и живо.

- Допустим, - снова прошлась вдоль ряда, рассматривая их, - я могу выбрать любого?

- Абсолютно. Подойдите и снимите повязку с того, кто вам понравился. Только рассматривайте внимательно, хоть мы и все достойные, но на многих из нас есть шрамы. А Эйдегийская ветвь воинов славится своими собственническими замашками, даже спустя столько столетий, большинство женщин обходят их стороной из-за несдерживаемой ревности к другим мужчинам своей спутницы жизни. Они обычно не уживаются в гаремах и остаются одинокими.

- Меня должны волновать шрамы? – очень уж заинтересовала эта часть его слов.

- Негласное правило всех женщин – мужчина со шрамом – испорченный мужчина. Таких не выбирают. Такие, как я, например, считаются навсегда отверженными. Шрамы портят энергию, что вливается в женщину через тело мужчины. Странно, что вы спрашиваете об этом. Мне жаль, что на моем теле есть шрамы, я был бы безумно горд и благодарен, если бы вы выбрали меня. Но в то же время, понимаю, что глупо надеяться, ведь здесь и дальше вас ждут много мужчин с «чистыми» телами.

Я отметила, что император был исполосован шрамами достаточно сильно. Один большой рубец рассекал тело, начиная с плеча, и заканчивался пупком. Так же множество мелких заживших ран укрывали весь торс, намекая, что этому мужчине не чужды сражения на мечах.

Тот смуглый черноволосый мужчина, высокий, как скала, что так мне изначально понравился, был усеян шрамами даже еще чуточку больше, а из-под наглазной повязки выглядывал толстый и на вид твердый рубец, задевая немного уголок губы, уходя в массивный подбородок.

Бедные мои мальчики! Забираю!

Какой чудесный сон. Можно, чтобы он не заканчивался?

В какую сторону хочется пойти я определила сразу и без заминок. Но при этом осознавала, что выбирать по внешности мне не нравится. С тела воду не пить. Хотя с такими рельефами это вполне реально. И статус отверженности еще не делает их прекрасными людьми. Если пораскинуть мозгами, то даже немного наоборот. Это реально, что их обходят стороной лишь из-за шрамов?

- Я хочу, чтобы каждый из вас рассказал про себя то, что считает нужным. Начнем с императора.

Мужик не растерялся, хотя стоял довольно долго, собираясь с мыслями. Все остальные, как всегда, молчали, прислушиваясь к нашему диалогу.

- Меня зовут Калебирс из Галионской ветви правителей Северного Эрнела. Мне четыреста двадцать три года, сын почивших в великом сражении четыреста лет назад Линдорила и Бейнлот Галионских. Мой отец сражался в том восстании, как настоящий представитель, а я его истинный сын.

Голос Калебирса звучал, как сталь, непреклонность в своей гордости за родителей сквозила в каждом слове.

Я подошла к императору, положив руку на широкое плечо, провела по нему ладонью, одновременно проверяя шелковистость кожи подушечками пальцев. Плечо вздрогнуло от моего скромного прикосновения. Мужчина больше не говорил, но я чувствовала, как гулко бьется его сердце, запертое внутри тела, как в темнице.

- Снимай штаны, - проговорила еле слышно, Калебрис напряженно сглотнул, - мне нечем прикрыться, - добавила, решив не тянуть интригу.

Мужчина тут же потянулся к завязкам на своих штанах, незамедлительно снял, и протянул мне, без возмущений и пререканий. И так же невозмутимо вернулся в строй.

А я старалась не смотреть на его наготу, натягивая на озябшие ноги широкие штаны. Хоть они мне и сошли бы за комбинезон по размеру, все равно лучше отжать у кого-то еще одни. Для сооружения чего-то похожего на завязанный топ, надежно закрывающий грудь.

Отправилась с этой мыслью в конец строя, к смуглому красавчику, который за время моего бодрствования стоял скалой практически в конце ряда и дышал через раз, задумавшись о чем-то своем.

Посмотрела на его лицо с высоты своего роста, пришлось задирать голову так, что шея вновь начала ныть. Я ему макушкой едва до грудной клетки доставала.

Как-то совсем неловко стало у него штаны просить.

- Как тебя зовут? – решила начать с малого.

- Вы ко мне обращаетесь? – прогремел в пространстве басистый голос черноволосого воина, будто с ним заговорить я точно не могла.

Чтобы дотронуться к его плечу, пришлось встать на носочки. И тут же почувствовала, как мускулы под моей рукой напряглись. Это была единственная реакция на действия.

- К тебе. Расскажи о себе что-нибудь.

Немного собравшись с мыслями, он поведал:

- Меня зовут Резар Эйдегийский, юная леди. Живу уже более тысячи лет и сколько себя помню, всегда был военачальником, спасая задницы империи от завоеваний. Моя магия предназначена для сеяния всепоглощающего хаоса на поле боя, некогда меня называли Кровавым Берсерком, но те времена давно в прошлом, никто больше не нападает на наши земли, они никому не нужны. Плодовитость Эрнела давно в прошлом, а от завоевания новых земель я отказался, наше проклятие превратит весь мир в пустыню, если мы пойдем на это, - на этой части речи он слегка запнулся, - раньше меня не интересовал вопрос семьи и детей, а теперь никто не интересуется мной.

- Сними повязку.

Я подтянула эластичные штаны императора на себе повыше, ожидая действий рассказчика. Очень мне хотелось посмотреть ему в глаза. В любом случае, воин приглянулся больше всех с самого начала, так что заиметь такой экземпляр себе в гарем – просто отлично. Было бы еще все это по-настоящему…

Резар выверенными движениями развязал сильно затянутый узел повязки на затылке. Мое внимание зразу привлекли мужественные черты лица, что теперь можно была разглядеть с точностью. Оказалось, толстый шрам начинался у кончика левой брови. Явно полученный на поле боя, он только украшал обладателя. Выделяющиеся скулы делали форму подбородка неуловимо притягательной. Орлиный нос украшал статное лицо, а крупные брови являли взгляд стальным, уверенным. Таким гвозди можно забивать. Стоящий передо мной не был так сладко красив, как парни с глянцевых журналов, но мужество, что сквозило в каждом вздохе, можно было использовать вместо фундамента здания. Словно воин с картинок в учебнике по истории, не меньше.

Под ярким зеленым взглядом соблазнительных глаз, я почувствовала себя оборвавшимся листиком, подвластным силе притяжения. Возможно, я была на грани того, чтобы не шлепнуться в обморок.

Тем не менее, несмотря на мою явную невозможность скрыть заинтересованность, на лице мужчины не читалось презрения или какой-то насмешки. Резар с интересом меня рассматривал, словно самый простой парень, а не тысячелетний военачальник. Даже показалось, что в зеленом взгляде, на самом дне, промелькнула восторженность, но мимика мужчины оставалась безучастной, словно за эти четыреста лет проклятия, он практически разучился проявлять эмоции.

- Вы прекрасны, - сделал мужчина комплимент, не отрывая от меня тщательного взгляда, - самая красивая женщина, на моей памяти.

Я оробела. Кожа зачесалась под таким немигающим изучающим взглядом. Сама-то еще в зеркало не смотрела, но приятно очень. Тем более что это говорит такой красивый мужчина-кремень.

- Это хорошо, что я тебе понравилась, - хотелось говорить начистоту, но при этом смущалась хорошенько под локомотивным напором. Он вроде бы ничего и не делал, только смотрел, но что-то в этом было… властное.

- Госпожа Азриэлла, - прозвенел сзади напряженный голос Калебирса, - вы еще можете отказаться от союза с Берсерком, повязку снимали не вы, я говорил, Эйдегийцы очень большие собственники, боюсь, вы не справитесь с его ревность по отношению к гарему, что вскоре появится.

Я напряженно вздохнула. С одной стороны, мне гарем не нужен, и этого красавчика хватило бы вполне. Но если смотреть по-другому, не я эти правила придумала. Тем более, почему я во сне должна отказываться от гарема?

- Калебирс, советы твои лишние! Это против правил! – стараясь сдерживаться, рявкнул Берсерк, - пусть сама выбирает!

Зазвенела напряженная тишина. Все снова молчали. И я тоже, собираясь с неутешительными мыслями.

Спустя несколько минут подняла на военачальника сомневающийся взгляд.

- Я не знаю, как лучше, помоги мне, - сдвинула бровки и закусила губу. Ну да, я заигрывала! А что такого?

Резар едва уловимо улыбнулся. И это показалось безумно милым и обаятельным.

- Можешь не сомневаться во мне, буду стараться подавлять главенствующие собственнические инстинкты. Просто выбери меня сейчас. Сочту огромной честью. Не подведу.

- Хорошо, - я улыбнулась в ответ.

Во всяком случае, я и императора знаю точно так же никак, как и Резара, так что выбирать к кому склоняться со своим доверием не вижу смысла.

Подошла к нему и взяла за руку, не зная, как еще обозначить, что теперь он мой. Мужчина же не стал размениваться на робкие милости и подхватил меня на руки, прижимая к груди.

Растерявшись, ухватилась за его могучие плечи, обвивая одной рукой шею, а второй придерживая штаны Калебирса, натянутые на грудь. Держались они на одной возмущенной завязке. Сейчас бы хорошо смотрелся поцелуй, но я знаю его двадцать минут и пока не готова. Хотя в его готовности сомневаться не проходится, ощущается призывное дыхание, направленное в мои волосы на макушке.

- Азриэлла, на этом этапе вы должны выбрать еще двоих, - снова нарушил идиллию император слегка мрачным голосом.

Резар нехотя, с сопящим недовольством, опустил меня на мраморный пол, не забывая обещания не сильно показывать своеобразный характер.

Я, практически не сомневаясь, двинулась в сторону Калебирса, у которого десять минут назад нагло отобрала штаны. Раз уж решила не слушаться ни одного из них, то и императора нужно в свой гарем заполучить. А там пусть сами свои дела решают, меня не трогают.

Не стала говорить ему, чтобы сам снял повязку, стянула ее собственноручно через голову, даже не развязывая. И тут же встретила изумленные синие глаза. Он точно не ожидал, что я не стану медлить и выберу его.

Император тоже был прекрасным мужчиной. Волевой острый подбородок под изгибистыми губами, точеный нос, слегка усыпанный веснушками, приятный овал лица, немного попроще, чем у Резара, как и белые взлохмаченные волосы, и десяток сантиметров роста, что он уступал военачальнику. Венчали все это великолепие совершенно потрясающие синие глаза миндалевидной формы, что удивленно смотрели на меня.

- Вот теперь хочу услышать, как охарактеризуют себя остальные, - развернулась, осматривая весь остальной сбор, состоящих тоже из представителей семьи Калебирса и каких-то высших магов.

- Меня зовут Лютимар Индореский, - начал, видимо, самый смелый из оставшихся мужчин, решив не ждать проходящего поезда, - я владею боевой магией, хоть мой отец и был обычным воином, а мать простой горожанкой. Боевая магия сейчас бесполезна. Разве что, в спарингах пригождается, и то, едва ли с десять мужчин наберется в нашей империи, которые могут со мной драться. Не то, что семьсот лет назад, во времена расцвета магических сил по всему миру. Сейчас везде упадок, не такой, как у нас, конечно, но слухи неутешительные.

- Не вижу на тебе шрамов, - протянула задумчиво, после его рассказа, - почему никто не взял тебя в свой гарем?

- Быть в гареме и не укрепиться в любимчиках женщины такое себе удовольствие, я вам скажу, накладываются обязанности похуже, чем у рабов, а иногда бывают женщины с садистскими наклонностями, гарем которых неумолимо расширяется и до нескольких сотен. Глупые молодые парни идут и на это в поисках пресловутой любви, а натыкаются на подвал, наручники и неприятные пытки, ну или, в крайнем случае, безразличие и каморку в большом доме, как и у остальных, таких же. Даже самая древняя профессия постепенно изжила себя. Бывают и случаи мужеложства. Но здесь мы все ждали вас.

И так непонятно на душе стало, аж испугалась немного. Придется еще ждать, я не собираюсь всех мужиков империи удовлетворять.

- У вас есть и рабство? – кое-что в его словах меня заинтересовало больше остального.

- Четыреста лет назад торговым отношениям империи пришел конец, тогда-то и начал весь этот бизнес развиваться. Некоторые мужчины шли добровольно в рабы, но это совсем уж из низшего сословия, те, что не могли сами себя прокормить. Сейчас в рабство можно залететь и по неосторожности. К сожалению, на сегодняшний день все разрослось настолько, что искоренить подпольные сети торговцев рабами практически невозможно, хоть такие торги и вне закона, - оправдался император.

- Раз уж я перевоплощение самой богини, то это мы точно изживем, - припечатала я, - не зря же у меня император в гареме.

Мужчины без повязок только странно переглянулись.

- Лютимар, - снова обратилась к парню, - если гаремы так страшны, почему ты пришел на этот отбор?

- Ну что вы, - усмехнулся парень полными розоватыми губами, - вы ведь необычная женщина, в пророчестве говорилось, что будете самой доброй и прекрасной из живущих ныне. И я уверен в этом, хоть и не вижу вас.

- Я? Правда я? – вырвалось оторопелое, - неправильное какое-то у вас пророчество.

Перед глазами пролетели все года жизни с Толиком. Работа, посуда стирка, а в ранние годы нашего брака еще и пятнадцатиминутные дрыганья под одеялом.

- Но это правда, - поддержал его Калебирс, не отрывая от меня пристального взгляда, - все женщины, что сейчас считаются красивыми в нашей империи и вполовину не так прекрасны, как вы. Может когда-то были, но Эрнел всегда был воинственной империей, и особи прекрасного пола рождались под стать мужчинам - сильные, крепкие, родовитые. А вы оказались хрупкой, словно цветок светло-синего Азамариса, что рос на кромках туманных полян. Прикоснуться страшно, а смотреть приятно.

Щеки запылали. Никто еще не делал мне столь приятных комплиментов. В этот момент до дрожи в ноющих коленках захотелось посмотреться в зеркало. То, как я выгляжу, стало для меня самой большой интригой.

