Попаданка для Бунтарки

Чарли не помнила себя маленькой. Ну совсем. Наверное, у неё тоже когда-то была семья, ведь откуда-то она взялась… и каким-то образом оказалась в приюте. Несколько раз её помещали в приёмные семьи, но результат оказывался всегда одним и тем же: она с треском вылетала обратно в приют. И всем понятно почему: Чарли обладала феноменальными способностями выводить взрослых из себя, игрушки разваливались на глазах, а посуда не только не держалась в руках, но билась даже на расстоянии, даже если Чарли к ней и не прикасалась. И как так получалось? Она, правда, не виновата! И совсем не хотела делать ничего плохого. Ну, может быть, совсем немного, чтобы посмотреть, что из этого получится.

Из семьи Винтер она вылетела после того, как налила жидкого клея в нарядные туфли их гостьи. Ну как было устоять? Дородная матрона, поджимая губы, назвала её за вечер четыре раза «милочка» и три раза «лапочка». А разглядывала её с брезгливым недоумением. На кухне матрона с плохо разыгранным удивлением спрашивала хозяйку дома – миссис Фанни Винтер – зачем они взяли в дом этого грязного заморыша, когда их детки такие замечательные, само совершенство! Миленьким деткам тоже досталось на орехи. Старшему брату она просто разбила нос – дралась Чарли по приютской привычке виртуозно. А младший братец заревел как сирена просто от ужаса, когда она шагнула в комнату с хищным огнём в глазах. Хоть оба брата были её старше, но справиться они с юрким бесёнком не могли.

Все попытки приучить Чарли к культурной жизни не увенчались успехом. Как ни пыталась миссис Винтер расчесать буйные кудри приёмной дочери и завязать красивой лентой, результат был один и тот же: лента оказывалась в ведре, а волосы – спутанными.

А платьев бедной женщине было жалко до слёз. В предвкушении появления девочки в их доме, миссис Винтер накупила множество совершенно изумительных нарядов. И оказалось, совершенно напрасно. Неблагодарная девчонка уделала их быстро и, очевидно, с наслаждением. Короче, миссис Винтер рассталась с мечтой иметь ещё и девочку. А Чарли вернулась к приютской жизни. Тем более что тец семейства с самого начала был против неумной затеи.

Аналогичная ситуация повторялась в разных семьях, но с одним и тем же результатом. Чарли оказывалась снова и снова в приюте. Ну не могла она любить чужих людей, которые её совсем не любили. Кто-то из семей держался дольше, кто-то – меньше. С каждым годом Чарли ожесточалась всё сильнее и катилась вниз по наклонной. Наконец, социальные работники отчаялись пристроить её в семью.

Только однажды Чарли повезло. Она оказалась у пожилой миссис Эвелин Флоренс. Женщина была по-настоящему доброй и великодушной. Свои дети у неё выросли и разъехались. И только иногда звонили своей матери из других городов.

После каждого звонка миссис Флоренс долго переживала, и в уютном домике пахло сердечными каплями.

Чарли прожила у неё целых два года. Миссис Флоренс вовсе не пыталась обрядить девчонку в платья, а благоразумно позволяла ходить ей в джинсах. На проказы она не обращала внимания, битой посуды не жалела. И Чарли смирилась, и постепенно привязалась всем сердцем к доброй женщине.

На летние месяца они выезжали к морю. Чарли купалась и возилась в песке, а миссис Флоренс сидела под тентом и читала. Приёмная мать часто водила девочку по воскресеньям в церковь – вот тут уж приходилось надевать платье. Но зато они сошлись на том, что волосы можно коротко остричь. С тех пор у Чарли никогда не было длинных волос.

Обнаружив у неё музыкальный слух, миссис Флоренс стала с радостью обучать девочку игре на пианино, а также вокалу. К ней даже приходили два раза в неделю учительницы, миссис Бриджит и миссис Кетлин, такие же пожилые леди. А после занятий классической музыкой все усаживались пить чай, и Чарли тихонько слушала все местные сплетни.

Другой добродетелью миссис Флоренс было умение готовить, чему она с удвоенным рвением стала обучать и Чарли. Надо отдать должное – выпечка у неё неплохо получалась.

Честно признаться, Чарли расслабилась, успокоилась. Дикие выходки остались в прошлом. И Чарли была, можно сказать, счастлива.

Всё рухнуло в одночасье. Миссис Флоренс увезли в больницу с сердечным приступом, где она скончалась, не приходя в сознание. Чарли даже не успела попрощаться, да и на похороны её тоже не пустили.

И всё началось сначала. Ко всем несчастьям, её дважды переводили из одного приюта в другой. Так Чарли оказалась в Нью-Йорке, где первый раз она и сбежала в возрасте двенадцати лет. В счастливом прошлом оказались уроки музыки, воскресная церковь, чистенький и уютный домик и летний отдых на море. Чарли старалась не вспоминать – слишком больно. Теперь летом её уделом были грязные и загазованные улицы.

Несколько раз её ловила полиция. Но теперь удержать в приюте не могла никакая сила. Чарли научилась виртуозно воровать и скрываться от полицейских. Все душещипательные беседы на тему, что в конце концов ты окажешься в колонии, тоже не дали результатов. Она была так же равнодушна к системе опеки, как система к ней.

