Попаданка для дракона, или Личная птичница Его Величества замуж не желает!

— Я твоя пара, ты должна пойти со мной! — мужчина топнул ногой от обиды, лицо исказилось недовольством. Его глаза сверкали, а губы были плотно сжаты, словно он с трудом сдерживал эмоции. Но в его словах сквозила фальшь…

Я только что пришла в себя после странного перерождения. В своем мире я умерла, возвращаясь из магазина, где верой и правдой отработала заведующей много лет. Здесь же я воскресла на пуховой перине в деревенском доме, но голова все еще болела, а руки дрожали. Рядом со мной сидел яркий и крупный петух, который смотрел на меня глазами слишком умными для глупой птицы.

Очнувшись, я смогла лишь попить воды, которую кто-то заботливо оставил рядом, и снова легла, пытаясь прийти в себя. Но это было лишь до следующего утра, когда в мой дом без стука ворвался этот смазливый мужчина, одетый в яркие тряпки из старых сказок.

Сейчас красавчик сердито смотрел на меня, встав в красноречивую позу, выражающую недовольство.

— С чего бы это? — Я чувствовала себя немного лучше, уже проснулась и успела надеть длинное платье. Сидела на кровати, переплетая косу, когда он вошел. Его голос был резким и требовательным, но я не собиралась подчиняться.

— Ты не понимаешь, что происходит! — он шагнул ближе, его глаза метали молнии. — Ты моя пара, и это не обсуждается. Ты должна пойти со мной, иначе… — он угрожающе поднял руку, но я не испугалась.

— Иначе что? — встала с кровати, чувствуя прилив сил. — Ты не имеешь права решать за меня. Я не знаю, кто ты и что тебе нужно, но я не собираюсь никуда идти.

Он нахмурился, но его взгляд стал более сосредоточенным. Он явно не ожидал такого сопротивления.

— Ты не понимаешь, — повторил он, но уже спокойнее. — Ты должна пойти со мной, потому что это судьба. Мы связаны, и ты не можешь отказаться.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри меня поднимается волна гнева.

— Судьба? Может быть, но я сама решаю свою судьбу. Я не собираюсь подчиняться твоим приказам! Тебе лучше уйти!

Он вздохнул, его лицо стало печальным, он как настоящий актер сейчас уже играл роль обиженного.

— Ладно, — сказал он, наконец. — Я дам тебе время подумать. Но знай, что если ты откажешься, это может обернуться для тебя неприятностями.

В его словах чувствовалась неуверенность. Я же подумала, что с такими данными, как у меня, точно нечего беспокоиться. Ведь я успела рассмотреть себя в зеркало и откровенно полюбовалась. Да, мне не девятнадцать, но я красотка!

Крутые бока, тонкая талия, высокая грудь — все это подчеркивало мою женственность и силу. Брови вразлет добавляли взгляду уверенности и дерзости, а полные яркие губы — чувственности и привлекательности.

Светлые, слегка волнистые волосы, придавали лицу мягкость и загадочность. Чистая кожа с легким румянцем выглядела свежей и здоровой.

Длинное платье, расшитое изысканными узорами, едва приоткрывало щиколотку. Под ним белоснежная длинная рубашка, кружево которой мягко обнимало грудь, придавая ей приятную округлость. Платье было выполнено из тонкого льна, а его подол украшен легкими, едва заметными волнами.

Кружево рубашки, расшитое тонкими серебряными нитями, блестело, создавая ощущение свежести и чистоты. Длинные рукава, присборенные у запястий, добавляли образу элегантности.

Кожа с ровным, теплым загаром выглядела бархатистой, а шею, длинную и стройную, украшала тонкая цепочка с небольшим кулоном.

На ногах — туфли на невысоком каблуке, подчеркивающие изящество и легкость походки.

Я чувствовала себя уверенно и была готова к новой жизни. В зеркале отражалась не просто женщина, а воплощение силы, красоты и решимости.

Женишок решил сменить тактику:

— Любовь моя, — он раскинул руки, как будто собирался обнять огромное дерево, и пошел на меня, — ну сколько можно нам встречаться здесь? Во дворце же лучше!

Он весьма недвусмысленно облапал меня, как будто я была его личной стиральной машиной, и полез целоваться!

— Ах ты, похотливая козлина! — взвизгнула я тонким девичьим голосом, словно мышка, попавшая в лапы кота. Где мой зычный бас, который был слышен в любом уголке огромного магазина?!

Вывернувшись из его объятий, я схватила влажное полотенце, которым только что обтирала тело (ну кто же знал, что оно пригодится для таких целей?), и от души навернула по спине красавчика.

— Ты чего, Галинэль? — отпрыгнул он от меня, как будто увидел привидение. — Меня, короля мира «Светоч Древа» Мигеля Вермонтского, и мокрой тряпкой?

— Еще хочешь? — зашипела я, замахиваясь. — Быстро собрал свое тело и пошел отсюда!

— Я зайду завтра... — он скорчил обиженную моську, как ребенок, которого отругали за конфеты. — Гостинцы на крыльце!

Мужчина ушел, оставив за собой шлейф недовольства и чего-то сладкого. Я посмотрела на полотенце, которое все еще сжимала в руках, и поняла, что теперь оно будет пахнуть не только мной, но и Его королевским величеством.

— Ну что ж, — сказала я себе, — хоть какая-то память о нашей встрече.

Вышла на крыльцо и посмотрела на небольшой деревянный ящик, в котором лежали… овощи, хлеб и связка колбас. Хотя, если честно, лучше бы он оставил что-то более ценное, например, корону.

Или хотя бы телефон, чтобы я могла пожаловаться на него в службу поддержки!

Занесла ящик в кухню и снова вышла на крыльцо. На перилах висел кожаный фартук — старый, потертый, но все еще крепкий. Надела его, поправила и огляделась. Что-то здесь все слишком запущено…

Небольшой двор был окружен деревянным забором, который уже давно нуждался в покраске. Забор был покосившимся, а местами и вовсе отсутствовал. За ним колосились сорняки выше человеческого роста: лопухи, крапива, пырей. Казалось, что двор давно не видел ни косы, ни лопаты.

