Попаданка для короля. Школа для сирот

— Ты. Меня. Предал.

— Ты не посмеешь уйти… — зло прошипел мой истинный, сжав кулаки, будто собирался этим кулаком выбить меня из таверны, в которой я его нашла. Или совесть. Но с ней у меня все было в порядке, в отличие от него.

— Агния ждет ребенка, Эрик. Твоего ребенка, — произнесла я тихо, четко. Смотря прямо в глаза мужчине, которому месяц назад я выбирала цвет костюма на свадьбу. И торт. Дегустировали вместе, ага. А теперь вот — дегустируем предательство.

Он замер. Моргнул. Потом вспыхнул — как дешевое зелье, попавшее в огонь.

— Это ты все разрушила! — рявкнул, словно я заставила его залезть под юбку к другой.

О, прекрасно. Вот теперь точно ясно, кто у нас тут жертва.

Глаза предателя горели. Но не болью. Не раскаянием. А злостью. Такой чистой, что ей можно было поливать грядки, и ничего бы там уже не выросло.

***

Как начинается день, который сотрет все “до” и выжжет “после”?

Подсказка: громом небеса не разверзлись. Птицы не падали мертвыми с неба. А зря.

Этот день начался с умывальника, каши в столовой и моего вечного “проклятье, опять опоздаю”. Ну, еще бы — я же прорицательница.

Точнее, почти-прорицательница. На словах. По факту — “наездница без лошади”, “ведьма без котла”, ”прорицатель без предсказаний”.

И главное — без магии.

Да-да, такой адепт в Академии Ледяных Чар всего один. Я.

И нет, я не герой трагедии. Я скорее — комедии с элементами магического выживания.

Хотя, признаюсь, факультет Прорицаний и Восприятия звучал как-то… внушительно. Почти по-королевски. Только вот короны мне не выдали. Вместо этого — талмуды по древним пророчествам и видения, которые приходили, когда им вздумается. Чаще всего — никогда.

Потому я и осталась в Академии на эти выходные — готовиться к финальному экзамену. Соседка по комнате уехала к родне. Я осталась. Думала, побуду одна, попрактикуюсь в медитации, поем спокойно, без очередей в столовой Академии.

Наивная.

Я успела позавтракать с подругами Эльзой Фрост (да, фамилия у нее подходящая — даже чай рядом с ней остывает, вернее, с ее истинным) и Кэтрин Сноуэлл (у нее внутри, кажется, библиотека, а не душа), потом вернулась в комнату и подумала: “А день-то неплохой…”

Ха.

В этот момент в дверь постучали.

Вот знаете, бывают моменты, когда тебе хочется не открывать. Вот просто лечь на пол, сделать вид, что тебя нет, и ждать, пока все само пройдет.

Но я — человек вежливый. И дура, да.

Поэтому я открыла дверь. Судьбоносное открытие, так сказать. Почти как свиток с приговором. Только без печати. Хотя, нет — печать была. В виде опухших глаз и красного носа.

На пороге стояла Агния Сиворт.

Адептка факультета Проклятий и Снятия Чар. Симпатичная, высокомерная, вечно пахнущая лавандой и пафосом. Мы не были подругами. Даже знакомыми — так, мимо проходили.

И вот теперь она стояла на моем пороге. Вся мокрая, как кот после неудачного купания. Платье прилипло, волосы — в беспорядке. Губы дрожат. Глаза… ох, эти глаза.

— Ты… все в порядке? — спросила я. Потому что так положено, хотя было очевидно, что нет, ничего не в порядке.

Агния всхлипнула. Зашаталась. И буквально рухнула мне в объятия.

— Он… — захлебываясь, пролепетала она. — Он сказал… пойти к ведьме. За зельем. Сказал, я должна…

— Подожди. Какое зелье?

— Прерывание… — ее голос стал почти беззвучным. — А я… я не могу. Это… его ребенок…

Моего истинного. Но я этого еще не знала.

Угу. День только начинался.

— Айлин… — всхлипнула она, и в следующий миг буквально рухнула мне в объятия.

Я подхватила ее почти на автомате. Сердце тут же перескочило куда-то в горло, застучало, как перед бурей.

Агния рыдала. Беззвучно. Судорожно. Так, словно хотела выдавить из себя все — слезы, воздух, боль, остатки достоинства.

И у меня внезапно возник вопрос: а кто через пять минут будет утешать меня?

— Он… — повторила Агния. — Он… послал меня к ведьме. За зельем…

Я нахмурилась.

«Он»? Кто «он»?

Вариантов у нас не так уж много, но я все равно цеплялась за надежду, что это не тот, о ком я думаю.

— Сказал, я должна… — очередной всхлип.

— Зелье прерывания? — мой голос прозвучал, как чужой. Сухо. Хрипло. Будто говорил кто-то другой. Или... призрак.

Она молча кивнула.

И я замерла.

— Но я не могу… я не могу убить… его ребенка…

И снова — слезы. Настоящий водопад. У меня аж горло сжалось от этих рыданий.

Я ждала, пока она выдохнется. А потом, когда снова смогла хоть как-то говорить, задала вопрос, на который очень не хотела знать ответ.

— Агния… Почему ты пришла ко мне? Кто… кто отец?

Не упрек. Просто факт. Вопрос.

Ну... почти безэмоциональный. Почти.

Агния подняла на меня глаза. И в них была вся трагедия мира. Или, по крайней мере, трагедия одной юной девушки, втянутой в любовные интриги уровня “магия, ложь и беременность”.

— Э… Эрик… — прошептала она.

— Что?! — вырвалось у меня.

Ну вот честно. Я старалась держать лицо. Старалась. Но тут даже мои знаменитые навыки самоконтроля пошли в отпуск.

— Отец моего ребенка… — выдох. — Эрик…

Ну, конечно! Кто ж еще?!

Мой жених! Мой истинный!

Бинго. Аплодисменты. Занавес.

— Почему ты пришла ко мне? Что ты хочешь? — повторила я.

— Отец моего ребенка… — выдох. — Эрик…

Ну, конечно! Кто ж еще?!

Мой жених! Мой истинный!

Бинго. Аплодисменты. Занавес.

— Почему ты пришла ко мне? Что ты хочешь? — повторила я. Все так же спокойно. Внутри, правда, полыхал пожар. Маленький личный Армагеддон.

— Я не могу вернуться домой, — дрожащий голос. — С таким… «подарком» под подолом…

Я моргнула.

Признаться, мысли у меня в голове закончились где-то на слове “Эрик”.

Дальше — просто белый шум и какой-то очень навязчивый звон.

— Мой отец… он… он убьет меня, — добавила она тихо.

Ну, конечно. Все классически.

Агния — аристократка. Но бедная. Юная. Наивная, как весенний цветок под первым снегом. А еще — беременна от моего жениха. От моего истинного.

Можно ли поверить, что твой истинный зачал ребенка с другой?

Нет.
Сначала — нет. Я не верила. Или не осознала. Или… отказалась осознавать.

Я бы, наверное, все равно сомневалась.

Но именно в этот момент ко мне — как назло — пришло видение.

А я уже говорила, да?

Мои видения не слушаются команд. Хоть бейся — придут, когда захотят.

Вот и пришло. Без предупреждения. Без стука. Без “извините, можно войти”.

И это было видение рождения ребенка.

Я видела это.

Светлая комната. Огромная кровать. Девушка — изможденная, красная от потуг, волосы липнут к вискам. Повитуха дает указания, кто-то кричит. А потом — крик младенца. Мальчик.

Сын Эрика Дарвини.

Наследник.

Не мой.

Ее.

Мир пошатнулся. Я вцепилась пальцами в подлокотник кресла, потому что иначе — упала бы.

Вот так и узнаешь, что жизнь пошла под откос. Не от учебы, не от войны, не от злодеев. А от того, что твой “истинный” оказался гулякой, безответственным идиотом и потенциальным отцом. Но не твоего ребенка .

Эрик… он всегда умел.

Очаровывать. Смеяться. Обещать. Смотреть так, будто готов свернуть горы… пока ты в его поле зрения.

А потом… забыл.

Пошел дальше. К новой жертве.

И все. Больше никаких иллюзий.

***

И вот сейчас я стояла напротив него.

Моего истинного.

Смотрела ему в глаза и не могла поверить в услышанное.

— Это ты все разрушила! — прошипел он, глядя на меня с таким видом, будто я сломала его любимую игрушку.

Глаза горели. Не от боли. Не от раскаяния.

От ярости.

И знаете, что?

Я больше не собиралась молчать.

Я шагнула ближе.

И встретила его взгляд — твердо. До конца.

— Агния ждет ребенка, Эрик. Твоего ребенка. И…

– – – – – >
В следующей главе Визуализация изменника Эрика Дарвини

А после узнаем, что же такого решила героиня Айлин в отношении предателя

***
Добро пожаловать в историю Айлин!
Нас ждет ее непростая история любви, но сначала – предатель истинный, попадание в… (скоро узнаем), приключения и неожиданные повороты)
Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не потерять!

Отдельная благодарность за звездочку истории!

Эрик Дарвини
* Истинная пара Айлин Лейт (нашей отважной героини)
* Ледяной маг древнего аристократического рода Дарвини
* Адепт Магической Академии

И, как вы уже поняли, знатный «гуляка»

Визуал 1

Визуал 2

Визуал 3

После разговора с Агнией Сиворт, будущей матерью наследника моего истинного, я проводила ее в лазарет Академии. Попросила там для нее что-нибудь... расслабляющее. А заодно шепнула лекарям про ееё интересное положение. Без подробностей. Просто чтобы знали, куда прикладывать ледяной компресс, если что.

А потом — в город.

В трактир.

К Эрику.

У нас был важный разговор впереди.

Ну, как “разговор”... монолог в стиле “объяснись, скотина”.

Трактир «Три Кабана» встретил меня жаром, запахом подгорелой дичи и карамелизированного лука. А еще — дымом элемельда, обожженной хвоей и… предательства.

Да-да. Предательство тоже пахнет. И, поверьте, совсем не духами.

Зал гудел. За столами — адепты, охотники, торговцы артефактами, маги, даже пара полукровок. Кто-то пел, кто-то спорил, а кто-то демонстрировал новый боевой навык — в потолке, кстати, уже была пара дыр. Очарование северных трактиров.

Но я не слышала ничего из этого.
Только глухой стук в висках. Сердце билось, как если бы собиралось в нокаут выйти.

