Попаданка. Хроники Буйных лугов

Это не во благо!..

     Вся жизнь моя еще с детства связана с ним. И до недавнего времени в душе цвела вера, что «это во благо». Наивная половозрелая дура! Проклятие это! Егор Гожевелый – мое личное антисемейное горе и проклятие! Но, вдохнем-выдохнем и изложим всё по порядку…

    Я сказала: «вдохнем-выдохнем»!.. Молодец.

    И во-первых, почему, вы думаете, я так ору? Нет, это не побочка от хронической глухоты. Это его, мужа моего, Егора Гожевелого, дурное воздействие! Он военный инженер в седьмом поколении. У него командный голос заложен в генах как рефлекс чихания. И наверняка предок его ночью втихую стратегически подпиливал лед для Александра Невского на Чудском озере. Вполне вероятно. Стойкие семейные традиции: командуя голосом, подпиливать все, что надежно стоит, и перекидывать мосты через гиблые перспективы. Это я про собственную нашу семейную жизнь… Хотя начинала мысль с совершенно иного.

      Продолжаю… Знала я Егора с того самого дня, как провалилась в колодец. Ничего романтичного! В девять то, отягощенных тремя факультативами и одной секцией лет? К тому же колодец канализационный, хоть и недействующий изначально. Стратегически маскировался он в лопухах на заброшенной в 90-е стройке.

- Помогите!!!

- Что, не нашла?

Далёкая, склоненная вниз в створе фигура, перекрыла тогда весь солнечный свет и отчего-то совсем не внушила доверия. Вот! Вот когда надо было уже прислушаться к интуиции! Но, я лишь приветственно хлюпнула носом:

- Нет. Не нашла.

Взлохмаченный черноволосый мальчишка наверху, вдруг опешил:

- А что ты искала?

- А ты про что?

- Фигура речи, - протянул он сообразительно. – Просто пытался отвлечь тебя от страха.

- Вот фигуру и не нашла, - буркнула в ответ я.

- А-а… Тогда погодь малёхо. Я от сарая дяди Миши лестницу притащу, – и исчез на минут пять - семь. Вряд ли больше.

      «Герой!» - все девчонки во дворе так и повторяли после моего спасения из колодца. Они в отличии от меня уже владели романтическим бредятизмом и даже знали в теории, что такое «целоваться по-французски в засос». Я же эту науку постигла лишь много лет спустя и с единственным мужчиной в своей жизни – Егором Гожевелым. Но вначале он изловчился, гад. И вновь меня спас!

     И это у нас во-вторых! Дело было через десять лет после приснопамятного колодца. На месте заброшенной стройки уже давно красовался модный фитнес-центр. А я училась на втором курсе факультета дизайна одежды. И мечтала стать российской Вивьен Вествуд - рыжий и баклажан мои любимые сочетания в цвете. В Егоре же Гожевелом на тот момент не менее ярко сочетались беспардонный напор и азарт.

     И как так случилось, что его выпускной курс в военно-инженерном училище был привлечен к вывозу с затопленного острова нечаянных пострадавших?..

     Скорая весна. Бурное половодье. Городскую старую дамбу прорвало. А у меня курсовая по истории живописи и пленэр! Сомневаюсь, что я бы тогда с этого острова выплыла, гребя на фанерном мольберте. И с Егором мы остались на ночевку там совершенно одни.

     Он жег в костре сырые ветки голых мартовских лип и травил свои инженерные байки, а я тихо рисовала его в блокноте, совершенно не кивая в ответ.

Рассвет дня следующего мы встретили под громогласно тарахтящий мотор спасательной лодки и сплоченно обнявшимися у костра. Мне было хорошо, я не спорю. И я тогда впервые подумала, что с этим человеком… нет! С этим мужчиной мне совершенно не страшно. Ни капельки. И у него глаза будто чайные. И привычка еще смешная: когда он прислушивается, то склоняет голову набок и хмурится. И от этого взгляд его чайный кажется слишком внимательным… Чрезвычайно внимательным.