- Продолжим, - отчеканила, и снова отвернулась от императора, натыкаясь на такой же тщательно-вдумчивый взгляд Резара, который он не сводил с меня ни на мгновение, - следующий, - пошла к ближайшему мужчине, намереваясь выслушать все предстоящие рассказы. Хочу дать шанс каждому.

- Я Саадар Галионский, старший брат Калебирса и придворный маг империи… - он говорил что-то, а меня как обухом по голове ударило, неимоверно захотелось снять с него повязку и посмотреть на лицо, проверить догадки. Что я и сделала. Стянула с него толстую полоску ткани. Наши взгляды встретились. И это было что-то неимоверное. Я смотрела на точную копию своей первой школьной любви. Самый популярный красавчик школы из десятого «Б».

Те же серые раскосые глаза с длинными, завернутыми вверх, ресницами, красивые губы, о которых, четырнадцатилетняя я, лежа в постели, грезила по вечерам. Тот же курносый нос. Даже веснушки…

- Не может быть, - выдохнула, положив ладонь на его лицо.

Саадар растерялся, смотрел удивленно, но лишь мгновение, а следом тоже потянулся к моей щеке рукой, когда кто-то отдернул от него и с силой прижал к себе.

- Мое терпение не безгранично, - прорычал Резар, цепко смотря на мою точную копию моей школьной любви.

- Зар, я ведь даже не прикоснулся, - так же с вызовом ответил Саадар, не собираясь уступать.

А они тут все друг друга стоят.

В серых глазах внезапно появилась сталь. Вот этого у его двойника не было. Словно не серый, а пепельный, превращает в пустоту все внутри соперника. Я внезапно засомневалась в том, кто из этих двоих складывал к своим ногам полчища врагов на поле боя, между ними прямо-таки сверкали молнии, глядишь и гром грянет.

- Мелкий, не нарывайся, - гаркнул военачальник в ответ, не отпуская меня из объятий, которые слишком сильно были похожи на захват.

- Эй, поставь на место, - пробубнила в район могучей грудной клетки, - все же прилично было, я просто пылинку со щеки смахивала.

На секунду Резар сжал мою талию сильнее, воздуха в легких остались крупицы.

Заметив мои жалкие попытки вдохнуть, мужчина испуганно разжал руки.

А потом снова зло посмотрел на побратима, на выделяющихся скулах воина играли желваки. Он очень старался держаться. Отвернулся, отходя к дальней стенке, оперся об нее, скрестив руки на груди. И все так же смотрел, подлавливая каждую деталь, словно хищник.

А я задумалось о том, что трудновато с ним будет.

Подметив для себя, что при Резаре с другими мужчинами заигрывать и глазками стрелять не стоит, повернулась обратно к Саадару.

- Ты похож на мою первую любовь, - решила выдать все, чтобы понимал мой повышенный интерес к себе. Все-таки нужно же как-то отмечать любимчиков.

Мужчина молчал, но щеки немного порозовели, он старался не встречаться со мной взглядом. Зато за спиной кто-то иронично фыркнул, послышались торопливые шаги, разбавляющие тишину.

- Я лучше здесь постою, - рыкнул Резар, снова оказавшись возле меня, я почти могла почувствовать его лопатками. Саадар поднял хмурый взгляд. Между мужчинами снова началась невербальная война.

Но руки военачальника держали крепко.

Бедный. Вон как мужика выворачивает наизнанку чувствами. Неприятное ощущение – ревность, а если это еще и развито настолько, что удержать трудно. Короче, не завидую я Берсерку.

Так и выслушивала остальных, с ним под боком. Мужчины чувствовали, что он рядом и от того нервничали, сбивались, перепутывали слова. А один вообще нервно признался, что пришел сюда лишь потому, что семья заставила. Так-то недостойным себя считает.

А я уже начала воспринимать их какими-то нерешительными и перепуганными по сравнению с моим исполином. Интересно, дальше еще будет кто-то из этой ветви воинов, что и Резар? Если я наберу себе таких много? Мне кажется, в таком случае в империи снова настанет конец света, а мне придется в скором темпе просыпаться, лишь бы избавиться от толпы ревнивцев.

Словом, на сегодня я закончила, не выбрав больше никого. Как раз в троих уложилась, лишнее мне не надо.

Когда мы вчетвером начали спускаться по ступеням храма имени меня, что был на возвышении, я обомлела, посмотрев вниз. У подножья святилища стояли сотни тысяч мужчин. Пласт людей уходил, наверное, на полкилометра вперед, яблоку негде упасть. При этом на небосклоне светило жаркое солнце, по ощущениям, нагревая воздух до тридцати градусов Цельсия. Не ценила как-то прохладу храма, когда была возможность.

Все собравшиеся смотрели в нашу сторону, огромное полотно из людей ждало моего появления. И когда мы вышли, начался такой галдеж, звуковая волна, что у меня уши заложило. Они что-то кричали, пытались донести до послания, просьбы, пожелания и мольбы. Бросались цветами, тянулись руками, вверх, к нам. Концерт можно устраивать.

- И как мы пройдем через эту толпу? – пискнула я, спрятавшись за спиной все еще голого Калебирса, что, впрочем, ничуть не стеснялся.

- Думаю, надо открыть портал, - хмурился Саадар, - так будет менее проблематично.

Сказав это, он взмахнул рукой. И перед нами появилась искорка, что стала расширяться до трех метров в высоту и двух в ширину, портал переливался фиолетовым цветом и практически полностью закрыл нас от половины населения империи. Я поняла, что нужно туда войти, но перед этим…

- Мальчики, до встречи, - выглянула я из-за переливающегося нечто и помахала рукой живому ковру из мужиков под храмом.

А ведь некоторые из них, правда, могут стать моими наложниками. Не все, конечно. Я еще с дуба не рухнула.

Как сказал Калебирс, будем поддерживать надежду народа.

Я не выходила полностью из укрытия портала, только выглянула по плечи, светлые волосы с плеча скользнули вбок, рассыпаясь густым пшеничным водопадом, ветер немного встрепал их. Я стрельнула глазками в близстоящих мужчин у подножья ступеней. Они тоже были ничего так.

Эренильцы наверняка не поняли, что я сказала, не услышали. Но заметив меня выглядывающую в сторону от магического месива, да еще и махающую им, живая волна с диким ором рванула на нас, стараясь разбить энергетический щит, тут же поставленный Калебирсом.

- Быстрее, - рыкнул он, - там куча сильных магов, я долго держать не смогу.

Резар внял и, не спрашивая, подхватил меня на руки, будто невзначай провел рукой по обнаженному плечу и шагнул в портал. А я не сопротивлялась, блаженно улыбаясь. Впервые в жизни я получила столько внимания от мужчин. Не хочу, чтобы этот сон заканчивался. Даже чувствую себя помолодевшей! Словно снова двадцать…

Выйдя из фиолетового нечто именуемого порталом, Резар ступил ботинками на белый пушистый ковер в поистине царской комнате. Я так восхитилась, разглядывая роскошь вокруг, что дыхание сбилось. Большая круглая кровать, на которой поместилось бы человек десять, не прикасаясь конечностями друг к другу. Ну, если местных мужиков, то пять. Над ложем висел бело-золотой воздушный балдахин. К подножью кровати придвинута софа без спинки, в тон по цвету. Рядом с симпатичным туалетным столиком, что стоял напротив окна, находилось две двери.

Я сразу попыталась сползти с Резара, чтобы посмотреть, что за дверьми. Но почувствовала, как из мужской груди вырывается рык, очень похожий на недовольство зверя. Меня прижали еще плотнее к большому телу.

- Что случилось?

Берсерк стоял с закрытыми глазами, трудно дышал, крылья носа расширялись слишком часто и сильно. Медитирует, что ли?

- Это их особенность, Эйдегийцев, - хмыкнул вошедший следом Калебирс, - прикасаясь больше нескольких минут к предмету своего обожания, отпустить уже слишком трудно, для этого нужна концентрация. Кстати, если что, эта комната полностью твоя.

Я предмет обожания?! Боже сохрани этих глупцов.

- Лучше помолчи, Калеб, - рыкнул Резар, - я пытаюсь, - прорычал он сквозь зубы.

Я прикусила язык, уже не вступая в диалог. А если у него не получится собраться? Я всю жизнь буду у него на руках?!

В принципе, перспектива не слишком ужасная…

Но в следующую секунду, тяжело вздохнув, Резар поставил мою тушку на пол и отошел на метр, отвернувшись. Я заметила, что костяшки на его пальцах побелели, так сильно он их сжимал.

- Я же говорю, - шепнул подошедший император, - лучше откажись от него, пока не поздно.

- Не нарывайся! – прозвенел рык с угла комнаты да такой, что балдахин над кроватью затрясся.

- Резарчик, ты главное успокойся, - выглянула я из-за плеча Саадара, - не нервничай. Валерьяночки принести?

В эту минуту в комнату постучали, мы все, кроме Резара, обернулись к двери. Внутрь вошли два таких же красавца, как и мои мальчики, на них была серая бесформенная одежда, но даже она не скрывала габаритов. Один – брюнет с шоколадными волосами и, в отличии от других моих мужиков, у этого волосы были короткие. Второй – блондин, как и Калеб. Приглядевшись, заметила на их шеях ошейники с шипами. Подозреваю, украшение не очень функционально.

- Вы кто? – осмотрев их, задала вопрос.

- Это твои рабы, - ответил Саадар, весело усмехнувшись, - я прикупил их на рынке для тебя.

- Кто?! Рабы?! – поперхнулась я.

«Рабы» опустились на колени, пока я молча их рассматривала округлившимися глазами. Общепринятый образ раба едва ли сходился с тем, что я видела перед собой. Эти мужчины в лохмотьях, были похожи на манекенщиков с обложки глянцевого журнала, и даже серое рванье на статных фигурах смотрелось, как последняя коллекция известного дизайнера.

Брюнет мазнул по мне пылким взглядом, я почти чувствовала жжение на лице от пристального внимания. Казалось бы, он не ухмылялся, не строил из себя что-то, но каким же сексуальным показалось его лицо в эту секунду. Опомнился он быстро, натянув на лицо подходящую маску покорности и бренности. И взгляда шоколадных глаз с пола больше не поднимал.

- Как вас зовут? – я обращалась к обоим, но узнать больше мне хотелось именно о нем. За маской раба скрывается секс-бомба, не заинтересоваться таким я не могла.

- Я Лаосар, госпожа, - проговорил, а я заслушалась его голосом – приятный, басистый, с хрипотцой.

Как же мне захотелось вновь ощутить на себе его заинтересованность, но мужчина больше не смотрел куда-то выше «хозяйских» ног. Впрочем, они тоже были красивыми, не жалуюсь. Теперь не жалуюсь. Но от того не лучше. Мне больше нравится, когда смотрят в глаза, особенно, когда мужской взгляд такой страстный.

- А я Шаран, госпожа, - повторил другой, на которого я практически внимания не обратила.

- Лаосар, как получилось, что ты стал рабом? – задала вопрос так и не поверив его напускной покорности. Мужчина не сломлен. Наоборот. Такой экземпляр может подавить кого угодно. Так что же на нем делает рабский ошейник?

- Соблазнил и переспал с женщиной, что не выбрала меня в своем отборе, - холодно отрапортовал раб, в тоне голоса не было ничего. Ни раскаяния, ни хвастовства.

- Ого, - слегка опешила, почесав пальцем кончик носа, - но если соблазнил, то она не противилась? Почему тогда ты стал рабом?

- Женщины бывают коварными, - соблазнительные губы Лаосара расползлись в чарующей ухмылке, а следом плут поднял на меня неимоверные глаза. В них пылало пламя, обжигая, как прямые лучи солнца.

Сзади послышалась возня, и кто-то сгреб меня со спины в объятия, зарывшись носом в волосы.

- Прости, Азриэлла, - извинялся Саадар, - удержать его не смогли бы и десять таких, как мы.

А я поняла, что в мою макушку мило утыкается носом суровый Резар. Дышал быстро, пытаясь успокоиться.

- Этот смог бы, - воин указал на Лаосара, - лис совершенно не так прост, как кажется. Его только рабство и удерживает, - рычал Резар, - он и меня-то старше на несколько столетий. Чуть младше отца Калебирса и Саадара, основателя нашей империи. Сволочь изворотливая, убить практически невозможно, иначе давно бы уже прикончили.

- Прекрасная характеристика, Резар, - елейно хмыкнул лис, - может, поговорим о твоих подвигах? Настолько долгая жизнь не обходится без приключений. А о твоих ходят легенды. Слышал даже, что несколько бардов сочинили песни о Кровавом Берсерке, не щадившем даже сдающихся.

- Закрой пасть, - гыркнул Резар.

Мне почему-то стало жалко этого Лаосара. Такой волевой, гордый, красивый мужчина, а приходится склонять колени из-за жестоких негласных законов этого мира. И никак не может это исправить своими силами.

Насколько может быть интересной тысячелетнее существование? Иной раз люди и на своем коротком веку теряли страсть к жизни. А тут таких периодов в десять или даже двадцать раз больше!

Аккуратно высвободившись из объятий Резара, подошла ближе. Опустилась рядом с Лаосом, коленными чашечками ощущая шероховатость ковра. В глазах мужчины вспыхнуло изумление, которое умелец быстро подавил – глаза стали вновь почти стеклянными, без эмоций. Все труднее было понять, как ему привычнее: выказывать чувства или душить их где-то глубоко.

Решительно протянув руки к его ошейнику, я нащупала острую застежку, надавив на нее, смогла с лязгом открыть замочек. То же самое проделала и с Шараном, бледным пареньком, который не понимал, как стоит себя вести передо мной.

Лишь когда я отбросила его ошейник в сторону, Шаран поднял на меня глаза полные благодарности.

В комнате стояла мертвая тишина. Разносились только напряженные дыхания не слишком радостных магов. Полагаю, даже братьям это не понравилось. Тогда к чему их разглагольствования о том, что рабство никак не изжить, если они недовольны отпущенными рабами? Зачем привели их? Наверняка сами уже привыкли к существованию работорговли, а потому и потворствуют этой мерзости. Людьми не торгуют, живые существа не вещи для прислуживания, а личности со своими характерами и чувствами. Только вот, как я поняла, никто и пальцем не шевелит, чтобы и здесь все было так, как принято в цивилизованном месте.