Эрик должен быть здесь.

Я поднялась на цыпочки, и… о, Хранители.

Вот он.

В дальнем углу, у знакомого резного стола, того самого, за которым он впервые взял меня за руку, — сидел он. Мой жених. Мой истинный. Мой позор.

Только теперь его руки были заняты.

Точнее, ее.

На его коленях устроилась девица — пышная, румяная, веселая, с яркими губами и щедро задранным платьем. Смеялась как будто только что выиграла в лотерею. Или — как будто ей пообещали вечную любовь и драгоценности.

А он…

Он гладил ее по бедру. Мягко. Уверенно.
А вторая рука — спокойно и совершенно без стеснения — обнимала ее грудь.

Я застыла. Ноги — как вмерзли в пол.

В груди — пустота.

Мир выцвел.

Словно заклинание невидимости наложилось на меня… только одностороннее. Я-то видела. А вот он — нет.

"Нет. Нет. Нет..."

Я не могла ни пошевелиться, ни развернуться. Даже не закричать.

Хватит ли сил? Ума? Воздуха?

Связь истинных. Связь, которую не разорвать. Которая должна была быть вечной.

Только вот — разве она должна так выглядеть?

Почти год… Почти год я верила.

В нас. В него. В связь, дарованную судьбой.

А теперь? Теперь он гладит другую, как будто я — бледный фантом в углу.

Как будто я — ошибка в его биографии. Неудачный абзац.

И весь трактир видит. Все знают, что он — мой. Что мы связаны истинной магией. И все равно молчат.

А он... он даже не замечает.

И знаете, что самое страшное?

Даже сейчас, стоя тут, как полная дура, я все еще надеялась, что он обернется. Что скажет: «Это все не то, это ошибка!»

Но нет. У него были другие. Другая.

И у этой “другой” — будет ребенок. Его ребенок.

А я?

Я — просто связь, которую он перестал чувствовать. Или никогда не ощущал?

Нити, что больше не светятся.

Не просто измена.

Публичное шоу с финалом в стиле “уложить на лопатки”.

Да, да. Добро пожаловать в личный ад Айлин.

И знаете, что самое “восхитительное”? Никто даже не удивился. Весь трактир продолжал гудеть, как улей. Кто-то пил, кто-то орал, кто-то отрабатывал огненные заклинания на потолке (привет, новый ожог на балке). А я стояла и смотрела, как рушится моя жизнь.

На глазах у всех.

И все это — в стиле “ну и что, бывает”.

Он знал, что я приду? Специально устроил спектакль? Призвал свидетелей драмы?

Мой истинный. Мой Эрик.

Прижимал к себе другую — легко, уверенно, словно знал ее тело лучше, чем собственное имя.

Его руки скользили по ней, как когда-то — по мне. Как должны были — только по мне.

Сдавило горло. Как будто кто-то просунул туда ледяную руку и сжал. Сильнее. Еще. Чуть-чуть — и все.

Холод в груди разрастался, как магическая зараза. Сотня ледяных игл. Прямо под ребра.

Я должна уйти. Должна.

Но... не смогла.
Ноги приросли к полу. Воздух — как густой кисель. Невозможно вдохнуть. Ни словом, ни сердцем.

Один вдох. Медленный. Резкий.

Как перед прыжком в прорубь.

И я сделала шаг. За ним — еще один.

Сначала никто не обратил внимания. Веселье продолжалось. Кружки, песни, огонь в ладонях.

Но потом — тишина. Чья-то рука толкнула соседа. Кто-то узнал меня.

Знакомые лица. Адепты факультета Ледяных Чар. Боевики. Те, кто когда-то хлопал по плечу и говорил: “Вы — отличная пара”.

Теперь — отводят глаза. Или смотрят с интересом. Как будто я — цирк, а они пришли на первое представление.

А я шла. Медленно. Как в кошмаре, из которого не вырваться.

И вот он. Мой “герой”. Эрик.

Повернулся. Увидел меня. И все.

Улыбка сползла. Брови сошлись. Пальцы на бедре любовницы — сжались. Все еще там.

Моя улыбка осталась. Натянутая, как старая ткань на раме. Чтобы не заплакать. Не сорваться. Не закричать.

Его — исчезла. Он дернулся. Сбросил девицу с колен, как будто она — вовсе не человек. Просто лишний вес.

А она? Ни слова. Ни крика. Поправила платье, приподняла грудь и… пошла. Как будто так и было задумано.

Именно в этот момент — вот просто именно в этот! — мне захотелось рассмеяться.

— Что ты здесь делаешь, Айлин?! — прорычал Эрик.

Голос не виноватого. Не смущенного. Голос разъяренного самца, которого застали за обедом не с той дамой.

— Эрик… — я выдохнула. Ровно. Глухо. Без истерики.

Он дернулся. Имя резануло, как клинок.

— Ко мне сегодня пришла Агния Сиворт…

Я не закончила. Не нужно было. Он понял. По лицу все стало ясно.

Жилы на шее. Кулаки. Скула.

— Ты не посмеешь… — прошипел.

Ах, нет?

— Агния ждет ребенка. Твоего ребёнка, Эрик.

И все.

Мир застыл. Кружки не звенят. Даже воздух, кажется, замер.

Я смотрела в его глаза. Холодные. Пронзительные. Злые.

И сказала, тихо:

— Ты сам признаешь его. Или я расскажу твоему отцу.

Без угроз. Без крика. Просто факт.

Я развернулась. Не дожидаясь ответа. И пошла. Прочь.

— Айлин! Стой! Я сказал — стой!

Нет. Поздно.

Но его рука уже сжалась на моем локте.

Жестко. Больно. До синяка.

Рывок.

Я обернулась. И увидела Эрика.

Настоящего. Без маски. Без притворства.

Гнев. Ярость. И — страх.

И знаете что?

Мне больше не было страшно.

– – – – – >
В следующей главе Визуализация главной героини истории Айлин Лейт

Открыла дверь трактира. Ту самую, тяжеленную, скрипучую — как будто вместе с ней пришлось выволочь за собой весь день. Или весь позор, что только что прогремел на весь трактир.

Воздух снаружи — ледяной, влажный, яростный. Дождь ударил по лицу, будто у неба тоже был плохой день. Крупные капли лупили, как проклятия.

По плечам, по волосам, по щекам, где уже текли другие капли. Слезы. Классика.

Я не шла — я плелась. Как выброшенная на берег доска. Обломок. Без весел. Без цели. И уж точно — без гордости.

Дождь был моим щитом. Моей броней. Моей маской.

И тут — хлопнула дверь за спиной. Шаги.

Быстрые. Тяжелые. Разъяренные.

— Айлин!

Голос. Рев.
— Стой! Я сказал — стой!

О, как бы я хотела не слышать его. Но увы.

Пальцы сомкнулись на моем локте. Сильно. Грубо.

Дернул. Резко. Меня развернуло — и вот он. Эрик. Слишком близко. Лицо перекошено. Глаза пылают. Дышит тяжело. Воняет вином и злостью. Очаровательное комбо, не правда ли?

— Это ты все разрушила! — выплюнул он мне в лицо.

Не боль. Не раскаяние. Ярость.

— Ты! Если бы не ты — этого бы не случилось!

— Я?.. — Я почти задохнулась от обиды.

Сделала шаг назад, но он двинулся за мной.

— Это я изменила, да? Это я изменила тебе, Эрик?

Он молчал. Просто приближался. Медленно. Давя.

Мои плечи ударились о ствол дерева.

Холодный. Мокрый. Надежный, как ни странно.

— Что ты собираешься сделать? — голос дрогнул.
Он молчал. Но рука поднялась.

Быстро. Знакомо.

Я замерла.

Нет, он не ударил. Но жест был. Этого уже хватило.

— Ты осмелилась… — выдохнул предатель и шагнул ближе.

Внутри все сжалось. Страх подползал к горлу, как яд. Но я его не выпустила.

— Я сказала то, что сказала, — тихо. Четко.

Дарвини вскинул брови. Губы скривились в усмешке. От него пахло — вином, жареным мясом и лживой правдой.

— Ты не смеешь угрожать мне, Айлин. Ты жалкая. Пустышка.

— Ах да? — прищурилась я. — А ничего, что я твоя истинная?

Бинго. Глаза сузились. Скулы заиграли. Попала.

Эрик схватил меня сильнее. Пальцы врезались в кожу.

— Это ты все разрушила! — прошипел снова.

— Повтори, — прошептала я. — Повтори это еще раз. Мне прям интересно, насколько ты можешь быть жалким.

Он начал наступать. А я отступать не могла — позади дерево.

— Ты сломала мне жизнь!

— О, боги… — выдохнула я. — Неужели ты... плачешься?

— Ты слабая! Ты — ничто! И теперь хочешь испортить мою судьбу!

Я моргнула. Все. С меня хватит.

— Это твой ребенок, Эрик, — сказала я, пытаясь вырваться.

Получилось ли? Подсказка: не получилось.

Изменник сжал запястье сильнее, будто я собиралась сбежать с его фамилией и наследством.

— Я не позволю, чтобы он стал моей обузой! — зарычал.

Ах вот как. Не сын. Не случайность. Обуза.

А вот и аплодисменты прозвучали где-то в моей голове. Громкие. Саркастичные.

Потому что в этот момент я поняла главное: “Он меня ненавидит”. Нет, даже не так. Он всегда ненавидел. Просто раньше притворялся лучше.

И никогда… ни секунды… не любил.

Что-то хрустнуло внутри. Не физически. Просто… стало пусто.

Но я не заплакала. Нет. Я сжала зубы. Подняла голову.

— Примешь его, — выдала холодно. — Или я расскажу твоему отцу.

Момент был восхитительный. Он замер. В глазах мелькнуло то, что я не ожидала увидеть.

Страх.

— Ты… — начал он. Но, увы, вдохновения договорить у него не нашлось.

Я выдернула руку. Один шаг в сторону. Второй.

И именно в этот момент мой истинный сорвался.

— Ты! Сама во всем виновата! — Эрик метнулся ко мне, руки вскинуты, глаза сверкают. — Ты холодная, Айлин! Ты никогда не давала мне… того, что нужно мужчине!

Я застыла. Пульс загремел в ушах. Он это сейчас серьезно?

— "Того, что нужно мужчине"? — переспросила я. Голос будто прошел через дробилку. — Ты о… близости?

