Попаданка для дракона. Факультет гарпий

Я вошла в банкетный зал одна, с высоко поднятой головой.

Я попаданка. Я первокурстница в местной Академии для иномирянок.

Свет в этом зале был мягким и приглушённым, музыка еле пробивалась сквозь увешанные гобеленами стены.

Лишь бы не смотреть на всех этих господ! Именно поэтому я уставилась на гобелен, изображавший сцепившихся в небе драконов: крупного красного и другого, золотого с гривой как у льва и с длинным хвостом, увенчанным жалом, похожим на горный пик.

От картины исходили эмоции гнева и боли — как можно было повесить такое в зале для увеселений!

— Это известный сюжет, поэтому его и хранят в каждом доме, включая Городскую Ратушу, — раздался за моей спиной приятный мужской баритон.

Меня-таки застали врасплох!

Помедлив с минуту, я обернулась, приняв безмятежный вид и жалея, что в этом мире нет настоя валерьянки, который можно “хлопнуть” перед волнительным моментом.

— Вам скучно здесь? — спросил мужчина и нагло улыбнулся, тряхнув чёрными, как вороново крыло волосами.

Он был молод, мой ровесник. И от него веяло осознанием собственной исключительности. Власти смотреть попаданке в глаза и желать её.

— Я не люблю толпу, милорд.

Глаза у незнакомца были тёмными как ночь. В радужке переливались искры.

— А что вы любите?

— Например, когда незнакомцы не мешают мне любоваться прекрасным гобеленом.

Я понимала, что откровенно грублю.

Меня накажут, но сейчас я покажу этому магу-чародею, что меня не так просто смутить.

Просто потому, что я устала бояться. И учить правила устала.

— Вы ведь гарпия, верно? Вам, вероятно, смущение не знакомо. Именно поэтому я тебя приметил.

Он наклонился ко мне и сказал последнюю фразу на ухо. От незнакомца пахло сандалом и какой-то пряностью. От его запаха закружилась голова.

Широкоплечий, высокий и крепко сбитый. Кто он по расе?

— А теперь забудьте.

Я попыталась отойти, но он схватил меня за руку, что было нарушением всяких приличий.

На нас смотрели. А я чувствовала лишь его наглый бесстыжий взгляд, оценивающий и холодный, как у хищника, присматривающего жертву.

Он гипнотизировал меня, но я не сдавалась.

Пусть иномирянка, здесь каждому раздали по капле магии.

— Что вам от меня надо? — спросила я, пристально смотря на пигментное пятно в виде голубоватого широкого завитка на правой щеке мужчины.

Обычно люди смущаются, когда видят их недостатки. Метки, родимые пятна, стигмы.

Но не он.

— Ты правильно заметила пятно. Я  дракон.

— Правда? Я подобных вам иначе себе представляла. И что, мы уже на «ты»?

— Какими же ты нас представляла? — он растягивал слова и смотрел мне в лицо, проигнорировав вопрос.

Ну хоть отпустил мою руку!

— Бесстрашными, мудрыми и спокойными.

Я пожала плечами.

— Я тебя разочаровал?

— Верно, — улыбнулась я впервые с начала вечера. — Не только вы, всё вокруг. Этот бал больше похож на рынок, где толпятся жадные до скидок покупатели в надежде первыми урвать недорогие новинки.

Дракон усмехнулся:

— А в вашем мире было не так?

— Конечно, нет. У нас женщина сама решает, с кем ей быть и когда танцевать. Устроили тут себе выбор наложниц!

— Мне нравятся такая злость в тебе. Гарпии всегда говорите неудобную и неприличную правду, но я не думал, что это так… волнительно.

Я собиралась что-то ответить, а потом поняла, что не стоит. Этот разговор пора заканчивать.

Я что-то слабость в ногах чувствую. Не к добру.

— А что такое скидка? — неожиданно спросил молодой человек, придвинувшись ближе. Мне стали видны его зрачки, меняющие форму с круглой на кошачью.

Голос дракона сделался вкрадчивым, он гипнотизировал и парализовал меня помимо воли

Я хотела было отодвинуться, но ноги не слушались, а язык прилип к нёбу.

Мужчина встал совсем близко, но руки не распускал.

Я вдруг подумала, что он сейчас меня поцелует, но дракон лишь смотрел в глаза, словно хотел проникнуть в душу.

— Отпустите немедленно! — выдохнула я ему в лицо. — Ищите другую добычу!

— Кого я вижу?! Младший Ладон, — услышала я насмешливый голос Соль, нашего куратора. — Не пугайте мне Пришлую, Карл! В этом нет чести.

Мужчина отстранился, и морок развеялся.

— Добрый вечер, сиятельная Фрирр, — произнёс дракон вежливо и слегка поклонился. — Мы просто беседовали о сегодняшнем бале. Весело тут, не правда ли?

— Карл, не насмешничайте! Неужели сын пятого Драка подыскивает себе невесту? Я думала, что…

— Всё может быть, Фрирр. Даже если сиятельной об этом не известно, — дракон сверкнул глазами и поспешно отошёл, скользнув по мне жадным взглядом.

Чёрт возьми, я почти поддалась его обаянию!

— Пойдём, моя дорогая. Ты, должно быть, заблудилась. Я уже чувствую себя пастухом, собирающим разбредающихся овечек, — холодно улыбнулась Соль, вцепившись в мою руку, и потащила в бальный зал.

Раскланиваясь и улыбаясь со знакомыми, златоволосая куратор направилась прямо к выходу и тянула меня за собой, как опозорившуюся невесту.

— Мы уходим? — осведомилась я. — Очень вовремя.

— Он просто так от тебя не отстанет. И всё одно распугает потенциальных ухажёров. А ты — обычная наивная дурочка!

— Разумеется, Соль. Вам виднее.

— Не дерзи! — шикнула Жилка и вывела меня во двор, где в ночном воздухе пахло костром, а в тёмном саду кричали, как свора сплетниц, цикады.

Соль сделала знак голему, похожему на лилипута. Тот застыл у ворот и, увидев Фрирр, проворно побежал, раскачиваясь из стороны в сторону, пока не скрылся в темноте.

— Драконы для Пришлых — нелучшая компания. Они высокомерны и ратуют за чистоту крови. Ты что, совсем всё позабыла, что я вам рассказывала? Декан дала тебе хороший совет искать мужа среди магов, но он был не для твоей дырявой головы!

Жилка втолкнула меня в подъехавший одноместный экипаж и прежде чем закрыть дверцу, серьёзно сказала:

— Сиди в комнате и подумай, как сделать так, чтобы о вашем общении с Карлом все быстрее забыли. Пришлые — лишь развлечение для драконов. А маги или волки не станут связываться с замаравшей себя девушкой!

«Ну вот и всё, Анька, фиаско!»

Я с трудом протиснулась сквозь толпу галдящих абитуриентов, толкавшихся локтями за право первыми посмотреть список зачисленных.

И тоже пробежала глазами электронные списки. Надо было на сайте их смотреть, но я подумала, что если приеду, то точно не будет ошибки.

Её и не было. И меня в списках не было. Мне сделалось холодно.

Несмотря на распахнутые настежь высокие окна, духота и июльский зной проникли и сюда, в каменный холл.

Не соображая, что делаю, я отошла в сторону, встав неподалёку от расположенной в тесной нише белокипенной статуи богини с повязкой на глазах.

Та держала весы на вытянутой руке, словно хотела их кому-то продать. Платье гипсовой Фемиды вблизи оказалось покрыто сетью мелких трещин, которые не смогла замаскировать даже свежая краска, густым слоем покрывающая богиню с головы до ног.

— Правосудие дало трещину, — произнесла я вслух и судорожно вздохнула, отклонив входящий вызов. Рука с зажатым в ней телефоном вспотела, статуя поплыла перед глазами, щёки обдало жаром.

— Я ещё вернусь сюда!

Резко повернулась, и не оглядываясь, я вышла на улицу, всеми силами скрывая расстройство и душившие изнутри слёзы.

В поисках тени прогулялась до соседнего парка, где высокие тополя выстроились как солдаты на плацу, вынужденные держать строй и терпеть любую погоду ради глупого правила, придуманного другими.

— Анна, подождите. Вы же Анна? — окликнул меня высокий крепко сбитый немолодой человек в сером костюме в вертикальную полоску.

Его тёмная шляпа была украшена синим пером, несколько большим, чтобы это выглядело уместным. По внешнему виду, явно иностранец.

Что за чёрт, почему на него не обращают внимание прохожие? Фрик какой-то. И откуда он знает моё имя?

Мужчина вовсе не стремился прибавить шаг, будто знал, что я его дождусь.

Он шёл неторопливо, высокомерно глядя по сторонам.

Я уже было повернулась, чтобы уйти: прохожие, заблудившиеся в центре города, заставленного указателями, сейчас были не моей проблемой. Да и здороваться, а после долго объяснять направление этому странному и неприятному господину с широкими плечами не хотелось. Пусть, раз такой гордый, сам разбирается!

Правда, он окликнул меня по имени, но, скорее всего, просто сказал наугад. Считает, что нас всех тут Аннами зовут.

А ещё чудаковатый иностранец вполне мог оказаться иллюзией: под палящим солнцем ещё не то померещится.

Я честно хотела уйти, но ноги не слушались, я словно превратилась в статую. И продолжала растерянно стоять посреди широкой замощённой красным булыжником дорожки.

А тот, кто меня окликнул, вдруг исчез. Раз -- и нет его!

Только повернулась, чтобы уйти, как чуть не натолкнулась на мужчину в полосатом костюме. Того самого, что окликнул меня несколько минут назад.

Я отступила на шаг и опасливо огляделась по сторонам: парк был безлюден по-прежнему. Мужчина же спокойно стоял рядом и пытливым взглядом чёрных, как уголь глаз изучал меня. Лицо его покрывал загар того неестественно-насыщенного золотистого оттенка, который всегда был недостижимой мечтой.

— Теперь-то можно не бежать? — с насмешкой спросил незнакомец басом. Говорил он без акцента. — Пойдём присядем. Я вымотался, словно быка на высокую гору закинул.

— Что вам от меня надо? — с вызовом спросила я, не желая показывать страх. А он схватил меня за горло и мешал говорить.

— Приглашение у меня для тебя, глупой! Что же ещё?

— Я никуда с вами не пойду!

— А со мной и не надо. Я и сам не хочу, ещё здесь работы хватает, — мужчина снова окинул меня с ног до головы высокомерным взглядом.

Я не переставала пятиться к выходу из парка, бросая отчаянные взгляды по сторонам. Благородных рыцарей-прохожих всё не было, поэтому как обычно решила действовать сама.

— Убирайтесь, слышите?! — повысила я голос, нахмурилась и распрямила плечи, чтобы казаться сильнее и выше. — Я в полицию обращусь.

— Ну и дура! Уйду — больше не вернусь, слышишь? И не стать тебе судьёй, да оно может и к лучшему. Для правосудия.

— С чего вы взяли, что я хочу им быть? Много вы обо мне знаете!

— Конечно, много! Давайте пройдёмся, погода просто чудесная! — незнакомец сделал шаг навстречу и подал мне руку.

Да кто он, чёрт возьми, такой!

Незнакомец и впрямь не казался опасным, но лучше быть настороже. В голове мгновенно пронеслись все ужасы, когда-либо услышанные, вспомнились статьи в местной газете про маньяка.