С правой стороны двора стоял небольшой бревенчатый домик с прогнувшейся крышей. Возле него, словно стражи, расположились две большие бочки, покрытые мхом. Подойдя ближе, заглянула в них и ухнула — пусто, только эхо разлетелось по двору. Приоткрыв дверь домика, вошла внутрь.

Там было темно и сыро. В углу стояла старая лавка, покрытая пылью. Рядом с ней — два деревянных таза, наполненных грязной водой. На стенах висели пучки сухих березовых и еловых веток, которые, кажется, никогда не трогали.

Воздух был пропитан запахом сырости и плесени. Стало понятно, что помещением давно не пользовались...

— Ага, значит это баня… — Я развернулась и внезапно больно стукнулась носом об мускулистую грудь. Тело мгновенно отреагировало, но мозг еще не успел осознать произошедшее. Я попыталась удержаться на ногах, хватаясь за рубашку…

— Да блин! Стучаться не учили?! — гаркнула, поднимая взгляд на лицо парня. Его глаза были такими синими, что казалось, в них можно утонуть.

— Простите, госпожа птичница! — пробасил он искренне и чуть смущенно. Его голос звучал так низко и бархатисто, что на моей коже встали дыбом все волоски.

Большие ладони осторожно легли мне на плечи. От этого прикосновения по спине пробежала легкая дрожь, а в голове мелькнула мысль: «Он слишком близко».

— Баньку истопить желаете? — продолжил он, слегка наклонив голову. В его голосе звучало не только приглашение, но и что-то еще, что я не могла уловить сразу.

Я попыталась отстраниться, но его руки держали меня мягко и уверенно.

— Ладно, можно было бы… — прохрипела я, пытаясь скрыть смущение.

Его взгляд медленно пробежал по моему лицу, задержался на губах, а затем опустился к ложбинке между грудями. Щеки залил румянец, а сердце забилось быстрее.

— На что уставился? — я попыталась придать своему голосу уверенность, но он предательски дрогнул.

Парень поднял на меня взгляд, в котором читалось удивление.

— Простите, госпожа… Я просто… — он замялся, словно подбирая слова.  — Я пришел помогать, батя прислал!

Я пришла в себя, отстраняясь от него и обходя, а он поворачивался за мной, не отрывая взгляда.

— Баню хорошо бы к вечеру… А сейчас идем за мной, мне нужна помощь! — решительно сказала я.

С левой стороны стоял сарай, который буквально светился от многочисленных дырок в стенах. Это я увидела, попав туда через рассохшиеся двери. Сквозь щели в крыше пробивались лучи солнца, создавая на полу причудливые узоры из пыли и соломы. Вокруг сарая было огороженное место, где ходили куры, петухи и наседки с цыплятами. Они копошились в земле, выискивая зернышки, и громко кудахтали, создавая уютный и живой шум деревенской жизни.

Здесь был и второй этаж, который служил сеновалом. Лестница, ведущая наверх, была старой и скрипучей, но вполне надежной. На втором этаже было темно, но свет, проникающий сквозь дыры в крыше, позволял разглядеть сено, сложенное в большие кучи.

В некоторых местах стены была покрыты мхом и лишайником, что придавало сараю еще более заброшенный вид. Внутри было пыльно и тихо, только изредка раздавался шорох крыльев или крик птицы.

Я оглядела курятник: пыль, грязь, сломанные жерди, разбросанный корм. Птицы недовольно кудахтали, словно жалуясь на условия.

— Надо чинить! — сказала я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

За моей спиной раздался голос моего помощника:

— Дак, дорого… Да и смысла нет, проще новый построить.

Я обернулась. На лице парня играла ленивая полуулыбка, но в глазах читалась усталость. Знаю я таких: выглядят так, словно уже кучу работы сделали…

— Как тебя зовут? — спросила я, стараясь не обращать внимания на его ухмылку.

— Коллинз.

— Коля, значит, — кивнула я, не скрывая скепсиса. — Давай пока займемся расчисткой территории! Ищи тяпку, косу и лопату! Займемся уборкой.

Коля лишь пожал плечами, но спорить не стал. Он молча развернулся и вышел из сарая.

— Может, сначала завтрак? — бросил он через плечо.

— Кто не работает, тот не ест! — отрезала я и вышла во двор следом за ним.

Солнце уже поднялось над горизонтом, освещая курятник своими теплыми лучами. Я огляделась и поняла: дел здесь — выше крыши. Птицы, привыкшие к беспорядку, не собирались уходить с насиженных мест. Они продолжали копошиться в грязи, словно не замечая моего присутствия.

Но я знала, что это место нуждается в моей железной руке. Только я могла навести здесь порядок. Только я могла показать, кто здесь главный.

Вдохнула свежий утренний воздух и почувствовала прилив сил. Я не сдамся. Я сделаю это место лучше. И никто не сможет меня остановить!

Сорняки за забором мы начали выкапывать, потому что косить там было нечего. Стебли вымахали толщиной в руку и высотой почти с меня. Решила для начала очистить все на метр от забора. Вдруг там спрятаны сокровища?

— Это же… — задумчиво рассматривала знакомые ягоды. — Смородина и крыжовник? Точно, они!

В траве обнаружились кусты с ягодой, хоть и мелкой, но все же это не сорняк. Значит, здесь был когда-то огород. Почему же его забросили?

Закрались сомнения в том, что меня сюда прислали не просто так. Я слишком много знала о садоводстве и любила порядок.

Здесь нужна твердая женская рука, не иначе! Ведь это не просто заросший участок, а целый потенциал для преображения.

В огороде я проводила все свободное время, ухаживая за растениями, экспериментируя с удобрениями и создавая свой маленький рай. Я знала, как правильно поливать, как формировать кусты, и какие сорта ягод самые урожайные.

Теперь, стоя на этом заброшенном участке, я почувствовала прилив энергии. В голове уже начали рождаться планы по его модернизации. Сначала нужно убрать все сорняки, чтобы освободить место для новых посадок. Затем я найду способ восстановить почву, чтобы она снова стала плодородной.