Теперь Чарли представляла собой худого грязного подростка, на загорелом лице которого горели тёмные глаза. В восемнадцать лет она вошла в банду рокеров: уже под утро, на окраине трущоб Чарли стала свидетелем драки – двое парней били одного. И Чарли ввязалась; долгая практика в приютах и на улицах дали свой результат, а отчаянья ей было не занимать. Парни ретировались, выкрикивая угрозы. Побитый мальчишка, вытирая с разбитых губ кровь, схватил Чарли за руку и, хромая, потащил её в другую сторону. В закоулках они остановились отдышаться.

«Я тебя не знаю! – были его первые слова. – Да ты девчонка, что ли?» – были вторые.

Чарли ему чуть не врезала за это, но удержалась. И слава Богу. Парнишка был из банды байкеров, и они приняли её в свои ряды, когда Финн – «Длинный язык» – захлебываясь, рассказал о её подвиге. Чарли смотрела на них враждебно. Синяки её ныли, а в пустом желудке со вчерашнего дня не было пищи.

У каждого в банде была своя кличка. Различия пола в поведении не было. Наряды и причёски крайне живописны. В банде были, как она после узнала, несколько человек и из благополучных семей. Но для них была у байкеров вольница. А для Чарли – защита. Больше она не таскалась по улице в одиночестве и была относительно сытая. Прозвище она получила «Бунтарь».

Банда называлась «Зелёные драконы». Почему «зелёные» – никто не смог ей объяснить. Видно, никто не помнил своего начала, а может, название взяли с потолка. Место расположения – заброшенный завод на окраине города, он идеально подходил бешеным мотоциклистам, а сам напоминал ей сцену из фильма ужасов.

Чарли довольно быстро научилась разбираться в устройстве железной машины, да и водить её обучили в течение нескольких недель. Одно плохо – их банда враждовала с другой, таких же байкеров «Горячие головы». Что они не поделили – непонятно. Улицы между ними были поделены, и обе старались не пересекать чужой территории, по крайней мере, в одиночестве.

Больше всего Чарли нравилось лететь на мотоцикле за чьей-нибудь кожаной спиной. Мотоцикл ревел, от бешеной скорости замирало сердце, встречный ветер выжимал слёзы. Очень часто за ними увязывалась полиция. И тогда начинались настоящие гонки. Правда, юркие байкеры умели разделиться и проехать в такие узкие закоулки, куда патрульные машины при всём желании не могли попасть. Байкеры знали трущобы как свои пять пальцев, представляли собой реальную силу и угрозу, были безжалостны к чужим. Местные жители, да и всякая шпана старались не переходить им дорогу и обходить бешеных парней стороной.

После первой погони от полиции Чарли почувствовала себя настоящим байкером. Они чуть не врезались на бешеной скорости, плохо вписавшись в поворот. Следующему мотоциклисту не повезло, и он на полной скорости всё-таки влетел в стену полуразрушенного здания. Далеко позади остался вой сирен полиции и «скорой помощи». Их товарищ разбился на смерть.

Чарли, когда они приехали на завод, долго рвало в каком-то закоулке, куда она заползла отходить от шока, и в кошмарных снах стал преследовать звук взрыва, как финал бешеной погони.

Как-то Чарли поняла, что, скорее всего, её ждет именно такая же смерть: после бешеной гонки удар и взрыв. Несколько дней она переваривала своё осознание, тупо глядя в пламя ревущего огня, что всегда разводили рокеры прямо на полу центра большой площадки, свободной от мёртвого оборудования.

«Смерти я не боюсь! – думала Чарли, глядя в костёр. – Или боюсь? Наверное, будет небольно. Или больно?» – Чарли передёрнула плечами, пытаясь стряхнуть страх и обрести душевное равновесие.

Как-то раз её подозвал к себе главарь. Насмешливо глядя на неё сверху вниз, он постучал по месту рядом:

– Садись, Чарли.

«Вот странно, он помнит моё имя, – подумалось ей. – Я и сама-то стала его забывать».

– Ты у нас девочка умненькая, и я не хочу, чтобы из-за тебя у нас были раздоры. Наша сила в единстве. Поэтому я хочу, чтобы ты выбрала себе парня, и тогда остальные успокоятся.

Чарли очень удивилась: как будто на неё может кто-то позариться! Очень худая, грудь отсутствовала напрочь, волосы стригла очень коротко, скуластое лицо, всегда напряжённое, и в тёмных глазах горит мрачный огонь. Единственное, что портило общее мрачное впечатление – это губы. На взгляд Чарли, они были слишком полные. Чарли ответила, что она подумает, кто ей больше придётся по сердцу, и известит об этом уважаемую общественность.

Второй вопрос, вернее задание, что она получила, было ей, как она считала, по плечу. Чтобы стать совсем «своей» в банде, ей было необходимо пройти своеобразное посвящение. Байкеры присмотрели дом состоятельного гражданина, владельца нескольких музыкальных магазинчиков. На их взгляд, денег у него куры не клюют, и ничего страшного, если он ими поделится.

В общем, Чарли должна будет забраться в дом и принести что-нибудь ценное, лучше всего деньги.

