Попаданка для капитана

Машина ползла по разбитой грунтовке, в багажнике тихо позвякивал алюминиевый ящик с оборудованием. Каждый ухаб отзывался тонким звоном металла о металл. Зои сидела, прижав к коленям портативный магнитометр, и следила за цифрами на экране. Качка была привычной, но сегодня она отдавалась внутри груди острыми, знакомыми уколами — будто осколки, застрявшие там с детства, на миг вспомнили о себе.

Водитель бросил короткий взгляд в ее сторону:

— Зои, все нормально?

Она молча кивнула, говорить не хотелось. Лишние движения провоцировали покалывание. Так случалось всегда, когда в груди начинало тянуть. В ответ на ее жалобы врачи лишь разводили руками, к этому оставалось лишь привыкнуть. После той аварии в девяносто седьмом хирурги оставили в ней три мелких фрагмента, они находились слишком близко к сердцу, чтобы даже попытаться их вытащить. Вместо этого они приняли решение вшить внутрь магнитно-активную сетку, тонкую, как паутинку, но прочнее титана. В обычной жизни она не мешала. И только в моментах, когда вокруг начинало шалить магнитное поле, сетка отзывалась первой.

Зои выдохнула, аккуратно нажала кнопку фиксации показаний. В рации затрещало:

— Стрекоза, это ящерица. Смотрите график. Мы уже выше верхней границы прогноза. Это не шутки — круче Каррингтона.

В салоне повисла тишина, только мотор урчал, да песок стучал по стеклам. Потом кто-то тихо выругался, отметив усиление ветра.

Впереди показался серый контейнер полевой станции. Стандартный морской модуль, брошенный здесь еще в восьмидесятых. Когда-то это была сейсмическая станция Академии наук, потом ее забросили. Теперь она пригодилась им.

Зои вышла последней. Ветер ударил в лицо вместе с сухой пылью, хотя по прогнозу должен был быть штиль. Воздух пах озоном и нагретым железом.

Они работали быстро и почти без слов. Ящики — на землю. Генератор — в угол. Антенну — на крышу контейнера. Кабели тянули по скрипучему деревянному настилу, который кто-то когда-то сколотил из старых шпал.

Магнитометр на поясе Зои потихоньку сходил с ума: стрелка коррекции склонения лихорадочно дергалась, а цифры скакали так, что глаза не успевали отметить их значения.

Один из техников, вытирая пот со лба, кивнул на ее прибор:

— Dst-индекс геомагнитной активности достигает запредельных значений. Наш косяк, что такую динамичность мы даже на моделях не проверяли. Надеюсь, что оборудование выдержит… 

Зои посмотрела на север. Там, за линией влажных мангровых зарослей и рыбацких деревушек, где на приподнятых холмах когда-то стояли старые испанские маяки и наблюдательные посты, сейчас происходило то же самое, что и три тысячи лет назад: небо готовилось вывернуться наизнанку.

Только теперь у них были приборы, чтобы это измерить. 

Зои вдохнула тяжелый воздух. Сейчас он был необычным, более плотным, в нем присутствовал насыщенный запах озона. Нельзя было тянуть время, так как счет шел на минуты. Зои огляделась, оценивая подготовку команды, и пошла помогать поднимать на крышу тяжелую катушку с антенным кабелем. Осколки в груди снова напомнили о себе неприятным покалыванием. 

Зои подняла глаза к небу.

Синева исчезла. Вместо нее по горизонту тянулись тонкие, почти белые, горизонтальные ленты без единой вспышки. Они двигались медленно, будто кто-то натянул над их миром огромную пленку и теперь проводил по ней током.

— Это Аврора? — голос техника прозвучал глухо, словно он говорил, прикрыв рот куском плотной ваты. — Здесь? На экваторе?

Никто не ответил, хотя и вопрос скорее был риторический. Вся команда и так знала, что сейчас перед ними разворачивается историческое и очень опасное событие. 

Зои шагнула вперед. Магнитометр на поясе безостановочно пищал, оповещая всех вокруг о запредельных показаниях. Цифры вышли за максимальное значение шкалы, а график превратился в сплошную белую полосу. Ветер ударил снова, но теперь он нес в себе не пыль, а что-то острое и электрическое. Кожа на руках покрылась мурашками.