И вот теперь пазл сложился. Мужчина хотел большего. Я — просила подождать. Эрик говорил, что понимает. Ха. Ну конечно. Сказочник года.

— Я ждал, Айлин! — кулаки сжал, грудь ходуном. — Ждал, когда ты перестанешь быть ледышкой! Когда начнешь любить меня по-настоящему!

Боль. Не как у всех. А с крошкой предательства, облитая сверху горечью. Сервирована прямо в грудную клетку.

— А я… — я вдохнула. — Я думала, что если есть любовь, то других просто не существует.

Он засмеялся. Грубо. Резко.

— Ну да. Ты же у нас святая! Великая Айлин. Спасительница сирот. Носительница морали. Хранительница поцелуев, блеска и воздержания.

Я смотрела прямо в глаза. Уже не с болью. С пониманием. С окончательным, бесповоротным.

— Ты злишься, потому что я не ползала у твоих ног? — спросила спокойно.

— Я злюсь, потому что ты никогда не выбирала меня! Даже когда должна была!

Ох. Мальчик обиделся. Прямо-таки душевная трагедия, достойная баллады.

— А я… — я вдохнула снова. Уже глубже. Уже яснее. — Я верила, что мы справимся. По-настоящему. Что "мы" — это не шутка судьбы.

Его лицо скривилось.

— Значит, зря верила.

— Нет, Эрик, — я подняла подбородок. — Зря думал именно ты.

Дарвини не выдержал. Зрачки сузились. Склонил голову, кулак дрогнул.

И все.

Порыв ветра. Вода хлестнула по щекам.

Он собирался…?

Нет. Не ударил. Хотел, чтобы я испугалась. Но не успел.

Потому что именно в этот момент — вспышка.

Жар. Свет. Грохот.

Воздух прорезал огненный шар, прошипев мимо нас с такой скоростью, что капли дождя просто испарились в воздухе.

Мы оба вздрогнули. Обернулись. И там — стоял он.

На краю площади. Мокрый, мрачный, угрожающе спокойный.

Мы оба вздрогнули. Обернулись. И там — стоял он.

На краю площади. Мокрый, мрачный, угрожающе спокойный.

Маркус Тиньен. Огненный дракон.

Плащ прилип к его плечам. Темные пряди волос падали на лоб. А глаза… Пылали. Так, что казалось — даже дождь шипел, попадая на его взгляд.

— Еще один шаг, Эрик, — голос Маркуса прорезал тишину, как нож по льду.

Спокойный. Холодный. Опасный.

— И я забываю, что когда-то называл тебя братом.
О, а вот и второй огненный шар — аккуратно зажегся в его ладони. Как будто первый был просто… разминкой.

Эрик, надо отдать должное, шагнул назад. Осторожно. Как пес, который понял, что нарвался не на того.

— Ты… ты защищаешь ее? — спросил он.

— Я защищаю тех, кто не может защитить себя сам.

Простая фраза. Без пафоса. Но от нее у меня защипало в глазах. Ну и да, немного дрожь пробежала. Потому что впервые за этот день… мне стало не страшно.

— Медленно отойди от Айлин, — повторил Маркус. Спокойно. Без эмоций. Но это «спокойно» звучало как «еще шаг — и ты труп».

На руке дракона огонь продолжал свой танец — завораживающий, опасный. Я знала это движение до боли: сжатие — вспышка — круг — возврат.

Если шар продолжит крутиться — у тебя еще есть шанс. Если остановится… ну, все.

Эрик напрягся.

— Это не твое дело, Тиньен, — прохрипел он. — Она моя истинная. Мы сами разберемся.

— У тебя был шанс разобраться, — Маркус шагнул ближе. Его поступь звучала, как удары судьбы. — И ты его похоронил.

— Иди куда шел. – Эрик вскинул руку, и вокруг нас заплясали снежинки — холодные, как его сердце. Режущие. Почти злые. Эрик – ледяной маг. — Не лезь, Маркус. Не заставляй меня…

— Отойди. Последний раз повторяю, — голос дракона стал ниже. Тяжелее. — Прежде чем я забуду, что когда-то считал тебя другом.

Я никогда не видела их такими. Двое — огонь и лед. Не просто антиподы. Настоящая катастрофа на двоих.

Маркус — хладнокровный, прямой. Эрик — вспыльчивый, самовлюбленный, ослепленный собственным «я».

— Ты не понимаешь, — выдохнул Эрик, явно сдавая позиции.

— Нет, Эрик, — Маркус перебил. — Это ты не понимаешь. Ты ее не заслужил. Она — человек. Не вещь. Не предмет коллекции.

Напряжение было такое, что воздух между ними потрескивал. Огненный шар в ладони дракона стал ярче, пульсировал, как живое сердце.

Я знала: стоит ему запустить его — и все. Точка. Без возврата.

И знала, что у Маркуса за плечами что-то есть. Темное. Личное. Связанное с истинными. С тем, что его семья потеряла. Именно поэтому он всегда взрывался, если видел несправедливость. Особенно с истинными.

Эрик сделал шаг ко мне. Не к нему. Ко мне.

Маркус посмотрел на меня. И этот взгляд был… ледяным. Но не мне. Эрику. В его глазах читалось только одно слово:

Беги.

Я кивнула. Едва заметно.

Шаг назад. Второй.

— Айлин! — Эрик сорвался. Но я уже развернулась. — Айлин, стой! Я сказал — стой!

Нет уж, дорогой. Было время, когда ты мог звать. Теперь — нет.

Дождь бил по лицу, ветер хлестал волосы, но я не остановилась.

Шла. Нет, бежала.

От боли. От лжи. От него.

К единственному месту, где еще могла дышать. Где могла почувствовать, что не развалилась.
Ведь настоящая проблема заключалась в том, что…
Чтобы я сейчас не говорила, чтобы не сделала, я знала… Через месяц состоится наша с Эриком свадьба.

И… я буду на ней сначала невестой, потом женой. Его женой. Женой предателя. И ничто не изменит этого факта.
– – – – – >
В следующей главе Визуализация Огненного дракона. Листаем дальше

Маркус Тиньен

* Огненный дракон

* Лучший друг Эрика Дарвини

* Адепт Магической Академии Ледяных Чар
* Сыграет определенную роль в судьбе нашей героини

Визуализация - это видение автора, у вас, может быть, совершенно другое представление о героях))
Здесь у нас на выбор визуалы)

Визуал 1

Визуал 2

Визуал 3

Я вернулась в Магическую Академию Ледяных Чар — место, куда поступила год назад, перебравшись из под крыла своих родителей из соседней империи Авралии.

Год назад. Год наивности и слепой веры в судьбу.

Кто ж тогда знал, что под этим скрывается персональный апокалипсис?

Академию Ледяных Чар я выбрала не потому, что здесь учились маги с ледяными пальцами и каменными лицами. И не потому, что здешние источники магии считались такими могущественными, что могли разбудить даже мертвую фею.

Нет.

Я видела видение.

О, да. Спасибо, дар пророчества. Спасибо, что подкидываешь подсказки не тогда, когда надо, а когда уже поздно.
Мне показали, что именно здесь я встречу своего истинного. Судьбу. Любовь всей жизни.

Ну, кто откажется от такого подарка?

Я не отказалась. И… поздравьте. Меня обманули. То есть — судьба обманула. Или посмеялась. Кто ее разберет, эту вредную старуху?

Я — провидица.

Редкая, слабая, бесполезная. Видения приходят по великому празднику, да и то, если им вздумается. Но уж если явились — жди, сбудется до последней буквы.

Так почему же я не увидела этого? Почему не заметила, как мой чудесный истинный — Эрик Дарвини — превращается в ледяного козла?

Я верила. Я доверилась. Я… дура.

Но сейчас не об этом.

Я вдохнула холодный воздух Академии — с легким послевкусием морозной магии и сожаления. И шагнула к порталу. Да. С недавних пор в Академии появились порталы, что позволяют перемещаться и магистрам, и адептам в нужные места за считанные минуты. Новенькое развлечение.
После той самой Новогодней Ночи, когда Академия отбивалась от очередных злодеев, что решили захватить себе источник силы Академии – Ледяные Колодцы. Битва была легендарной. Магия проснулась. Источники ожили. А вместе с ними — и порталы.

Теперь — захотел, загадал, шагнул. Вуаля. Почти магическое такси.

И когда я впервые воспользовалась этим чудом, я попросила: "Отправь меня туда, где меня любят. Где ждут."

Была уверена — окажусь дома. В Авралии. С семьей. С теплом. С бульоном и плюшевым пледом.

А оказалась… в Школе Алой Девы.

Неожиданно? Да.

Нелогично? Абсолютно.

Лучшее, что со мной случалось? Без сомнений.

Потом я узнала: это место — приют для детей. Для тех, кому некуда идти. Сироты. Брошенные. Простые дети из бедных деревень. Те, кто не может похвастаться фамилией или парой золотых на взнос.

Школа названа в честь Богини, что покровительствует слабым, незащищенным и сирым. Свет, тепло, надежда и… вера.

Первый день я провела среди детей. Они смеялись. Обнимали. Задавали вопросы, сыпались, как градинки:

— Ты волшебница?

— А покажешь, как сделать снег?

— А можно нам дракона?

Я осталась. На день. Потом вернулась. Потом снова. И снова.

Потому что эти дети…

Они не ждали от тебя ничего, кроме доброты. Они не требовали, не командовали, не ломали. Им просто было важно, что ты есть.

Сиротские глаза, полные надежды, их смех, их робкие объятия — мне казалось, что здесь я нужнее, чем где-либо еще. Дети… они тянулись ко мне. Искренне. Без условий. И каждый раз я чувствовала — нужна. Здесь я была счастлива!

Я была. Для них — была.

Эрик… он был не в восторге. Мягко говоря.

— Ты серьезно? Ты тратишь свое время на… на чужих детей? — морщился мой истинный, как будто я попросила его поцеловать лягушку.

— Это не чужие, — ответила я. — Это те, кто больше никому не нужен. Кроме меня.

Он посмотрел, как на сумасшедшую. Фыркнул:

— Ты сама еще ребенок.

Ах да. Аргумент уровня «сам дурак».

И, конечно, он припомнил мое прошлое.

Я сама была сиротой. Знала, каково это — мерзнуть. Каково это — бояться. Быть никому не нужной.