А потом… Потом я создам здесь настоящий оазис, где можно будет наслаждаться свежими ягодами и гордиться своими достижениями. И кто знает, может быть, это место станет началом чего-то большего для меня?

— Выкапываем кусты? — пробасил Коля своим низким, чуть хрипловатым голосом, нарушая тишину и привлекая внимание. Его лицо было серьезным, но в глазах мелькнула тень неуверенности.

Я посмотрела на него с легким раздражением.

— Зачем? — бросила я. — Я обкопаю, по осени обстригу и новых кустов из веточек посажу! — добавила я, стараясь говорить как можно строго.

Что-то в поведении парня насторожило меня. До этого он спокойно копал, уверенно вытряхивал корневища сорняков с каким-то странным, почти медитативным выражением лица. А сейчас вдруг замер, словно не понимая, что происходит. Его взгляд метнулся с лопаты на меня, а потом он неожиданно опустил руки и уставился на свои ладони, будто увидел их впервые.

— Сорняки отличить от полезного растения сможешь? — продолжила я, стараясь скрыть беспокойство в голосе. Но вопрос прозвучал резче, чем я планировала.

Коля медленно поднял голову и посмотрел на меня. Его глаза были широко раскрыты, но в них не было ни мысли, ни понимания. Он просто смотрел на меня, как будто не мог поверить, что я говорю с ним.

Внезапно его лицо исказилось, он схватился за голову и начал медленно оседать на землю. Я не успела ничего понять, как он уже рухнул на землю.

— Да здрасте! — воскликнула я, всплеснув руками. — Вот достался в помощнички хлюпик!

Я быстро подбежала к сараю, где стояла бочка с водой. Ведро, стоявшее рядом, оказалось наполненным до краев. Я схватила его и, не теряя ни секунды, бросилась обратно к Коле.

Когда я подбежала, он уже лежал на земле, его дыхание было прерывистым, а лицо — бледным. Я вылила всю воду прямо на парня.

Наклонилась над ним, осторожно положила руку на плечо и начала трясти.

— Коля! Коля, очнись! — позвала я, стараясь придать своему голосу как можно больше уверенности. — Ты в порядке?

Он не шевелился. Внутри меня начала подниматься паника. Я продолжала трясти его, хлопать по щекам, но парень оставался без сознания.

— Ну же, Коля, давай! — прошептала я.

Он очнулся и открыл глаза. Я с удивлением уставилась на его изменившийся цвет глаз. Из ярко-синего они стали почти черными. Он смотрел на меня, словно видел впервые. Его взгляд медленно опустился, но не на грудь, а на кулон, висевший перед его глазами. Я выпрямилась и спрятала кулон в кружева.

— Что с тобой? — спросила я, пытаясь понять, что с ним происходит.

Он моргнул и начал подниматься.

— Возможно, светило напекло голову? — предположил он, потирая лоб.

Я внимательно посмотрела на него, а потом в его глаза. Они снова стали синими, нормальными.

— Утро раннее, когда успело напечь? — ответила я, стараясь скрыть раздражение. — Иди домой. Мне здесь только задохликов, падающих в обморок, не хватало!

Подняв мотыгу, я начала расчищать кусты смородины и крыжовника. Работа помогала отвлечься, но я все равно чувствовала на себе его взгляд. Он не двигался, и я не могла понять, что его удерживает.

— Прислали блин помощничка… — пробормотала я, искоса наблюдая за Колей.

Он спокойно взял лопату и начал выкапывать сорняки, складывая их в кучу. Его движения были уверенными и размеренными, но я заметила, что рубашка промокла насквозь, а волосы прилипли ко лбу, с них все еще капала вода.

— Вы только скажите, что оставить, чтоб лишнего не выкопать, — произнес он, не поднимая головы.

Я мысленно похвалила парня за стойкость, но что-то в его поведении казалось странным. Он работал молча, сосредоточенно, словно не слышал моих слов.

— Вот смородина, — я протоптала к кустам дорожку, примяв сорняки. — А это крыжовник!

Коля поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то странное, чужеродное , но он тут же отвернулся и занялся работой.

— Хорошо, — сказал он, не глядя на меня. — Спасибо.

Его голос был ровным, но в нем слышалась какая-то усталость. Я не могла понять, что с ним происходит, но что-то внутри меня подсказывало, что это не просто усталость. Скорее раздвоение личности?

Я решила приглядывать за ним внимательнее. Что-то явно было не так. Вот чую!

Я уже расчистила пару кустиков, и они сияли яркими зелеными листьями, словно маленькие оазисы среди пожухлой травы. Каждый листочек блестел от утренней росы, а цветы на кустах источали нежный аромат, который разносился по всему саду. На всякий случай, я прошла дальше, до конца забора, где заметила еще несколько ягодных кустов. Их ветви были усыпаны сочными черными ягодами, которые манили своим сладким вкусом. Я аккуратно сорвала несколько ягод и положила в рот, наслаждаясь их свежестью. Это была смородина.

— Понял, госпожа птичница, — после молчания снова заговорил Коля и продолжил работу. Его голос звучал спокойно и уверенно, а движения были точными и целенаправленными. — Может, чаю? Я как раз все сделаю, пока он согреется.

— Хорошо, — ответила я.

Во дворе подхватила охапку дров и вошла в горницу, где воздух был пропитан уютом и теплом. Пол под ногами скрипнул, когда я осторожно уложила дрова рядом с очагом.

Расшевелив золу в печи, нашла несколько тлеющих углей и, накидав туда тонких сухих поленьев, закрыла дверцу печи, чтобы не выпустить жар. В комнате стало немного душно, когда огонь затрещал, наполняя пространство ароматом горевшей щепы.

Взяв пустое ведро, пошла к бане, где стоял колодец. Он явно был в плачевном состоянии. Вода была где-то на дне, зачерпнув ее ведром, прикрепленным к веревке, вылила в свое.