    Он именно так и слушал вопли моей мамы, когда вернул меня утром домой. А потом произошел следующий диалог:

- Как честный человек я обязан на вашей дочери жениться теперь, - торжественно оповестил он обоих моих родителей прямо в узкой прихожей, притягивая меня под свой бок.

Я стеснённо задергалась от полнейшей неожиданности момента:

- Так не было же ничего между нами? – голос оказался писклявым и крайне растерянным. – Правда-правда, мама и папа.

Егор наклонился, ясно глядя мне прямо в глаза (особенно в правый, который тоже, вдруг истерично задергался) и интимно, как полной дуре полголоса пояснил:

- Так именно поэтому я на тебе и женюсь, Аннушка, – а потом добавил гораздо громче, но все также не отрывая от меня своего чайного взгляда. – Если вы еще не поняли, я люблю вашу дочь. Дышать больше без нее не могу. Правда-правда.

      Пристрелите меня! Я гораздо позднее, но все же вспомнила, как все эти годы оставалась без партнеров на танцах и как парни, проявляющие ко мне интерес, исчезали в тумане. Но, зато на горизонте из этого тумана появлялся Егор Гожевелый! В своей синей курсантской форме, высокий, широкоплечий и чрезвычайно важный всегда. А я все эти годы страдала по нему и верила, что мы друг от друга как параллельные миры далеки… Как параллельные миры мы…

      Вдохнем-выдохнем!.. Молодец.

      Сначала все шло замечательно. Каждое утро, просыпаясь в уютных и крепких объятьях мужа, я убеждалась, что он – центр всей жизни и основа основ. И что там еще? То, с чего я начинала?.. «Во благо». Точно! Во благо.

     А через три месяца по распределению мужа мы оказались на другой половине страны. Здравствуй, новомодная дистанционка и телефонное общение с мамой. Река Дон – прекрасное место для налаживания переправ всем понтонно-мостовым ассортиментом. А что же осталось делать мне, жене военного инженера? Забросить под эти понтоны перспективу работы в лучшей модной мастерской нашего города.

     Так прошла еще тройка лет. Я честно старалась, ожесточенно строча на швейной машинке «модные прикидоны» (Егора выражение). А потом с нашей малой родины пришла ошеломляющая новость – родители мои надумали эмигрировать. Отец получил неожиданное наследство от своих дальних родственников в Чехии. И масштабы его были так велики, что… манили. Короче, сильно манили.

      Я уезжала домой с тяжелым сердцем и не обещая точного срока возвращения к мужу. В итоге он растянулся на долгих полгода. Да, у меня были дела. Сначала помогала маме со сборами, вступала в наследство и продавала все, что оставалось продать, а потом еще госэкзамены и дипломная защита в родном ВУЗе. У меня было время подумать…  Мы друг от друга как параллельные миры далеки… Как параллельные миры мы… Однако, когда из военной части позвонил командир, я бросила все.     

        Дорогу через всю страну помню плохо. Мысли одни лишь были: «Почему Егор в лазарете? И почему не отвечает на вызовы?». Да к черту всю эту «параллельность» и любимое дело!

     После лазарета, не застав в местной палате своего мужа, я забежала домой… Вот как женщина чувствует присутствие совершенно иной? Переложенные вещи, запахи – это сразу же из прихожей. Ну а в спальне и второстепенных доказательств не потребовалось.

- Чё-ёрт, - именно это слово почему-то вылетело изо рта. Может, сие - моя суть? Но, я ведь не орала, не проклинала. Просто замерла и выдохнула это слово. - Чё-ёрт.

- Аннушка.

Вот и поздоровались с мужем. Миловидная блондинка, отлепившаяся от него, даже не подумала запахнуть расстегнутый медицинский халат. Что тут скажешь?.. Опыт? Уверенность в нерушимой позиции? А мне что здесь делать?..

     Я очень внимательно оглядела ошарашенного Егора… Привычный и такой родной его голый торс, перевязанное плечо. Раз выписали, значит, жить будет.

- Живите дальше, - развернулась и вышла. Из квартиры нашей, из собственной старой жизни, волоча за собой подскакивающий на разбитых колесиках чемодан.

