Попаданка для жемчужного дракона

— Я не знаю, что ты натворила, но моли о пощаде прямо с порога, — шепчет евнух, что тащит меня в императорские покои. Я не упираюсь, так как понимаю — это бесполезно. Но еле перебираю ногами, не успеваю просто за широко шагающим, спешащим высоким мужчиной.

Меня заводят в кабинет императора и подталкивают вперед, так, что я просто валюсь на колени. Так и остаюсь, потому что мужчина хмуро смотрит на меня.

— Вот служанка, которую вы просили привести, — рапортует евнух у меня за спиной и кланяется, а я так и сижу на коленях, опустив голову.

Страшно так, что аж подташнивает. Недолго я продержалась в этом мире. Чуть больше года. И вот он, конец бедной Женьки.

— Свободен, — император машет рукой, отпуская мужчину, и мы остаемся наедине. — Поднимись, дай взглянуть на тебя.

Несмело встаю на ноги, но в глаза взглянуть боюсь. Мужчина подходит ко мне, обходит меня и останавливается прямо передо мной. Берет рукой за подбородок и слегка приподнимает мою голову. Я ему по плечо. Император хмур, но изучающе рассматривает мое лицо.

— Странно, очень странно, — берет мой подбородок и, повернув, смотрит на мое лицо с одной стороны, затем с другой. — И именно ты должна мне подарить сына, — слова мужчины словно хлыстом стеганули. Я от неожиданности даже глаза расширила.

— Ваше Императорское Величество, — я боюсь громко дышать, настолько меня парализовал страх, — простите мне мою вольность.

— Тебе можно звать меня Тяньцзы, — перебивает меня мужчина.

— Не смею, — и снова прикрываю глаза.

— Я приказываю, — отзывается Император и сильнее сжимает пальцами мое лицо. Больно, но я боюсь даже пискнуть. — Называй меня: мой Хуаншанг.

— Мой Тяньцзы, — произношу еле слышно, а мужчина проводит большим пальцем по моим губам.

— Так-то лучше. Я знаю, кто ты, — вдруг огорошивает меня своими словами мужчина. — Ты подаришь мне сына, а я щедро отблагодарю тебя.

— Мой Тяньцзы, но я не смогу этого сделать, — поджилки трясутся от страха, но я отказываю императору.

— Ты не можешь мне отказать, — улыбается мужчина. Он не злится, не расстроен. Его даже немного развеселили мои слова. — Ты сейчас пойдешь за ширму и сделаешь все, что бы я ни приказал. Откажешься — отрублю голову. Согласишься — награжу по-императорски щедро. Итак, какое решение ты примешь?

То, что происходит у меня в голове, сложно назвать мыслями. Скорее картинки из образов, где меня ведут на казнь или привязывают к кровати, чтобы Императору сподручнее было. Перед глазами промелькнула вся моя недолгая жизнь.

— Я приняла решение, — и поднимаю взгляд на мужчину.

История навеяна легендами Китая,

но не ссылается ни на одну из них.

Все совпадения случайны и

являются просто совпадениями.

В книге не описана ни одна из существующих ныне

или существовавших стран.

Холодные пальцы прикасаются к обнаженным участкам тела. Это ужасно неприятно, но я не могу ничего сказать. Не могу сглотнуть вязкую слюну. Да я даже глаза открыть не могу.

— О святой дракон! — слышу сдавленное восклицание над собой, но ни слова не понимаю. Понимаю, что холодные пальцы, щупающие меня, принадлежат хозяйке голоса, и, судя по всему, очень пожилой. — Вот же недотепы! — снова не понимаю ни слова, но по интонации понятно, что старуха ругнулась.

— Пить, — еле слышно шепчу, хотя мне кажется, что я кричу и мои слова набатом отзываются у меня в голове.

— Ничего не понимаю, — отвечает скрипучим голосом собеседница. Я не понимаю значения слов, но по интонации догадываюсь, что дама недовольна. — Сейчас мы все исправим.

Слышу какие-то шорохи, бормотание, монотонно раздражающее. А потом моих губ касается долгожданная влага. Еле удается их разлепить. Но жидкость, что в меня вливает старуха, ужасная на вкус. Но даже сил, чтобы отдернуть голову, у меня нет.