Вернувшись в дом, налила в чайник воду и поставила его на огонь.

Нащипала сухих листьев и цветков с пучков трав, висевших прямо по стене на веревочке. Чабрец, мята, листья малины и вишни — все это я аккуратно сложила в маленькую мисочку, чтобы потом добавить в чай.

Нарезала хлеб, колбасу и сыр, разложив их на деревянной тарелке. Поставила кружку на стол рядом с другой, которая уже ждала своего часа.

Оглядела избу, замечая каждую деталь: старый сундук в углу, вышитые подушки на лавке. Все здесь было пропитано историей и чьей-то жизнью.

Домик был весьма скромным, всего одна светелка. Кровать за ширмой у стены казалась уютным островком. У дверей было место для умывания с деревянным тазом и кувшином, из которого капала вода. Стол, покрытый простой льняной скатертью, стоял у окна, выходящего на небольшой сад с яблоней. Рядом с ним — пара крепких деревянных скамей, на которые можно было присесть. Небольшая горка простой посуды, состоящей из глиняных тарелок, чашек и мисок, аккуратно стояла в углу. Три больших, широких сундука, обитых потемневшим от времени железом, стояли вдоль стены. Их крышки были украшены резными узорами, но я еще не заглядывала внутрь и не знала, что там может скрываться. На стенах висели вышитые полотенца, а над кроватью — небольшое изображение какого-то человека.

Никуда я не заглядывала — то отлеживалась после пробуждения, то порядок на дворе начала наводить. Наконец, села на лавку у окна. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и тихим шелестом листвы за окном. Мечта моя сбылась — я всегда хотела жить в деревне. С юности представляла, как выйду на пенсию и перееду подальше от городской суеты.

Вспомнила, как думала, что в старости уеду жить на дачу. Буду выращивать овощи и зелень, ухаживать за маленьким садом. А еще заведу курочек — пусть несут свежие яйца. И котика, пушистого и ласкового. И маленькую собачку, звонкую, чтобы отгоняла непрошеных гостей. А если найду подходящую, то и вторую, для компании.

Посмотрела в окно: вдалеке виднелись поля, где колосилась пшеница. Закрыв глаза, представила, как иду по тропинке, окруженной высокими деревьями, и собираю ягоды. А потом возвращаюсь домой, где меня ждут уют и спокойствие.

Улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Наконец-то я здесь, в своем уголке, где могу быть собой.

Я сидела за столом, наслаждаясь чаем и видом из окна, и спокойствие и умиротворение наполняли мое сердце…

— Да кыш ты, гадкая птица! — раздался грохот в сенях, и в дом без стука ввалился мужчина небольшого росточка. Впереди него промчался, теряя перья, петух, спрятавшийся у меня под подолом. Он возмущенно квохтал...

— Вы зачем мою живность обижаете? — поднялась я с лавки, уперев кулаки в бока, и посмотрела с неприязнью на гостя.

— А чего он кидается, как бешеный? — возмутился мужчина.

— А вы почему не стучитесь? И что вам здесь надо? — решила наехать на грубияна. — Петенька меня охраняет, а то не изба, а проходной двор!

— Меня прислал Его Величество. Спрашивает, не нужно ли чего! — мужчина явно не сильно был рад своему нахождению здесь.

— А вы у нас кто? — я не смогла сдержать любопытства.

— Я королевский казначей Илай! — он выпрямился во весь свой рост, который, к слову, была не очень большим. Выпятил тощую грудь и важно надулся. Я не удержалась и прыснула со смеху.

— Новый сарай для птиц, новый забор, новая баня, ремонт дома! — перечислила я, стараясь сохранить серьезный вид.

— Сарай для птиц? Это что, шутка? — казначей нахмурился, но в его глазах мелькнула искорка издевки.

— Конечно не шутка! А как иначе? У нас же тут дворец, а не птичий двор! — я попыталась вернуть разговор в серьезное русло, но смех так и не отпускал меня.

— Ну ладно, ладно, записываю… — казначей тяжело вздохнул, достал из-за пазухи свиток и тонкую палочку, похожую на карандаш.

— И не забудьте про новый колодец! — добавила я, продолжая смеяться.

— Колодец? А что с ним? — казначей поднял брови, явно не ожидая такого поворота.

— Ну как же! А где же нам брать воду для бани и полива огорода? А ее там почти нет, и она грязная! — я снова засмеялась, чувствуя, как напряжение между нами спадает. — Ладно, не переживайте, мы тут все решим! Главное, чтобы Его Величество был доволен, а остальное — мелочи! — я подмигнула ему.

— Вот будет ли он доволен такими расходами… — засомневался мужчина.

— Если не одобрит, — нахмурилась я, вспоминая утро, — то пусть больше и на порог не приходит!

— Записал… — он отступил, пятясь задом, смотря на петуха, который осмелев, снова вылез. Дверь в сенях хлопнула, и гость исчез.

— Вот чую, что Его Величество за такие переделки затребует гораздо больше, чем чай с плюшками…

Я подхватила на руки петуха, пригладила взъерошенные перышки и вздохнула.

Дверь скрипнула, и в дом вошел Коля. Его шаги были тяжелыми, но уверенными. Он не спешил, словно знал, что его ждут.

Петька, который до этого сидел на полу, встрепенулся и издал возмущенный клекот. Его перья распушились, а глаза сверкнули. Он явно не был рад появлению Коли. Я подхватила петуха и, обойдя гостя, выпустила птицу на улицу. Дверь захлопнулась с тихим щелчком, и в светелке стало чуть спокойнее.

— Садись, — я кивнула в сторону стола. — Проголодался, наверное?

Коля медленно поднял на меня взгляд. Его лицо было серьезным, но в глазах мелькнула тень интереса. Он подошел к умывальнику, наклонился к крану, и вода с шумом потекла. Снял с гвоздика полотенце и вытер руки. Его движения были размеренными, словно он пытался успокоиться. Когда он закончил, то вытер лицо и повесил полотенце обратно.