Я выживала. Без дома, без семьи. Жила — как могла.

А потом… случилось мое первое видение. Оно показало мне: я найду семью. Я поверила. И с тех пор — не сдавалась. Ни разу.

Да, мы с Эриком тогда поругались. Сильно. Он хлопнул дверью. Я осталась.

Я думала: остынет. Поймет. Примет мой выбор.

Он просто… отстал.

А теперь я знаю — почему. У него появилась другая.

Другие. Те, кто не спорят. Кто делают, как скажут.

И кто носит под сердцем его ребенка.

***

Портал вспыхнул серебром. Снежинки в воздухе закружились в миниатюрных вьюгах, будто маленькие феи решили устроить свой бал.

Магия коснулась кожи — холодная, бодрящая, как ледяной душ с утра. Приятная, если ты, конечно, не теплолюбивый человек. Я дрогнула и шагнула вперед.

И тут же — взрыв тепла.

— ААЙЛИН!!!

Крик такой, будто за спиной не портал, а лавина. Через секунду я исчезла под градом маленьких тел — кто-то повис на шее, кто-то вцепился в подол, а одна особенно ловкая обняла меня за колени и, кажется, пыталась сесть на них навсегда.

— Ты вернулась!

— Я говорил, что она придет!

— А я мечтал, чтобы ты пришла!

— Скорее расскажи, где была!

— Осторожно, у меня спина одна! — рассмеялась я, пытаясь устоять. — Вы же не хотите остаться без магички?

— А ты нас не забудешь? — спросил Крис, мальчишка с серьезными глазами и деревянным драконом в руках. Он прижимал его к груди, как будто тот мог защитить его от всех бед.

Я опустилась на корточки, чтобы быть с ними на одном уровне. Протянула руку к сердцу. Улыбнулась.

— Обещаю. Я вас не забуду никогда. Вы — мое настоящее волшебство.

И, кажется, на какое-то мгновение даже себе поверила.

Они облепили меня, тянулись руками, тискали пальцы, тормошили волосы.

— У тебя глаза грустные, — тихо сказала Мари. — Кто тебя обидел? Мы можем его укусить! — пообещала девочка с косичками и лицом маленькой ведьмы.

Я снова засмеялась. По-настоящему. Не фальшивой, натянутой улыбкой, а честным смехом — с щемящим теплом под ребрами.

Здесь… здесь я могла дышать.

Здесь не было Эрика. Не было предательства. Была только теплая толпа маленьких сердец, которые стучали в унисон.

— Смотрите! — воскликнул кто-то. — “Пламя сердца” снова горит!

Я обернулась.

И правда. Огонек — крошечный, как дыхание — пылал у фонтана на алтаре. Обычный глазу — просто красный. Но мы-то знали, что он особенный.

Говорили, это первое пламя. То самое, что вспыхнуло, когда основали Школу. Тогда Алая Дева спасла мальчика, оставленного у порога. Он был болен, одинок и напуган… но не брошен. Не здесь.

«Алая» — символ страсти, жертвы и силы. А еще — ее волос. Да-да, у Девы, по легенде, были такие же яркие волосы, как у меня. Совпадение? Конечно.

С тех пор, если кто-то по-настоящему нуждается в любви — пламя вспыхивает. Само. Без заклинаний. Без подношений. Просто… от сердца.

— А ты принесла нам магию? — Крис щурился, будто пытался просканировать меня на предмет чудес.

— Конечно принесла! — я достала флакон с сиропом. Блестки внутри переливались, как радуга в бутылке. — Сегодня мы печем волшебное печенье! Но только если вы мне поможете.

— УРАААА!

И… началось.

Мы лепили печенье. То есть они лепили, я руководила. Вышло… своеобразно.

Звездочки с лишними лучами, кошки с одним ухом, и нечто с рогами, хвостом и крылышками. Классика жанра.

— Капля смелости… капля силы… капля чуда, — приговаривала я, подливая сироп.

Сироп был самым обычным, но дети верили, что он волшебный.

После мы кормили котят. Тут всегда были коты. Они будто сами чувствовали — в Школе их не обидят. Дети заботились о них, как о младших братьях.

Потом перебирали книги в старой библиотеке, где пахло пылью и древней магией. А вечером — сказки. Я рассказывала о драконах, богах, воинах, героях… А они слушали, раскрыв рты.

И все это время я чувствовала: я дома.

Не в Авралии с родителями. Не в Академии с истинным. А здесь. В Школе Алой Девы. Там, где я нужна.

Когда солнце поползло к горизонту, я пошла туда, куда тянуло все внутри.

К священному месту.

Знала бы я, чем это закончится… Ни за что бы не пошла…

Но нет. Я же Айлин. Героиня, пророчица и, как оказалось, добровольный участник собственного падения. Или попадания?

Я вздохнула, расправила плечи и шагнула вперед.

Что может пойти не так, верно?

__________
Визуал ученицы в Школе)

Когда небо стало кроваво-алым, а солнце поползло к горизонту, я направилась туда, где всегда становилось тише.

В Зал Древних Имен.

Там, где воздух сам учит молчать, где стены помнят слезы и надежды. Где каждый шорох — молитва. А каждое имя на стене — чей-то шанс. Или память о нем.

Круглый, высокий, с витражом в потолке — он был похож на сердце. Каменное. Бьющееся.

На стенах — имена. Сотни. Тысячи. Одни — будто выведены с любовью. Другие — царапины. Рваные, неровные, как дыхание того, кто их оставил.

Первое имя — «Алая Богиня». Ни титулов, ни уточнений. Просто… та, кто все начала.

Под ним — «Элла». Первый ученик.

А потом — десятки других. Рядом. Под ними. Вокруг.

Я провела пальцами по буквам. Камень был холодный. Но внутри — все пылало. Горело. Ломалось.

Говорят, если попросить — по-настоящему, всем сердцем, с дрожью в голосе и надеждой, как у ребенка перед первым снегом, — Алая Дева тебя услышит.

И если ей угодно… исполнит самое заветное.

Ну и что ж.

Я стояла перед ее статуей и просила.

Не богатства. Не красоты. Не даже счастья.

А всего лишь… забери у меня эту чертову метку.

Сотри связь с Эриком Дарвини. Удали эту проклятую нить, что врезалась в мою судьбу, как заноза под кожу. Подскажи, как изменить будущее, которое, по всем магическим законам, менять нельзя.

Я не хочу сгорать. Но я и не хочу потерять Школу.

Весь день я не вспоминала о нем, изменнике. Честно. Ни капли.

Я пекла печенье, ловила кота, которого звали Кот. Читала сказки, смеялась с детьми, и один особенно маленький мальчик обнял меня так крепко, что сердце чуть не выскочило из груди.

Я была нужна.

И я была… почти счастлива.

А теперь вот — тишина, ночь, священное место, и мое почти-счастье разлетается на кусочки.

Потому что мой истинный. Моя связь. Моя судьба — спит с другой. Не в метафорическом смысле. По-настоящему. С телом, с руками, с дыханием. С наслаждением.

И да. У него будет ребенок. Не от меня. От нее.

Я вцепилась пальцами в ткань платья.

Почему?

Почему судьба связала меня не с героем, не со спасителем, а с этим… магическим мусором, что даже не пытается любить? Просто получил, как клеймо. И пользуется.

Сдавило грудь. Будто внутри взорвался осколок льда. Или сто штук сразу.

Обычная девушка, наверное, уже давно бы сбежала. Или, по крайней мере, подожгла бы ему спальню.

А я? Я — не обычная.

Я — провидица. Да, такая себе. Видения приходят раз в “сто лет” и только когда им угодно, а не когда я рыдаю на полу. Но все же. Если уж пришло — значит, сбудется. Как ни крути.

И я видела. Видела, как если я не выйду за Эрика Дарвини — Школа Алой Девы падет. Видела не раз.

Сначала — смутно. Потом — ясно, до боли. Огонь. Крики. Пылающие стены. Обугленные куклы. И детские руки, тянущиеся ко мне. Куда-то вверх. За спасением, которого не будет.

Их голоса звали меня. А я… не приходила.

Я поклялась защищать их. И если не выполню — они погибнут.

Так что… вот он выбор:

Жить с предателем, с его очередными любовницами за углом, с ребенком, который напоминает тебе каждый день, кем ты не стала.

Или бросить все. Но тогда сгорит Школа. Дети. Надежды.

Вначале я пыталась найти другой путь. Искала. Молилась всем богам, что знаю (и даже тем, что выдумала на ходу). Копалась в пыльных архивах, шепталась с магами, пыталась разорвать связь.

Без толку.

Все дороги вели в одну точку.

Я выйду за Эрика. Стану его женой. Стану частью договора, который заключили не мы, а судьба.

И буду помнить, каждое утро: я — просто подпись под контрактом.

Я даже не заметила, как кто-то подошел.

Голос. Грубый. Сухой. Слишком знакомый.

— Знал, что найду тебя здесь.

Я вздрогнула. Так, будто по позвоночнику пробежал град.

И медленно… очень медленно… повернулась.

Я стояла у статуи. Каменная Алая Дева смотрела сквозь меня. Как всегда. Ни упрека, ни одобрения — только вечная тишина.

— Забери мою боль. Дай знак. Любой... — мысленно прошептала я, вжимая пальцы в край платья.

Сегодня все было слишком ярким — детские улыбки, пушистые котята, запах выпечки. Слишком живым. Будто подделкой. Потому что теперь я осталась наедине с тем, что не отпускает.

Эрик спит с другой. Ему хорошо. А у них будет ребенок. Его наследник. Не от меня.

Живот сжался, будто я только что услышала это снова. Негодяй! Я отвернулась от статуи, сжала кулаки, ногти впились в ладони.

И тут — голос. Грубый. Сухой. Но до боли знакомый.

— Ты собираешься еще долго это терпеть?

Маркус. Конечно. Кто же еще?

Я не обернулась. Не хотела, чтобы он увидел мое лицо. Хотя знала — он и так видит все.

— Что ты здесь делаешь? Шпионишь за мной по приказу своего друга? — я вложила в голос все презрение, которое могла собрать.

Дракон подошел ближе. Я слышала, как под его сапогами хрустнула плита.

— Я пришел сам. И, поверь, наблюдать за этим шоу — последнее, чем мне хочется заниматься.