 — За всеми потенциальными Пришлыми следят. Вы хотите спросить, кто мы такие, так для этого я и здесь. Не надо бояться, мне казалось, вы смелая.

Мужчина улыбнулся, сверкнув глазами.

«Он под наркотиками!» — осенила меня догадка. — «Поэтому и говорит так странно. Или сектант, фанатик, душевнобольной… Солнце сегодня активное».

— Я и впрямь могу за себя постоять, — сказала я, и когда мужчина, ухмыльнувшись, отвернулся, бросилась бежать по газону, чтобы затеряться между тополей-гигантов и выскочить поближе к дороге. Там и до остановки рукой подать!

Мне казалось, что либо я бегу на месте, либо это какой-то неправильный бесконечный парк, потому как пейзаж вокруг не менялся. Где-то в вышине шумели тополя, словно сговаривались.

Дыхание сбилось, мышцы ног свело судорогой, я рухнула на ближайшую скамейку, на которую тут же грациозно уселся незнакомец с насмешливым взглядом бездонных глаз, похожих на два омута.

— Настоящая фурия! — довольно произнёс он и откинулся на спинку скамьи, положив ногу на ногу. — Так хочешь на юридический или нет?

Он повернулся, и на секунду мне показалось, что нос и рот его слились в массивный клюв, а глаза сделались птичьими.

— Хочу, — уверенно ответила я , ожидая дальнейших расспросов прилипчивого чудака.

— Прекр-расно! Держи билет! — мужчина вытащил из рукава карманное зеркальце в гладкой золотистой оправе.

Зеркало было кривым, искажающим привычный облик, превратив симпатичную молодую мордашку с тёмными глазами-омутами, в бледную вытянутую копию.

— Мне сегодня везде мерещатся птицы! — вздохнула я и посмотрела на то место, где сидел незнакомец, но скамейка была пустой.

— Это и пр-равильно, у нас с вами много общего с пернатыми, — прозвучал бас прямо над головой. Я вскочила как ужаленная и обернулась. Мужчина приподнял шляпу, выпустив на волю кудрявые пряди синих, как ультрамарин волос. — Я до сих пор не представился: гриффин Хедрик Доден, он же грифон, если говорить о национальности.

— Я никогда раньше не слышала о таком народе.

От Хедрика веяло силой, и не только физической, к тому же он был галантен и не похож на сумасшедшего или маньяка. А уж тем более на наркомана, промышляющего в поисках очередной дозы. Впрочем, на человека, вращающегося среди юристов — тоже.

— Очень сомневаюсь, уважаемая! О нас здесь слагают легенды! Которые, правда, искажают истину, но между мирами всегда так. Мы вроде химер, но это всё сказки, а правда в том, что встреча со мной сулит человеку раскрытие дремлющих внутри сил. Я приближаю время великой магии.… Только не убегайте больше, всё равно догоню! Давайте ближе к делу, — Хедрик опёрся о спинку скамейки. — Я предлагаю вам отправиться на зовущий вас факультет в Дальний мир.

— Куда?

— Ой, опять всё сначала! — мужчина достал из рукава увесистую тетрадь и открыл её на средине. — Вы Анна Грехова, двадцати одного года, верно? Можете не отвечать. У меня всегда точные сведения. Мать умерла при родах, отца вы не знали, воспитывались в приёмной семье с младенчества.

Откуда этот чудак так много о ней знает? О том, что её взяли из дома Малютки больше двадцати лет назад не в курсе даже соседи!

— И с мужчинами не ладится, верно? — хитро прищурился Хедрик, оторвав взгляд от тетради, незаметно когда, превратившейся в старинную книгу, украшенную разноцветными камнями, сверкающими под лучами солнца всеми цветами радуги.

—Тебе не место здесь, ты не такая, как все остальные! Вы, конечно, можете отказаться, но своей в этом мире всё равно не станете. Увы, вы не человек, ну, по крайней мере, наполовину.

— А кто ж тогда? Вроде бы внешне вполне себе…

— Не человек. Впрочем, вы сами это поймёте, когда окажетесь в Клервуде. Или вам объяснит Жилка, куратор курса. И мой вам совет -- не доверяйте ей свою честь и совесть. Если они у вас, конечно, сохранились.

Хедрик приподнял шляпу, чуть наклонившись вперёд, и не спеша пошёл прочь, не обращая внимания на насмешливые взгляды прохожих и то, как маленькие дети показывали на него пальцем.

Я прищурилась от яркого солнца, и снова показалось, что у грифона вырос хвост, похожий на львиный.

— Как же мне этим пользоваться? — задыхаясь, прокричала я ему вослед, показывая зеркало, зажатое в руке

— О, вы и этого не знаете? Совсем мракобесие! — не останавливаясь, произнёс Хедрик. — Это билет действителен только сегодня. Ложась спать, посмотрите в него и суньте под подушку, а пока не заснёте, повторяйте своё имя наоборот.

— Но ведь моё имя наоборот звучит так же, как и обычно.

— Вот видите, вы уже кое-что поняли, — усмехнулся гриффин и помахал рукой на прощание. — И не бойтесь принять правду о себе. Впрочем, смелости, судя по всему, вам не занимать. Удачи!

Я застыла с зеркальцем в руке посреди мощёной дорожки из красной брусчатки, не обращая внимания на прохожих. А когда очнулась от задумчивости, Хедрика поблизости уже не было видно.

О том, что встреча с ним была наяву, напоминало только кривое зеркальце в золотистой оправе.

Придя домой, я поглядывала на безделушку, подаренную грифоном, словно ожидала, что когда я в очередной раз открою верхний ящик письменного стола, зеркальце исчезнет точно так же, как и Хедрик. Тогда можно будет вздохнуть и забыть о странной встрече и совершенно бредовом разговоре. Но «билет» в другой мир лежал на своём месте, и надо было что-то решать.

На шутку это не похоже, но как поверить в параллельную реальность, где существует факультет, предназначенный для меня и самые настоящие грифоны - мифические полуорлы-полульвы?! Однако я собственными глазами видела синие волосы, перо, птичий клюв и львиный хвост!

Промаявшись до вечера, но так и не решив, выполнять перед сном указания грифона, я вымылась, причесалась и распылила на себя и постель полфлакона любимых духов, будто это был мой последний день на Земле.

Больше откладывать было нельзя.

Поколебавшись ещё немного, я решилась: в конце концов, может, это розыгрыш, и в парке была скрытая камера? Тогда и вреда от повторений имени на ночь не будет. А если нет?

В груди приятно защекотало. Я достала зеркальце, заботливо уложенное под подушку за полчаса до отхода ко сну. Отражение выглядело странным, но не уродливым, как это обычно бывает, когда смотришься в кривое зеркало. Посмотрев пару секунд, засунула его обратно и, закрыв глаза, стала негромко произносить собственное имя.

Никакого чуда не произошло, спальня не стала больше, стены не придвинулись. Значит, розыгрыш!

Только подумала, как комната поплыла.

Всё погасло, будто выключили свет.

Это было страшнее, чем монстры, появился страх, что я ослепла, но тьма начала понемногу рассеиваться.

— Есть здесь кто? — негромко спросил девичий испуганный голос в дальнем конце комнаты.

Моей комнате!

Я затаилась и перестала дышать, окончательно проснувшись. В голове роились и толкались десятки вопросов, задать которые вслух было страшно до тошноты. Справа вздохнули и зашевелились:

— Я, — так же испуганно ответил другой голос, более мелодичный, напоминающий позвякивания колокольчиков.

Блин, что происходит? где я?

Я ранее не слышала такой речи, похожей на прохладное журчание ручья в летний полдень.

— И я!

— Я тоже здесь! — вздохнули совсем рядом.

Прятаться в толпе женских голосов смысла не было, любопытство взяло вверх.

— Кто вы? — спросила я громко, спугнув шорохи. Кто-то должен начинать! — Меня зовут Анна Грехова

Рядом захихикали.

— Что смешного?

— Имя твоё. Странное больно, — ответил тоненький женский голосок, продолжая смеяться.

— А тебя как звать, смешливая ты наша?

Я начала злиться, забыв об осторожности и страхе.

Девушка не успела ответить, потому что возобновившиеся шорохи и перешёптывания прервал громкий низкий голос очередной незнакомки:

— Хватит кривляться!  В темноте каждая может вот так хихикать! Давайте лучше поищем светильники или факелы. Кстати, одежду нам дадут?

— А у тебя что, её нет? — спросили насмешливым тоном сзади.

— Язык прикуси, а то найду и вырву! — огрызнулась громогласная девушка. — Я сплю без одежды, чтобы кожа была эластичнее. Но естественно, это поможет не всем. Красота либо есть, либо и сохранять нечего.

— Злая ты! — ответили несколько голосов из разных мест тёмной комнаты.

Я приподнялась на локтях и огляделась.

Почти рассвело.

Глаза, привыкшие к тусклому свету, пробивающемуся из высокого, узкого окна под потолком, различили два ряда застеленных тёмными покрывалами железных кроватей, стоящих параллельно друг другу.

На каждой лежала или сидела девушка с длинными волосами.  Большинство растерянно переглядывались и смущённо прикрывали обнажённые плечи.

Некоторые были одеты в лёгкие рубашки, либо совсем простые — с длинными рукавами, либо изящные, похожие на короткие платья, украшенные цветами и жар-птицами, сияющими на тяжёлых тканях в окружающем сумраке.

Словом, тут каждой деве из разных эпох понатыкано. Будто нас специально отбирали, чтобы ни одна не походила на другую.

Я посмотрела на свою одежду: та же белая пижама с чёрным Пегасом на футболке, в которой  привыкла спать дома.

На всякий случай я ущипнула себя за плечо.

Правда, значит. Не сон.

Я прислушалась к своим чувствам, всегда так делала, когда попадала в непонятную ситуацию.

Никакой тоски по дому, где всю жизнь чувствуешь себя лишней, особенно после рождения младшего брата.

На потолке зажглись лампы.

Теперь девушки молча осматривали друг друга.

Каждая из нас была молода и по-своему привлекательна, на этом схожесть и заканчивалась.

Странно, но никто из нас не задавал вопроса, как мы сюда попали, никто не падал в обморок и не рыдал в голос, получается, что каждая находится здесь по своей воле? Как я получила билет?

— Ну, что вы на меня пялитесь, будто женского тела не видели? — громко и со смешком спросила в дальнем углу та самая девушка, которая оборвала мою насмешливую соседку, когда та вздумала потешаться над моим именем.

Я встала и осторожно подошла к полукругу девушек, столпившихся у крайней к стене койки.

На ней, откинувшись назад, на вытянутые руки, и выставив вперёд большую грудь с торчащими розовыми сосками, сидела обнажённая девушка. Длинные гладкие чёрные волосы спускались до середины спины и контрастировали с матово-белой кожей цвета молока.

На груди и животе незнакомки красовалась татуировка, изображавшая орла, раскинувшего крылья, доходившие девушке до выпирающих ключиц.

Фигура обнажённой девицы была превосходной, однако, если придираться, можно сказать, что бёдра могли быть уже, а ноги тоньше.

Мне она сразу понравилась: дерзким видом и нахальным взглядом чёрных глаз, пригвоздившим пару высокомерных особ в тяжёлых рубашках-балахонах.

— Меня зовут Аня! — вышла я вперёд, протягивая руку. — Тебе не холодно?

Черноволосая оперлась на предложенную руку и встала, откинув тяжёлые волосы назад.