      Хотя целиком и основательно «из старой жизни» получилось «выйти» чуть позже. Сначала Егор меня на крыльце у ступеней догнал:

- Останься. Прости, - обхватил сзади руками, прижав к груди своей голой так, что в нос мне немилосердно резко ударил стерильный запах бинта.

- За что? – слёз и слов не было. Может, это неправильно как-то? – Егор, - выдавила из себя. – ты ведь не ждал меня, если честно. Если бы ждал, то…

И всё. Руки его ослабили свой захват. Значит, я права! Права! Параллельные мы!

     Два дня спустя на самом подъезде к нашему городу рейсовый автобус на залитой дождем трассе внезапно повело в сторону и выкинуло. Куда? Там, вроде овраг был, сразу после резкого поворота. И последнее, что я запомнила между нахлынувшей болью и темнотой, это голос далекий и такой родной до сих пор. Чёрт! Родной до сих пор.

- Аннушка! – а потом чья-то рука обхватила мою ладонь и отчаянно дернула на себя.

Вслед за этим рывком и накрыла меня холодным колпаком темнота…     
__________________________________________________________
Любимые мои читатели!
Я начинаю выкладку новой своей истории, где будет много магии, любви и приключений. Мои герои никогда не блещут отменным воспитанием и сдержанностью эмоций. Эти исключением тоже не станут. Они будут веселиться, гневаться и страдать по-настоящему. Хотя, последнее - в весьма ограниченном количестве. 
Авторский моб "" Вам на радость уже в полном разгаре!
Читайте в удовольствие!
                                                               

Начало…

«И это было начало. И вначале было слово «Козёл»». 

Т. Тьяди-Дюран 
«Хроники Буйных лугов»

     Сверчки пели немилосердно пронзительно. Пение их в каких-то сантиметрах от моих несчастных ушей сверлило мозг словно бормашина стоматолога в части Егора. Старенькая громоздкая бормашина. Вся в ржавых пятнах, как в рыжих цветах. «Ттттт-ы-ы-ы-ы-ы-ы! Тттттттт-ы-ы-ы-ы-ы-ы! Ты-ты-ты-ты!» И снова теми же нотами. Да так близко! О, уши мои. Я лежала на спине, раскинув руки на чем-то сыром и духмяно-пахучем, и боялась открыть глаза. Хотя бы чуть-чуть. Тело ныло, как после сотни бешеных отжиманий, конечности сотрясало мелким тремором, ладони нещадно горели. А потом кто-то вдруг с сиплым присвистом выдохнул мне прямо в лицо, забрызгав густыми слюнями. Фу-у! Не-ет!

      Глаза распахнулись молниеносно! И тут же разглядели прямехонько над собой в тусклых сумерках нечто непонятное, лохматое и смахивающее на…

- Козел?

Не-ет. Козлы так не выглядят. Осознание этого прилетело сразу же после мгновенного моего подскока с земли. Да к черту отжимания и треморные трясучки! Кто запустил на этот луг это… стадо?!

    Впереди всего стада флагманом застыл низкорослый…лая… лое. Да не пойми какого пола создание, однако смахивающее на рыжего с длинной шерстью и мясистым розовым носом быка. В высоту примерно по мою грудь, но с длинными и острыми рогами, на которых вполне поместятся в сушке по паре лифчиков и женских трусов. Да какие-то мысли дурацкие! А животные странные! Около десятка остальных в безопасном отдалении, не жуя и вовсе не шевелясь, также настороженно пялились на меня. И кажется, сорвись я бежать, они тоже рванут, но в совершенно противоположную сторону. К горам. Горам?! Каким еще горам на нашей Западно-Сибирской равнине?

     В следующий момент я попыталась оглядеться по сторонам. Сделала это трусливо, держа в поле зрения рыжих «коровьих хоббитов» и их слюнявого главаря… Мамочка дорогая! Где? Автобус, пассажиры, дорога, бледный город на горизонте, овраг в конце концов? Где все это?!.. Где я? Вместо перечисленного вокруг трещал сверчками и благоухал тонким мёдом первозданный луг, волнами холмов убегающий вдаль. Я стояла на плоской вершине одного из таких. У его далекого подножья внизу мирно текла широкая и мрачно-серая в сумеречном антураже река. За рекой, на другом берегу… Кстати, берега не было. Вместо него омывались водой эти самые, неизвестно как оказавшиеся тут со всем остальным сумасшествием, горы.

