Попаданка. Двойной обмен

Он шел. Падал. Поднимался, опираясь на меч в ножнах, медленно делал несколько шагов вперед, а потом снова падал. А затем вставал. Раз за разом. Израненный, ослабленный мужчина, упрямо бредущий вперед.

Набирал силу холодный, яростный ветер. Он кидал в лицо мелкую снежную крошку, резкими порывами сбивал с ног. Темная, огромная туча зацепилась брюхом за острые пики гор и вот-вот готова была прорваться, добавив к ветру еще больше снега. В горах, если ты попал в сильную метель, а рядом нет жилья, какой-нибудь пещеры или хотя бы щели, чтобы забиться туда и переждать непогоду, никто не даст ломаного гроша за твою жизнь.

Мужчина это, безусловно, знал, но все равно шел вперед, не пытаясь спрятаться от набирающей силу вьюги. Безумец! Я стояла на склоне немного выше этого сумасшедшего, поэтому прекрасно видела всю эту бесполезную борьбу. Горы темных эльфов, или дроу, – это место, куда попасть людям крайне сложно. Но я смогла договориться с матриархом клана о сборе трав на склонах гор. С помощью рабочих поставила себе небольшой домик. И теперь летом и весной, когда подходит пора цветения редких растений, переселяюсь сюда на несколько недель.

Ветер все усиливался, задувал под полушубок, пытался сорвать платок с головы. Мне бы зайти в маленький домик, надежно спрятанный от всех бурь, заварить отвара и сесть разбирать травы, но я все наблюдала за дроу. Какого хрена ты встаешь? Зачем? Какая-то часть меня шептала о том, что надо помочь раненому мужчине, но здравый смысл душил человеколюбие. Или, скорее, дроулюбие.

Тёмные эльфы не умеют быть благодарными, не могут любить, им незнакома дружба, так что этот субъект, вполне вероятно, меня прирежет, если, конечно, поправится в результате помощи. Даже если не прирежет, меня может наказать мать клана. Рядом нет дорог, нет выходов из пещер, но этот красавец откуда-то вылез. Один, израненный, без вещей. Подозрительно. Очень похоже, что этот дроу – изгнанник или сбежавший преступник. И то и другое – не очень хорошо. Изгоняют из этого общества совершеннейших психов, а если это преступник, то за помощь ему меня могут сурово наказать.

Вот поэтому я и не спешила помогать подозрительному дроу. Мало ли что?

Опять встал.

Мне холодно, а он совсем без теплых вещей, должен был в ледышку превратиться за те десять минут, что я тут стою и наблюдаю, но нет, идет. Все же тело у них устроено иначе, чем у людей. Забавно, что с людьми дроу иногда заключают браки, даже дети рождаются, но нечасто.

Взгляд вернулся к темному эльфу. Он уже не пытался идти: сил не осталось. Просто стоял, сгорбившись и слегка покачиваясь. Его волосы, грязные, кое-где слипшиеся от бурой крови, трепал яростный ветер. Столько протеста в его фигуре, столько упрямства и одновременно усталости от бессмысленной борьбы. Была бы художником, нарисовала бы эту картину. Ведь понимаю, что все это впустую, но не могу не восхищаться его силой воли.

Дроу осел в снег. Я еще немного постояла и вернулась в свой маленький домик.

Темные эльфы – не люди. Отличия не только в форме ушей и сероватой коже. Они живут около пятисот лет, дроу быстрее, сильнее, выносливее людей, видят в темноте, лучше слышат. А какая у них регенерация! Про ноги-руки не знаю, но палец, например, дроу способны новый отрастить взамен отрезанного. Сама видела.

Хорошо бы понять, как им удается так быстро регенерировать. Конечно, условий для проведения нормальных исследований в этом мире нет, но хотя бы что-то. Например, кровь сравнить под местной разновидностью микроскопа. Жаль, что найти дроу, который поделится кровью…

А что если? Он умрет, скорее всего. Но зато послужит на благо науки! Я выскочила в метель, захватив с собой только небольшие саночки для поклажи. С трудом спустилась чуть ниже по склону, порывы ветра грозили сбить с ног. Дроу вместе со своим мечом уже превратился в немаленький такой сугроб. Если бы я не знала, где искать, ни за что бы не обнаружила этого красавца.

Все гораздо хуже, чем я думала. У него не только голова ушибленная. В прямом и переносном смысле ушибленная. Правая рука выглядит так, будто её какой-то зверь пожевал и выплюнул, на ноге большая царапина. Лицо все в крови, не понятно, есть ли повреждения, или это из раны на голове натекло.

Кое-как погрузила дроу на санки. В руки ткнулся эфес меча. Красивое у него оружие, ладно, возьму, может, продам потом. Вроде бы мужик худой, но весит, наверное, килограмм сто. Откуда что берется? Наверное, он ест как не в себя. Бывают же такие! Слопают на ночь полкотелка мяса, закусят сальцем, выпьют чаю с пряниками – и хоть бы хны! А тут пироженко понюхаешь – плюс два килограмма. Да как так-то?!

Метель все усиливалась, повалил снег, да такой, что в белой круговерти не было видно дальше полуметра. Едва мимо своего домика не прошла. Было бы весело: пошла за дроу, заблудилась в метель и замерзла вместе с ним за компанию.

– Фух! Наконец-то! – выдохнула я, переступив порог хижины.

Дала себе небольшую передышку, а потом втащила мужика из сеней в светлицу. При осмотре выяснилось, что раны на голове ноге и руке надо зашивать. Магический рентген показал, что ребра у красавчика сломаны, как и два пальца на пострадавшей руке. Хорошо, что все переломы закрытые и почти без смещений. С помощью тех крох магии, что у меня есть, я могу исправить небольшие смещения, а вот был бы перелом сложнее, потребовался бы опытный целитель, а не простая травница.

От едва живого тела я отошла четыре часа спустя. Туго перебинтовала ребра, обработала и зашила раны на руке и ноге. На пальцы наложила самодельный гипс. Вроде бы неплохо получилось. Дольше всего я провозилась с раной на голове. Обширная гематома и рассечение мягких тканей. Сильно мешали волосы, которые этот красавчик, по традиции своего народа, отрастил до попы. Пришлось аккуратно выбрить мужику макушку, прежде чем зашивать.

– Теперь у тебя есть плешка, – сказала я полутрупу, заканчивая операцию. – Сколько тебе лет? Сотня? Две? Как раз логично, если у тебя будет залысинка. Тебе даже идет.

На самом деле, проще было обрить, но, боюсь, если товарищ вдруг выживет, то он мне этого не забудет. У дроу культ волос. Нельзя прикасаться к чужим волосам без разрешения. Статус определяется по длине волос, по прическам можно, например, судить о том, женат дроу или нет, слуга он или раб, ну и всякое такое.

Мне, судя по всему, достался кто-то из мелкой знати. Самые знатные отращивали волосы до середины бедра, а мать клана так и вообще в свой рост.

Оглядев результат своих трудов перебинтованного и частично упакованного в гипс мужика, – я устало вздохнула. М-да, хреновый из меня исследователь. Вместо того чтобы сцедить у дроу кровушку, я его залатала. Надо признать, у меня уже выработался условный рефлекс: увидела больного – быстро лечить. А после уже нет сил на исследования.

Я налила себе чая и уставилась в окно. Вьюга всё не утихала. С кружкой приходилось ютиться на маленькой тумбочке, ибо на столе теперь расположился дроуский полутруп. Пока я обеззараживала и зашивала, мужик просто лежал пластом. Никаких стонов, охов, вскриков – ничего, только слабое дыхание и такое же слабое сердцебиение. Не очень хороший признак. Скорее всего, эту ночь дроу не переживет. Ну туда ему и дорога. На шее и запястьях у него обнаружились следы от ошейника и кандалов, значит, этот темный – беглый преступник.

И сейчас самое время заняться исследованиями, сцедить кровь, взять образцы тканей и попытаться понять, откуда у него такая регенерация. Однако для того чтобы сохранить кровь, нужна магия, а я всю потратила на то, чтобы пальцы ему вправить и кости как надо расположить. Зачем, спрашивается, если завтра он все равно умрет? Эх… фиговый из меня исследователь.

Дроу не стала никуда перекладывать, аккуратно прикрыла его полушубком и платком. Второго одеяла у меня нет, поэтому так сойдет. Сама легла на кровать и сразу отключилась.

На следующее утро ничего не изменилось. За окном так же мело, ветер задувал в щели, на столе лежал полутруп.

– А сегодня у нас на столе блюдо дня под названием: «Завтрак вампира!» Кушать подано! – пошутила я.

Возможно, как раз вампиру бы такое понравилось, но мне как-то не очень. Травы теперь раскладывать негде. Придется тумбочку и подоконник приспособить. Зато сегодня можно заняться исследованиями – магия восстановилась, силы появились. Сейчас возьму образцы крови и ткани и запечатаю их с помощью магии. Исследования подождут, сначала надо заняться травами.

Работа с травами заняла полдня: разобрать, засушить, порезать, вымочить и так далее. Это кажется, что быть травницей несложно, но, как и во всяком деле, при сборе трав и в их подготовке к хранению очень много тонкостей. К каждому листику, к каждой травиночке, к каждому цветку нужен свой подход.

Дело спорилось, я напевала песенку, поэтому не сразу услышала тихие стоны.

– Ничего себе, труп-то начал подавать признаки жизни.

Тело на столе оказалось горячим: организм борется. А я была уверена, что дроу уже труп, но раз появилась реакция, значит, у него есть шанс на выздоровление. Весьма призрачный, надо сказать. Мужику бы капельницу поставить, но тут у меня нет всего необходимого. Будем дедовскими способами помогать.

Напоить дроу удалось быстро. Он вцепился в кружку со слабым травяным отваром, будто дней пять томился от жажды. Половину расплескал, конечно, но какая воля к жизни! За первой кружкой отвара последовала вторая, в которой я растворила жаропонижающий порошок.

Это придало дроу сил: он начал бредить и стонать громче и метаться так, что несколько раз едва не сверзился со стола. Какой живчик! Тёмного то знобило так, что он стучал зубами от холода, то, наоборот, тело его покрывалось потом, и он старался выбраться из-под одеяла, которым я его укрыла. Я поила дроу, укутывала его, обтирала, а потом повторяла всю процедуру по новой. Вещи найдёныша я постирала. Если выживет, будет в чем ходить, а если нет – использую на тряпки. Одежда на нем была дорогая, только рваная и пожеванная. Откуда он такой взялся?

Наступил вечер, а мужик все никак не мог определиться с тем или этим светом. Мало того, я не знала, чего именно мне больше хочется: чтобы он выжил или, наоборот, чтобы загнулся. С одной стороны, понимание того, что я вытащила мужика из рук костлявой, будет греть мое самолюбие. В этих условиях провести несколько операций, вправить кости и найти возможность загипсовать пальцы – очень сложно, так что я по праву гордилась собой. С другой – если дроу выживет, то это принесет мне проблемы. Скажу честно, в мою голову закралась мысль – вышвырнуть дроу за порог. Его смерть избавит меня от многих проблем. Но стало жалко времени, что я потратила на этого красавчика.

Возможно, если он придет в себя, надо просто с ним договориться? Дать ему пару дней, чтобы оклемался, потом выставить наружу: пусть идет, куда шел. А самой провести в хижине ритуал очищения. Тогда никто не сможет определить, что товарищ дроу тут отлеживался. Метель уже замела следы, так что связать меня и этого тёмного никто не сможет. Если придут допрашивать, скажу, что первый раз слышу о каком-то там дроу. В общем, у меня есть план на будущее, даже если тёмный выживет. К слову, не факт, что он выживет.

За час до полуночи я поняла, что бегать вокруг дроу больше не в силах. Пора было, наконец, сказать «да» своему эгоизму и завалиться спать. Проблема была в том, что мужик во время очередного приступа мог свалиться со стола и поставить крест на моих стараниях. Сил придумывать что-то оригинальное у меня не было, поэтому я просто вбила в стол большие гвозди, которые остались после того, как рабочие чинили крышу, и привязала дроу к ним. Мало того, сами гвозди еще и загнула. Теперь мужик не должен свалиться.

Главное, что еще утром я нацедила у страдальца кровушки и с помощью магии запаковала несколько флакончиков. Кроме этого, удалось сохранить немного ткани. Отлично! Даже если дроу завтра склеит ласты, все для исследований у меня будет.

Разбудила меня тихая брань. Сквозь сон я пыталась понять, кто может ругаться у меня дома мужским голосом.

– Ты гляди-ка, полутруп подает голос, – вслух сообразила я.

Ругательства сразу стихли. Хотела было провести осмотр очнувшегося дроу, но вспомнила, что по утрам в зеркале сама себя пугаюсь. Если неподготовленному мужику так покажусь, боюсь, его придется лечить еще и от заикания. Поэтому сначала я привела себя в порядок, а потом уже приступила к осмотру.

Дроу по-прежнему лихорадило, но выглядел он значительно лучше, чем вчера. Опасность миновала, и теперь он постепенно будет выздоравливать. Перейдя на магическое зрение, я заметила, что ребра неплохо срастаются так же, как и пальцы на руке.

– С ума сойти. Меня захватила в плен уродливая человечка, – сипло выдохнул дроу. – Соплеменники на тебя совсем не клюют и ты решила разжиться тёмным эльфом?

– Так и есть! Природа меня красотой не наградила, секса хочется, приходится выкручиваться, – состроив грустное выражение на лице, ответила я. – Построила тут избушку и ловлю одиноких дроу. Особенно мне нравятся тощие, с фигурой «суповой набор, кожа и кости», чтоб, значит, обязательно глаза запавшие, морда вся в крови и ушибленная голова. Без ушибленной головы совсем не тот коленкор, не возбуждает.

Дроу зарычал, похоже приняв тот бред, что я сочинила, за чистую монету. Видно, он сильно дергался в путах, поэтому узелки затянулись, и развязать их быстро не получалось.

– Лежи спокойно, – попросила я мужчину, – а то придется резать, чтобы тебя освободить. Мне бы этого не хотелось. Между прочим, ремешки из дорогой кожи. Привязала я тебя только потому, что ты бредил и метался. Мог упасть и повредить себе что-нибудь.

– А почему к столу? – облизав сухие губы, спросил тёмный.

Видно, пить ему очень хочется.

– Потому что именно тут тебя и зашивала. Ребра сломаны, весишь ты прилично, так что перенести тебя на кровать так, чтобы ничего не повредить, я бы не сумела. Да и кровать у меня всего одна. Представляю, что бы с тобой было, если б ты проснулся со мной в одной постели, – хихикнула я. – Удар бы хватил.

– Почему я голый?

– Одежда намокла и вся пропиталась кровью.

Ремешки я развязала. Тёмный сразу резко сел, потом обхватил голову руками и застонал сквозь зубы.

– Ты что творишь?! – возмутилась я, аккуратно стараясь уложить его обратно. – У тебя сотрясение мозга, нельзя делать резких движений.

Дроу побелел и глубоко задышал, стараясь справиться с подступающей тошнотой.

– Дышать больно?

– Мгм, – согласно промычал темный.

– Не двигайся пока. Я сейчас тебе попить дам, должно стать легче.

Мужчина замер, глубоко дыша. Знатно его, видать, по голове приложило. Когда отвар был готов, я снова подошла к дроу.

– Садись потихонечку, вот так, – приговаривала я, помогая подняться эльфу, – без резких движений. Теперь пей понемногу. Руки как не свои и голова кружится?

– Да, – выдохнул тёмный.

– У меня тоже такое было. Сотрясение мозга – гадкая штука. У тебя еще несколько дней будет так же: голова будет кружиться от любых резких движений. И единственное лечение в таком случае – просто лежать.

– Что ты мне налила?

– Тут противовоспалительное, жаропонижающее, укрепляющее. В общем, много всего. Тебе должно помочь.

Дроу пил долго, маленькими глотками. Я поддерживала, чтобы он не свалился назад.

– Мне нужно выйти, – вдруг сказал он.

– Куда? На улице после метели сугробы в человеческий рост. Хорошо, хоть дверь не завалило.

– Мне надо, – упрямо повторил тёмный.

– В туалет, что ли? – спросила я и поняла, что правильно угадала. – Спускай ноги вниз, обопрись на меня. Ох, какой ты тяжелый! Откуда что берется? Потихоньку…

Я проводила дроу до закутка с ведерком, оглядела комнату и поняла, что стол больше не отдам. Пусть спит днем на кровати, а на ночь я ему стол, так и быть, освобожу. Из-за шторы, шатаясь, как пьяный матрос, вышел тёмный. Совершенно голый, но меня это не смущало.

– Сейчас ложишься на кровать, стол мне нужен, – пояснила я мужику.

– Зачем ты мне помогаешь? – дроу остановился.

– Вот ляжешь, скажу.

Правда, как только тёмный лег, его мгновенно сморил сон. Я же, наконец, занялась исследованиями.

Местные микроскопы стоят очень дорого и выглядят совсем не похоже на земные аналоги. Многое тут устроено с помощью магии, и микроскоп не исключение. Бандуру надо собирать, как конструктор, и прикручивать к столу. Конечно, разобран микроскоп не до мелких деталей, но все равно устанавливать его долго и тяжело. Пока собрала, прикрутила, умаялась. Так, что тут у нас в кровушке у дроу?

Я настолько увлеклась исследованиями, что оторвалась от окуляра только тогда, когда голодный желудок начал особенно сильно протестовать. Сварганив себе бутерброд и утолив первый голод, я решила, что нужно приготовить настоящий ужин. Товарищ дроу скоро проснется, а пичкать его бутербродами как-то неспортивно. Интересно, у тёмного может развиться гастрит или это только человеческая болезнь?

Когда я только сюда попала, то думала, что уж кто-то, а эльфы не болеют человеческими болезнями. Угу, болеют, и еще как. И даже такими неромантичными, как насморк и дизентерия. Хотя, надо признать, у них организм покрепче человеческого, и насчет гастрита точно сказать не могу.

Напевая песенки, я приготовила суп-пюре на мясном бульоне, кашу на второе и даже замесила тесто на печенье и начала раскатывать его на столе.

– Странные у тебя песни, – вдруг послышался голос дроу у меня за спиной.

Я подскочила на месте.

