Попаданка. Хозяйка Проклятого Леса

— Ну, здравствуй, Проклятый лес… Говорят, я пришла отсюда. Что думаешь? — нет, я не чокнулась, стоя пред густой преградой в виде кустов и сорняков, выше моей головы, и ведя беседы с зелёной изгородью.

Не то чтобы я рассчитывала на ответ, просто в этом странном мире, куда я попала неделю назад, всё было чужим и… волшебным. Волшебным на всю голову. Местные люди, не знающие, что такое электричество, отлично разбиралась в происках ведьм, в устройстве Нижнего мира, в духах, включая лесных, и бог весть в чём ещё. 

Да-да, я знала, как называли таких горемык, как я. Попаданка. Да, это я. Попаданка в королевство Ниалы. Вернее, если я правильно всё поняла, то Ниала — союз королевств, но это королевство всё равно называлось Ниалой. Градообразующее, так сказать. 

Уж не знаю, кому не повезло больше: мне или этому миру, но выяснять не собиралась. Это не мой мир. Чужой, чуждый, дикий. И обживаться в нём я не собиралась, несмотря на то, что стала заложницей тела графини Мальев. Ненужной графини. Отосланной графом на другой конец королевства, поближе к Проклятому лесу, который забирает душу любого, кто входит в него. В развалившееся поместье матушки Фрэи. Меня, то есть — Фрэя вроде как я. С жалкими крохами содержания, лишним весом, обилием чёрных точек, прыщей, увядающей кожей в свои двадцать два и тремя выкидышами за плечами, с неспособностью подарить графу наследника. 

Я на такое не подписывалась. Мне почти тридцать два года. Должно было исполниться в марте… Сейчас уже и не знаю, что там на Земле. Март? Апрель? Или февраль ещё не подошёл к концу? Как течёт время в этих мирах?

В общем, я довольно бестолковая личность. Тридцать лет “принца” прождала, а принц пришёл, посмотрел на меня распрекрасную, самостоятельную, независимую и в гости к девке помоложе стал наведываться. К той, что целого короля в нём видела, в рот заглядывала, нуждалась в помощи, была удобной, была фантастически плодовитой, забеременев в первые месяцы их подлой интрижки. Жалела, конечно. О многом. О том, что не родила от однокурсника, который хоть и был быдловатым, а за меня горой стоял, встречаться предлагал. Жалела, что в косметологию ушла с медицинского. У нас контингент преимущественно женский, а вот в больнице… Там больше возможностей кого-то встретить. Пахала как чёрт, как лошадь, клинику свою открыла. Всё сама, сама. Родителям дом отстроила. Дачу подарила. Машины меняла, каждые три года. И куда теперь? Кому мои деньги? Кому моя клиника? Маме? Так мама у меня старенькая уже. Я её единственный и поздний ребёнок. Как ещё знать, что там со мной на Земле стало, что я здесь очутилась. Вдруг её сердце не выдержит?

Ну, нет, я здесь просто не выживу. Я, кроме зарабатывания денег, маркетинга и косметологии, причём преимущественно аппаратной, современной, и не знаю ничего толком. А здесь… до водопровода додумались, а вот до электричества — фигушки. Я бы подсказала. Правда. Если бы не была такой тупой! 

Не моё. Просто не моё. К чёрту лишние объяснения. 

Говорят… Ну, как говорят… Роззи говорит, служанка моя, — единственная, да, — что граф меня, Фрэю, то есть, выставил из дома с позором, с парой сундуков. Третья беременность бедняжки прервалась. Но граф Мальев был в своём праве. Браки здесь расторгались с позволения короля, а вот выгнать не способную даровать наследника жену именитые и титулованные мужики могли. Отослать. От греха и от глаз подальше. Чтобы себе наложницу взять, вторую жену, любовницу, ту, что сможет зачать и родить, продолжить именитый род. 

Ещё +100 к тому, чтобы не задерживаться в этом мирке.

Я, кроме развалин неотапливаемого замка, поросшей бурьяном территории и непроходимого леса, чуть ли не под окнами, — отнюдь не пластиковыми, — ничего здесь толком и не видела. Но, не поверите, мне и этого хватило. Меня к такому жизнь не готовила. Меня мама не для того рожала, воспитывала и за мою учёбу в медицинском платила, чтобы я здесь прозябала или сдохла от какой-нибудь пневмонии! 