— Пей, не сопротивляйся, — произносит старуха, и я с удивлением осознаю, что понимаю значение слов. Это не моя речь, не мой язык, но я знаю его. Удивительно, ведь каких-то пару минут назад я ни слова не могла разобрать. Женщина надавливает мне на щеки у основания челюсти и разжимает шире рот, при этом зажимает нос. И чтоб не задохнуться, мне не остается ничего другого, кроме как проглотить все, что в меня вливают.

— Ну вот и молодец. Поспи, зелье подействует полностью. А как проснешься, мы с тобой поговорим. Я пока займусь твоим другом, если он тоже не окажется девушкой.

Хоть мне и дали команду спать, но сон не идет. Лежу с закрытыми глазами, слушаю, что происходит вокруг, и пытаюсь пошевелить руками и ногами. Но отчетливо понимаю, что на запястьях и щиколотках у меня ремни, и привязана я к какому-то лежаку.

Слышу шорох старухи откуда-то сбоку, но сил повернуть голову у меня нет. Тело словно побывало под катком и болит каждый его сантиметр.

— Вот же олухи! И это девка! — вскрикивает старуха.

Интересно, а кого она ожидала увидеть, если меня похитили вместе с одногруппницей? Что она в мужика превратится?

Всю жизнь мне моя внешность приносила одни неприятности. В детстве меня дразнили и обзывали, в подростковом возрасте так вообще доходило до откровенных издевательств. А когда поступила в институт, просто стала самой незаметной студенткой курса. У меня довольно специфическая внешность, спасибо папе-корейцу. В него у меня раскосые глаза, смугловатая кожа. И прозвище “корейка”, которое преследовало всю мою сознательную жизнь. Дети, рожденные от представителей разных национальностей, зачастую рождаются красивыми. Жаль, что это не про меня.

— Ну-ка, бездари, пойдите-ка сюда! — громогласно позвала кого-то старуха. Слышны шаркающие старческие шаги, а потом топот. — И кого вы мне притащили? Вы совсем все мозги пропили? Девок от парней отличить не можете? Вам что велено было? Украсть двух молодых парней посмазливее, чтоб можно было сделать их евнухами и определить на службу императору.

Вот после этой фразы мне стало и смешно и обидно. Меня похитили, потому что приняли за парня. Но мне повезло, что я девушка, иначе мне бы откочерыжили самое ценное, что есть у мужчины. Хочется и смеяться и плакать одновременно, но ни того, ни другого сделать я не могу. Теперь понятно, что это за ремни у меня на руках и ногах. Меня зафиксировали перед операцией и лежу я, видимо, на каком-то операционном столе. Господи, куда я угодила?!

— Как девок? — сипит мужской голос.

— А вот так! — огрызается бабка. — Ты думаешь, я парня от девки отличить не могу. Есть между ними, знаешь ли, разница.

— Ну, там много было. Мы ж не сами выбирали. Так амулет показал, — лопочет уже другой мужской голос. Так, значит, бабка разговаривает с моими похитителями. — Может, он сломался?

— Это я тебя сейчас сломаю! А ну-ка, дай сюда, — и снова шорох, какое-то клацанье и задумчивое бормотание старухи: — И что мне с ними делать?

— О! Так, может, в бордель продадим? — предлагает первый сиплый похититель, а я начала паниковать от его предложения. Не надо меня в бордель! Пожалуйста.

— Это я тебя в бордель продам, будешь ересь нести! — шикает на мужчину бабка.

— А давайте мы их обратно отправим? — это вносит свою лепту второй похититель.

— Их можно вернуть, только используя этот же амулет. А он сможет это сделать лишь через пять лет, хотя… — в голосе старухи появилась какая-то задумчивость. — Ладно, пошли прочь! Сама буду разбираться. А вы чтоб месяц мне на глаза не показывались. Вместо них евнухами сделаю и во дворец прислуживать отправлю, — пригрозила строгим голосом бабка, и снова раздался топот ног. — Как же мог амулет так ошибаться? Или он не ошибся и эти девочки и в самом деле из нашего мира? Ладно, жизнь покажет, — бормочет старуха, и я отключаюсь.

Пять лет. Долгие пять лет мне подметать пол, стирать белье, натирать посуду и кланяться, кланяться, кланяться. Кланяться всем и везде, опустив глаза и не привлекая к себе внимания. Да на меня особо никто и не смотрел, но все же.