Для этого я и здесь. Мне поручено не бросать никого. Да и разве я могу?

- Ты возвращаешь мне право именоваться Лаосаром Эрозерским, женщина? - прогрохотал в тишине набатом грубый голос Лаоса. Я почувствовала его всепоглощающую ауру, что высвободилась со снятием ошейника. Такой человек, наверняка сносящий взмахом руки целые города, не может прислуживать. Он одной своей плутовской улыбкой положил штабелями весь отдел кадров компании, в которой я работала. Просто там были одни женщины.

- Верно, - попыталась соответствовать уровню его пафоса, - и приглашаю тебя на свой следующий отбор. Калеб, когда он состоится? - повернулась я к императору.

- Завтра, - ответили мне.

- Завтра? – закашлялась я, - ну и ладно, - развернулась обратно к лису, - завтра.

- Я принимаю приглашение, - ухмыльнулся соблазнительно Лаос, наконец-то поднимаясь с колен. Ростом он был примерно с Резара, а это больше двух метров. Возвышаясь в пять десятков сантиметров надо мной, он продолжал излучать соблазнительную ауру, что притягивала к себе и взгляд, и мысли. Но я же, вроде как, Богиня, нужно держать марку, поэтому состроила мину кирпичом.

Взмахнув рукой, величественно выдала:

- Идите уже.

Спустя минут пять, когда за бывшими рабами закрылась дверь, я решилась все-таки спросить:

- Эро… - запнулась, - Эрозерские. Какие их основные черты?

Я наконец-то смогла разобраться с их «фамилиями», а это не они вовсе. А что-то типа звания. Распределение по типу внешности, характеру, магии. Видимо, это можно определить с рождения. И не обязательно кровные родственники сочетаются в одной ветви, наверное, кроме Галионских, это же название императорской крови. А вот Эйдегийские – просто воины.

- Самые сильные иллюзионисты. Обычно всегда красивые, сволочи, отчего дамы их и любят. Все Эрозерские сейчас в гаремах других женщин, таких мало рождается, этот один остался неприкаянный из-за своего плохого характера, вот и в рабство угодил, - поведал Калеб.

- Пройдоха тот еще, - хмыкнул Саад.

- Интересненько, - задумалась, - короче, вы тут осваивайтесь, а я пошла в ванну, - направилась к двум дверям, получив интересующую информацию.

- Мы тебе поможем, - оживился притихший Резар.

- Ага, сейчас, бегу уже, волосы назад. Мне нужно о многом подумать. В ванную комнату не заходить! –изрекла, захлопнув за собой массивную дверь.

Огляделась, поняла, что это гардеробная.

Большая, пестрая и цветастая. Со множеством мелких вещей для подбора образов. Сначала растерялась. Все открытые шкафы были увешаны одеждой. Разнообразные красивые платья с фатинами, шелком или кружевами – можно было отыскать что-то на любой вкус. Облегающие или пышные – призадумалась, в чем хочу щеголять сегодня. Цепляясь взглядом за некоторые фасоны одежды, представляла, как невероятно буду выглядеть в них. Имелись даже совсем уж роскошные, как на балы, они послушно сидели на манекенах в конце каждого из нескольких ответвлений гардеробной.

Имелся даже шкафчик, заполненный бельем. Очень дорогим, на ощупь.

Приметила даже отдельную стену с ячейками заставленными туфельками. Я взяла одни в руки и засмотрелась искусной работой. Красные, замшевые, на шпильке, с вытянутым носиком. Даже в руке смотрелись совершенно изумительно, а на ножке были произведением искусства.

Обернулась и наткнулась взглядом на зеркало. Заметила себя. Растерянно крякнула и отвернулась, прижав обувь к груди.

Потом снова повернулась. Боже милостивый, да я же само совершенство!

Небесно-голубые глаза, аккуратный носик, пухлые губы, мне на секунду показалось, что это один из манекенов, а не я. Потому что фигура тоже была идеальной и мужские штаны, с легкой руки, превращенные в комбинезон, вообще ничего не скрывали, а облепили выпуклости как влитые. Я пискнула, и пощупала талию. Светлые глаза напротив, в зеркале, округлились, а потом ладошки уехали лапать грудь. Да тут третий размер, не меньше, а, наверное, и больше! Кто-нибудь, спасите этих мужиков от такой красоты! Тут самой уже можно оргазм словить! Боюсь повернуться задницей к зеркалу, она наверняка тоже выдающаяся.

Передвинуться к выдвигающимся ящикам под зеркалом смогла только боком, не смотря в отражение, чтобы снова не словить ступор. Там оказались украшения. Множество сверкающих драгоценностей. Я просто опустила веки, с грохотом закрыв комод, тяжело вздохнула. Хотя хотелось орать от переполняющих эмоцию.

Нет, ну это точно не сон. Для такого нужно как минимум обкуриться. Хотя, чего это я? Последнее, что помню из своего мира – как получила тяжелой палкой по голове. Вот и результат. Наслаждайся, Варя. И никаких наркотиков.

Я направилась к выходу, прихватив одно из повседневных платьев, комплект белья, вместе с теми туфельками. Тут точно нужна ванна. И не на один час.

Когда выходила, кого-то задела дверью. Оказалось, все мои мужики стояли под ней, намереваясь понять, что я делаю. Ну, или прислушивались, не умерла ли я там от счастья.

- Мне бы не хотелось на вас обижаться, так что не подглядывать! Лучше займитесь чем-то полезным, нечего караулить, мне нужны полезные мужчины, а не толпа телохранителей с открытыми ртами, – фыркнула и зашла в другую дверь, за которой уже оказалась ванная комната.

Ванная – скромное название того бассейна, что оказался за дверью. Выполнена в кремовых цветах, она действительно была пристанищем для отдыха. Но что больше меня порадовало – обилие разных гелей, кремов, шампуней, мыл на бортиках у окна и на разных полочках в стене. Я сгребла для себя баночек семь, не меньше, все с экзотическими вкусными запахами, точнее не скажу – этикеток нет. Имелся даже отдельный комод с полотенцами. Не такими махровыми, как у нас, а идеальными на ощупь, ласкающими кожу, по плохо впитывающими влагу с тела.

Сгрузив одежду в отдельный угол, стала разбираться с тем, как наполнить это джакузи водой. Никаких кранов с ручками не наблюдалось, что слегка ввергало в ступор. Как же тогда этим пользуются?

- Ты! – негодующе ткнула пальцем в квадратную дыру в полу, что опрометчиво назвала бассейном, - а ну-ка наполнись водой!

Из моего пальца, направленного в ванну, начала литься струйка воды. Я испуганно отскочила, кулаки сами собой разжались, и вода стала хлестать из ладоней, прямо на пол. Растерянно направив руки в нужную сторону, изумленно смотрела, как большая емкость наполняется жидкостью…. Эээ… моего производства.

Когда воды набралось практически до краев, я занервничала, но невиданная магия, будто поняв состояние хозяйки, выключилась. О том, что мне не померещилось, напоминал только полный бассейн, который я рассматривала, открыв рот.

Зашибись. Я теперь еще и водопроводом буду подрабатывать?

Медленно подошла и опустила в жидкость руку. Она оказалась не то чтобы холодной, но примерно температуры моего тела. Для купания не подходит.

Собралась с мыслями, отошла немного назад, потирая рукой подбородок.

- А теперь нагрейся, - направила ладонь на воду, опасливо прикрыв один глаз.

Из ладошки вырвался шар огня, вскрыв половину плиток на полу. Взрыв получился громким, осколки кафеля разлетелись вокруг, но, к счастью, в меня не попали.

В комнату, услышав грохот, ворвался Саадар, напряженно ища меня глазами. Заметив мою тушку, испуганно вжимающуюся в стену, приблизился и опасливо остановился рядом, страшась еще больше напугать.

- Что случилось? – спросил ласковым тоном, словно сам не заметил.

Не то чтобы я перепугалась прямо до слез, но легенду о хрупкой девочке держать надо, а то повесят все обязанности на меня, когда узнают. Я уже на похожие грабли наступала, а потом всю жизнь прислугой в собственном доме работала. В этот раз так не будет, пусть думают, что я криворукая и пугливая лань, созданная для любви. Поэтому просто сокрушительно шмыгнула носом, а Саад сделал шаг ближе, нежно обнимая за плечи.

- Я так испугалась, - подняла лицо от его груди, закусывая подрагивающую губу.

Брат императора сглотнул, глаза заметались, рассматривая мое лицо так близко, а темные зрачки стали постепенно расширяться, заполняя радужку. Наши лица разделяли раздражающие миллиметры по вине того, что я была на пару десятков сантиметров ниже.

Серые добрые глаза мужчины украли все внимание, от них невозможно было оторваться. Лицо, так похожее на то, что было у моей ранней подростковой привязанности… Те первые прикосновения любви были священными. К Толику чувствовала уже совершенно другое.

Да, взгляд мага возвратил меня в то время, когда еще наивно верила в нерушимые узы брака. Ненадолго. Но так тепло стало на душе.

Он улыбнулся мне. Настолько мило, что под ребрами что-то зачесалось.

- Наклонись, - прошептала едва слышно, а в глазах Саада отразилось паническое волнение, с которым он, впрочем, быстро справился, поднося лицо к моим губам.

Я поднялась на носочках, чтобы дотянуться. Обвила крепкие плечи руками. И медленно поцеловала губы. Сначала мужчина не предпринимал никаких действий, пока я его провоцировала, не углубляла поцелуй, а просто прикасалась губами к губам. Ему было все сложнее это вытерпеть. Саадар скользнул руками с подрагивающих плеч на талию, сжал ее, а потом стал сминать мои губы, как пробудившийся ураган.

Потом его руки скользнули все ниже, когда поцелуй стал максимально развязным, глубоким и чувственным. Мужчина слегка присел, не разрывая губ, поднял одну мою ногу и закинул на себя, положив ладонь на ягодицу. Он дышал вся тяжелее, а я не отставала – совершенно потеряла счет времени, затерялась в пространстве. Остались только его губы, жаркие руки и торс, к которому отчаянно прижималась.

В какой-то момент поняла, что боюсь сейчас того, что следует за таким нескромным поцелуем у взрослых людей. Я тридцать лет спала только с доходягой Толиком, у которого всегда был пивной животик. Он даже в молодости был ростом с меня, а практически к шестидесяти годам еще и стоптался.

А сейчас я страстно переплеталась языками с невероятным мужиком, который, блин, смотрит на меня как на Богиню, и целует также!

- Стой, - не узнала свой хриплый голос, отстранилась, прикрывая лицо ладошкой. Дала себе несколько секунд передышки. Дышала тяжело уже прокручивая в голове случившееся, как нечто самое безрассудное и коварно опьяняющее из того, что случалось в жизни.

- Мой божественный свет… - шептал Саадар, вглядываясь в лицо глазами, затянутыми поволокой.

- Постой, - остановила мужчину, когда он вновь приблизился.

Придворный маг остановился. Оперся одной рукой в стену, прижался лбом к моему плечу и стоял неподвижно, вдыхая запах кожи возле шеи.

- Где остальные? – решила перевести тему, когда вторая рука мага грустно соскользнула с моей пятой точки.

- Пошли налаживать дела во дворце, - прошептал сипло возле уха, - как ты и просила. Резару особенно хотелось показать свою заинтересованность – ухватился сразу за несколько дел. Но, уверяю тебя, долго в бумажках копаться он не сможет.

- А ты?

- Я… - начал он и запнулся, - остался… - информативно выдохнул, проследив затуманенным глазами за тем, как я облизываю губы.

На секунду прикрыла глаза, чтобы окончательно выгнать из головы ненужные мысли. Собрав волю в кулак, отошла от расстроившегося мага.

- Я не смогла нагреть ванную, вот это и получилось, - пробормотала виновато, указывая на небольшой кратер в полу.

- Нужно было активировать эту руну, - он указал на рисунок в стене с изображением вертикальных волн, поднес к ней руку и от воды пошел пар.

- Оу, - моргнула, сдвинув брови к переносице, - а я туда и не смотрела. Спасибо!

Саадар улыбнулся и кивнул.

- Дальше я сама, позову если что.

И таким грустным стал вид мужчины, что сердце болезненно сжалось. Ну прямо котик из «Шрека»!

- Саад, - я подошла к расстроенному мужчине вплотную, подняла руки, положила на обе его щеки, наклоняя голову немного к себе, - наше с тобой время придет, чувствуешь? – я улыбнулась, сгребла его ладонь и положила на сердце.

- Да, - мужчина улыбнулся, светло так, аж в комнате ярче стало. И в глазах уже нет той тоски.

Смокнув меня в лоб, маг вышел, аккуратно прикрыв дверь купальни.

Наконец-то я смогла скинуть одежду и погрузиться в теплую воду, откидываясь затылком на бортик.

Интересно, насколько длинным будет чарующий сон, в который я так приятно угодила? Хотелось бы, конечно, подольше. Даже в самых смелых фантазиях не представляла себя Богиней с гаремом. Да еще с каким! Ходишь и сама выбираешь себе лучших мужчин, а они все только рады и смотрят влюбленными глазами. Даже брутальный Резар!

Думать о военачальнике было приятно. Безумно сладко осознавать, что настолько шикарный представитель сильного пола не может даже спокойно из рук тебя выпустить. После моей-то незавидной жизни!

Провалявшись в воде примерно с час, вымывшись до скрипа, обтерлась полотенцем, все еще ощущая приятный запах мыла, что так и забивался в ноздри, напялила на тело выбранную одежду и вернулась в спальню.

Калебирс

Прошло много лет с тех пор, как я ждал чего-то. Дни, как близнец – почти одинаковые. Скучные, повторяющиеся.

Юношеские годы жизни, до смерти родителей и обвала нормальной жизни каждого мужчины империи, я и подумать не мог, что быт императора настолько уныл и однообразен.

А теперь, когда экономика государства давно в глубоком упадке, роль правителя едва ли важна. Единственная задача – торговаться с соседней империей – Кадар-ганом, территория которой полностью заселена людьми, не имеющими магии, вести ленивые переговоры о ресурсах.

По слухам, с помощью магической энергии, которую мы спресовываем в артефакты и продаем, Кадар-ганцы уже практически завоевали соседнее государство на севере.