Вот оно!

— Антенну, — крикнула Зои команде, срывая голос. — Быстро!

Они втроем схватили мачту, металл антенны отдался в ладонях привычной прохладой и легким покалыванием от статического напряжения, которое становилось все ощутимее по мере того, как они выпрямляли конструкцию. Пока они закрепляли опоры, небо над головой менялось почти непрерывно. Свет уплотнялся, приобретая ровный, несвойственный этим широтам оттенок. Он тянулся через небо длинными прямыми лентами, которые соединялись в широкие дуги. По их краям проступал бледно-зеленый, а центр становился почти серебристым — цвета, которые не должны были появляться на экваторе ни при каких обычных условиях. 

Изменения происходили так быстро, будто атмосфера перестраивалась сразу на нескольких уровнях. Напряжение росло быстрее, чем они успевали зафиксировать происходящее приборами.

— Зои, все пишется? — крикнул кто-то снизу.

— Пишется! — она перевела взгляд на магнитометр, чтобы удостовериться в собственных словах. — Все пишется!

Ветер постепенно утратил порывистость и перешел в протяжный, ровный гул. Настил под ногами едва ощутимо задрожал, но уже не от воздушных волн, а от того, что началось в самой земле. Низкая вибрация прокатилась через подошвы, прошла по ногам вверх, отозвалась в грудной клетке глухим давлением. Зои на мгновение задержала дыхание, пытаясь уловить источник. Техник, стоявший рядом, прижал рацию к уху, вслушивался в обрывочные сообщения и, не отрывая взгляда от приборов, передавал ей поступающие данные:

— Центральная станция тоже фиксирует спад. Говорят, фронт идет сплошной стеной… от Урала до Каспия.

Зои подняла взгляд к горизонту. Световые полосы менялись слишком быстро, казалось, небо перелистывает собственные слои, как страницы книги. Ленты, еще минуту назад ровные, начали расходиться под углом. Верхний край засветился неестественно ровным, почти металлическим оттенком — таким он бывал только тогда, когда фронт бури проходил сразу по нескольким уровням атмосферы. Подобные переходы она видела лишь на редких архивных записях и при моделировании старых экстремальных событий.

Зои всматривалась в небо и привычно отмечала все мелкие признаки: как росла яркость по краю ленты, как слегка смещалась фаза колебаний, как цвет становился холоднее. Все это говорило о переходе в другой диапазон энергий. Но эти переходы были чересчур быстрыми.

Рядом техник взглянул на ее экран и присвистнул:

— У тебя выброс выше всех. Почти на двадцать процентов.

Зои в уме прикинула возможные причины. Может, они попали в локальный пик? Или фронт проходил неравномерно по широте? В любом случае, объяснение должно было быть в самой структуре бури: их магнитометры почти никогда не ошибались. Зои поставила метку на панели, решив проверить это позже, когда ситуация стабилизируется.

Сетка внутри отзывалась тонким напряжением — в резонанс с тем, что происходило с природой.

Второй толчок был сильнее. Ящик с инструментами опрокинулся, кабели рассыпались по доскам. Низкий гул превратился в рокот, будто под пустыней просыпался кто-то огромный.

Приборы запищали одновременно, сигнализируя о перегрузке.

— Фиксируем все! — крикнула Зои. — Не выключайте ничего!

Третий толчок. Свет над головой вспыхнул подобно тому, как включают лампу, но… Не в комнате, а внутри самой атмосферы.

И в этот момент мир сдвинулся всего на долю миллиметра. Но этого было достаточно, чтобы все внутри Зои оборвалось. Последнее, что она почувствовала — резкий, холодный толчок под сердцем. Ощущения были сравнимы с настоящей магией: что-то взяло ее за ребра изнутри и потянуло в другую сторону.

Потом она попала в царство тьмы и тишины.