Я здесь уже год. Это самый долгий год в моей жизни. Целый год я встаю в пять утра и ложусь в десять вечера. Я думаю о том, что со мной произошло каждый день, когда просыпаюсь и когда засыпаю.

Бабка, когда продала меня в служанки, сказала, что я немного “того”. А все потому, что я не пошла с ней на сделку. Она просто отомстила мне за несговорчивость. Она предложила мне пойти замуж за старика-чиновника. До сих пор трясет от того разговора.

— Он уже стар, в постели ничего не может. Почему отказываешься? Будешь жить в доме госпожой, слугами командовать. Есть досыта, спать до скольки хочешь, а за это просто грей постель мужа, — старая ведьма, а я иначе ее никак у себя в уме не называла, хмуро смотрела на меня. Густо накрашенная белилами и румянами, она, возможно, в молодости была красива. Сейчас это выглядело словно пятилетка добралась до маминой косметики. Уж лучше никак не краситься, нежели так.

— Ни чью постель я греть не буду! Возвращайте меня обратно! — уперлась. — Меня похитили по ошибке, и никакие пять лет я ждать не буду.

— Ах, ты слышала, значит, мой разговор с этими оболтусами, — в конец разозлилась старуха.

— Да, слышала, — огрызнулась.

— Амулет сработал на тебя, а значит, ты из нашего мира. Только неясно, зачем тебя прятали, — хмурится бабка.

— Амулет ошибся. Я не из вашего мира. Не говорите ерунду. У меня есть родители, и они будут меня искать, — сомнительная угроза, конечно, и я это прекрасно понимаю, но больше мне пригрозить нечем.

— Пусть ищут, не найдут, — ухмыляется злорадно старуха. — И раз ты такая у нас гордая и упрямая, хотя с твоей внешностью надо быть посговорчивее, значит, пойдешь в служанки во дворец.

— А не боитесь, что я к властям пойду и выдам вас и ваши махинации? — вот эта фраза стала решающей в нашем разговоре. Надо было мне помалкивать, а я, как обычно, сперва говорю, а потом думаю. Вернее, уже не думаю, а жалею о сказанном.

— Только пикни, маленькая дрянь, и вместо дворца я тебя продам в самый дешевый бордель, куда приходят справить нужду те мужчины, кого отшили в приличных местах, потому что они больные или садисты, — при этих словах лицо старухи стало таким страшным, а глаза полностью черными. Кто она такая, черт возьми? — Ты сдохнешь от заразы или тебя убьют до истечения этих пяти лет. И возвращаться будет некому! — старуха рассмеялась, а у меня мороз по коже побежал.

— Женьшу, иди сюда, — вздрагиваю и возвращаюсь на землю, оставив воспоминания где-то там. Меня зовет старшая служанка. В своей мире я была Женя, а в этом стала Женьшу. — Опять мечтаешь о чем-то? — старшая служанка строга и часто ловит меня на том, что я просто смотрю в одну точку. А я не смотрю, я вспоминаю. Мою жизнь до всего этого кошмара. Иначе это место и не назовешь.

Я воспитывалась в довольно обеспеченной семье. У отца был свой небольшой бизнес, и семья ни в чем не нуждалась. А будучи одним ребенком в семье, я была немного избалована. Тяжелой работы я не знала, была любимицей отца. Отец всегда говорил, что настанет мое время, и я расцвету, и не стоит переживать насчет внешности. Я ждала, а потом и ждать перестала. Видимо, это время настанет когда-то еще не скоро, ближе к пенсии, наверно. Я, пока была ребенком, верила словам отца, а с возрастом просто посмеивалась. Видимо, он просто так пытался меня успокоить. Да и в глазах отца его ребенок всегда самый красивый. Он утверждал, что в его роду девушки всегда поздно расцветали. Правда, не уточнял: поздно — это когда? К старости становились самыми красивыми бабками, что ли?

— Да, госпожа, — подхожу к старшей служанке и кланяюсь, как меня учили. Эти поклоны раздражают больше всего, но за год они стали чем-то вроде условного рефлекса.

— Отнеси эту корзину с тканями в большой гостевой дом. И останься там на помощь. Дом готовят к прибытию важного гостя, — объясняет мне женщина.