— Тогда иди. Сцена закончена. Актриса устала. — Я повернулась к нему, подбородок поднят. Никому не покажу своей слабости. — Что ты хочешь, Маркус?

Он посмотрел на меня с тем своим вечным выражением, где сарказм граничил с жалостью.

— Хочу знать, ты действительно собираешься выйти за него? Зная, с кем он проводит ночи. Зная, что у него будет ребенок от другой. Ты все еще готова быть «женой»?

— Я — провидица. У меня нет права на слабость. — Я сказала это четко, сдержанно, хотя внутри все дрожало.

Он фыркнул.

— Провидица? Не смеши. Ты — женщина, которая жертвует собой ради мифов и пророчеств. Ради школы, которой даже не факт, что что-то угрожает, и что ты ее спасешь. Айлин, ты уверена, что твои видения не врут?

Я резко шагнула к нему. Лицо в лицо.

— Да. Я уверена. Если я откажусь, школа падет. Дети погибнут.

— А ты? Ты сама выживешь?

— Я... — голос дрогнул. Вот что за драконище такое! — Я должна. Ради них.

— Ради них или потому что так проще? — он сузил глаза. — Проще быть жертвой. Удобно. Ты не выбираешь — ты подчиняешься.

Вот он, удар. Прямо в сердце. Не потому что неправ — потому что слишком прав.

— Мне не нужен твой суд, Маркус. И твое разочарование — тоже.

Мужчина резко отвел взгляд, прошелся мимо, останавливаясь у самой статуи.

— Когда ты станешь его женой... Ты ведь не станешь счастливее. Ни на каплю.

— Счастье — не цель, — прошептала я. — Цель — сохранить то, что мне дорого.

— Себя ты в этот список не включила, — спокойно сказал он. — Как удобно.

— Хватит! — я шагнула к нему, пальцы сжались в кулаки. — Хватит смотреть на меня, как будто я ничего не стою! Как будто ты знаешь лучше!

— Я знаю. Потому что видел, как ты смотрела на него. А потом — как молчала, когда он пропадал ночами.

Тишина.

Долгая, вязкая, обжигающая.

Я не знала, что сказать. Он слишком точно задел.

— Ты... ненавидишь меня? — вырвалось вдруг. Шепотом. Словно признание.

Маркус посмотрел на меня. Впервые — по-настоящему. В глаза.

— Нет, — тихо. Почти устало. — Но я злюсь на тебя. Потому что ты выбираешь боль, хотя у тебя был выбор.

Я ничего не ответила. Да, и что на это сказать? Огненный дракон тем временем продолжил.

— Ты просто плывешь по течению, Айлин, — голос Маркуса прозвучал словно из тени. — Тебе удобно быть жертвой, да? Сложить крылья, отвернуться и ждать, пока кто-то другой решит за тебя.

Я вздрогнула. Его слова били, как плеть. Резко. В точку. Глубоко.
Огненный дракон стоял у подножия статуи Алой Девы, чьи каменные глаза смотрели в вечность — спокойно и беспристрастно. Мрамор блестел в лунном свете, сквозь витражи стекал призрачный свет, вырисовывая на полу алые узоры, как кровь, разлитая по старому пергаменту.

— Замолчи, — прошептала я, сжимая пальцы в кулаки. Кожа на костяшках побелела. — Ты не понимаешь…

Хотела быть уверенной, сильной. А вышло… жалко. Снова.

— Все ради школы? Ради детей? — он шагнул ближе, голос хлестнул, как ледяная вода. — Или все же ради того, чтобы не чувствовать себя выброшенной, как тогда?

Я застыла. Сердце кольнуло.

Как он посмел? Как он узнал?

— Скажи правду, Айлин. Себе скажи, хоть раз.

Я подняла взгляд. Не дышала. В груди тесно, будто в меня впихнули все зимы разом.

— Я не обязана перед тобой отчитываться, — голос все же сорвался, дрогнул, будто я шагнула по тонкому льду. — Я сделала выбор. Все просто.

— Просто? — в его голосе зазвучал смех. Тихий, глухой, горький. — Ты выходишь за человека, который спит с другой. Нет. С другими. Тебе нормально с этим жить?

Я резко вдохнула. Не потому что удивил. А потому что больно было слышать то, что сама себе твержу — в тишине, когда никто не видит.

— Он мой истинный, — выдохнула я, пряча дрожь за маской спокойствия. — Ты не поймешь.

— Не понимаю, — зло согласился он. — Не понимаю, как можно быть такой слепой.

Маркус отвернулся, и вдруг — удар кулаком по камню. Я вздрогнула. Гулкий звук наполнил зал, разлетелся эхом.

Брызнула кровь. Теплая, алая. Слишком живая на фоне мертвого мрамора.

— Ты ранен! — я шагнула ближе, сердце стукнуло громче. — Дай, я…

— Не надо! — отдернул руку, будто обжегся. — Я не один из твоих детей, Айлин. Не нуждаюсь в твоей жалости.

— Это не жалость, — прошептала я, уже склоняясь, чтобы подобрать платок. — Я просто… не хочу, чтобы ты истекал кровью посреди святилища.

Слишком резкая правда для столь священного места.

Он молчал. Но я видела, как кровь стекала по пальцам, каплями падала вниз, на старую плиту у основания статуи.

— Осторожно… — пробормотала я сама себе, наклоняясь стереть следы.

Вытирая кровь, услышала удаляющиеся шаги. Маркус ушел. И правильно. Что еще нам обсуждать? Подсказка: нечего.

Острый край плиты вдруг рассек палец. Я вздохнула сквозь зубы — почти не больно, просто неожиданно. Неудачный сегодня день!

Капля крови сорвалась и упала туда же, к его.

Мгновение — и все застыло.

Мир, как будто, замер.

Я ощутила, как холод растекается по позвоночнику. Камень под ногами задрожал, воздух стал вязким, густым. Цвета поблекли, как выцветшее письмо, затерявшееся во времени. Луна будто погасла, и мраморная Дева повернулась ко мне лицом. Или мне показалось?

Я сделала шаг назад, но ноги не слушались. Да, что же такое.

— Маркус? — попыталась позвать, но голос утонул в тишине, тяжелой, как пепел.

И тут — вспышка. Не свет. Больше, чем свет. Звон в ушах. Давление, как будто сердце на мгновение перестало биться.

Что-то ухватило меня. Не руками. Не магией. Временем. Памятью. Клятвой.

И в последний момент — его голос:

— Айлин!

А потом — пустота.

И ночь.

И боль.

И…

Я открыла глаза. Мокрая трава под щекой. Звон птиц. Солнце — молодое, яркое.

Я жива.

Но не там.

Где я?

Я уже говорила, что сегодня отвратительный день?
Не успела я закричать, как пол под ногами треснул, и меня окутал ослепительный свет. Мир рванулся вниз, и я полетела в пустоту. Ощущение, будто что-то вырвало меня из реальности, скрутило тело в агонии. Воздух сжался вокруг, в уши ударил странный гул, похожий на вой тысяч невидимых существ. В какой-то момент мне показалось, что я больше не существую, что меня разрывает на части, дробит на мелкие осколки, оставляя лишь пульсирующую боль, растекшуюся по венам.
Я пыталась закричать, но голос увяз в горле.

Потом… тьма.
Ожидала ли я чего-то подобного? Подсказка: нет.
Я резко распахнула глаза, глотая воздух, будто вынырнула из ледяной воды. Но вместо прохладного воздуха мне в лицо ударила волна гари, пепла и чего-то тягучего, словно запах крови. Надо мной раскинулось небо – не голубое, каким я его знала, а серое, затянутое рваными облаками, тяжелыми, как свинец. В воздухе стоял запах гари, крови и мокрой земли. Где-то вдалеке раздался хриплый вскрик – не то ярость, не то агония.

Я моргнула. Надо было не открывать сегодня утром дверь любовнице истинного. Она все таки проклятийщица, наверняка, это ее рук дело.
Над головой кружили вороны, их черные силуэты жутко контрастировали с тусклым светом. Они каркали, роняя перья, будто предвкушали пир.

Я сделала попытку вдохнуть, но легкие наполнились пылью и дымом. Кашель вырвался с хрипом. Если события в моей жизни будут продолжать так стремительно идти вперед, я точно поседею раньше времени.
Итак. Где я?..

– Мой король… Они отступают… Что прикажете…
Гулкий звон. Металл ударяется о металл. Вопли. Стоны. Тяжелые шаги. Ржание лошади. Земля словно содрогается.

– Обходи… Не отпускать… Пленных не брать…

До меня доносились обрывки фраз.

И я поняла.
Битва.

Надеюсь, что это не одно из моих редких, но таких неудачных видений. Или лучше, чтобы это было видение?

Я резко села, но в глазах потемнело, и мир закружился. Голова словно налилась тяжестью, в висках застучала боль. Я прижала ладонь к виску, пытаясь унять пульсирующий гул в голове. Ощущение странное – как будто мое тело не мое. Оно было слабым, но натянутым, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

Я оглянулась. Вокруг бушевал хаос. Воины в металлических доспехах рубили друг друга мечами, кровь стекала по лезвиям, пропитывала землю. Лошади метались, их глаза были дикими, а ноздри раздувались. Повсюду тела – и живые, и мертвые. Один воин, обливаясь кровью, пытался уползти подальше, его губы что-то беззвучно шептали.

Паника ударила в висок.

Я сжала виски руками, пытаясь совладать с бешено колотящимся сердцем. Этого не может быть!
Минуту назад я была в Школе Алой Девы… а теперь…

– Что… – хриплый шепот слетел с моих губ. Но голос утонул в общем гуле сражения.

Порыв ветра взметнул пыль, в нее смешались капли крови. Я тяжело поднялась, сделала шаг назад, но вдруг наткнулась на что-то твердое и рухнула на колени.

Мертвый. Мужчина, его застывший взгляд был направлен прямо на меня. Лицо залито кровью, в груди торчит обломок стрелы. В горле ком. Я подавила крик, подалась назад и снова врезалась во что-то.

Гул копыт.

Я замерла, чувствуя, как огромная лошадь несется прямо на меня. Время словно растянулось. Я не могла даже вздохнуть.
Сердце стучало, как сумасшедшее…

Тук-тук… Тук-тук…
Наездник в темных доспехах.
Его лицо скрыто под шлемом с узорами. Он двигался слишком быстро. Мое тело застыло в ужасе. Он не замедляет ход! Я зажмурилась, готовясь к удару.