***

Ее разбудил ледяной, проникающий до костей холод. Обнаженное тело жалось к песку, словно она пролежала на этом месте всю ночь и таким способом пыталась согреться от земли. Зои открыла глаза и увидела над собой низкое и серое небо, совсем не похожее на то, под которым они ставили антенну. Вокруг не было ни следа полярного сияния, ни привычного звука генератора. Только тяжелый запах соли и гниющих водорослей.

Зои села, обхватив колени дрожащими руками, потому что на ней не было ни клочка одежды. Только тонкая сетка под ребрами напомнила: ты жива, это не сон.

Как это возможно?!

Впереди, метрах в тридцати, тянулся ряд рыбацких шалашей: доски, выцветшая парусина, веревки с развешанными сетями. Ни контейнера, ни машин, ни коллег. Ни единого следа экспедиции! 

Зои кое-как встала, но ноги совсем ее не слушались. Постепенно кровь разлилась по венам, она почувствовала плотное касание ступней с влажной землей и добежала до ближайшего шалаша.

Дверь скрипнула, по-хозяйски пропуская ее внутрь, где пахло смолой и сушеной рыбой. На веревке висела мужская одежда: грубая льняная рубаха, широкие полотняные штаны, потрепанный шерстяной плащ. Все старое, заштопанное десятки раз, но сухое. Зои натянула рубаху, которая доходила почти до колен, завязала штаны веревкой и накинула плащ на плечи. 

Снаружи громко и тяжело плеснули волны. Зои выглянула из укрытия и увидела, как на мелководье барахтался человек. Высокий, в темной рубашке, прилипшей к телу, он пытался выйти на берег, но каждая новая волна сбивала его с ног, из-за чего он падал снова и снова. Еще немного — и его бы затянуло течением на глубину.

Зои, недолго думая, бросилась к нему на помощь. Она не могла просто стоять и смотреть, как человек из последних сил боролся за свою жизнь. Холодная вода обожгла ноги и руки, но она упрямо вцепилась в чужой рукав и потащила мужчину к берегу. Вместе они рухнули на песок, тяжело дыша. От него пахло ромом, солью и мокрой шерстью.

Прошло несколько томительных секунд перед тем, как он впервые открыл свои глаза.

Сначала мужчина долго смотрел на нее, не моргая. Потом поднял руку и потянулся к волосам Зои, выбившимся из-под капюшона.

Зои рефлекторно отстранилась, когда его пальцы коснулись ее волос. Она не знала, кем был этот человек и что творилось у него на уме. 

— Dios mío… (Боже мой) — выдохнул он по-испански, все еще стоя на коленях в мокром песке. — ¿Es esto el cielo? (Это рай?)

Зои смотрела на него широко раскрытыми глазами, дыхание сбилось от клокочущего под ребрами страха. Потом медленно и членораздельно, будто каждое слово требовало отдельных усилий, произнесла:

— Вы… Говорите… По-английски?

Мужчина, мокрый до нитки, быстро поднялся с колен. Его светло-серые глаза внимательно разглядывали ее, смущая и пугая одновременно.

— Говорю. И лучше, чем большинство в этой дыре.

Зои уловила в его хриплом голосе северный акцент и удивилась в очередной раз. Что тут вообще творилось?! 

— Какой… Сейчас год? — осторожно спросила она.

Мужчина удивленно вздернул бровь. 

— Начало семидесятых, — ответил он коротко, этот вопрос его немного… Озадачил, потому что обычно люди интересуются днем или месяцем. А вот год спрашивали у него впервые.

 — А… А столетие какое?

— Тысяча семьсот семидесятый, женщина, — он рассматривал ее, как диковинку. Удивительного оттенка красновато-рыжие вьющиеся волосы спадали на плечи, взгляд карих глаз завораживал. Ему не нужно было быть провидцем, чтобы знать — красота этой женщины явно и стала ее проблемой, способной погубить не одного мужчину. 

— Спасибо… — Зои машинально кивнула ему. Хотя в реальность происходящего она верила с трудом. Стоило ли благодарить свое собственное воображение?

Может, она в коме? Зои вспомнила, как люди в фильмах проверяли, бодрствуют они или нет, и больно ущипнула себя за руку. Тут же сморщилась, чем еще сильнее удивила наблюдающего за ней мужчину. 