Насчёт парня она долго размышляла, прикидывала и так, и эдак, и решила, что ей никто не нравится. Она испытывала ко всей этой шумной компании скорее братские чувства, готова была отдать всю кровь до последней капли за них. Но вот выбрать себе парня – это уже слишком.

И Чарли решила слукавить. Хорошо зная, что главаря с его подружкой связывают нежнейшие чувства, она подсела к нему, когда он был один.

Главаря звали на индейский манер – Большой Брат, так как он был на три четверти индеец. Руководство у него получалось лучше всего. В умных глазах сквозило бесстрашие и благородство. Чарли так и представлялось, что если бы они жили несколько веков назад, то Большой Брат был бы индейским вождём. А все байкеры были бы индейские войны и гоняли бы не на мотоциклах, а на лошадях, все в боевой раскраске и с перьями в волосах. Хотя боевая раскраска и сейчас красуется на лицах. А что до бесстрашия, то они дадут фору всем индейцам, вместе взятым. По крайней мере, нынешним – точно.

«Нет, всё-таки классные ребята!» – подумала она.

– Ну что, решила? – спросил главарь.

– Решила! – ответила Чарли. – Больше всех, честно признаться, мне нравишься ты!

Повисла пауза. Ошарашенный главарь молча смотрел на неё, затем бросил обеспокоенный взгляд на свою подружку, что весело болтала совсем рядом.

– Извини, Чарли, но я занят! – явно с сожалением ответил он.

– И что же мне делать? – наивно распахнув глаза и, стараясь не рассмеяться, спросила она.

– Подумай ещё!

– Нет, я больше не хочу думать, мне нужен только ты или никто. – Чарли решительно поднялась и ушла.

Большой брат проводил её долгим взглядом. Наверное, приятно, когда тебе признаётся в чувствах девчонка, хоть и такая нескладная, как она.

Деймон Чейз. Именно его дом, тщательно и с любовью обставленный, можно сказать лелеянный, присмотрели рокеры к ограблению. Деймон давно чувствовал шевеление вокруг своего дома и даже как-то заметил за собой слежку.

Сначала он подумал, что им интересуется полиция. Но нет, это оказались всего лишь байкеры. Чейз сидел в машине и наблюдал. Похоже, байкеров ждёт весьма приятный сюрприз. Нет, он не будет вмешивать полицию, лишние проблемы с полицией ему вовсе ни к чему. Да и любые контакты с ней он бы хотел свести до минимума.

Итак, он устроил засаду!

Решающий час настал. Сердце Чарли бешено колотилось и готово было выскочить из груди. Двое байкеров изображали скучающих прохожих, правда, при мотоцикле. Глаза их выражали пустую скуку, а челюсти мерно жевали жвачки. Ещё один тип из банды стоял на углу и мерно дёргался под музыку в наушниках. Его лицо выражало лёгкую степень дебилизма.

Деймон на глазах у всей публики сел в свой красный спортивный автомобиль и уехал. Рокеры проводили его до магазинчика, где он был хозяином. И все были в неведении, что Деймон вышел через чёрный ход уже в другой одежде и тёмных очках. В половине квартала от его дома он открыл незаметную дверцу, что вела в подсобное помещение под одной из мастерской. На куртке значилась надпись – «Техническое обслуживание», а в руках он нёс чемоданчик с инструментами. Несколько поворотов, ещё одна дверь, ступеньки железной лестницы вниз, почти бегом по подземным коммуникациям, что тянулись через весь город, ещё одна неприметная дверка... И вот Деймон нащупал в темноте пульт отключения сигнализации. Что поделаешь, предусмотрительный человек должен иметь запасной вариант, на случай экстренной эвакуации.

Для Чарли был разработан план проникновения в дом через слуховое окошко. С крыши соседнего здания, по веревочной лестнице она перебралась на крышу нужного дома. Стекло уже выставлено – это постарались друзья по банде.

Она, ловкая как кошка, скользнула внутрь. Глаза стали привыкать к темноте. С чердака спокойно спустилась на верхний этаж. Какой всё-таки замечательный и уютный дом!

Чарли хорошо знала жизнь улицы и приютов. Но вот если она доживёт до счастливой жизни, то когда-нибудь она хотела бы иметь именно такой дом. Если доживёт.

Чарли всё оглядывала обстановку, стараясь напитаться чужим комфортом и уютом. Пусть этот дом принадлежит преуспевающему человеку, и даже на минуту она не может представить себе, что это её дом. Чарли только всё посмотрит хорошенько и уйдёт. Её даже перестало трясти от страха и возбуждения. Правда, сначала она должна сделать своё чёрное дело.

Диваны обиты шёлковой постельной материей со светло-зелёным орнаментом. Французские окна открывают вид на ухоженный парк. Чудесные пейзажи на стенах внушали чувство умиротворения. Но самое главное – на мягком кресле у незажжённого камина сидел огромный дымчатый кот. Он, не отрываясь, пристально смотрел на Чарли жёлтыми глазищами. Она умилилась – ну просто чудо!