Но лошадь резко встала на дыбы, осыпая меня комьями грязи. Я упала на бок, земля подо мной дрожала. Запах горячего металла, пота, крови – все смешалось, накрыло меня волной.

Я открыла глаза.

Фигура в черном не двигалась. От мужчины исходила такая власть, сила и могущество, что я невольно поежилась.
Ветер развевал плащ, отблеск солнца скользнул по доспехам.

И вдруг – голос. Низкий, холодный, властный, как удар молнии:

– Кто она?!

Воины вокруг замерли. Потом один из них ответил:

– Неизвестно, мой король. Шпионка?

Лед пробежал по спине.

– Схватить ее! – рявкнул тот, кого назвали королем.

Руки в железных перчатках схватили меня. Я дернулась, но бесполезно. Доспехи впились в кожу, меня грубо поволокли прочь. Беспомощность резанула больнее, чем сам страх.

Я не знала, куда меня тащат, но уже чувствовала – все только начинается.

… Меня бросили на землю. Подо мной – холодные камни и земля. Я попыталась встать, но тугие веревки сковывали запястья. Вокруг темнота, раздавалось лишь приглушенное дыхание таких же пленников. Разве они не кричали, что пленных не брать? Стоп. О чем я вообще думаю?!
… Сколько времени прошло?

Рядом кто-то всхлипнул. Женщина? Мужчина? Я не знала.

Запах сырости, страха, пота. Воздух, будто впитавший в себя боль и смерть.

Лязг металла разорвал глухую тишину. Свет факелов ударил в глаза, и передо мной предстал силуэт.
Высокий, сильный.
На груди – пластинчатый доспех, а взгляд… властный, холодный.

– Кто ты? – голос прозвучал, как приговор.

Я сглотнула, но не ответила. Слова застыли в горле.

Он сделал шаг ближе. Ветер взметнул полы его темного плаща, в воздухе запахло кофе, дорогими маслами и… чем-то еще. Слишком знакомым. Опасным.

– Повторяю. Кто. Ты.

Подняв голову, я поняла.

Либо я сейчас отвечаю правильно. Или уже не заговорю вовсе.
Что нужно ответить?

_____________________

Небольшой визуал вам) Не стопроцентное попадание, но похоже)

Я медленно подняла голову, все еще не веря, что жива. Или… что все это реальность.

Холод впивался в кожу, будто хотел вытянуть из меня последние остатки тепла. Надо мной склонилась фигура — тень, плотная, словно вытканная из ночи. Я вздрогнула, в груди запульсировал страх, но я поднялась на локтях, не позволяя себе отползти назад, как в детстве, перед теми, кто был сильнее.

Он был высоким. Слишком. Даже стоя, чувствовала — рядом с ним я всего лишь тонкая травинка на ветру. Плечи воина, закованные в черную кожу с огненной вышивкой по краю. Волосы темные, в беспорядке, будто он недавно снял боевой шлем. Лицо… суровое. Угловатые черты, шрам пересекает скулу, губы сжаты в прямую линию, взгляд… о, этот взгляд. Хищный. Как у дракона.

Но я не отвела глаз. Я адептка, провидица, не мышь. Пусть внутри дрожит, но наружу — ни звука.

— Кто ты? — голос глухой, как раскаты грома перед бурей.

Я сглотнула, приподнялась чуть выше, отряхивая ладони о платье.

— Меня зовут Айлин.

Молчание. Его взгляд не дрогнул. Он будто выжидал.

— Откуда ты, Айлин?

В голове вспыхнуло сразу тысяча мыслей. Я не могу говорить правду. Пока нет. Я не знаю, где оказалась, кто передо мной. Здесь враг может быть кем угодно. Даже он.

Если скажу, это может быть для меня плачевно. Сначала нужно понять, куда я попала. Вдруг меня примут за ведьму, что гонимы в некоторых королевствах? Или за шпионку. Или хуже — за безумную. Нужно быть осторожной. Меньше конкретики. Пока не разберусь — буду тенью.

— Я… не помню. Кажется, упала. Было темно. И… — я запнулась, — просто больно.

Он не поверил. Я видела это в прищуре глаз. Очень знакомом. Словно я где-то уже видела этот поворот головы, складку между бровей. Но прежде чем я смогла ухватиться за мысль, его сильная рука с неожиданной резкостью схватила меня за подбородок и заставила поднять голову выше.

Пальцы жгли. Не от грубости. От жара. Он был, как пламя, живое и необузданное.

— К’Ран, — бросил он через плечо. — Дай ей хлеб и воды. Следи за ней. Утром ко мне. Без опозданий.

Голос не терпел возражений. В нем было больше приказа, чем заботы. И все же…

Он повернулся, чтобы уйти, но я вдруг решилась.

— Ваше Величество… — тихо. Почти шепотом. Я была уверена, что передо мной король. Мужчина замер. — Где я?

Он не обернулся. Но кто-то другой — рыжеволосый, с мечом через плечо — усмехнулся.

— Перед тобой Его Величество Король Огненных Драконов, девка. Знай свое место и не открывай рот зря.

Значит ли это, что я переместилась в соседнее Королевство Огненных Драконов? Алтарь в Школе Алой Девы – это портал?

Я не сдвинулась с места. Горло жгло, но я снова повторила:

— Где я?

Король оглянулся через плечо, на мгновение встретился со мной взглядом.

— В Королевстве Огненных Драконов, — спокойно подтвердил он мои догадки. И исчез в темноте.

Жаль, тогда я еще не поняла всю… нереальность своего попадания.

***

Ночь была долгой.

Холодная вода щипала горло, хлеб оказался черствым и горьким. Старое одеяло больше напоминало мешковину, а сквозняки под стенками шатра не оставляли шанса согреться. Крики стражников, отдаленные ругани, всхлипы — все вплеталось в гул ночи, лишая сна.

Но, как ни странно… я думала.

Я наблюдала.

Люди в одежде, давно вышедшей из моды. Магия — не такая, как сейчас: грубая, стихийная, без плетений и канала. Только сила — первобытная, дикая.

Они говорили об угрозе с севера. О «ледяных» — с презрением и яростью. О желании отомстить. Ледяным магом. Ледяному Королевству.

Я знаю это. Знаю!

Точно. В Академии Ледяных Чар это проходили. Сражения между двумя Королевствами. Огненные и Ледяные. Но когда? Тысяча лет назад? Две? Не помню точно. История, как всегда, была для меня предметом... необязательным.

Но теперь я — часть этой истории.

В прошлом. Я попаданка в прошлое.

***

Утром за мной пришли.

Без слов повели через лагерь. Вокруг шум, тренировки, жаровни с мясом. Мимо пролетели всадники в алом. Их доспехи отражали солнце, а на груди — символ огня, распластавшегося дракона.

Путь занял не больше минуты, но ноги едва держали. Меня вели к большому черному шатру. Надеюсь, теплому. Руки и ноги от холода уже не хотели меня слушаться. Я может и пленница, но требую уважения!
Шатер был окружен факелами. На холсте — герб: раскрывшая пасть голова дракона, объятая пламенем.

Меня привели к королю.

Перед входом нас уже ждали. Один из мужчин откинул полог, впуская холод и меня — внутрь.

Тепло обрушилось волной. Шатер был просторным, убранный коврами и шкурами, тяжелыми тканями и золотыми цепями, что украшали опорные колонны. Пахло огнем, вином, кожей. На подставке — алое вино, карты, кинжал.

Но мой взгляд сразу нашел его.

Король.

Полуобнаженный. Высокий. Широкоплечий.

Волосы цвета воронова крыла. Лицо выточено из стали — жесткие скулы, прямой нос, губы, которые будто никогда не знали улыбки. Только глаза… Глубокие, тяжелые, цвета расплавленного янтаря.

И… борода, что закрывала половину лица так, что истинная внешность мужчины оставалась неизвестной.

Он натягивал рубашку, плотную, украшенную серебряными пуговицами. Его тело… будто выточено из скал: мускулы напряжены, на коже — шрамы, свидетельства сотен сражений. Спина — широкая, мощная, словно мог бы нести мир на плечах.

И тут я заметила движение.

Из-за занавеси шатра вышла девушка. Волосы растрепаны, щеки пылают. Она быстро натянула простое платье, набросила на себя теплую накидку. Король, не оборачиваясь, бросил ей мешочек. Тот звякнул — монеты.

Она сглотнула, кивнула и… выскользнула из шатра, будто тень.

А он повернулся ко мне.

И наши взгляды встретились…
__________

Визуал нашего короля.

Меня втолкнули в шатер так резко, что я едва не рухнула на колени.

Да, драматично. Да, больно. И да — я все еще стою. Пока держусь. Хотя ноги подкашиваются. Не от страха. От усталости. И, может быть, совсем чуть-чуть — от ужаса.

Позади раздалось сиплое, как потрескавшийся пергамент, предупреждение:

— Не вздумай бежать. Здесь бегут только в могилу.

Как мило.

Внутри шатра было тепло. Не от уюта — от очага в центре, в котором потрескивали жирные поленья. И от него.

Он сел в низкое кресло. Король Огненных Драконов собственной персоной. Как будто и не тиран вовсе, а обычный мужчина, которому просто надо согреться у камина после трудного дня. Ну да, а еще желательно — допросить пленницу и, возможно, устроить казнь. Или свадьбу. Кто знает с этими монархами.

Рубашка на нем была темной, и до сих пор расстегнутой. Грудь — загорелая, мускулистая.

— Вспомнила, кто ты и где находишься? — голос у него был хриплый. Такой, будто его глотку хорошенько прожарили на медленном огне. — Нет?

Я сглотнула и прочистила горло. Гордо. Ну, насколько это возможно, когда перед тобой сидит… он.

— Меня зовут Айлин.

— Айлин, — повторил король, и имя мое в его устах прозвучало почти… издевкой. — Откуда ты, Огонек? Учти, со мной не играют в загадки. Потому что не выигрывают.

Приятный собеседник. Просто чудо, а не правитель.

Внутри все съежилось. Инстинкт кричал: “Молчи! Молчи! Молчи, Айлин!”. И я его послушала.

Сказать, что я из будущего? Отличный способ попасть в разряд “сумасшедшая”.

Сказать, что сирота? Получу жалость или подозрения. Обе опции — так себе.