— У вас какие-то проблемы? — осторожно поинтересовался он. 

Джеймс Эллиот не верил в суеверия, ведьм, сирен и прочую чепуху. Но эта женщина выглядела необычно, как… Из другого мира. Кожа сияла, не тронутая последствиями тяжелого труда, мягкие волосы блестели в редких лучах пробивающегося сквозь тучи солнца, что абсолютно не походило на жительниц прибрежных районов. Скорее на тех, кого он встречал в Англии в своем далеком прошлом.

— Не знаю… — Зои нахмурилась. Проблемы у нее точно были, но делиться ими с первым встречным мужчиной из прошлого (или из собственных галлюцинаций) она точно не собиралась. Сейчас ей бы понять, что делать дальше, однако хаотичные мысли прервал урчащий живот. Ну да, она не ела с высадки из самолета, а это было… Зои даже не знала, сколько прошло времени.

Мужчина тоже услышал мольбы ее организма о перекусе.

— Как вас зовут? — он протянул ей руку, помогая подняться. — Я Джеймс Эллиот, капитан “Северной звезды”. 

— Зои… Зои Барнс, — она взялась за его ладонь, Джеймс в очередной раз удивился мягкости ее кожи. Его рука, наоборот, была груба от работы и покрыта мелкими шрамами, засохшими застарелыми мозолями. 

— Пойдемте, Зои. Вы голодны, мокры и босы. Я угощу вас в благодарность за свое спасение, — судя по одежде девушки, денег у нее не было. Джеймс добавил: — Гуаякиль здесь неподалеку. 

Но перед тем, как отправиться в озвученное место, он задержал взгляд на ее волосах — рыжих и блестящих.

— Приведите в порядок вот это, — сказал он с легкой насмешкой и указал на голову Зои. — А то слишком уж бросается в глаза.

Тон был небрежный, почти грубый. Джеймс снял шейный платок и бросил его Зои:

— Соберите. Сейчас же.

Зои поймала тяжелую от воды ткань, пропитавшуюся запахами табака и моря, завязала волосы на затылке тугим узлом. Перечить ему она боялась.

Джеймс коротко кивнул и пошел вперед. Почему-то был уверен, что она пойдет за ним. И она действительно поплелась следом.

Городок встретил запахами жареной рыбы, конского пота и свежевысмоленных лодок. Узкие улочки, глинобитные стены, выцветшие ставни, куры, бегающие под ногами — Зои такого никогда не видела… Разве что в фильмах.

На площади вовсю шла оживленная торговля: здесь были индейки в плетеных клетках, сваленные груды маниоки, сушеные креветки, ярко-желтые плоды маракуйи. Женщины преимущественно носили темные юбки и белые блузки, мужчины — широкие полотняные штаны и соломенные шляпы. Рынок шумел на двух языках сразу: резкий испанский торговцев переплетался с гортанным кечуа индейцев.

Когда они проходили мимо группы грузчиков у порта, несколько пар глаз тут же заинтересованно оглядели Зои. Кто-то присвистнул, кто-то бросил грубую фразу. Джеймс не замедлил шага, просто чуть повернулся и закрыл Зои собой. Грозно и выразительно, как он умел, посмотрел на ближайшего мужика, облизывающегося при виде необычной светлокожей девушки. Свист моментально оборвался, но жадные взгляды продолжали преследовать Зои до самого входа в таверну.

Таверна «El Lobo del Mar (Морской волк)» расположилась прямо у причала: низкая, грязная и прокуренная. Внутри царил полумрак, запах жареного сала, кислой чичи и старого дерева. За стойкой толстый метис с длинной косой уже разливал напитки нескольким морякам, начавшим утро с рома.

Джеймс кивнул хозяину. Тот молча поставил перед ними деревянные миски и кувшин.

В мисках Зои увидела густую похлебку из рыбы, кукурузы и маниоки. Ничего лишнего или вычурного. Это, конечно, не пицца… Но Зои была рада и этому необычному блюду. Кто бы мог подумать, что однажды она будет с жадностью смотреть на странноватого вида похлебку, будто не ела пару дней кряду. Хотя может так оно и было?