— А меня — Далида.

Девушки, стоявшие рядом, испуганно отодвинулись, некоторые стыдливо отворачивались.

Мне было на них плевать, но одну я заметила.

С кожей голубоватого оттенка и фиолетовыми волосами, которая с доброжелательным любопытством смотрела на происходящее.

На ней была тонкая сорочка синего цвета, облегающая хрупкую фигуру, как вторая кожа. Однако заметив внимание к себе, девушка смутилась и опустила миндалевидные глаза цвета спелого ореха.

— Давайте знакомится, что ли? — громко спросила я, обводя глазами просторную круглую комнату.

 — Вот ты, к примеру, как тебя зовут?

— Я? — переспросила девушка, тем самым голосом, похожим на журчание воды, и вмиг сделала испуганные глаза. Через мгновение она тихо добавила: — Селина Визор. Ундина.

Это уж было слишком!

Я чуть не потеряла дар речи.

Русалка, что ли?

Окружающие тоже уставились на морскую деву, отчего та засмущалась ещё больше, щёки русалки чуть заметно порозовели.

— А хвост где потеряла, ундина? — весёлым тоном спросила Далида.

Селена только собиралась ответить, как раздался хлопок, и в дальней нише открылась замаскированная ранее под белый камень стен, дверь.

В комнату стремительным шагом ворвалась высокая, статная женщина, одетая в белоснежную хламиду, открывающую круглые колени.

Что это за греческая богиня?!

В руках женщина держала позолоченную указку.

— Ну что, малышня, уже разобрались, кто есть кто? — золотоволосая откинула волнистые пряди длинных волос и поправила тонкий обруч на голове.

Мы построились в шеренгу, как по команде. Рядом со мной, ничуть не смутившись собственной наготы, протиснулась Далида.

Вошедшая окинула последнюю внимательным взглядом и довольно хмыкнула:

— Какой интересный набор мне достался! Люблю дерзость и молодость, — произнесла она и, обратившись ко всем, промолвила: — Меня зовут Жилка Фрирр, вы можете обращаться ко мне «госпожа», что значит куратор курса, на каком бы факультете вы в итоге ни обучались. Думаю, это все запомнили. Остальное —  завтра. А сейчас прошу за мной, я распределю вас по временным комнатам, в которых вы проведёте ближайшую неделю до выбора факультета. За мной, малышки!

Жилка повернулась спиной к недоумённо переглядывающимся девушкам, но в дверях остановилась вполоборота и произнесла с лукавой улыбкой:

— И да, всегда забываю с этого начать: Добро пожаловать в Академию Попаданок!
2.1

Жилка Фрирр, наш куратор, вначале решила поиграть в добрую фею и позволила разбиться на пары.

Получилось шесть пар.

— Ну что ж, так я и думала: нам всем нужна твёрдая и любящая рука. Особенно в начале пути.

Обаятельно улыбнувшись, она сделала знак следовать за ней.

Место, куда я попала, было странным. Здесь всё было странным, а я не боялась, воспринимала всё это как сон. Ну не может же быть правдой Академия попаданок? Это кто вообще?

Мы прошли мимо белоснежной лестницы, свернули направо, туда, где коридор сужался и напоминал гостиничный этаж с рядами расположенных напротив друг друга белых неказистых дверей с табличками. Вместо цифр на них были выведены крупные незнакомые символы.

— Так, ты и ты — сюда, — по-деловому начала распределять нас Жилка.

Указкой она выделяла одну из толпы, и та должна была отойти в сторону. Словно очнувшись от морока, некоторые пытались возразить против выбранной для них куратором соседки, пусть и временной, но все разговоры Соль пресекала грозным взглядом.

Он словно пригвождал непокорных к стене и заставлял трепетать в неизведанном ранее страхе. Но очередная молния из глаза кураторши, была предназначена не мне, а стоящей рядом, расфуфыренной, как королева с богатым приданым, желтоглазой и зеленоволосой девушке:

— Я - из народа измеров, и жить с девой, одетой как…лишайник, не собираюсь, — произнесла она надменным тоном.

Та, к которой относились эти слова, чуть не заплакала. Девушка с волосами мышиного цвета, собранными в толстый пучок на затылке, опустила голову и обняла себя руками, будто хотела закрыть от посторонних глаз свою ночную рубашку, похожую на сеть рыбака.

— О, узнаю злобный дух леса! Впрочем, об этом позже. Не хочешь - живи одна. Я сегодня в хорошем настроении. Тогда и говорить тебе ни к чему.

Жилка взмахнула указкой в направлении зеленоволосой, и у той мигом исчез рот, словно его стёрли с лица ластиком.

Наказанная побледнела и стала ощупывать своё лицо, издавая мычащие звуки. Слёзы градом хлынули из её глаз, которые от этого стали нестерпимо яркими, как два изумруда.

Мне впервые с этой ночи сделалось жутко

— Я думаю, теперь ты вольна жить вполне одиноко. Говорить-то всё равно не можешь!

Жилка повернулась, чтобы отправиться дальше, но онемевшая девушка рухнула ей в ноги и вцепилась в хламиду, умоляя пересмотреть решение.

Соль смерила её сомневающимся взглядом и, вздохнув, махнула свободной рукой. Зеленоволосая вмиг обрела прежний вид и, не веря своему счастью, принялась рыдать в голос.

— Ну и хватит! — поморщилась куратор. — Продолжишь так громко плакать — испортишь красоту. И будет очень жаль! Ваша красота отныне принадлежит не только вам.

Я хотела задать вопрос, кому же ещё тогда она принадлежит, но не решилась. Не хотелось остаться безгласной.

Тем временем Жилка наклонилась к прощёной девушке и помогла ей встать. Затем собственноручно вытерла той слёзы и ласково потрепала её по щеке, как добрая тётушка нашкодившего по недомыслию карапуза.

— Простите! — пролепетала зеленоволосая и перестала всхлипывать. — И ты - меня!

Она повернулась к девушке, которую оскорбила и смиренно склонила перед ней голову. Та стало пунцовой и попятилась бы, если б остальные не удержали её на месте.

— Ничего! — произнесла она тихо, со вздохом.

— Надеюсь, вы и впрямь подружитесь! — примирительно произнесла Жилка и широко улыбнулась, сверкнув ослепительно-белыми зубами. — Итак, все стали в круг! Вы только что видели, что я умею. Каждая из вас, Пришлых, тоже обладает магией. Какой — узнаем чуть позже. А сейчас запоминаем первое правило: выполнять всё, что я скажу беспрекословно. Вы двое — занимайте комнату, переодевайтесь в приготовленную вам одежду, а мы отправляемся дальше.

— Подождите, Соль! — произнесла чуть слышно девушка с волосами мышиного цвета.

— Да, малышка! Как тебя зовут?

Все взгляды вновь устремились на неё, мне казалось, что девушка готова провалиться сквозь землю, но та собралась с духом и спросила громче обычного:

— Калиста, Соль. А вдруг окажется, что кто-то из нас… совсем обычный?

«Ну, по крайней мере, точно не ты!» — подумала я, любуясь её изящными кистями и лодыжками.

Стоит мужчине увидеть такую девушку: хрупкую и слабую, словно тростинка, как сразу захочется взять её под опеку.

— Я сейчас кое-что вам скажу, — ответила Жилка, обводя нас лукавым взглядом. — И вы убедитесь в своей исключительности: каждая пришла из другого мира, это ясно, однако, мы легко понимаем друг друга. Правда? Пришлые, в которых живёт магия нашего мира, интуитивно безо всякого обучения говорят на едином языке. Конечно, существуют наречия, но если воля Совета забросит вас в подобные обстоятельства, думаю, ими легко можно овладеть.

— Нет! — словно почувствовав это, произнесла Соль. — Не всё сразу. А сейчас мы закончим заселение и сможем дать друг другу немного отдыха!

Мы покорно последовали за куратором.

Больше осложнений с распределением по комнатам не было. Я старалась не думать, кого дадут в соседке, решив сдерживать свой язык и вести себя кротко, пока не узнаю об этом мире чуть больше.

Мне нравилась куратор, но предупреждение Хедрика насчёт этой дамы заставляло быть настороже.

В итоге боялась я напрасно, меня и Далиду распределили предпоследними. Нам предстояло делить комнату.

Мне нравилась смелость новой знакомой, и то, что она не лезет за словом в карман, не стесняется своей наготы. И вообще, не злая.

А ещё я была уверена, что всё это сон. И я обязательно проснусь в своей комнате.

И даже не узнаю, кому ещё должна принадлежать моя красота.

Но кривое зеркало оказалось билетом в один конец.
***

Моя соседка, Далида Лонс, придирчиво осматривала нижнее бельё кремового цвета, весьма похожее на привычное мне, и я вдруг поняла, что она не знает, как его носить.

— Похоже на сбрую, — морщась, заключила обнажённая девица. — Может, они вздумали нас в мулов превратить?.. Пахать на себе я не позволю, и это носить не стану!

— Ну, как знаешь! Тогда привыкай помалкивать!

Далида поняла намёк на кураторшу и, сопя и чертыхаясь, всё-таки надела бельё.

— Ну как, нормально? Выгляжу, должно быть, по-идиотски.

— Прям хоть сейчас для мужского журнала снимай! -- присвистнула я.

Фигура у Далиды — места мужчин и предмет зависти девиц.

— И что это значит? — прищурилась соседка и взглянула на меня с подозрением и недоверием. — Так это нормально или ты вздумала надо мной смеяться?

— Что ты! Это значит, мужчины бы от твоего вида слюни бы начали пускать!

— Ааа, — протянула Далида и улыбнулась, махнув рукой. — Ты про это… Так и пускают, я ведь — суккуб. Ну, то есть должна была ей стать, если бы не родилась бракованной.

Соседка вздохнула и присела на кровать, свесив голову, облокотившись на колени и переплетя пальцы рук на затылке. Я осторожно опустилась рядом.

— Ты и вправду — демон? А рогов у тебя нет.

— Не знаю, кто это. Я родилась в Лемурии, у нас есть суккубы, инкубы, нефелимы, но о дэ-эмонах я не слышала. И о рогах на голове тоже. У тебя в мире люди носят рога?

— Некоторые мужчины , да, — посмеялась я. — Так ты вправду суккуб?

— Если бы! — Далида подняла голову и мрачно усмехнулась. — Моя мать была суккуб, и тётка, и бабка, а я —  нет. Мужской род от меня не в восторге, а те, кому я нравилась, не подходили моим родителям по разным причинам. Короче, я — брак в семье, поэтому когда хвостатый предложил билет сюда, я обрадовалась. Да и моя семейка, должно быть, тоже.

— Тебе тоже грифон дал кривое зеркало?

Далида кивнула.

— Хорошо - показывай, что дальше надевать, — вздохнула она.

Я помогла несчастной облачиться в холщовое, до колен платье, такого же цвета, как и бельё.

Одежда была на удивление удобной и не стесняла движений, хотя с виду и напоминала униформу работниц ткацкой фабрики «Заря», на которой много лет назад работала моя бабушка. Ничего лишнего, но и ничего открытого, кроме коленок и ключиц.

Мы с Далидой посмотрелись в зеркало.

— А вы все там ходите без одежды? — спросила я соседку. Было очень интересно послушать о других людях, если можно было так назвать тех, кого перечислила Далида.

