Попаданка для ледяного дракона

Я бегу, уворачиваясь от попадающихся на пути людей в ярких маскарадных костюмах, а дорожки слёз смывают тушь и праздничный макияж. Тридцать первое декабря, все радуются, загадывают желания, а я… Только что потеряла всё и, по всей видимости, стану бездомной в Новом году.

— Значит так, Катенька, — ещё звенит в голове нетрезвый голос Сергея Евгеньевича. — Тебе же нужна эта работа, так? Так покажи, насколько сильно.

А после оглушительно громкий звук расстёгивающейся ширинки. 

Отвратительно!

Ни за что! Да я лучше голодать буду, чем стану добиваться работы после стажировки таким способом! За кого он меня принимает?!

К чёрту. И моего недо-босса и эту работу.

— Куда бежишь, красавица?

Путь мне преграждает кролик. Некоторое время я смотрю на него, не понимая, что происходит, и почему единственным, кто обратил внимание на убегающую и плачущую девушку, стал аниматор в костюме зайца из Алисы.

Качаю головой, мол, не до тебя и пытаюсь обойти его, но тот шагает в сторону и снова оказывается у меня на пути.

— Загадай желание, красавица. Сегодня волшебная ночь, оно обязательно сбудется.

Я отбрасываю длинные вьющиеся волосы за спину и хватаю предложенную бумагу и маркер. Что пожелать? Тридцать первое декабря, скоро куранты пробьют полночь. Не верю я во всю эту магию, но, признаюсь, пожелать, чтобы Сергей Евгеньевич лишился органа, который мог бы выдать мне работу — очень соблазнительно.

— Подумай хорошо, — кролик будто прочёл мои мысли. — Что бы ты загадала, если бы знала, что оно точно исполнится?

Я хмыкаю и стираю мокрые дорожки. На пальцах остаются блёстки. Даже представлять не хочу, во что превратился мой макияж. Сейчас единственное желание — оказаться дома, закутаться в тёплый плед и смотреть грустные фильмы, листая объявления о новом поиске работы.

Боже, как обидно. А ведь я считала этого придурка порядочным мужчиной! нет, к чёрту. Он недостоин моих мыслей.

Дёрнув плечом, пишу на листочке: «Я встречу настоящего сильного мужчину, который будет нуждаться в моих чувствах и превратит мою жизнь в сказку».

— А теперь сложи самолётик и попади в цилиндр, — кролик снимает с головы шляпу и выставляет будто баскетбольную корзину.

Ну, знаешь… Я не собираюсь играть в эти игры!

Скомкав лист, я бросаю его в цилиндр, попадая точно в чёрную дыру. Кролик радостно подпрыгивает, а я набрасываю на плечи куртку и бегу к выходу мимо высоченной ёлки, под которой замечаю ещё одного кролика, на этот раз розового. Надо бежать скорее, пока опять с какой-нибудь ерундой не пристали!

Вываливаюсь на улицу, пытаясь найти в сумочке телефон, чтобы вызвать такси. Неожиданно меня чуть ли не с ног сбивает резкий порыв ветра, больно режущий по лицу колючими снежинками. Я отворачиваюсь к входу и натыкаюсь на кого-то.

Голову от резкого манёвра ведёт, так что я вцепляюсь в неожиданную опору, коей оказывается мужчина. Я рассеянно сжимаю пальцы, ощупывая впечатляющий даже сквозь одежду торс и, смутившись, озираюсь.

С неба падают крупные пушистые снежинки, ни намёка на ветрище. Красиво так. Волшебно…

Снова сосредотачиваюсь на том, в кого врезалась, того, кто сам уверенно держит меня за плечи. Перед носом красивый костюм старинного кроя из плотной тёмно-синей ткани с едва различимым серебристым узором. На плечах мужчины тёплый белый плащ с роскошным меховым воротником.

Задираю голову выше и зависаю, любуясь незнакомцем. Лицо под стать королевскому наряду — острые скулы, мужественный подбородок и яркие льдисто-голубые глаза. Выделяется он длинными серебристо-белыми волосами. Будто эльф из Средиземья, но только очень брутальный. Не могу не признать, такая версия мне больше по душе.

— Князь, вы недовольны?

Я замечаю второго мужчину. Щуплого и лысоватого. Он чем-то напоминает священника, только роба у него не чёрная, а светло-серая.

— Она слишком красивая, — говорит блондин.

Я настораживаюсь. Вроде комплимент сделал, но как-то угрожающе.

— Но это никогда не было проблемой, — успокаивающе поднимает ладони священник. — Хотите, могу изуродовать?

— Стоп-стоп-стоп, — я решаю вмешаться в обсуждение своей судьбы. — Давайте не впадать в крайности. Да, красивая, но пусть это останется моим недостатком, ладно? А вы…

— Много болтаешь, — князь морщится.

— Отрезать ей язык? — тут же предлагает неугомонный священник.

— Так, а ну пусти! — возмущаюсь я, и упираюсь ладонями в крепкую как камень грудь, но вырваться из хватки не могу.

— Ты моя наложница, — огорошивает блондин. — Собственность, и я сделаю с тобой, всё что посчитаю нужным. Это всё, что тебе следует знать.

Я хлопаю ресницами. Ничего себе расклад. Ещё один охотник за моей девичьей честью?

Первой мыслью было влепить ему пощёчину, но потом я всё же решаю прояснить ситуацию. Всё же невежливо лупить незнакомого мужчину по лицу.

— Что вы имеете в виду?

— Не собираюсь пояснять. Прими как факт и смирись со своей участью.

— Слушайте, — я предпринимаю ещё одну попытку вырваться из его стальных «объятий». — Я больше не играю. И на этом массовом корпоративе я случайно оказалась, сейчас я вызову такси и…

Осекаюсь на полуслове, потому что понимаю, что из центра города я каким-то неведомым образом оказалась в лесу. Это совершенно точно лес, с огромными заснеженными деревьями, теряющимися где-то в чёрной бездне звёзного неба.

Вокруг «Дворца», в котором проходил злополучный корпоратив, есть парк и, чисто теоретически, я могла свалиться со ступенек и оказаться где-то на его территории. Но! Само здание было видно чуть ли не из любого конца города. А я сейчас стою на поляне в зимнем лесу. Тут полуразрушенная ротонда, колонны и купол которой будто бы выполнены изо льда, а не камня.

Так… Так!..

Может, я головой ударилась?

Или мне что-то подмешали в выпивку? Конкурентки, которые тоже на испытательном сроке.

— Что за… Как я сюда попала?!

— Я призвал тебя, иномирка, — князь надменно вскидывает подбородок и напоминает. — И ты принадлежишь мне.

— Отпусти меня! — шиплю я, снова предпринимая попытку вырваться. — Мне холодно!

— Ещё бы, у тебя даже обувь неподходящая, — он смотрит на мои туфли-лодочки на высоченном каблуке. — Да и одежда. Ты куртизанка в своём мире?

— Это же хорошо, князь. От неё будет толк ещё и для солдат. Ну и… мне, — гаденько трёт мозолистые ладони священник.

— Вы вообще, что ли?! — я даже воздухом подавилась от возмущения. — Знаете что? Идите к чёрту! Я в этом спектакле не участвую!

Вскидываю руку, наотмашь бью блондина по лицу. Его брови ползут вверх, священник за моей спиной начинает как-то тяжело и со свистом дышать.

Я уже и сама жалею о том, что натворила. Кажется, он мне сейчас шею свернёт…

В следующий миг мир совершает кувырок, и я оказываюсь на его плече.