      Я непроизвольно заскулила, скользя отчаянным взглядом все дальше, выхватывая им немыслимые картины: дальние полосы из лесов, дорогу или широкую тропку, режущую собой пестроту сочных трав. И что-то еще, мелькнувшее так стремительно на другой стороне горизонта, что для мозга понадобилось время на обработку. Но, его мне не дали: этот быко-козел, вдруг тряхнул головой и задрав ее к малиновому закатному небу, выпятил губы:

- Ам-му-у-у-у!!!

- Ам-му – ам-му – ам-му-у! – угрожающим эхом понеслось с холма вниз к далекой реке.

- Мамочки! – и я тоже не стала ждать неизвестно чего. В развороте подпрыгнув, лихо стартанула с места.

       Ветра в ушах не было, пару мошек поймала раззявленным ртом. Летела так, что моментами будто взмывала, отрываясь от трав, потом касалась земли ногой, отталкивалась и снова взмывала. Ничего удивительного – я неслась вниз с холма. Назад сознательно не глядела. Хотя по пути просвистела мимо дурная мысль: если это стадо увяжется вслед, и кто-то из них споткнется, то, кувыркаясь с прискоками, снесет меня как кеглю в боулинге. Мамочки! Как, мать вашу, кеглю! Да, мысль дурная. А ума не обещано от меня. Я невозможное не обещаю! Ю-ю-ю-ю!

      Внизу мне гостеприимно обрадовался колючий чертополох. Он крепко цеплялся за длинный подол… новая мысль отрикошетила именно про этот подол (я в джинсах была!), но мимо… всё пока мимо. После я ворвалась в заросли не то акации, не то сухого ракитника и замедлив скорость метров через двадцать вывалилась на самый берег затянутой в ряску реки. Вот! Именно эта картина и мелькнула на самом краю моего сознания тогда, на вершине холма! Странная. Да что же «странная»? Невероятная! И я пораженным сусликом оцепенела, шумно дыша.

     Высокие стены из камня или грубого кирпича опоясывали открывшуюся панораму и смыкались над массивными обветренными воротами. В воротах с моей точки отлично просматривалась обитая металлическими пластинами узкая дверь. Кстати, сейчас отнюдь не закрытая. А от самой двери, точнее от самых ворот через реку светлел выбеленными досками мост. При более длительном изучении (с прищуром) стало ясно, что не река это, а канал. Водоем. Вонючий заиленный ров. Мамочки мои! Откуда на наших рабоче-крестьянских просторах такое?!

     Мысли заметались, вытесняя и лягая друг друга. Нет! Отдельно я еще какие-то составляющие представить могла. Горы, например… хотя крутые холмы с раздольной рекой представлялись куда нагляднее. Но, в купе с отсутствием цели моего автобусного пути и наличием этих, реально существующих стен… Однако добил меня удар прямо под дых: у меня нет груди. Нет, она как бы… есть. Но, при нынешнем судорожном дыхании не вздымается привычно задорно и не радует глаз. А только видится где-то там и слегка… Черт! А волосы? После хлопка по макушке (уж не знаю зачем!) я получила в пальцы такой ощутимый разряд, что зашипела в ответ. Разряд был с треском и мелкими вспышками-молниями, осветившими сумерки!

       Вопрос «где я?» вылетел из головы, как звезда, потерявшая главную роль. Вот «кто я?» Это интересней гораздо. Но, и его важность мгновенно пропала – до меня донесся слаженный хруст варварски ломаемых зарослей и громогласное «Ам-му-у-у-у!!!». Они настигли меня! Эти рыжие рогатые хоббиты! И я, подхватив подол, вновь понеслась. На этот раз прямо к белеющему в тумане над водою мосту. Но, бежала недолго. Приоткрытая дверь в воротах толчку легко поддалась. И в сумраке сырого воротного створа меня уже ждали. Б-бу-м-м! Я еще успела подумать: «За что? И почему же сразу по лбу?». А потом вновь темнота и тишина. Но, вы уже поняли - все опять ненадолго!
___________________________________________________

Чудесное купание…

«Вопрос «Есть ли жизнь на Марсе?» меня

почему-то больше не беспокоит». 