— Нет, что ты! — та как раз закончила заплетать косу. Она так ловко это делала, быстро и аккуратно справляясь с густыми прядями, что мне стало стыдно, поскольку максимум, как она могла сладить со своей копной волос — завязать их в хвост на затылке. — Мы ходим в платьях, иногда обтягивающих и коротких, а порой и в длинных, как вот эти, что на нас.

— А под платьем?

— Тонкая рубашка, открывающая грудь.

— А трусы, лифчики? — не сдавалась я. Спать совсем не хотелось. Закрытые туфли, похожие на мягкие мокасины, были такими красивыми и удобными, что я не желала их снимать.

— Не понимаю.

— Ну, две полоски ткани, которыми мы закрыли низ живота и грудь.

— Аа, сбруя… Нет, такого, слава Вете, не было.

— А как же месячные?

— Я опять тебя не понимаю, Анна. Говори яснее, не загадками.

— Кровь раз в месяц. Оттуда, —я выразительно приподняла бровь.

— У тебя идёт кровь раз в месяц? — Далида округлила и без того большие глаза. — Ты порченная, что ли? Это заразно?

Я только махнула рукой и решила пока прекратить расспросы, чтобы не настроить соседку против себя.

— Давай спать уже.

— Ты точно не порченная? — смеялась надо мной Лдалида, пришлось даже метнутьв неё подушкой.

Соседка мне нравилась какой-то внутренней свободой, раскованностью и наплевательским отношением к чужому мнению. Может, мы неплохо поладим.

— Везёт тебе. Я рада, что в твоём мире не знают месячных, — тихонько сказала я, когда мы улеглись в постель. Далида по привычке сняла всю одежду, заявив, что даже куратор не сможет заставить её спать в тряпках.

— А я рада, что меня поселили с тобой. На самом деле, я просто душка. В глубине сущности, — зевнув, произнесла Далида, и через пару секунд я услышала её мерное дыхание.

Ко мне же сон не шёл. Я всё думала о том, куда я попала и о завтрашнем дне.

Завтра нам предстояло распределение по факультетам.

— Начнём, все в сборе! — произнесла Жилка Фрирр, дважды пересчитав нас по головам.

Мы сидели в квадратном зале, потолок которого подпирали массивные колонны.

Я ещё не привыкла к другому миру и чувствовала себя, словно на собрании секты. Зал напоминал церковь, только вместо алтаря были кафедра и длинный стол из белого камня, похожего на мрамор.

По обе его стороны возвышались статуи выше человеческого роста, выглядящие как живые; они изображали женщин, одни из которых смахивали на горгон, а другие - на птицелюдей, и мужчин со змеиными хвостами, державших в руках толстые книги.

Лавки, на которых мы и сидели, располагались в несколько рядов, зал был разделён на левую и правую половину широким проходом, ведущим прямо к столу преподавателей.

За трибуной сидели три человека не старше сорока лет. Женщина в белоснежной рубашке, погружённая в собственные мысли, ни на кого не смотрела, но с первого взгляда было понятно, что она здесь главная.

Двое мужчин, сидящих по бокам от холодной красавицы, были полными антиподами друг другу, как суровый аскет-учёный и светский фат.

— Разве нас было не двадцать? — спросила шёпотом Далида.

— С чего ты взяла, что мы — единственный набор? Возможно, каждую ночь прибывает пополнение. — произнесла сидящая рядом Селена.

Я кивнула.

Я уже успела сдружиться с Далидой и Селеной - застенчивой ундиной с фиолетовыми волосами.

Вся подготовка к распределению занимала несколько часов в день, в течение которых мы должны были выполнять различные задания: от выбора скрытых от глаз предметов, до интуитивного составления зелий.

Приходилось опускать руки в чаны с водой ядовито-жёлтого цвета, пересказывать сны, угадывать будущее неизвестных людей на картинах и слышать своё тело.

Были и собеседования, где я сидела в комнате одна, и разные голоса задавали ей, на первый взгляд, весьма далёкие от магии вопросы. Старалась отвечать честно и спокойно, но иногда, казалось, что меня хотели рассердить.

Особенно, их интересовало: знаю ли я своего настоящего отца. Я пожимала плечами и качала головой.

— Меня называли Анной приёмные родители.

Всё остальное время иномирянки были предоставлены сами себе за одним лишь исключением: нам ни в коем случае нельзя было выходить за пределы крыла замка, где мыпроживали.

Окна комнат были всегда зашторены, мне хотелось посмотреть, что за жизнь течёт за стенами белокаменного замка, но стоило отодвинуть занавесь, как взгляд натыкался на металлические пики невысокого забора, за которыми до самого горизонта простирался зелёный луг.

И вот сегодня одной тайной станет меньше.

Далида перед выходом в общий зал мрачно хмыкнула:

— И пятью другими больше!

— Позвольте мне поздравить вас с окончанием недельного испытания, — начала Соль, вызвав мановением указки мёртвую тишину. — Оно было тяжёлым, хоть вы этого могли и не заметить. Сегодня каждая получит метку своего факультета, на котором проведёт ближайшие три года. Разумеется, если подпишет контракт.

Златовласая Жилка, одетая по случаю праздника в длинное белое платье, напоминала счастливую невесту, дожидающуюся жениха у алтаря. Помолчав, она продолжила:

— Я бы представила вам главу этого академического королевства в стенах замка, но она в состоянии сделать это сама. Пожалуйста, гранда Эмма Минос.

Главная дама напоминала молодую укротительницу диких зверей: одеждой, подходящей для арены цирка, и манерами, выдававшими в ней человека, привыкшего повелевать мягкой рукой в железной перчатке. Такой не захочешь говорить что-либо поперёк, слишком ледяным был её взгляд, плотоядной — улыбка, а блестящие каштановые кудри казались живыми Существами.

— Я - ректор Академии Пришлых , а это мои заместители, с которыми вы встретитесь на занятиях, к какому бы факультету вас не причислили: Мортигер Сеймур- из рода Магов, прекрасный знаток истории права и нынешних законов Дальнего Мира. Будьте внимательны на его уроках и всё хорошенько запоминайте: путь до Стокла, общественной тюрьмы, совсем не так долог, как мнится иным.

Мужчина, сидящий по правую руку от ректорессы, приподнялся и, приложив руку к груди, поклонился. Весь его вид выдавал в нём любителя женщин и дамского угодника, он так и стрелял глазами по первым рядам и довольно улыбался.

— Он здесь точно не ради науки, —шепнула мне Далида.

— Внешность довольна интересная, — добавила я.— Думаю, студентки сами перед ним ковром стелются.

Далида презрительно хмыкнула и пожала плечами.

— А это мой второй заместитель - Нардик Стенсен, — продолжила Эмма, когда первый гул голосов затих на задних рядах. — Преподаватель танцев и светской этики. Его уроки пригодятся вам не меньше всех остальных.

Нардик, напротив, выглядел как воплощённая мораль и поборник самой суровой добродетели. Орлиный крючкообразный нос и внимательный взгляд серых глаз контрастировали с его ухоженными, почти женскими руками с идеальным маникюром.

Профессор чуть привстал и поторопился сесть на место, словно лишние движения были для него в тягость.

— И этот сухарь будет учить нас танцам!

— Мне это вообще всё меньше нравится, — откликнулась Далида. — Зачем нам вообще уметь плясать?!

Словно отвечая на её вопрос, ректор добавила:

— Чуть позже вы всё сами поймёте, а пока дам совет: на первом же балу, который мы, по традиции, даём после распределения, у вас, наверняка, появятся поклонники. Слушайте вашу Соль, и не делайте поспешных шагов, способных погубить Пришлую. С другой стороны, дальний мир уважает любой выбор женщины, но особо чествует замужних дам.

— Ой, — вздохнула Селена.

Фиолетовые пряди её волос были как обычно заколоты спереди так, чтобы всем стали видны крупные серьги с разноцветными камнями, которыми так любила украшать себя моя вторая подруга.

На её лице явно проступило огорчение, будто она ожидала услышать совсем другое.

Я сдружилась с Селеной, как только услышала историю о её красавице-матери, скрывающей ото всех тайну рождения единственной дочери, непохожей на остальных морских дев даже внешне.

Но, тем не менее, пробить стену молчания, которой окружала себя Селена во всём, что касалось её страхов и планов на будущее, мне не удалось.

Ундина с удовольствием слушала наши споры с Далидой о парнях, кивала, если была с ними согласна, но стоило нам спросить о ней самой, как она замыкалась и только вздыхала.

Далида была уверена, что всему виной несчастная любовь морской девы, оставшаяся в том, покинутом ею мире. И сейчас, увидев выражение лица ундины, я впервые мысленно согласилась с соседкой.

— В этом году Пришлых ровно восемьдесят. Восемьдесят девушек, красивых и талантливых. Я желаю каждой из вас найти своё место в Дальнем мире.

Ректоресса с холодной улыбкой села на место и снова приняла отрешённый вид.

Жилка, будто только этого и ждала и немедленно приступила к отбору.

Она молча подошла к первому ряду и попросила девушек вытянуть левую руку вперёд ладонью вверх. С нашего места не было видно, что происходит дальше: вставать без разрешения правилами не дозволялось.

Девушки сидящие впереди поочередно вскрикивали и тёрли свои ладони. Зал хранил молчание, весь обратившись в слух. Только ректоресса и два её заместителя, казалось, не проявляли никакого волнения, будто происходящее —  из тех случаев, которые повторяются из года в год, переставая быть чудом.

Соль проходила между рядами и, едва касаясь позолоченной указкой нежной девичьей кожи, отправлялась дальше.

Зал начал гудеть, как растревоженный улей. Рука болела и ужасно чесалась, будто внутри находилось что-то живое, прогрызающее себе путь наружу.

Я скосила глаза на Далиду, делающую вид, что её это ни капельки не беспокоит, но было заметно, как она морщится от боли. А потом я заметила знак, похожий на рисунок тёмных крыльев на ладони суккуб.

Рисунок проступал всё чётче, уже было отчётливо заметно каждое перо, словно он готовился ожить.

— Как красиво, — я нарушала молчание. — И очень подходит к твоей тату. Ну, той, что на груди.

— Покажи, что у тебя. Давай же!

Я раскрыла ладонь и увидела такой же рисунок.

— Мы теперь вроде как одной крови, — заявила Далида с довольным видом.

— А у других что?

Скосив глаза влево, я увидела, что зеленоволосая Мара, которую в первый же день показательно наказала Соль, рассматривает на своей руке метку в виде раскидистого дуба.

Тем временем Жилка закончила странную процедуру и вернулась на трибуну, ожидая пока гул утихнет.

Мы все замерли и приготовились слушать.

— А сейчас вы узнаете, какой факультет станет вашим домом на ближайшие три года, — произнесла Соль и взмахнула указкой.

В воздухе появился рисунок волн, сотканный из синей пыли: ширясь и разрастаясь, он завис над залом, вызвав вздох восхищения, пронёсшийся по рядам и затихнувший где-то сзади.

— Факультет Сирен приветствует своих новых учениц, — произнесла Эмма, встав из-за трибуны и выйдя вперёд. — Идите сюда, не бойтесь.

Девушки потянулись к ректорессе: сначала робко и несмело выходили первые, за ними торопились и прочие, боясь отстать.

Всего вышло семеро, в числе которых была и Селена, поднявшаяся с места с таким видом, будто её символ —  какая-то ошибка, которую вот-вот обнаружат

 Стоило последней девушке ступить на возвышение, как рисунок распался, окутав их облаком переливающейся голубой пыли.