Неслышно ступая, как тень, Чарли двинулась дальше. Да…это тебе не полуразрушенный загаженный завод, где днём и ночью прямо на полу пылает костёр. Здесь, наверное, тоже разводят огонь, но в камине. И огромный пушистый кот щурит глаза на огонь и мурлычет. А хозяин наливает чай из тонкого фарфора для прекрасной гостьи. Или они пьют шампанское из высоких запотевших стаканов. Или рубиновое вино… Чарли как-то видела такую сцену по телевизору, ещё когда жила у пожилой леди. Правда, потом её быстренько выставили в свою комнату, и следующую сцену она не видела, кроме нескольких горячих поцелуев. Но Чарли росла на улице и хорошо представляла, что было дальше. Её одногодки, совсем молоденькие девицы, зарабатывали известным способом себе на выпивку и сигареты, а Чарли просто воровала на пачку чипсов или что-то из еды. Ну не у всех же столь ловкие пальцы, как у неё. И им так жить проще. Да и друзья по банде не стеснялись ни друг друга, ни присутствия Чарли.

Как сильно огорчится хозяин дома, когда поймёт, что его обокрали... Она не могла представить, чтобы обокрали её. Кроме драной одежды с неё нечего взять. Ну, ножик под левой штаниной. Но вот представить, что обокрали миссис Флоренс, Чарли смогла очень ясно, и что у неё точно бы начался сердечный приступ от расстройства и она умерла бы раньше.

Чарли даже остановилась перед следующей дверью. Слава Богу, что никто не догадался их тогда ограбить… И шагнула в следующую комнату.

Прямо по центру в кожаном кресле сидел человек и держал ружьё на коленях. Поза его была расслаблена, а на лице – злорадная улыбка. Когда он увидел Чарли, улыбка пропала с его лица. Чарли подумала, что сейчас рухнет замертво, прямо на ковёр. Глаза у неё расширились, руки и ноги сковал паралич, а горло – судорога, и только сердце пыталось протолкнуть немного воздуха в лёгкие.

Деймон был в бешенстве: вот как! Сами не сунулись, а прислали глупую девчонку. Ублюдки чёртовы! Он несколько раз видел с ними тощего молодняка и с полувзгляда распознал в ней будущую женщину, несмотря на короткие волосы, мужскую одежду и мальчишечьи повадки. Высокие скулы и пухлые губы обещали сделать её замечательной красавицей в будущем. Вот только дурная компания её, возможно, погубит раньше.

– Сядь в кресло! – приказал Деймон.

Ноги у Чарли подкосились, и она рухнула в указанное кресло. Гибким движением он нагнулся к девчонке и обыскал её. Как ни странно, его прикосновения не показались Чарли противными. Выловив нож, с чувством глубокого удовлетворения, Деймон разогнулся. Минуту он разглядывал нож, затем поднял глаза на Чарли.

– Как тебя зовут?

В этот момент Чарли как раз представила, что с ней будет дальше. Как всегда, воображение подсказало яркую картинку. Вот двое полицейских сводят её по ступенькам крыльца. Вот у патрульной машины здоровый сержант ловко обыскивает её и защёлкивает наручники. В то же время его напарник зачитывает Чарли её права. Вот машина трогается, и она в окно видит, как разъезжаются с места ареста её друзья-байкеры. Никто не кинется её спасать.

Долго по ней тюрьма плакала и вот дождалась своего часа. Интересно, её будут бить в участке? А в тюрьме? Поток её мыслей прервал следующий вопрос:

– Ты что, язык проглотила?Чарли буркнула:

– Бунтарь!

– А что, человеческого имени у тебя нет?

– Нет! – ещё враждебней ответила Чарли.

Пусть её заберут в полицию, но своего страха она им не покажет.

Чарли выпрямилась, вздёрнула подбородок и попыталась сделать глубокий вздох, чтобы овладеть собой.

И правда, Бунтарь! Деймон не мог не оценить спокойное достоинство, с которым держится строптивая девица. Вот в глазах её зажёгся мрачный огонь, и даже презрение. Молодец, девчонка! Такую, видно, не приручишь. К сожалению, с девчонками он не мог заставить себя воевать. Но не отпускать же её? Что же ему делать?! Если отпустить, то её друзья сочтут её слабаком и спуску ему не дадут, а он перебираться с насиженного места не собирается. Перестрелять всех рокеров он, конечно, может, но в глазах полиции он много лет играл роль законопослушного гражданина. И как-то не хочется всё пустить псу под хвост.

«Да! Попал я с тобой, девочка!»

Насколько проще бы было бы, если б к нему явились ребятки. Вот их бы он без всякой жалости сдал бы полиции. Ну, на худой конец бы просто пристрелил. Любой адвокат его бы оправдал. Деймон запросто бы инсценировал вооружённое ограбление.

Чтобы потянуть время, Деймон спросил:

– Ты из банды байкеров?

– Теперь уже нет, – уныло призналась Чарли.

– И почему?

– Я не прошла испытания, теперь меня не возьмут! Вернее, теперь меня заберут в полицию.

– А…понятно. Полиция – это хорошо! Но всё равно, скажи мне, что ты должна была сделать? Что-нибудь принести?

– Да!

– Деньги?

– Может быть.

– А сколько?

– Я не знаю!

– Но, девочка, денег я в доме не держу. У меня кредитная карточка и счёт в банке.

– Ну, возможно, я бы поискала что-нибудь ценное, если нет денег.

– Ну, и что, например?

И тут Чарли осенило, как его разозлить и, наконец, закончить допрос. Она ляпнула:

– Да кота твоего!