Да, наша энергия сделала Кадар-ган настоящей империей, хотя сами мы стали блеклой тенью того, что было раньше.

Едва ли эти земли теперь можно назвать империей. Нет. Здесь царствует анархия. Никому больше не нужны законы, никто им не следует. Преступность высока, как никогда. Сплошная безработица. Отсюда и появляются мужчины, добровольно сдающиеся в рабство в надежде, что их будут кормить и дадут крышу над головой.

Мы все вместе варимся в одном котле, не имея возможности выбраться. Некоторые отчаявшиеся периодически пытаются пересечь границу, но с той стороны их всегда устраняют лазутчики, охраняющие границы всех окружающих государств. От нас. Запечатаны мы здесь тщательно со всех сторон, потому что пролезь на «живые» земли хоть один мужчина-эрнелиец, он все вокруг себя превратит в черную пустыню одним взглядом.

Пускают только наших женщин. Потому что не опасны. В основном, конечно, они остаются здесь. Каждая представительница слабого пола на этих землях купается в роскоши, драгоценностях, рабах и мужьях. Печально, но некогда воинственные прекрасные девы превратились в подколодных змей, хорошо видящих свое преимущество. Едва ли их осталось десять тысяч. На тридцать миллионов мужчин. Это те, в которых оказался врожден иммунитет к страшному проклятию и магии в целом, как потом выяснилось.

Живем мы долго, поэтому рождаемость всегда была невысокой, но сейчас цифры просто ничтожно малы. За четыреста лет родилось пятнадцать мальчиков. И одна девочка. Мне, как фактическому императору, было дозволено поглазеть на картину с ее изображением. Скажу честно, я был в смятении от того, насколько она крошечная. С тех пор постоянно мечтаю о дочке.

Девочку назвали Вэйлой, и она тщательно охраняется от любого мужского взгляда, потому что определить есть ли и у нее иммунитет не представляется возможным, если не подвергать ребенка опасности. Впрочем, никто бы и не посмел попытаться посягнуть на ее жизнь, каждый из нас помнит, как больно терять любимых женщин. Хоть моя мать, как и отец, сгинули в бою, хорошо хоть то, что я не видел угасание матери из-за своего же проклятого взгляда. Это было бы невыносимо.

Но далеко не всем так повезло. Те смутные времена названы Всеобщим горем.

Последний раз – ожидал цветения Азамариса в горшке, что купил в Кадар-гане за собственный накопитель. Я бережно поливал его, согласно инструкциям, несколько раз пересаживал в купленную там же землю. Тот сразу же засох, как только бутон раскрылся, но этот самый момент был непередаваемым. Сто лет прошло, а я до сих пор помню светло-синее нутро растения, усыпанное блеском флажных капель.

Надежда была только одна – Азриэлла. Богиня всего сущего.

Когда-то в нашем пантеоне было много богов. В основном, приветствовалось поклонение Варсару – богу войны и хаоса. Но все остальные боги, как и Варсар, были отодвинуты на второй план и забыты. Больше всего мы нуждались в снисхождении Азриэллы. Именно она, по поверьям, и влияла на плодовитость всего вокруг. И живых существ тоже.

Для нее и был воздвигнут храм в центре империи.

Пророчество появилось в храме богини за год до указанной даты. Там говорилось, что Азриэлла услышала наши молитвы и спустится на выжженную землю через двенадцать месяцев в этот же день. И именно она наконец-то спасет Эрнел, дарует долгожданное искупление, озарит живительным светом.

Только она и видит, что творилось в империи после этого. По обыкновению, тот день прозвали Всеобщей радостью.

И для меня, то событие стало днем ожидания чего-то. Снова. Не передать, насколько сладко найти то, что стоит ждать, после столетий бесцветного бытия. После потери надежды.

Все мы были взволнованны.

Все представляли себе ее.

Фактически сразу же были собраны списки тех, кто хотел принять участие в одном из отборов в гарем, когда божественная дева явится. И они были ошеломляющими. Казалось, заявки подали все мужчины, что не состояли уже в семьях и не были рабами. В какой-то момент мы с Саадаром плюнули и перестали их пересматривать. Составили самый первый ее отбор, включив туда и себя. Конечно, моя надежда призрачна и неуловима, поскольку шрамы рассекают тело, но ведь должен попытать счастье, имею полное право. Не прощу себя, если не попробую.

Пришлось прихватить и остальных важных людей, хотя я до последнего не хотел включать в отбор Резара. Но пришлось. Кровавый Берсерк угрожал смертью, если не будет в первых рядах «избранных» мужчин. Хотя даже в его участии был плюс для меня – на фоне военачальника мои шрамы не будут так бросаться в глаза.

Народ немного побесновался о том, что все всегда достается правительству. Но мы их заверили, что Азриэлла так же посмотрит и на обычных трудяг. Она ведь богиня, гарем должен быть соответствующий по размеру. На том и сошлись.

Стоя в храме в тот самый день, волновался безумно. И мне это до чертиков нравилось. Волнение - одно из чувств, которое было недоступно мне долгие годы.

В размышлениях о том, насколько она будет прекрасно красива, прошли утреннее время. Я с остальными простоял в том храме с десяток часов в одежде для отбора, с завязанными глазами. Все мы много думали. Все предвкушали.

Появилась она в полдень.

Сначала послышался стон пробуждения. Всеми словами мира не передать, как я обрадовался, осознавая, что пророчество не пустышка. Буквально почувствовал, как все внутри благоухает, а к лицу пристает дурацкая улыбка. На месте устоять было трудно. Я услышал, как кто-то громко отметил, что женщина появилась, и одернул его.

Не хватало еще показаться невеждами перед самой Азриэллой!

Потом женщина подала голос, а я растерялся. Настолько этот звук был прекрасен? Сложно с чем-то сравнить. В моей памяти осталось только одно воспоминание о щебете птиц, еще родом из детства. Ее голос был настолько же мелодичным и проникающим в душу.

Я осознал, что пропустил суть ее слов, только когда повисла тишина. И понял, что отдуваться придется мне – все мнутся, не осмеливаются с ней заговорить. А Резар просто невозмутим по жизни, головы откручивает молча.

- Что это за место? И почему я голая? – посыпались вопросы, заставляя мои уши снова миловаться.

- Это храм Богини Азриэллы, покровительницы всего сущего на земле, - наконец-то решился ответить, собственный голос показался сбивчивым и неприятным, на контрасте с тем, что впитывали в себя мои уши до этого.

Богиня спустилась к нам в беспамятстве, но, думаю, так оно и должно было случиться. Это ведь ее новая жизнь.

Скупо выдохнув, чтобы не показаться слегка безумным, продолжил:

- В приданиях сказано, что в этот день, четыреста лет спустя после Великого проклятия, на землю спустится воплощение Богини и дарует нам шанс на спасение наших душ, - дрожь в голосе все равно проступала, как я ни пытался ее скрыть.

- Не хотите ли вы сказать, что речь обо мне, раз я здесь в этот день с вами? – немного озадаченно прозвенел колокольчик, заставляя снова и снова трепетать мужское начало.

- Верно, вы и есть Азриэлла, - хрипло вымолвил, тут же опускаясь на колени, а остальные последовали за мной, - и мы имели честь быть выбранными для вашего первого отбора, хотя этого хотел каждый мужчина в империи, - я старался говорить со всем почтением, на которое был способен.

- Если так, то почему именно вы? – в нежном голоске явно читалось недоумение, - и встаньте с пола!

Мы осторожно поднялись, а я по тому, откуда исходит звук голоса, смог определить, что стоит девушка совсем рядом со мной.

- Среди нас есть представители императорской семьи, знатных домов, два высших мага и военачальник, - еле-еле просипел я, - те, кто имели больше всего прав и заслуг на то, чтобы быть здесь в день вашего явления.

- То есть, я должна выбрать себе мужа? Вот так вот запросто? – я услышал, как от этих слов Лютимар, что стоял неподалеку, весело хмыкнул.

- Нет, что вы, - слишком поспешно ответил, - только первых нескольких представителей вашего гарема, мужьями становятся самые любимые.

- Скольких я могу выбрать? – и снова смешной вопрос.

- Всех, кто понравился, но в последующих отборах вы должны выбирать еще хоть по одному. Нужно поддерживать надежду в народе, - я решил сразу рассказать о действительности, ведь бывало и такое, что женщины на своих отборах вообще никого не выбирали, а ей придется на каждом отмечать хотя бы одного. Восстания нам тут не нужно.

Конечно, я был бы самым счастливым мужчиной, если бы Азриэлла выбрала меня. Но даже если не учитывать потоки магии моего тела, что искажены из-за шрамов, с эстетической стороны далеко не красавец.

- Из всех перечисленных званий, - звучал нежный голос, а я буквально чувствовал на своем теле ее взгляд, - кем являешься ты?

- Я император, - сказал скромно, но радовался преимуществу. Да, власти в моих руках горстка, но как звучит титул!

- Ого, - не сдержала удивления малышка, а я определил, что она явно ниже любого из нас, даже любой женщины в империи, - ты император и у тебя своего гарема нет? – осыпала вопросами, заставляя Лютимара ежиться от сдерживаемого хохота.

Я быстро стал оправдываться, чувствуя себя неловко. В ее присутствии невозможно чувствовать себя уверенным. Я – император, в час правления которого империя и загнулась, хоть фактически не из-за меня, а она Богиня. И этим все сказано.

Дальше объяснил ей, почему нас прокляли, но в подробности не углублялся. Пока что они ей ни к чему.

На мгновение мне показалось, что ее совершенно не волнуют шрамы. Но потом одернул себя. Это невозможно.

Она вела себя довольно странно, стала расспрашивать меня обо мне же. Последний четыреста лет моими успехами не интересовался никто, кроме брата. И я прикладывал усилия, чтобы рассказывать все без утайки перед ней и остальными.

В какой-то момент она прикоснулась ко мне. Тело прошибло разрядом удовольствия, плечо невольно дернулось. Я сжал зубы, чтобы не выдохнуть рвано. Держаться на месте, и не касаться ее было пыткой.

Ее пальчики скользнули немного ниже. Спроси она меня что-то сейчас, и я бы не смог ответить. Чувства превратились в ураган, хотя я и старался держать на лице маску невозмутимости.

- Снимай штаны, - именно эту фразу мой мозг почему-то смог разобрать, даже очень хорошо.

Я застыл, пытаясь понять, правильно ли определил ее слова.

- Мне нечем прикрыться, - когда прозвучали эти ее слова, дополняющие предыдущие, прозвал себя самонадеянным дураком.

Тем более, когда отдал одежду, Азриэлла не то что перестала прикасаться ко мне, а сразу же побежала к Резару! К Кровавому Берсерку! Он – последний на кого я думал в этом отборе.

Получается, штаны сняла с меня, а повязку с него? В груди что-то болезненно закололо. И захотелось врезать Резару. Поэтому и начал пререкаться, говорить о том, что еще можно от него отказаться, специально злил. Надеялся вывести из себя.

Но гад держался. Понимал, что так спугнет малышку, если на месте начнет со мной драку.

И мне тоже пришлось усмирить свой гнев.

- Азриэлла, на этом этапе вы должны выбрать еще двоих, - словами не передать, сколько надежды я вкладывал в эту фразу, оставляя голос невозмутимо спокойным.

Выбери меня! Ну же, выбери!

Когда снова послышались невесомые шаги босых ног в мою сторону, держался на месте, не рванул навстречу, только на гордом имени родителей. Она должна выбирать сама, иначе в отборе нет смысла.

Почувствовал ее дыхание совсем рядом, а затем повязку стянули с моих глаз. Изумления скрыть, к сожалению, не получилось. Я совершенно по-идиотски на нее вытаращился, как юнец на молодую учительницу. О, боги, как она была красива! Такой прекрасной женщины я не видел в своей жизни никогда: большие, раскосые светло-синие глаза, как раскрытый бутон того цветка в чаше, что я вырастил. Милый носик, словно лепесток. И самые сексуальные губы на всех побережьях.

А главное – она выбрала меня, несмотря на все уродство тела. Новая богиня поистине добродушна.

Азриэлла-Варя

Войдя в спальню, тихо прикрыла за собой дверь и осмотрелась.

Резар стоял у окна, вглядываясь куда-то вдаль, с виду, как самый настоящий полководец. Калеб, уже одетый, умостился на кровати, почитывая какие-то документы. Саадар возлежал на кушетке у дальней стены и смотрел в потолок, закинув руки за голову, свесил к полу одну ногу.

Когда мужчины повернулись ко мне на звук скрипа двери, по глазам поняла – в этом наряде я им нравлюсь несколько больше, чем в штанах Калебирса, натянутых чуть ли не к подбородку.

- Меня ждете? – немного застеснялась.

- Тебе нужно выбрать, с кем из нас проведешь эту ночь, - как всегда, отвечал Калебирс.

- Ребят, я вас день знаю, - хмурость наползла на лицо, сколько бы я не хорохорилась, а к брачным играм еще точно не готова морально.

- Так заведено, даже если никакой сексуальной близости не будет, просто спать рядом.

- А, ну тогда ладно, - делано небрежно ответила, махнув рукой, хотя далеко не так свободно себя чувствовала.

Выбирать одного, когда все сверлят взглядом очень сложно. Я решила пойти по пути меньшего сопротивления и остановиться на том, кто кажется самым безобидным. Перст пал на Калебриса. Мы с ним так задушевно поболтали в храме, что он мне казался самым безобидным.

Резар точно будет руки распускать, а Сааду в глаза смотреть немного стыдно, после случившегося в ванной.

Вообще, кажется, я не так уж императору и понравилась, он довольно сдержан, думаю, сильно приставать не будет даже в постели.

Проблемы возникли уже на первом пункте моего плана.

- Я недоволен! - прорычал Резар, когда было оглашено, что сегодня сплю с Калебом.

Военачальник сорвался с места, забросил меня на широкое плечо и стремительно понесся из комнаты, пока я старалась не подавать признаков жизни. Читала когда-то, что при нападении медведя лучше всего притвориться мертвой.