— Ешьте, — сказал Джеймс и пододвинул ей миску. — И пейте медленно, если чича для вас вновинку. Она легко валит с ног.

И Зои охотно ела, не поднимая глаз. Горячее разливалось внутри, возвращая жизнь в замерзшие пальцы. Джеймс тоже не отвлекался на этику за столом, методично набивая желудок.

Когда миски опустели, он вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел Зои прямо в глаза:

— Теперь слушайте внимательно. У вас нет ни денег, ни документов, ни обуви. Подозреваю, по вашему виду, что здесь вы оказались не по своей воле.

Джеймс прекрасно знал, что в этих краях женщин часто похищали и продавали. Как она сбежала — вопрос, на который он вряд ли сейчас узнает ответ. Да и было это не так важно, как вопрос дальнейшего выживания. Капитан продолжил:

— Здесь это значит одно: через час вас разыщут люди, от кого вы сбежали, либо приберут к рукам те, кто найдет вас первым. Мой корабль стоит у второго причала. На нем есть свободная каюта. Вы можете побыть там, пока не решите, что собираетесь делать дальше. 

Зои неловко глянула на Джеймса, который опирался одной рукой на стол, а во второй держал “валящий с ног” напиток. Эллиот был такой большой, что отбрасывал тень на их обшарпанный деревянный стол, отгораживая Зои от любопытных взглядов.

Насколько она сошла с ума, чтобы пойти сейчас на корабль за мужчиной, которого видела впервые в жизни? И что будет, если не идти за ним, а остаться тут?

Зои огляделась, из-за их укромного расположения в углу и плохого освещения мужчины не особо обращали на нее внимания. Но сколько она сможет пробыть тут…Одна? Сколько времени потребуется, чтобы отыскать путь обратно и как это сделать? Зои не знала, но, судя по ее воспоминаниям с уроков истории, а также рассказам Джеймса, этот мир был жестоким и злым ко всем без исключения — мужчинам, женщинам и детям.

Хотелось верить, что Джеймс — не такой, как те обмудки, что освистали ее на улице. В его чертах Зои видела (или хотела видеть) намеки на геройство, но запах алкоголя и табака мешали завершить этот положительный образ. С другой стороны, этот слегка грубоватый и резкий мужчина еще пока не дал ей повода усомниться в своих благих намерениях. Он мог оставить ее голодной на пляже, не прикрывать от жадных взглядов других мужчин и просто уйти. 

Если бы Джеймс и хотел сделать что-то плохое, то что мешало ему поступить с ней так сразу? Вряд ли бы тут нашелся еще хотя бы один человек, который стал бы ее защищать, накинься на нее Джеймс Эллиот где-то на пляже. 

Вместо этого он сидел напротив и предлагал свою помощь. Да, Зои не планировала провести эту ночь на корабле в исключительно мужском обществе, но что ей оставалось делать? Она в целом планировала закончить исследования, которым посвятила большую часть своей жизни и сегодня отмечать триумф где-нибудь в ресторане Гуаякиля. А не в… грязной и вонючей таверне. 

— Капитан Эллиот, — додумать собственные мысли помешал мужчина, который окликнул ее спутника из другого конца зала. — Таллос напился в стельку, тащить его на корабль или тут бросить?

— Забери у него деньги из карманов, — Джеймс устало потер глаза. Таллос в каждом порту умудрялся вляпаться в неприятности. Стоило, наверное, заменить его на другого матроса еще несколько лет назад. — И оставь тут. Так хоть не обворуют его, как обычно.

— Понял, капитан, — мужчина начал шариться по карманам товарища, пребывающего в блаженной бессознательности .

— Идете? — капитан кинул на стол серебряник и встал. — Я не намерен торчать тут весь вечер. И уговаривать вас — тоже.

Зои взвесила все “за” и “против”, а потом нерешительно поднялась со скрипучей скамьи. Пока что Джеймс не сделал ничего, за что его можно было бы реально опасаться. 

Он кивнул и пошел к выходу, снова ни разу не оглянувшись за спину.