Деймон заметно помрачнел, голубые глаза заледенели.

– Пойдём со мной, – молниеносным броском он схватил Чарли за руку и потащил за собой.

Они спустились в подземный гараж, и Деймон запихал её в другую свою машину. Автоматические ворота медленно раскрылись, и Деймон резко стартовал с места.

Постепенно он успокоился. Вождение автомобиля всегда действовало на него успокаивающе.

«Может, мне в таксисты податься?» – весело подумал он.

Остановились они у банкомата на улице, где не было очереди. Так же за руку он выволок Чарли из машины, с непроницаемым лицом снял с карточки штуку баксов и отвел её в сторону.

– Вот! – он протянул ей деньги. Чарли быстро спрятала руки за спину. – Слушай меня внимательно, – пристально глядя в глаза, начал внушать он. – Это тебе выкуп, чтобы тебя отпустили из банды, потому что там ты пропадёшь.

Чарли молча хлопала на него глазами, даже рот у неё приоткрылся. Деймон свернул бумажку и сунул ей в карман.

– А я дам тебе шанс: если хочешь, приходи завтра с утра в магазинчик, я подберу тебе работу. Начнёшь новую жизнь. А это, – он вытащил из кармана бумажник и достал купюру поменьше, – купишь себе нормальную одежду. Ведь не в таком же виде тебе идти на работу! – и эту бумажку он тоже сунул Чарли в карман. Потом опять сгрёб её за руку и подвел к лотку с мороженным: – Нам два пломбира, – Деймон протянул продавщице мелочь, сунул Чарли брикет в нарядной фольге и, наконец, разжал руку. – Подумай хорошенько и приходи. Ведь ты знаешь, где мой ближайший магазинчик?

Чарли кивнула, неловко держа брикет во вспотевшей ладони. С секунду он ещё посверлил её взглядом, потом шагнул к машине, сел и уехал.

Чарли стояла и недоумённо смотрела вслед машине. «Эй! А как же полиция?» – крутилось у неё в голове. Все чувства смешались, а деньги «жгли» ей карман. Она даже не решалась вытащить их.

Деймон приехал в свой любимый ресторанчик. За едой он обдумывал сложившуюся ситуацию: «И что на меня нашло?! Строптивую девицу не приручишь, и шансы ей давать без толку. А как я поскакал, даже оружие не убрал, так и бросил на кресле! А вдруг её дружки чистят сейчас мой дом? А какой вид ошарашенный был у девицы. А какая она худая, а грязная! Вот бы налить душистую ванну и отмыть её, а потом накормить. Никому-то она не нужна, да и не позволит она о себе заботиться. Совсем дикая. И уж явно завтра она не придёт.

У Деймона не было проблем с девушками. Высокий, симпатичный, светлоглазый, со своим обаянием и открытой улыбкой – он очень нравился противоположному полу. Другое дело, он никому не доверял, никогда: ни мужчинам, ни женщинам. Вот только к Чарли он почувствовал необъяснимое доверие. По крайней мере, она не притворяется лучше, чем есть на самом деле. И прозвище очень идёт ей. В самую точку.

«Жалко я её больше не увижу. Ха! И денег дал! Денег-то не жалко. Правда, совсем молодая, ей около двадцати. И в жизни ничего хорошего не видела. Наверное, она очень испугалась, когда увидела меня с ружьём, а виду не показала».

Чарли медленно шла по улице, прохожие обгоняли её. Она добрела до скамейки и рухнула на неё. Огромное напряжение потихоньку отпускало, и в душе царило опустошение. Она смотрела на подтаявшее мороженное в разноцветной обёртке. Никто никогда не покупал ей мороженное, даже в самые лучшие и мирные счастливые годы. Миссис Флоренс баловала Чарли выпечкой, и даже научила её нескольким простым рецептам. Но вот мороженное они не ели. Ели только конфеты иногда.

Чарли обнаружила, что теперь может вспоминать Миссис Флоренс без боли.

Что же ей теперь делать?

Ей вдруг очень захотелось съесть мороженное.

Вкус был изумительный.

Потом она решительно встала со скамейки и побежала рысцой в направлении заброшенного завода. Направление выбирала инстинктивно. Как животное, что стремится домой. Сесть на проходящий транспорт Чарли даже не приходило в голову. Крадучись, пересекла враждебную территорию. И вот знакомое убежище.

Все обступили Чарли.

– Что произошло? Где ты была? Что с тобой случилось? – посыпался град вопросов.

Чарли молча протянула главарю деньги и рассказала, как увидела хозяина в кресле, как он отвез её за деньгами, про выкуп, и как позвал на работу. Главарь молча слушал.

– И что ты решила? – наконец спросил он.

– Я? – удивилась она.

– Я хотел спросить, пойдёшь ли ты туда на работу?

– Я не знаю, – устало ответила Чарли и повесила голову.

– Ладно, иди отдыхай, у тебя был тяжёлый день, – отпустил её Большой Брат. – И знай, что никто насильно тебя не держит. Хочешь уйти – иди.

И Чарли пошла зализывать раны.