Пройдя к столу, парень сел напротив меня. Его взгляд задержался на моих руках, которые лежали на столе, и я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Сейчас он не выглядел уставшим, словно где-то взял свежие силы. Но в его глазах было что-то еще, чужое, чужеродное.

Я взяла чайник, чтобы разлить по кружкам горячий чай. Коля взял ломоть хлеба, положил сверху тонкие ломтики копченого мяса, щедро добавил кусок сыра и, словно опытный кулинар, аккуратно свернул бутерброд.

Он сделал первый укус, и я заметила, как его губы слегка искривились в улыбке. Он ел с таким аппетитом, будто давно не видел нормальной еды. Я аккуратно отломила кусочек белого хлеба и, запивая его горячим чаем, наблюдала за парнем. Его движения были размеренными, но в них чувствовалась скрытая энергия. Я заметила, как его зрачки снова потемнели, словно он погрузился в свои мысли.

Что-то странное действительно происходило с Колей. Его поведение менялось, как будто в нем жили два разных человека. То он казался неуклюжим и немного наивным деревенским парнем, то вдруг проявлял неожиданную уверенность и осмысленность в действиях. Его манеры становились более изысканными, а взгляд — глубоким и проницательным.

Я решила, что мне нужно лучше понять, что происходит с этим парнем. Наблюдать за ним, не показывая своего интереса, чтобы не спугнуть. Возможно, его изменения связаны с чем-то, о чем он сам не знает. Или же это просто игра, которую он ведет, и мне стоит быть осторожной.

— Много земли еще осталось расчистить? — спросила я, глядя на Колю.

— Полосу с кустами я закончил, — ответил он, наконец, подняв глаза и вытирая губы рукавом рубахи (опять эта нарочитое отсутствие манер). — Что-то еще надо?

— Сейчас глянем... Казначей приходил, обещал помочь с новым сараем, баней и забором, — продолжила я, стараясь не выдать своего разочарования.

Коля хмыкнул, не переставая жевать. В его глазах мелькнула тень насмешки, но он быстро спрятал ее за очередным глотком чая.

— Это вряд ли, казна пуста! Его Величество все на украшения, одежду, коней потратил! — сказал он, бросив на меня взгляд, полный сарказма. — Разве не знаешь?

Я нахмурилась, но ничего не ответила.

— Доедай, потом посмотрим, что ты сделать успел, и решим, что дальше. Там еще сад явно заброшенный...

Коля кивнул, быстро доел, залпом выпил чашку чая и встал из-за стола.

Мы вышли из дома. Я направилась к сараю, который находился в дальнем конце двора. Дорога к нему шла мимо остатков калитки в заборе. Когда-то это была крепкая деревянная конструкция, но теперь от нее остались лишь ржавые петли и несколько досок, которые даже не пытались прикрывать дыру. Я вышла за калитку и огляделась. Перед моими глазами предстала широкая полоса земли, которую я недавно очищала от сорняков. Теперь она была на два метра шире, чем я ее оставляла.

На расчищенной территории лежала огромная куча сорняков. Я заметила, что некоторые из них уже начали подсыхать. Подошла ближе и увидела, как радостно копошатся в земле куры. Они осмелились выйти из своего загона и теперь активно выискивали семена и насекомых. Их перья блестели на солнце, а кудахтать они стали еще громче.

— Высохнет, надо сжечь эту кучу, — пробормотала себе под нос.

Я не стала спрашивать у Коли, когда он успел столько сделать. Я не видела ничего полезного среди этих сорняков, значит все точно сделано правильно.

Развернулась в другую сторону и пошла к саду. Тропинка была едва видна, словно по ней давно не ходили, и это опять наталкивало на размышления. Вдали слышался тихий шелест ветра, который, казалось, пытался что-то рассказать, но не мог подобрать слов.

Почему прежняя хозяйка так все забросила? Я шла по тропинке, пытаясь найти ответ. Она петляла между деревьями, и в ее тени прятались заросли малины и черники. Я заметила, что некоторые кусты были сломаны, а другие, наоборот, выросли слишком высокими и почти закрывали солнечные лучи.

У меня была только одна догадка: прежняя хозяйка постарела и едва передвигалась по двору. Все остальное ее уже не волновало.

— Как, ты говоришь, называется моя должность? — остановилась я и развернулась, чтобы посмотреть на Колю. Он все время шел за мной, а сейчас стоял рядом, сжимая в руках старую косу. Его лицо было задумчивым, но он старался не показывать своего удивления.

— Королевская птичница, — ответил он, наконец.

— А сколько мне лет? — решила узнать свой возраст.

— Кто же знает? Птичница жила еще до того, как здесь поселились люди, — его голос звучал странно, словно он сам не верил в то, что говорил.

— Это как?

— Так что тут делать? — опять «отупел» Коля.

— Нужно выкосить дорожку и между деревьями, — я решила сменить тему, чтобы не думать о том, что он сказал. — Начинай, я пока посмотрю, что здесь есть полезного.

Я пошла дальше, стараясь не обращать внимания на странный разговор. Трава под ногами была мягкой и зеленой и манила своей свежестью. Она точно пригодится на сено...

Сад был не старым, но деревья уже значительно выросли, их ветви раскинулись над дорожками, создавая естественную тень. Листья переливались на солнце всеми оттенками зеленого, от светлого до глубокого изумрудного. Некоторые деревья отцветали, их лепестки осыпались на землю, создавая мягкий ковер под ногами. На других деревьях виднелись завязи — маленькие зеленые шарики, которые вскоре превратятся в сочные плоды.

Я шла по одной из дорожек и замечала, как сад меняется от одного дерева к другому. На одних деревьях уже виднелись спелые яблоки, их румяные бока блестели на солнце, как будто приглашая меня попробовать их. На других деревьях висели сочные вишни, их кисло-сладкий аромат разносился по всему саду. Я даже заметила несколько знакомых мне плодов, которые выглядели как маленькие оранжевые шарики с тонкой кожурой. Мандарины что ли?