— Мне некогда играть с тобой, иномирка. Будешь проявлять строптивость — усмирю, — обещает он мне и развернувшись, направляется к деревьям.

— Ты что творишь! — кричу я, сгорая от стыда, потому что моя юбка взметнулась, являя миру то, что должно быть прикрыто. — Поставь!

— Ещё слово, и я начну тебя усмирять немедленно, — чеканит князь. — Моё терпение не безгранично.

— Мне холодно так!

После всех злосчастий мне только застудиться по-женски не хватало.

Удивительно, но красавчик неожиданно выполняет просьбу и резко ставит меня на ноги. Я даже про крики забыла и просто смотрела на него, хлопая ресницами.

Сдёрнув с себя плащ, его морозное величество ловко водрузило тяжёлую ткань на мои плечи, укутало, а после подхватило на руки.

— В замке дам тебе согревающий отвар, — обещает он. — Ты слишком холодная. Болезни нам ни к чему.

Я затихла, обескураженная происходящим.

Боже мой, меня только что похитили. В лесу. Два странных типа, один из которых заявляет о своих правах на меня, а второй грозился покалечить…

До замка, о котором сказал князь, мы топали довольно долго. Нужно отдать должное — блондин крепкий не только с виду, даже не запыхался, чего не скажешь о маньяке-священнике, тот устал за нас троих.

Я пыталась построить логическую цепочку происходящего, но получалось у меня плохо. Может, всё это случилось потому, что я не сложила самолётик, как хотел кролик? Или это Сергей Евгеньевич подстроил? Не знаю, правда, как, но чтобы я, например не рассказала о его подлых домогательствах? Вдруг меня чем-то накачали, привезли в лес, а теперь прикопают под ёлочкой.

Хотя зачем? Этот князь меня куда-то целенаправленно тащит. Боже, если ты есть, пусть не к тому лысому извращенцу!

Измученная переживаниями и убаюканная качкой, я задремала, а когда просыпаюсь, меня вносят в тёмную комнату и погружают на жёсткое ложе.

— Осваивайся, — фыркает князь и разминает локоть. — Утром мне понадобится твоя энергия.

Мои брови медленно ползут вверх по мере того, как он выходит в освещаемый парой факелов коридор и… захлопывает решётчатую дверь.

Ч-что, простите? В каком смысле энергия?!

— Эй! — я вскакиваю, подбегаю и обхватываю холодные прутья. — Выпусти! Так нельзя!

Князь замедляет шаг и поворачивает голову так, что свет от факелов выхватывать гордый точёный профиль.

— Здесь я решаю, что можно, а что нельзя. Запомни, иномирка.

А потом просто уходит.

Первые полчаса я всё ещё не верю, что происходящее реально. Сперва боюсь появления Сергея Евгеньевича. Потом брожу по камере, надеясь, что вот-вот войдёт какой-нибудь блогер-умелец и расскажет, что это прикол для увеличения аудитории подписчиков. Но нет. Та же тишина, прерываемая завыванием метели за окном, спасибо что застеклённым, и периодическим звуком падающих капель из глубины подземелья и писка.

Стоп. Его могут издавать…

Я медленно (очень медленно) повернулась и увидела сидящую у стены мышь.

Смотрю на неё. Мышь на меня.

Искра, буря, визг и…

В следующий миг я обнаруживаю себя на решётке почти под потолком.

И именно в этот момент где-то распахивается дверь, и появляется сначала неизвестный мне мужчина.

Одет он в кольчугу и тканевые серые штаны, В руках поднос, накрытый блестящим клошем и кубок с чем-то дымящимся. Надо же, неужели сдержал обещание про горячие напитки?

А позади него шествует князь с уже привычным надменным выражением. После знакомства с мышью и новыми апартаментами я как-то сбавила градус восхищения его красотой. Но уже подуспокоилась и начала признавать, что Сергей тут не при чём.

Первым моё потрясающее размещение замечает стражник и замирает с разинутым ртом. Честное слово, попроси меня кто-то повторить, не вышло бы! Я и сама не поняла, как это сделала!

Подошедший следом князь оказался сдержаннее.

— Когда я посчитал тебя дикой, то не думал, что всё настолько плохо, — он изгибает бровь. — Это у тебя вечернее развлечение? Или как это понимать?

— Как истерику, — я морщусь и оглядываюсь. Мышь, похоже, уже осваивается, шуршит чем-то у ножки кровати.

Сидеть на решётке в каблуках и узком платье не самое приятное времяпровождение.

— Твои эмоции и переживания никому не интересны, — отстранённо замечает князь. — Слезай.

— Не раньше, чем это чудовище исчезнет отсюда, — я решительно мотаю головой.

— Я пришёл поговорить и до этого не уйду.

Сначала хмурюсь, пытаясь понять, к чему он, а после не могу сдержать смешок.

— Так это ты про себя? Самокритично. Я имела в виду мышь.

— Привычка, — буднично и совершенно серьёзно говорит блондин, а после поднимает руку и направляет ладонь в сторону зверя.

Некоторое время ничего не происходит, а потом от мыши к его пальцам потянулись нити, похожие на светящуюся красную дымку. Удивлённо охаю, а грызун начинает визжать. Падает на каменный пол и извивается, не иначе как от боли. У меня появилось очень много вопросов, но я безнадёжно зависла, наблюдая за спецэффектами.

В первую очередь мой мозг пытался понять, как это возможно в реальном мире. Дрессированные мыши? Дрессированный дым? В кино такие штуки накладывает компьютерная графика, но я сейчас явно где-то в... ином мире? Господи, я что, умерла? В новогоднюю ночь?!

Вторая глобальная мысль — что если я и умерла, то покоя мне не видать. Суровый блондин вынуждает продолжать коммуникации, как минимум с ним, раз объявил наложницей. Это, пожалуй, напугало меня сильнее, чем факт своей смерти. Я не хочу взаимодействовать с тем, кто пользуется магией вне Хогвартса!

Третье — мышь! Она уже не дёргалась, стала какой-то прозрачной, а потом и вовсе превратилась в ледышку. Будто всегда была вырезана из чистейшего льда.

Князь опускает руку и командует:

— Слезай.

Подчиняюсь, всё ещё с опаской поглядывая на новый декор своей камеры.

— Что ты с ней… зачем? — чуть слышно спрашиваю я.

— Ты же хотела, чтобы я её убрал. Я выполнил твою просьбу.

Замечаю, что его глаза мерцают будто изнутри. Это какая-то магия. Ну либо я под чем-то.

Точно. То, что мне подсыпали запрещённого, многое бы объяснило.

— А если она оттает?

— Нет. Я размотал её источник до предела, — он забирает у стражника кубок и просовывает сквозь решётку. — Теперь пей и слушай.

Спорить совсем не хочется. Он со мной сделает то же, что и с мышью и не поморщится, поэтому я киваю и, сжав кубок в ладонях, подношу к губам. По запаху какой-то травяной чай.

— Уже поняла, что ты не в своём мире? — спрашивает князь и, дождавшись моего кивка, продолжает. — Догадываешься, что здесь у тебя нет знакомых и друзей, которые могли бы помочь? Славно. У меня уже были прецеденты, когда наложница соблазняла стражу и пыталась убежать, — на этом моменте стражник красноречиво сглатывает. — Учти, я тебя всё равно найду, верну и тогда не надейся на восстановление. Размотаю до предела.

Я невольно кошусь на ледяную крысу.

— Всё верно, — угадывает он мои мысли. — Будешь послушной, проживёшь дольше.