Деймон с утра пораньше заявился в магазин. Сам себе он говорил, что нет, он вовсе не ждёт худую девчонку и ему совершенно всё равно, придёт она или нет. Потом он решил, что она может пойти в другой его магазин, и метнулся туда. В третий он просто позвонил. К вечеру он представил, как она сидит с дружками и смеётся над ним. Действительно, круглый дурак! Поехал и напился с горя.

А Чарли сидела в одном из закоулков в полной нерешительности. Утро давно прошло. Интересно, сейчас уже поздно или ещё можно пойти?

Она терзалась два дня. На третий решилась. Не побьют же её там! Самое страшное, что может случиться – это её просто выгонят. Невелика потеря. Правда, он велел купить ей одежду. И деньги остались.

Чарли выскользнула из убежища и побежала на вещевой рынок. Прикупила дешёвенькие джинсы, пару маек, пуловер с капюшоном и яркой надписью. А кроссовки у неё были ещё хорошие, почти не рванные. Умылась она в городском фонтане, и с бьющимся сердцем подошла к магазину музыки.

Конечно, в магазине её никто не ждал. В ответ на все заверения, что её приглашал хозяин, Чарли получила лишь насмешливые взгляды. Даже как зовут хозяина, она не смогла ответить.

Как побитая собака Чарли направилась к двери. И вот тут она столкнулась с мистером Чейзом. Глаза его засияли, и он тут же, по старой памяти, уцепил её за руку.

Магазин оказался небольшой. Деймон очень живо показал всё, познакомил с персоналом. Девочки, молодые продавщицы, тут же поменяли своё отношение к Чарли на самое радужное, а она, как всегда, держалась настороженно.

На полках стояло огромное количество разных дисков и кассет от классической музыки до тяжёлого металла. Посетителей было не так уж много, и в магазине всегда играла музыка. Персонал состоял из нескольких продавщиц, пожилой и полной женщины на кассе и охранника у дверей. Вечером приходила мыть пол и стеллажи уборщица.

Деймон решил, что на первый раз Чарли достаточно пробыла в магазине, и опять же за руку увел её оттуда. Сначала они пошли в небольшое кафе в конце квартала, где он попытался накормить её до отвала. А ей кусок в горло не лез после всех треволнений. И кончилось всё тем, что Деймон определил Чарли в пансион, где у неё оказалась своя комната, завтрак и ужин.

Милая хозяйка отнеслась к ней со всей симпатией. Деймон заплатил за несколько месяцев вперёд и заставил себя уйти, чувствуя, что ещё немного – и Чарли опять сбежит от него. После этого он поехал в магазин и провел тщательный инструктаж с персоналом, доходчиво объяснив, как нужно обращаться с новой работницей.

Чарли быстро освоилась в магазине, окунувшись в мир музыки. Быстро усвоила, где что лежит, и стала определять мелодии на слух. Деймон старался заходить реже, но его так и тянуло в этот магазинчик, хотя у него было ещё два других. Так всё и продолжалось какое-то время. За спиной Чарли продавщицы переглядывались, когда видели, как начинают сиять глаза Деймона при виде неё. Несколько раз они ходили в кино, раз – в зоопарк. А выходные даже смотрели мюзикл на Бродвее. И долго в душе потрясённой Чарли звучали мелодии после спектакля…

Теперь Чарли жила у Деймона, став здесь полной хозяйкой. Он не слишком много уделял внимания магазинам: дела там шли хорошо и без его участия, – зато он много уделял внимания Чарли. Они часто разговаривали в постели после занятий любовью. Деймон выпытывал, как она жила на улице, и ужасался, и ненавидел тех, семьи которых отвергли её.

Чарли отогрелась душой, но самое главное – Деймон занялся её образованием, он посадил её за учебники и активно сам помогал в обучении. Особое внимание они уделяли музыке. Оказывается, Деймон прекрасно играл на гитаре, знал великое множество песен – и классических, и современных. Он пел и кантри, и джаз, и попсу. Не зря он держал в том числе музыкальные магазины.

Одна из комнат была отдана тренажёрному залу. Деймон учил её, как правильно делать упражнения и как правильно дышать при этом. Нагрузку ей он давал сначала небольшую, но постепенно увеличивал.

День они начинали с утренней пробежки, но Чарли очень не хотела вставать и кидалась в Деймона подушками, вот только он был очень настойчив. Потом завтрак и учёба, отчего мозги её загружались по полной программе. Потом работа в тренажёрном зале или тренировка по карате. Чарли отрабатывала удар за ударом. Он учил её правильно двигаться, уходить от удара, учил противостоять нападающему с ножом, и л6а только поражалась, как много он знает и умеет и как много преуспел в своей жизни за свои двадцать восемь лет.

Вечером они ходили развлекаться или отдыхать куда-нибудь. Вот только Чарли не любила надевать платья. Кстати, Деймон неплохо готовил и часто старался побаловать её чем-то вкусненьким.

Ночь они начинали с занятий любовью. И часто этим же и заканчивали. Чарли всё любовалась на тело любимого. Оно было совершенно, без грамма жира: занятия в тренажёрном зале давали свой результат. А у Чарли мышцы тоже стали наливаться силой.

Ещё немаловажное дело, чему обучал её Деймон, – это стрельба. Оказалось, что в замаскированном подвале у него целый арсенал и мишени.

– А вот это уже не шутки, – оценила Чарли.