Но самое удивительное было то, что сад казался разделенным на несколько секторов, каждый из которых словно жил в своем времени года. Я только что шла по цветущему саду, наслаждаясь ароматом цветов и свежестью воздуха, а теперь я шла мимо деревьев с завязями, а затем и мимо тех, на которых уже висели спелые фрукты. Это было похоже на путешествие во времени, где каждый шаг открывал передо мной новый этап жизни сада. Среди всего этого зеленого великолепия, я увидела нечто выделяющееся.

— Ничего не смущает? — я с возмущением уставилась на Его Величество, который с удовольствием ел МОЮ черешню.

— Милая! — обрадовался Мигель и, оторвавшись от сочной черешни, поспешил ко мне с распростертыми объятиями. — Я безумно скучал!

Его губы были в соке... И я представила, как он ел МОЮ черешню.

— Где мой новый сарай, баня, колодец и забор? — Я уперла руки в бока и грозно посмотрела на Его Величество. Тот замер, опустил руки и виновато пожал плечами.

— Тут, как бы, нет ресурсов, — сказал он, виновато опустив взгляд. — Но есть хорошая новость: по осени принесут подати, и я обещаю отремонтировать забор! А если выйдешь за меня замуж, то в качестве приданого подарю коня. Правда, он немного хромает, но зато верный!

— Вот это прям щедро, — пробормотала я, оценивая короля взглядом. Его новый костюм сиял, как утреннее солнце, и я невольно задумалась о его стоимости. — А пиджачок дашь поносить? — добавила я с хитрой улыбкой, надеясь, что это хоть немного смягчит его.

— Он новый! — возмутился Мигель, его щеки вспыхнули от гнева. — Давай дам из старой коллекции! Нет… Два! Мне для любимой ничего не жалко! — он гордо расправил плечи, демонстрируя свою щедрость.

— И коня, сразу, до свадьбы! — начала торговаться я, понимая, что это моя единственная возможность получить хоть что-то.

— А ты согласна выйти за меня замуж? — Мигель вдруг резко замолчал, его голос дрогнул, а глаза расширились от неожиданности. Он даже закашлялся, подавившись косточкой черешни, которую успел сорвать с ближайшего дерева.

— По осени, — кивнула я, стараясь сохранить невозмутимость, хотя внутри меня бушевал целый ураган эмоций. Я скрестила пальцы за спиной, надеясь, что боги услышат мои слова.

— А поцелуй для скрепления чувств! — Его Величество внезапно ожил, его глаза засияли, а руки раскинулись в приглашающем жесте. Он направился ко мне, словно танцуя на месте.

— Только после свадьбы, — я попыталась остановить его, но голос предательски дрогнул.

— Так долго... — он надулся, как ребенок, обиженный отказом. — Я, между прочим, как все молодые драконы, горяч и не желаю хранить верность до супружества!

— Горяч, говоришь... — я прищурилась, пытаясь сдержать раздражение. — За каждую измену еще по пиджачку или украшение какое-нибудь! — выдвинула свои условия, надеясь, что это охладит его пыл.

— Как скажешь, любимая, — Мигель неожиданно улыбнулся, его глаза засияли еще ярче. — Так я пойду подарки готовить? — он развернулся и направился к выходу из сада легкой и уверенной походкой.

— Вали... И не шастай по моему саду! — крикнула ему вслед, стараясь скрыть свое волнение. Подождала, пока он скроется из виду, и тихо добавила: — Беги... Дракоша... — хмыкнула, чувствуя, как напряжение внутри меня немного спадает.

Что ж, пусть несет подарочки, продам их и получу денежки на ремонт сарая… А сейчас надо срочно снять урожай, пока этот воришка не вернулся.

— Что, правда, за Его Величество замуж пойдете? — рядом, словно черт из табакерки, выскочил Коля.

Я вздрогнула и отпрянула, хватаясь за грудь. Сердце колотилось как бешеное, дыхание сбилось.

— Ты что, совсем с ума сошел? — прошипела я, стараясь унять дрожь в голосе. — Не твоего ума дело! Пришел помогать — помогай, а не лезь со своими вопросами!

Коля, нахмурившись, скрестил руки на груди и прислонился к дереву. Его глаза, обычно живые и веселые, сейчас смотрели на меня с вызовом.

— Да ладно, — протянул он, лениво потягиваясь. — Просто интересно.

Я стиснула зубы, стараясь не сорваться. Это было последнее, о чем я хотела сейчас говорить.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свою личную жизнь, — отрезала я. — И хватит уже стоять тут. Всю траву в саду надо скосить, пока солнце не село.

Коля недовольно вздохнул, но все же взялся за косу, стоявшую рядом у дерева.

— Ладно, ладно, — пробормотал он. — Но имей в виду, я все равно не поверю, что ты выйдешь за этого… Его Величество.

Я закатила глаза, но промолчала. Пусть думает, что хочет. Главное, чтобы работал и не мешал.

Поспешила в дом за посудой для черешни и яблок, а еще, кажется, сливы. В сенях нашла чистое ведро, корзинку и глубокую миску. Вдруг замерла, вспомнив, что не знаю, что делать с этими фруктами. Сушить? Варенье? Но в доме я не видела сахара.

— А подвал у меня есть? — произнесла вслух, чувствуя себя немного растерянной.

Петух, дремавший под крыльцом, заквохтал и, встряхиваясь, выбрался на свет. Его перья блестели, а глаза казались мудрыми и понимающими. Он важно прошел через сени, остановился у двери и посмотрел на меня, словно ожидая чего-то.

— Открыть дверь? — спросила я, не найдя ничего лучше.

Петух клюнул дверь, потом снова посмотрел на меня, будто проверяя, поняла ли я его намек. Его крылья слегка дрогнули, а хвост приподнялся, словно он готовился к чему-то важному.

Мы прошли в дом. Петя важно прошествовал через всю светелку и нырнул под стол, прячась за длинной скатертью. Поставив корзинку и посуду для фруктов на пол, я присела и откинула ткань. Петух важно поскреб лапами торчавшее из доски кольцо.

— Поняла, — сказала я, вылезла из-под стола и, оттащив лавку в сторону, отодвинула стол.