Далеко унести Берсерк меня не успел – за нами сразу же из комнаты устремился злющий Калебирс, перебирая длинными ногами так быстро, что за минуту сравнялся в беге с грузным Резаром.

Мой неудавшийся похититель остановился, аккуратно поставил мою тушку на пол у стены и резко развернулся, сжимая кулаки. Видно было, что готов уже рвать и метать. Ну точно Берсерк!

Взгляды враждующих мужчин скрестились, словно сейчас начнется самый эпичный бой в истории человечества.

- Если драться собрались, то спать буду с Саадаром, - пискнула перепугано, надеясь, что это поможет их усмирить.

Я уже давно не девочка и меня не интересуют драки за внимание. Обоим не по одному столетию, а ведут себя как подростки! Понимаю, что не то, что адекватную женщину, даже неадекватную давно не видели, но кулаками махать тоже не дело.

Но какие у них были выражения лиц после моих слов! Это стоило всего – смесь разочарования, нетерпения, злости. И обиды.

Даже жалко их стало.

Вообще, подобного я ожидала от Резара, но уж никак не от Калебирса. Похоже, я все-таки ему понравилась чуточку больше, чем сама себе представила.

Кругом обман!

- Давайте так. Сегодня сплю с Калебирсом, а завтра с тобой, Резар, договорились?

Берсерк поджал губы, сжал кулаки, на рельефных руках проступили фиолетовые вены. Кивнул. Через силу, пот, боль и душевные муки.

- Вот и славно, - я мило улыбнулась и развернулась, намерившись вернуться в комнату.

Пока мы шли по коридору обратно с повеселевшим Калебирсом, третьим глазом чувствовала убийственно угнетенную ауру, исходящую от Резара, что плелся за нами сзади. Поворачиваться сил не было, мне казалось, что там точно какие-то монстры нависают прямо над нашими затылками. Даже начала переживать за императора немного, с военачальником ему точно не тягаться, если тот все-таки сорвется.

Когда мы дошли обратно к комнате, Резар сгреб меня в охапку, снова уткнулся носом в макушку, постоял так секунд тридцать, а потом отпустил. А посмотрел так жалобно, словно на войну меня отправляет или что сейчас развеюсь в пыль на коридорном сквозняке.

В таком состоянии мужчина точно ночь спать не будет, если не ляжет под дверью. И так на сердце тяжко стало. Мучается же из-за меня. Я его выбрала, хоть и предупреждали, что так будет.

- Хорошо, - вздохнула я, - спим втроем, вы по бокам от меня, чтоб ночью друг друга не придушили, но меня не лапать, а то по рукам получите!

И такая нежность зажглась в глазах Резара, такое щемящее душу, счастье, прожигающее дыру в моем сердце. Он как-то по влюбленному вздохнул, мне показалось, даже немножечко улыбнулся.

Только Калебирс выглядел недовольно, бросая раздраженные взгляды на военачальника, что стал безопаснее одуванчика, после того, как добился своего.

А в спальне нас встретил встревоженный Саадар.

Он обвел нас взглядом, укоризненные искорки появились в серых глазах, когда они остановились на драчунах. Саад быстро подошел и обнял меня, ласково погладил по голове, перебирая пальцами волосы. Такое чувство, будто переживал он обо мне, а не о том, что эти витязи поразбивают друг другу лица, если сцепятся. Приятно, конечно, очень, но бесполезно. Я уже поняла, что никто здесь меня не тронет. По крайней мере, не для того, чтобы сделать физически больно.

Если объятия продлевают жизнь, то скоро я точно буду бессмертна.

Отправлять Саадара восвояси, когда эти двое будут спать со мной, выглядело бы как изощренное издевательство.

Было бы проще, если мы я спала со всеми по очереди, но нет же, с ними такое не проходит. Честное слово, я будто на каком-то шоу, где мое внимание является решающим фактором, будет мужчина жить или не будет.

Конечно, Саадару тоже понравилась новость. Но ему пришлось спать от меня дальше всего, по правую руку через Калебирса. Это его не полностью устроило, но явно лучше, чем вообще в другой комнате.

А что будет, когда их станет больше трех? Уже сейчас у меня не получается в равной мере угождать каждому. Все хотят больше моего внимания, чем я вообще могу дать.

Думала, что уснуть будет трудно, но умаянная событиями дня отключилась сразу же. Последнее, что помню – кто-то осторожно меня обнял.

Сон был странным. Хотя бы потому, что мне снился сон во сне. Передо мной стояла какая-то девушка, чем-то похожа на меня новую, но, в то же время совершенно другая. Волосы чуть потемнее, черты лица поострее, а фигура не такая сексапильная, в невзрачном платье.

Но, в то же время, смотрела она на меня снисходительнее, чем я на нее.

- Ты на верном пути, - улыбнулась она.

- О чем ты? – недоумевала я, оглядываясь округ.

Мы вдвоем оказались парящими в нескольких метрах от уровня моря, ветер трепетно развивал волосы, и я даже могла почувствовать его потоки на своем лице.

Она взяла мою руку в свои хрупкие ладони, сверкая голубыми глазами, что были как два бездонных океана.

- Я не справилась. Не смогла их всех защитить. Древняя богиня Морнэмира, покровительница змей, сладострастия и ревности, провела народ Эрнела, наложила на них проклятие, после последней войны, которую они выиграли у ее воинов – демонов Аргарда.

- Ты настоящая Азриэлла? – вопросительно выдохнула я.

Она грустно отрицательно покачала головой.

- Нет, я теперь обычное смертное существо с крохой магии внутри, связанное с тобой, Высшие Боги меня разжаловали, приказали передать свою суть тому, кто справится лучше, а иначе – вечное порабощение, - она с болью на меня посмотрел, - и я искала тебя четыреста лет, скитаясь по всем мирам. Только теперь мне дозволено жить свой век с любимым, - на этом моменте в ее глазах проскользнуло счастье, - ты должна снять проклятие, иначе тебя постигнет та же участь.

- Что? Но как я его сниму? Я вообще не представляю, что можно сделать…

- Я не могу сказать всего, мне не позволено, боги любят играть в игры и смотреть за всеми нами, - девушка посмотрела куда-то над моей головой, я обернулась, вглядываясь в облачное серое небо над нами, но там ничего не было - пустота, - ищи ответы в храме Морнэмиры на Проклятой земле.

Когда я повернулась – ее уже не было. А я начала выплывать со странного сна.

Пробуждение было чрезмерно жаркам. Лежала не на простыне, а на ком-то, потому что чувствовала, как вздымается грудная клетка. Помимо того, сзади прижимался кто-то второй.

Я открыла один глаз, определила под собой смуглый торс со шрамами, попыталась подняться, но Резар только сильнее прижал, что-то бормоча сквозь сон. Вторая попытка увенчалась успехом, но только потому, что моя тушка была стянута с Резара довольным Калебирсом.

- Просыпайтесь! – голос Саадара озарил комнату, я поняла, что мужчина давно уже не в кровати, - через три часа у Азриэллы отбор в Белеге!

В этот момент в голову ударило осознание того, что я все еще здесь. Не проснулась в своей старой квартирке с Толиком на диване у стены, даже не у сына с невесткой.

Боже мой! Что это за сон такой длинный?!

- В Белеге? Это где? – хриплым ото сна голосом просипела я, скатываясь с императора, а мысли в голове клубились, словно змеи, одна другой цветастее, - далеко от Проклятой земли?

Поправила на себе сбившееся ночное одеяние и откинула одеяло, сползая с кровати. За мной поднялся Калебирс. Резар только проснулся, сонно потирая глаза и зевая на всю комнату.

- Белег – столица империи, отбор будет проходить на главной площади. Тебе предстоит выбор, примерно, с тридцати мужчин, нет, с тридцати одного, пришлось взять и Лаосара, - Саадар говорил, но и одновременно слегка морщился, будто для него это неприятная информация, что скоро у нас будет пополнение в гареме минимум на одного

- А зачем тебе Проклятые земли? Туда лучше не соваться, - осторожно дополнил Калебирс, настороженно поглядывая на меня, - до сих пор в тех местах витает проклятие.

- То есть вы серьезно, да? Я появилась здесь, чтобы снять проклятие этой вашей Морнэмиры, а вы не хотите пускать меня в место, в котором его снять вероятнее всего? – я скептически их всех осмотрела.

- Ты вспомнила события прошлого? – Саадар внимательно смотрел на меня.

- Стоп. Какие события?

- В сохранившихся приданиях говорится о том, что ты была единственной, кто противостоял Морнэмире из всего пантеона. Остальные стали на ее сторону. Только Варсар, как всегда, наблюдал со стороны на реки крови. Может быть, поэтому, его храм, помимо твоего, и остался в нормальном состоянии. Остальные же запечатаны на Проклятой земле, вместе с храмом той, что прокляла нас, - Калебирс мрачно на меня смотрел, - в этом есть и общая вина нашего народа. На момент начала действия проклятия, империя жестоко завоевала два мирных государства. Под «жестокостью», я имею в виду крайнюю ее степень, Морнэмира в час наложения проклятия говорила о страданиях женщин, постоянном сексуальном насилии нашими воинами над невинными. Ей это не нравилось, она оставалась богиней сладострастия, людских слабостей – не боли и опустошения. Такое она считала омерзительным.

- Это и правда ужасно, - скривилась я, представляя весь тот хаос, - теперь ее мотивы понять можно.

- Но только Азриэлла, будучи богиней плодородия, сочла такую расплату слишком жестокой, - продолжил за брата задумчивый Саадар.

- Не только она, - говорила я куда-то в пол, витая в своих мыслях, - Высшие Боги настояли, чтобы проблема решилась, - шептала себе под нос слова, что передала мне настоящая Азриэлла.

- О чем ты?

- Опустим это пока что, - отмахнулась я, решив вернуться к теме посещения Проклятой земли после своего второго отбора, - в этот раз аж тридцать претендентов, - сдвинула недоуменно брови, - почему такой резкий скачек?

- С каждым разом число будет увеличиваться, очень многие хотят попытать счастье, - двинул плечами маг, - постепенное увеличение для того, чтобы ты привыкла.

- Ладно, - вздохнула, стараясь не углубляться в мысли об этом всем, чтобы не сойти с ума, - пойду собираться.

Сначала заскочила в гардеробную, прихватила простое, но элегантное красное платье до колен с юбкой-солнцем, небольшим вырезом на груди и рукавом три четверти. Дальше взяла обыкновенные черные туфельки на минимальном каблучке, чтобы не дышать всем вокруг в пупок.

И поплелась в ванную. На этот раз воду набрала принятым здесь способом. Ту странную магию решила не призывать – да и понятия не имела, как она работает. Не хотелось снова напортачить.

В гостиную вышла через час. Все были в сборе.

- Надень это, не хотелось бы, чтобы тебя узнали раньше времени, - Калеб протянул мне балахон с черным капюшоном. Я благодарно кивнула.

- Пора, - объявил Саадар, начал что-то там колдовать рукой. И, как прошлый раз, перед нами открылся фиолетовый портал, переливающийся всеми цветами космоса, - это дорога в Белег, там уже вовсю идут приготовления к твоему появлению, я узнавал.

Я судорожно вздохнула, представляя, что на самом деле там творится. И шагнула в пурпурное марево, вслед за своими мужчинами.

Как только моя нога ступила на мостовую, сердце в груди запылало, ускоряя биение, выбивая воздух из легких. Немного согнувшись, я стала жадно хватать воздух ртом. Сначала показалось, что стало плохо от перехода, но нет – чувство было не моим.

Душа сгорала. И я не могла понять, что это такое творится. Что со мной? Хотелось чего-то до дрожи в коленях, больше всего в жизни. Но сам предмет внезапной боли никак не всплывал в памяти. И осталась только нужда. Сжигающая.

Как нахлынуло внезапно, так и прошло. Быстро, словно и не было ничего. И вот вроде бы все нормально. Но чего-то не хватает. Выпрямилась и попыталась осмотреться – мужчины обступили меня со всех сторон не понимая, что происходит.

- Все хорошо, немного голова закружилась от перехода, - соврала, вымученно улыбнувшись.

- Мы можем вернуться, если очень плохо, - твердил взволнованный Калебирс, - твое здоровье важнее.

- Говорю же, хорошо все, – выпалила немного нервно, - но спасибо за заботу.

Просто я искренне надеялась, что причина моей острой нужды будет там. На отборе. Такие чувства не возникают просто так. Или дело не в чувствах, а в ненормальности этого тела?

Мужчины еще раз пятнадцать переспросили, точно ли я в порядке, а потом мы наконец-то двинулись к той самой «отборной» площади, которую издалека было видно.

Там творилось что-то фееричное – подготовили целую деревянную сцену с какими-то магическими сияющими шарами вокруг и бархатными алыми тканями, что разлетались на ветру в разные стороны, издалека походя на огни. Было шумно, уже собралось много народу и все они обсуждали событие.

Вблизи получилось рассмотреть нескольких мужчин, что уже были на местах, рассеявшись по сцене полукругом. На них были черные штаны и повязка на глазах – все как положено на отборе. У меня с трудом получилось оторвать от них взгляды: несколько из них были так же смуглы, как и мой Резар. Некоторые – со шрамами, другие с шелковистой кожей без единого волоска или прыщика. Чем-то похожи между собой. Каким-то неуловимым внутренним стержнем, что просматривалось даже в том, как они стоят – пол сцены немного прогибался, доски норовили треснуть.

Толпа зевак собралась вокруг, желая поглазеть на редкое развлечение. Я заметила в ней одну женщину. Она как раз стояла неподалеку в окружении своих мужчин. Обычная, каких видела много в своем мире. Такой была и я. Темно-русые волосы без блеска – женщина уж точно не ухаживала за паклями должным образом, карие глаза рассматривали все вокруг цепко и надменно, словно их хозяйка выискивала, к чему прицепиться. Губы над массивным подбородком были каверзно поджаты и выражали недовольство.

Представители ее гарема стояли за спиной с опущенными головами, пустым взглядом смотря под ноги. Ни на одном из них не было шрама, но все худые, будто кормят парней не очень плотно. И с ошейниками. Рабы.