– Ты… вообще, что ли? – мне едва удалось сдержать желание треснуть мужика скалкой по лбу, боялась, что вышибу из его головы последние остатки мозгов. Не для этого я эту башку зашивала, чтобы потом по ней дубасить. – На хрена так подкрадываться? Особенно когда у меня скалка в руке. Ты зачем вообще встал? И главное, как?

Тёмный еле стоял на ногах. Скорее всего, держался за стену, чтобы подойти ко мне со спины. Почему я не заметила, как он шел? Опасный тип. Может, не нужно было спасать?

Тем не менее я уложила болезного на кровать и прикрыла одеялом.

– Есть хочешь?

– Не отказался бы, – дроу опять побелел, но выглядел лучше, чем утром, – немного попозже.

– Тошнит?

Темный промолчал, но его вид говорил сам за себя.

– Значит, так, – заявила я, подбоченясь, – если хочешь есть, соблюдаешь правила. Первое: выполняешь мои указания. Сотрясение мозга – травма коварная и до конца еще не изученная. Иногда бывают очень неприятные последствия. Например: обмороки, головные боли, мигрени, эпилептические припадки и галлюцинации.

– Что? – несмотря на то что дроу закрыл глаза, он, оказывается, внимательно меня слушал.

– Человек начинает видеть то, чего нет. И кроме этого, могут быть изменения эмоциональных состояний: паранойя, депрессия, – наверное, не стоит углубляться в объяснения. Скорее всего, дроу сейчас сложно сконцентрироваться, поэтому я быстро закончила речь. – Так вот, риск всех этих нехороших последствий снижается, если выполнять несколько простых правил: лежать и не вставать без серьёзной нужды, не делать резких движений и выполнять предписания врача. Это твое здоровье, не моё.

– Моё, но почему оно тебя так беспокоит? – шепотом спросил мужчина.

Похоже, громкие звуки ему сейчас неприятны, надо тише говорить. Я ответила не сразу, достала противень, смазала жиром и начала раскатывать тесто.

– Представь, что ты сделал какое-то дело. Картину нарисовал, или статую изваял, или хотя бы просто пол помыл, или, – меня осенило, – заточил меч. Хорошо заточил, время на это потратил, силы.

Темный эльф внимательно смотрел на меня.

– И тут приходит какой-то человек или дроу и начинает портить то, что ты сделал. Берет меч и бьет им о камень.

– Свой меч я никому не отдам! – перебил меня тёмный.

– Хорошо, – покладисто согласилась я. – Допустим, ты заточил не свой меч, а чужой. Или даже сам этот меч выковал. Ты доволен своей работой, может, даже у тебя такого прекрасного меча нет, но ты выковал другому на заказ. Редкие руды или там ингредиенты какие-то на него потратил. А тот дроу, которому ты этот меч выковал, просто берет и со всей дури бьет им о камень!

– Этот дроу – избалованный идиот, – неприязненно скривился эльф.

Он не понимал, к чему я это говорю.

– Совершенно с тобой согласна! Так вот, не будь избалованным идиотом. Тебе досталось тело, как тот меч у меня в примере. Тело более совершенное, чем человеческое. Тёмные эльфы быстрее, сильнее, выносливей людей, но вы тоже болеете. Я твое тело залатала, вправила кости, потратив свою магию, наложила гипс. Заточила, как меч в примере, потратила силы, а ты вместо того, чтобы просто лежать, встаешь и прешься зачем-то. То есть по аналогии – со всего размаха бьешь мечом о камень. На лезвии могут появиться зазубрины, и потом с этим ничего не поделаешь. Так же и у тебя. Последствия сотрясения мозга могут проявиться не сразу, но потом с этим ничего не поделаешь. Ты хочешь быть выщербленным мечом? Хочешь через пару-тройку месяцев падать в обмороки или страдать от эпилептических припадков? Нет?! Будь добр, соблюдай простые правила, – несмотря на то что я старалась говорить спокойно, к концу моего монолога в голосе слышалась неприкрытая злость. – Если твой ответ отрицательный, то сейчас же вставай и проваливай из моего дома. Так я хотя бы не буду видеть, насколько наплевательски ты относишься к моему труду.

– Надо же! А у человечки, оказывается, есть зубки, – удивленно протянул дроу.

– Если бы на твоих глазах отличным мечом груши околачивали, ты бы тоже акульи зубы вмиг отрастил! – огрызнулась я. – Если не нравится, уходи. Я не шучу.

Тёмный пристально всмотрелся в моё лицо, стараясь там что-то найти, а потом заметил:

– Ты настолько глупа, что угрожаешь дроу. Неужели не понимаешь, чем это может для тебя закончиться?

– А ты настолько глуп, что сбежал еле живой и попёрся куда-то в метель, – вернула упрек я.

– Да что ты понимаешь! – прошипел тёмный. – У меня не было выбора! Был только один шанс, чтобы сбежать, и он сработал, я жив!

– Жив, благодаря мне. И если хочешь жить дальше, то должен соблюдать правила. Я не жду от тебя даже минимальной благодарности, но не нужно поганить то, что сделано мной. В конце концов, это твое здоровье. – Последние слова я произнесла мягче. Если это его не переубедит…

Установилось молчание.

– Какое второе? – хмуро спросил дроу.

– Что второе?

– Ты сказала первое правило. Я спрашиваю, какое второе.

– А… – сообразила я и жизнерадостно заявила: – Еще не придумала!

Тёмный так выразительно на меня посмотрел, что я отвернулась, чтобы скрыть ухмылку. Лохматый, всклокоченный и смотрит с таким гордым осуждением. На меня так мой кот смотрел, когда обнаруживал, что его миска пуста.

– Просто не ожидала, что ты начнешь так себя вести: бродить по дому, подбираться ко мне сзади. Сам еле на ногах стоишь, а туда же. Почему вы, мужчины, всегда так наплевательски к своему здоровью относитесь?

– Значит, второго правила не будет? – достаточно мирно спросил дроу.

– Нет. Хватит уже разговоров. Давай лучше пообедаем, – предложила я. Бутерброд давно переварился, есть хотелось с новой силой.

Отведав супчика, а потом и укрепляющих микстур, дроу заснул, а я вновь погрузилась в исследования. Жаль, у меня нет микроскопа с бОльшим увеличением. Не изобрели пока в этом мире, здесь и эта бандура считается верхом инженерной и магической мысли. Но мне казалось, именно в крови дроу и прячется разгадка их регенерации.

– Что ты делаешь? – послышался с моей постели слабый голос.

– Исследования провожу, – я помассировала шею, а потом с наслаждением потянулась. – Но, пожалуй, действительно пора спать. А тебе, наверное, уже есть хочется?

– Да.

– Сейчас.

Себе я приготовила только чайный сбор, а вот тёмному положила в тарелку каши с мясом, не жалея.

– Почему сама не ешь? – спросил вдруг мужчина, ополовинив тарелку. Перебинтованные пальцы не мешали ему орудовать ложкой. – Вкусно же приготовлено.

– А?! – мысли мои витали вокруг крови дроу. Что-то там было не так. – Спасибо, я старалась. На ночь мне вредно есть. А вот тебе полезно. Доедай кашу, потому что потом я тебе дам зелье регенерации. Знаешь такое?

– Знаю, конечно, – скривился темный, видимо вспомнив мерзопакостный вкус варева. – Жрать после него хочется постоянно.

Несмотря на название, зелье регенерации просто разгоняло обмен веществ. И в некоторых случаях принимать его не рекомендовалось.

– Вот! Поэтому набивай желудок сейчас, чтобы ночью от голода не проснуться. Кстати, если все же проснешься, можешь что-нибудь поесть. Печенье в вазочке на тумбочке, а каша и суп в кастрюльках в сенях. Чай на печке. Кстати, спишь ты на столе, кровать всего одна, и она – моя.

– На столе? Я не буду спать на столе! – решительно заявил дроу.

– У меня где-то был запасной матрац, – прикинула я, – на чердаке, кажется. Вроде бы. Постелю, будет вполне нормально…

– Нет! – набычился темный. – Лучше уж на полу.

– Почему? На полу сквозняки, тебя мигом продует. Или ты упасть боишься?

– Я не боюсь упасть.

– Ну, раз не боишься…

– Я. Не буду. Спать на столе, – разделяя слова, прорычал дроу.

– Я тоже не буду. Ни на столе, ни на полу, – подняв руки в успокаивающем жесте, сказала я. – Как видишь, печка у меня новая, на такой не поспишь. У тебя есть какие-то предложения? Спальное место одно.

– Кровать широкая, мы поместимся вдвоем, – буркнул тёмный.

Желание пошутить стало просто нестерпимым.

– Боже мой, – приложив руку к груди, соблазнительным голосом начала я, – неужели недотрога дроу предлагает мне себя? Подожди, пупсик, сейчас я разденусь, и тебя ждет незабыва…

– Нет! Я не предлагаю себя! – прошипел мужик.

Я не выдержала и расхохоталась.

– Пу-у-упсик! – простонала я. – Только худой, как велосипед.

– Я тебя убью, – злобно выплюнул дроу.

– Ты не сможешь, – хохотать сразу расхотелось, тёмные слыли лучшими убийцами, – ты не в форме. Так что, если хочешь спать на моей кровати вместе со мной, поклянешься кровью, что убивать меня не будешь. Ни сейчас, ни после. Ну?

– Обойдешься.

Я помассировала виски.

– Помочь тебе выйти? Там как раз ночь, мороз, сугробы по ноздри и все такое, или ты все-таки поклянешься? Если я шутила по поводу секса ночью, то ты про убийство не шутил. Так что у меня есть поводы серьёзно тебя опасаться.

– Ты тоже дашь клятву меня не убивать и не давать ядов.

– Не убивать – пожалуйста, а вот про яды… – я почесала лоб. – Такую клятву дать не могу, потому что в некоторых лекарствах содержатся ядовитые вещества. В небольших дозах они невредные, но, если положить больше, могут быть опасными.

– Значит, будешь меня травить?

– Нет! Зачем? Если я тебя вылечила, зачем мне тебя травить?

На всякий случай отошла подальше от кровати, на которой лежал тёмный. Дроу молчал, поэтому я продолжила:

– Поклянись кровью, что не причинишь мне вреда. У меня гораздо больше поводов тебя опасаться, чем у тебя. Если бы я хотела тебя убить, то сделала бы это, когда ты лежал без сознания. А ты сейчас взбеленился из-за шутки и пообещал меня убить. Когда такие слова произносит беглый каторжник – это, знаешь ли, не способствует спокойствию.

– Я – не каторжник и сначала не понял, что ты шутишь.

– Не каторжник? А следы от кандалов?

– Каторжников бреют, – сухо сказал дроу.

Я отвернулась к столу, чтобы темный не видел моего лица. Конечно же! Как я могла забыть? Преступников первым делом бреют. Для дроу, особенно знатных, это ужасное унижение. Но его-то не побрили, и тем не менее следы от кандалов есть. То есть он – не нарушал закон, но кто-то его заковал и издевался, а он сбежал. Кого же я спасла? Может, шпион какой-то?

И тут меня озарило. Кандалы и то, как он относится к шуткам про секс! Он и мои слова про то, что я ловлю дроу, всерьез воспринял, и сейчас тоже. Твою дивизию! Неужели его насиловали какие-то дамочки?

Да, я варила специальные микстуры для увеличения мужской потенции, и их всегда хорошо раскупали. Я еще удивлялась, что так хорошо идут, но потом вспоминала надменные рожи темных эльфиек и их стервозный характер. Неудивительно, что на таких и у мужей не встает. Но мне и в голову не приходило, что мои зелья можно использовать для изнасилования. Однако если добавить не две-три капли, как я советовала, а, допустим, сразу треть пузырька или половину, то мужчину можно использовать и без его желания.

Сволочи! Я припомнила просьбу от одной темной эльфийки делать порции побольше и скривилась. Не хочу больше в таком участвовать. Не получат они у меня этого зелья. Людям продам, не обеднею!

И как теперь вести себя с этим страдальцем? Жалость он не оценит. Нельзя показывать, что я догадалась о его прошлом. Хотя, может быть, ничего такого не было? Он просто немного безумен, как и все дроу? Может, он просто ненавидит женщин и близость с ними? И вообще, вдруг он – гей? А что? Вполне вероятная версия. Рано делать выводы.

Надо что-то сказать. Пауза надолго затянулась.

– Ладно, я согласен, – неожиданно сказал дроу. – Клянусь не убивать и не наносить физического вреда в течение следующих десяти дней травнице Резаэлли Сареп, если этого не прикажет тот или та, кому я обязан. Да покарает меня моя сила и кровь, если нарушу данное слово.

Дальше тёмный добавил фразу на древнем языке, которая закрепляла клятву.

Нет, я, конечно, понимала, что дроу странные, но это... Как реагировать? То убить обещает за шутку, то «не буду клясться», а потом клянётся. Только не говорите, что у женщин нет логики. Вот у кого её нет, так это у дроу! Вот кто сто очков вперед даст любой нелогичной женщине.

– А что значит «не прикажет тот или та, кому обязан»? – удивленно поинтересовалась я, как только прозвучало последнее слово.

– Это значит, что, если мать клана или королева прикажет тебя убить, клятва действовать не будет.

Предусмотрительно. Надеюсь, меня никто не прикажет убить за то, что я помогла этому дроу. Десяти дней ему должно хватить, чтобы восстановиться и свалить в неизвестном направлении. У меня был еще один вопрос:

– А откуда ты знаешь моё имя?

– Кто же не знает единственную человечку-травницу на всю округу? И по описанию ты подходишь: толстая, уродливая, нос в половину лица, – недовольно ответил темный.

Сначала меня немного кольнуло это описание. Да, я – не красавица, но так пренебрежительно и высокомерно отзываться о той, кто тебя спас, по меньшей мере недальновидно. Я же ему не клялась не убивать. Хотелось ответить резко, но я внезапно осознала, что это ответочка за мою шутку. Кроме того, если покажу, что меня цепляет указание на внешность, он так и будет язвить по этому поводу. Явно видно, характер у него – не сахар, скорее всего, именно за это его и заковали в кандалы. Довел какую-нибудь стервозную дамочку.

– Некрасивая, есть такое, – согласилась я, – а темные эльфы красивые. Только ты от красивой сбежал, а у некрасивой отлеживаешься, вкусняшки всякие ешь. Еду нахваливаешь.

Дроу как раз хрумкал печеньем.

– И даже спать вместе предлагаешь… – продолжила я, поиграв бровями, – не боишься?

– А надо? – насторожился тёмный.

– Нет. Потому что у меня есть уникальный предмет, можно даже сказать оберег твоей невинности! В единственном экземпляре. – Я зашла за печку и сняла с веревки эльфийское нижнее бельё. – Семейные труселя! Собственноручно мной постиранные! Цени!

Я гордо вручила дроу его постиранные трусы, с таким апломбом, будто это была как минимум шапка Мономаха.

– А почему не поглажены и не надушены? – скривился он.

– Потому что я как целитель говорю, что орган надо мыть, а не задушивать! Точнее, надушивать! – подняв палец, важно заявила я. Губы норовили разъехаться в улыбку.

– А ты странная… – задумчиво сказал тёмный, кажется, в его глазах мелькали смешинки.

– Ты – тоже.

Пока тёмный надевал трусы и допивал чай, я переоделась в ночную рубашку, умылась, почистила зубы и переплела волосы.

Клятву он у меня так и не стребовал. Это странно. Не то чтобы я собиралась его травить, но для дроу вообще в порядке вещей постоянно бояться за свою жизнь и всех подозревать в желании навредить.

– Ты спишь с краю, я – у стенки. Одеяло одно, так что сильно не брыкайся. Если в туалет захочешь, на тумбочке свечка… – инструктировала я.

– Мне не нужен свет.

– А да, забыла, дроу в темноте видят, – вспомнила я, влезая на кровать. – Давай уже спать, глаза слипаются. Спокойной ночи.

Спокойной ночи не получилось. Тёмный метался во сне, кричал что-то на дроудише, и я постоянно просыпалась. В конце концов мне это надоело, я придвинулась вплотную к мужчине и, когда он начинал бредить, гладила его по плечу, и шептала сквозь сон что-то вроде: «Это кошмар, сейчас все пройдет…»

Только под утро дроу успокоился и крепко уснул.

Проснулись мы одновременно и в удивительной позе: тёмный собственнически прижимал меня к себе, а я закинула на него ногу и руку. Судя по участившемуся сердцебиению, дроу проснулся и осознал, что мы смотримся как пара в «Камасутре». Он попробовал незаметно отползти, но ничего не вышло: я проснулась окончательно.

– Знаешь, ты такой же, как батарея: горячий и ребристый, – потянувшись, выдала я. – Кстати, действительно горячий. Тебя знобит? Холодно?

– Есть немного.

– Погоди, сейчас я тебе жаропонижающее дам.

При попытке встать с кровати вышел конфуз: дроу постарался убрать ноги, чтобы мне удобнее было перелезать, а я нацелилась подальше поставить коленку. В результате не удержалась и завалилась вперед на тёмного. В последний момент удалось выставить перед собой руки, и больной не пострадал. Зато чуть ниже пупка в меня уперлась утренняя мужская радость.

– Ох! Да слезь же с меня, наконец, – не выдержал дроу.

– Спокойно, без пены, – буркнула я куда-то в область шеи серокожего. – Главное – не шевелись, а то тебе придется на мне жениться.

– На мне трусы, – сквозь зубы ответил тёмный.

– А да, точно! Я ж забыла про оберег! Свадьба отменяется.

Наконец, мне удалось сползти с кровати.

– Вам бы, бабам, только мужа захомутать, – недовольно заключил дроу.

– Это да, многие об этом мечтают, хотя на фиг он нужен? – я зашла за печку, потому что это был единственный угол, который не просматривался с кровати, и начала переодеваться. – Хороших мужей не очень много, а хотелось бы, чтобы любил, ценил, уважал…

– Какие у уродливой человечки высокие требования к кандидатам в мужья! Что-то я не вижу очереди из желающих, – съязвил тёмный.

– Да, вот пришлось в горы к дроу сбежать от женихов. Сами-то мужчины у людей не особенные красавцы. Так что я по их нормам вполне котируюсь. Если еще учесть, что у меня есть дом в городе и собственная лавка, приносящая неплохой постоянный доход, то я – завидная невеста.