Т. Тьяди-Дюран 
«Хроники Буйных лугов»

      Я лежала на жарком сочинском пляже… Тело неприхотливо млело на твердых рейках арендованного лежака. Ладони рук, смирно вытянутых по бокам, ощущали под собою влажное широкое полотенце. Где-то в ногах накатами волн шипело штильное море. Отдаленные детские визги и монотонные разговоры соседей по пляжу то терялись в морском шёпоте, то вновь становились громче и отчетливее:

- … нет, тринадцатого мы уже улетаем… И Диме это место понравилось…

- Спасибо. Крем есть у меня.

Егор что-то закупался сегодня. Еще полчаса назад мы вместе ныряли и хохотали, доплыв до самых буйков. Моя слабость – раскинув руки на тросах между буйками, и щурясь от солнца, оглядывать дальний берег. Горы в легкой расплывчатой дымке. Бледно-зеленые из-за нее же леса. И еще мелкие смешные домишки. Но, разве с Егором такая «нирвана» возможна? Я облизнула припухшие еще после прошедшей ночи губы и тело в новых воспоминаниях обдало пламенем от щек и до ступней ног… Уф-ф. До самых ступней.

- Аннушка, просыпайся. Ты сгоришь… Считаю до пяти, а потом сгребаю тебя и сам несу в море… Раз…

Я непроизвольно дергаю пальцами левой руки. Кто-то в этот момент тоненько ойкает и это «Ой!» эхом разносится в гулком пространстве. Но я ведь на пляже?

- Бабушка, мне кажется, она возвращается. Бабушка?

- Ну что, готовься. Власицы свое дело исполнить успели. Самое время. Покрывало где?

Я сейчас где?! Распахиваю глаза и первое, что вижу перед собой – нависающий каменный свод, подсвеченный дрожащими источниками освещения и… и всё! Теперь у меня дернулась и нога. Обе ноги! И я сама громко ойкнув, ушла, вдруг под воду. Под руками и задом вмиг оказалось неглубокое, но скользкое неровное дно. Я с размаху шлепнулась на него, почувствовав, как в разные стороны ускользают обвивавшие меня ветки подводных растений. И от этого пулей через миг сама вылетела наружу. Что я при этом орала, было совсем не «Ой!». Отнюдь!

    Совершенно голая, вмиг покрывшаяся мурашками и ошалелая я стояла на холодном каменном полу и смотрела, как две незнакомые особы точно так же таращатся на меня. Одна – поджарая и пожилая, наряженная как подружка мисс Марпл и с точно таким же аристократическим видом. Вторая – молоденькая, курносая с темными кудрями в хвосте и глазами испуганного воробья… Внучка и бабушка. Внучка, кстати в переднике с рюшами поверх длинного приталенного платья. Что за место?

- Чьто! – вышел истеричный фальцет. – Где я? Кто вы? Что здесь за место?

Вроде всё. Однако и эти несложные предложения вогнали парочку в эстетический шок:

- До-онья Тимьяна, - пропела приспешница Марпл. И осторожно скривила узкие губы в сторону внучки. – Келя, быстро сюда покрывало. Донья Тимьяна, вы простудитесь. Давайте, я вас…

- Дотоплю? – уточнила, вдруг я. Нет, а что?

И я вспомнила всё. Рыжего козло-быка на холме, просторы с лугами, стены, ворота, удар… Масонская живопись… Меня качнуло к дамам, как к самым любимым и от накрывшего потрясения повело.

     Пожилая тут же требовательно, но малоразборчиво что-то выкрикнула. Однако, и я больше не намертер… рер… не на-ме-ревалась терять над этой чокнутой реальностью контроль. И старалась. Ох, как старалась, пока меня, обернув серым покрывалом и обув в вязанные сапожки потащили под локти по лестнице вверх. Затем старалась во время нашего шествия по пустым, обитым куцыми тканями коридорам. Когда мы свернули в огромную спальню с «саркофагом – балдахином» по центру. И даже когда, оттянув в сторону занавесь, меня пытались в него насильно впихнуть:

- Донья Тимьяна, вам необходимо отдохну-уть, - подружке ушлой мисс Марпл это действо давалось непросто – я ухватилась руками за одну из деревянных опор. – Донья Тимьяна?