Я снова киваю и, подхватив тяжеленную корзину с кипенно-белыми тканями, иду в гостевой дом. Я была там лишь однажды, когда мне показывали, где что находится. Ну, правильно, я работаю на самой грязной и черной работе, а большой гостевой дом находится по соседству с Храмом Дракона и императорским домом отдыха и утех. Здесь все называлось довольно незамысловато. Императорский дом отдыха и утех — это что-то вроде стриптиз-клуба, только единственным зрителем здесь был император. Если он не желал посещать какую-то конкретную наложницу, но при этом испытывал скуку, а скучал он довольно часто, то устраивался вечер танцев и песен. Наложницы и даже служанки, прошедшие отбор, могли выступить перед императором и оказаться в его постели. Вчера она мыла полы и ютилась со своими подружками на бамбуковой циновке, а сегодня она может стать императрицей, если хорошо постарается в любовных утехах. Но, видимо, никто еще не удовлетворил императора настолько, чтобы он захотел сделать ее императрицей. И потому место это было вакантным и следовательно довольно соблазнительным. А еще у императора была беда. У него не было наследника. Нет, он не был бесплоден, но рождались у него исключительно девочки. Во дворце было восемь принцесс и ни одного принца, что неимоверно удручало правителя. И потому танцы и выступления в доме отдыха и утех проводились довольно часто.

В большом гостевом доме была невероятная суета. Служанки носились как угорелые. Паника и почему-то страх витали в воздухе.

— Ты кто такая? — окликнула меня девушка, немногим старше меня, но если судить по цвету одежды, она была выше меня рангом, хоть тоже была прислугой. Скорее всего, распорядительница какая-то.

— Меня зовут Женьшу, меня прислала старшая служанка, чтобы я принесла сюда ткани и осталась помогать, — снова поклон, будь он неладен.

— Хорошо, ставь корзину здесь, а сама иди помогай девушкам, которые чистят очаги и дымоходы, — я удивленно приподняла брови, но ничего не ответила. Ну что ж, трубочистом я еще не была.

Я быстро нашла тех девушек, к которым меня отправили. Оказывается, нужно было по лестнице залезть на крышу и прочистить трубу. Никаких сложностей, но ни одна из трех девиц не рвались это сделать. Все боялись высоты. Я же не то что высоты не боялась, я в институте занималась скалолазанием, потому без проблем вызвалась на это дело.

За талию меня обвязали веревкой, которая должна была быть чем-то вроде страховки, дали необходимый инвентарь, и я полезла на крышу. Возилась я неимоверно долго. Как оказалось, здесь свои сложности были и нюансы, а служанки знали о них, потому и ссылались на страх высоты. А по факту просто схитрили, найдя неопытную меня. Когда я закончила со всем и пора было слазить, то я обнаружила, что лестницы то и нет. Что куда-то она делась, я не увидела. Двор был подозрительно пуст. Уже одно это показалось мне странным. И нет бы посидеть на крыше еще чуть-чуть, решила, что просто спущусь по стене и столбам, что придерживали один из ярусов крыши. Самонадеянная дурочка, вот как меня можно было назвать в тот момент. Приноровилась и начала спускаться. Вроде и все шаги просчитала, и опоры были надежные. Однако в какой-то момент я просто повисла на руках, тщетно силясь найти, куда поставить ногу. Руки устали и вот-вот пальцы разожмутся. Все же нащупала упор и пытаюсь наступить на него, чтобы дать рукам передышку. Но нога соскальзывает и я просто лечу вниз. Даже пискнуть не успела, не то что вскрикнуть, как меня подхватывают сильные руки, и я довольно ощутимо ударяюсь о доспехи воина, что меня ловит.

Открываю глаза и попадаю в плен небесно-голубого взгляда мужчины.

— Не ушиблась? — воин держит меня на руках, а я молча таращусь на него, словно мужчину впервые увидела. Хотя такого мужчину я раньше здесь не видела.

— Ты не ушиблась? — мужчина повторяет вопрос, чем выводит меня из состояния транса. Он что, гипнотизер? Так парализовал меня одним взглядом.

— Нет, господин, пустите, — мужчина неохотно поставил меня на ноги.

— Ты кто такая? Что там делала? — мужчина поднял голову вверх, смотря на крышу, с которой я только что свалилась.