На палубе «Северной звезды» команда моряков была слишком занята, поэтому никто даже не обратил внимания на постороннего человека, тенью следующего за капитаном. 

Он провел ее в корму и открыл тяжелую дверь в крошечную каюту с койкой, сундуком, иллюминатором размером с ладонь. Но, на удивление, чистую. А еще дверь можно было запереть изнутри.

— Засов крепкий, — сказал Джеймс, показывая на дубовую задвижку. — Вода в кувшине, одеяло в сундуке. Если станет плохо — стучи в переборку. Я рядом.

Он уже собирался уходить, как вдруг остановился на пороге:

— И еще, Зои. Пока вы на моем корабле — вы под моей защитой. Это не любезности, а морской закон. 

Дверь закрылась за широкой спиной. Зои, не теряя ни секунды, сразу же задвинула едва поддающийся ее силенкам засов. И, наконец, осталась одна. Голова шла кругом от происходящего. Или это из-за качки?

Сквозь тонкую стену можно было услышать чужие громкие и грубые голоса, скрип снастей, крики чаек и Эллиота, который отдавал команды своим матросам.

Зои обессиленно рухнула на жесткую койку и впервые за этот сумасшедший день позволила мыслям собраться воедино.

Все произошло слишком быстро. Скачок магнитного поля, цифры, вылетевшие за все возможные пределы, визг приборов, перешедший в сплошной вой. А потом — резкий, почти болезненный рывок под грудиной, будто магнитно-активная сетка вдруг ожила и потянула ее за собой в ослепительную вспышку, обернувшуюся тьмой.

Следующее воспоминание: мокрый песок под спиной, ледяной ветер и запах соли, который сложно было с чем-то спутать.

Зои лежала на спине и смотрела в низкий потолок каюты. 

Сентябрь 1770 года. Девять ночей подряд. Одна из сильнейших геомагнитных бурь за всю историю наблюдений. Пик — 16–18 сентября. Джеймс Кук на «Эндевор» зафиксировал южное полярное сияние прямо у острова Тимор: это было ярко-красное небо на широте десять градусов. В Китае и Японии хронисты писали о «кровавом пожаре» над горизонтом. Компасы в Зондском архипелаге вращались как безумные. По реконструкциям из ледовых кернов и годичных колец — буря была уровня Каррингтона, а скорее всего сильнее.

Зои медленно выдохнула.

Что, если в сентябре она окажется у Тимора прямо в эпицентре, в момент пика, и такая же буря сможет вернуть ее обратно? На целых 255 лет вперед!

Зои прикинула — у нее было ровно полгода. И всего пара дней, чтобы уговорить незнакомого человека пересечь с ней полмира. Предложение, которое она собиралась сделать капитану, было безумным. Почти самоубийством, но другого варианта Зои не видела. Не оставаться же тут навсегда?

Зои вообще не должна была попасть сюда ни по каким законам физики!

Следующее утро было тихим, видимо, матросы пытались по максимуму урвать последние удовольствия в порту перед долгой дорогой. Зои вышла на палубу рано, предварительно собрав волосы под платок и заправив рубаху в штаны. 

Джеймс стоял у штурвала, но, заметив Зои, поприветствовал ее кивком головы:

— Доброе утро, мисс Барнс. Как спалось? 

— Спасибо, — она слегка поежилась на ветру. Ночью Зои едва ли могла уснуть из-за обуревающих мыслей, то проваливаясь в дрему, то выныривая из нее, как из-под толщи ледяной воды. Кошмары об этом наверняка будут преследовать ее еще длительное время. — Лучше, чем на пляже. 

— Мы послезавтра снимаемся с якоря. Вы решили, что будете делать дальше? Где ваша семья?

— Мне нужно на остров Тимор, — Зои с вызовом посмотрела на капитана Эллиота, проигнорировав вопрос о семье. — Сможете помочь?