— За вон той дверью вас уже ждут, — произнесла Соль, показав на неприметный выход сбоку от трибуны, когда новые сирены перестали повизгивать и успокоились.

Эмма кивнула, её белоснежная рубашка совсем не пострадала от голубой пыльцы, которая сияла на коже и одежде избранных.

Настала очередь нового символа: в этот раз им было раскидистое дерево, вырвавшееся из указки Эммы.

— Дриады —  воистину, современные богини, умеющие любить всем своим существом.

Эта группа была многочисленна. Я насчитала двадцать три иномирянки, в числе которых была Мара и та, кого она обидела в свой первый день здесь: тихая, но, как оказалось, талантливая рассказчица Калиста, истории которой настолько чудесны и наполнены необъяснимой прелестью, что вопреки здравому смыслу, им хотелось верить и знать, что где-то есть вечная любовь и преданная дружба.

За ними последовали Саламандры - девушки с волосами, цветом похожими на снег или серый пепел, семнадцать фейри объединились под знаком бабочки с разноцветными крыльями. Зал пустел, и меня начинало охватывать беспокойство: неспроста нас оставили напоследок, Далида тоже нахмурилась.

— Ламии, — произнесла Жилка с торжественным видом, будто это непонятное слово означало нечто особенное. Символом этой девятки девиц была змея с извивающимся телом в виде трех колец. — Заклинательницы крови.

— Теперь, наверно, и нас позовут! — прошептала Далида, покусывая ногти.

Я оглянулась: осталось одиннадцать претенденток, которые пока не принадлежали ни к одному факультету. Оставшиеся старались держаться независимо и гордо, словно происходящее их совсем не касалось.

— А теперь, особенный факультет, — произнесла Эмма, переглянувшись с Соль. — Гарпии.

Из двух указок вырвались языки пламени, схлестнувшиеся в воздухе и образовавшие символ — Тёмные Крылья.

— Вот, собственно, и всё, что вам сейчас надо знать, мои новые ученицы! — Келисия, декан факультета Гарпий, отошла к окну и стала вполоборота, открыв всем предмет своей гордости — длинные ноги, казавшиеся безупречными. — Осталось только подписать бумагу.

Я посмотрела на контракт, похожий на современный папирус, и снова перечитала договор, призванный связать её с университетом на три года. Мои права, прописанные гораздо скуднее обязательств, смущали чуть ли не больше последних.

— Что вас так тревожит? — спросила декан, неслышно встав у меня за спиной. — Анна, верно?

— Так, госпожа.

От Келисии пахло жасмином и розами. Казалось, они сейчас задушат меня.

Келисия, наша деканша, была живым цветком, предпочитая алый и золотой всему прочему многообразию оттенков.

Красные розы, воткнутые по бокам в головной убор, напоминающий остроконечный золотой ободок, никак не вязались с тем, что я читала о полуженщинах-полуптицах в мифах Древней Греции.

Да и наряд декана был более чем откровенным для учебного заведения. С  пышными чёрными рукавами, сужающимися книзу, золотым металлическим корсетом, похожим на доспехи, глубоким декольте, костюм Калисии больше подходил дорогой куртизанке, чем преподавателю ВУЗа. Золотой чокер с алым сердечком довершал намёк на вольные нравы хозяйки.

— Меня надо называть не так. Забудь обо всём, что ты знала прежде. Вы все должны обращаться ко мне по имени.

— И всё же ты не ответила на мой вопрос, — продолжила она. —  Первая заповедь факультета — мы все одного вида, и пока вы не вышли замуж и не перешли в стан мужа, вы должны считать нас своей семьёй, от которой не может и не должно быть больших секретов.

— Кел-лисия, — я поднялась со скамьи и взглянула в светло-коричневые глаза декана.

Если б та не сказала ранее о своём возрасте, перешедшим грань в полвека, я решила бы, что они принадлежат девушке, только что вышедшей в свет и мечтающей о сказочной любви, которая вот-вот станет явью.

— Я немного не поняла второй пункт.

— Давай посмотрим вместе. Ааа… Если вы выйдете замуж до окончания учёбы, то автоматически исключаетесь из института. Видите ли, мы воспитываем будущих правоохранителей и судебных советников, а у замужней —  совсем иные заботы.

— Но это нечестно! — вырвалось у меня.

 Далида делала мне знаки замолчать и сесть на место, но я упрямилась.

Келисия резко обернулась: красная накидка перекинутая через плечи задела сидящих по обе стороны прохода. Декан улыбнулась смущённой улыбкой юной девушки и посмотрела оценивающим взглядом:

— Узнаю сестру. Справедливость —  основа мироощущения любой гарпии, вот только научиться отделять правильное умозаключение от только кажущегося таковым - этому ещё предстоит научиться всем вам. Твой вопрос, Анна, относится к теме будущих уроков, которые начнутся сразу после первого бала.

— Расскажите нам о нём, — послышались робкие голоса со всех сторон.

— Сначала — дело. Помните: любая подпись, поставленная гарпией, не может быть отменена ни при каких обстоятельствах! Вы —  воплощённое право.

— А что будет с теми, кто не подпишет? — задумчиво спросила азиатская принцесса.

Вопрошающая и сейчас держалась особняком, полная достоинства и холёной красоты, девушка явно знала себе цену и не собиралась продаваться задёшево.

Келисия обернулась и неслышно, словно пантера перед броском, подошла к сидящей на заднем ряду девушке с замысловатой высокой причёской.

— Остелия, я рада, что мы украли вас из вашего унылого болота.

— Я была наследницей рода и собиралась выйти замуж, — спокойно ответила девушка, продолжая сидеть. Она мельком взглянула на декана и уставилась в пустоту перед собой, словно Калисия была очередной просительницей, домогающейся щедрот властительницы.

— Ты родилась прежде всего гарпией и, даже будучи в изначальном мире, осталась бы ей, только нераскрытой, — мягко начала декан, повернув голову девушки лицом к себе. Красные ногти впились в белую кожу, но лицо Остелии осталось спокойным. — Постепенно ты бы стала сварливой, ревнивой дурой, которой пренебрёг бы даже последний воин в армии твоего сиятельного мужа, рассказывающего в кругу себе подобных о твоих причудах и странностях.  А потом тебя бы заменили на новую: покладистую и понятную, а наследницу ждал бы религиозный замок или больница для сумасшедших.

Келисия отпустила лицо Остелии, сделавшееся бледным, раскосые глаза иномирянки наполнились ненавистью и сдерживаемой яростью. Декан поцеловала девушку в лоб, оставив на нём алый след помады, словно метку, печать новой жизни.

— Это касается и всех остальных. Если вы думаете, что потеряли возможности, счастье или достижения, то смею заверить: заблуждаетесь. Дальний мир — ваша Отчизна по призванию. Ещё стоило бы поспорить, где вы иномирянки: здесь или там, где родились. Ничто не бывает случайным, даже если кажется таковым.

— То есть, мы рождены для того, чтобы стать гарпиями? — задумчиво произнесла Далида, наморщив лоб.

— Вы рождены гарпиями. Это гораздо больше, чем просто завлекаловка для мужчин. Думаю, ты понимаешь, о чём я, — с улыбкой произнесла декан и вышла вперёд так, чтобы её видели и слышали все сидящие. — Тем не менее решать надо сейчас. Либо вы подписываете и становитесь на три года нашими воспитанницами, либо отправляетесь назад.

Декан пожала плечами и обвела взглядом каждую из одиннадцати.

Я была уверена, что Калисия с нетерпением ждёт, пока кто-то попадётся в расставленные сети. Я боялась, что это будет свободолюбивая Далида, не приемлющая ограничений и запретов, но подруга смолчала и первой поставила подпись под своим договором, приложив руку со знаком гарпии к шершавому холодному пергаменту.

Я с облегчением поспешила сделать то же самое. Вслед за нами подписали и остальные. Остелия колебалась, что отражалось на её ухоженном лице, но, в конце концов, она вся будто сникла и сдалась.

Декан выдержала паузу и произнесла с искренней улыбкой:

— Вы даже не представляете себе, как я вами горжусь!

— А что было бы с той, кто отказалась? — не сдержалась я .Ну не могла оставить вопрос без ответа.

— Ничего страшного, — спокойно ответила Калисия. — Ей бы просто пришлось заново отвоёвывать право жить там. После переноса, память об иномирянке стирается из скрижалей истории прошлого мира. Такой девушки там будто никогда и не было.

Стоило поставить подпись под контрактом, как я почувствовала, словно груз, давивший на плечи, внезапно исчез, стало легче дышать и привольнее жить.

Уже прошло несколько дней, как мы приступили к занятиям, проходившим на втором этаже.

Замок оказался магическим во всех смыслах: внешне он выглядел небольшим и невысоким, похожим на гостиницу в средневековом стиле. Внутри же институт был огромным, стоящим из бесконечных анфилад учебных комнат, выйдя из которых всякий раз оказываешься совсем в другой части замка.

Учащиеся разных факультетов практически не пересекались друг с другом, разве что на смежных занятиях.

В частности, «Магии виновных», с которой и началось обучение гарпий.

Преподавателем оказалась высокая женщина с длинными ухоженными седыми волосами. Персилия Лира, как она представилась группе, состоящей из гарпий и ламий, сохранила былую красоту, которую не портили даже многочисленные морщины, избороздившие лоб.

— Вам наговорят обо мне всякого, в основном неправду, поэтому я поспешу сама представиться, чтобы быстрее ввести в курс дела, — начала она свою речь вместо приветствия. — Я — бывший ректор этой Академии. Мой предмет имеет к вам самое прямое отношение. Итак, для чего он гарпиям — понятно, они стоят на стаже правосудия, но и ламиям это будет небезынтересно, поскольку, если вы выберете профессию, а не замужество, то найдёте себе достойное вашего племени занятие.

— Ага, кровопийцы-палачи, — засмеялись на задних рядах.

Мы с Далидой, сидевшие рядом, обернулись. Ламии, державшиеся вместе, дружно зашипели на весёлую сокурсницу с блестящими, чёрными волосами и не думавшую скрывать, что последняя фраза принадлежала ей.
Персилия быстро прошла назад и ухватила сказавшую за ухо.

— Что там у нас, насмешка?

— Ай, — вскрикнула девушка, из глаз которой брызнули слёзы.

— Не смейся над сёстрами! За вас это сделают представители Истинных рас, как они себя гордо величают.

— Простите меня, — причитала темнокожая девушка, приложив руку к уху, как только его отпустила Персилия.

— А ну, иди за мной, смешливая!
Персилия быстро спустилась, будто за её спиной и впрямь выросли крылья.

— Давай, гарпия не может быть медлительной! Сейчас я продемонстрирую вам один нехитрый приём, освоив который можно быстро узнать, сказал ли вам мужчина комплимент искренне или, как обычно, нагло соврал.

Трибуны оживились и через мгновенье затихли, обратившись в слух. Никто из девятнадцати, а нас было столько, не произнёс ни звука.

Персилия подошла к темнокожей девушке, которая вся сжалась под её взглядом и смотрела на преподавательницу, как кролик на приближающегося удава.

— Обними меня за талию, будто мы танцуем.
Жертва подчинилась. Я даже с четвёртого ряда видела, как дрожали руки одногруппницы, когда она соединила ладонь с длинными пальцами Персилии.