— Трубу чистила, — мямлю, а сама пячусь. Передо мной был кто-то очень знатный, а я тут свалилась к нему на руки. Да девочек и за меньшие проступки наказывали. Я потихоньку пячусь подальше от мужчины и натыкаюсь спиной на кого-то. Оборачиваюсь и вижу старшую служанку. Ну что ж мне так не везет-то?

— Ты что здесь делаешь, замарашка? — она шипит на меня и косится на мужчину, которого отвлекли спешащие к нему люди. Во главе процессии был Император. Потому я даже не пискнула, когда меня схватили за загривок и уволокли куда подальше. Если за падение на знатного господина меня просто отлупят палками, то за позор перед императором попрощаюсь с головой. Унизительно, конечно, такое отношение, но и сопротивляться — себе дороже. Получишь по загривку, и церемониться никто не будет.

— Ты понимаешь, что ты натворила, глупая ты девчонка! — меня наконец-то приволокли в помещение для служанок, где как раз и были все те девушки, что в спешном порядке убирали в доме.

— Я же не специально, — мямлю в оправдание и получаю хлесткую звонкую пощечину, от которой в ушах зазвенело, а во рту появился металлический привкус.

— Тебе бы всыпать как следует, но сейчас не до наказаний, — лицо девушки искажает злость. — Эй, отведите ее в карцер! — старшая служанка подзывает девушку и перепоручает меня ей. Сопротивляться или скандалить просто бесполезно. За год, что я здесь, видела немало таких сценок. И если оказывалось сопротивление, то наказание просто усиливалось и все. Поэтому я лишь поплелась за девушкой, которую назначили мне в конвоиры.

— Ты что успела натворить? — интересуется любопытная девушка.

— Ничего особенного, с крыши упала, — бурчу в ответ, потирая щеку. Она горела огнем.

— Ну, ты не огорчайся, — подбадривает меня служанка, — любая из девушек с радостью оказалась бы на твоем месте, — усмехнулась собеседница, а я недоуменно уставилась на нее.

— Это как? — я убрала руку от щеки. Надо приложить холодное, иначе будет синяк на половину лица. Но где это холодное возьмешь?

— Ты хоть выспишься и отдохнешь в карцере. Я бы с радостью пару-тройку дней там провела. Кормят, правда, плохо. Но зато никто не трогает, — улыбнулась мне девушка. А вот под этим углом я на ситуацию не смотрела. Мы прибыли в небольшой домик, где и был карцер для служанок. Этакая мини-тюрьма. Передав меня евнуху, сидящему там за столиком и игравшему в какую-то настольную игру с самим собой, девушка махнула мне рукой и ушла. Меня же поместили в камеру, даже одеяло сунули в руки и закрыли дверь камеры-одиночки.

Хуанджи Жемчужный Дракон.

Забавная девчушка. Вся в саже, но такие глаза, что я забыл, зачем вообще сюда пришел. Даже имя не спросил. Меня отвлек спешащий император.

— О великий Дракон, — начал Его Императорское Величество.

— Оставь это все, Тяньцзы. Самому не смешно? — мы с императором знакомы еще с его младенчества. Уже три сотни лет я приезжаю в императорский дворец. Уже три сотни лет получаю дары. Сперва от его прадеда. Затем от его деда. Потом от отца. Теперь от него. — Зачем позвал так рано? — Император прислал письмо, в котором витиевато расписывал, насколько же он будет рад, если я посещу его. Да, за триста лет, что я живу, все неотложные дела я сделал, и потому мне ничего не мешало навестить Нефритовую Империю. Одного я не понимал: к чему такая спешка? Неужели император Тяньцзы решил воевать с кем-то? Надеюсь, это не так, потому что поддерживать его в этом начинании не хочу.

— Хуанджи, что подумают мои подданные, если увидят, что я не выказываю тебе достойного почета и уважения? — хитро улыбнулся император.

— Так зачем ты меня звал? — я уже неимоверно устал от этого напускного уважения и почета. Все знают, что мой дракон спит и неизвестно, когда проснется, если проснется вовсе. Но все же опасаются обижать Жемчужного дракона, так сказать, на всякий случай. На тот случай, если дракон найдет свою жемчужину и ему что-то не понравится, и он в какой-то момент решит: “А неплохо будет смотреться пустыня вместо этой империи” и выжжет какое-то королевство подчистую. До сих пор мне приносят в дар самые красивые и необычные жемчужины, драгоценности и девушек.