Разговор с дроу не мешал мне хлопотать по хозяйству: разжечь огонь в печи, поставить греться воду, подготовить травки для жаропонижающего и противовоспалительного отвара.

– А не боишься так в невестах и остаться? Людской век короток, – философски заметил тёмный. – Если даже учесть твою магию, проживешь не пятьдесят лет, а восемьдесят или, максимум, сто. Магических способностей у тебя с ноготь.

– Это верно, с ноготь. Только на эликсиры и припарки хватает, – со вздохом подтвердила я, – но в девках не боюсь остаться. Я уже была замужем, только осталась вдовой. После хорошего мужа не хочется довольствоваться каким зря.

– И что, прям любил? – скептически поинтересовался дроу.

– Да. В некрасивой внешности есть свои плюсы. Ты знаешь, что тебя любят не за смазливое личико, а за подходящий характер, чувство юмора, в общем – за душевные качества. – Мне не хотелось больше вопросов о моей жизни, поэтому я решила перевести тему. – Кстати, а тебе не кажется, что после того, что между нами было, самое время представиться? Моё имя ты знаешь, а как тебя звать?

– Как угодно, – коротко ответил дроу. – Придумай мне имя и называй.

– Имя, значит, придумать… – я задумчиво посмотрела на всклокоченного дроу.

На макушке выбритая плешка, а по бокам волосы топорщатся и острые уши. А вдобавок – вечно недовольное выражение лица.

– Я буду звать тебя Наполеон! – торжественно объявила я. – Так звали моего кота. Я его тоже подобрала тощего и больного на улице, вылечила, откормила. Он сначала был такой милый: довольно мурчал, смотрел жалобными глазками. А потом вырос, пообжился и стал себя вести так, будто я ему должна, и вообще, это не он у меня живет, а я – у него. Ты на него похож. Сначала такой хорошенький был: лежал себе на столике, труп изображал, а потом…

– Дай угадаю, почему ты осталась вдовой? – перебил дроу. – Мужа до смерти ядом заплевала?

– Нет, что ты! Я белая и пушистая, но только, когда меня пытаются задеть, могу и ядом поплеваться. Но исключительно в лечебных целях! Ты, кстати, знаешь, что яд при некоторых болезнях очень полезен, а еще используется для приготовления противоядий?

– Неужели?

– Да, можешь мне поверить, так и есть, – заверила я. – Вот выпей. Должно снизить температуру.

– Надеюсь, не яд? – подозрительно сощурился дроу.

– Ни в коем случае! Мне тебя травить незачем. Наоборот!

– Наоборот – это значит противоядие от твоего яда? – он подвинул к себе чашечку с печеньем. – Ну да, готовишь ты неплохо, можно считать за противоядие.

Тёмный отхлебнул горячего отвара и, развалившись на кровати, посматривал на меня из-под опущенных ресниц.

– Вот ведь язва! – восхитилась я.

Эти пикировки меня совсем не трогали, наоборот, подняли настроение. Все же во время сбора трав в горах дроу довольно скучно. Пообщаться не с кем. А тут хоть какой-то собеседник. Конечно, по душам с тёмным не поговоришь, но поподкалывать друг друга можно.

После обильного завтрака дроу опять заснул и проснулся только в обед. Выглядел он гораздо лучше и уже почти не качался, когда ходил в туалет. Я крутилась по хозяйству, варила микстуры, отжимала с помощью специального устройства листья и стебли специальной травки – крупиуса. Потом получившуюся жижу надо будет процеживать и смешивать с жиром.

– Где там твоя каша? Я есть хочу! – дроу, устав смотреть, как я бегаю, встал сам и начал заглядывать в кастрюли.

– Каша закончилась. Суп сейчас погрею. Не капризничай.

– Я после твоего зелья регенерации так жрать хочу, что скоро сапоги съем.

Да, есть такой побочный эффект у зелья: очень сильный голод. Пришлось оторваться от дел и обедать, а после снова заниматься крупиусом. Тёмный маялся от безделья. Спать ему не хотелось, вставать нельзя, читать тоже. Чем бы его занять?

Точно! В сенях валялся его меч!

– Наполеонушка! – обратилась я к болезному. – У меня для тебя есть сюрприз!

Тёмный скривился, заранее ожидая подвоха, но, увидев свой меч, радостно улыбнулся. Ух ты! Улыбка его здорово преображает. Становится почти красивым, когда улыбнётся.

– Ты нашла его! – обрадовался он, но тут же возмущенно меня отчитал: – Неужели нельзя было его хотя бы вытереть от воды?!

– Извини, я про него сразу забыла. Он у меня все это время в сенях лежал. Надеюсь, не заржавел?

– Нет. На нем руны, которые предохраняют от ржавчины, но почистить и заточить его все-таки надо. Где мой пояс?

Получив желаемое, дроу занялся мечом: протер его, намазал чем-то, начал точить специальным камушком. Пользуясь случаем, я ему еще и кухонные ножи на заточку отдала. Пусть хоть какая-то польза будет. Хотя с перебинтованными пальцами орудовал он не особенно ловко, но зато усердно.

Как только у тёмного появилось дело, подколки сразу прекратились. Мало того, он даже поблагодарил меня за то, что я нашла и отдала ему меч! Удивительно! За то, что я его самого нашла и залатала, «спасибо» так и не дождалась, а за меч – прими благодарность! О как! Ох уж эти дроу. Что, интересно, у них в мозгах творится?

Когда с заточкой меча и ножей было покончено, Наполеонушка получил от меня ступку с пестиком и задание перетирать листья. Мы на удивление мирно беседовали, тёмный рассказал про руны на своем мече и про заточку, я вспомнила несколько случаев из своей врачебной практики. Вдруг спокойный и практически семейный вечер прервал его возмущенный крик:

– Что ты со мной сделала?!

Тёмный подскочил ко мне и потряс за плечи. Его тёмно-синие глаза метали молнии.

– Не ори! – огрызнулась я. – Что я сделала-то?

– Волосы, – схватившись за голову, воскликнул дроу, – ты обрезала мои волосы! Зачем? Что теперь делать?!

– Успокойся, я обрезала, чтобы зашить рану на голове, по-другому было нельзя. Они выстрижены только на макушке, – я отошла подальше от невменяемого тёмного.

– Как ты не понимаешь?! – простонал Наполеонушка. – Согласно моему статусу я должен носить распущенные волосы. В крайнем случае – косу или две косы, забранные наверх.

Он обессиленно опустился на кровать. Глядя на искренне горюющего дроу, можно было подумать, что у него кто-то умер. Это ж просто волосы!

– Не волнуйся, у меня есть специальное средство. Скоро рана на голове заживет, будешь втирать мазь, и волосы быстро отрастут. А до этого придется маскировать плешечку с помощью других волос. – Я осторожно подошла к тёмному, присела рядом и утешающе погладила его по руке.

Он хмуро взглянул на меня.

– Как быстро они отрастут от твоей мази?

– Где-то за неделю рана на макушке должна зажить, – прикинула я, – после этого можно будет втирать мазь. Дней за десять волосы дорастут примерно до ушей. Если совместить с микстурой регенерации, то будет немного быстрее – дней семь-восемь. То есть всего чуть больше двух недель.

– Это все равно очень долго, – тяжело вздохнул дроу.

– Потерявши голову, по волосам не плачут.

– Что?

– Пословица такая. Если ты потерял что-то важное, глупо жалеть о мелочах, пусть даже раньше эти мелочи имели значение, – пояснила я. Дроу открыл было рот, чтобы оспорить утверждение, но я не дала ему сказать. – Ты сбежал на поверхность. Тут другие правила, надо подстраиваться под них. Если ты будешь носить другую прическу – это будет в какой-то степени маскировка. Для большинства людей все дроу похожи, так что самое время поменять имидж.

– Что поменять?

– Надеть одежду, которую ты никогда не надел бы. Сделать стрижку, новую прическу, покрасить волосы. Ты же не хочешь, чтобы тебя нашел тот, от кого ты убежал? – задала я риторический вопрос.

– Волосы у тёмных эльфов всегда пепельные, глупо их красить. Так я только внимание привлеку.

– А у полукровок? Подумай, у меня есть краска для волос. Черная, каштановая и рыжая. Пожалуй, последняя тебе не подойдет, – представив рыжего дроу, сказала я. – А вот черная и каштановая вполне. Люди сначала удивятся, но ты между делом скажешь, что полукровка. Придумаешь себе историю, волосы заплетешь, как хочешь, но не так, как ты обычно заплетал.

– Только в такой одежде меня все равно примут за оборванца.

– Да, с одеждой у тебя не очень, – задумалась я. – А может, тебя в женщину превратить? Барашки, которые эльфийки делают, ты сам на голове накрутишь, сиськи мы тебе сделаем. Я тебе ради этого свой лифчик презентую, яблоки в тряпки завернем и в него положим. Знаешь, такая грудь и трястись будет как настоящая.

Я руками показала, как будет трястись, но Наполеонушка не воодушевился и смотрел на меня, как санитар на психа.

– Что? Хочешь сказать, что эльфийки – доски и у них ничего не трясётся? Это верно, – сообразила я. – Но мы что-нибудь придумаем.

– Ты сейчас намекаешь на то, что наши женщины тебе в чем-то уступают? – подозрительно сощурился дроу.

– Кто? Я? Нет, что ты! И в мыслях не было! – неискренне открестилась я.

– И почему я тебе не верю?

– Кто ж тебя знает? Дроу вообще недоверчивые.

Наполеонушка посмотрел в мои честные глаза. Хмыкнул, будто старался сдержать улыбку, но потом нахмурился.

– Не получится меня под женщину замаскировать, у нас знатные дамы ходят с охраной, нужно хотя бы два телохранителя. Неродовитых вообще на поверхность не выпускают. Только в качестве служанок, охраны или в составе свиты, – объяснил он. – А человеческих женщин по понятной причине я не смогу изображать.

– Ладно, с женщиной не получилось, остается полукровка, – подвела итог я. – Красить тебя надо перед выходом в люди, поскольку волосы при приеме зелья регенерации расти будут быстро. А пока надо бы придумать, откуда, куда и зачем ты идешь, а так же несчастную историю любви твоих родителей сочинить. Желательно с какими-нибудь душещипательными подробностями.

– Это еще зачем?

– Как зачем? Чтобы запомнили не тебя, а несчастную историю любви.

На лице дроу отразилось непонимание, поэтому я решила объяснить поподробней.

– Здесь, рядом с горами, не так много поселений. Шесть деревень и всего один небольшой городок. Куда бы ты ни пошел, все друг друга знают, значит, твой приход запомнят в любом случае. Если кто-то будет тебя искать, достаточно одного заданного вопроса, чтобы вычислить. Совсем не заходить в поселения не получится: тебе нужны припасы, разные мелочи для путешествия, сумка нормальная, в конце концов. Кое-какие вещи я могу дать, но остальное придется покупать, а значит, и контактировать с людьми.

– Минимально контактировать. Пришел, купил, ушел.

– Да! Именно так и делает большинство тёмных эльфов. Еще и губы кривят, и всячески свое высокомерие демонстрируют. Но, по легенде, ты – полукровка, который воспитывался у людей. Если будут тебя искать, то никто не должен заподозрить, что ты чистокровный дроу. У всех должно создаваться впечатление, что ты воспитывался на поверхности. И как создать это впечатление?

– Общаться с людьми больше необходимого? – скривился тёмный.

– Бинго, Наполеонушка! И не так, как ты обычно это делаешь, в манере я – принц, а вы – смерды и должны целовать мои сапоги.

– Я так не говорю.

– Не говоришь, но ведешь себя именно так. Поэтому первое, что ты должен сделать, чтобы тебя приняли за полукровку, нормально общаться. Вести себя так, чтобы никто и подумать не мог, что ты – вредный, самодовольный дроу, который вчера вылез из пещеры.

На удивление, тёмный не оскорбился на это заявление, а задумался.

– Хорошо, в этом есть смыл, – наконец, выдал он. – Придумать, что я буду отвечать на вопросы и о чем спрашивать – это я понимаю. Но зачем история любви?

– Есть два способа скрыть сведения. Первый – молчать обо всем, второй – утопить собеседника в лживой или ненужной информации. Поскольку большинство дроу предпочитают молчать, я предлагаю тебе второй вариант: рассказать придуманную историю. Лучше всего о любви, потому что такая тема вызывает сильный эмоциональный отклик, и люди лучше идут на контакт. Таким образом в общении можно много чего узнать, а о себе ничего не рассказать.

Дроу внимательно меня оглядел. От его пристального внимания стало как-то неуютно. Ведь тёмный сидел совсем близко, настолько, что я чувствовала тепло его тела. Да, он мне поклялся не убивать, но о том, чтобы не бить и не мучить, разговора не было. Чем вызван этот внезапный интерес? Что такого я сказала?

– Чувствуется опыт. Сама так часто поступала? – поинтересовался дроу.

– Приходилось, – пожала плечами я.

Стыдно мне не было – слишком много у меня опасных тайн.

– А как же заповеди Создателя? Не соври, не завидуй.

– И с каких пор ты заделался жрецом-проповедником? – я поднялась с кровати, на которой сидела с тёмным, и вернулась к столу. – Займись лучше подготовкой к выходу в свет. Придумай легенду: свое прошлое, про судьбу родителей, про то, куда направляешься и зачем.

Наполеонушка ненадолго ушел в себя, а потом выдал:

– Родился в маленькой деревеньке, близ столицы, направляюсь в Зурну за наследством матери.

– А про историю любви?

– Отец тридцать лет назад сопровождал знатную особу на поверхность. Встретил мать, потом появился я.

– И где тут история любви?

– Какая любовь у человечки и дроу? – фыркнул тёмный. – Напился до беспамятства и заделал ребенка.

– М-да, быть тебе Шекспиром, – констатировала я.

– А это кто такой?

– Не важно. Маленькая деревенька близ столицы – это хорошо. Представим, твоя мать работала служанкой на постоялом дворе, а делегация дроу остановилась в нём по пути в Юшир. И тут твой предполагаемый отец увидел красивую девушку и влюбился с первого взгляда!

На лице дроу появилось непередаваемое выражение одновременно брезгливости и возмущения.

– Что не так? – не поняла я.

– Ни один дроу в эти бредни не поверит.

– Почему? Может же ему чисто теоретически понравиться девушка?

– Нет.

– Почему нет? Есть красивые, даже на твой взыскательный вкус найти можно, я уверена.

– Дело не только в красоте. Человечки нечистоплотны, глупы, крикливы, меркантильны. Сложно представить, что какой-то дроу очаруется такой девушкой, пусть даже она будет прекрасна.

– О да! А тёмные эльфийки, конечно же, чисты, умны, скромны и о собственной выгоде никогда не думают! Удивительно, как у них нимб сквозь волосА не светится! – с сарказмом воскликнула я.

– А кто тебе сказал, что они мне нравятся? Точно такие же, но много опасней человечек.

– То есть дроу даже теоретически ни одна девушка понравиться не может? Ни среди людей, ни среди эльфиек? – удивилась я. – Зачем тогда ваши мужчины женятся, если не нравится?

– Потому что у наших женщин есть то, чего у человечек нет.

– Что, например?

– Сила.

– О как! То есть идеал по-дроуским меркам – это женщина с фигурой метательницы молота? Вот там силища! Значит, захочет такая эльфийка замуж, поймает понравившегося мужика, дубиной по башке – и в пещеру. Так, что ли? Что за первобытное ухаживание?

– Нет никакого ухаживания, – нахмурился тёмный. Было видно, что эта тема ему неприятна. – Матери кланов договариваются и мужчину отдают.

– Что, серьёзно? Жениха вообще не спрашивают, что ли?

– Иногда. Это зависит от матери клана. Если она захочет, то примет мнение мужчины во внимание, если нет – женишься и на троллихе.

– И что, вы не сопротивляетесь? – вот это мне было не понятно. – Вас же больше. В смысле мужчин у дроу больше, чем женщин. И вы – отличные воины.

Насколько я поняла, у тёмных эльфов рождается больше мальчиков, чем девочек, поэтому и практикуется многомужество.

– Бесполезно сопротивляться, – отвернувшись от меня, тихо промолвил дроу. – Физическая сила ничего не решит. Женщины у нас магически более одаренные. У матерей кланов большая власть. Если им предложат выгодные условия брака, то на желания жениха всем плевать.

Ничего себе! Оказывается, у тёмных все хуже, чем я думала. Продают мужчину, как товар. Неудивительно, что мужчины-дроу к женщинам любой расы так относятся. Хотя, в этом мире и у людей ситуация не лучше: некоторых девушек выдают замуж, не спрашивая. И, главное, сами женщины считают такую практику вполне нормальной. С малолетства внушается, что задача девочки: подчиняться отцу, а потом мужу. Многое, конечно, зависит от отношения в семье. Не всё так страшно. Отцы, бывает, дочек любят, балуют и против воли замуж не отдают.

А у дроу – наоборот. Мальчикам сразу внушается мысль о превосходстве женщин, матриархи верховодят, отдавая мужчин в другой клан и не особенно считаясь с желаниями последних. И тут, видно, как повезет: может, попадется хорошая жена, а, может, и нет.

Если мужчин принуждают, должны быть недовольные таким положением дел. С другой стороны, это зависит от многих факторов. Например, от образования и социального строя. Местным крестьянкам из людей вообще в голову не придет организовать движение за равенство в правах с мужчинами. Как же так! Церковь не одобрит, Создатель накажет, соседи осудят, и вообще, смирение и кротость – лучшие качества для девушки. Как в таких условиях бороться за права и справедливость? Да никак!

Возможно, и у дроу что-то подобное. Если промывать мозги с раннего детства, и не такое внушить можно. Хотя, это только мои соображения, дроу – закрытая раса. Как там все на самом деле, неизвестно.

Познавательная получилась беседа. Теперь понятно, почему он так скептически отнесся к моей истории про внезапно вспыхнувшую любовь к человеческой девушке.

– Понимаешь теперь, что никакой любви быть не может? – чуть насмешливо сказал дроу.

Оказывается, он наблюдал за моим задумчивым лицом и сделал правильные выводы. Ха! Это он не знает, на что способна фантазия современного человека! Сколько мы читаем книг, сколько смотрим фильмов? То-то же! Куда этому пещерному эльфу до меня?