Несмотря на отсутствие ветра в аудитории, волосы Персилии были всё время в движении, словно парус от лёгкого бриза.

— Скажи мне что-нибудь неискреннее! — громко потребовала Персилияю

— Я … Не знаю что, — пролепетала девушка, сбившись с ритма и начав путать, с какой ноги делать поворот.

— Ну, — протянула Персилия. — Этак тебя второй раз точно не пригласят! Слушай своё тело, доверься ему и улыбайся. Танец у каждой в крови, особенно, призванный понравиться мужчине. Ладно, перейдём к делу. Говори же!

— Вы очень добры.

— О, здесь и определять не нужно, по тону слышно, — засмеялась Персилися, а вместе с ней и девять ламий. — Ладно, остановись.
Девушка встала как вкопанная, отчего чуть не упала на преподавательницу, отошедшую на шаг назад.

— Смотрите, — строго произнесла та. — Кладёте руку на жилу собеседника или собеседницы и представляете кровь, текущую под вашими пальцами. Почувствуете толчок - вам сказали правду. Понятно? А теперь — разбейтесь на пары и попробуйте сами. У вас две минуты.

Персилия указала на круглый циферблат, висящий под потолком над креслом преподавателя.

Мы с Далидой оказались хорошей командой и здесь. У обеих получалось весьма неплохо, за что удостоились благосклонного взгляда, прохаживающейся между парами Персилии.

— Стоп! — хлопнула она в ладоши, и пары распались. — Меняемся партнёрами.

На этот раз я встала в пару с невысокой девушкой со вздёрнутым носиком, придающим её лицу задорное выражение.

Девушку звали Рестрика. Как и все ламии, она обладала врождённой грацией, я по сравнению с ней чувствовала себя деревянной, хотя минутой ранее считала, что неплохо двигаюсь.

— Вы с Далидой когда пойдёте выбирать платье? — неожиданно спросила Рестрика.

— Что?

— Что слышала. Девчонки со второго курса сказали, что завтра-послезавтра нас свозят в магазины бального платья. Всех разобьют на три потока. Когда вы поедете?

— А тебе-то что?

— Видала, как на твоей подруге сидит эта безликая форма? Хочу попасть в ваш поток. Вы мне поможете выбрать наряд, делающий меня неотразимой, а я расскажу вам кое-что об Истинных расах. Мы будем охотиться на них через пять дней. Или они на нас, — девушка вздохнула. — Первое впечатление очень важно.

Я сжала запястье Рестрики и ощутила под пальцами чуть заметный толчок. Девушка говорила правду.
Мне не терпелось поделиться новостью с подругой, но надо было дождаться окончания урока.

Персилия выстроила учениц в одну шеренгу и каждой дала краткое напутствие.

Она потрепала Далиду по щеке и улыбнулась. Мне просто кивнула и прошла мимо. Так, надо попрактиковаться в танцах.

Здесь всё должно быть по-другому, как в тех романах о викторианской эпохе, где дамы носили пышные платья, а джентльмены были благородны и учтивы, где жила истинная любовь, о которой мечтает каждая девушка в двадцать один год.

— Вот именно, — мрачно заключила Далида, выслушав меня, когда вернулись в комнату. — Как бы мы не оказались «мясом»!

— Ты имеешь в виду, что нас используют? Но это справедливо: кому многое дано, с того многое и спроситься.

— Я не хочу замуж, — вздохнула подруга и уселась на кровать.

— Почему? Может, тебе кто-то понравится. Мы молоды, красивы, будем образованны. А не захочешь

— Так живи в своё удовольствие. Вон, декан и Персилия не замужем…

— Ага, конечно. А бал для чего? Думаешь, нас развлекать? Присматриваться к нам будут. Всё уже порешили.

— А почему ты не хочешь замуж?

— Я… просто не хочу. Вообще ничего, связанного с отношениями.

— У тебя был неудачный опыт? У меня тоже, даже не один раз. Ничего, здесь всё будет по-другому, я так чувствую.

— Неважно, — Далида откинулась на подушку и улыбнулась. — Но за платьем пойду. Эта роба мне уже порядком надоела.

Жилка Фрирр была сегодня ещё более оживлённой и радостной, чем обычно.

Она собрала всех отправляющихся по магазинам в большом и светлом холле замка, на потолке которого висела позолоченная люстра, слишком маленькая, чтобы осветить каждый уголок.

— Так, вас тридцать, а я —  одна, поэтому будьте добры —  не теряйтесь в городе, — произнесла куратор, пересчитав нас по головам

— А на чём мы поедем?

— А что делать, если потеряешься?

— У нас и денег нет, — неслись вопросы с разных сторон.

Я понимала растерянность, царившую в нашей стихийно собранной группе, куда включили девушек из разных факультетов по принципу «с кем из друзей хочешь поехать?» Я уговорила Далиду проситься в первый эшелон.

— А то все лучшие платья разберут! — был мой главный аргумент, и Далида сдалась.

И вот мы с Рестрикой и Селиной держались вместе, чтобы не потеряться в толпе. Сирена по-прежнему робела и испытывала неприязнь к большим скоплениям народа. Я понимала, что поездка в магазин, где, должно быть, снуёт масса народу, была для неё мукой и пыталась разрядить возникшее напряжение, не упуская Селену из виду и вовлекая её в общий разговор.

— Так, вопросы позже. Наш экипаж уже прибыл, усаживаемся, я постараюсь кратко рассказать обо всём, что вам сейчас надо знать, — Жилка перестала улыбаться и сурово посмотрела на воспитанниц. — Быстро, последнюю накажу.

Девушки поспешили выйти во двор, лишь бы успеть сесть в экипаж первыми.

Мы ещё никуда не выезжали и теперь всем не терпелось увидеть магазины и выбрать самое красивое платье для самого первого в нашей новой жизни бала. Я подозревала, что каждая из них, в глубине души, надеялась встретить здесь суженого, хотя откуда им взяться в таком количестве, а главное - зачем таинственным Истинным расам иномирянки не представляла и даже не хотела об этом думать.

— Сейчас мы окажемся хуже всех! —дёрнула меня за рукав Далида и потянула  к выходу, сердито цыкнув Селине, чтобы та не отставала.

Сирена проявила удивительную ловкость и смогла протиснуться сквозь толпу к выходу, следом прокладывала себе путь Далида, увлекая меня за руку.

Селина показала на экипаж, похожий на лимузин, в который цугом были запряжены три крылатых тонконогих коня, переминающихся с ноги на ногу и нетерпеливо фыркающих.

— Они с крыльями! — протянула Селена, прижав руки к груди, да так и застыв на месте. Её глаза увлажнились, а кожа стала почти прозрачно-голубой.

— Пегасы, — кивнула я.

— Проходим, ногокрылые не кусаются, — нарушила молчание Соль и подтолкнула воспитанниц к открытым дверям серебристого как лёд экипажа.

Внутри было комфортно, мы притихли и уселись на деревянные лавки, стоящие в два ряда друг напротив друга.

Мадам Фрирр устроилась на отдельном сидении, походившем на ледяной трон. В этой обстановке её белая хламида и золотистые волосы, рассыпанные крупными кудрями по плечам и по спине, делали Соль похожей на Снежную королеву.

— Мы прибудем через полчаса, — начала она говорить, как только закрытый экипаж мягко тронулся с места. — Не перебивайте, пока я вам не позволю!

Одна из ламий под пристальным взглядом наставницы покраснела и опустила голову, метнув быстрый взгляд исподлобья на соседок.

— В том магазине, куда мы едем, платья вы можете выбрать любые —  это подарок. Но я специально не буду вам ничего подсказывать относительно предпочтения Истинных рас. Так сказать, для чистоты выбора.

Экипаж слегка накренился и тут же выровнялся, ощущение твёрдой земли под ногами пропало.

— На всё у вас не больше пятнадцати минут, а после возвращаемся. Каждая получит по два урока танцев с самим Нардиком Стенсоном. И, конечно, инициация.

— Инициация? — переспросила я, не обращая внимания на жесты Далиды, призывающие помалкивать.

— Не можем же мы подсунуть благородным нераскрытых Пришлых! Вот так, Анна, тебе и прочим предстоит стать настоящими гарпиями или ламиями. А иным —  Сиренами, — Жилка повернулась к Селене и ободряюще улыбнулась. — Это просто и совсем не больно. Почти. Ну, так говорят.

— А что будет с теми, кто не пройдёт? — не унималась я.

— Восхищена твоим вопросом. Впрочем, Гарпии всегда дотошны и смотрят в суть проблемы. Всё просто: нет инициации — нет Пришлой. Не способные раскрыться отправятся назад.

Жилка улыбнулась, будто сказала удачную шутку.
***

— А это как мне? — спрашивала я в пятый раз, примеряя очередное платье.

— Не то, — безапелляционно отвечала Далида и скептически хмыкала.

— Попробуй синее, — вставила Селена.

— Ты всегда говоришь синее или голубое! У вас что там, дома, других цветов не было?!

— Не сердись, пожалуйста, Далида, — пролепетала сирена. — Просто эти самые выразительные. Как эмоции, как музыка…

— Всё-всё, понятно с тобой!

Вполуха слушая перепалку подруг, я и сама понимала, что тёмно-зелёное платье, придающее мне замученный вид, не подходит.

А это супер важно: выглядеть на первом балу как королева! И, как назло, всё, что я примерила, было не то!

Я уже переоделась в свою форму и вышла в общий зал с намерением схватить первое попавшееся и больше не мучить себя, тем более время, отпущенное Соль, истекало.

— Я обойду всё по-быстрому ещё разок и что-нибудь да нарою, — бросила спутницам и, не дав им возразить, отправилась вглубь лавки, лавируя между белокаменными манекенами, на которых было надето готовое платье.

Магазин вызывал безосновательное, но такое глубокое чувство страха, что статуи в любой момент могли ожить или словно в дальнем углу лавки, там, куда не проникал свет, таилась ненависть, смотрящая на нас из глубины подсобки.

По словам Соль, там были свалены в кучу и разодраны на тряпки никем не выбранные платья, ставшие ненужными и неинтересными, стоило им перестать быть новыми. Та же участь вскоре постигнет и это великолепие, развешанное по украшенным витринам и разложенное по бархатным подушкам на диванах с позолоченными ножками.

— Чем вам помочь, адептка? — подошла ко мне хозяйка лавки, представленная Жилкой как фейри Виванна. — И вашим подругам, я смотрю, тоже требуется помощь.

Лёгкий голубой наряд, состоящий из полупрозрачной ткани, окутавшей тонкую фигуру фейри, казалось, был живым облаком, охраняющим Виванну от назойливых глаз.

— Вовсе нет, — ответила я, сама удивляясь неприязни, которая вызывала невысокая дама с вкрадчивым голосом. — Но спасибо за предложение.

— От которого в моей лавке не принято отказываться.

Признаться, меня удивил напор и настойчивость эфирного создания, я предпочла вежливо улыбнуться, соображая как бы поскорее отделаться от хозяйки магазина готового платья.

— Вот и умница! Пойдём — познакомишь с подругами.

Виванна с необыкновенной для тонких пальцев цепкостью и силой взяла меня под локоть и потащила к примерочным.

Длинные ногти впивались в кожу, словно когти хищника, волокущего пойманную и тут же немного придушенную жертву на обед к детёнышам.

— С сиреной меня познакомь, — услышала я шёпот, и фейри тут же громко произнесла: — Я с радостью помогу вам и остальным. Так, с чем мы имеем дело?