— Зачем ты это делаешь? — едва нахожу в себе силы, чтобы возразить. — Почему? Я же ничего тебе не сделала.

— На то есть причина, — хмыкает блондин и просовывает между прутьями свёрток. — Мой плащ оставь себе, ночью здесь бывает прохладно. Это твой ужин, — стражник, дождавшись кивка, поднимает клош и ставит тарелку на специальную полочку, чтобы я могла втащить её в камеру.

Смысл его слов постепенно устраивается в моей голове и меня накрывает паникой. С первой смертью я могу смириться, но ожидание второй убивает уже сейчас!

— Кто ты такой? — в ужасе спрашиваю я. — Какой-то вампир? Или кто?

— Вампир? Не знаю таких. Я Кристер, сын Ингвара. Князь северного предела. Идёт война, и только я могу сдержать напор вечной зимы.

Я ещё раз посмотрела на крысу. Ага, сдержит он. За счёт моей жизни! Наложницы таким не занимаются вообще-то!

На глаза наворачиваются слёзы от осознания того, что меня ждёт.

— И что? Как долго я здесь пробуду пока ты меня тоже вот так, — я киваю на тельце мышки. — «Не размотаешь».

— Зависит от того, насколько твоя энергия эффективна и сильна, — невозмутимо сообщает этот… как там его Кристер. — Некоторых иномирок не хватало даже на одного врага, а были, которые держались и больше шести месяцев.

— Господи, ты и правда чудовище… Скольких уже сгубил? Но даже их имена не посчитал нужным запомнить, — я сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладонь, и передразниваю. — «Некоторые», «иномирки» мы все для тебя одинаковы, как серая галька, да?

— Я помню их имена, — льдисто-голубые глаза князя становятся ещё холоднее. — Но не считаю нужным сообщать их тебе. Крайне советую усмирить свой нрав. Моё терпение не безгранично.

— Кто бы сомневался, — я не сдерживаю иронии. — Разве может иметь границы то, чего не существует?

Лицо Кристера остаётся безучастным, только губы кривятся в подобии усмешки.

— То, что ты всё ещё способна говорить, и невредима — уже доказательство моей выдержки.

Звучит пугающе, поэтому я замолкаю. Этот мужик провернул убийственную магическую штуку. Злить его, очевидно, худшая идея из возможных.

Пытаюсь держаться, но из груди сам по себе вырывается плач:

— За что? — Князь вскидывает бровь, а я продолжаю. — Я ничего плохого не делала. Волонтёром была в детских приютах, лечила больных животных с улицы. Даже шампанское пить не стала, хотя там чего только не творилось! Почему я здесь?

— Твоя сущность откликнулась на призыв, — очень толково, а главное «эмоционально» пояснил Кристер. — И если считаешь, что я заинтересован в постоянном поиске нового источника энергии, то ошибаешься. Мне удобнее, чтобы ты прожила как можно дольше.

— Удобнее, — фыркаю я. — Ну, тогда да. Весомый аргумент для сохранения чужой жизни. А если станет чуть менее удобно, то пустишь меня в расход, как и крысу, надо полагать?

Князь раздражённо цокнул языком.

— Определись уже женщина. Плачешь, что вот-вот умрёшь, но злишься, когда я рассказываю, как прожить дольше. Просишь убрать крысу, а потом этим же и попрекаешь.

— Я не просила её убивать! — я возмущённо вскидываю руки. — Тем более так мучительно!

— Этот разговор не имеет смысла, — Кристер ведёт плечом. — Завтра отправляемся к горам. Дозорные докладывают, что на нас идёт новая волна, нужно перехватить их в ущелье и устранить. Советую тебе выспаться.

Я замираю.

— Волна чего?

— Я же сказал — вечной зимы. Набирайся сил.

И видимо посчитав, что слов достаточно, он разворачивается и уходит. Я перевожу взгляд на оставшегося охранника, но тот поспешно отступает. Видимо опасается, что я немедленно начну его соблазнять.

Ага, только этим мне сейчас и осталось заниматься.

Есть не хотелось, как и спать, но я всё же и забралась на подобие кровати, куда меня выгрузил дурацкий князь-маньяк. Все мысли сводились к одному — раз поход, то, значит, завтра меня и будут разматывать. Сколько я продержусь? И продержусь ли вообще? Как же страшно. От ужаса и отчаяния я утыкаюсь лбом в колени и плачу, хоть и понимаю, что это совсем не поможет. Потом заставляю себя поесть уже остывающее нечто, что я окрестила пюре с овощами и мясом. Очень старалась не угадывать, чьё оно.

Незаметно я заснула, но спала очень тревожно. Чудились шорохи, писк, визги. Я боюсь мышей, но сейчас предпочитаю их игнорировать. Вдруг Кристер и их заморозит? Я, как никто другой, теперь понимаю важность жизни.

Мне снится кролик из сказки про Алису. Он стоит на фоне огромной ёлки и показывает мне цилиндр, в который я пытаюсь забросить самолётик, наспех сделанный из мятого клочка бумаги. Я написала на нём новое желание — вернуться домой. Хочу обратно в мир, где нет Кристера и «разматывающей» магии!

— Он нуждается в твоих чувствах больше, чем кто-либо ещё, — говорит кролик каждый раз, когда я промахиваюсь.

Кто «он»? Этот ледяной монстр, сгубивший бессчётное число попаданок?

Проснулась вымотанная, будто и не спала от стука двери.

— Утро доброе, иномирка, — у прутьев стояла какая-то женщина.

Довольно плотного телосложения с слишком крупными, даже отталкивающими чертами лица, которые лишь подчёркивала неудачная причёска — коса, обёрнутая вокруг макушки.

— Меня звать Бригитта. Князь Кристер, — имя она произнесла с каким-то почти одержимым трепетом. — Поручил тебя подготовить…

— К казни? — прошептала я.

— К завтраку, — фыркнула Бригитта. И добавила со злостью: — С ним. Он решил дозволить тебе разделить с ним трапезу.

Это не порадовало от слова совсем. Помнится, приговорённым к смерти тоже дают возможность заказать блюдо.

Впрочем, дело даже не в этом, а в Кристере. Я боюсь его и не представляю, как смогу проглотить хоть кусочек в его присутствии.

С другой стороны, выбора у меня всё равно нет.

— Идём, — Бригитта кивает стражнику, и тот отпирает дверь.

Мы выходим из коридора с комнатами-клетками. Я втайне радуюсь, что не вижу женских ледяных скульптур.

Долго поднимаемся по винтовой лестнице, пока наконец не сворачиваем в один из коридоров, и входим в просторную комнату.

Посередине находится поистине гигантская ванна или, скорее, купель с уже наполненной тёплой, судя по пару, водой. Вокруг вешалки с полотенцами, платьями и поясами и возле стен множество длинных лавок, обитых шкурами, которые сильно напоминают современные диванчики.

— Сначала надобно искупаться, — сообщила Бригитта, указывая на ванну-купель.

Но я и так догадалась.

С одной стороны, я рада, вымыться будет приятно, с другой настораживает. Зачем князь попросил меня купать? Он же собирался меня в лед обращать, или сперва решил…

Так, Кать, спокойно. Не накручиваем…

— Выйди, — командует Бригитта и охранник послушно выходит.

Подхожу и пробую воду ладонью. Тёплая, в самый раз.

— Бригитта, ты со всеми девушками, ну… время проводишь, подготавливаешь? — решаюсь завести разговор, пока раздеваюсь.

— Да. С каждой, — та вздыхает. — Но уж привязываться боюсь. Все практически сразу помирают.

Я вздрагиваю и оборачиваюсь на неё.