– Почему не может? Может! Не все человечки меркантильны и глупы, а дроу нужно больше времени, чтобы оценить не только внешнюю красоту, но и душевные качества. Например, твой предполагаемый отец был воином и получил ранение в путешествии, а девушка на постоялом дворе за ним ухаживала. Он увидел, что она добрая, милосердная, заботливая и скромная. Сердце тёмного эльфа дрогнуло, он влюбился без памяти, а твоя предполагаемая мать ответила ему взаимностью. Ну как?

– Маловероятно, – скривился дроу, – но хотя бы не полная ерунда.

– Что тут тебе маловероятным кажется?

– Мой придуманный отец теоретически мог заняться сексом с девушкой в благодарность за спасение жизни. Но зачем это самой служанке? Люди нас боятся, а…

– Погоди, – остановила я тёмного, – то есть ты считаешь, что секс у них мог быть только по желанию девушки? А воин просто поблагодарил таким образом?

– Да. Любить мы не способны. Это людям привычно оправдывать сексуальную жажду высоким духовным чувством, – дроу сказал это, нарочито закатив глаза. – Нас считают демонами, пьющими кровь и похищающими детей для того, чтобы скормить злобным чудовищам бездны. Если ухаживать за раненым служанка могла, подчиняясь приказу командира, который оставил воина на постоялом дворе, то захотеть секса с «демоном» – вряд ли. Хотя, если она любительница экзотики…

Как он интересно всю историю наизнанку вывернул.

– А почему ты считаешь, что она не могла бы его полюбить? Она за ним ухаживала, значит, общалась, теоретически могла понять, что ужасы, которые рассказывают про дроу – бред. Да и характер во время болезни проявляется отлично. Прекрасная возможность, чтобы оценить мужчину.

– Причем тут характер? Женщины оценивают силу и власть в первую очередь. Сильных и успешных любят. А раз воин получил ранение, то он неудачник! К нему можно испытывать только жалость, да и самому дроу такое положение унизительно.

– Э, нет! Не скажи. Сила духа, характер, ум отлично проявляются во время болезни. Помню, как-то лечила одного отставного военного. Мне даже пришлось операцию делать почти без обезболивающих, и что ты думаешь? Ни одного крика! Зубами скрипел, но терпел, слова не сказал. Железная выдержка! Да и потом, когда восстанавливался, никакого нытья, никаких жалоб и капризов. Все мои указания четко выполнял, да еще и шутить умудрялся. Хочешь не хочешь, а начинаешь уважать такого человека. Его оптимизм, силу воли, стойкость, чувство юмора. Как ты сам сказал, многим мужчинам тяжело чувствовать себя беспомощными, и тут-то и проявляются самые некрасивые стороны натуры. Уж можешь мне поверить! Даже достойные люди начинают капризничать, срывать зло на других, чудить и гадости делать.

Я рассказывала эту историю, не отрываясь от сортировки растений, поэтому не видела, что делал дроу.

– Это ты с мужем так познакомилась? – тихий вкрадчивый голос раздался совсем близко. Я вздрогнула.

Тёмный, опираясь на стол, стоял прямо напротив и заглядывал в лицо.

– Нет. Моим мужем был обычный торговец.

– Его характер ты тоже узнала, когда лечила?

– Нет. Он сразу выделялся из множества других тем, что относился ко мне, как к человеку, а не как к обязательному приложению к приданому. Помог просто так, ничего не попросив взамен и ни на что не рассчитывая. Но сейчас не обо мне, – решительно перевела тему я. – А о твоей придуманной матери. Она вполне могла заинтересоваться дроу. Особенно, если он помог ей в чем-то, например, отшил навязчивых кавалеров или просто достойно себя вел во время болезни.

– Ты, конечно, лучше знаешь людей, особенно девушек, поэтому примем эту версию событий, – согласился тёмный.

– Есть еще несколько рекомендаций, если хочешь сойти за своего. – Я продолжила давать наставления, стараясь не обращать внимания на пристальный взгляд дроу: – Имя отца и матери надо выдумать, но стараться не сообщать, так же как и название деревеньки рядом со столицей. Вдруг ты встретишь кого-нибудь оттуда? Конечно, шанс невелик, но лучше подстраховаться. Каждый раз придумывать новую историю не получится (слишком уж ты необычный), поэтому легенда должна быть составлена подробно. Чем ты занимаешься, почему попал в деревню без вещей, откуда и куда идешь – на все эти вопросы у тебя должны быть заготовлены ответы. Хорошо, если ложь будет смешана с правдой, особенно с той, которую все знают. Например, «а после засухи, которая была двадцать лет назад, мы с матерью переехали в Зурну». Всем про ту засуху известно, так что и в твоих словах сомневаться не будут.

– Целая наука о том, как обманывать людей.

– Не только людей. Полагаю гномов и дроу тоже можно обмануть.

Эта тема мне не нравилась, слишком внимательно на меня смотрел тёмный. Явно что-то заподозрил. Надо его озадачить, пока не стал задавать неприятные вопросы. Например, подкинуть традиционную женскую проблему «нечего надеть».

– А в чем ты пойдешь? Одежду твою я постирала, но она разваливается. Штаны еще можно починить, а вот куртка порвана в лоскуты.

Я сходила за печку, сняла высохшие вещи с веревки и вручила их дроу.

– Все даже хуже, чем я думал, – печально вздохнул тёмный, осматривая то, во что превратилась его одежда. – Настоящие лохмотья.

Это он еще лохмотьев не видел. У него дорогая одежда. Куртка из выделанной кожи, с красивым «змеиным» рисунком; плоские пуговицы с мелким камушком посередине; ремень из толстой кожи с бляхой в виде головы змеи; штаны, явно пошитые на заказ; нательная рубашка из плотной ткани. Да, кое-что поцарапанное или частично разорванное, но восстановить можно.

– Не вешай нос, Наполеонушка. Что-нибудь придумаем. Рубашка у тебя почти целая. У куртки можно отрезать рукава и сделать жилетку. Кожу с рукавов использовать на латки для штанов и куртки. А вот манжеты и воротник на рубашке придется перешивать, или знаешь, можно поверх нашить лоскут другой ткани. У меня есть подобная, только другого цвета. Я как раз у вас же и купила, вот и поделюсь, благо, на платье взяла с запасом.

– Хорошо придумала, – оценил тёмный. – А ты хорошо умеешь шить? Сможешь сделать красиво?

– Я?! Ну нет, мой дорогой, придется тебе экстерном осваивать курс кройки и шитья. Иглы типа «Хозяюшка» и наперсток я тебе, так и быть, презентую, как шить покажу, а остальное – сам. – Конечно, я видела, что дроу вот-вот начнет возмущаться, поэтому добавила мягко: – Чтобы там ни было раньше, сейчас ты должен научиться жить на поверхности. Уметь не только правильно вести беседу, но и шить, готовить на костре, ориентироваться на местности. Все это тебе пригодится, когда будешь путешествовать. Так что оставляй свои аристократические замашки в прошлой жизни и приобретай нужные навыки.

Умный мужик. Молча признал мою правоту и качать права не стал.

– Сегодня я вряд ли смогу шить, меня еще пальцы не восстановились, – буркнул он.

– Надо говорить: «У меня лапки!», – хихикнула я. – Потому что ты точно, как мой кот. Только говорящий.

Да уж! Кот говорящий. Ученый кот, можно сказать. Сказки говорить я его уже научила, осталось только песни освоить, и можно на цепь сажать. Главное, вслух такое не ляпнуть, боюсь, Наполеонушка шутку про цепи не оценит.

К обеду распогодилось. Яркое солнце растопило практически все сугробы и активно прогревало воздух.

В этих горах ранней весной часто так бывает: один день снег и ветер, на другой – все растаяло, а на третий – зеленая травка вылезла. А еще через неделю все поля цветами покрыты. И не поверишь, что всего семь дней назад тут лежали сугробы.

Из-за стаявшего снега маленький ручеёк близ дома превратился в небольшую речку: узкую и мутную. Для того чтобы набрать воды пришлось забираться повыше и ставить ведерко под выбивающуюся из-под земли струю.

Это не водопроводный кран, даже небольшое, примерно семилитровое, ведерко набирается долго, а у меня их два. Пока вода наполняла ведра, я осмотрела землю. Судя по всему, завтра уже можно спуститься ниже по склону в крохотную долину и собрать еще крупиуса, ну и по мелочи кое-чего. Придется оставить дроу в домике одного почти на весь день.

Тогда сегодня нужно будет приготовить еду не только на ужин, но и на весь завтрашний день. Учитывая, что Наполеонушка под действием зелья регенерации ест как не в себя, это займет нас надолго. И припасов у меня не так чтобы много. Закупая продукты, я рассчитывала только на себя. Конечно, можно будет завтра поставить силки (зверьё тут непуганое), но не факт, что мне повезет с охотой.

Подойдя к дому, я насторожилась. Наполеонушка буйствовал. Смешивая слова человеческого языка и дроудиш, он виртуозно матерился. Только его ругань звучала как-то неубедительно и жалко, потому что дроу через слово шмыгал носом, будто мучился от сильнейшего насморка. Да и голос его звучал надтреснуто. Форточку в сенях я перед уходом приоткрыла, поэтому сейчас слышала каждое слово. Что ж там случилось-то?

Влетев в домик, я в шоке застыла на пороге.

Наполеонушка плакал.

Крупные слёзы катились по его щекам, и дроу небрежно вытирал их рукавом. В левой руке он сжимал нож, а правой придерживал разделочную доску, на которой лежала наполовину искромсанная головка лука.

– Мррашев овощ! Тролль тебя полюби восемь раз! – в сердцах ругался тёмный, перемежая непечатные слова с несчастным шмыганьем.

Взор великого воина застилали слезы, из носа текло, правая рука со сломанными пальцами пока действовала неуверенно, видимо, этим и объяснялось то, что оставшаяся половинка лука, будто издеваясь, уворачивалась от ножа дроу.

Я честно пыталась сдержаться. Честно!

Но смех оказался сильнее.

Наполеонушка грозно на меня посмотрел. Точнее он попытался грозно посмотреть, но, поверьте, если по щекам текут слёзы, это практически невыполнимая миссия.

– Только не вздумай вытирать глаза ладонями! – предупредила я, когда дроу закончил шинковать лук.

Вот ведь упрямец! Другой отступился бы на его месте, а этот, похоже, решил осваивать готовку, не останавливаясь перед трудностями.

– Что ты понимаешь, – ворчал дроу, когда я поливала его руки из ковшика. – Меня не единожды цепляли огненные заклинания, я получил множество ранений за свою жизнь, участвовал в болезненных обрядах и ни разу не плакал. А тут какой-то мррашев овощ! А ты еще хохочешь. Это бесит!

– В своё оправдание могу сказать, что в противостоянии лука и Наполеонушки всей душой болела за тебя, – приложив руку к груди, прочувствовано сообщила я.

– Ты ведь это задумала, чтобы посмеяться надо мной? Специально попросила нарезать эту дрянь?

– Нет, я действительно не подумала, что ты не знаешь, как шинковать лук. На самом деле, правила просты: луковицу, перед тем как резать, ополаскивают в воде. Когда шинкуешь, дыши ртом, а не через нос. После того как порезал лук, нужно помыть руки и нож, – объяснила я. – А вообще, знаешь, ты – молодец. Целеустремленный и настойчивый.

– Опять издеваешься? – неприязненно спросил дроу.

– Нет. Другой на твоем месте не стал бы доводить дело до конца, а ты дорезал. Несмотря на то, что был уверен, что все это подстроено.

Сегодня пришлось много готовить. Тёмный с интересом следил за процессом, а я старалась комментировать свои действия. Порезала при нём головку лука, естественно, не проронив ни слезинки. Разговор про лук поднял новую тему для беседы.

– Знаешь, мне иногда безумно жалко, что у меня нет возможности сохранять некоторые события на кристаллы памяти, – сказала я. – Засняла бы твое эпическое сражение с луком.

Первое время в новом мире мне безумно не хватало смартфона, ведь там и будильник, и записная книжка, и диктофон, и еще много всего нужного и полезного. Постепенно, конечно, привыкла, но время от времени ужасно сожалела, что не могу сохранить фото или видео.

– Не сомневаюсь, ты бы злорадствовала днями напролёт, просматривая запись, – раздраженно буркнул дроу.

– Да ладно, не кипятись. Запись я бы тебе показала, поверь, ты бы сам не удержался – расхохотался бы. У тебя такое лицо было, – хихикнула я.

– То есть если бы я записал на кристалл какой-то твой нелепый проступок, а потом бы ухохатывался, пересматривая запись, ты бы тоже смеялась? – недоверчиво спросил тёмный.

– Конечно! У меня даже был такой случай. Поверь, смотреть на это без смеха было невозможно, – вырвалось у меня.

Зря я это сказала. Дроу вновь впился в меня взглядом.

– Неужели? И что же ты делала на записи кристалла?

– Пела, ужасно при этом фальшивя, спьяну путая слова и дополняя песню своими соображениями, – хмыкнула я, вспоминая этот момент.

– А ты еще и пьяница, оказывается! – ядовито заметил дроу.

– Нет, просто тогда мы с подругами выпили какого-то новомодного коктейля. Вообще, даже крепкое спиртное на меня не особенно действует, но почему-то с одного бокала этого коктейля развезло мгновенно и до состояния «море по колено». Потом, когда мне показали это выступление, хохотала, как ненормальная, – с улыбкой созналась я.

Тёмный недоверчиво на меня посмотрел.

– Я тебе не верю, – наконец выдал он.

– Ну и не верь, – пожала плечами я.

Надо прекращать такие доверительные разговоры с дроу. Забавно, но именно с ним мне было удивительно легко, ведь я могла быть собой. Видно, что Наполеонушка не часто бывал на поверхности и не общался с обычными человеческими женщинами. Для него все мои «закидоны» выглядели странными, но не более того.

В отличие от большинства людей, с кем я общалась, дроу не придет в голову пожаловаться на меня в храм Создателя, обвинив в какой-нибудь ереси. Люди объясняли подобные странности одержимостью демонами и, в лучшем случае, жаловались жрецам, а в худшем – могли и хату подпалить, подоткнув дверь палкой, чтобы «мерзкая ведьма» не выбралась из дома.

Что-то я слишком расслабилась, надо прекращать отвечать откровенно на вопросы тёмного. Мало ли что придет ему в голову? Вот сейчас, например, он опять задумчиво смотрит на меня, слегка нахмурив лоб.

Однако этот несложный план реализовать не удалось. Надо признать мне не хватало такого общения, да и темы для разговоров дроу поднимал интересные.

– Ночное зрение – это, конечно, хорошо и во мраке пещер просто необходимо, – вещала я, – но оно довольно ограничено по сравнению с обычным, так скажем, дневным зрением. Я знаю, о чем говорю: пользовалась артефактами ночного видения и представляю, как они работают. Например, цвета при ночном зрении практически неразличимы, предметы выглядят плоскими – в общем, недостатков полно. Именно поэтому у дроу, а так же у многих ночных животных, гораздо лучше, чем у их дневных собратьев, развиты другие органы чувств. В первую очередь обоняние и слух. То, что ты прекрасно слышишь и чувствуешь запахи – не твоя заслуга, а поколений твоих предков.

На протяжении всего монолога тёмный внимательно смотрел на меня, а потом вдруг выдал:

– Кто ты такая?

– Эх! Видимо, сотрясение мозга не прошло для тебя бесследно, – нарочито расстроено сказала я. – Как давно начались провалы в памяти, Наполеонушка? Придется тебе еще микстурок попить. Есть одна, которая могла бы тебе помочь с памятью, только вкус у неё отвратительный.

Я было направилась к шкафчику с пузырьками, чтобы выбрать что-нибудь горькое и безвредное, но передо мной возник дроу. Зараза! Как же быстро он двигается. Тёмный этими своими мгновенными появлениями вызвал у меня безотчетный страх, причем он сам прекрасно об этом знал.

– Кто ты? – снова повторил он, заглядывая мне в глаза.

– Ты ведь не думаешь, что я тебе расскажу правду, верно? – вкрадчиво поинтересовалась я.– Кстати, ты так близко подошел не просто так? Решил меня соблазнить, да? Знаешь, тебе удалось. Так что можешь уже целовать, сопротивляться не буду.

Я доверчиво потянулась к губам дроу, привстав на носочки, тёмный тихо зарычал и ретировался от меня подальше.

Время до вечера прошло незаметно. Наполеонушка задавал каверзные вопросы, но я виртуозно от них уходила или переводила тему на него самого. Например, дроу хотел знать, кем были мои родители, где я обучалась, кто был моим мужем и так далее, и тому подобное.

Причем расспрашивал осторожно. Например, сначала рассказывал о каких-то незначительных подробностях своей жизни, а потом будто бы невзначай интересовался мной.

Но я приняла решение: ничего лишнего дроу не говорить. Понятно, почему меня потянуло на откровенные разговоры с ним, – сработал пресловутый синдром попутчика. Это когда ты едешь, например, в поезде и рассказываешь о себе и своих проблемах случайному человеку, зная, что через день-два вы расстанетесь и никогда больше не увидитесь.

Наши с тёмным пути скоро разойдутся, видимо, поэтому сработал этот синдром. Да и обычных опасений, как при общении с людьми, с дроу не было. Он в храм жаловаться не побежит, да и поджигать домик потому, что я «одержима демоном», тоже не будет.

Однако меня напрягал этот пристальный интерес. Я ничего о нем не знаю, возможно, вызнав информацию обо мне, он сможет навредить. Тёмные эльфы и благодарность – несовместимые понятия.

С другой стороны, это его желание узнать заставляло дроу рассказывать о себе, а это в свою очередь интересовало меня. Иногда из таких, казалось бы, незначительных деталей можно создать целостную картину. Наполеонушка, безусловно, об этом знал, поэтому сведения о себе дозировал по капле, но и я не отставала.

Наше общение напоминало игру «узнай о собеседнике побольше, ничего не рассказав о себе». Честно сказать, мне эти беседы доставляли истинное удовольствие. Дроу, впрочем, тоже не выглядел расстроенным тем, что ничего не узнал обо мне, ведь взамен я рассказывала местные сказки и поверья, пословицы и шутки. Должен же он иметь представление о фольклоре, чтобы сойти за своего?