Виванна придирчиво оглядела Селену с ног до головы и удовлетворённо кивнула, будто осталась довольна увиденным.

— Кто ты, милая?

— Сирена, — медленно, словно сама не верила в произносимое, ответила Селена, но не улыбнулась в ответ назойливой продавщице.

— Я так и подумала. Хрупкость ты, верно, взяла от матери, а вот нрав… явно не водный. Ну, я совсем необидчива, — произнесла Виванна тоном, который означал только одно: «Я обидчива до крайности». — Пойдём, у меня для тебя что-то особенное.

— Но наше время здесь уже кончается.

— С Жилкой я всё улажу, не беспокойся.

Фейри схватила Селену за руку и попробовала увлечь за собой, но Селена вдруг проявила характер и заупрямилась.

С силой, которую я и не подозревала в ней, девушка отдёрнула руку, получив глубокую царапину — след когтей Виванны. Вместо крови на нежной коже сирены выступила голубоватая жидкость, которая тут же высохла, запечатав повреждение полупрозрачной плёнкой.

— Не тащите меня. Я без подруг никуда не пойду!

Виванна остановилась в нерешительности и даже высунулась из платья-облака, показав всем ярко-синие глазки-бусинки и длинный нос. Фейри окинула взглядом всех троих и подошедшую ближе Рестрику, а потом, издав звук, похожий на хмыканье, махнула рукой и рассмеялась хрустальным переливом.

— Ладно. Но только четверо! И ни одной больше!

Она поманила нас вглубь подсобки, туда, где жила темнота и, не оглядываясь более, уверенной лёгкой походкой прошла в указанном направлении. Решимость покинула Селену, и она снова посмотрела на нас вопрошающим взглядом.

— Что это она к нам пристала? — спросила Далида, будто я знала ответ.

— Хотела с Селеной познакомиться.

— О, а ты, оказывается, знаменитость! — проговорила Рестрика, впервые с интересом взглянув на сирену. — Всё это явно не просто так.

— Она меня с кем-то спутала. Может, не пойдём?..

— Вот ещё, — упрямо ответила я. — Я сюда приехала за приличным платьем, как и вы все. А эта длинноносая фейри явно хочет нам помочь. Не будем ей в этом мешать.

— А что она потребует взамен? — спросила Рестрика, растягивая слова. — Неплохо бы сразу обговорить условия.

— Стоя здесь, это нам не удастся, — заключила я и первой направилась вслед за Виванной.

И в ноздри ударил стойкий цветочный аромат, даже голова закружилась.

А потом меня окутала тьма, отрезав от остальных. Блин! Куда я опять попала?!
4.2

Идите ко мне! — услышала я Виванну где-то впереди.

— Эй, вы здесь? — голос Далиды раздался совсем рядом.

Я уже хотела ответить, но не успела: в темноте, откуда ни возьмись, маленькая бабочка, взмахивающая огромными по сравнению с телом голубыми крыльями, стала единственным источником света.

Тонкие, будто сотканные из шёлка, они коснулись моей щеки, от неожиданности я отшатнулась, натолкнувшись на Далиду. Та громко вскрикнула, ей вторили голоса Рестрики и Селены.

Когда я снова решилась посмотреть на летунью, та уже была не одна: три таких же бабочки держались около фейри, бесшумно взмахивая огромными крылышками.

Лунный свет заставлял одежду хозяйки сиять, Виванна легко оторвала кусок от юбки и бросила вперёд, тот вмиг превратился в новое порхающее создание, освещающее небольшую комнату, заставленную сундуками и одинаковыми коробками на бесконечных полках деревянных стеллажей.

Фейри проделала это ещё раз, а потом снова, пока не стало достаточно светло. Словно поняв молчаливый приказ хозяйки, бабочки, каждая размером с орлана, поднялись и застыли под потолком, изредка бесшумно взмахивая крылышками.

Благодаря мягкому рассеянному свету комната напоминала пещеру Али-Бабы с нетронутыми сокровищами, а Виванна — голубого джина из арабских сказок.

— Встаньте все сюда! — по-деловому сказала она, указав на место справа, между окованным медью сундуком и тонконогим подсвечником, увенчанным чёрным шаром. — Здесь я храню самое лучшее, что создала за все годы. И щедро делюсь им с особенными Пришлыми.

— Чем же мы заслужили такую честь? — иронически спросила Далида.

— Вы — ничем. А вот за неё меня просили, — фейри указала на Селену.

— Это какая-то ошибка, — еле слышно пролепетала ундина.

Виванна цокнула языком и засмеялась хрустальным переливом, как серебряный колокольчик:

— Ты скоро освоишься. И это хорошо, что у тебя такие бойкие подруги. Иди сюда, милая!

Фейри протянула длинную, изящную руку с чёрными ногтями, будто покрытыми лаком в дорогом салоне, и ободряюще улыбнулась Селене. Сирена приосанилась и сделала шаг навстречу, но руки не подала.

— Для тебя — подарок от родственников, — ничуть не смутившись, Виванна хлопнула в ладоши и оторвавшись от земли, легко, не прилагая никаких усилий, взмыла в воздух, доставая коробку с верхней полки.

На секунду зависнув, фейри закружилась, как оторванный лист с дерева в безветренную погоду.

— У меня здесь никого нет!

— Это ты так думаешь, глупышка! Ну, держи! — Передала она коробку Селене так, будто в ней хранилась несомненная ценность.

Увидев, что девушка приподняла крышку, чтобы рассмотреть содержимое, фейри хлопнула по картонке. Звук получился таким громким, что Селена и мы все разом вздрогнули.

— В своей комнате распакуй: сказано же — подарок!

— А мы? — подала голос Рестрика, видя, что фейри, окутанная облаком тончайшего газа, направилась к выходу, увлекая за руку растерявшуюся Селену, которая продолжала прижимать к себе доставшуюся в подарок коробку с платьем.

— Ой, простите, совсем забыла про вас!

— А как мы теперь домой попадём? — спросила Далида, скрестив руки на груди. — Наши, должно быть, уже уехали.

— Ни о чём не волнуйтесь. Жилка пришлёт за вами малый экипаж. А насчёт платьев — вы правы: фейри всегда держат слово, — Виванна высунулась из рюшей и воланов. — Выбирайте, какое захотите. Но внутрь чур не заглядывать! Давай начнём с тебя! Ну, кровожадная ламия, что желаете?

— Вот ту, с самого верха! — быстро выкрикнула Рестрика, указав на приглянувшийся ей короб.

— А мне самую дальнюю, вон с того края! — Далида указала на комод в тёмном углу, с единственной сиротливо брошенной на него коробкой.

Я задумалась, что предпочесть и стоит ли участвовать в слепом выборе.

Как так можно, не видеть платья, в котором собираешься отправиться на первый в жизни настоящий бал! Вместо этого я решилась спросить длинноносую хозяйку лавки, которая явно была наблюдательна и наверняка была кладезем знаний об Истинных расах.

— Почему все говорят, что нам так важно понравиться Истинным расам?

— Я закончила Академию очень давно, милочка, — незамедлительно последовал ответ. — И лектор из меня никакой, не то что модистка!

— Я настаиваю, чтобы вы ответили! — вмешалась Селена. — Вы же хотели мне помочь! Думаю, эти знаияя как раз пригодятся на балу.

— Ну хорошо! — приторно засмеялась фейри. — Так бы сразу и сказали. Только не ждите, что я буду посыпать правду сахарной пудрой. Пришлых будут выбирать, как домашнее животное, способное год за годом рождать Истинных. Но, возможно, перед самой свадьбой, именно одну из вас забракуют и предпочтут лучшей по происхождению! А теперь берите, то за чем пришли и уходите!

Горячность, с которой высказалась Виванна, обескуражила и стёрла желание продолжить расспросы. Я хотела схватить первую попавшуюся коробку, но передумала, сама не понимая почему.

— Можно мне взять то, что в сундуке?

— С чего ты взяла, что там что-то есть? — быстро спросила фейри, как бы невзначай загораживая собой одно из деревянных хранилищ «ветоши». — Это для той, кто способна понравится дракону. Не думаю, что это ты.

Ага! Моя уверенность окрепла, я метнула быстрый взгляд на Далиду, и та сразу вступилась за меня:

— Было сказано: выбрать что хочешь.

— Может, пойдём уже? — озиралась по сторонам Рестрика и поводила плечами, как от холода.

— Анна выберет — и пойдём, — кивнула Селена.

Фейри издала звук, похожий на бормотание и хмыканье одновременно, но отошла в сторону. Сундук не поддавался, хотя никакого замка я не обнаружила.

Виванна расхохоталась и оторвала очередной кусок от своего кажущегося бесконечным наряда, ничуть от этого не пострадавшего.

Он завис в воздухе, увеличился в размере, будто его кто-то тянул в разные стороны и превратился в голубое покрывало, в которое с лёгкостью бы завернулись все мы четверо разом. Оно парило в воздухе как ковёр-самолёт, пока фейри не махнула рукой в сторону окованного медью сундука.

Стоило покрывалу накрыть его, как я услышала лёгкий щелчок, говорящий, что засовы с сокровищ Али-Бабы сняты.

Подошла ближе и, повинуясь жесту Виванны, подняла крышку, оказавшуюся не тяжелее вечерней сумочки, и заглянула внутрь.

На дне тускло мерцало серебром ажурное платье. Платье для той, кто хочет понравиться Дракону.

Я вместе с другими новоиспечёнными гарпиями стояла на том самом зелёном поле, куда выходили окна нашей с Далидой комнаты, и заметно нервничала.

Всё из-за завтрашнего бала, про который не говорил только ленивый.

А ещё я никак не могла примерить то шикарное платье, добытое мной в лавке длинноносой фейри!

 То был прощальный «подарок» Виванны: фейри никак не хотела смириться с потерей столь ценного экземпляра своей коллекции. И последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, стала инициация, для которой мы сейчас и собрались.

Вдруг дар не раскроется и, как сказала Жилка, меня отправят обратно! Нет, обратно мне не надо, никто меня там не ждёт, с приёмной семьёй отношения всегда были прохладными.

— Неужели Истинные и впрямь могут превращаться в драконов или волков? — спрашивали девушки Соль во время совместных прогулок, на которые она сопровождала новых гарпий пару раз в неделю.

— Конечно, почему нет? Вы тоже кое-что сможете. После инициации, разумеется, — прибавляла Жилка и загадочно замолкала.

И вот это время пришло.

А значит, я должна стать гарпией во что бы то ни стало!

Вот только как это сделать,  никто не говорил!

Сколько попыток будет?

— Кто хочет быть первым? — спросила Келисия с ехидной улыбкой и переглянулась с Соль.

У меня всё сжалось внутри, и душой завладел холодный страх неудачи.

Келисия тем временем уже собиралась, что-то сказать, но я не дала ей этого сделать:

— Я хочу быть первой!

Вышла из шеренги, сделав шаг вперёд и подставив разгорячённое лицо ласковому ветерку и лучам закатного солнца.

Лучше ужасный конец, чем ужас без конца!

— О, доброволец! — удивилась декан, улыбнувшись кончиками ярко-красных губ. — Такого не бывало последние…

— Пять лет, — кивнула Соль.

— Почему ты на это решилась? — Келисия подошла совсем близко, на меня пахнуло удушливо-приторным запахом роз. — С чего вдруг?