Отогнала петуха и потянула за кольцо, подняв крышку. Из подвала пахнуло прохладным, слегка затхлым воздухом, и даже появился свет — тусклое мерцание, как от старой лампочки. Светящийся кристалл озарил довольно большое пространство, в котором можно было разглядеть полки, покрытые паутиной, старый сундук и что-то блестящее в углу. Петух рванул вперед меня, слетел вниз, хлопая крыльями, и тут же начал исследовать углы, издавая недовольное кудахтанье.

Держась за лестницу, я осторожно спустилась следом. Под ногами скрипнули старые доски, и я почувствовала, как холод подвала пробирается сквозь обувь. Воздух был густым, с легким запахом сырости и чего-то старого.

— Однако… — выдохнула я, оглядываясь. Размер помещения поразил. Подвал оказался гораздо больше, чем я ожидала. Да и для чего он вообще использовался?

Мало того что помещение было большим, наверное, во весь дом, так еще и с потолком почти в три метра. Все это поддерживалось массивными каменными столбами, размером в обхват моих рук. Подойдя ближе к одному из них, я заметила, что столбы словно вросли в пол. Они были покрыты трещинами, которые, казалось, жили своей жизнью, пульсируя в такт дыханию зала.

Присмотревшись к облицовке, я увидела, что каждый столб сделан из цельного монолита — огромный, грубый камень, испещренный загадочными символами, знаками и рисунками. Они были вырезаны так глубоко, что свет кристалла отражался от них, создавая причудливые тени. Среди них я разглядела изображения древних животных, каких-то существ, похожих на драконов, и даже загадочные руны, которые, казалось, шептали что-то на древнем языке.

А освещал это пространство не просто желтый кристалл, а целая система кристаллов, расположенных с трех сторон у каждого столба. Они были вплавлены в камень, создавая впечатление, что свет исходит изнутри самого зала. Свет был мягким, теплым, но в то же время загадочным, словно приглашал меня в мир тайн.

Кристаллы светились неравномерно. Иногда они вспыхивали ярче, как будто реагируя на мое присутствие, а иногда угасали, погружая зал в полумрак. Я заметила, что они пульсируют в такт с дыханием, создавая ощущение, что зал живой.

Десять огромных каменных столбов, каждый из которых хранил свою тайну, держали этот дом. Я стояла посреди этого огромного зала, чувствуя себя маленькой и беспомощной перед лицом этой древней магии.

Скорее это было помещение для чего-то другого… Оно никак не вязалось со словом подвал. Да, при входе на стенах были широкие полки, заставленные глиняными горшочками, ящиками и коробами. Под ними стояли и лежали в специальных подставках бочки разного размера, от маленьких, напоминающих детские игрушки, до огромных, способных вместить целое ведро воды. На некоторых бочках были выцарапаны странные символы и надписи, которые невозможно было разобрать.

В воздухе витал запах древних трав, создавая ощущение заброшенности и тайны. Время, казалось, остановилось здесь, оставив свои следы на каждом предмете.

Решившись выдвинуться вперед, я шагнула за столб, обогнула его и увидела странную закономерность. Столбы стояли ровными рядами, как будто их выстроили по линейке. Они тянулись из угла в угол, не пересекаясь в середине. В этом пустом пространстве, словно в центре паутины, я заметила черную массу, которая медленно пульсировала. Она выглядела живой, как будто дышала. Подойдя ближе, я почувствовала, как воздух вокруг становится тяжелее, а сердце начинает биться быстрее. Я почти дошла до этой загадочной массы, когда услышала странный шепот, который эхом разнесся по пустому пространству.

Сердце забилось быстрее, и я замерла, прислушиваясь. Петух, нахохлившись, устроился на одной из полок, с любопытством следя за мной. Птица тоже насторожилась.

— Помоги… — слабый, дрожащий стон доносился из темной кучи, словно кто-то внутри нее пытался вырваться наружу. Голос звучал глухо, как из-под земли, но в нем было столько отчаяния, что мороз пробежал по коже.

Я стояла неподвижно, как статуя, не в силах пошевелиться. Сердце колотилось, как бешеное, а дыхание сбилось. Темная куча, которая казалась просто темным облаком хлопьев тумана, теперь вызывала у меня ужас. Она словно дышала, шевелилась, и я видела, как она вздрагивает, будто внутри что-то живое.

Внезапно из темноты вырвался золотой лучик света. Он был таким ярким, что я зажмурилась, но успела заметить, как он на мгновение осветил темную кучу. Лучик скользнул по ней, как по воде, и снова исчез, растворившись в густой тьме.

На мгновение мне показалось, что я увидела в этой куче чьи-то глаза. Они были золотыми, как тот луч света, и смотрели прямо на меня. По спине пробежал холодок, а волосы на затылке встали дыбом.

Что-то внутри меня кричало: «Беги!», но ноги не слушались. Я не могла сдвинуться с места. В голове крутились мысли: «Что это? Кто это? Почему это здесь?»

Темная куча снова зашевелилась, и я услышала еще один стон. На этот раз он был громче, словно кто-то пытался привлечь мое внимание.

— Помоги… — снова донеслось из темноты.

И тут я поняла, что не могу просто стоять и ничего не делать. Я должна помочь. Я сделала шаг вперед, но тут же остановилась. Что, если это ловушка? Что, если я только привлеку внимание того, кто находится внутри этой кучи?

Но я не могла оставить его там. Этот стон, этот голос… Я должна помочь.

Я снова сделала шаг вперед, стараясь не издавать ни звука.

— Прошу… — снова раздался стон, и на этот раз в нем было столько боли, что я не смогла сдержать слез.

Я подошла ближе и протянула руку, готовая схватить того, кто находится внутри. И вдруг что-то теплое и мягкое коснулось моей ладони. Я вздрогнула, но не отдернула руку, и тонкий, золотой лучик обвил мои пальцы.

— Кто ты? — прошептала я.

— Я это ты… — снова раздался голос.