— И что же? Выхода никакого нет? Всё предрешено?

Бригитта оглядывает мою фигуру с ног до головы, а после хитро улыбается.

— Отчего же, есть способ избежать смерти. И, думаю, ты уже знаешь какой.

— Ничего я не знаю, — возражаю я. — Я вообще плохо понимаю, как работает эта ваша магия.

— Проще, чем кажется. Князю нужна сила, чтобы бороться со льдом, поскольку сам он — тоже лёд и не навредит зиме. Поэтому ему нужно живое тепло. 

— И как это поможет мне выжить? — я поджимаю губы и медленно опускаюсь в воду.

— В основе магии всегда лежат чувства и эмоции. Сама суть волшебства в умении правильно направить энергию, неподвластную обычным людям. Любовь, страх, ненависть, надежда, радость — всё это мощный источник сил.

Я хмыкаю. Даже не пробуя, ясно, что радоваться своему превращению в лёд невозможно.

— И что? Вы можете сказать прямо, а не загадками?

Брегитта хмыкает.

— Да разве ж это загадка? Ты пойми, что он возьмёт в любом случае. Станешь сопротивляться — заберёт силой.

Я поджала колени и зажмурилась. Ну почему это случилось именно со мной?

— То есть моё согласие поможет выжить?

— Искренность. Она ценнее, — Бригитта добавила в воду несколько капель чего-то ароматного. — Но вам не дано понять князя. Не понимаете, насколько он прекрасен.

Да уж, такое сложно разглядеть, когда из тебя делают ледяную скульптуру.

Вымывшись и согревшись, я выбираюсь из ванны и позволяю Бригитте заплести меня. Затем выбираю длинное малиновое платье. К нему имеется что-то, напоминающее подштанники и приятная меховая накидка. Неизвестно, позволят ли мне переодеться перед «ледяным скульптурированием», лучше сразу хватать самое тёплое.

Бригитта в сопровождении того же стражника повела меня дальше по коридорам. Интерьер оказался мрачным и неприветливым. Я не видела большой разницы с подземельем, где провела ночь. Князь явно не женат, женщины в доме не было давно. А ведь замок очень перспективный.

Компания, в которую я пыталась устроиться, специализировалась на дизайн-проектах для богачей. Предоставь я им оформление такого замка, наверняка выиграла бы стажировку и получила работу… Впрочем, о чём это я? Не видать мне больше ни работы, ни дома.

Мы входим в столовую. Я ожидала огромную комнату с длинным столом, человек на десять, как бывает в замках подобного масштаба, но Кристер, похоже, человек практичный. У высокого панорамного окна круглый стол, заставленный разными блюдами. Стульев всего два, как и приборов друг напротив друга.

Хозяин замка стоит у окна и смотрит на улицу.

— Я привела её, как вы и желали, — заискивающе улыбается Бригитта.

— Хорошо, свободна.

Я вздрагиваю. Очень странное ощущение. Мне жуть как страшно оставаться с ним, но при этом волнительно. Этот мужчина опасен конкретно для меня и мне стоило бы выбежать отсюда с визгом, но я почему-то остаюсь.

Бригитта выглядит разочарованной, будто ожидала, что это она будет пировать с князем, а я так, в углу постою для смеха. Какие-то странные у них взаимоотношения.

Когда дверь закрылась и единственным звуком, который я слышала, стал стук моего сердца, Кристер оборачивается.

— Голодна?

— Нет, — говорю я, а сама киваю.

Князь поднимает бровь и подходит к одному из стульев и выдвигает. До меня не сразу доходит, что это приглашение сесть.

Когда подхожу ближе, понимаю, что от князя приятно пахнет зимним лесом и холодом. Пытаюсь стряхнуть наваждение, но получается плохо. Впрочем, он ничего не говорит и садится напротив, так же молча.

— Приятного аппетита, — решаюсь сказать я.

Кристер хмурится, будто я выругалась, и опускает взгляд на тарелку. Мне становится неловко, вдруг здесь это какое-то оскорбление?

— Приятного аппетита, — наконец процеживает он сквозь зубы.

Признаюсь честно, я пытаюсь расположить его к себе. Может, сжалится и не станет меня замораживать?

Мы накладываем еду в тарелку. Я снова не выдерживаю.

— Давно у вас идёт война?

— Достаточно.

— Ты один сражаешься? Получается, как генерал армии?

— Нет, я не один, — односложно отвечает он и неожиданно поясняет. — У меня ещё три брата, — морщится с презрением, — но оборону держат только на севере, востоке и западе.

Получается, Кристер в самом центре заварушки?

— А на юге?

— Готовят магов, чтобы противостоять демонам.

Господи, тут ещё и демоны?!

Кристер замечает выражение моего лица и объясняет:

— Они приходят с зимой. Мерзкие создания. Эффективнее всего против них магия огня, но в последнее время таких мало, поэтому приходится мне.

Ругаю себя за проявление сочувствия. Нельзя оправдывать то, что он собирается со мной сделать.

— Но ведь можно придумать что-то, — я дёргаю плечом. — Не обязательно делать из девушек ледяные скульптуры.

— Предлагаешь, чтобы это сделали демоны? — хмыкает он.

— Я просто не хочу умирать!

Кристер смотрит на меня и некоторое время молчит, а потом отводит глаза. Клянусь, я видела тень сожаления на его лице. Неожиданно он поднимается и отходит к комоду. Берёт там свечу и задувает её.

— Я хочу показать тебе, что буду делать, — говорит он и ставит подсвечник на свободное место. — Научить тебя. Не бойся, от такого не умрёшь, но поймёшь, чего ждать. Своим источником я могу делать так.

Его глаза начинают светиться изнутри, и по серебристому металлу тут же бегут морозные узоры, постепенно становясь будто опушкой инея, который полз вверх по свече к фитилю.

— А теперь, — он наклоняет к плечу голову. Я, будто загипнотизированная, смотрю в его глаза и боюсь пошевелиться, — я возьму немного.

Горло будто лентой перехватывает. Я чувствую, что дышать становится холоднее, спину морозит. Вижу, как к нему тянутся искры, но не красные, как было с мышью, а золотистые.

Ой-ой, это плохо, да? Судя по лицу Кристера, да. Он выглядит удивлённым, а потом мою руку будто охватывает раскалённая проволока. Я вскрикиваю и прижимаю к груди запястье.

— Хватит! Хватит, больно! Пожалуйста, Кристер!

Он молчит, а потом присаживается перед моим стулом, забирает травмированное запястье и сжимает в кулаке. Тёплые пальцы стремительно остывают и мне становится немного легче, как если опустить обожжённую руку в холодную воду.

— Я не выдержу, — расплакалась я. — Слишком больно!

— Тише, — на удивление мягко отвечает князь. — Это сделал не я. В смысле, я, но это случилось не из-за того, что я взял у тебя силу.

— О чём ты говоришь?

Он разворачивает моё запястье и сдвигает палец. Я присматриваюсь и обнаруживаю, что на коже появился какой-то рисунок, будто нарисованный золотой краской узор.

— Что это такое?! — я вырываю руку и осматриваю рисунок, опоясывающий моё правое запястье. — Зачем ты это сделал? Мало того, что держишь меня как пленницу так ещё и клеймо поставил?!

Обидно до жути.

Князь на мою истерику не реагирует.

— Этого не может быть, — Кристер меня будто не слушает. — Она не должна проявиться сейчас. Не так… — и добавляет уже совсем жуткое. — Не с тобой.

— Что? О чём ты?