— Я хочу быстрее узнать: подхожу ли вам.

— Ну и прекрасно, — промурлыкала декан.

Не успела она до меня дотронуться, как я поняла, что осталась в одном белье!

Келисия, взяв меня за плечи, развернула к себе и внезапно обняла.

И меня начала бить нервная дрожь. Так-то я не из пугливых, но тут любая бы испугалась!

Объятия стали крепче и превратились в оковы.

Тонкие руки декана гладили меня по спине, оставляя следы от ногтей между лопаток. Царапины начали жечь и гореть с такой силой, будто это были ножевые раны.

Я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон боли, сердце бешено колотилось, словно хотело вырваться из грудной клетки, как птица, мечтающая о небе.

Боль усиливалась, вытеснив все мысли и страхи, превратившись в одно острое желание: чтобы всё скорее закончилось неважно как.

Вдруг я перестала чувствовать ветер и приносимые им запахи луга, слышать голоса и удивлённые возгласы, слившиеся в один крик, причём было непонятно: то ли кричат девушки, то ли я сама.

 Устала от боли, ломающей сразу все кости и сдирающей кожу с обнажённой спины. Я уже не могла разлепить веки и не ощущала под собой твёрдой почвы, лишь парила в пространстве, застряла между мирами.

Меня словно  подвесили на цепях межу небом и землёй. 

И...всё закончилось!

Боль ушла так же внезапно, как и появилась.

Вернулись звуки и запахи, осталась только усталость в теле, которую трудно было объяснить. За моей спиной выросли крылья, и это не было метафорой.

Самые настоящие, мать её, крылья!

— Какое мощное раскрытие! — услышала я рядом голос Келисии. — Ты полна сюрпризов, моя милая.

Глубоко вздохнув, я открыла глаза в закатные сумерки, наполнившиеся стрекотанием насекомых.

Первым, что  увидела, были ставшие тёмными, как наступающая ночь, глаза декана. В них читались удивление и что-то ещё, возможно, гордость.

— А теперь сделай это осознанно, — произнесла она мягким голосом, как просьбу, обращённую к равной.

Я не до конца понимала, как именно надо оторваться от земли, но решила довериться чутью.

Сосредоточилась и ощутила силу за спиной, крылья резко расправились, причинив лёгкую боль, но она была даже приятна.

Взмах! Другой!

Крылья наливались силой тысячи рук и ног, ветер крепчал, пряди волос, вырвавшиеся из хвоста, липли к влажным щекам.

Третий взмах — и я вдруг взмыла вверх, как пробка из-под шампанского.

Луг внизу уменьшался, как и фигуры девушек, сбившихся в тесный круг.

Я посмотрела вперёд, увидев вдалеке горы, царапавшие снежными верхушками небесный свод, сосновый лес с вековыми деревьями, огни города, расположенного неподалёку от Академии.

Там, где сливалась с горизонтом широкая дорога, были едва заметны катившиеся самоходные экипажи. Ночное небо тоже было живым: то тут, то там, я могла различить кареты, запряжённые пегасами, но их пути лежали далеко отсюда.

Я почувствовала зов не как звук, а как лёгкие вибрации, волны, проходящие по телу. Пора было возвращаться.

Спикировала вниз головой и лишь у самой земли мягко опустилась на траву босыми ногами.

— Тише, — встретила меня Соль. Жилка кинула тревожный взгляд на что-то за моей спиной. — Убирай их.

— Но как это сделать?

Я ещё раз взмахнула ими, озорства ради.

— Не знаю, у меня таких нет, — Соль пожала плечами и отошла.

Я вопросительно посмотрела на Келисию, стоявшую неподалёку с другими девушками, вновь построенными в шеренгу, и нерешительно сделала шаг навстречу.

Декан ласково мне ей улыбнулась, и я расслабилась, опустив плечи. Крылья за спиной пропали, просто исчезли, я их больше не чувствовала, отчего в груди всё сжалось в комок.

— Я и слова сказать не успела! — удивилась декан. — По крайней мере, одна гарпия у нас в этом году есть.

Келисия обернулась к Жилке и сказав что-то вполголоса, возвратилась ко мне. Я тем временем помахала Далиде. Мол, ничего страшного.

— Иди в комнату, Анна. Тебе надо выспаться: завтра предстоит не меньшее испытание. И мой тебе совет, дорогая: на балу выбери в кавалеры мага. Они наименее болезненно воспринимают женскую силу. А теперь ступай. И не слушай остальных: драконы гарпии не пара.

И кивнула так, будто знала о моём платье для завтрашнего бала.

Надо было спросить, отчего так. Чем эти драконы так плохи? Но  я не стала: всё равно не ответят.
А я завтра сама всё узнаю.

Может, этот дракон ко мне и не подойдёт. Сама я улыбаться никому не стану!

Много чести какому-то там магу или дракону!
***

Я смотрела на Далиду, одетую в нежно-лиловое платье, которое сидело так хорошо, будто шили специально для неё. Со стороны не было заметно никакого волнения, хотя я знала, что подруга ждала бал почти с таким же нетерпением, как и я.

Лишь причины у нас разнились.

Далидой двигало любопытство и природное желание нравиться, ловить восхищённые взгляды, усиленно делая вид, что ей они безразличны.

Я просто желала посмотреть на высшее общество Дального мира с тайным умыслом — найти среди них благородного не по крови, но по духу.

Последний мой парень таковым не был.

«Высокомерная идиотка! — сказал Андрей, поняв, что я не собираюсь прощать интрижку на стороне. — Это нормально, когда мужик изменяет».

— Ты что не одеваешься? — спросила Далида, поправляя причёску, над которой долго колдовала приглашённая для этого случая фея с фиалковыми глазами.

Я засмотрелась на красавицу и не сразу заметила, что вместо ног у неё маленькие аккуратные копытца, прикрытые мягкими кожаными мокасинами, служившими вместо обуви.

— Я боюсь: вдруг платье мне велико и вообще не подходит!

— Вот и посмотрим. Но я лично в этом сомневаюсь, не зря эта Виванна так в него вцепилась!

Я вздохнула и достала из шкафа серебристое платье, казалось, сотканное из нескольких слоёв тонкой паутины. Оно было почти невесомым и невероятно приятным на ощупь.

— Что стоишь? Одевайся!

— Сейчас! — ответила я и, аккуратно положив его на кровать, сняла форму, бросив на себя в зеркало критичный взгляд.

И стала облачаться в серебристый наряд. Длина рукавов, аккуратный вырез спереди — платье будто было сшито специально для меня.

— Ого! — округлила глаза Далида. — Они только твою спину увидят, сразу к ногам упадут! Почему у меня всё так закрыто?!

— Ну прям!

На самом деле я смутилась. Вырез на спине, спускающийся чуть ниже талии, слишком провокационный. И волосы забраны наверх, кроме одной волнистой пряди, которая будет только приковывать взгляды

— У тебя вон как плечи обнажены, обожаю такой фасон! Может, поменяемся? Мне лиловый тоже к лицу.

— Ага, у тебя платье заколдованное! И не думай! Пойдём лучше!

Далида направилась к двери.

— Подожди ещё минуту!

Я крутилась возле зеркала.

Платье было превосходным, обтягивающим стройные бёдра и расширяющимся книзу. Даже в смелых мечтах я никогда не воображала себя в таком дорогом наряде!

— Сюда бы серьги…

— Пойдём — хватит выпендриваться! Ты и так вся сияешь как драгоценный камень.

— Смотри, что шло в комплекте!

— Перчатки здесь лишние.

— Вовсе нет, смотри, как они подходят.

Светло-серебристые, ажурные перчатки и впрямь нравились мне не меньше самого платья.

Я чувствовала себя в них настоящей леди.

Правда, к платью прилагались короткие ажурные, но всё одно я была в восторге, усмотрев в этом знак, что всё будет так, как я захочу.

Мы спустились в холл, где уже царило оживление.

Люстра торжественно сверкала тысячами маленьких голубоватых сосулек, ковровая дорожка, цветом похожая на море в спокойный день, спускалась по лестнице и провожала первокурсниц до порога, чтобы выпустить их в новый мир, начинающийся за металлическими пиками забора.

Во дворе от света ламп и треножников со светящимися шарами, расположенными вдоль главной дороги, ведущей через сад к массивным кованым воротам, было светло как днём.

Жилка и деканы, разодетые в длинные платья, ректоресса, болтающая с заместителями то ли во фраках, то ли в смокингах — всё это я отчётливо видела и одновременно почти не замечала.

Старалась не отстать от Далиды, которая, видно, поставила себе цель: перекинуться парой ничего не значащих фраз с каждым во дворе, в том числе и с расфуфыренными ламиями и новоиспечённой фейри.

Я подумала, что подруга пытается скрыть волнение за пустыми разговорами с посторонними и намеренно тянет время.

Было душно и муторно, и я хотела лишь одного: чтобы все уже расселись по ожидающим за воротами маленьким закрытым экипажам, запряжённых крылатыми конями, и оправились навстречу судьбе.

— Если тебя не заметят на первом балу, могут пригласить на втором. Или третьем, — вспомнила она слова ламии Рестрики. — Если конкурентки не обскачут. Следующий год — опять пополнение. Видели третьекурсниц с тоскливыми, как у буйволов в упряжке, глазами?

— А что, это правда? — спросила я у Селены, когда ламия нас покинула. — Мы здесь только вроде товара? И учёба лишь прикрытие?

— Слушай её больше! — встряла Далида и демонстративно хмыкнула. — Змея — она и есть змея! Я совсем не хочу замуж. Стоило ехать так далеко, я и дома могла хомут найти! Вон, Эмма же не замужем!

— Я тоже не хочу! — тихо сказала Селена. — Да и страшно же! Какие они там?

— Это мы вскоре точно узнаем, — ответила я с лёгкой улыбкой.

И вот теперь этот вечер настал. Далида косилась на меня с опаской:

— Что ты так разнервничалась? Повеселимся от души, потанцуем, поедим… и пококетничаем. Относись ко всему как к игре.

Я промолчала, скользнув взглядом по тёмным кустам окружающего замок сада.

Не могла же рассказать новой подруге, как давно мечтала найти равного себе, который бы позволил быть партнёром по жизни, а не красивым приложением к дому с высоким забором.

Не стесняясь и не пряча ум за легкомысленной оболочкой только потому, что парни предпочитают видеть рядом беззаботных девушек.

А я всегда была серьёзной и не любила тусовки, на которых пиво лилось рекой, а мужские взгляды напротив становились всё более сальными и смелыми.

Наконец, подошла и наша очередь садиться в экипаж цвета морской волны, рассчитанный на пятерых. Этой пятой стала Мара, зеленоволосая дриада, как-то незаметно примкнувшая к нашей компании.

Всю дорогу, занявшую больше часа, сы, как по команде, промолчали, лишь изредка перекидываясь ничего не значащими фразами.

Тему предстоящего бала упорно обходили стороной, каждая смотрела в окно или на свои руки, вздыхала украдкой, и стоило поймать чужой взгляд, слегка улыбалась. Далида начала фальшиво напевать весёлую мелодию, больше походящую для портового кабака, чем для приличного общества.

— Может, хватит? — Мара сложила руки на груди и откинулась на бархатную подушку. Селена облегчённо вздохнула и счастливо улыбнулась.

— Приехали! — опередила я собравшихся ссориться девушек, указав в окно на сияющую огнями столицу.