За приготовлением еды, микстур, разбором и заготовкой трав прошел весь день. Позаниматься исследованиями я так и не успела, но это и не страшно. Магически закупоренная кровь может храниться очень долго. Можно будет вернуться в город и уже там попробовать разгадать тайну регенерации дроу.

Спать мы легли вместе, и если Наполеонушка сразу отключился, то ко мне сон никак не шел. Попытки тёмного выведать правду всколыхнули давние воспоминания. Мысли о моих родителях, сестре и братьях, о подругах и друзьях, которые остались на Земле, не давали уснуть. Моё попадание в этот мир приятным не назовешь. Пережить собственную смерть никому не пожелаешь.

***

Тот день был самым обычным. Я закончила работу и возвращалась домой. Ласковое майское солнце еще не скрылось за горизонтом, теплый ветерок лохматил волосы, воздух одуряюще пах сиренью. Мой дом находился всего через пару кварталов от здания медицинского центра, где я работала, но идти туда пока не хотелось. Зато по пути домой находился городской парк – прекрасное место для прогулки весенним вечером.

Пройдясь по аккуратным парковым дорожкам, я присела на свободную лавочку и задумалась. Через два дня мне исполняется двадцать девять лет, не замужем, детей нет. Даже парня нет: последние отношения длились три года и закончились чуть больше месяца назад.

Почему так получилось? Моя сестра, знакомые и подружки давно замужем, у кого-то есть ребенок, а то и два. Кое-кто уже и развестись успел, а я все в девках. Как-то раньше я не задумывалась о браке и детях. Мне казалось, все получится само собой: встречу мужчину, мы понравимся друг другу, потом создадим семью, родим детей, вместе состаримся. Однако двадцать девять лет – немалый срок, а достойного мужчины рядом нет.

Возможно, это потому, что я никогда не уделяла отношениям особого внимания. У меня два старших брата и младшая сестра, поэтому самостоятельности я научилась рано. Родители просто не в состоянии были обеспечить четверых детей всем, чем только можно. Они стремились дать нам самое лучшее, но для обычных инженеров это сложная задача.

Кроме родителей у нас еще были правильные бабушка и дед. Правильные, потому что нас не баловали. «Любить – значит требовать!» – так звучал девиз деда, а бабушка его всецело поддерживала. Надо ли говорить, что дедушка нас очень любил. Так требовал, что… ух! Зато мы все бесплатно получили высшее образование, устроились на работу и сами себя обеспечивали. Жаль, что дедушка умер, когда я училась в выпускном классе.

Школу я окончила с золотой медалью, поступила в медицинский на бюджетное место, выучилась на микробиолога и устроилась на работу в лабораторию. Мне никто не помогал, всего добилась своим трудом. И пока другие гуляли и встречались с парнями, я училась и подрабатывала.

После того как я устроилась на работу, легче не стало. Сначала заболела бабушка, и мы с сестрой посменно за ней ухаживали, а потом, когда она умерла, нам досталось наследство.

Тут надо сказать, что бабушка поступила очень мудро, еще при жизни распределив свое состояние между внуками. Нам с сестрой отписала квартиру в центре, а братьям – большой дом на окраине города.

Для того чтобы выплатить долю сестры за квартиру, мне пришлось взять кредит и устроится на вторую работу. Я пахала без выходных, и на личную жизнь не оставалось времени. Даже кошку или собаку завести боялась, ведь порой уходила из дома в семь утра, а возвращалась в двенадцать ночи.

Только после того, как большая часть кредита была выплачена, появилось время на себя. Тогда-то я и познакомилась с Артуром.

Артур – хороший парень: веселый, добрый, умный; про таких говорят душа компании. Но к серьёзным отношениям совсем не готов, хотя прошлым летом ему стукнуло тридцать два года. В голове у Артура только компьютерные игры, гулянки, пьянки, отдых и путешествия. Если появлялись деньги, он мгновенно спускал их на какие-нибудь развлечения, ничего не оставляя на завтрашний день. О свадьбе и детях даже не задумывался, а мне хотелось бы создать семью, родить ребенка.

Около года я наблюдала за Артуром, считая, что со временем он повзрослеет и остепенится, но мой парень не желал ответственности. В конце концов мы расстались. Какое-то время сердце ныло, но постепенно это прошло.

Вот только желание создать семью, родить детей никуда не делось. И там, сидя на скамейке в парке, я решила, что начну устраивать свою жизнь. Зарегистрируюсь на нескольких сайтах знакомств, как советовала моя подруга Юля, буду ходить на свидания, созваниваться и разговаривать с мужчинами по скайпу. Может быть, повезет, и я встречу того самого?

Рассчитывать, что как-нибудь все устроится само собой, не стану. Под лежачий камень вода не течет, нужно брать судьбу в свои руки! Ведь если так посудить, все, что надо для создания семьи, у меня есть. Фигура и внешность, слава генам родителей, мне достались отличные. Я – высокая, стройная сероглазая брюнетка. Может быть, и не блистаю идеальной красотой, но внимание мужчин привлекаю. Своя жилплощадь есть, работа близко от дома, как говорится, невеста без вредных привычек.

Пока я принимала судьбоносное решение, в парке потемнело. Исчезли гуляющие мамы с колясками и пенсионеры, но их место заняли парочки и небольшие компании молодых людей. Кто бы мог подумать, что в центральном парке на хорошо освещенной дорожке меня и убьют?

Когда передо мной вдруг появилась высокая фигура, я даже не испугалась. За поворотом дороги слышались песни под гитару, где-то среди кустов бегала собака, не желая подчиняться командам хозяина, парк погожим весенним вечером совсем не подходил для того, чтобы заниматься разбоем. Но не всегда преступники действуют разумно.

– Давай сюда телефон, куколка, и кошелек! – хрипло велел молодой сутулившийся парень, поводив у меня перед носом тесаком.

«Работник ножа и топора» выглядел настолько карикатурно, что никакого страха не вызвал.

– А ключи от квартиры, где деньги лежат, тебе не дать? – вырвалось у меня. – И по яйцам заодно? Чисто так… в качестве премии? Выбрось «тыкалку», придурок, еще обрежешься.

Я постаралась обойти незнакомца и только тогда отметила расширенный зрачок, заполнивший почти всю радужку глаза. И это при свете фонаря, когда зрачок должен сужаться. Зараза! Наркоман, причем в абстинентном состоянии. Проще говоря, под ломкой. Хотя кому еще придет в голову грабить человека в городском парке едва ли не у всех прохожих на виду?

– Не хочешь по-хорошему? – прорычал нарик и махнул тесаком.

Бок обожгло, ноги подкосились, и я осела на дорожку. Больно было ужасно, из глаз текли слезы, но горло свело спазмом, и позвать на помощь не получалось. «Печень, – запоздало сообразила я, – он повредил мне печень». Неужели это все? Не хочу умирать! Не хочу…

Вдруг картинка перед глазами сменилась, и я увидела свое тело в луже крови. И в этот момент возле меня мгновенно появилась черная воронка, а еще через долю секунды её жутковатый зев засосал меня внутрь. Удивиться или испугаться я не успела.

Это было похоже на ныряние в глубину, когда легкие рвет от недостатка воздуха, в глазах темнеет, а уши закладывает. «Вынырнула» я в странном месте: какое-то круглое каменное помещение со свечами возле стен и красными линиями на полу. Посередине комнаты лежало тело девочки лет пяти-шести.

– Вселись! – прогремел властный, уверенный голос, и меня потянуло к распластанному на камнях телу.

Я испугалась. Даже не самого голоса и незнакомой комнаты, а того, что не могу управлять собой. Меня притягивало к девочке со страшной силой, хотя я старалась сопротивляться.

– Вселись, душа! – мне показалось, что голос заставляет меня вибрировать.

А еще я заметила, что говорил этот не понятно кто не на русском языке, но почему-то смысл был мне понятен.

– Вселись!

Сопротивляться стало невозможно, я зажмурилась… и открыла глаза уже в другой комнате.

Над головой оказался обычный беленый потолок, я лежала на чем-то мягком. Было холодно, несмотря на толстое, тяжелое одеяло, укрывающее меня до подбородка.

Попыталась пошевелить рукой, но её будто пронзили сотни иголочек. Такое впечатление, что отлежала все тело сразу: руки, ноги и даже шею. Я зашипела от боли, и тут же надо мной склонился мужчина. Брюнет примерно сорока-сорока пяти лет мог похвастаться зелеными глазами, прямым носом с небольшой горбинкой, гладким, чуть выдающимся вперед, подбородком и широким ртом. Не сказать, чтобы он был красив, но внимание противоположного пола однозначно привлекал.

Кто этот человек? Не похож он на доктора. Во-первых, на нем нет халата, а во-вторых, потолки нашей центральной больницы выглядят по-другому. А куда меня могли отвезти с ранением брюшной полости, как не в центральную? Значит, я не в больнице.

Мужчина внимательно посмотрел мне в глаза, а потом буркнул какое-то слово на незнакомом языке.

– Не понимаю, – едва ворочая языком, выдохнула я.

Непонятный тип повернул голову в сторону и, судя по интонации, озвучил приказ. Буквально через минуту рядом появилась сухонькая пожилая женщина. Мужик ей что-то втолковывал, а бабуля быстро кивала. Бросив на меня нечитаемый взгляд, незнакомец вышел за дверь.

Женщина тот час же начала что-то приговаривать на незнакомом языке, ласково глядя на меня. Напоив меня сладким травяным отваром с явным запахом валерианы, она отбросила покрывало и начала умело разминать мои руки и ноги.

Я в шоке вытаращилась на свое тело. Маленькие худые ручки, такие же маленькие ножки, никакой груди. Что мне это напоминает? Тело девочки, которое лежало в той самой круглой комнате.

Стараясь успокоиться, я закрыла глаза и начала медленно дышать через нос. Спасибо тебе, бабушка, за успокоительное. Что произошло, я уже догадалась. В своё время ознакомилась с парой книг про попаданцев. Считала это несусветной ерундой, и вот теперь сама куда-то попала. Предположительно, в другой мир. Обманывать себя я не считала нужным.

У здоровых людей – а я вполне здорова – не бывает таких реалистичных галлюцинаций. Когда я упала на парковую дорожку, головой не ударилась. Наркоз действует на меня совсем по-другому, тело чувствуется как своё, спутанности сознания не диагностирую. Кроме того, я осознала, что вижу лучше, причем, без очков. Не сказать, чтобы у меня был серьёзный минус, но разница отлично ощущалась.

Одежда той женщины, что сейчас делала мне массаж, не была похожа на современную. Никаких искусственных материалов я не обнаружила. Длинное темно-серое платье с широким бежевым воротником, поверх которого была надета светло-серая жилетка, украшенная мехом. Голову пожилой женщины покрывал бежевый, аккуратно завязанный платок. Ни одной волосинки из-под этого головного убора не выбивалось.

К слову, тот мужик, что внимательно меня рассматривал, когда я пришла в себя, тоже одет был необычно: в черные шаровары, рубашку и в отстроченную серебристым мехом жилетку.

Похоже, я попала в другой мир. Кто-то или что-то перенесло и вселило меня в тело девочки лет пяти. Видимо, малышка болела, поэтому была такая худая и бледная. Я знаю, как должны выглядеть пятилетние дети. У меня шестеро племянников, между прочим. Может быть, из-за болезни, а может, из-за чего-то еще я с трудом могла шевелиться, но от меня особой активности и не ждали.

После массажа женщина натерла меня какой-то спиртосодержащей жидкостью, и я провалилась в сон. Забавно, но в следующий раз я осознала себя болтающейся под потолком вне тела. Оказывается, девочка лежала на большой кровати с высокой спинкой в изголовье. Эта спинка была расчерчена геометрическими фигурами, и сейчас линии этих фигур слабо светились.

Дверь в комнату распахнулась, и в помещение вбежал давешний мужик. Голый по пояс. Всклокоченный. И с «дикими» глазами. Сейчас он щеголял белыми хлопковыми штанишками и тапочками на босу ногу. Видимо, спал, а его что-то разбудило.

Мужик развел бурную деятельность: поводил руками над телом девочки, причем, ладони этого типа светились белым, потом сыпанул на ребенка порошком и что-то напевно произнес. Сейчас его голос звучал по-особенному, и я с удивлением опознала в нем тот самый глас, который приказывал вселиться. Меня снова потянуло к телу, и уже через мгновение я осознала себя лежащей на кровати.

Может быть, они как-то сохраняли тело без души, именно поэтому девочка так слаба? А потом решили призвать меня? Или моя душа призвалась вместо души малышки? Если тут есть магия и если местные знают, как призывать души, то логично предположить, что девочка могла пострадать от воздействия не на тело. Кто его знает? Может быть, в этом мире есть демоны, которые могли высосать или как-то повредить душу ребенка, а этот маг пытается вылечить несчастную.

А вдруг это его дочь? Он по возрасту вполне подходит. Да, девочка совсем на него не похожа: светловолосая, носик картошкой, аккуратный рот, с тонкими губами, а папа – жгучий брюнет, с черными бровями и совсем другими чертами лица. Но, возможно, дочка пошла в маму.

Я скосила глаза. Маг, сгорбившись, сидел на стуле. Видно, что колдунство по возвращению души дорого ему обошлось. Но что он сделает, когда поймет, что вернул в мир живых не свою дочку – или кто там ему эта девочка? – а какую-то чужую взрослую тётку? Видно же, что он переживает за здоровье малышки. Вон опять что-то втолковывает прибежавшей женщине, с тревогой поглядывая на меня. Будем надеяться, что маг не разозлится, когда узнает что я не его дочь.

На следующий день моя замечательная теория про папу и дочь рассыпалась, как карточный домик. Женщина, поняв, что я за ней слежу, начала показывать на предметы и громко и четко называть их. Если бы они вселили душу девочки, то не стали обучать её самым простым словам. Пятилетние дети уже прекрасно говорят и знают, как называются предметы мебели. Значит, они рассчитывали на душу из иного мира?

Тем временем моя сиделка жестами показала, что её зовут Шишая или просто Шая. Когда я повторила имя, женщина обрадовалась, но представиться мне в ответ не дала. Приложив руку к моей груди, она сказала:

– Реза.

Я непонимающе посмотрела на женщину. Итак, владелицу этого тела зовут Реза, но я-то тут причем? Если они знали, что придет другая душа, значит, в теории должны спросить моё настоящее имя. Что вообще тут происходит? Вопрос надо задать магу, а не сиделке.

Не дождавшись от меня ответа, женщина начала дальше называть предметы. Я произносила слова за ней, стараясь запомнить. Надолго меня не хватило: снова сморил сон.

Так прошло две недели. Обо мне заботились, кормили, поили, делали массаж и обучали говорить. Каждый вечер приходил маг, к слову, его звали Арбикус, и выспрашивал у сиделки о моем поведении и самочувствии, потом что-то колдовал и довольный удалялся восвояси. Спросить его мне не удавалось: во-первых, пока не настолько хорошо я владела языком, во-вторых, сразу после магических манипуляций меня одолевал сон.

Выздоровление шло полным ходом. Уже через несколько дней я смогла самостоятельно встать с кровати, а через неделю уверенно ходила по комнате и по коридору большого дома, где жил маг. Далеко, правда, мне уйти не удавалось, поскольку уставала я очень быстро.

Где-то дней через десять после моего попадания в новый мир, маг пришел ко мне с парнишкой лет пятнадцати. Как оказалось, учеником. И этот мальчик держал в руках книгу.

– Что? – спросила я, показав на книгу, – Шая, что это?

– Книга, – озвучила сиделка.

– Дай книгу! – потребовала я.

– Нельзя! Книга…. – дальше последовало непонятное объяснение.

– Другую книгу, книгу учить. Меня учить книгу.

Арбикус понял, что я хочу, и на следующий день мне принесли местный букварь. Счастью не было предела, я в буквальном смысле спала в обнимку с букварём, чем умиляла Шаю.

К исходу второй недели у меня с моей сиделкой состоялся разговор.

– Реза хорошо кушает. Реза – молодец, – приговаривала женщина, глядя, как я ем. – Скоро мама Резы увидит, что Реза – молодец. Реза скоро совсем поправится.

– Мама Резы заплачет. Я – не Реза, – грустно сказала я.

Аппетит сразу пропал. Значит, у девочки есть мама, и меня постараются выдать ей вместо настоящей дочери.

– Глупости! – рассердилась Шая. – Ты – Реза. Ты не помнишь. Ты – Реза! Ты поправилась.

Я упрямо нахмурилась. Обманывать любящую женщину, потерявшую своего ребенка, мне не хотелось. Да и как? Мать заметит, что это не её малышка, не все можно списать на последствия болезни.

Этим же вечером маг, как обычно, пришел ко мне в комнату. Выглядел он сердитым и раздраженным.

– Иди за мной! – повелел колдун и вышел за дверь.

Конечно, угнаться за длинноногим мужчиной я не могла. Арбикус, поняв, что маленькая девочка после болезни просто не в состоянии двигаться быстрее, подхватил меня на руки и понес. Мы спустились в подвал. Маг поставил меня на каменный пол, вручил какой-то булыжник и приказал:

– Повторяй!

А дальше начал проговаривать непонятный текст. Заклинание? По моему телу пробежала дрожь, в подвале оказалось холодно и сыро. Стало страшно. Зачем он меня сюда притащил?

– Повторяй! – снова рыкнул маг, схватив меня за плечи и сильно тряхнув.

– Нет! – отрицательно замотала головой я и попыталась вырваться. Но где уж там! Что может сделать маленькая девочка против мужчины?

– Нет? – Арбикус угрожающе усмехнулся. – А так?

Маг отвел руку в строну, и в его ладони заискрила маленькая шаровая молния. Медленно приближая руку, он коснулся моего бока. Тело пронзило электрическим разрядом, я вскрикнула.

– Еще? – издевательски спросил колдун. В моих глазах он прочел ответ. – Повторяй!

Постоянно запинаясь и стуча зубами от холода и страха, я с третьего раза повторила ту абракадабру, что говорил Арбикус. С последним сказанным словом булыжник в руках засветился, и на мгновение меня окутало теплом.

– Если ты сказать, что ты не Реза, магия тебя убить, – максимально понятно объяснил маг.