— На остров Тимор? — переспросил Джеймс, не веря своим ушам. — Женщина, вы точно в своем уме?! Отсюда до Тимора — добрых четыре месяца пути в лучшем случае, и то, если обогнуть половину света через Магелланов пролив или рискнуть у мыса Горн. Воды там кишат пиратами, рифами и португальцами, которые стреляют без предупреждения. Туда ходят только безумцы или те, кому нечего терять. Я не в их числе! Так что простите, уважаемая, но послезавтра мы продолжим путь по нашему маршруту.

— Ну это тоже вряд ли, — Зои глянула на горизонт: тонкие перистые облака тянулись по небу клочьями, чайки летали низко, почти цепляя крыльями волны.

Что эта девчонка себе позволяла? Приказывать капитану на его собственном судне? В голосе Джеймса Эллиота прозвучала легкая насмешка: 

— Это почему же?

— Я предлагаю вам пари, — Зои знала, что может потерять любую надежду на спасение, если Джеймс откажется. Внутри все колотилось от ужаса, но внешне она старалась не показывать слабину, гордо вскинув подбородок: — Я предскажу вам ближайшие сутки. Если я права — вы меняете курс и берете меня на Тимор. Если нет — я исчезну в порту и больше никогда не напомню о себе.

— Пари? С женщиной без гроша за душой?

— Именно. Поверьте, я смогу вас удивить.

Джеймс долго смотрел на нее, прикидывая, не ударилась ли она головой, когда ее выбросило на берег. Потом медленно сложил руки на груди и оперся спиной о длинную мачту:

— Что ж, интересно... 

Капитан знал, что слушать женщину, да еще и на корабле — это абсурд. Его бы засмеяли и перестали уважать. Но девчонка выглядела и вела себя уж слишком необычно и несвойственно для их мира, где у женщин было всего два пути: либо ты трудишься, не покладая рук, либо выходишь замуж и сидишь с детьми, а потом, когда муж разорится и денег перестанет хватать даже на еду — начинаешь работать с ним и подрощенными детьми наравне.

Зои вдохнула воздух, будто пыталась распробовать его на вкус, а потом заговорила с такой уверенностью, словно сам ветер нашептывал ей в ухо эти слова:

— Сегодня к вечеру ветер развернется на юго-запад. Завтра во второй половине дня придет шторм. Подозреваю, что довольно сильный. Если вы останетесь в порту — простоите минимум четверо суток, потому что волна у входа будет стоять стеной. Если выйдете завтра на рассвете — заденете только его край и успеете уйти далеко в океан.

Джеймс задумчиво сощурил глаза и потер подбородок огрубевшими пальцами. Потом перевел взгляд на горизонт, куда смотрела Зои. Облака действительно были слишком высокими и рваными для хорошей погоды.

— Откуда ты это знаешь? — спросил он.

— По рукам? — вместо ответа на очередной вопрос Зои подошла ближе и протянула капитану свою ладонь.

Маленькую, аккуратную, с тонкими пальцами. Ее кожа выглядела идеальной, как у самых изысканных аристократов: никаких мозолей, следов от веревок или любой другой работы.

Джеймс перевел изучающий взгляд с протянутой руки на саму Зои, пытаясь прочесть тайные намерения в ее движениях, взглядах, интонациях голоса. Но по миловидному лицу с горящими глазами и чуть вздернутым к кончику носом сделать это было невозможно. Зои или слишком хорошо притворялась, или говорила правду. Потом Джеймс все же пожал руку — крепко и по-мужски, не церемонясь. Если она согласилась стать частью этого корабля — значит, и отношение к ней будет таким же, как к остальным морякам.

— По рукам.

Когда команда лениво подтягивалась на палубу, Зои прильнула к окну, стоило только услышать приказной голос капитана:

— Слушай сюда! Грузим все, что есть. Времени у нас до заката. Выходим завтра на рассвете. Кто не успеет — останется на берегу с местными девками.

Матросы переглянулись, кто-то открыл рот для возражений, но одного взгляда капитана хватило, чтобы все чумазые рты под усами тут же схлопнулись.

Неужели у нее получится достичь Тимора? Если, конечно, Джеймс не подведет… От этой мысли сердце бешено заходилось в груди, а сетка, наоборот, молчала. 

Почти незаметно ветер начал набирать обороты.