Попаданка для звездного капитана

Всё началось с того, что мой бывший, Костик, решил стать гениальным изобретателем. До этого он был просто гениальным бездельником с редким талантом прокрастинации, но после нашего расставания, видимо, решил доказать мне, что я потеряла мужчину с большим будущим. Будущее оказалось настолько большим, что теперь я, кажется, нахожусь в другой галактике.

Я, Алиса Петрова, инженер-испытатель на заводе бытовой техники в подмосковном Щёлково. Моя повседневность — это бесконечные краш-тесты: я проверяю на прочность новые модели стиральных машин, мучаю пылесосы и заставляю чудо-печки работать на износ. Скучно? Ещё как. Иногда мне кажется, что я знаю о звуке подшипника «Индезита» больше, чем о собственной личной жизни. В свободное время я сбегала из реальности в миры «Стартрека» и зачитывалась космооперами, мечтая о звёздах. Но в реальности мне максимум светила Турция «всё включено» в бюджетном отеле с видом на стройку.

И тут объявился Костик. После полугода гробовой тишины он позвонил и таким таинственным шепотом, будто продает чертежи атомной бомбы, сообщил, что создал нечто невероятное. «Только тебе, Алиса, как единственному человеку, который понимает в технике». Я, дура, повелась. То ли любопытство пересилило здравый смысл, то ли просто хотелось посмотреть, во что выродился мой «гений».

Встретились мы в его гараже в кооперативе «Заря». Костик гордо именовал это бетонное помещение «лабораторией», хотя пахло там исключительно подвальной сыростью, старыми покрышками и дешевым энергетиком.

— Знакомься, — Костик сдернул пыльный брезент, явив миру нечто, напоминающее помесь душевой кабины и старого холодильника «ЗиЛ». Сверху криво торчала антенна, а по бокам вились жгуты проводов, перемотанные синей изолентой. Но самое дикое было внутри. В основание этого шедевра инженерной мысли Костик намертво вмонтировал новенькую стиралку «Занусси». Барабан был вырезан, а вместо него в недрах машины сияло нагромождение плат и мигающих диодов.

​— Генератор пространственно-временного поля! Испытательный образец ГПВ-1.

​— Ты что, хочешь меня в этом запечь? — я скептически оглядела агрегат, от которого ощутимо веяло палёной проводкой и разбитыми надеждами. — Кость, это выглядит как ловушка для самоубийц. Почему из корпуса торчит шланг от пылесоса, а в основании… это что, моя «Занусси»? Которую ты обещал починить ещё в прошлом году?!

​— Это не просто «Занусси»! — Костик драматично закатил глаза, поправляя очки, запотевшие от гаражной сырости. — Двигатель с прямым приводом — идеальный стабилизатор для резонансного поля. Я использовал её корпус как статор. Смотри, я даже кристалл-балансир внутрь засунул, чтобы при отжиме… то есть при проколе пространства, конструкцию не разнесло.

​— И я хочу тебя не запечь, а переместить! — восторженно продолжал он, пока я в ужасе разглядывала это инженерное святотатство. — Я разработал теорию резонансного поля. Если попасть в нужную частоту, можно проколоть пространство. Но для финального теста нужен живой объект с техническим складом ума, чтобы зафиксировать показания. Я бы сам залез, но… — он поморщился и страдальчески схватился за поясницу, — у меня спина. Остеохондроз разыгрался, сама понимаешь.

​— А у меня, значит, хребет титановый? — я возмутилась, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение. — Это опасно, Костя. Тут даже заземления нормального нет! — я ткнула пальцем в оголенный провод, прикрученный к батарее отопления. — У тебя фаза на корпусе искрит, а ты предлагаешь мне залезть внутрь?

​— Не опаснее, чем твои краш-тесты на заводе, — он обиженно надул губы, становясь похожим на капризного ребенка. — Я всё просчитал. Максимум — переместишься на пару метров, к соседнему боксу Иваныча. Ну, может, легкое головокружение. Алиса, если я докажу теорию, мы же из этого Щёлкова вырвемся! Ты только представь: мгновенная доставка по всей стране, и никакой логистики! Ты же сама говорила, что задыхаешься здесь между сервисом и Ярославкой.