Я испугалась до дрожи в коленях и похолодевших рук. Сердце колотилось, словно готово было выпрыгнуть из груди, а ладони стали липкими от пота. Отдернув руку, я почувствовала, что под ногтями была холодная, влажная земля. Я не могла поверить, что только что прикоснулась к чему-то такому...

Схватив петуха, я подбросила его вверх, в проем. Он протестующе заквохтал, хлопая крыльями, и, казалось, пытался вырваться из моих рук. Не оглядываясь, поспешила к выходу из подвала. Крышка люка была тяжелой, но я изо всех сил навалилась на нее, чтобы захлопнуть. С громким щелчком она встала на место.

Я задвинула стол, чтобы перекрыть путь к люку, и поставила на место лавку. Усевшись на нее, я почувствовала, как все тело дрожит. Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дыхание, но оно сбилось, как будто я только что пробежала марафон.

Что это было?

Как все это относится ко мне?

Этот вопрос крутился у меня в голове, как назойливая муха. Я пыталась найти ответ, но каждый раз, когда я начинала размышлять, страх снова сковывал меня. Я чувствовала, что что-то не так, что я связана с этим местом и с тем, что скрывалось в подвале.

И почему я твердо знаю, что говорить об этом нельзя?

Это знание было вшито в подсознание. Я знала, что если я расскажу кому-то о том, что видела и чувствовала, это может привести к беде. Но я также знала, что если я ничего не сделаю, это может привести к еще большей беде.

Подхватив корзинку, поспешила в сад, где остался без присмотра Коля. В сенях я увидела ведра с водой и подумала, что нужно ему хоть воды отнести. Захватила ковш чистой воды и пошла в сад. Еще нужно было задать помощнику пару вопросов.

Вот все же парень молодец. Не дойдя до него с десяток шагов, я замедлилась. Залюбовалась им: Коля докашивал сад, равномерно проходя траву косой. Трава была скошена очень хорошо, почти под корешок. Видно, что он знает свое дело и работящий. Такой парень подошел бы мне в мужья…

Зачем мне королевские хоромы с мужем-драконом, который тратит деньги на шмотки и коней?

— Воды? — произнесла я, подойдя ближе к Коле.

Он обернулся, и я заметила, как его глаза потемнели. Парень взял из моих рук ковш и жадно припал к воде. Его взгляд не отрывался от меня, и что-то внутри меня дрогнуло. В этом движении было что-то… особенное.

— Благодарю, — сказал он, оторвавшись от ковша. Его голос звучал глухо, но в нем было что-то притягательное.

Я стояла и смотрела на него, не зная, что сказать. В воздухе витало напряжение, которое я не могла объяснить. Коля протянул мне ковш, я приняла, а он снова взялся за косу, но движения стали более резкими.

— Ты что-то хотела спросить? — спросил он, не глядя на меня.

— Да, — я сделала шаг вперед, чувствуя, как внутри меня растет волнение. — Почему ты всегда такой… разный?

Он замер, и его взгляд снова встретился с моим. В его глазах мелькнуло что-то странное, как будто он пытался скрыть свои мысли.

— Разный? — спросил Коля, но в его голосе я услышала напряжение.

— Ну, ты… ты как будто меняешься, — я попыталась объяснить, но слова звучали неуверенно. — То ты обычный парень, то у тебя глаза темнеют, и ты смотришь на меня так…

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Это просто игра света, — сказал он, отводя взгляд. — Не обращай внимания.

Я нахмурилась, не веря его словам. Его взгляд был тяжелым и пронзительным, в нем читалась смесь решимости и затаенной боли. Я чувствовала, что за этими словами скрывается нечто большее, чем простая отговорка.

— Доделывай… — наконец решилась я, стараясь говорить твердо. — Уходи и больше здесь не появляйся. Пусть кого-то другого присылают.

Он молчал, и в этом молчании было больше слов, чем в любых его объяснениях. Я буквально почувствовала, что нахожусь в центре какой-то игры, где я — главный приз. Я не хотела в этом участвовать. Я хотела остаться хозяйкой самой себе, не быть пешкой в чужих руках.

Развернувшись, я пошла в сторону яблонь и вишен, стараясь не смотреть на Колю. Мои руки автоматически начали собирать спелые плоды, но мысли в голове были далеки от сада. Чужие образы и даже чувства, словно чужие голоса, вторгались в мой разум. Я знала, что это не мои мысли, но они были слишком яркими, слишком реальными.

Зачем мне думать о спасении мира, частью которого я являюсь? Его Величество и Коля затеяли что-то достаточно глобальное. Но что это? Хорошее или плохое? Я не знала. И от этого становилось еще страшнее.

Ветер играл листьями деревьев, создавая легкий шелест. Но внутри меня была буря. Буря, которую я не могла унять.

Сливы на дереве действительно было немного, но я собрала все, что смогла достать. Они были крупные и сочные.

Яблоки на дереве были высоко, и я не могла дотянуться до них. На дереве оставалось еще много плодов, но я переключилась на черешню. Она была крупной и сочной, и я наслаждалась ее вкусом, пока собирала в корзину.

Коля подошел ко мне с улыбкой, но его взгляд был серьезным. Просто стоял рядом, наблюдая за мной. Я подняла голову и посмотрела на него. Его глаза потемнели, и в них было что-то, чего я раньше не замечала.

— Не гони, Галинэль, — сказал он тихо, но уверенно. — Я не обижу тебя.

В его голосе было что-то, что заставило меня задуматься. Я не знала, что на это ответить, и просто кивнула. Я почувствовала, что между нами что-то изменилось. Коля стал ближе, и его присутствие рядом вызывало у меня странные чувства.

Он внезапно посмотрел на меня, и его взгляд стал еще более серьезным.

— Галинэль, я не могу больше скрывать это, — сказал он внезапно. — Я просто тебя люблю.

Его слова прозвучали так неожиданно, что я замерла. Я посмотрела на него в растерянности.

Он сделал шаг ко мне, и его руки обвили меня. Он притянул меня к себе, и я оказалась в его объятиях. Его губы коснулись моих, и весь мир вокруг исчез.