Там было даже совсем древнее ружьё. Наверное, из такого, примерно, отбивались первопоселенцы от набегов индейцев. Странно, но оружие радовало её. Глаза загорались радостью, руки твёрдо держали приклад. Часто Чарли промахивалась, но учитель у неё был отменный, и настойчивости было не занимать. Особенно она любила стрелять из древней винтовки.

Когда Деймон уезжал по делам, она брала кота на колени, садилась в кресло с книгой и мечтательно глядела в огонь камина. Деймон говорил ей, что любит её. Повторял и повторял. Рассказывал, как сильно и нежно любит её, особенно во время занятий любовью. Часто старомодные словечки слетали с его уст, например, ты свет моих очей. Ей он сказал, что скоро он соберёт её документы, и они поженятся. Они будут жить долго и счастливо и умрут в один день.

Чарли смеялась. Теперь она часто смеялась. Это уже был не озлобленный человек, а чудесная девушка. Милая и прекрасная. Иногда Чарли думала, может быть, он замаскированный шпион? Сколько у него оружия! И знает восточные единоборства, иногда уезжает по делам, правда, ненадолго, на два-три дня уезжал, да и всего два раза…

После его возвращения Чарли дремала в любимых крепких объятиях довольная и счастливая. Деймон не спал, о чём-то размышляя, но старался не шевелиться, чтобы Чарли не проснулась. И вдруг он тяжко вздохнул и спросил:

– Ты не спишь?

Она открыла глаза и подняла голову, глядя вопросительно ему в лицо. Деймон продолжил:

– Я хотел тебя спросить, вернее, признаться кое в чём. Может быть, ты и не захочешь после этого выходить за меня замуж. И тогда я умру с горя, – он смягчил свои слова горькой улыбкой. Чарли обеспокоилась, поднялась и села по-турецки. – Понимаешь, – начал Деймон, – всё это… – он обвёл спальню рукой и пояснил: – Моя жизнь – просто маскировка. На самом деле я профессиональный вор, очень удачливый. И, можно сказать, по призванию. У меня есть альпинистское снаряжение. Я спускаюсь с высотных зданий в фешенебельные квартиры на самом верху. Мои клиенты, – он опять грустно улыбнулся, – очень состоятельные люди, а иногда весьма известные. Я работаю всегда в одиночку, долго и тщательно готовлюсь. И промахов не допускаю, – в его голосе слышалась гордость. – Теперь, Чарли, когда ты всё знаешь, я думаю, что ты больше не захочешь меня знать. Но я решил, что не в праве от тебя скрывать правду, так как ты самый близкий для меня человек. И я люблю тебя, – закончил он твёрдо.

И тут на Чарли напал смех, она смеялась до слёз. Наконец, она перевела дух и сказала:

– Деймон, ты вспомни, как мы с тобой встретились! Только вспомни, зачем я к тебе пришла! Ты что, забыл?!

Деймон сгреб её в объятия, прижал к себе и нежно прошептал:

– Я люблю тебя, Чарли, ты бы знала, как я сильно тебя люблю!

После этого разговора жизнь и обучение Чарли потекло своим чередом. Новым уроком для девушки стало изучение альпинистского оборудования, вязание всевозможных узлов, умение их закреплять. Деймон обещал, что они поедут отдыхать в горы, как только она обучится хорошенько, хотя сам он лет десять уже не был там, чтобы не дать себя заподозрить полиции.

Ещё Чарли купили фортепиано и наняли учительницу. Уроки проходили три раза в неделю. Она учила произведения бессмертных классиков, но для души Чарли часто играла джаз, блюзы и некоторые песни.

Можно сказать, что у неё начались счастливые дни. Жизнь протекала спокойно, сочетание нагрузки и отдыха давало ей чувство уверенности в себе. Даже движения стали более плавными, осанка – прямой, развернутые плечи выражали её выросшее чувство достоинства, а на лице играла чудесная улыбка.

Они решили считать днём рождением Чарли именно тот знаменательный день, когда они встретились. И отметили на славу. В подарок она получила настоящий мотоцикл. Она не смела и мечтать о таком подарке. Радость и счастье её не имели границ. Мотоцикл был лёгок в управлении, и теперь она больше времени стала проводить в гараже, холя и лелея свой подарок, как живое существо.

Прошло ещё полгода. Деймон собрался уезжать и категорически отказался брать её с собой. Они первый раз крепко поссорились. Чарли уверяла, что она не будет помехой, а наоборот, будет ему помогать, что они одна семья и опасности должны разделить поровну. Но Деймон был не умолим. Он утверждал, что он будет слишком беспокоиться за неё, а шутки с полицией плохи, что вместо того, чтобы посвятить всего себя операции, он будет дёргаться и допустит какой-либо промах. И, наконец, всё это слишком опасно. И ему будет намного спокойнее, если она останется ждать его в их уютном гнёздышке.