— Я не стану трогать твой источник, — неожиданно заявляет князь и одёргивает рукав моего платья, чтобы скрыть метку. — Бригитта!

Прислужница немедленно вваливается, будто подслушивала под дверью всё это время. Я её знаю час от силы, и её услужливость начинает раздражать. Не представляю, как Кристер это терпит. Впрочем, с его высокомерием…

— Да, мой господин? — заискивающе улыбается Бригитта.

— Подготовь гостевую комнату, ту, что с камином.

— Р-рядом с вашей спальней?! — женщина прикладывает ладонь к лицу и смотрит так, будто он предложил добавить ананасы в салат «Оливье».

— Да. Наложница будет жить там.

Настаёт моя очередь удивляться. Ничего тебе татушка. Из камеры в недрах земли в гостевую комнату рядом с его спальней? О, боже мой, я что-то опасаюсь. А если станет скучно, и он решит… расслабиться? В отличие от моего недо-босса, приставшего ко мне с непристойностями на корпоративе, Кристер может превратить меня в ледышку, а значит…

Судя по лицу Бригитты, князю стоило отдать эту комнату под разведение скунсов, а не мне. Вот не надо так на меня смотреть, я здесь решаю ещё меньше твоего.

— Мы вернёмся не раньше ночи, — продолжает князь и возвращается на своё место. — Всё должно быть готово. Ванну ей тоже приготовишь, там же в комнате.

— Но… мой господин.

— Ты не поняла приказа? — рыкает князь.

— Нет. Всё понятно, — трагично охает прислужница и выбегает из комнаты, изображая обиженную девочку-подростка.

Максимально странная дамочка. Она будто одержима Кристером, а тот выбрал новую игрушку и о Бригитте забыл. Может, никогда и не вспоминал.

Некоторое время тишину нарушает только звон посуды.

— Мы? — решаюсь переспросить я. — Ты же сказал, что не будешь меня убивать?

— Верно, но это не значит, что я оставлю тебя тут.

— Хочешь взять меня с собой на бой? Но зачем? И что это за метка? Я ничего не понимаю!

— Как тебя зовут?

Мой поток вопросов обрывается. Серьёзно? Татушка не просто переселяет из подвала, но ещё и провоцирует знакомство? Ничего себе.

— Катя. Екатерина.

— Катя, — подлец, конечно же, выбирает короткую форму, — ты слишком много болтаешь. Я начинаю думать, что слова Алишера имели смысл.

— А Алишер — это кто?

— Зимний жрец, который помог тебе прийти в мой мир.

Ясно. Ещё один враг. А друзья-то будут?

— Объясни хотя бы, что это за метка, — прошу я.

Он кривится и запихивает в рот отрезанный ломтик гренки. Я вынужденно жду, когда князь изволит прожевать. Раздражает ещё то, что князь даже жрёт как-то красиво. Попыталась представить баранью ногу, от которой он отхватывает куски мяса зубами, но даже в моей фантазии Кристер делает это благородно.

— Пока тебе достаточно знать, что я буду заботиться о твоей безопасности. Её нужно попытаться снять, но этим мы займёмся позже.

Снять клеймо? О, я только за!

Это будет означать, что Кристер меня отпустит? А домой вернёт? Из кого он будет тянуть источник, если мы отправляемся на бой?

Качаю головой. Похоже, подлец прав, я слишком много думаю. Нужно порадоваться, жизнь-то налаживается. Даже князь снова выглядит красавчиком. Опять думаю, что он ничего такой.

— Спасибо, — позволяю себе улыбнуться.

— За что?

— За комнату. Внизу было очень… холодно.

Он хмурится, а затем снова сосредотачивается на своей тарелке и о чём-то думает. А я нахожу силы позавтракать.

Боже мой, кофе у него изумительный. Первую чашку я выпиваю едва ли не залпом, вторую уже смакую. Там какая-то добавка явно, но не знакомая мне корица, а что-то пряное. Будто глинтвейн пьёшь, но это кофе.

В качестве завтрака я выбрала вафли с кисло-сладким джемом, посчитав, что сейчас мозгу не помешает сахар, чтобы успокоиться.

— Мой князь, — на наш завтрак просачивается Алишер, который снова как-то по-злодейски потирает ручки. — Я пришёл подготовить наложницу…

— В этом нет нужды.

— Но тогда она растратит всё…

— Она не подходит.

— Оу… очень жаль, — глазки его, напротив, загораются жадным интересом. — Значит, я могу забрать её?

— Нет.

— Но… зачем она вам? — Алишер улыбается, но как-то нервно.

Князь не считает нужным отвечать, и я втайне радуюсь. Кристер хоть и жуткий, да и вообще виноват в моём перемещении из реальности в мир кошмаров, но с ним спокойнее, чем с маньяком, одной из первых фраз которого было предложение меня изуродовать.

— Князь… — не сдаётся священник.

— Алишер, ты считаешь, что я должен обсуждать с тобой принятые решения?

— Н-нет, что вы…

— Тогда достаточно вопросов. Через полчаса мы выезжаем.

— Конечно, — разочарованно отвечает Алишер. — Распорядиться о рабах?

Я вздрагиваю и поворачиваюсь к Кристеру. У него есть рабы? Откуда? Что-то у меня нехорошее предчувствие, относительно их судьбы.

— Да, подготовьте.

Волосы на моём затылке встают дыбом. Получается, если сегодня не умру я, он сделает ледяной скульптурой кого-то другого?

Дорогие читатели!
Если вам нравится история, зажгите ей сердечко, это не только вдохновляет, но помогает в продвижении😊

Едва дождавшись, когда Алишер выйдет, я пронзаю Кристера взволнованным взглядом.

— Рабы? В вашем мире есть рабство?!

— Хорошо, что ты уже приняла судьбу и не споришь на тему реальности своего переноса в другой мир, — князь наливает себе ещё кофе, а мне сразу хочется устроить истерику. — Почему тебя удивляет существование рабов?

— Потому что это… неправильно!

Кристер качает головой, и разговор прерывается. Я смотрю на свои вафли и понимаю, что аппетита снова нет.

«Он нуждается в твоих чувствах больше всего», — напоминает голос кролика из сна.

— Кто эти люди? — снова спрашиваю я.

— Какие?

— Ты понял, о чём я! Вы захватили их в плен или что?!

— Это преступники, преступления которых настолько серьёзны, что им закрыто возвращение в общество. Их лишили права распоряжаться своей жизнью. Поэтому они — рабы, — объясняет Кристер.

С меня спадает боевой настрой, но я всё равно возражаю. Из чувства противоречия.

— Это жестоко. А как же несправедливо обвинённые?

— Катя, ты хочешь вернуться к вопросу использования твоей энергии?

Я затыкаюсь и тру рисунок на руке. Зря я всё же выпендриваюсь. Кристер не из тех мужчин, кому стоит перечить. Да и этих рабов я пока в глаза не видела.

— Доедай, — Кристер вытирает губы салфеткой и встаёт.

Я опускаю взгляд и слушаю, как удаляются его шаги, а потом вздыхаю и внимательнее рассматриваю рисунок на руке. Тонкие волнообразные завитки немного мерцают. Издалека можно, наверно, принять за золотую цепочку. Вот только князь требовал спрятать и не показывать. Пока у меня нет причин ему не верить.

Интересно, что это на самом деле. Она появилась, когда он попытался меня размотать. Вдруг в этом дело? Вдруг моя энергия какая-то особенная, и Кристер не может ею воспользоваться? Или она вообще ему вредит, а признаться — значит, переступить через себя. Само собой, его морозное величество на это не согласен.