— Пройдем в дом, чтобы переговорить наедине, — предлагает император, взмахнув рукой, и двери дома, где меня селили на протяжении уже многих лет, открылись. И снова я вспоминал эту девчонку, что свалилась на меня. Она, наверно, из числа прислуги, что убирали этот дом перед моим приездом.

Здесь ничего не изменилось, все ровно так же, как и в первое мое посещение. Деревянные стены с замысловатой резьбой покрыты красным лаком и натерты прислугой до блеска. Задрапированные белыми тканями стены, отчего кажется, что это не дом, а корабль, вставший под паруса.

За мгновение служанки проскользнули в дом и накрыли нам стол с угощениями. И исчезли так же незаметно, как и появились.

— Хуанджи, над моей империей нависла беда, — начал говорить император. — Вот уже несколько лет мир и покой на моей территории, и я озаботился о заведении наследника. Но за это время империя пополнилась лишь восемью принцессами, — мужчина горестно вздохнул. — Я, увы, не молодею, а наследник должен еще окрепнуть, прежде чем сесть на трон вместо меня.

— Чем я могу помочь тебе в этом щекотливом вопросе? — я пребывал в недоумении. Вряд ли он пригласил меня, чтобы я высказал свое экспертное мнение о правильности его поведения в постели с наложницами. Полагаю, древние манускрипты ему в этом помогут больше, чем я.

— Я слышал, что у тебя есть зеркало предсказаний, — наконец-то озвучил Император истинную причину его желания видеть меня раньше положенного срока.

— И от кого же ты это слышал? — я хмуро смотрю на мужчину. — Видимо, пришло время заменить прислугу в жемчужном дворце, раз у этой прислуги слишком длинный язык.

— Я могу предложить выбрать любую служанку, наложницу, да даже фаворитку из моего дворца, которая тебе приглянется. Все, что пожелаешь, если у меня появится возможность хоть на минуту взглянуть в это зеркало, — начал торговаться Тяньцзы, а я задумчиво посмотрел на императора.

— Ты же понимаешь, я не вожу это зеркало с собой, — мало того, это зеркало в сокровищнице. А где она, знаю только я. Ни один советник, служанка или еще кто-то не знает, где сокровищница дракона. У каждого дракона она своя. Мы бережно относимся к своему сокровищу. Когда еще жемчужные драконы могли оборачиваться в мощных ящеров с белой, словно хрусталь, чешуей, они часто делали сокровищницы в труднодоступных пещерах в горах. Сейчас же мне пришлось нанимать иноземного ученого для проектировки места со множеством ловушек, которое я смело могу назвать сокровищницей. Но по обычаю оно такого размера, что там смело может поместиться и дракон. Все же где-то в груди теплится несмелая надежда, что я найду свою жемчужину, которая дарует мне дракона.

— Понимаю, — отзывается император.

— Зачем оно тебе? — я знаю, что императору по большому счету нечего мне предложить. Я не его подданный. Сейчас мы практически равные по власти, но еще каких-то несколько сотен лет назад его предшественник не смел бы мне взглянуть в глаза, не то что о чем-то просить. Все изменилось, когда мой предок потерял своего дракона. — Хочешь узнать: не прервется ли твой род? — на щеках императора заходили желваки. Значит, я прав.

— Вы поражаете меня своей прозорливостью, — в глазах Тяньцзы блеснула злость. — Вы знаете, что мои наложницы рожают одних девочек, — мужчина махнул рукой, и охрана вышла и прикрыла за собой двери. Они и так не слышали наш разговор, но император решил перестраховаться.

— Порой в мой замок приходят наниматься люди из нижних земель. Так что да, до меня дошли такие слухи, — я кивнул.

— Я рад, что у меня есть мои любимые принцессы, но нужен сын, — император не то чтобы подыскивает слова, но по нему видно, что это не самая его любимая тема для обсуждения. — Я обратился к оракулу, и он предсказал, что избранная дева дарует мне сына, — я даже брови приподнял от удивления.

— Надо же, оракул снизошел до предсказания, — я вспомнил, как сам посещал этого самого высокомерного старика. Он уже даже не старик, а так, груда костей, обтянутых кожей, настолько стар и немощен. Он выгнал меня, сказав, что жемчужные драконы еще не искупили свою вину, и потому не видать мне своей жемчужины еще лет сто. Сто лет уже прошли. — Он еще жив?