В общем, повозку нам с Роззи граф не выделил. Две кобылы дал, да конвой из двух всадников приставил, дабы сопроводить неугодную жену в места дикие и далёкие. Да дорога в эти места лежала аккурат вблизи границ Проклятого леса — места ещё более дикого и жуткого, чем восток графства Мальев. Добрались благополучно, конечно же, все, кроме Фрэи! Меня, то есть. 

Роззи говорит, что мне нечистый в уши нашептал чего-то, что я своего коня в густые заросли Проклятого леса направила. А я и не знаю, как было. Я, Екатерина Сергеевна Болдырева, очнулась уже в замке Фрэей Мальев. А Фрэя… Фрэя вроде как сама спустя двое суток к поместью приковыляла. Из самого что ни на есть Проклятого леса. Приковыляла да и слегла с лихорадкой, отдав мне бразды правления своего пухлого тельца.

Дело ясное, что дело тёмное. 

Поскольку, я задерживаться здесь не горю желанием, а мысли и сожаления о несодеянном на Земле будят во мне мегеру и истеричку, то самый верный способ вернуть всё, так сказать, взад. Знаний ноль, а вот пятой точкой чую, что это Проклятый лес во всём виноват. Побывав в нём, Фрэя заболела. И пусть для этой местности подобное нормально, как-никак уже вторую неделю шли дожди, но я-то явно не от простуды, не от пневмонии в её теле очнулась. А от него! Из-за него — из-за Проклятого леса. 

А Роззи, мой единственный путеводитель по этому миру, так и не ответила мне, есть ли более магическое, загадочное и опасное место, чем этот чёртов Проклятый лес у нас за окнами.

Ох, уже не только пятой точкой, уже и печёнкой чувствую, что это он во всём виноват.

— Эй? — переступив с ноги на ногу, я подхватила тяжёлые юбки платья, перекрутила два раза тёплую накидку вокруг шеи, чтоб не болталась под ногами, и полезла через густые заросли. — Дух? Волшебник? Нечисть? Есть кто, живой?

Нет, ну не кусты же к ответу призывать? Должен же быть у леса дух, хранитель, ответственный за обмен телами и должную степень проклятости этого леса?

Ветви, густые и цепкие, словно живые, встретили меня не враждебно, а скорее с любопытством. Они расступились с тихим шелестом, пропуская вглубь. Воздух изменился мгновенно — из сырого и осеннего стал тёплым, влажным и пьяняще-сладким.

Я замерла, ослеплённая контрастом природы.

Проклятый лес не был проклятым. Он был… невероятным!

Солнечные лучи, которые, казалось, не могли проникнуть сквозь мрачную стену деревьев снаружи, здесь пробивались золотыми столбами сквозь изумрудный полог. Воздух дрожал от мелких сверкающих частиц — пыльцы, мелких дождевых капель или магии, я не знала. Он пах не гнилью и страхом, а диким мёдом, спелыми персиками и чем-то неуловимо свежим, чистым, как первый вдох.

Под ногами, вместо валежника и колючек, стелился мягкий, пружинистый мох всех оттенков зелени, усеянный крошечными белыми и синими цветами, похожими на звёзды. Повсюду цвело и плодоносило. Лианы, увешанные гроздьями сияющих, как аметисты, ягод, спускались с могучих деревьев, кора которых отливала серебром. Между стволами росли невиданные кусты с цветами размером с тарелку — бархатными, перламутровыми, меняющими цвет от дыхания ветра.

И звуки… Тишина леса была живой. Не гнетущей, а мелодичной. Жужжание огромных, похожих на драгоценные броши, насекомых, щебет невидимых птиц, чьи трели перекликались. И шелест. Мягкий, дружелюбный шелест листвы.

Я сделала шаг, и из-под папоротника, похожего на зелёное кружево, выглянул маленький лис. Но не рыжий, а серебристо-голубой, с глазами как две луны. Он потянулся ко мне носом, чихнул и скрылся в зелени, не проявив ни капли страха.

— Э-э-эй? — уже не так уверенно позвала я, продвигаясь дальше по тропинке, которую теперь ясно видела. Она вела вниз, к сиянию между деревьями. — Простите за вторжение… Я ищу… того, кто отвечает за обмены… телами… И за проклятостью этого места. Вы тут одну графиню выпустили… а я почему-то в ней оказалась… — тишина. — Ау, что ли?