​Он попал в больное место. Эта скука в Щёлково ощущалась как медленное погружение в болото. Мне отчаянно хотелось, чтобы хоть раз в жизни произошло что-то, выходящее за рамки инструкции по эксплуатации. К тому же, инженерный азарт — штука коварная.

​— Ладно, — я вздохнула, поправила хвост и решительно шагнула в тесную, пахнущую озоном и стиральным порошком кабину. — Но если я превращусь в муху или у меня вырастет вторая голова — я тебя из-под земли достану.

​— Всё будет штатно! — крикнул Костик и суетливо захлопнул дверцу, оставив меня в полумраке.

​Снаружи что-то дико завыло, словно сотня пылесосов одновременно решили покончить с собой. По обшивке пошла такая вибрация, что заныли не только зубы, но и кости. Корпус затрясло, как при самом яростном отжиме на две тысячи оборотов.

​— Костя, выключай! Она сейчас развалится! — заорала я, пытаясь нащупать ручку двери, но её просто не было.

​В этот момент пространство внутри кабины свернулось в тугой, раскаленный узел. «Занусси» под моими ногами издала предсмертный хрип, меня ударило резким разрядом тока, и вся кабина совершила безумный кувырок. Я не удержалась и с размаху приложилась виском о выступающий край антенны, которую Костик так непредусмотрительно завел внутрь.

​В глазах вспыхнули сверхновые, мир перевернулся еще раз, и сознание милосердно покинуло меня под оглушительный треск синей изоленты и звук лопающегося пространства.

​...Очнулась я от навязчивого ощущения, что по моему плечу хлопают чем-то холодным и резиновым. Голова раскалывалась, а на месте удара явно наливалась внушительная, пульсирующая шишка. Стоило мне пошевелиться, как в затылке отозвалось тошнотворной волной.

​Над ухом раздавалось ритмичное клокотание на совершенно незнакомом языке, но — вот парадокс! — в голове эти звуки мгновенно превращались в осмысленные фразы.

— Очнись, биоформа. Ты жива? Анализаторы показывают избыток адреналина и... остатки кофеина в крови.

Я с трудом разомкнула веки и тут же пожалела об этом. Над моим лицом склонилось нечто... синее. Огромное, с четырьмя глазами, расположенными в ряд, и двумя носами, которые синхронно подергивались. Я замерла, надеясь, что это галлюцинация от удара током, но «галлюцинация» моргнула всеми четырьмя веками сразу.

Я завизжала. Громко, по-подмосковски, вкладывая в этот крик всё возмущение качеством сборки костикова аппарата.

Синее лицо испуганно отпрянуло. Раздался топот множества ног — или чего-то на них похожего. Ко мне подскочило еще трое таких же существ. Все они были облачены в облегающие серые комбинезоны с какими-то светящимися датчиками на груди.

​— Где я? — спросила я на автомате. Голос дрожал, но к моему ужасу, изо рта вырвалось не только русское «где я», но и странный щелкающий звук, дублирующий вопрос.

​— Вы на борту тяжелого крейсера «Аврора», — ответил самый высокий из синих. У него было четыре руки, и сейчас он активно ими жестикулировал, проверяя показания на парящей в воздухе голограмме. Он на секунду замер, глядя на прибор, который издал короткий, вопросительный писк. Синий перевел взгляд на меня, на его лице (если это можно было назвать лицом) отразилось странное колебание, но он тут же продолжил: — Мы обнаружили вашу примитивную капсулу в зоне гиперпространственного разлома. Вы не значитесь в базе данных граждан Империи Таргон. Ваша сигнатура уникальна. Кто вы и каким образом совершили прыжок без навигационного маяка?

​Я села, потирая затылок, на котором уже наливалась внушительная шишка. Осмотрелась. Это была не каюта — скорее медицинский отсек. Стены из матового металла, бесшовные углы, пульсирующие мягким светом панели. ​Я замерла, боясь сделать вдох. В голове еще билась безумная надежда, что я сейчас моргну, и стены медотсека превратятся в обшарпанный бетон гаража, а пульсирующий свет — в мигание старой люминесцентной лампы Иваныча. Но матовый металл не исчезал.