— Он умер после того, как озвучил мне предсказание, — отозвался император. — Он и для жемчужного дракона просил кое-что передать, — и Тяньцзы прищурился. Вот же хитрый лис. Так и знал, что у него есть козырь в рукаве.

— А где найти избранную деву, он не сказал? — я не подаю вида, что меня заинтересовали слова императора. Если он увидит, что я заглотил наживку, то начнет манипулировать. А так пока что он просит, а я думаю: дать ему то, что он хочет, или нет.

— Вот это я и хочу узнать у зеркала, — на губах Тяньцзы появилась легкая улыбка. — Ты мне возможность взглянуть в зеркало, я тебе передам слова оракула.

— Оракул был выжившим из ума стариком, — я пытаюсь дать понять, что информация, которой он якобы располагает, не такая уж и ценная для меня. — Его слова давно уже носят туманный характер.

— Но это дает надежду, — усмехается Тяньцзы. — Лучше жить с верой и надеждой. Иначе в чем смысл нашей бренной жизни?

— Тяньцзы, я живу побольше твоего и не понял смысла жизни, — фраза прозвучала на полтона громче, чем я планировал, и император обеспокоенно взглянул на двери, за которыми стояли стражи. Уж не думает ли он, что я нападу на него?

— Это потому, что ты еще не любил, а жизнью уже пресытился, — хитро улыбается мне Император.

— А ты любил? — я усмехаюсь.

— Увлекался, — Тяньцзы смеется. — Та, которая подарит мне сына, возможно, и украдет мое сердце. Так что насчет зеркала?

— Хорошо. Я подумаю над твоей просьбой, — смеюсь. Тяньцзы хитрый и расчетливый, но даже он не может скрыть свои слабости. — Погощу у тебя немного, а затем уже и приму решение.

— О, я рад, что Жемчужный Дракон будет моим гостем, — Император говорит сладкие речи, а во взгляде досада. Неужто он рассчитывал, что я сейчас же побегу в свою сокровищницу и привезу ему зеркало? Нет уж. Тем более мне и бежать никуда не нужно. Зеркало при мне. Я словно чувствовал, что оно мне пригодится. Хотя это чистой воды совпадение. Я забрал это зеркало специально для поездки, намереваясь с его помощью начать поиски жемчужины. Мне надоело ждать чего-то, хочу действовать. И отдам я его императору, лишь когда это зеркало послужит мне свою службу.

Император громко хлопнул в ладоши, и в зал забежали девушки и музыканты. Девушки закружились под мелодичные звуки эрху. Я смотрел на них, а у самого перед глазами была та девчушка, испачканная в золе.

Император всеми способами старался угодить, но меня ничего не радовало. Он даже прислал какую-то испуганную наложницу, которая даже раздеться не успела, как я ее выгнал. В груди было неясное томление и желание, и я вышел на улицу. В основной дворец я не пошел, я хотел побыть один. В один из прежних посещений дворца я нашел способ подниматься на дворцовую стену, что отделяла сад гарема от моего сада. Ночью похолодало, но меня это не остановит. Я хочу встать на край стены и расправить руки, представив, что это крылья и я парю. Неопределенное чувство толкало меня туда, и я поддался. Прошел сад и, упершись в стену, увитую вьющимся растением, взобрался на нее благодаря кирпичам-выступам. Подошел к краю стены и посмотрел вниз. Там был какой-то домишко, из которого раздавались звуки музыки. Странно, это же вроде карцер для прислуги. Прикрыл глаза и раскинул руки, подставив ветру лицо. Музыка льется, словно окутывая меня. Песня, что поет нежный женский голосок на незнакомом мне языке, околдовывает. Я даже начинаю слегка покачиваться, словно в трансе. Мне кажется, я парю над дворцом и всеми его садами. Небо так близко, что его можно потрогать. Мне кажется, что я дракон, в хрустальной чешуе которого отражается свет луны и звезд. Люди, что замечают меня в небе, испуганно показывают пальцами и прячутся в домах, а я радостно реву, оглашая округу своим рыком. Дракон ищет свою жемчужину.