- Эта пришлая возомнила себя кем-то? – мои уши расслышали ее смешки, женщина обмахивала лицо веером, - не много ли чести устраивать отбор на площади? Якобы Богиня! Ха! Какая-то девица прибрала к ручкам теплое место, выдавая себя за воплощение пророчества. Порядки решила свои у нас устраивать! А все вокруг и поверили! – брюнетка делала вид, что говорила со своими невольниками, но воспринималось это как монолог, вмиг лицо женщины исказила злость, - это все вы виноваты, вы! - она ощутимо стукнула одного из них веером по голове, потом второго – уже сильнее. Они не двигались, словно на самом деле не живые, а просто манекены.

Через мгновение психованная успокоилась, тяжело дыша, снова повернулась к сцене, будто ничего не произошло.

- Дорогой! – надула я щеки, топнула ножкой, громко обращаясь к кому-то, но все три моих мужика, вместе с частью толпы, что могла нас расслышать, приняли на свой счет и обернулись ко мне, - я думала женщины Эрнела гордые воительницы, а та выглядит как бешеная самка гамадрила! - нахмурила бровки и кивнула в сторону рабовладелицы.

Та, конечно, услышала меня.

Еще один неописуемый взгляд в мою копилочку!

В карих глазах выражалась такая пылающая ярость, вперемешку с всепожирающей дикой жаждой профессионального маньяка убивать, что я аж закатила глаза, показывая ей средний палец. Хотя не уверена, что самка поняла, что это значит. Последний раз, когда общалась с детьми, меня этому научила старшая внучка – средний палец нужно показывать, как восклицательный знак предложения.

- Ну-у па-арни, - протянула я, - зверей нужно держать в зверинце. Ничего без меня не можете! – вздохнула и покачала головой.

Настолько меня разозлили ее слова и поведение с бедными худышами, что я прямо чувствовала, как по венам струится магия. Ничего не оставалось, кроме как выставить руку вперед. В ту же секунду в женщину полетело что-то сверкающее, отдающее холодом, ее руки и ноги окутались льдом, кристаллики которого поблескивали на солнце, как драгоценные камни. Не имея возможности стоять, психованная упала ничком. Тем не менее, рот ее оставался свободным для криков.

- Что ты сделала?! – орала она, – верни все, как было!

Со спокойным лицом и чистой душой пробралась к ее рабам, а краем глаза по бокам заметила мужчин, что следовали за мной тенью, укрывая от любых посягательств.

Окованная женщина, валяющаяся на земле, даже пыталась брыкаться. Вот за стойкость «пятерочка»! Жажда к жизни имеется, так зачем веером отбивать ее у других?

Представление развернулось на славу, вот уже сцена с приготовлениями к моему отбору никому не интересна, на замену все следят за моими действиями. Показалась, что даже некоторые из моих «отборных» мужчин наверху приподняли повязки, чтобы разглядеть, что же тут такого интересного происходит.

А я гордо шагаю к намеченной цели. Рабы психованной немного оживились, вскинули зашуганные взгляды из-под косматых бровей.

- Спокойно, - я подняла перед собой руки, силясь показать, что зла сделать не хочу, замедлилась.

Те только с ужасом вытаращились на мои ладони, из которых не далее, как две минуты назад вылетело нечто, сковавшее их хозяйку льдом. Парни кинулись врассыпную, не оборачиваясь, только пятки засверкали в дальних кустах. Я беспомощно опустила руки. На языке остался один мат.

Показалось, кто-то в толпе начал задорно аплодировать бесплатному представлению.

- Эти мужчины рабы с рождения, - прошептал прямо у уха Саадар, отчего я дернулась, - им не нужна свобода, переучить не получится, они не умеют жить в обществе, не способны писать или читать. Не уверен даже, что мнение свое у них имеется, скорее нет, чем да. Печально, но правда в том, что их жизнь заключается только в прислуживании.

- Саадар, ты глупости сейчас говоришь, - мое лицо еще больше помрачнело, - я смотрю, от гуманности и толерантности этот мир далек безбожно, - припечатала я, взяв под руку Калебирса, возвращаясь к сцене. В голову лезли давящие мысли.

Подметила, что путы на усмирившейся мадам начали подтаивать. Ну и ладно, все равно я бы их уже снять не смогла – состояние не то. Магичить получается, а вот разгребать последствия – не очень.

- Но я ведь сказал правду, - придворный маг выглядел немного обиженно, семеня сзади возле Резара.

- Посмотрела бы я на твою правду, будь ты по ту сторону баррикады. Там глухая стенка. Они не видели другого, их ломали с детства. Но если говорить, что ничего изменить нельзя, то этот прогнивший мирок таким и останется. Нужно начинать с малого. Для начала, перестать говорить, что рабство – норма, - четко проговаривала, поднимаясь по ступеням на деревянное возвышение, придерживая полы плаща.

- Сложно будет, - тихо проговорил кто-то из толпы, но, когда я бросила туда взгляд, определить, кто именно это сказал было невозможно - все делали вид, что не при делах. А еще стало понятно, что к нашему разговору прислушивались все на площади.

- Думаете, я здесь, чтобы пасовать перед трудностями? – собственные губы искривились в ироничной ухмылке, - тогда пристегните ремни, и пристально наблюдайте за событиями.

Знаете, быть спасительницей мира в собственном реалистичном сне и толкать пафосные речи – высшее наслаждение.

А сейчас – к делу. Величественно откинув волосы за спину, я повернулась к тем, кто стоял в глубине сцены. Все тридцать один уже были в сборе. Такие же красивые, как и мои мужчины. Мускулистые, высокие и очень сексуальные. Без единой скалочки жира на идеальных телах.

Я досадно поджала губы. Отголосок той нужды, что поселился в сердце, когда я вышла из портала, не указывал ни на кого. Душа больно заныла. Вдруг захотелось пойти куда-то совершенно в другую сторону, но я себя отрезвила до боли сжав руки так, чтобы ногти впивались в кожу ладоней.

- Итак, - выдохнула, - в прошлый раз я выслушивала историю каждого претендента, но, боюсь, сейчас так не получится, вас более, чем в три раза больше с того отбора. Поймите меня правильно, я бы забрала вас всех, но боюсь, что императорская казна опустеет, если придется кормить такую толпу мужей богини.

- Госпожа! – кто-то из них подал голос, в тембре чувствовалось напряжение, - в этот раз возьмите меня!

С прищуром посмотрела в сторону звука. Мужчина был довольно далеко от меня. Единственное, что заприметила – копна белых волос на голове, что были похожи на шапку снега.

Постойте-ка.

- Лютимар? – удивилась, подходя поближе.

Но на полпути к старому знакомому, меня кто-то остановил, схватив за предплечье.

- Ты ведь хочешь взять только одного, по правилам, - над головой послышался тот баритональный сексуальный голос раба, которого я отпустила – Лаосара. Даже хмыканье, слетевшее с его губ, было до невозможности бархатистым и слишком характерным, чтобы не узнать его обладателя.

- Руки убери! – за спиной тут же появился Резар, - если в будущем еще хочешь ими пользоваться.

- Резар, спокойно, - я повернула к нему, - ничего серьезного не произошло. Я сама разберусь.

Мужчина помрачнел, но просьбе внял – отошел подальше. Хотя видно было, что от негодования чуть ли не полыхает.

А Лаосар придвинулся поближе. Сейчас, при свете солнца, получилось разглядеть его лучше. Крупный. Мужественный, но очень симпатичный. Более смазлив, чем брутален, но ситуацию поправляет харизма. С виду гибкий и проворный. Шоколадные волосы торчали во все стороны, и я приподнялась на носочках, чтобы поправить их.

Даже без того непонятного чувства нужды, что все еще жило во мне, я понимала, что не могу оторвать от него взгляд. И не хочу его отрывать – настолько меня тянет к этому лукавому лису. Да с его-то аурой никакой магии не нужно! Мне кажется, у него есть стоя сила притяжения, как у космических тел.

- Я здесь ради тебя, - продолжил он этим невыносимым голосом, от которого мурашки по всему телу, хотя, похоже, даже не старался на меня воздействовать, просто говорил, как есть, - так-то уже был бы далеко, где-нибудь в горах, подальше от прогнивших человеческих душ, после долгого рабства.

- Я здесь тоже ради тебя, Азриэлла! – Лютимар на другом конце строя, похоже, начал злиться, голос его звенел недобро.

- Все мы здесь ради нее, - какой-то мужчина слева тоже не остался в стороне, другие начали поддакивать.

- А мне плевать, ради кого вы здесь, - обманчиво спокойно ответил Лаосар, - руку ее я отпускать не собираюсь. Может быть, кто-то из вас согласен выйти со мной на смертельный бой?

- Вот уж не надо! – наконец-то собралась я в кучку, отдернув руку.

- Я согласен, пойдем и сразимся! – глупый Лютимар не струсил, гневно изъявляя желание померяться силой с Лаосом, даже на месте не устоял – вышел из строя вперед.

- Не будет никакого смертельного боя! – я тоже начала заводиться, - двоих заберу, только нагнетать перестаньте! Я не приемлю кровопролитий, забыли? Перед вами вообще-то богиня плодородия, - брехала без зазрения совести.

Я потянулась к голове Лаосара и стянула повязку, как того требовал обычай. Можно было сказать, что меня встречал спокойный взгляд карих глаз, но нет – в тех очах пылало огнище. Не взор победителя, не попытка уязвить, скорее весеннее спокойствие.

Улыбнулась ему робко. И поймала бесхитростную улыбку в ответ.

- Мне нравятся лилии, - невзначай обмолвилась, медленно подмигнула лису и пошла к заждавшемуся Лютимару.

Храбрость должна поощряться! А глупость искореняться. Определить, что из двух вариантов было ведущим в поведении Лютика я не смогла, но бедный мужчина второй раз приперся на отбор. И умудрился же! Наверное, у него блат. Я с подозрением покосилась на Калебирса. Друзья что ли?

***

Резар

Женщина не хотела подпускать меня к себе слишком близко, вела себя отстраненно. Я это понял практически сразу после того, как первый ее выбор пал на меня. Значит, чем-то привлек. Но радость была слишком короткой - что-то во мне ее отвратило.

Женщина еще не понимала, что теперь принадлежит мне.

Я всегда знал, что сердца красавиц переменчивы. И был осторожен в связях. Но Богиня – совсем другое. Это мой уровень. Мое.

С первого взгляда оторвать глаз от утонченной фигурки больше не мог. Большие голубые глаза уставились на меня, изучая. Такая красивая и необычная – сразу пленила. И я насторожился. Кровавый Берсерк в плену малышки – звучит комично.

Я не собирался растворятся в ней полностью. Но копна пшеничных волос, что постоянно маячила перед глазами, то и дело притягивала взор. А оторваться было почти невозможно.

Иногда я думал, что именно это и было моей судьбой, к которой шел все столетия мрачной жизни в холостяцкой берлоге Берсерка у подножья гор, рядом с храмом Варсара, но всегда одергивал себя. С какой стати? Я прошел сотни войн, был в руках десятков лучших пыточных дел мастеров, но никто не смог пробраться в мою голову так просто, как эта маленькая пигалица, даже не подозревая об этом.

Женщина, которая выбрала меня и была моей одаривала вниманием Калебирса и Саадара неравносильно больше. Я был недоволен. Но предъявить ничего не мог. Это значило бы мое поражение. А я никогда не проигрываю. Даже когда впереди полчище из сотни тысяч врагов, мне хватит моих пары тысяч вояк, которых тренировал лично.

Должно быть, женщина еще не поняла, что моя. Но теперь никто не отберет ее у меня. И сама она не уйдет. Я буду рядом, но достаточно далеко, чтобы не показывать своей слабости.

Приходится наступать гордыне на горло, признавая это, но Азри стоила ожидания. Она вызывает во мне разные чувства.

Я жил столетиями в холодном дворце, похожем на пещеру, окутанный яростью и бессилием. Ненужный. Все что я умею – вести войско. И я смог бы, собери нужное количество воинов, но погрузить всю планету в пустыню – не то.

Моя тысячелетняя жизнь никогда не была окрашена любовью, казалось, что это глупость – бороться так с самим собой ради женщины, которая не может почувствовать в душе той же жажды обладать всецело. Она не так устроена. Ей нужно сажать цветы и воспитывать детей. Иногда печь пироги.

Конечно, все свои мысли я благоразумно держал в себе.

Язык силы злит Азриэллу – такой вывод я смог сделать после дня, проведенного рядом. Я усвоил – ей не нравится чрезмерная демонстрация силы. И не по душе, когда кто-то что-то запрещает. Второй вывод – очень бесит, когда на меня смотрит недобро, но, когда улыбается – в груди что-то шевелится. Иногда меня и это бесит.

Вот так, внезапно сам для себя осознал, что все, чем занят весь день – ее рассматриванием и мыслями о ней.

А что я делал раньше? Смотрел в окно своей берлоги. И иногда тренировался.

Азриэлла

С Лютимара стягивала маску без предупреждения, отчего бедный мужчина зажмурился, когда свет ударил в глаза. Он был немного ниже Лаосара, но тоже довольно высоким, с атлетическим телосложением. Правда, что-то в генетике этого человека пошло не так – его волосы на голове не имели цвета. То ли он уже в свои года был седым, а мужчины тут не так уж и молоды, то ли для представителей мужского пола в этой империи такое в порядке вещей.

- Первый раз вас вижу, до этого только слышал, - он мило улыбнулся, пристально разглядывая меня.

Его лицо выглядело так, будто он разбил тысячи маленьких женских сердечек. Изящный прямой нос, пленительные тонкие губы, родинка над левой бровью, выглядывающая из-под густой челки. А выразительные глаза синие, словно грозовое небо. Я аж стала выискивать, где это у него шрам, подыскивая варианты того, почему такой Аполлон еще свободен и настолько рьяно пробирается в мой скромный гарем.

- И мне нравится то, что я вижу, - подытожил он, показывая в улыбке прямые белые зубы.

- Раз уж ты выбрала их двоих, то и меня тоже возьми с собой, - вдруг подал голос тот, что до этого возмущался.

С виду он был довольно сильно похож на Резара: смуглый, широкоплечий, с черными волосами и шрамами по всему телу.