— Что ты задумала, змея? — шипят из угла.

Я резко одёргиваю рукав, пряча метку, и поворачиваюсь. Не заметила, когда в комнату вошла Бригитта.

— Что?

— Пригрели змею на груди. Что ты задумала, мерзавка? — зло шипит служанка. — Погубить его хочешь? Или считаешь, что самая умная, раз пытаешься соблазнить князя? Он слишком умён и не купится на это!

Боже мой, какой же тяжёлый она случай…

— Бригитта, ты о чём вообще? Я не понимаю.

— Он должен был измотать тебя, но передумал. Почему?!

О-о-о, похоже, сейчас именно тот момент, когда мне нельзя признаваться? Внутри поднимается жажда протеста. Взять и сказать ей? Что будет?

В конце концов, Кристер сам виноват. Надо было объяснить нормально, что это за метка.

Опять же, Бригитта хоть и странная, но живёт в замке Кристера, выполняет его поручения и помогает с иномирками. Может у кого-то такое было? Вдруг пойму, что делать?

Ладно, я не доверяю ни одному из них, а так хоть получу информацию.

— Он передумал меня разматывать, потому что пытался потянуть мою силу, и появилось это, — я задираю рукав. — Не объяснил, что это значит. Ты знаешь, что это такое?

Женщина хватает меня за запястье и подтаскивает к себе. Мне больно от её цепких холодных пальцев, но молчу. Сосредоточилась на том, чтобы попытаться угадать, её мысли.

— Как же так? — шепчет Бригитта.

Мне становится страшно от её реакции.

— Что это значит? — я сглатываю. — Я умру?

— Совершенно точно, — кивает она. — Ты же человек. Люди смертны.

Вот блин. Эта женщина такая странная!

— А что это за метка? Почему она появилась? Что значит?

Бригитта поджимает губы.

— Тебя будут чуять тени и демоны вечной зимы. Ты их наречённая, пара.

Я вздрагиваю и прижимаю к груди руку.

Господи боже мой…

Мне не нравится сочетание слов «наречённая» и «демоны». Почему я?! Меня вообще не должно быть в том мире!

А ведь Кристер тоже насторожился. Обещал, что поможет снять её. Но в то же время он сказал, что не оставит меня в безопасном замке, а возьмёт с собой. Зачем?!

— Что мне делать? Бригитта! Как её снять? Кристер тащит меня на битву — и тут же киваю сама себе. — Он хочет сделать меня приманкой. Загнать их в ловушку. Или что-то вроде этого. Боже мой. Я не хочу. Что делать? Ты можешь мне помочь? Скрыться, спрятаться?! Пожалуйста, Бригитта!

— Помогу, — она покивала. — Во-первых, ты должна быть подальше от князя, ибо будешь подвергаться опасности. Во-вторых, на битве держи сердце закрытым. Тени могут издеваться над жителями, но ты должна оставаться холодной. Помни, это люди не из твоего мира. Не реагируй, девочка, и вернёшься.

Вернусь? В смысле домой? В свой мир?

— Катя.

В столовую возвращается Кристер, облачённый в подобие доспехов из выбеленной кожи. На плечах плащ, похожий на тот, в который он кутал меня вчера, но синего цвета, с такой же опушкой. Даже волосы собрал на затылке, открывая по-мужски красивое лицо.

— Ты закончила есть? — спрашивает он, сосредоточившись на надевании перчаток. — Пора ехать.

— Нельзя ей, — Бригитта мотает головой и выдаёт совершенно внезапное. — Подозрение у нас, что призвали её не одну.

— Говори яснее, — сдвигает тёмные брови Кристер.

— Дитятко у неё под сердц…

Закончить она не смогла.

— Что? — князь так рычит, что от эха звякнула посуда, а затем пронзает меня взглядом будто мечом. — От кого? Какой срок?

Я кошусь на Бригитту. Это будет о-о-о-очень непросто объяснить, ведь у меня тут как бы… непорочное зачатие.

Не представляю, как мне реагировать в этой ситуации. Сказать, что Бригитта лжёт и никакого ребёнка нет? А что, если ему станет меня жаль и он не потащит на поле боя?

— Какой срок? — рычит князь.

— Маленький, — тихо отвечаю я и решаю подстраховаться. — Я и сама не знала.

— Кто отец?

Я краснею до кончиков волос. Он, кажется, всё ещё думает, что я была куртизанкой.

— Как его зовут? — продолжает допрос Кристер.

А это ему зачем?! Да и что изменит?

— Разве важно? Вы вряд ли знакомы, — увиливаю я.

— Назови имя, Катя. Я не стану повторять второй раз.

Сглатываю и неожиданно выдаю:

— Сергей, — моё лицо уже фиолетовое. — Евгеньевич.

Почему я назвала его? Ведь я знаю столько хороших людей, а называю того, кто предлагал мне рабочее место в обмен на секс!

Боже мой. Это было словно в другой жизни, хотя случилось лишь вчера. Обида набросилась на плечи и вдруг очень захотелось, чтобы назвать Кристеру имя и правда имело смысл. Пусть бы он превратил этого мерзавца в сосульку.

Князь кивает.

— Идём. Бригитта, найди плащ для неё.

Она косится на меня и предпринимает ещё одну попытку:

— Мой князь, разрешите мне поехать вместо неё!

— Нет. Плащ, Бригитта.

Служанка обречённо качает головой и косится на меня, мол, не забывай о том, что я сказала.

Ага, блин, легко держаться от него подальше, когда он тащит меня с собой!

Затравленно озираюсь, но помощи мне ждать неоткуда. Блин, зря я всё же поддержала ложь Бригитты.

Кристер ведёт меня в холл. Снова невольно любуюсь мрачным очарованием замка. Когда проходим мимо высоких окон, открываются сказочные снежные пейзажи.

Этот замок очень похож на своего хозяина. Красивый и величественный, но холодный и мрачный. Ничто и никто не украшает его, а князь, наверняка, не видит в этом смысла.

Меня начинает трясти. Если сказанное Бригиттой правда, сегодня я могу погибнуть, но не потому, что Кристер вытянет из меня силу. Дела мои всё хуже.

От размышлений отвлекает металлическое бряцание.

— Мой князь, — нас нагоняет мужчина в полном обмундировании и с внушительным мечом на поясе. — Войско готово к маршу. Скажете им что-то?

— Да.

Мужчина кивает, а после смотрит на меня.

— Наш новый источник? — он улыбается с тёплой грустью. — Миледи, примите благодарность от лица всех жителей империи за вашу жертву. Наверняка вы нас ненавидите, но только так мы можем спасти жизни множества детей и женщин. Я не видел свою семью уже шесть лет и очень надеюсь, что дети ещё помнят, как я выгляжу, — мужчина кланяется. — Я, от лица всех мужчин и женщин, вынужденных противостоять вечной зиме здесь, искренне благодарен вам за будущее наших близких.

Я только глазами хлопаю. Никогда не слышала такой честной и проникновенной речи. Он не скрывает и не увиливает, знает, что меня ждёт… ждало бы в роли источника. Меня это трогает до глубины души.

— Она не источник, — вмешивается Кристер.

Мужчина встревоженно смотрит на него.

— Но… Князь. Как мы будем сражаться?

Он молчит.

— Вы снова собираетесь разматывать себя?

Не отвечает.

— Князь…

— Иди к солдатам, — Кристер чуть поднимает подбородок.

Мужчина поджимает губы, кланяется и уходит. Я дожидаюсь, когда гулкое эхо унесёт звяканье его доспехов подальше и резко поворачиваюсь к князю.