В конце концов, после нескольких спокойных и рассудительных бесед он её уговорил. Чарли сдалась и осталась его ждать, хорошо запомнив, как открывать замаскированный сейф, набитый деньгами и драгоценностями. Столько денег она не видела даже в кино. Деймон со счастливой улыбкой раскладывал драгоценности, рассказывал ей, где и у кого он добыл вот это колье или это украшение. Он знал их историю, знал по именам предыдущих владельцев. Глаза у него загорались, держа в пальцах чудесный мальтийский крест с сапфиром и жемчугом, историю которых знал в подробностях. Рассказывал, как король испанский Карл IX послал его в награду императору Ямайки, как испанский галеон потопили пираты, как долгое время крест лежал в пиратском кладе, как в 1925 году его обнаружили любители нырять с аквалангом, и как он – крест – был продан в 1936 году за баснословную цену с торгов, где его и купили родители прежних владельцев – миссис и мистер Бутлер.

Чарли живо представляла себе и напыщенного губернатора, который не дождался королевского подарка, и прорубленную всеми ветрами и морской водой палубу галеона. Ещё ярче ей представлялись отважные пираты: загорелые и в живописных нарядах, – и их предводитель с сияющими глазами Деймона, и она, Чарли, знатная испанка на обречённом галеоне. Да… Слишком живое у неё воображение! Вот куда завело. А Деймон с удовольствием примерял на неё золотые побрякушки. Чарли хоть и улыбалась, но в душе была равнодушна к золоту.

Уже прошло четыре дня из назначенных семи; осталось потерпеть ещё немного, и Деймон вернётся. Она соскучилась, тихонько сидела в гостиной у разожжённого камина с котом на коленях и предвкушала возвращение любимого. Они разложат добычу прямо на ковре, и он будет разглядывать и перебирать, рассказывая удивительные истории. А потом они пойдут куда-нибудь отметить. И уже совсем ночью Деймон будет её любить, долго и нежно ласкать.

Как же, в самом деле, она соскучилась!

В гостиной горела лишь настольная лампа, да пылал огонь в камине. Толстый котяра громко мурлыкал на её коленях. Негромко работал телевизор, создавая иллюзию присутствия людей – так Чарли спасалась от одиночества. И как люди могут жить одни? Повеситься можно с тоски.

По телевизору пошли новости. Чарли лениво прислушивалась, и одно сообщение привлекло её внимание. Серьёзный пожилой полицейский рассказывал об успешно завершённой операции. Пошли кадры чьей-то квартиры, где было много полицейских; на полу лежало тело человека в чёрной одежде. Голос за кадром призывал всех добропорядочных граждан, кто знал этого человека, позвонить по этому телефону. Камера взяла крупным планом лицо, и тут Чарли с ужасом узнала Деймона. Светлые волосы падали на лоб, глаза закрыты, на мёртвом лице – выражение безмятежности.

Глаза девушки с тревогой обежали тело, но повреждений не заметили. Теперь камера показала всю сцену, а голос за кадром рассказывал, как была подготовлена ловушка, как долго полицейские не могли поймать столь неуловимого вора, охотясь за чёрным призраком. И вот, наконец, удача ему изменила, зато повезло полиции.

Чарли слушала с каким-то отупением, все её чувства просто умерли. Как же так? Неужели она больше не увидит Деймона? Не коснётся его? Ласковые руки больше не обнимут Чарли? Как же она будет без него жить?! Она совсем не хочет жить без него!

По телевизору опять показали телефон. И через минуту стали показывать фермера из штата Оризона.

Чарли встала вместе с котом. Яркое воображение нарисовало, как чьи-то руки набирают показанный телефон и человек сообщает, что они поймали Деймона Чейза. И как полицейская машина с мигалками подъезжает к их дому.

Чарли поняла, что счёт идёт на минуты, и она должна убираться отсюда.

Трясущимися руками она покидала кое-что из своих вещей в спортивную сумку. Потом открыла сейф, взяла мальтийский крест и надела его на шею, пачку денег тоже кинула в сумку. Осталось только пристроить кота. Автоматически действуя, прошла по дому, выключила везде свет, подхватила кота на руки, а сумку повесила через плечо.

Звонить в дверь соседям было слишком поздно, но Чарли не могла бросить животное. Короткие переговоры через дверь с пожилой четой – и она сунула кота в приоткрытую дверь, а также крупную купюру.

Дверь тут же захлопнулась. Наверное, законопослушные соседи ещё не смотрели новости, иначе не стали бы иметь с Чарли ни каких дел. Она сказала им, что Деймон попал в больницу и ей надо ехать к нему.

Теперь её ничего не задерживало. Она села на мотоцикл и выехала в ночь. Летела по знакомым улицам и всё прибавляла и прибавляла скорость. Слёзы начали застилать глаза… Вот с боковой улицы вылетела банда байкеров, и Чарли оказалась в самой гуще знакомых лиц. Они улыбались ей, мчась на полной скорости, и сигналили. Наперерез им выскочили противники из «Горячих голов». Где-то уже завывала сирена. Началась стрельба.

Чарли старалась сморгнуть слёзы, сердце бешено гнало кровь вперемешку с адреналином. Вот резкий поворот – погоня не отстаёт. Впереди мотоциклист на всей скорости врезался в патрульную машину. Взметнулось пламя стеной, и Чарли видела, что она не сможет объехать, что времени не осталось, и только секунды отделяют её от смерти. И тут жажда жизни возобладала над ней, и она взмолилась:

– Господи! Спаси меня! – это был последний крик души. Последовал удар на скорости, взрыв, и сознание померкло.