Я бы могла, конечно, но это уже перебор в мужчинах. Обрастаю защитой – это плюс, конфликтов избегать не получается - минус. И у каждого мужчины свой характер, мнение, виды на меня, мечты, планы, перспективы. А уж еще одного собственника остальные представители гарема точно не выдержат. Резар – тем более.

Теперь пять. Лишь бы не поехать разумом. Сбрендившая богиня точно никого не спасет.

Какой насыщенный сон!

Вот сниму проклятие, и будут у них рождаться другие женщины, смогут даже искать дам по душе в иных государствах, да хоть курортные романы заводить! Так будет лучше, чем если я сейчас начну запасаться мужиками, как хомяк ненасытный. Не солить же их мне по банкам.

- Я, конечно, извиняюсь, но двоих на сегодня достаточно, - постаралась ответить максимально вежливо, все-таки мужчины одинокие, нечего их еще и грубостью добивать.

- Нет уж, ты взяла двоих, бери и меня! – не отлипал приставучий, - иначе я вызову их на смертельный бой!

- Как тебя зовут? – обманчиво спокойный вопрос сорвался с губ прежде, чем я смогла остановить себя и проигнорировать его.

- Армор Эйдегийский! И ты возьмешь меня с собой! Другого выбора я не приму!

Как я и думала, такой же характерный, как и Резар. Вот только, Резарчик более воспитанный и уважительный к женщине!

- Самый умный нашелся? – сердито ответила я, - а ты знаешь, что если дама тебя игнорирует, то нужно отстать? Так уж сложились звезды – нам не по пути! Смирись и живи дальше, настанет и на твоей улице праздник, - после этих слов, пыхтя, как ежик, развернулась и пошла к своим витязям, стоящим неподалеку особняком, но зорко следящими за всем происходящим. Поводок-то у меня не особо длинный. Отпустить-то отпускают, но одной все равно не оставляют. Словно ребенок, играющий во дворе, что всегда на глазах у родителей, которые периодически выглядывают из окона балкона.

Лаосар, недобро поглядывая на возмущающегося невыбранного мужчину, последовал за мной. Мне показалось, лис даже показал ему какой-то жест, но не особо вглядывалась.

Лютимар тоже шел следом.

- Возвращаемся домой? – Спросил Калеб.

- Что в той стороне? – я указала на переулок, в который меня все еще тянуло, из которого исходил этот странный непонятный зов, бередящий душу

- Наш цветочек хочет прогуляться по невольничему рынку? – Лаосар хмыкнул, подходя вплотную к моей спине, - виды там так себе, - прошептал на ушко, пока лицо Резара темнело в ответ на объятия лиса.

Почему меня тянет на невольничий рынок?

- Да, хочу туда.

Быстрым шагом сбежала по ступенькам, и пошла в нужную сторону, не переспрашивая больше ничего. Сзади, в тишине, оттесняя друг друга, плелись пятеро, как грозовые тучи над моей спиной. Проходящие просто шарахались мимо, не решаясь сделать и шаг в сторону спешащей девушки, закутанной в черный балахон.

Невольничий рынок оказался не особо большим по площади. И вонючим.

Мужчины объяснили, что такие базары, где торгуют людьми, есть в каждом большом городе империи, но в столице выбор самый роскошный. Хотя Альфир, что над императорским дворцом, мог конкурировать с Белегом по количеству лавок с рабами.

Во всех мирах деньги имеют такое огромное значение? Интересно, есть места, где алчность не пожирает людей изнутри?

Несколько рядов с огромными клетками и полуразвалившимися сооружениями, по паре сотен метров к ряду. Какая-то солома под ногами, тряпки, мусор. И неприятный душок долго немытых тел, сплетающийся с запахом какой-то гнили.

В этих запертых конурах метр на метр было разнообразие мужчин. По десять, двадцать в одной клетке. Им даже не хватало места, чтобы не цепляться друг за друга конечностями. Когда у человека нет возможности отгородить себе личное пространство, так и до психических расстройств недалеко. Хотя, это меньшая из их бед.

Большинство этих мужчин выглядели ужасно. Измученные, косматые, с синяками под глазами и кровоподтеками по всему телу, с громоздкими кандалами на ногах, а у отдельных индивидов – и на руках. В порванных серо-желтых балахонах. В некоторых глазах читалось отсутствие жажды к жизни, обреченность. Один такой посмотрел прямо на меня, но сложилось ощущение, что взирает сквозь.

Несмотря на это, нельзя было не отметить, что большая часть из них - очень красивые мужчины зрелых лет. Хорошо сложенные, высокие ребята. Правда, худые от недоедания и истощения.

Должно быть, все мужчины Эрнела привлекательные на генетическом уровне.

Мне больно подумать, что на их месте могли оказаться мои мужчины. Вот уж чего я им точно не хочу. Вообще никому во всех мирах такого не пожелаешь.

Хочется закрыть глаза и не смотреть на весь этот ужас. Уйти подальше. Но разве это выход? Для них – нет.

- Калебирс, как тут все устроено? – спросила тихо, стараясь не смотреть на ближайшие клетки. И на гнусные лица прохаживающихся людей с целью покупки живого товара.

Из всей довольно разношерстной толпы заметила только двух женщин. Обе были примерно похожи на ту, что была сегодня на площади, со сворой «мужей» за спиной, правда эти выглядели посолиднее, не так убито. Женщины бегали от ограждения к ограждению, высматривая тех, кто бы мог понравиться. И думать не хочется, для чего будут сделаны покупки.

Я старалась, особо, не привлекать к себе внимая, его и так, в последнее время, слишком много в моей жизни. Хорошо, что народу было достаточно, чтобы затеряться среди толпы.

- Всей сетью рынков управляет одна высокопоставленная женщина, вообще, она, в основном, живет в Кадар-гане, но приезжает сюда, чтобы проверять, как идут дела, нанимать «распорядителей», - он указал на мужчину, стоящего неподалеку, тот был в красном жителе с золотой каемкой, широких черных штанах и плетью в руках. Он стоял у одноэтажного барака, в который, видимо, загоняют рабов на ночь, опираясь одной ногой на ступеньку перед входом, внимательно рассматривал прохожих.

- Та женщина их нанимает, таких работников? – вопросительно подняла бровь, неприязненно рассматривая объект обсуждения.

- Да. Такие торгаши живут хорошо и поговаривают, что не дружат с совестью, потому, что ради денег и хорошей жизни готовы на зверства и пытки. Только самые сильные духом остаются собой, пройдя через руки таких живодеров.

Я сморщилась, эмоции контролировать моральных сил не было. Да и к чему это?

- Сколько у нас с собой денег?

- Что ты собралась делать? – недоверчиво спросил мужчина.

- То, ради чего и оказалась в этой прогнившей империи, - не сбавляя оборотов, уверенной походной пошла к тому самому мерзкому типу, прозванному в народе живодером, видимо, не от того, что тот живо дерется, внутренне содрогаясь от мысли, что стою по периметру прямо перед признанным и призванным садистом.

Тот, завидев меня, гаденько заухмылялся, натирая серой тряпочкой черную кожаную плеть с грубой окантовкой.

- Подсказать что-то? – голос оказался гнусавым и неприятным, как и весь его вид. – Блондины? Брюнеты? Есть парочка рыжих, во-он в той клетке. Оптом дешевле. - Указал на дальнюю конуру. – Есть кроткие, хотя по глазам вижу, что вы любите сами усмирять, - он подмигнул мне своим противным маленьким глазом.

- Я хочу забрать всех, - мрачно поведала, стараясь особо не смотреть на него, а то точно вцепилась бы ногтями в лицо.

- Всех? – взволнованно спросил садист, нервно облизывая сальные губы. – Но это будет стоить, как половина дворца!

- Кто сказал, что я собираюсь платить? – вздернула нос кверху, окатив слизняка презрительным взглядом, - у человеческой жизни нет цены. И не тебе ее устанавливать, урод. У империи есть законодательство. И оно четко регулирует, что рабство запрещено, - почти рычала я.

- Не слышал о таком указе.

- Значит услышишь! Незнание закона не освобождает от ответственности!

- Смешно, - хмыкнул садюга, - ты знаешь, кому я служу? Лучше не нарывайся на неприятности, красотка. Ты явно не дотягиваешь до уровня значительных людей мира сего. Мордашка-то симпатичная, были бы еще мозги…

- Если бы меня интересовало, кому ты служишь, я бы и спросила, а сейчас закрой рот и отдай ключи от клеток! – магия забегала по мускулам, но пока я себя контролировала, хотя это было и не обязательно.

- Да кто ты такая?! – прикрикнул на меня выходящий из себя «продавец», в этот же миг на его плече оказалась сжимающая рука Лаосара, да так припечаталась, что мужик немного присел, схватившись за дверной косяк.

- Интонации контролируй, - проговорил спокойно и от этого стало жутко, он просто смотрел холодными глазами, в которых обычно пылает пламя, бррр, - не люблю, когда к моей женщине неуважительно относятся. При покупателях глаза в пол, Сармак.

Живодер тяжело сглотнул, смотря на моего Лаосарчика, как кролик на удава.

- Я человек не мстительный, было и было, но, как видишь, теперь без ошейника, сила при мне, так что советую бояться спать по ночам. Могу быть в любой момент прямо у тебя за спиной, - это лис прошептал трясущемуся Сармаку прямо на ухо, стискивая пальцами неприкрытую зону у шеи.

- П-пощади, - проныл слизняк, прикрываясь рукой, - не хотел я тогда, получилось так, это моя работа!

- Старый знакомый? – я вопросительно посмотрела на Лаоса.

- Еще несколько дней назад я был в одной из тех клеток, - мужчина указал рукой в сторону, - много где за жизнь побывать успел, но туда вернуться точно не хотелось бы. Знаешь, а ведь в столице еще приличный рынок, в Менеллане порядком хуже.

- Думаю, тут больше подойдет название «долина сломанных душ», а не рынок, - пробубнила себе под нос.

- По приданиям, со старых времен Азриэлла всегда равнодушно относилась к теме рабства, ее это никак не касалось, - вступил в разговор Саадар, - что же сейчас изменилось?

- Может, даже боги учатся на своих ошибках, - пожала плечами и хитро улыбнулась.

В руке вспыхнул шар огня, я застыла, испуганно в него всматриваясь. Не двигалась. Помогло. Он не исчез.

- Так где ключи от клеток, ты говоришь? – поднесла огонь к самому лицу Сармака.

Капелька пота скатилась со сморщенного лба.

- Т-там, - садюга указал на вход в барак.

- Я схожу проверить, поищу, - вызвался Лютимар, наспех выступая вперед.

- Хорошо, Резар, сходи с ним, - кивнула второму.

Стыдно признаться, но почему-то Резару я доверяла больше, чем Лютимару. Во всех планах. Военачальник для меня выглядит каменной стеной, что никогда не сдвинется назло противнику. Я бы с ним и в лес по грибы, и в окоп, и под обстрел. При этом чувствуя себя максимально защищенной.

А вот Лютимара отпускать одного страшно, он хоть и выглядит крупным, но не внушает такого чувства сохранности, как Берсерк. Я даже не знаю, был ли Лютик на войне, а вот Резар с десяток столетий прокуковал на поле боя, заслуживая себе устрашающее имя.

Вернулись мои храбрецы быстро, вместе со связкой ключей наперевес. Я потерла руки, отбирая звенье, как вдруг снова почувствовала ЭТО. Нужда была в два раза сильнее, чем в первый раз. Не теряя времени, я двинулась в ту сторону, откуда тянуло, обходя шаг за шагом ряды строений.

- Азриэлла! Дальше только секция с военнопленными – демонами Аргарда. Остановись!

Я прибавила шагу. А потом заметила, что ступаю не по полу, а по воздуху, паря уже в пяти метрах над землей, при этом чувствуя под собой ровный пол. С ужасом посмотрела вниз. Мужчины смотрелись испуганно, один только Резар злился, словно я специально решила от него убежать. Вместе с тем на его лице проступала решительность. Подумалось, что от него я уж точно никуда не денусь, даже если решу умыть руки навсегда из этого мира.

Как только пришло осознание этого, поняла, что магия больше не подчиняется мне. И что падаю.

Думаю, визг было слышно на территории всего рынка.

Ловить меня бросились все пятеро, выставляя вперед руки. А я просто зажмурилась, надеясь на чудо. Как и ожидалось – один из них меня поймал. Вот только, когда открыла глаза, передо мной был незнакомец.

Я смотрела в его прекрасное лицо, хоть он и не казался таким уж красавчиком, и поняла для себя, что наконец-то не чувствую в душе режущее чувство нужды в чем-то. Точнее, в ком-то.

***

Даурэн

Мое существование перестало иметь какой-либо смысл с тех пор, как заточен здесь. Не сказать, что жизнь всегда отличалась наполненностью, но с тех пор, как этот ужасный ошейник защелкнулся на шее, все стало в разы хуже. Я закрыт в этом месте, а моя душа – в этом ничтожном теле. Силы отобрали. Честь? О какой чести может идти речь, когда ты даже не человек, а вещь, что гноится среди остальных таких же тел.

Даже близких нет, по которым можно было бы скучать. Демоны Аргарда растут без матерей, ни у одой из демониц не развит материнский инстинкт, нас всех сдавали в специальные дома. У меня нет родственников или друзей, всю свою жизнь я воевал, не оставил ничего ценного после себя. Я – жалкая оболочка. Не со многими люди были так жестоки, чтобы оставлять жизнь. Но я попал в то число. И теперь эти решетки – мое бунгало, а ясное небо над головой – надоевшая картина, к которой нельзя дотронуться. Только смотреть, как солнце сменяется темным полотном с россыпью звезд.

Я здесь уже четыреста лет. Со времен той глупой войны. И никак не могу влиять на ситуацию. Наш народ нас бросил, думаю, объявили мертвыми, даже не попытавшись спасти. Высшие демоны точно знают, что мы здесь. Не так и давно я сам был в их числе, знаю те методы. Демонам чуждо чувство солидарности, жалости к чему-то, что не принесет пользы.

Поэтому и не надеюсь. Физическая сила здесь пустой звук, а магия блокируется артефактом в ошейнике.

По крайней мере, горстка тех соратников, что попали сюда вместе со мной, поняли это вместе со мной.