Сколько прошло время, я не знаю, но когда открываю глаза, то понимаю, что уже рассвет. Неужели я и в самом деле впал в какой-то сон-транс и не почувствовал, как простоял всю ночь на крыше?

Спустился. И первым, кого я встретил у выделенного мне дома, это был Император. Как только завидел меня, он упал передо мной на колени и так и ждал, пока я не приблизился.

— Что с тобой, Тяньцзы? — я с непониманием смотрю на Императора.

— Я первым решил поздравить тебя с обретением даркона, — Тяньцзы поднимается и снова кланяется, а я смотрю на него с непониманием.

— О чем ты, Тяньцзы? — я сверлю мужчину взглядом.

— Всю ночь и утро ко мне приходят вести, что над нефритовым дворцом заметили жемчужного дракона, — объясняет мне Император, а я пораженно смотрю на него. Так неужели это был не транс, а я обрел дракона?

Я действительно выспалась, но и заскучала. За весь год, что я проторчала в этом месте, скучать мне еще не доводилось. В какой-то момент я услышала непонятное треньканье, словно кто-то пытался освоить гитару. И я выглянула в зарешеченное окошко. Евнух, что играл в настольную игру, сменился на другого, и этот, чтобы убить время, осваивал музыкальный инструмент: что-то между балалайкой и гитарой. Я сразу же вспомнила, как училась играть на гитаре. Еще в школе я захотела освоить этот музыкальный инструмент. Посмотрела фильм про девушку подростка, которая благодаря гитаре стала популярной в школе. И вот я в рекордные сроки освоила этот инструмент и получала искреннее удовольствие от игры, но популярной я так и не стала. Этот навык, между прочим, помог мне при поступлении, так что не зря, как говорится, научилась.

— И как? Не получается? — мне хотелось поговорить, и потому я привлекла к себе внимание мужчины.

— Я разбудил? — евнух немного смутился. — Прости, другого времени у меня и нет позаниматься. Я днем другой работой занят, а сюда ставят вместо отдыха. Говорят, что здесь редко кого-то запирают.

— А можно я попробую? — я посмотрела на музыкальный инструмент. Хоть в гареме и принято было, чтобы все девушки умели и петь, и танцевать, также приветствовалось умение играть на музыкальных инструментах, но меня нагружали таким объемом работы, что просто было не до музыки.

— А ты умеешь? — евнух оживился.

— Давно когда-то умела, до этого всего, — и я махнула рукой вокруг. Естественно, я имела в виду не конкретно тюрьму с карцером, а все мое попаданство в это место. Но евнух не стал вникать и, открыв камеру, протянул мне гитару.

За минут двадцать я приноровилась и сыграла незамысловатую мелодию. Мужчина же смотрел на меня с таким восхищением, словно я кролика из шляпы достала. Окрыленная произведенным впечатлением, я вспомнила отрывок из песни, что мне понравилась. У меня для нее и голос подходил. И я, кстати, исполнила эту песню при поступлении в институт. Решила закрепить успех и запела, аккомпонируя себе.

“Время — быстрая река, никого не обойдет

Ждет невеста жениха, ждет, как часа своего ….”

Никогда на меня так не влияла эта песня. У меня аж в ушах звенел мой собственный голос, и хотелось парить где-то в вышине, как девушке, что пела эту песню. Евнух слушал так, как никто никогда меня не слушал. Он словно завороженный был под впечатлением. Отдала я ему инструмент, сама не понимая, что со мной происходило во время песни. Правильно ее называют ритуальной. Евнух ушел к себе, а мне даже дверь закрыть забыл, да я и сбегать не собиралась. Куда мне бежать? Я подошла к нарам, застеленным одеялом, и встала на них, чтобы выглянуть в окошко на звездное небо. У меня было такое ощущение, словно я хочу туда, словно меня туда зовет что-то. В какой-то момент мне даже показалось, что в небе промелькнула то ли птица, то ли ящерица. Но этого же не может быть! И я просто зажмурилась, а когда открыла глаза, то ничего такого и не было. Видимо, все это — место, музыка, моя песня, которая всегда как-то завораживала меня, именно потому я ее так полюбила — повлияли на меня, и мне уже начало казаться невозможное.

Я легла на нары и уснула. А снился мне дракон, белоснежный как снег. Я сидела на его шее и, раскинув руки, летела, вверх к звездам.