Я на ватных ногах подошла к огромному иллюминатору... и мир внутри меня просто рухнул. Там не было привычного голубого купола, затянутого вечными подмосковными тучами. Там расстилалась бездна, в которой черный цвет был не просто отсутствием света, а осязаемой, тяжелой плотностью. На этом угольном фоне пульсировало бесконечное полотно из фиолетовых туманностей, прошитое миллиардами ярких, немигающих точек. Настоящие звезды. Они не мерцали, как сквозь толщу земного воздуха, а светили ровно и безжалостно. Я прижала ладонь к прозрачному композиту. Холод металла под пальцами был реальным, а вот то, что за ним... Прямо под нами, медленно поворачиваясь, плыл исполинский бок какой-то планеты, окутанный ядовито-зелеными облаками. Никаких самолетов, никаких птиц, никакой привычной линии горизонта. Только пугающая, стерильная пустота.

— Я Алиса. С Земли, — едва слышно выдохнула я, чувствуя, как пол уходит из-под ног, а реальность превращается в тонкий лед, который вот-вот треснет. — Планета Земля, Солнечная система... сектор Млечный Путь.

​Синие существа замерли. Их многочисленные глаза начали быстро вращаться — видимо, так они выражали крайнее замешательство.

​— Млечный Путь? — четырехрукий быстро застучал по голограмме. — Это сектор 9-ХЗ? Глубокая периферия. Согласно нашим картам, там необитаемая зона, населенная дикими племенами, едва освоившими энергию распада атома. Послушайте, биоформа, ваш лингво-интегратор... где он?

​— Мой что? — я непонимающе захлопала глазами, пытаясь переварить услышанное. Голова гудела, и слово «интегратор» сейчас воспринималось как название какой-то запчасти для холодильника.

​— Ваш модуль перевода, — он подошел ближе, сканируя мою шею и за ушами тонким лучом. — У вас идеальный имперский диалект. Нулевой акцент. Физиологически вы не можете издавать эти звуки без вживленного чипа. Но я его не вижу. У вас нет ни одного импланта в речевом центре.

​Я замерла, косясь на его манипуляторы.

— Какой чип? Какие звуки? Я на русском говорю... кажется... — И тут до меня, наконец, в полной мере дошел смысл его первой фразы. — Стоп. Какие еще «дикие племена»?!

​Я мгновенно забыла о страхе и каких-то там интеграторах. Обида за родную планету, копившаяся всю жизнь на очереди в МФЦ, вдруг выплеснулась на этого высокотехнологичного синего гуманоида.

​— У нас, между прочим, интернет есть! И квантовые компьютеры! И настоящий зерновой кофе с густой пенкой! И... и стиральные машины с прямым приводом! Мы атомы расщепляем, когда нам скучно!

​Синие переглянулись. Мой пассаж про кофе явно не вписался в их научную картину мира. Один из них коснулся пальцем своего виска — там тускло блеснул вживленный металлический диск.

​— Похоже, у неё поврежден речевой центр или она использует зашифрованный сленг, — пробормотал он, снова с подозрением поглядывая на пульсирующий датчик языка на своей голограмме. — В любом случае, капитан ждет доклад. Идемте, биоформа Алиса.

​Меня повели по коридорам, и масштаб «Авроры» подавлял. Стены вибрировали от едва слышного гула мощных двигателей, мимо пролетали автоматические дроны, похожие на механических медуз. Я чувствовала себя героиней фильма, у которого внезапно вырос бюджет: декорации были слишком реальными, чтобы быть правдой. В затылке всё еще странно покалывало — легкое, едва заметное тепло, словно там, внутри, медленно проворачивалась невидимая шестеренка, подгоняя мой мозг под стандарты этой безумной империи.

Наконец, автоматические двери с шипением разошлись, и мы оказались на мостике. Огромный зал, залитый синеватым светом, сотни экранов, и в самом центре, в кресле, больше напоминающем трон из темного полимера, сидел он.