Мы в любимчиках у ублюдка Сармака. Даже от мысли о нем, у меня сводит челюсть. Сколько раз я представлял, как ломаю ему хребет – не счесть. Всем известно, что волю демона практически невозможно сломить, но находятся те, кто желают попытать свои силы, отплатив Сармаку звонкой монетой. А после нескольких суток пыток возвращают на место. В клеть.

Все мы пытались убежать отсюда несколько раз, но одерживали поражение.

Наказания тут жестокие, но боль стала верным спутником. Иногда, в моменты отчаяния, проклинаешь себя за то, что никак не сойдешь с ума – смотришь на все трезво. Был бы человеком, уже давно бы умер изнутри.

Я все еще выжидаю моменты. Хотя и не верю уже ни в какое будущее, кроме созерцания стальных магических клеток, тщеславных лиц, проходящих мимо. Даже свободные мужчины смотрели на нас презрительно, хотя я не сказал бы, что у них в этой империи больше прав, чем у нас. По крайней мере, мы свободны душой и не унижаем себя преклонениями перед созданиями, что зовутся в этих краях женщинами.

Особи женского пола, в основном, проходят мимо. То ли боятся, то ли презирают. Я склоняюсь к тому, что все одновременно. Правда, никто из нас не расстраивается по этому поводу. Визит очередной садистки мог закончится очередной порцией боли и ранами, что гноятся месяцами.

Мы долгожители этого рынка. Давно наблюдаем за всем происходящим вокруг. Своих людей они скидывают кучей в одну клетку, у демонов есть отдельные камеры. Они боятся, что вместе мы что-то придумаем.

В плохую погоду всех рабов сгоняют спать в одно огромное помещение, когда припекает солнце – ночуем в клетках на улице. Кормят, когда вспоминают, что надо покормить. Как ненужный скот, досадный груз. Это при том, что мы не напрашивались к ним тут погостить.

Но в один из дней, моя жизнь перевернулась. Я получил плату за свои муки.

Тогда я просто сидел в углу своей клетки, сминая в руках лист дерева, что принес ветер. Мы с Нарамалом, побратимом из соседней клетки, переговаривались о всяких пустяках, как это бывает обычно. Редкие покупатели секции даже не смотрели в эту сторону.

Примерно по полудню, запястье странно припекло. Посмотрев на него, я с удивлением обнаружил татуировку связанности. Это значило, что женщина, предназначенная мне судьбой, только что родилась. Ну или переместилась из другого мира в этот.

- Рэн, что там у тебя? – лениво окликнул Нарамал.

- Татуировка! – все еще не верящее, выдохнул, рассматривая четкую картинку на коже.

- Что?! – друг подскочил, схватившись за прутья своей решетки, - хочешь сказать, какая-то демоница набралась смелости подняться во внешний мир, да еще и оказалась твоей парой?!

- Не думаю, что это демоница, - покачал головой.

- Но это же безумие, Рэн! Ты не можешь выбраться отсюда, как ты думаешь закончить привязку?!

Я нахмурился. Сложный вопрос.

Но теперь мне есть ради чего жить, к чему стремиться. Я чувствую, как бьется ее маленькое сердечко. Этот утешительный звук не бросает меня в одиночестве. Я не хочу больше быть один!

- Постой! Точно! Зов! – подобрался Нармал. - Мои отец и мать были истинными друг для друга. Я несколько раз общался с отцом, тот поведал мне, что с момента появления татуировки чувствовал, что его пара живет где-то совсем недалеко, но никак не мог вычислить ее, поэтому звал, пока матери не надоело и она не пошла к месту, откуда исходило притяжение.

- Это возможно без магии? – я волновался, что может не получиться.

- Не знаю, - отрицательно покачал головой рогатый, - но одно точно – чтобы такая возможность появилась, она должна быть в сотне километров от тебя, не просто в одном мире.

- Но сейчас она может быть и на другом материке!

- Прости, брат, больше я не знаю ничего, - с сожалением пожал он плечами.

Я раздраженно умостился на землю у дальнего угла. Стал рассматривать узоры татуировки, водить по ним пальцем. Мне хотелось увидеть ее, свою истинную, прижать к себе.

Все равно, какой она расы, не важно, как выглядит, кому поклоняется. Мне просто одиноко без нее.

Это очень редкое явление у демонов. Никто никогда не ждет, что такое случится с ним. Обретение дара истинности считается благословением. Указанием, что боги тебя заметили и отпускают грехи, даруя право на счастье.

Ночь была бессонной. Мне казалось, что я вижу ее, закрывая глаза. Открывая – тоже вижу. Бродил привидением по бараку не в силах справиться с наваждением.

И когда это случилось, на следующий день, душу будто стрелой пронзило. Я даже смог определить, что она сейчас примерно на северо-западе.

Сзаметил тонкую магическую нить, что была натянута между нами, с силой потянул за нее, вкладывая в послание всю нужду, которую испытываю. В какой-то момент она откликнулась, а я поймай себя на том, что совершенно по-глупому улыбаюсь. Просунув голову между решетками, смотрю в сторону входа в наш ряд.

Побратимы из соседних клеток начали подшучивать, пытаясь хоть как-то разрядить обстановку. Развлекались, как могли – не каждый день такое событие.

Я ждал. Тянулись минуты, прошел, примерно час. А она не подходила ближе, зафиксировавшись примерно в одной точке. Судя по всему, прогуливается где-то на площади.

Еще через полчаса истинная наконец-то начала идти в мою сторону. Нить натягивалась.

Нетерпение съедало изнутри. Теперь я понял, что значит «переволноваться». Метался по клетке, выглядывал, силясь что-то рассмотреть в основной части рынка.

А она снова остановилась где-то совсем недалеко. Метров двести – не больше. Но отсюда я ее не вижу! Сцепив зубы, еще раз ухватился за нить, связывающую нас и дернул со всей силы. Женщина резко двинулась в мою сторону.

Спустя минуту, истинная непостижимым образом свалилась прямо мне в руки. В закрытой клетке.

Подняла на меня огромные, изумительно-голубые глаза.

Азриэлла

Мы рассматривали друг друга довольно долго. Вокруг было тихо. Мир остановился. Ни шума голосов, ни свиста ветра.

Душа наконец-то успокоилась. Боль утихла, наоборот – стало спокойно и приятно.

У незнакомца были заостренные черты лица с проступающими морщинками, жесткий, холодный взгляд желтых глаз, но больше всего меня удивили наросты на голове пепельного цвета, похожие на рога.

Было спокойно. Даже когда он наклонился и прикоснулся к моим губам.

Это не было так пресно, как с Толиком, и не так страстно, как с Саадаром. Поцелуй оставался нежным и осторожным. Изучающим. Я ощущала неровный стук его большого сердца под своей ладошкой.

Это не длилось долго. Спустя минуту мужчина отстранился, прижавшись лбом к моей макушке.

- Ты кто? – спросила тихо.

- Не чувствуешь? – удивленно и как-то расстроено переспросил мужчина.

Именно в этот момент мозг решил заметить все, что творилось вокруг. Глухая решетка, устеленная плохо пахнущим сеном, в углу дырявое ведро. А снаружи незнакомая местность. Никого из моих мужчин рядом не нашлось.

Соскользнув вниз, оказалась на ногах и отскочила в сторону, пытаясь понять дальнейшие свои действия.

Из клеток на противоположной стороне на меня смотрели мужчины, очень похожие на моего сокамерника – смуглые, с рогами. Некоторые улыбались, а тот, что в соседней клети даже помахал.

Стоп! Без истерик, Варя! Получается, я все еще на этом же рынке, именно в той самой секции с военнопленными. Уж очень этим мужчинам подходит определение демонов Аргарда.

- Как я оказалась здесь?

- Я звал тебя, - немного расстроено ответил мужчина.

- Так это был ты? Я не могла понять, что это такое!

- Ты никогда не слышала об истинных парах?

- Ты к чему-то клонишь? – сделала я шаг назад, упираясь спиной в прутья решетки.

- А-АЗР-Р-Р-ИЭЛЛА! – раздалось где-то недалеко, как гром среди ясного неба.

- О, Резар идет, - улыбнулась то ли радостно, то ли обескураженно.

- Азриэлла!? – вытаращился на меня доселе спокойный незнакомец, - твое имя очень похоже на…

Значит, не шибко-то и сильно они здесь отрезаны от мира, раз знают о пророчестве!

- Это я и есть, - перебила ошарашенного мужчину, - у нас мало времени. Ты намекал на то, что мы с тобой истинная пара?

- Так и есть, - кивнул он, - у демонов это считается даром, который нельзя упускать.

Я без слов потянулась к нему, привстав на носочки, расстегнула защелку рабского ошейника.

Мужчина перестал дышать.

- Азриэлла! – в ряду между клетками демонов появилась толпа моих мужиков. Все взъерошенные, потные, запыхавшиеся. В три секунды оказались у решетки.

- Если хоть один волосок с ее головы упал, то я заставлю тебя жрать землю! – рычал через прутья на моего «соседа» Резар. Казалось, вот-вот у него получится согнуть прутья и протиснуться в клетку.

У Калебирса под глазом зрел синяк, когда у Резара обнаружилась разбитая бровь со струйкой стекающей крови по лицу. У Саадара просто дикие глаза, он впился в меня взглядом, боясь снова упустить из виду. Лаосар молча испепелял взглядом демона.

Господи! Меня пять минут не было!

- Что за кошмар? – тяжело выдохнула, прикрыв глаза рукой.

- Кто они? – нахмурился мужчина по эту сторону решетки.

- Полчище мое, - потерла переносицу.

- Азри, мы тебя откроем, отдай ключи, они у тебя остались! – нервно протараторил, кажется, слегка обезумевший Саадар.

- Успокойтесь сначала! – прикрикнула.

- К черту! – вперед выступил Резар, он был аж весь красный от переизбытка злости.

Военачальник схватил руками прутья, на руках рельефно выступили фиолетовые вены, резко потянул на себя, полностью выламывая две железные трубы из впаянных креплений.

После этого спокойно прошел боком вглубь камеры, направляясь ко мне. За ним потянулись остальные.

- Спокойно! – выставила вперед руки. - Этого мужчину не трогаем, он свой!

Мужчины не успели. Вокруг образовался туман, стягиваясь шаром вокруг нас двоих.

- Так кто они такие? – тихо спросил бывший раб.

В магическое ограждение прилетел какой-то магический шар, потом еще один. И еще. Короче, град шаров. Кто-то бился кулаками об этот вакуум. Защита начала трещать по швам.

В глазах демона мелькнуло удивление.

- Мои мужчины. Гарем.

Демон нахмурился. Знаете ли, зрелище не для слабонервных.

- Все еще не мужья?

Отрицательно мотнула головой.

- Я хочу быть первым.

Поджав губы, скосила глаза на трещины, что разрастались по всему полотну магического марева.

- Как тебя зовут? – спросила, надеясь оттянуть время.

- Даурэн, - промолвил он, потирая полосу на шее без красивого загара на том месте, где раньше был рабский ошейник, что теперь валялся где-то в сене.

Кокон треснул спустя полминуты.

- Стоять! – рявкнула я.

Мужчины застыли. Только глаза двигались. Я уж подумала, что снова применила какую-то запретную магию, но внезапно Резар вышел из строя, притягивая меня к себе.

И снова стало спокойно и хорошо. Только уже немного по-другому.

- Нужно выпустить остальных, - пробурчала в район плеса воина.

Калебирс меня услышал и кивнул.

С клетками разобрались быстро, но рабы не спешили расходиться.

- В ошейниках магические маячки. Их найдут и снова заточат здесь.

Скомандовала и все рабы выстроились в ряд. Хватило десяти минут, чтобы расстегнуть все рабские аксессуары. Как мне мельком объяснили, освобождать от рабского статуса в Эрнеле позволено лишь женщинам, но доселе прецедентов не было.

Мужчины что-то говорили парням, которых открывали, некоторые в ответ кивали и собирались неподалеку в одной кучке, другие все-таки уходили, прихватив нажитые вещи из барака.

Сармак украдкой наблюдал за всем с недовольным лицом. Но не вмешивался. А мне все больше хотелось придушить его, когда, по моим подсчетам, число пленников с открытыми ранами перевалило за несколько десятков, а тех, у кого неправильно срослись переломы – за сотню.

Но терпела. Он должен доложить своей работодательнице обо мне. Она точно обязана заинтересоваться таким событием. Той особой, из-за которой упустила столько денег. А уж я-то с ней поговорю, как только явится!

Перед нами выстроилась толпа в пятьсот человек. Некоторые из них с трудом могли полноценно стоять, другие были вполне здоровыми по всем медицинским показаниям, что выдавал артефакт диагностики.

- Им нужна лекарская помощь, - покачал головой Лютимар.

- Это само собой, - кивнула, почесывая ногтем шею, - а еще хорошо бы найти свободные дома, которые империя могла бы им пожертвовать в частную собственность. В том числе, в качестве моральной компенсации. Вообще, тех, кто чувствует себя лучше, можно задействовать как рабочую силу по отстройке собственных домов. Нужны только материалы. Кто-нибудь из вас мог бы поруководить этим процессом? – украдкой взглянула на своих задумавшихся мужчин.

- Я могу договориться с одним знакомым, он помогал магически возводить твой дворец год назад, справились почти за месяц, - подал голос Саадар, - южнее от Проклятой земли, у подножья гор, еще есть свободная территория, можно возвести поселение.

- Прекрасно, займись этим, - тепло улыбнулась придворному магу, возвращаясь к остальным важным вопросам.

- Что на счет того, где они могут жить то время, пока будет идти строительство?

- На западе пустует императорский дворец, - отметил Калеб.

- Не вариант, - перебил его Лаосар, - дворец на другом конце империи от территории, чтобы переправлять каждый день на такое расстояние полсотни рабочих, нужны огромные магические затраты. А это деньги. Сейчас империя не настолько богата, чтобы тратиться еще и на это, помимо заказа строительных материалов из Кадар-гана. К сожалению, у нас деревьев не растет.

- Согласна, - похвалила Лаоса. - У нас и в самом деле нет никаких производств. Хотя, знаете ли, может прямо под ногами тут нефть в земле, никто же не проверял.

Мужчины, не особо поняли, о чем это я.