— Что это значит? Если ты не используешь чужой источник, то разматываешь свой? Бригитта говорила, что твоя сила не подходит для войны с демонами. Так для чего? Ты же собирался использовать обречённых на смерть преступников.

— Бригитта много болтает, — Кристер морщится и смотрит на меня. — Ты тоже.

— Кристер…

— Мой князь, — к нам подбегает Бригитта с вишнёвым свёртком в руках.

Он кивает и наблюдает за тем, как служанка набрасывает на мои плечи плащ. Бригитта бросает на него столько взглядов, что мне кажется, её шея скоро хрустнет.

— Мой князь, — наконец решается она. — Возьмите меня с собой! Как источник!

— Нет. Катя, идём.

Я сглатываю и смотрю на Бригитту. Она раздражена и выражает это излишне резким дёрганьем плаща, чтобы закрепить застёжку. Я не удерживаю равновесие и шагаю на неё.

— Осторожнее, — неожиданно рявкает Кристер, так что подпрыгиваем и я и служанка. — Если с её головы хоть волос упадёт, ты узнаешь, что такое настоящая зима.

Кажется, в воздухе зазвенел мороз. В буквальном смысле — мы начали выдыхать облачка пара. Почему он разозлился?

Бригитта отступает, я тоже собиралась, но князь оказался рядом и почти ласково поправил плащ.

Я хлопаю ресницами, не зная, как реагировать. У меня мороз по коже, когда он стоит так близко, но то, как прикасается ко мне… осторожно и бережно. Почему так? Из-за того, что я «беременна»? Он очень резко отреагировал, когда Бригитта это сказала. Может в его прошлом есть болезненное воспоминание? В том, как Кристер расправляет складки и неспешно закрывает застёжку, есть что-то такое, что выбивается из образа надменного монстра, которого я видела раньше. Оказывается, и князь северного предела может быть заботливым.

— Идём, — он надевает на мою голову капюшон. — Тебе нельзя замерзать.

И я иду. Этот мужчина совершенно мне непонятен. Бригитта советовала держаться от него подальше, но, кажется, у меня не получится. Да и… не хочется.

Мы выходим во внутренний двор замка и спускаемся с крыльца в небольшой заснеженный сад. Я помню сугробы в лесу, из которого Кристер меня вынес, и очень удивлена, что здесь будто бы только первый снег выпал. Возможно, виной тому замковая стена, словно бы отрезавшая сад от остального мира, скованного зимой.

В центре фонтан формы шестигранника, который обрамляют невысокие кустарнички. Кристер доходит до него и огибает, оставляя на свежем снегу первую цепочку следов. Я едва успеваю за его широкими и уверенными шагами.

В какой-то момент оглядываюсь и замечаю, что наступила в его след. Разница внушительная. Вспомнились Муфаса и Симба в диснеевском мультике. Я такая маленькая в сравнении с ним.

Кристер огибает выступающую часть замка и направляется к пристройке, по виду и запаху напоминающую конюшни. У её входа стоит открытая телега, нагруженная ящиками и мешками. Князю немедленно выводят мощного белого коня, которого я не постесняюсь назвать танком этого «околосредневековья».  

— Поедешь в ней, — заявляет князь, устраиваясь в седле, отчего выглядит теперь особенно величественно.

— Хорошо, — я киваю, с подозрением рассматривая его питомца. Всё равно верхом ездить не умею.

— Скоро придёт зимний жрец, поедешь с ним. Я буду с войском.

Меня это немного настораживает, но я киваю. А что делать? Князь ещё смотрит на меня некоторое время, будто хочет что-то сказать, опускает взгляд на мою руку, а затем разворачивает коня и уезжает.

Я остаюсь вроде бы одна. Совсем не боится, что я сбегу отсюда? С другой стороны, куда мне бежать? Разве что прочь от битвы и демонов. Куда-нибудь на юг. Это ведь не моя проблема, да? Да и зачем меня сюда тащить?

Идея кажется отличной. Я уже собираюсь улизнуть обратно в сад, чтобы вернуться в замок и переждать, но тут слышу оклик со стены.

Вот блин, за мной всё-таки следят. Стражники красноречиво постукивают пальцами по рукоятям мечей. А как хорош был план! Дождаться, когда Кристер уедет, и сбежать из замка, пока все заняты.

— Что, иномирка, думала сбежать? — у конюшен появляется Алишер. Одет так же, как вчера, но сегодня на его голову надет глубокий капюшон.

— С чего вы взяли?

— Все пытаются это сделать, — хмыкает жрец. — Полезай в повозку. Князь приказал за тобой приглядывать. Сейчас отправляемся.

Я посильнее запахиваю плащ и неловко забираюсь по деревянным ступенькам. Сидеть здесь не на чем, поэтому я выбираю один из ящиков ближе к кучеру и устраиваюсь. Алишер лезет следом, а пару минут спустя к нам подходят трое солдат. Лица у них неприятные, так выглядят скорее бандиты, но не мне судить. По мне они скользят лишь липкими заинтересованными взглядами, но ничего не говорят. Один забирается на облучок, двое к нам и тоже устраиваются на ящиках.

Так же в молчании телега трогается и едет к воротам замка. Мы оказываемся в сказочном зимнем царстве. По краям дороги растут кустики и маленькие ёлочки, покрытые толстым слоем инея, который волшебно искрится в лучах солнца. Дорога, петляя, скользит по холмам, несколько раз разветвляясь. Я любуюсь пейзажем с лёгкой улыбкой, пока не слышу вопроса Алишера:

— Значит, князь не станет использовать тебя в качестве источника?

— Получается так.

— Почему?

Ну уж нет. Жрецу про странную метку я рассказывать не хочу, он какой-то мутный.

— Я не знаю. Возможно, я просто ему не подошла? Не понравилась моя энергия.

— Это невозможно, — качает головой Алишер. — Я впервые поймал настолько подходящий источник. Твоя должна идеально сочетаться с его способностями. Если он будет осторожен, вдруг получится избежать негативных последствий.

Ага, конечно. Я идеально подхожу, потому что на моей руке метка, призывающая демонов, и Кристер собрался использовать её несмотря на то, что я вроде как беременна.

— Вы слышали его слова, — замечаю я.

— А может, он решил использовать наложницу по прямому назначению? — вмешивается один из стражников.

— Это вряд ли, — отвечает второй. — Он слишком гордый.

— Ага, с такими, как он, подойдёт истинная пара. До этого есть лишь правая и левая.

Мужчины смеются, а я хмурюсь. Неприятно, что они зло шутят над Кристером. Он же князь, само собой, ему нужно ограничивать свои связи. Это логично и правильно. А истинная пара звучит так поэтично, что я почти завидую той, кто сумеет растопить холодное сердце князя.

— Мы это к чему, — снова говорит первый. — Раз девка ему не нужна, к чему добру пропадать? Заберём её себе.

— Тем более, если она для него идеальный источник. Он не сдержится и размотает его.

— Точно. Для него же это не просто прихоть, а необходимость. Пока в чудовище не превратился.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я, понятия не имея, о чём они говорят.

— О том, что сегодня, вероятно, наш последний бой. Хочется засадить перед смертью.

Солдат, который управлял лошадьми, натянул поводья, и мы съехали на обочину. В груди назревало нехорошее предчувствие.

В панике я смотрю на Алишера, но тот улыбается, наклонив голову к плечу.

— Да, мне нравится идея поднять боевой дух, — заявляет жрец. — Особенно, если я тоже буду участвовать.