Сказать, что с севера или родной Авралии? Автоматически шпионка.

— Не помню, — вздохнула я после паузы. — Я… ничего не помню.

Король прищурился. И вот в этом прищуре было что-то... странное. Слишком знакомое. Слишком... личное?

Я инстинктивно отступила на шаг — и тут меня схватили.

Чья-то рука вцепилась в подбородок и резко заставила поднять голову.

— Смотри на меня, — прорычал… король? Как он так быстро переместился?

Брутальный взгляд и жар от пальцев, от которого не тают, а подгорают.

— Я не люблю, когда мне врут.

А я не люблю, когда меня хватают. И вообще не люблю, когда кто-то, кроме кота, касается моего лица. Но ладно, не время, не место и… не тот человек.

— У тебя волосы как пламя, — выдохнул он, словно это объясняло все. А потом резко бросил через плечо:

— Деклан!

Полог шатра колыхнулся, и в проем вошел мужчина. Точнее — хищник в человеческой обертке.

Высокий. Худощавый. Кожа светлая, как у фарфоровой куклы. Глаза ледяные. Холодные. Не просто холодные — безжизненные. В них горел огонь, но не живой. Магический. Опасный.

Деклан улыбался. Так, будто только что заказал мне надгробие и собирается спросить: “С гравировкой или без?”

“Вот этот — опасен. Даже опаснее, чем король.”

Позже я узнаю, что его зовут Деклан Трагорн. Советник короля Огненных Драконов. Ледяной маг. Хищник, завернутый в шелк.

Маг подошел ближе. Наклонился.

— Ты не боишься? Странно. Обычно даже опытные воины дрожат от одного взгляда Его Величества.

— Боязнь — признак глупости, — ответила я ровно. Подняла подбородок. Не дрожала. Почти.

— Или гордыни, — шепнул он. Так, чтобы слышала только я. Шепот скользнул по коже, как лед.

Король снова устроился в своем кресле. И улыбнулся.

Та улыбка... волчья. Не грела. Скорее обещала наказание.

— Значит, ты ничего не помнишь? — спросил король, лениво вертя в руках кубок с чем-то горячим. — Как же интересно. То появляешься посреди боя, где не было ни одной женщины. То вдруг “ничего не помнишь”. Очень… удобно.

— Я правда… — начала я, но он отмахнулся.

— А еще — ты одета не как деревенская девка. Ткани дорогие. Крой магический. Да и сама ты… — его взгляд скользнул по мне, как нож по стеклу. — Не похожа на крестьянку.

Ну, спасибо.

— Так кто ты? — голос стал тише, опаснее. — Кто тебя прислал?

— Никто. Я…

— Что ты делала в том лесу? Почему твоя энергия вспыхнула в момент, когда пробился фронт?

— Я не знаю.

— Не ври мне, Айлин. Я чувствовал ее. Магию. Сильную. Странную.

Я сжалась. Почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки. Как дрожат ноги. И как в животе растет тот самый старый знакомый холод — когда понимаешь, что лучшее, что ты можешь сейчас сделать — не умереть.
__________
Визуал советника короля. Деклан Трагорн.

Я уже, честное слово, устала повторять одно и то же.

Кажется, я могла бы выгравировать фразу «Я не шпион, я просто... не помню» на лбу. Или на табличке. Повесить на шею. Чтобы не тратить лишний воздух.

Единственное, чего мне по-настоящему хотелось — это сесть и вытянуть ноги.

В шатре было тепло. Почти уютно. Если не считать того факта, что я — пленница, а мой собеседник — король, который всерьез считает, что я опасна.

Я пару раз косилась на кувшин с вином. Не потому что хотелось вина. Мне бы просто воды. Или, ладно, вина. Но чистого. Без последствий.

Король, конечно, все это видел. Усмехался. Наслаждался. Как кот перед тем, как лапой сбросить чашку со стола.

Ничего. Когда-нибудь и я посмотрю, как он роняет свою корону. Наверное.

А пока — «допрос». Ну, если можно так назвать череду одинаковых вопросов, в которые упорно не верят, и ответов, которые не меняются.

— Я не шпионка.

— Не помню, как оказалась здесь.

— Нет, не из вражеской земли.

— Нет, я не знакома с людьми Ледяного Королевства.

— Да, это правда. Почти, – последнее я, конечно, мысленно добавляла.

Деклан все это время стоял чуть поодаль. Глаза — как два куска льда, за которыми вьется пламя. Не жаркое. А такое, которое обжигает не кожу, а нутро.

Когда стало ясно, что я все равно буду стоять на своем — король поднялся. Медленно. Подошел ко мне так близко, что я едва не споткнулась о собственную гордость.

Запах — сильный, терпкий. Смесь дыма, кожи, вина и чего-то мужского. Так пахнет опасность. И чертов авторитет.

— Ты мне приглянулась, Огонек, — его голос — почти ласка. Почти. — Никогда не встречал таких строптивых раньше. Я привык забирать то, что мне по душе. Ты станешь моей.

Ага. Конечно.

Если бы сейчас с потолка упал дракон и станцевал чечетку, я бы удивилась меньше.

— Простите, что? — глаза у меня, наверное, сейчас размером с серебряные монеты. — Я не вещь. Не игрушка. И вам… вам я не принадлежу, — выплюнула я, каждое слово — как удар по воздуху.

Король смотрел долго. Очень. И резко, почти отрезая фразой:

— Смелая. Но глупая. Откажешься — пойдешь к котлам. Без имени. Без защиты. Без жалости.

— Лучше грязная посуда, чем ваше ложе.

И да возрадуется кухня новым посудомойщиком.

— Ты еще не поняла, Огонек… — он подошел еще ближе. — Здесь я — закон. Я — меч. Я — слово, за которым идут воины. Сказал — значит будет.

— Тогда убей. Но не приказывай мне быть с тобой, — я говорила спокойно. Холодно. Слишком тихо для таких слов. Но каждый звук был лезвием.

В этот момент между нами что-то вспыхнуло. Нет, не пламя. Гораздо хуже. Это было… напряжение, густое, как грозовое небо. Молнии бы зааплодировали, если бы умели.

Я смотрела в глаза мужчине, который не знал отказов. Которому женщины кидались в ноги только потому, что он моргнул. А я… я пыталась заглянуть за эту суровую бороду, чтобы понять — а кто он там, под всей этой «мощью»?

Что за странные мысли?

Подчиняться? Точно не по мне.

Сквозь гул в ушах прорезался голос Деклана:

— Может, стоит переломить ее гордость, Ваше Величество? Сломить пламя — несложно. Лед знает, как это делается.

Вот уж кто мне не нравился еще больше, чем король. Взгляд его жег холодом. Не ледяным, нет. Скорее тем, что приходит, когда человек перестает быть человеком.

И король, конечно же, кивнул.

— Уведите. Пусть узнает, как живется без благодати огня. Оставить ее в лагере. Пусть узнает, что значит отказ.

И все.

Приговор.

Вынесен. Без суда. Без совести.

Уходила я с высоко поднятой головой. Ну как… меня уводили. Но я шла так, будто это мои личные телохранители, а не два мрачных воина с копьями.

Внутри все сжималось. Я знала, что впереди — дни боли, холода, унижения.

Но если они думали, что смогут меня сломать…

То они очень плохо знали, кто такая Айлин.

Меня, как и пообещали, оставили в лагере. Не в уютной палатке с меховыми покрывалами и подушками, нет. Меня разместили рядом с пологом, который даже шатром-то не назовешь. Старая парусина, натянутая на кривых кольях, и земля, твердая, как сердце моего бывшего. В комплекте шел матрас. В смысле — груда соломы, от которой чесался каждый сантиметр тела.

Благодать?.. Мне бы нормальную подушку и воды.

Но больше всего меня заботил котел.

Он был огромный. Нет, даже не так — гигантский. В нем можно было варить грехи всей армии Огненных драконов. И то не уместились бы.

А я его мыла.

Вернее, истязала, скребла, мучила.

Тряпка — жесткая, как характер той самой Гретты. Вода — ледяная, как душа короля драконов. Пальцы уже не чувствовали ничего. Ни боли, ни воды, ни собственного существования. Только ярость жила. Пульсировала в висках.

— Быстрее! — рявкнули у самого уха.

Гретта.
Моя новая начальница по лагерному аду. Старшая по кухне. Воины звали ее мама Гретта. Хотя она скорее походила на ведьму с рынка, чем на “маму”. Широкоплечая, морщинистая, с кожей, как у старой ящерицы после линьки. Вечно с тряпкой, вечно с ложкой. Вечно в раздражении.

— Не ты одна хочешь пожрать сегодня, — хмыкнула она, и снова хлопнула половником по столу.

— Да пожалуйста, — выдавила я сквозь зубы, с таким достоинством, будто мне подали меню из пяти блюд, а не мутную кашу. — Я не голодна.

Старуха не ответила. Только хмыкнула — и отвернулась.

А я заметила.

Он снова здесь. Советник. Деклан Трагорн.

Стоял в тени, как статуя. Высокий, слишком худой, как будто все чувства из него выкачали еще в детстве. Лицо аристократа, идеально выточенное… только вот выточено, кажется, из мрамора. Холодного. Мертвого.
Глаза... Голубые, прозрачные, как ледяное озеро...

Советник не моргал. Просто смотрел. И этого было достаточно, чтобы мне захотелось выскрести не котел, а свою память.

Сегодня утром, после допроса, он и притащил меня сюда.

Буквально. Под ручку.

— Гретта, принимай. Чтобы не отлынивала — прослежу. Лично.

И так, между прочим, вручил. Как сундук. Или мешок картошки. Только без мешка и картошки.
"Мама Гретта" смерила меня взглядом, в котором было столько интереса, сколько в куске заплесневелого хлеба. Потом плеснула остывшей каши в миску и сунула мне:

— Ешь. Потом слушай.

Я ела. Пресное. Теплое. Безвкусное. Впрочем, после нескольких часов в шатре с королем даже это казалось манной небесной.

А она говорила. Голосом усталым, как и все в этом лагере:

— Мыть котлы. Штопать дыры. Терпеть вонь. Пахать. Не жаловаться. И снова пахать.
Мыть. Посуду, одежду, полы. И без нытья.

Какие полы мыть в лагере я, если честно, не поняла. Но не стала уточнять.

— В общем… — хмыкнула она и влепила приговор. — Простая лагерная работница.