И буднично, как будто ничего не случилось, отнес меня в комнату. Если до этого я старалась не делать скоропостижных выводов, то теперь поняла: маг таким образом «лечил» детей. А когда не мог справиться с лечением, и человек умирал, Арбикус вселял в тела души других людей. Тогда я не сомневалась в том, что сделала верные выводы, но в реальности все оказалась намного сложнее.

На следующую ночь после того, как маг провел ритуал, запретивший мне говорить правду о себе, я опять очнулась под потолком комнаты и снова вне тела. Однако меня быстро вернули обратно.

Еще примерно через месяц мне, наконец, удалось выяснить, что тут происходит. И, несмотря на стойкую антипатию к Арбикусу, я не могла не восхищаться фантазией этого типа.

Оказалось, я попала в страну Силанию. Правил государством король. Лет пятнадцать назад монарх женился, но долгое время королева не могла выносить и родить ребенка. Что бы ни пробовали супруги, каких бы лекарей ни звали, все впустую. И все же их молитвы были услышаны: королева забеременела и родила девочку. Вся страна ликовала! Принцесса была чудо, как хороша!

Проблема всплыла немного позже: девочка родилась с отставанием в развитии. В этом мире были специалисты, которые могли лечить некоторые психические отклонения и, как я поняла, старческую деменцию в том числе.

Арбикус был лекарем и специалистом по подобным заболеваниям. Его вызвали во дворец и показали принцессу. Но одно дело старческое слабоумие, а другое – нарушение интеллектуального развития. Маг развел руками и сказал, что помочь не в состоянии. Однако его величество и слышать об этом не хотел, поэтому Арбикусу поставили ультиматум: либо он лечит принцессу, либо отправляется на каторгу. Надо ли говорить, что маг выбрал первый вариант?

Вылечить принцессу действительно было невозможно даже с помощью колдовства, и маг придумал другой путь: раз девочка душевнобольная, значит, надо заменить душу! И пусть это получится совсем не лечение, главное, что принцесса будет демонстрировать «выздоровление», и лекаря не отправят на рудники.

Сразу опробовать этот метод на королевской дочке Арбикус побоялся, поэтому нашел добровольцев и начал вселять души в них. Ну как добровольцев? За таких людей согласие давали родственники. Надо сказать, что эксперименты проводились только на больных, у которых диагностировали самые тяжелые случаи. Таковым был и случай Резаэлли Сареп – крестьянской девочки, которую в надежде на исцеление отдали магу родители. По сути, до того, как я вселилась в это тело, малышка вела растительный образ жизни.

В придуманное магом «лечение» как раз вписывалось обучение словам, чтению и письму. Человек же болел, интеллектуально не развивался, ничего не помнит, не умеет, вот и учится заново. Поэтому-то простоватая Шая так радовалась моим успехам в обучении.

Интересно, что бы она сказала, когда узнала, что её любимый Арбикус на самом деле никого не лечит? И где душа, которая ранее занимала это тело? А что если на самом деле души-то и не было? В общем, информации мне по-прежнему не хватало.

Все свободное время я старалась проводить за занятиями. Я настояла на том, чтобы мне, кроме букваря и еще нескольких обучающих книг, выдали все, что нужно для письма. Шая решила, что это уже слишком, ведь маленькие дети не должны портить зрение и бумагу своими закорючками, но Арбикус велел принести мне то, что я просила.

В этом мире уже ушли от гусиных перьев, и в ходу были ручки с чернильным дозатором. Конечно, никаких прописей не было, поэтому приходилось переписывать небольшие тексты из букваря.

Постепенно я смогла разговорить Шаю и узнала много интересных деталей о владелице этого тела и об экспериментах мага. Оказывается, «лечебный ритуал» Арбикус проводил еще на двух девочках, кроме меня.

Первую – дочь богатого торговца – привезли откуда-то издалека, малышка была сильно ослаблена, и лекарь, который сопровождал её в дороге, не давал хороших прогнозов. «Максимум несколько дней при поддержке магией,» – говорил он. Но Арбикус все равно попробовал помочь, а потом сутки подпитывал ребенка магией в надежде на чудо. Однако чудо не случилось, и девочка погибла.

Вторую малышку доставили из местной городской лечебницы. От неё отказались родители, ведь кроме задержки развития, у ребенка оказалось множество других проблем со здоровьем. Арбикус сначала излечил часть недугов, постарался откормить девочку, насколько это было возможно в её случае, а потом уже провел «лечебный ритуал».

К сожалению, разум к несчастной так и не вернулся, хотя какое-то понимание в глазах появилось. Она много плакала и невнятно что-то бурчала или кричала, но после дозы успокоительной магии, становилась сговорчивей. Потом вроде бы ей стало легче, девочка не отказывалась от еды, перестала буйствовать, однако учиться не рвалась. Только лежала, отвернувшись к стене, на игрушки не реагировала, гулять не хотела.

Однажды ночью, малышка открыла окно, вылезла на карниз и спрыгнула. Шая не могла понять, как истощенный четырехлетний ребенок смог залезть на подоконник и открыть окно. Хоть спальня располагалась на втором этаже, девочка упала очень неудачно. Судя по рассказу моей сиделки, сломала позвоночник и повредила внутренние органы. Арбикуса тогда дома не было, а его ученик не смог помочь малышке. Через сутки она умерла.

Про меня Шае было известно больше. В неделе пути от поместья, где жил маг, находилась небольшая деревушка. Будучи в тех краях по какой-то надобности, Арбикус узнал, что в одной крестьянской семье живет слабоумная девочка. Маг убедил родителей отдать ребенка, пообещав лечение. Мало того, даже заплатил отцу семейства.

Шая считала, что мои родители должны ботинки целовать Арбикусу за то, что он избавил их от такой обузы, как я, да еще и деньгами снабдил. Крестьянская семья жила небогато, и кормить лишний рот для них было накладно, поэтому предложение мага отдать младшую дочь пришлось как нельзя кстати. Моя сиделка вообще недоумевала, как я прожила так долго. Целых шесть лет, между прочим.

Да, с определением возраста я немного ошиблась: малышке исполнилось не пять, а шесть лет. Но это и неудивительно: дети, когда долго болеют, плохо растут и выглядят младше своего возраста. Таким образом, Резаэлли Сареп, обычная крестьянская девочка, оказалась в той злополучной комнате для ритуалов, ну а потом её тело заняла я.

Долго размышляя над мотивами Арбикуса и над всей этой ситуацией, я пришла к выводу, что маг не так уж и виноват. Да, он призывал души других людей, видимо, изгоняя те, что раньше занимали тело. Однако делал это вынужденно и только с теми девочками, которые не прожили бы долго. Тех детей, у которых был хотя бы призрачный шанс на выздоровление, он не трогал. Это определенно внушало уважение.

Судя по моему опыту, Арбикус призывал души только что умерших в своем мире людей, тем самым давая возможность прожить вторую жизнь. Но моральная дилемма все равно подтачивала мою совесть. Дети совсем не виноваты в том, что родились с нарушением развития. Имею ли я моральное право занимать это тело? Ответа на этот вопрос у меня не было.

Арбикус оказался не так плох. Он, конечно, принудил меня дать магическую клятву – позже я разобралась в словах и поняла, что это именно клятва – но с другой стороны, маг боялся за свою жизнь. Если бы правда с заменой души всплыла, то не пощадили бы ни его, ни меня. Можно упрекнуть Арбикуса в том, что согласия он добился довольно жестким способом, но времени и возможности, чтобы объяснить и уговорить, не было.

Кроме того, та клятва не предполагала кабальной зависимости от мага, а ведь он мог добавить предложение о подчинении, чтобы во всем меня контролировать, но не сделал этого. Что тоже добавило ему очков в рейтинге.

Мое выздоровление шло семимильными шагами. За два месяца здоровье полностью восстановилось, тело девочки начало набирать вес и даже немного выросло. Скорее всего, в нашем мире я бы не выздоровела так быстро, но Арбикус старался каждый день или через день подпитывать меня магией. Мало того, микстуры и порошки, что мне давали, тоже изготавливались при помощи магии, и в некоторых случаях помогали даже лучше, чем аналоги из нашего мира.

Единственное, что не позволяло магу объявить меня полностью здоровой – редкие, но повторяющиеся с завидной периодичностью «приступы краткой комы». Так Арбикус называл состояние, когда мою душу выбивало из тела. Магические фигуры, находящиеся в спинке кровати, сигнализировали о том, когда это происходило, и колдун впихивал душу обратно.

С каждым разом я чувствовала, что способность Арбикуса контролировать мою душу слабеет, зато, если я сама этого желала, слияние с телом происходило быстрее. В то же время при сопротивлении воздействию засунуть меня обратно в тело стало почти невозможно.

Однажды на кухню, где я мыла овощи, прибежал слуга и сообщил, что меня срочно вызывает маг. К слову, у Арбикуса в доме было не принято, чтобы кто-то сидел без дела, даже за маленькими детьми с пяти-шести лет закреплялись несложные обязанности.

Например, семилетняя дочка садовника кормила уток и кур, собирала яйца и относила их на кухню, следила за тем, чтобы у птиц было вдоволь воды. Сыновья конюха – погодки шести и семи лет – помогали отцу ухаживать за лошадьми. Дочери прачек забирали грязное бельё, а потом приносили кастелянше или служанкам уже чистое. В общем, каждый был при деле, и мне тоже досталась работа. Конечно, детей не нагружали, но сызмальства приучали к труду.

Поднимаясь на второй этаж за слугой, я, откровенно сказать, побаивалась. Что от меня хочет маг? Неужто решил оправить Резаэлли домой в родную деревню? Хотя, если бы он так решил, я бы уже ехала на телеге к родителям. Спрашивать разрешения он бы точно не стал, да и со слугами и учеником не церемонился.

Кабинет Арбикуса выглядел неплохо: светлые стены, шикарные синие шторы, большой, монументальный стол и такой же шкаф из светлого дерева. Маг сидел за столом и перебирал бумаги. Слугу он отпустил взмахом руки. Я оглянулась по сторонам. Похоже, стула мне не полагалось.

– Реза, нужно поговорить, – сказал Арбикус, отрываясь от бумажек. – Меня беспокоят случаи, когда твоя душа покидает тело. Я искал объяснения этому явлению и способы излечения, но нашел лишь крохи информации. Расскажи, что ты чувствуешь? Это для твоего же блага.

– Ну, наконец-то! Вы все-таки догадались опросить больного! Даже не знаю, как вы так быстро пришли к такому сложному умозаключению: спросить у больного! Удивительно, что вам даже не понадобилось полгода на размышления! – с сарказмом восторгалась я. – Вы, лорд Арбикус, демонстрируете поразительно высокие интеллектуальные способности!

Маг зарычал, а мне захотелось спрятаться. Вот ведь дурной характер! Кто меня тянул за язык?!

– Как ты смееш-шь, малявка?! – Арбикус в буквальном смысле заискрил.

Даже не обладая сверхъестественной интуицией Паши Эмильевича, я поняла, что сейчас меня будут бить, может быть, даже ногами. С феноменальной скоростью, которую сложно было ожидать от этого тела, я отпрыгнула в сторону. В то место, где я только что стояла, ударила молния. Совершив невероятный кульбит, я прыгнула к шкафу и дернула дверцу на себя, тем самым загораживаясь ей от мага. Повезло, что шкаф не был закрыт на ключ.

Арбикус понял, что своим колдунством может навредить содержимому шкафа, поэтому злобно отдувался, стараясь взять себя в руки. Да, он ни разу со мной не поговорил, не попытался узнать, кто я такая, чем занималась в другом мире, почему умерла. Да, ему было совершенно наплевать на то, как я буду приспосабливаться в новом мире. Но все же, это не причина говорить с ним в таком тоне.

– Признаю свою вину, меру, степень, глубину, – выкрикнула я из-за шкафа и добавила совсем не в рифму: – готова закопать топор войны, раскурить трубку мира, выбросить белый флаг и пойти на примирение. Вспылила, была не права, но меня тоже можно понять! Вот уже неделю я пытаюсь добиться с вами встречи и поговорить насчет этих приступов, но меня все время прогоняют. Не при Шае же рассказывать! А она постоянно рядом, когда вы приходите меня лечить. За неделю я так и не придумала, как подобраться к вам без членовредительства по отношению к слугам или вашему ученику. Уже отчаялась и подумывала о том, чтобы начать членовредить.

– Ты странно и смешно говоришь.

Маг подошел к шкафу и закрыл дверцу. Я сначала чуть сгорбилась, а потом, наоборот, расправила плечи и посмотрела на Арбикуса.

– Конечно, я странно говорю. Я же из другого мира. Но сейчас это не важно. Важно то, что нам давно надо поговорить, коллега. Обсудить не только приступы, но и все остальное.

– Коллега? Что за чушь?! Ты не можешь быть целителем, магии у тебя очень мало.

– У меня есть магия?! – я едва не упала от подобной новости.

– Да, я же говорю, – раздраженно повторил маг, – но её недостаточно для того, чтобы быть специалистом.

– Недостаточно для вашего мира, а у нас магии нет, поэтому получить высшее образование и стать медицинским работником может любой.

– Как нет? – удивился Арбикус. – Есть! Твои способности тому подтверждение.

– Может быть, и есть, но в нашем мире магию не используют. Если только какие-то там шарлатаны и гадалки, которые только и делают, что людям головы морочат…

– Погоди, то есть даже если у кого-то есть способности к магии, их не развивают? – перебил маг.

– Да как их развивать? У нас нет колдунов, зато есть наука и техника. Практически все, что вы делаете с помощью магии – и даже больше – мы делаем с помощью науки. Электричество, которое дает свет и на котором работает множество приборов, газопровод, водопровод, телефон, интернет все это у нас есть благодаря научно-техническому прогрессу. Мы летаем за множество километров, изучаем океанские глубины, строим огромные мегаполисы, медицина у нас тоже развита. В чем-то мы уступаем вам, а в чем-то опережаем. Сложные механизмы могут поддерживать жизнь в теле человека продолжительное время. У вас считается отличным результатом, когда маг может сутки питать магией пострадавшего, а у нас люди в коме, бывает, лежат по нескольку лет.

– Невероятно! – во время моего спича Арбикус то и дело посматривал на стол. – Ты не врешь!

Так, похоже, у него тут магический детектор лжи.

– Мне незачем лгать. Я хочу кое-что предложить. Знания моего мира в обмен на помощь. Помогите мне устроиться здесь.

Посмотрев на то, как тут живут люди, и послушав рассказы о деревнях, я решила, что за мага надо держаться. Он единственная возможность устроиться в новом мире с комфортом, который для меня привычен. Ведь никаких перспектив в деревне нет. Мои родители – бедные крестьяне и не смогут найти денег на обучение дочери.

– Удачно замуж тебя выдать, значит… – по-своему расценил мою просьбу маг.

Я зашипела, как раскаленное масло на сковороде.

– Никакого «замуж»! Вы поможете мне получить профессию, заплатите за моё обучение, будете содержать, пока я учусь.

– А не много ли ты просишь? – Арбикус недовольно нахмурился.

– Я прошу мало. Очень мало. Мой мир поколениями накапливал знания, я их отдаю за самое необходимое – еду, проживание и обучение. С таким же успехом я могу делиться знаниями с кем-нибудь другим. Да, будут сложности, но вы мне просто не оставите другого выхода, ведь знания – это все, что у меня есть.

– Хорошо, – немного подумав, согласился маг, – но мы заключим магический договор.

Я совсем не выспалась. Воспоминания, которые вызвал дроу своими расспросами, перемешались со сном, и, открыв глаза, я не сразу сообразила, где нахожусь. Наполеонушка проснулся и во всю хозяйничал у печки. Сумел найти магические камни, разжечь огонь и уже подогревал чайник и вчерашнюю кашу с мясной подливой.

Да, моя новомодная печка могла работать на магии. Уголь и дрова везти высоко в горы накладно. Гораздо выгоднее закупать магические камни у дроу (мне со скидкой их продавали в разы дешевле) и отвозить на подзарядку к деревенскому или городскому магу.

Надо сказать, тёмный управлялся с печкой умело. Интересно, почему так? Готовить не обучен, а печка ему, похоже, привычна. Я задумчиво оглядывала сухощавую, поджарую фигуру в неизменных семейных труселях похоронной расцветки. Худощав, но если откормить, будет очень даже ничего. У него отличные данные: волосы эти светлые необычные, гладкая смуглая кожа, длинные ноги, пятая точка тоже неплохая. Сейчас не видно, но я хорошо её помню. Красивый мужчина.

– Слюни с подушки подбери, а то спать мокро будет, – процедил дроу, не оборачиваясь. – Или ты думала, я не замечу, что ты меня хочешь? Даже и не думай, тебе ничего не светит.

«Не для тебя меня мама растила…» – закончила я про себя. В воображении сразу нарисовался кривозубенький, пузатенький мужчинка в очёчках и натянутых до подмышек штанишках. Это изображение наложилось на образ Наполеонушки, дополнившись плешечкой и презрительным взглядом.

Титаническим усилием я сдержала рвущийся наружу хохот и спросила:

– Что даже в голодный год за мешок картошки не согласился бы?

– Нет!

– А за два?

– Нет!

– А за три? – азартно продолжала торговаться я.

– Я не продаюсь, – отрубил Наполеонушка, повернувшись ко мне лицом и гордо задрав нос.

Причем, он встал именно в такую позу, в которой я его представляла до этого. Моё воображение живо обрядило его в тельняшку на пару размеров больше, растянутые треники и поношенные шлепки. Чтобы не заржать в голос, я закусила подушку, но даже сквозь неё прорывался сдавленный хохот. От смеха даже слезы на глазах выступили.

– Что? – хмуро сощурился дроу.

– Расстроилась очень, – всхлипнула я, – вот видишь, плачу.

Наполеонушка недоверчиво на меня покосился.

– Да! Мне грустно и больно, что ты мне не достанешься. Ты ведь идеал моего мужчины! Фигура замечательная: что-то среднее между Аполлоном и велосипедом, – восторгалась я. – А уж какой заботливый! Завтрак приготовил после совместно проведенной ночи.

Конечно, я не обольщалась. Не желание сделать мне приятное, а зверский аппетит после приема зелья регенерации заставил тёмного встать к плите. Удивительно, что он не слопал кашу холодной, но зато печенье доел.

– Я не готовил, – недовольно буркнул он.

Тёмный сообразил, что я над ним потешаюсь, но никак не мог понять по какой причине.