Моё сердце, до этого честно пытавшееся выскочить через ребра, вдруг пропустило удар. Капитан не был синим. Он не был многоруким или многоглазым. Он выглядел как человек, но в какой-то «улучшенной», подарочной версии. Высокий, с идеальной осанкой, тёмные волосы коротко стрижены, а черты лица — резкие, точёные, словно их вырезали из холодного камня. Но главное — глаза. Пронзительно-серебристые, как расплавленный металл. На нем была черная форма, идеально сидящая в плечах, и тяжелые сапоги.

​— Приветствую вас, — его голос, низкий и вибрирующий, казалось, прошел сквозь меня, оставив за собой стайку мурашек. — Я капитан Лайан. Вы — неопознанный объект, нарушивший границы Галактической Империи Таргон. В нынешние неспокойные времена это приравнивается к шпионажу. Что скажете в своё оправдание?

​Он смотрел на меня так, будто видел насквозь — до самого того момента, когда я в третьем классе прогуляла музыку. Его взгляд на мгновение замер, став странно расфокусированным, словно он прислушивался к чему-то невидимому прямо у меня над ухом. Я кожей почувствовала странную волну, прошедшую сквозь грудную клетку, — мимолетное, щекочущее ощущение, от которого захотелось поежиться. Я судорожно сглотнула. Но прежде чем я успела открыть рот, тишину мостика разорвал звук, который невозможно было игнорировать. Мой желудок, доведенный до отчаяния пространственным прыжком, издал такой раскатистый и требовательный рык, что пара офицеров у пультов синхронно вздрогнула. Это не было скромное урчание — это был звук работающей бетономешалки.

​Я почувствовала, как щеки обдает жаром. Черт. Сначала я вываливаюсь из стиралки, а теперь мой кишечник пытается выйти на связь с Империей.

​— Э-э-э... Я не шпионка. Честно. Я жертва отечественного производителя. Меня бывший бойфренд подставил под испытания своего гаражного коллайдера.

​Лайан медленно приподнял одну бровь. Ирония в его взгляде была такой острой, что об неё можно было порезаться. Но странное напряжение в его позе вдруг исчезло, сменившись чем-то похожим на озадаченное любопытство.

​— «Boy-friend»? — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Это какая-то новая модель биологического оружия? Или подпольная террористическая организация?

​Я не выдержала и коротко прыснула. В этом стерильном космическом пафосе его вопрос прозвучал слишком комично.

​— Почти. Это стихийное бедствие, — я чуть смелее шагнула вперед, разглядывая капитана. — Коротко говоря: я здесь по ошибке. И если вы не собираетесь меня немедленно расстреливать за отсутствие визы, то, может, для начала покормите? Раз уж мой желудок официально объявил вам войну. В Щёлково сейчас время обеда, а у меня внутри такой вакуум, что я скоро начну всасывать ваши приборы. Обещаю: на сытый желудок я буду гораздо менее подозрительной.

​Капитан Лайан на мгновение замер, снова этот изучающий, «сканирующий» взгляд, от которого потеплело в затылке, а затем его губы дрогнули в едва заметной, но чертовски обаятельной усмешке.

​— Смелость или глупость... — негромко произнес он, обращаясь скорее к самому себе. — Хорошо. Идите со стражем в гостевой сектор. Там вас накормят. Но потом вы расскажете мне всё. Без упоминания «бойфрендов». У Империи сейчас серьезные проблемы, и ваше появление в зоне разлома подозрительно совпадает с некоторыми... событиями. Возможно, вы сможете быть полезны. Или станете ключом к разгадке.

​— Я? — я искренне удивилась, глядя на свои руки, всё еще черные от гари и липкой термопасты, которой Костик щедро залил контакты своей чудо-машины. — Чем инженер по стиралкам может помочь в разгар межгалактического заговора?

​— Увидите, — загадочно ответил он и кивнул стражу. В его глазах промелькнуло что-то еще — удовлетворение человека, который только что проверил теорему и получил правильный ответ.

Пока я шла вслед за четырехруким в сторону столовой, в голове крутилась одна мысль: «Алиса, ты попала». Причем попала в самом буквальном смысле. Но, глядя на проплывающие за бортом чужие миры, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Жизнь определенно перестала быть скучной. Главное теперь — не влюбиться в серебристые глаза и не взорвать этот корабль, пытаясь его «улучшить».