Вот так и закончилась моя блистательная карьера прорицательницы. Началась — стиркой, закончилась — котлом.

Когда спина уже больше не болела, а просто... не разгибалась, я снова почувствовала взгляд. Обернулась.

Деклан. Все там же.

Стоит. Не двигается. Только головой чуть качнул, мол, "вижу тебя". И — медленно, как будто это сцена в театре, — улыбнулся.

Я развернулась обратно к котлу.

— За что я здесь… — пробормотала себе под нос, втирая в медь остатки вчерашнего супа и сегодняшнего отчаяния. — Прорицательница, называется. Бездарность.

— За судьбу, девочка, — раздалось сзади. Голос хриплый, будто тертый о наждачку. — Мы все за нее тут.

Я подняла взгляд на Гретту.
Она стояла, опершись о стол, и смотрела на меня... почти с сочувствием. А потом снова хмыкнула. И ушла варить следующую кастрюлю похлебки.

После котла были ведра. После ведер — мясо. После мяса… мой первый кулинарный провал.

Я стояла с ножом, над чьей-то бывшей ногой (я надеялась, что все-таки звериной), и честно пыталась понять, где у этого мяса начинается «съедобное». Через десять минут Гретта, узрев мою "филигранную" нарезку, просто вырвала нож из рук и, не выбирая выражений, прогнала с кухни.

— Иди, отдохни, — буркнула она с лицом, как у палача на пенсии. — Только не рядом.

Ну да. «Отдохни». В ее лексиконе это, видимо, означало «сделай триста приседаний с ведрами помоев в руках». Иначе объяснить то, что она сунула мне в руки две деревянные бадьи, полные чего-то, что пахло, как если бы грязные носки дракона сварили в луке, я не могла.

Помои выплеснулись через край и обожгли запястья. Ничего. Почти спа-процедура.

— Ты шутишь?.. — выдохнула я, глядя на нее так, будто сейчас зареву или закричу.

— Совсем нет, пленница. Смирение тебе к лицу, — отрезала “мама Гретта” с таким спокойствием, будто читала мне добрую сказку на ночь.

Смирение… ага. Особенно если его в лицо швырнуть, желательно кипящим супом.

Я пошла. Куда велели. Куда еще мне деваться — марш-бросок с вонью и унижением.

На полпути ловила на себе взгляды. И — конечно же — шепот:

— Это она? Та, с шатра?

— Ага. Король ее вызвал… а теперь — котлы драит. Видно, не угодила.

— Ха! Гордая, видать. Да только королю все равно, кто перед ним стоит.

Я не обернулась. Но внутри — кипело. Кипело сильнее, чем каша в том злополучном котле.

Ну пусть. Пусть шепчут. Пусть зубоскалят. Лучше пусть считают меня опозоренной, чем… сломанной. Лучше грязная — чем под ним. Лучше с кровавыми руками от ведер — чем с пятнами на душе.

Когда лагерь погрузился в свою вечную, разнузданную вечернюю рутину — песни, крики, стук кружек и лязг оружия — я сидела у бочки с водой. Руки в крови. Спина горит. Голова раскалывается.

Но я жива. И никто, никто не посмел дотронуться до меня.

— Эй, пленница, — рявкнула Гретта. — Штопку умеешь держать?

Я кивнула. Без слов. Если скажу хоть одно — боюсь, потекут слезы или… что хуже — крик.

Она бросила мне сверток:

— До утра чтоб все было готово. И не вздумай бежать.

Я взглянула на нее и усмехнулась уголком губ.

— А куда, по-вашему, я пойду?

Женщина хмыкнула и скрылась в палатке.

А я осталась. С иголкой. С дырявой одеждой. С усталостью, которая прорастала в кости, как корни.

Да… куда мне идти?

Вокруг лес. Воины. Голод. И смерть, приправленная насмешками.

Но и здесь — не безопасно. Потому что тени за тобой не только смотрят. Некоторые ждут, когда ты оступишься.

Алая Дева, за что ты отправила меня сюда? Почему — в прошлое?

Я продела нитку в иглу и завязала узел. И тут… вспомнила.

Примерно в эти годы, по преданиям, и была основана та самая Школа Алой Девы. Та, что спасла столько детей. Та, в которой я сама когда-то нашла тепло. Или найду. Все уже путается. Настоящее, будущее, прошлое. Видения.

Но, может, в этом и есть ответ?

Нужно только продержаться. Осмотреться. Найти выход.

Сбежать. И — найти ту, кто все начала. Ту, кто станет основательницей Школы Алой Девы. Или же саму Школу.

А там… кто знает?

__________
Визуал Айлин в лагере Короля Огненных Драконов)

К вечеру я напоминала тень самой себя. Уставшую, грязную, вонючую тень. Но стоило мне прикрыть глаза и хотя бы на секунду позволить себе вздох облегчения…

— Ты, — раздался голос. — К королю.

Я обернулась. Неужели снова? Серьезно?

— Его Величество велел привести тебя, — пояснил воин, качнув подбородком в сторону центра лагеря. Туда, где находился шатер короля.

Все тело ныло. Волосы липли к лицу. Руки были в ссадинах и жире. Отличный вид для выхода в свет. Ну, или к королю, который считает, что может выбирать женщин, как доспехи: удобная, красивая, блестит — берем.

Меня снова втолкнули в шатер. На этот раз король был один. В тишине. Без советников, без огня, без запугиваний.

Мужчина сидел в том же кресле. Но не смотрел на меня. Взгляд его был устремлен в бок. Мрачный. Молчаливый.

Я хотела спросить:

– Зачем позвал? — но сдержалась.

Потому что в его лице что-то изменилось. А еще я поняла, что не знаю имени короля Огненных Драконов.

Его Величество поднял на меня взгляд.

— Тебе нравится доказывать, что ты сильная?

Я не ответила. Потому что этот вопрос — не вопрос. Это попытка снова сомкнуть над моей головой кольцо.

— Думаешь, сломаешь меня? — спросила я тихо.

— Нет. Думаю, сама согнешься. Время сделает то, что не сделает сила.

— Не дождешься, — выдохнула я. — Ты же сам сказал: я огонь. А он не гнется. Он сжигает.

В его глазах вспыхнул отблеск. Но не ярости. Интереса? Забавы?

— Вот за это я тебя и выбрал, Айлин. Потому что ты – огонек. Только не забудь — даже пламя нуждается в воздухе, чтобы гореть.

— Тогда не подходи, чтобы не задохнуться, — бросила я.

Наши взгляды снова сцепились. Только на этот раз — без угроз. Без ярости. Но напряжение между нами все еще искрило. Как гроза, затаившаяся над горизонтом.

Король махнул рукой:

— Уходи.

Я развернулась. Без слов. Без реверансов.

Пока не забыла, кто я.

И пусть все внутри выло от усталости, пусть пальцы дрожали — я шла прочь, не позволяя себе ни оглянуться, ни сломаться.

Потому что знала: за этим “уходи” скрывается еще не конец. И впереди — новый бой.

Король хотел посмотреть на меня сломленную и просящую его благосклонности? Не дождется. Лучше грязные руки и волосы, чем безоговорочное подчинение чужой воли.

… Ночь прошла беспокойно и холодно. В палатке было сыро, пахло плесенью и страхом. Кто-то всхлипывал в углу, кто-то крутился, бормоча во сне.

А я лежала. Не спала. Слушала. И думала.

Я — в прошлом. Среди врагов. Среди чужих. Но может, это шанс?

Шанс не выжить. А изменить. Очень хотелось верить, что Алая Дева отправила меня в чужой мир не просто так.

… Утро второго дня пришло не плавно. Оно вломилось.

Трубы взвыли так, будто собрались будить не армию, а мертвецов. Кто-то завопил: «Подъем!». Палатки вздулись от движения, воздух наполнился топотом, броней, криками, запахами... всем сразу.

Меня разбудил не вой труб и даже не приятный голос. Меня разбудил локоть в бок.

— Вставай, соня, — шикнула надо мной Гретта. Седая, хмурая, с лицом, как высушенный корень. — Думаешь, тут тебе курорт?

Ха. Курорт. Если только это курорт, где тебя моют в ледяной воде и кормят взглядами с приправой из презрения.

Я зашипела что-то нечленораздельное, по типу: «угу, проснулась», и встала с груды мешков. Тряпка, которую выдали как одеяло, норовила соскользнуть с плеч, а спина напоминала, что ей бы очень не помешал горячий источник и выходной.

На улице кипела предрассветная суета. Воины бегали туда-сюда, крепили седла, перетаскивали тюки, кто-то уже матерился на потерянные сапоги.

— Гретта, что происходит? — буркнула я, пытаясь хоть как-то вникнуть в общий смысл этого безумия.

— Что-что… Завтра — в путь. До ночи максимально все свернем, — отмахнулась она, как будто это объясняло все и сразу.

— В путь? Куда?

Женщина только хмыкнула. И, как всегда, проигнорировала.

Ну и ладно. Подумаешь, секрет военной важности.

— Сюда, девка! — рявкнула она, заметив, что я стою без дела целую минуту. — Руки есть — значит, пригодишься!

Да не вопрос.

Первое, что мне вручили, — ушат с картошкой. Очисти все к обеду. Не успеешь — будешь без воды.

Прелестно.

Потом — котлы. Знакомые. Любимые. Мои верные проклятия. Который раз думаю, что Агния Сиворт, любовница моего истинного, прокляла меня. Иначе мое невезение и тесное общение с котлами объяснить я не могла.

Я резала, чистила, мыла, терла — и, кажется, теряла человечность с каждым новым заданием. Гретта порой бросала в мою сторону взгляды. Вроде бы даже с уважением. Или жалостью. Хотя разницы я не улавливала.

Когда я попросила воды, услышала:

— Ладно. Вижу — не хлюпик. Держи. Только быстро. Завтракать будем потом. Сначала — воины.

О, да. Воины. Святые и неприкасаемые.

Отпив глоток ледяной воды, я распрямилась… и сразу почувствовала: на меня смотрят.

Не просто смотрят — изучают. Я обернулась.

Он.

Король.

Стоял чуть поодаль, руки сцеплены за спиной. Лицо — камень. Взгляд — лезвие.

Я выпрямилась. Подбородок — выше. Глаза — прямо.

Смотри. Гори. Не дождешься.

Он чуть склонил голову и…