О боже мой… скажите, что я неверно поняла их. Что это не то, что случилось в моём мире, перед тем как я перенеслась в этот…

Я понимаю, что дела мои плохи как никогда. На корпоративе мне удалось вырваться, потому что Сергей Евгеньевич не самый шустрый и ловкий мужчина. А этих четверо! Трое из них солдаты, явно побывавшие не в одном сражении.

Сглатываю и кошусь на Алишера:

— Не надо. Князь будет зол…

— Ты всего лишь наложница. Иномирка. У тебя ещё меньше прав, чем у рабов, — тот качает головой. — Князю не обязательно знать.

Солдаты поднимаются и поворачиваются ко мне. Я напрягаюсь, не зная, что предпринять и, не придумав ничего лучше, запрыгиваю на ящик, на котором сидела, а потом соскакиваю с телеги в снег.

Ноги тут же тонут в сугробе и я, не удержавшись, падаю на бок, а затем и качусь по склону в сторону леса. Слышу крики мужчин за спиной, но пока не могу ни остановиться, ни ускориться.

— Ну ты щас у нас отхватишь, девка!

Слышу я стремительно приближающиеся мужские голоса.

— Свалить решила? Смешно!

Я поднимаюсь, чтобы бежать дальше. Хватаюсь за деревья, пробиваю сугробы. Тёплый плащ цепляется за ветки и становится тяжелее от налипшего снега, но я не останавливаюсь ни на миг. Не знаю, что я буду делать дальше, сейчас моя задача просто скрыться и убежать.

Лес неожиданно заканчивается, и я оказываюсь на чём-то вроде просеки. Так, нужно перебраться на другую сторону и попробовать спрятаться в лесу, пока не нагнали. Они совсем рядом!

Пара шагов и я делаю открытие, — под слоем снега лёд. Кошмар… это река?! Оглядываюсь и невольно вспоминаю обрывки школьных уроков истории. Ледовое побоище. Каковы шансы, что я смогу спастись от солдат в доспехах? Они же явно меня тяжелее.

Лёд под ногами похрустывает. Только бы выдержал. Купание сейчас меня просто убьёт. Я замедляюсь и стараюсь ступать осторожнее. Прислушиваюсь и снова оглядываюсь. Они уже у берега! Мамочки… Надо поторопиться.

Ещё раз оборачиваюсь, чтобы оценить расстояние и вдруг моя нога проваливается. Я пытаюсь её вытащить, но лёд оглушительно хрустит и расходится, утягивая меня в обжигающе холодный поток, который мчит вперёд.

Кожа горит. Я кричу и барахтаюсь, то и дело чиркая по льду. Скованная река освобождается, но меня то и дело заносит под крупные куски льда, не оставляя шанса на вдох.

Господи боже мой. Я здесь умру. Лучше б они меня изнасиловали бы! Хоть жива бы осталась. Вода будто кипяток.

Одежда кажется неподъёмной. Иногда мне удаётся выныривать за спасительным глотком, но это становится всё сложнее.

Лёгкие горят, в глазах темно. И вдруг я чувствую, как меня хватают за одежду в районе груди. Резкий рывок, и я оказываюсь на поверхности, а мигом позже врезаюсь в своего спасителя. Ветер тут же вгрызается в кожу, и я практически вою от боли и испуга.

— Сейчас, — слышу знакомый голос, но пока не узнаю.

Когда же меня подхватывают на руки, вижу льдисто-голубые глаза Кристера и срываюсь в плач.

Это сон? Бред умирающего мозга? Как он здесь оказался?

По щекам катятся слёзы. От них тоже больно.

— Пыталась сбежать? — цедит князь сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, насколько это глупо? Как ты собиралась выжить в лесу зимой?

— Я не пыталась, — всхлипываю и прижимаюсь к Кристеру, потому что очень холодно. Он замирает и напрягается. — Точнее, да. Пыталась, но от твоих стражников. Они… сказали, что раз я просто наложница, то со мной можно развлекаться.

Не знаю почему, но, едва договорив, я расплакалась и прижалась к нему. Стало стыдно и страшно, я не знаю, чего ждать и, кажется, мне уже всё равно. Князь тем временем выносит меня на берег и подходит к своему коню. Прижимает к себе, а после, почти касаясь губами виска, произносит:

— Нужно снять с тебя мокрую одежду и согреть. Я разведу огонь и дам тебе одеяло, хорошо? Если этого не сделать, ты можешь умереть.

Я сперва рассеянно киваю, а поле до меня доходит смысл слов.

— С-снять одежду? — от холода губы трясутся и выговорить с первого раза не выходит. — П-полностью?

— Да, — не выпуская меня из тёплых объятий, он отстёгивает ремешок у седла и вытаскивает одеяло. — Сейчас не до стеснения. О ребёнке подумай.

— Только переоденешь? — я вся сжимаюсь. — Или… ну… я же н-наложница.

— Катя, ты правда считаешь, что это подходящее место для подобного? — он расстёгивает мой плащ и бросает в снег. — Я соберу дров. Не тяни, — из седельной сумки он достаёт ещё какой-то мешочек, вытряхивает на снег непонятные коробочки и бросает мешок рядом. — Встанешь на него.

Тянуть я как раз вообще не собиралась. Напротив, мне нужно было это сделать максимально быстро, пока Кристер отошёл.

Я игнорировала плохо слушающиеся пальцы, содрогающееся от холода тело и практически сдирала с себя одежду. Одна беда, все эти старинные крючки, побывав в воде, расстёгивались очень плохо, а ткань будто намеренно липла к коже и кое-где уже начала замерзать. Платье я стянула быстро, со штанами пришлось повозиться, а после я слышу шаги Кристера. Поторопившись, не удерживаю равновесие, пытаясь подобрать одеяло, и падаю прямо к его ногам… Совершенно обнажённая.

Божечки.

Он сбрасывает в снег собранный хворост, поднимает меня и снова прижимает к себе. Меня трясёт от холода, я горю от стыда и, кажется, вот-вот грохнусь в обморок. Кошмар какой!

Невесть как князь умудряется подобрать одеяло, укрыть мои плечи и позволить запахнуться.

— Хорошо, — он ставит меня на мешок и снимает свой плащ, который был переброшен через седло, а затем надевает на мои плечи поверх одеяла. — Теперь огонь.

— А можно… — я и сама не поняла, как это срывается с губ, но я поднимаю голову и прошу. — Я с тобой? Просто ты тёплый…

Лицо мужчины остаётся безучастным, но глаза становятся темнее. Как же жалко я, должно быть, выгляжу. Стою голая в лесу перед князем северного предела… Если он решит что-то со мной сделать, даже возразить не посмею.

— Сперва огонь, — заявляет он и отступает.

Я сильнее кутаюсь в плащ и одеяло, пока Кристер складывает шалашик под раскидистыми лапами ели, отряхнув их от снега. После чиркает огнивом по невесть откуда взятому пуху. Пара ударов, и розжиг дымит и вспыхивает, а князь прикрывает его мелкими веточками.

Костёр расходится на удивление быстро. Я хотела спросить, не слишком ли близко к ели он его развёл, но, когда Кристер забирает мои заледеневшие вещи и развешивает на ветвях, понимаю, зачем это.

Так непривычно. Он же князь… призвал бы себе другую наложницу, раз эта совсем бестолковая и едва не утопилась. Зачем он возится со мной? Ему же воевать скоро. Как вообще меня нашёл?

Моё тело будто живёт само по себе. Не хочет искать ответы на вопросы, вместо этого я делаю шаг и прижимаюсь к груди Кристера, будто котёнок. А после тихонечко повторяю:

— Такой тёплый…