– Ну, разогрел, это не важно. Главное, завтрак. Не такой уж ты бесполезный, как мой кот. Но и не Матроскин, с другой стороны, – доверительно сказала я, слезая с кровати. – Он и на машинке шить умел и вроде бы даже крестиком вышивал. Так что до Матроскина тебе расти и расти.

– Что еще за Матроскин?

– Кот, Наполеонушка, кот! – наставительно сказала я и скрылась за печкой, чтобы переодеться.

Как все-таки хорошо, что я его спасла. Поговоришь с ним – и сразу прекрасное настроение и улыбка во весь рот.

– Что значит «кот»? – допытывался дроу.

– То и значит. Животное такое: хвост, уши, четыре лапы. Ты что кота не видел?

– Видел.

– Вот! Кот Матроскин. Как сказал один умный человек: «Был бы у меня такой кот, я, может, и не женился бы никогда».

Это откровение надолго заняло тёмного. Он крепко задумался. Представляю, что за мысли у него в голове. Пока Наполеонушка думу думал, я оделась и взяла ведерки для воды. Уже в сенях меня догнал еще один вопрос дроу:

– А кто такие «Аполлон» и «Велосипед»?

Я закусила губу, чтобы не расхохотаться.

– Аполлон считается идеалом красоты в том месте, где я родилась.

– А «Велосипед» кто такой?

– Не кто, а что. Это такой… транспорт. На нем ездят. – Объяснила я и добавила: – Верхом ездят.

***

«Верхом ездят. Это намек на секс? Не похоже. Вышла из дома и опять хихикает», – Ивэлас потер лоб.

Странная человечка. Сколько раз за последние двое суток он повторял про себя эту фразу? Много, очень много. Какую-то одну странность можно было объяснить, но не все сразу. Например, сейчас он чувствовал заинтересованность в её взгляде (за долгие годы научился различать, когда на него смотрят по-особому). Его оценивали, Ивэлас готов был поклясться в этом.

В обществе дроу такой интерес часто приносил мужчинам проблемы, и ему в том числе. А у матери не всегда была возможность защитить сына от подобного внимания тёмных эльфиек. Она старалась, но не всегда всё происходит так, как ему бы хотелось. Дроу скрипнул зубами. Похотливые твари! И тут такой же интерес от человечки. Что она возомнила о себе?

Но, судя по реакции, о сексе она не думала. Он видел её попытки скрыть смех. Предложение про мешок картошки его возмутило. Несмотря на фразу о том, что он не продается, Ивэлас понимал, что мужчин в их обществе часто покупают. Не за мешок картошки, конечно, но за деньги, выгоду, власть покупают. У мужчин нет другого варианта, кроме как подчиниться. Мррашева клятва не даёт ничего сделать.

Неужели человечка об этом знает, поэтому смеётся? Почему в таком случае не сказала, что ей всё известно? Велосипед, Аполлон, кот Матроскин. И это её «Наполеонушка!». Ведь ясно, что в имени какой-то подвох, но он не понимал и половины из того, на что она намекала. Не понимал её стремлений, действий, целей. Почему она его спасла? Почему помогает сейчас? Чего она хочет добиться? Почему не боится его, не презирает, не…

Она вернулась, благоухая ароматом дорогого мыла и порошком для чистки зубов. Люди воняют. В их городах от зловония щиплет глаза. Грязные глупые животные, но она совсем не подходила под это определение. От Резаэлли приятно пахло травами и цветами, а еще тонким, присущим только ей ароматом дикого мёда и еще чего-то такого… неопределенного. Она регулярно мылась, постоянно споласкивала руки, а еще мазалась кремами, как делали аристократки среди людей. Неужели, эта человечка знатного происхождения? Почему же тогда работает? Что она делает тут?

Вопросы, на которые нет ответов. Но он докопается до истины. Даже если ничего не узнает, его выздоровление, по крайней мере, не будет скучным. Ивэласу нравилось отгадывать загадки. Наблюдательность и способность замечать мелочи не раз помогали ему в жизни.

– Ого! Ты не стал завтракать без меня? – улыбнулась травница. – Здорово! Знаешь, мне иногда очень не хватает совместных трапез с приятным собеседником.

Ивэлас проглотил резкие слова, готовые сорваться с языка, осознав, что она совсем не кривила душой, когда говорила про приятного собеседника. Дроу прекрасно слышат и способны распознавать нюансы произношения. Сарказм, иронию, издёвку он чувствовал отлично, и сейчас ничего подобного в её словах не прозвучало. Нет, он совсем не хотел совместной трапезы, просто вновь задумался о несоответствиях в её поведении, но со стороны это действительно выглядело так, будто бы он ждал её прихода.

Человечка ловко накрывала на стол, мурлыкая под нос веселую песенку.

– Спустись в погреб, принеси баночку соленьев, пожалуйста, – мягко попросила Резаэлли. – Они стоят на средней полке слева, как войдешь. Выбери ту, что больше понравится. Свет… ах, да, тебе свет не нужен. Кстати, удобная функция – не споткнешься.

В погребе было прохладно и сухо. Несколько небольших баночек стояли в ряд на полках. Дроу выбрал одну и заодно осмотрелся. Негусто у травницы с запасами. Мяса в леднике всего один кусок остался, молока и литра не наберется, несколько яиц. А это что? Мука. Хотя бы муки много. Пресловутая картошка, свекла, морковь и мррашев лук. Ивэлас передернул плечами, вспомнив, как он резал этот овощ. Резаэлли смеялась над ним, но как-то незлобно и совсем необидно.

Он не разозлился на неё тогда. И сейчас безропотно спустился в погреб, подчиняясь её приказу. Почему? Может быть, потому, что это не приказ, а просьба, от которой он мог бы отказаться? Но зачем отказываться, если он сам съест то, что принесет?

А наверху его уже ждал сервированный стол. Под каждой тарелкой салфетка, рядом чистая ложка. Посередине стола исходил паром чайник, рядом на плоском блюде лежал порезанный хлеб, красивая керамическая пиала была доверху заполнена земляничным вареньем. Ивэлас почувствовал запах любимой ягоды и сглотнул слюну. По тарелкам травница разложила кашу, полила белой подливой с кусочками мяса и сверху украсила порезанной свежей зеленью.

– Что застыл? Завтрак готов! – с улыбкой пригласила Резаэлли.

Интересно. Человечка говорила о том, что она крестьянка, но разве девушка из деревни знает, что такое сервировка? Не вяжется. Слишком много странностей. Слишком много.

За завтраком он обратил внимание, как она ест. Аккуратно и совершенно естественно. Никакой скованности.

– Сегодня я уйду на весь день. Вернусь ближе к вечеру, так что лекарства придётся тебе самому принимать, – между тем говорила травница. – Перевязку я сейчас сделаю, смажу твои раны. Если что-то болит, обязательно скажи. А то знаю я вас: дотяните до самого последнего, терпите, а потом проблем в десять раз больше.

– Я нормально себя чувствую. Раны болят и зудят, но не более чем обычно при подобных травмах.

– Не более чем обычно? То есть для тебя такие ранения – обычное дело? Тебя часто калечат?

Ивэлас поморщился. Он слишком хорошо знал, что такое раны, частенько их лечили с помощью зелья регенерации.

– Я – воин. Иногда получаю травмы. Без этого никак. – Чтобы перевести неприятную для него тему, дроу задал вопрос: – Завтра ты тоже за травами пойдешь?

– Не знаю. Все зависит от того, сколько соберу сегодня. Планы у меня грандиозные, но пока мало что попалось, а все потому, что выбираюсь в ваши горы нечасто. Матриарх разрешила только два раза в год травы собирать и не больше двух недель. А весной тут с погодой не угадаешь. То вроде солнышко, то опять снег. И других альтернатив нет. Многое только у вас в горах и растет, – со вздохом пожаловалась Резаэлли.

– И долго ты тут будешь травы собирать?

– Еще девять дней у меня есть, должно хватить. Если, конечно, погода позволит.

– А если не позволит?

– Если нет, то буду обходиться тем, что собрала. В конце этого месяца за мной приедет Рахим, поможет собраться, осмотрит дом.

– Что за Рахим?

– Это младший сын мельника из ближайшей деревни. Он обычно привозит и забирает меня отсюда. Иногда подвозит продукты, если я ему посылаю весточку на переговорник. Правда, сигнал послать можно только из одного места примерно в паре часов пути отсюда, иначе дальности не хватает.

– У местных крестьян есть переговорники? – удивился дроу.

Эти артефакты стоили довольно дорого. Даже богатым крестьянам не по карману такие вещи.

– Это мой переговорник. Их всего пара у меня. Один военный мне заплатил этими штуками. Их все равно списали, поскольку радиус гораздо меньше, чем должен быть. А одна пластина и вовсе работает только на приём, и отправить сообщение с неё невозможно. Вот её я всегда оставляю у мельника, а вторую беру с собой. Когда мне нужна какая-то помощь, например, что-то вывезти отсюда или привезти, то я пользуюсь переговорником. Наверное, завтра или послезавтра нужно попросить Рахима привезти продукты. Я не рассчитывала на еще одного едока. Ладно, – оборвала травница сама себя, – не время сейчас беседовать. Давно пора выходить.

Резаэлли быстро и аккуратно сняла бинты, перед этим слегка их размочив, проверила раны на руке, ноге и голове и снова перебинтовала, намазав перед этим резко пахнущей мазью.

– На руке и на ноге что-то в раны попало, – недовольно приговаривала она. – Большую часть я вывела, но гной все равно есть. Нужно будет еще раз вечером посмотреть.

– Это слюна пещерного червя, – поделился Ивэлас. – Она ядовита. Удивительно, что ты нашла антидот.

– У меня есть универсальный. Травница я или кто? – гордо подбоченилась человечка. – Он, правда, хуже, чем узкоспециализированные противоядия действует, но я ведь не знала, что за гадость может быть в ранах.

«Универсальный антидот у простой травницы, – про себя подумал дроу, – хотя, правильно было бы сказать у непростой травницы. Кто же ты такая?»

Резаэлли ушла, наказав принимать лекарства, а Ивэлас решил заняться одеждой. Травница запретила трогать гипс, а шить, пользуясь одной рукой, неудобно. Зато наметить и вырезать латки он сможет.

Работа неожиданно увлекла дроу. Если наложить латки симметрично, то будет создаваться впечатление, что кожу нашили вторым слоем, чтобы укрепить куртку, точнее, теперь уже жилетку, да и просто для красоты. Должно получиться интересно. Как там она сказала? Оставить аристократические замашки и научиться всему? Неужели она сама так же училась всему? В тот момент, когда она это говорила, дроу окончательно уверился в том, что человечка знатного происхождения, но по какой-то причине теперь вынуждена работать и жить среди простого люда. И раз она смогла устроиться и научиться, то он тоже сможет. Научится шить, готовить, правильно говорить. «Потерявши голову, по волосам не плачут», – вспомнил он. Сколько же ты потеряла, Резаэлли?

Чем больше Ивэлас думал о травнице, тем больше уверялся в том, что его выводы по поводу её происхождения верны. В пользу этой теории говорило множество фактов: во-первых, то, как она себя вела. С достоинством. Никакого подобострастия к нему не испытывала, хотя сразу поняла, что он – аристократ. Люди общались с дроу совсем по-другому, особенно, селяне. От их услужливого, липкого раболепия и страха Ивэласа порой передергивало.

Резаэлли аккуратно ела, пользовалась салфетками, непринужденно вела беседу, мало того, как всякий член высшего общества, поднаторела в общении ни о чем. Сколько бы Ивэлас ни пытался узнать о её прошлом, сколько бы каверзных вопросов ни задавал, она лишь умело переводила тему, слегка улыбаясь и искоса поглядывая на него. У дроу не было никаких сомнений, что Реза разгадала его намеренья и виртуозно уходила от прямых ответов. Навыки, которые среди неотесанной черни не приобретешь.

Во-вторых, её привычки. Она часто мылась, видно, что следила за телом и лицом. Он обратил внимание на аккуратно подстриженные ногти на руках и даже на ногах. И её запах… Ивэлас никогда не думал, что ему может понравиться запах человечки. Во сне он неосознанно прижимался к ней ближе. Уже две ночи подряд он просыпался, уткнувшись в её макушку и вдыхая аромат трав, дикого мёда и чего-то еще тонкого, вкусного и невероятно приятного.

Нет, она точно знатного происхождения. Её знания в разных областях, рассуждения о тёмных эльфах и о том, почему у них прекрасно развито обоняние и слух, её небрежно брошенное «занимаюсь исследованиями» – все это говорило о прекрасном образовании, которое просто не могла получить обычная селянка. И тут-то и начинались совсем необъяснимые вещи.

Ивэлас прекрасно знал, что девушек у людей не обучают наукам. Главная задача человечек – рожать и воспитывать детей, а не исследования проводить. Но Резаэлли явно обучали по-другому. Почему?

А еще этот рассказ о том, что подруги засняли на кристалл памяти её пьяное пение, а потом вместе смеялись. У каких аристократов могут быть подруги, которые тратят дорогущие и редкие кристаллы памяти на запись смешного пения? Тратят не для того, чтобы шантажировать, а для того, чтобы вместе потом посмеяться? Нет, это не может быть правдой. Тогда для чего она это рассказала?

Зачем она говорила, зачем помогала, что попросит за помощь? Эти вопросы по-прежнему оставались без ответа. Если с её происхождением Ивэлас определился, то мотивов поступков по-прежнему не понимал.

После плотного обеда, дроу вышел из домика, спустился ниже по склону и присел в тени скального выступа. Тренироваться пока рано: нужно дождаться, когда раны заживут, но можно помедитировать. Ивэлас погрузился в состояние внутреннего созерцания, но и обстановку вокруг тоже отслеживал. Какие-то странные звуки привлекли его внимание. Дроу медленно открыл глаза и увидел зайца. Поскольку воин сидел без движения, косой его не заметил. Ивэлас осторожно достал нож и метнул его в ушастого.

«Неплохо поохотился! Теперь будет мясо на завтра. А то Реза сына мельника позовет. Этот мужик может догадаться, куда делись продукты. Распустит язык в деревне, а меня потом вычислят», – подумал дроу. Возвратившись в домик, Ивэлас, пользуясь отсутствием хозяйки, обыскал жилище сверху до низу, но ничего, что пролило бы свет на тайны загадочной травницы, не нашел. Впрочем, он и не особенно рассчитывал. Делать было совершенно нечего, поэтому не удивительно, что дроу сморил сон. Проснулся он, когда возвратилась Резаэлли.

– Не скучал тут без меня? – весело спросила человечка.

– Не обольщайся.

Девушка выкладывала из заплечного короба связки трав, когда заметила разделанную тушку.

– Вот это да! Ты зайца поймал?

– Нет, он сам прибежал в твою избушку и кинулся на мой нож.

– Дай угадаю: а потом сам себя освежевал, распотрошил и порезал на кусочки? – со смехом закончила травница.

– Так все и было!

– Значит, я правильно догадалась! Спасибо тебе, великий дрессировщик зайцев! У меня как раз тут есть особые травки для потрясающего маринада. Вечером поставим зайчатину мариноваться, а утром будет вкуснейшее мясо.

Как-то легко и непринужденно она попросила разогреть еды, а сама убежала в летний душ. А потом, небрежно замотав влажные волосы в полотенце, быстро порезала какой-то «витаминный салат особенно полезный для дрессировщиков зайцев». Время до ночи прошло в разговорах и в делах: сначала был тщательный осмотр ран, потом готовили маринад, замешивали тесто, разбирали травы. Глядя на позёвывающую человечку, Ивэлас не выдержал:

– Иди спать.

– Нужно отделить корешки и нарезать ли…

– Сам нарежу, смотреть тошно на твои зевки.

Травница с удивлением посмотрела на дроу.

– Спасибо! Ты – удивительный, – с усталой улыбкой сказал она. – Я так рада, что спасла тебя, что ты выжил. Помощник из тебя отличный.

Дроу даже смутился, уж очень тепло она это говорила.

– Но до хм… Матроскина мне по прежнему далеко? – спросил Ивэлас.

– Матроскин – это недостижимый идеал, к которому можно только стремиться! – пафосно сказала человечка и побрела к кровати.

Реза упала на постель и, судя по ровному дыханию, мгновенно провалилась в сон. Только тут Ивэлас сообразил, что для неё должно быть очень нелегко целый день ходить по горам, а после заниматься его ранами, готовить хлеб и маринад. Это нужно ему, а не ей. Она неглупа и все понимает, но все равно так искренне благодарит. Зачем?

При тусклом свете магического светляка дроу хорошо было видно её спокойное лицо. Сначала травница показалась ему уродливой. Хотя, наверное, в тот момент ему любая женщина показалась бы отвратительной. Слишком часто он просыпался на таком столе, прикованный цепями в наказание за строптивость. Первая мысль была о том, что его схватили, и скоро все издевательства начнутся по новой. Однако потом он осознал, что на этот раз попал к травнице.

Каждый дроу в округе знал, кто готовит особенно забористое зелье, позволяющее мужьям прекрасно исполнять свои обязанности, невзирая на отсутствие желания и даже отвращение к собственной супруге. Что еще может пожелать одинокая, некрасивая травница в качестве платы за своё спасение? Только секса.

И он ждал от неё подобного предложения или каких-то действий, но, кроме шуток, ничего не дождался. Ивэлас вспомнил, как хотел убить ничего не подозревающую человечку и даже подобрался к ней сзади, но потом осознал, что не сможет выжить без её помощи. Слишком слабым он себя ощущал тогда. Конечно, Реза поняла, что он опасен и стребовала клятву. Дроу поклялся, но про себя решил, что убьёт её после, если она будет унижать его и если затребует платы натурой.

Но оказалось ничего такого не требовалось. Чего потребует? Ведь она видела его пояс, но денег оттуда не взяла, даже, похоже, не открывала кармашков. На что она рассчитывает?

Сегодня я опять проснулась позже дроу. Тёмный уже хлопотал возле печки. Он очень удивил меня своим поведением вчера: принес этого зайца, потом помогал с травами, даже пообещал дорезать листья оошики. Да, мы по-прежнему подкалывали друг друга, но как-то по-доброму, скорее, состязаясь в остроумии, а не желая задеть.

– Ты там слюнями от вожделения не захлебнулась? – вместо приветствия недовольно спросил дроу. – А то проснулась уже давно и все лежишь, смотришь.

– Ты же мой идеал! Я о тебе всю жизнь мечтала! – с экзальтированным восторгом воскликнула я. – Ты же просто-таки бродячий атлас по анатомии, а это был мой любимый предмет… И вообще, тебе жалко, что ли?

– Нет, просто твои слюни на мою подушку падают. Хватит разлеживаться, иди, показывай, как мясо в маринаде готовить.

– А вот не надо на меня стрелки переводить. Судя по твоему зверскому аппетиту, подушку ты сам обслюнявил, потому что во сне тебе разносолы снились.

– Ты этого зелья мне накапала, вот теперь и корми. Жрать хочется постоянно!

Наверное, Наполеонушке совсем невесело. У дроу и так регенерация повышенная, так еще и микстура. Надо ему вечером меньше дозу давать. А то он утром такой злой потому, что голодный.

Мы в четыре руки приготовили мясо и овощи. Тесто я быстро разрезала на части, сделав простые булочки. Хорошо, что муки у меня вдоволь: Рахим привез не жалея.

Завтракали вместе. Мясо отлично протушилось. Я искренне похвалила охотничий талант дроу, и, похоже, Наполеонушке понравились восторженные комплименты. Он, конечно, продолжал ворчать, но, как мне показалось, это от того, что старался скрыть свои настоящие чувства.

После плотного завтрака я осмотрела дроу и сняла повязки с неглубоких ран. Самодельный гипс я аккуратно срезала, наказав тёмному разрабатывать пальцы. Заодно и мазь специальную выдала. Кости удивительно быстро срослись, интересно, почему так? Почему мягкие ткани у дроу еще не зажили, а костные уже срослись? Эх, кажется, время на исследования появится только в городе.

Я вернулась поздно. Дело в том, что мне удалось обнаружить гнезда гараг. Это местные птички, похожие на перепелок, но немного покрупнее. Яйца у них деликатесные. В другое время я прошла бы мимо, но у меня дома вечно голодный дроу, так что пришлось забираться повыше и грабить несчастных птах. Ничего, они еще отложат. Сезон гнездования у гараг еще не закончился.

– Что так долго? – недовольно поинтересовался тёмный.

– Не волнуйся, мамочка, я с незнакомыми дядями не общалась, в чужие кареты не садилась и вела себя хорошо, – тоненьким голосом ответила я, а потом принюхалась, – ой, а чем у нас тут вкусно пахнет?

– Рыбой.

– Да ладно! – я ошарашено уставилась на дроу. – Неужели рыба выбросилась из ручья, допрыгала до домика, а потом еще и сама себя пожарила?

– У меня кто угодно запрыгает! – самодовольно ответил Наполеонушка.

– Снимаю шляпу перед твоими талантами!

Надо сказать, у дроу отлично получилось с рыбой. Мало того что он наловил её впрок, так еще и положил в погреб, в специальный ледник, поэтому на следующий день у нас была наваристая уха, а на второе – мясо в кляре из яиц гараг. На этот раз за травами я не пошла, а целый день посвятила заготовке. Тёмный активно мне помогал и заодно прослушивал лекции о целебных свойствах разных растений.

Еще два дня я снова уходила собирать травы, а на третий перерабатывала все, что набрала. Наполеонушка помогал, чем мог. Каждый раз, возвратившись домой, я обнаруживала тушку какой-нибудь невезучей твари или рыбное филе. Тёмный уже неплохо готовил и даже научился резать лук, не рыдая при этом. Одежду дроу починил, и получилось симпатично. По крайней мере, оборванцем он не выглядел.

Здоровье Наполеонушки практически полностью восстановилось. Швы я сняла, и раны на бедре и руке заросли, оставив некрасивые красные рубцы, но, как говорил дроу, и они через месяц-два исчезнут. Гематома на голове практически рассосалась, плешка стала понемногу зарастать. Рубец, правда, пока еще полностью не подсох, но такие раны обычно долго заживают. Единственная проблема оставалась с пальцами на руке. Пока к ним не вернулась прежняя подвижность, но дроу активно разрабатывал кисть и даже возобновил тренировки с мечом в щадящем режиме.

Спали мы по-прежнему вместе, и каждый раз дроу вскакивал утром раньше меня. Именно вскакивал. Видимо, боялся повторения казуса, который случился в первый день, когда я завалилась на тёмного и едва его не придавила. Зато ночью Наполеонушка ничуть не стеснялся и прижимал меня к себе, как ребенок любимого плюшевого мишку. Несколько раз я просыпалась и пробовала отползать (потому что лежать в одной позе было жутко неудобно), но дроу сквозь сон ворчал и прижимал меня еще сильнее.

– Надо было тебя Ворчуном назвать, – усмехнулась я однажды, когда тёмный опять что-то недовольно прорычал, подполз обратно и забросил на меня не только руку, но и ногу.

Я не особенно обольщалась по поводу своей привлекательности, просто по ночам в горах довольно холодно, а одеяло у нас одно. Как-то так получалось, что в перетягивании одеяла во сне побеждала всегда я. Ночью дроу замерзал, а потом подползал ближе и вцеплялся в меня, поскольку я была сосредоточием тепла. Видимо, ему снилось, что кто-то забирает у него обогреватель, и он всеми способами выражал несогласие.

За это время я привыкла к Наполеонушке, а он – ко мне. Пожалуй, это был самый веселый период сбора трав. Тёмный расслабился, стал чаще улыбаться и больше разговаривать. Несмотря на приятное соседство, мы оба понимали, что скоро придет время расставания. От кого бы дроу ни скрывался, рядом с пещерами его все равно найдут. Единственный выход для него – это уйти подальше и как можно скорее. Он уже почти восстановился, значит, со дня на день можно отправляться в путь. Мы договорились, что тёмный добудет мне рыбы и мяса, а я наварю ему зелий, необходимых в путешествии, и соберу небольшую сумку с припасами. Через два дня он должен был уйти.

Это был обычный вечер. Я замешивала тесто на печенье, которое так понравилось Наполеонушке, а он пришивал лямки к будущему заплечному мешку. И тут это произошло. Дроу вдруг повалился на пол и застонал. «Эпилептический припадок! – сообразила я. – Сотрясение мозга не прошло без последствий».

Кинулась к тёмному, чтобы помочь, но, растерявшись, застыла посреди комнаты. Это не было похоже на эпилепсию. Дроу лежал в позе эмбриона, прижав к груди колени и схватившись руками за голову. В глазах плескалась боль, но взгляд оставался осознанным. Я упала рядом с тёмным на колени и дотронулась до его лба ладонью.

– Скажи, как тебе помочь? Ну же!

– Уходи, – выдохнул дроу, сквозь сомкнутые зубы. Желваки на его щеках вздулись, он прерывисто дышал.

– Что это? Ты знаешь, что это?

– Да, – прорычал он. – Уходи, ты не поможешь.

Тёмный снова застонал от боли, из носа у него побежала струйка крови. Я метнулась за бинтами, быстро намочила полотенце и вернулась обратно. Дроу заорал. Его тело выгнуло в дугу, пятки заскребли по полу, ладони сжались в кулаки, из его горла теперь вырывался лишь приглушенный хрип. Я попыталась помочь, но сильные судороги не давали правильно расположить тело.

Однажды я видела эпилептический припадок и даже оказывала помощь, но сейчас все было гораздо серьёзнее, гораздо сильнее и страшнее. Так же внезапно, как начался, приступ закончился. Тело дроу расслабилось, сам он задышал ровнее. Мокрым полотенцем я вытерла выступивший пот и кровь из носа.

Трясущимися руками тёмный перехватил мои ладони.

– Я сам, – прохрипел он.

– Что это было?

Несмотря на некоторые общие признаки, на эпилепсию это не похоже. Он чувствовал, осознавал себя в это время. Руку даю на отсечение, это что-то другое или какая-то местная разновидность.

– Это болезнь? – снова спросила я.

– Нет, – дроу с трудом сел. Руки его тряслись от слабости. – Мне надо идти. Мне надо…

– Ты с ума сошел! После приступа? Ночью?!

– Я вижу в темноте. Мне надо…

– Погоди ты! Надо хотя бы кровь остановить. Обопрись спиной о кровать, задери голову. Давай я полотенце подержу. Вот так, молодец. А теперь объясни, что происходит.

– Бездна! Я думал, что она поверила в мою смерть. Полагал, что в безопасности. Но после этой атаки…

– Это магия такая? Тебя сейчас магией приложило? – сообразила я.

– Да.

– Значит, тебя нашли.

– Да, и поэтому мне надо уйти сейчас. Реза, – тёмный перехватил мои руки и заглянул в глаза, – пообещай, что уничтожишь или очистишь магией все, что имеет отпечаток моей ауры. Остатки куртки сожги, всю кровь с бинтов и полотенец отстирай. Если не получится, сожги. Все мои волосы, если что-то осталось, либо выкини в ручей, либо тоже сожги. Завтра утром проведи обряд очищения. Я дам тебе кристаллы с магией, только очисти тут все. Слышишь?

– Сделаю, как ты сказал.

Стало до жути страшно. Наносная корка высокомерия сейчас слезла с дроу, и он демонстрировал настоящие чувства. Тёмный боялся. Боялся за меня.

– Дорожку к ручью и площадку, где я тренируюсь, тоже очисть. Га… – он запнулся, – эта гадина далеко, у тебя есть время, но лучше все сделать, как можно раньше. Подготовь все к рассвету и проведи обряд. Слышишь, Реза?!

– Да, проведу, а ты…

– Все вещи, что ты мне дала, я тоже очищу. Когда меня… – дроу запнулся, – даже, если меня поймают, никто не будет знать, о том, что ты помогала.

Я совсем не это хотела спросить, но у меня ком в горле застрял. Идиотка! «Тёмные не умеют быть благодарными». Оказывается, умеют. Что это, как не благодарность? Когда меня… Тля! Он сам не верит, что сможет уйти! Но меня старается защитить. Понимание этого подавляло.

Какое-то время мы просто замерли друг напротив друга, глядя в глаза, а, может, и в душу. И я ужасно боялась за этого самодовольного, вредного, упрямого тёмного эльфа, а в его взгляде читала страх за меня.

– Мне пора, – прервал наши гляделки дроу.

Он с трудом встал, и на его лице снова появилось хмурое выражение. Минута слабости и сомнений прошла, и тёмный стал быстро одеваться.

– У тебя есть что-нибудь, что поставит меня на ноги? – спросил он.

– Да, есть укрепляющее и восстанавливающее силы зелье. Еще я положила мазь, она поможет от боли в мышцах после судорог. Вот, – я протянула два флакончика и ложку. – По ложке в день. А тут остальное.

Остального собралась целая куча. Вроде бы ничего особенного я дроу не давала: маленький котелочек с крышкой, которая могла служить так же и тарелкой; ложка, чашка, несколько важных мелочей, вроде иголки с ниткой и мыла с полотенцем, аптечка, небольшой запас еды. Тем не менее, получилось прилично вещей, но, к счастью, все поместилось в заплечный мешок, который тёмный сшил себе сам.

– Раз у меня не получилось тебя покрасить, придется тебе самому. Я положила специальный порошок и мазь, их нужно смешать в нужных пропорциях. Там написано, как именно. Только следи, чтобы в рану на голове эта субстанция не попадала. – Я суетливо давала дроу последние наставления. Страшно было его куда-то отпускать, но что я могла сделать?

Он поправил перевязь с мечом, пояс с кармашками и закинул на плечо самодельный рюкзак.

– Прощай, Реза!

– Элли, – поправила я. – Зови меня Элли. Обычно Резаэлли сокращают до Резы, но мне не нравится первая часть имени. Слишком агрессивно звучит, поэтому друзей я прошу называть меня Элли. Это имя мне больше подходит.

Конечно, больше. Я и была девочкой Элли, которая попала в волшебную страну. Жаль, что тут нет доброго волшебника Гудвина, который вернет меня домой.

– Элли, Элли, – дроу, чуть улыбнувшись, покатал моё имя на языке. – Я хотел спросить у тебя кое-что. Зачем ты меня спасла? Ты не взяла ни деньги, ни магические кристаллы, ни моё оружие. Может быть, хотела попросить о какой-то услуге? Например, убить конкурента?

– Бог с тобой, золотая рыбка, – вырвалось у меня. – Какие убийства?! Я просто хотела добыть материал для исследований. На самом деле, ты сам не был мне нужен, но я не могла остаться в стороне, когда человек умирает.

– Но я не человек.

– Для меня нет разницы. У тебя другой цвет кожи, иная форма ушей, но это не делает тебя хуже или лучше человека. По сути, мы одинаковы: из плоти и крови. Мы испытываем одни и те же чувства, мы хотим жить. У нас две ноги, две руки, голова. У каждого свои достоинства и недостатки. Поэтому я и относилась и отношусь к тебе, как к человеку, а не как к злобному демону, поднявшемуся на поверхность из тёмных глубин.

– И ты действительно не хотела и не хочешь ничего от меня?

– Нет, – покачала головой я. – Хотя, у меня будет к тебе просьба: если увидишь достойного человека или дроу, который попал в трудную ситуацию, помоги ему. Просто так помоги.

Тёмный ошарашено посмотрел на меня.

– Какое странное желание.

О, я сейчас совсем тебе мозг сломаю.

– Как сказал один умный человек: «Делай добро и бросай его в воду. Оно не пропадет – добром к тебе вернется».

– Какая чушь!

– Эту фразу надо разгадать, – загадочно ухмыльнулась я. – Вот и подумай на досуге. Прощай, кот Наполеон.

– Прощай, Элли.

Я сделала шаг к тёмному и обняла его. Он замешкался на мгновение, но потом тоже сжал меня в объятьях. Правда, уже через несколько секунд отступил назад, повернулся спиной и вышел за дверь. Я стояла на крыльце и смотрела, как он быстро скрылся в темноте ночи. В памяти всплыли слова: «Когда меня… если меня поймают…». Сердце защемило. Хоть бы все обошлось. Пусть его не поймают. Помогите ему, боги.

В избушке сразу стало как-то тихо и одиноко. Взгляд упал на замешенное тесто. Я ведь не особенно люблю печенье, для дроу хотела приготовить. Он с таким удовольствием его ел. А теперь для кого это все? Что ж так муторно и тревожно на душе?

Следующие несколько дней прошли спокойно. Оказывается, я уже привыкла к подколкам тёмного, и мне не хватало его язвительности. Надеюсь, Наполеонушке удалось уйти от погони. Все, что он меня просил, я сделала. Полночи стирала, потом отмывала домик, а утром провела обряд очищения, потратив весь свой невеликий запас маны и магию из кристалла. Места тренировки и рыбалки я тоже очистила.

Дел было просто невпроворот, хотелось заготовить, как можно больше трав, поэтому я постоянно работала, то собирая растения, то сортируя их и подготавливая для хранения. Как-то вечером, я возвращалась от ручья с ведерком воды, когда вдруг увидела, что возле дома стоят три ездовых ящера, а дверь избушки приоткрыта. Кто это пожаловал?

Посередине комнаты стояла высокая, фигуристая эльфийка в штанах «в облипочку» и нетерпеливо похлопывала сложенным хлыстом по бедру. Она вполне могла бы считаться красивой, если бы не стервозное выражение лица и капризно изогнутые губы. Возле стола ходил дроу с какой-то штукой в руках. Судя по нашивкам на одежде, маг. Еще один эльф застыл, облокотившись спиной о косяк и сложив руки на груди.

– Что тут происходит? – тихо спросила я.

– А вот она! – дама оскалила зубы. – Где Ивэлас?

– Кто?

– Где мой муж?!

Так и захотелось сказать: «Под кроватью посмотрите!», но я прикусила язык.

– Вы посылали своего мужа, чтобы он что-то купил?

Ко мне приходили клиенты прямо в избушку, но поскольку тут было далеко от выходов из пещер, то происходило это нечасто.

– У меня тут не было дроу с такими брачными браслетами, как у вас, – я указала на запястья скандальной дамы.

По традициям тёмных эльфов женатый мужчина носил напоминающие кандалы широкие брачные браслеты, а женщины надевали узкую версию такого же браслета, но на одну руку. Если женщина брала второго мужа, то браслет надевался на другую руку. Объединяли брачные браслеты уникальные рисунки, которые повторялись у жены и мужей.

Больше двух мужей брать было запрещено, но это не мешало некоторым дамам, не скрываясь, изменять супругам. Причем, считалось, что это мужчина виноват, потому что не смог ублажить женщину.

Эльфийка посмотрела на мага, который водил каким-то артефактом над моим столом, и тот отрицательно покачал головой. Скандалистка нахмурилась.

– А что делает маг с этой штукой над моими травами? – спросила я, стараясь не допускать в голос раздражение. Слишком нагло ведут себя пришельцы, значит, у них что-то есть против меня. Может, они ищут какие-то запрещенные зелья?

– Ивэлас – мой муж, но он снял браслеты и сбежал, – соизволила ответить дамочка.

Снял браслеты, надо же. За это у дроу положено наказание. И тут до меня, наконец, дошло. Ивэлас – это же мой Наполеонушка! Вот теперь я его понимаю! От такой стервы я б сама и в дождь, и в метель сбежала бы.

– Вы считаете, что ваш муж шел сюда? Но даже если это так, то он не дошел.

– Она не врет, – подал голос маг.

Опа! Оказывается, у него артефакт правды. Дорогая штука. Сейчас нужно внимательнее следить за словами. Наполеонушка или Ивэлас сюда не дошел, это я довезла его на санках, поэтому артефакт не зафиксировал в моих словах лжи.

– Да, я сказала правду. А теперь объясните, почему вы ищете своего мужа здесь.

– Поиск по крови указал это место, – недовольно сказала эльфийка.

Странно, я же оттерла всю кровь.

– Нашел! – торжествующе сказал маг. В руках он держал пузырек с кровью дроу.

Вот ведь ду-у-ура! Как я могла забыть?! Очищение провела, елы-палы! Дамочка резко обернулась и злорадно посмотрела на меня. В её руке медленно собирался черный магический сгусток. Похоже, мне хана. Так, спокойно, еще можно все исправить, надо только быстро придумать объяснение, да такое, чтобы их детектор лжи не сработал! Думай, голова, думай, шапку куплю!