- Идите вы к черту!

- Ух! – разрумянившаяся Келя не то оценила мой пылкий посыл, не то им воспользовалась, вероломно толкнув меня в мягкое саркофажье нутро. Только тапки по дороге слетели.

Я же, проглотив с кончика языка свой новый посыл, с лёта въехала в гору из разномастных подушек. Подпрыгнула в ней. И только тогда разглядела, что место это довольно сносно подсвечено прикрепленным к стене ночником.

- Донья Тимьяна?.. Донья Тимьяна?

- Здесь такие не живут, - пробурчала, занятая разглядыванием убежища. Оно оказалось большим и серо-розово-полосатым. И точно принадлежало женщине. Из-под одной из подушек торчал обшарпанный угол толстенной книги. Я потянулась к нему…

- Я вам сейчас чаю успокоительного принесу.

- Угу.

Застрелиться, не встать… «Сухие молнии. Характеристики. И способы их поймать. Э. Пандюэль»… Где я? Кто я? Надолго я здесь?.. И ведь в обморок не упасть – чревато. А главное, вопрос «Есть ли жизнь на Марсе?» меня почему-то больше не беспокоит.
______________________________________________________

Замок и замочадцы…

«Мое настоящее имя вам обоим… интересно?».

Т. Тьяди-Дюран 
«Хроники Буйных лугов»

     Что остается делать человеку, попавшему в чокнутые обстоятельства?.. Сломать их, а потом выстроить новые по традиции семьи Гожевелых? Изучить и замерить по моему личному «кодексу начинающего модельера»? Или же соответствовать? Я выбрала вариант номер три. Не затратно, да и мало рискованно (по сравнению с двумя предыдущими).

     Однако жизнь распорядилась сама. Как это произошло? С появлением за плотной занавесью нового действующего лица. И сначала я оценила лишь его голос.

      Голос был мужским, мягко певучим, но каким-то бесстрастным что ли. Подобным голосом разговаривают уставшие от жизни врачи и преподаватели ВУЗов. Поэтому возраст его обладателя я вычислить затруднилась. Лишь покрывало на себе нервно поддернула к самому подбородку. Потом поморщилась от влажного холода его и, отбросив, заменила серо-розово-полосатым одеялом.

- Как у нас успехи? Донья эм-м, Тимьяна в здравии ли? – тем временем раскручивался диалог неизвестно кого, да тоже с кем неизвестно за всколыхнувшейся завесой.

- В полном, - подтвердила подруга мисс Марпл, отчетливо сдерживая удивление данным фактом.

- Точно не дотопили, - едва вслух не хмыкнула я, но вновь прислушалась.

Мужчина также смолк на несколько секунд, после размеренно выдал:

- Келя, а не могла бы ты, эм-м-м.

- Келя, выйди за успокоительным чаем для доньи! – оборвала интеллигентское «мычание» бабушка девицы.

Та с досадой фыркнула, но вскоре и правда скрипнула дверь, а после она же закрылась. И в комнате повисла давящая нервической напряженностью тишина… Прямо на уши давящая… Но, тишина вскоре иссякла:

- Донья… Тимьяна? – вкрадчиво продолжил незнакомец.

Я как городской голубь вытянула к занавеси длинную шею… Но, тяни, не тяни, я ж не голубь – в окно не смотаюсь, скинув на долгую память куцее перышко.

- Я вас слушаю, - и впервые осознанно расслышала собственный низковатый и непривычно томный какой-то голос. – Слушаю вас… - а что-то в нём есть. Вот если бы я таким голосом, а не собственным, задорно-бойцовым, сдавала госэкзамен нашему декану, то получила бы высший балл. – Я. Вас. Слушаю… Слу…

- Тогда позвольте представиться, донья. Меня зовут Оливер Нури. Почтенная госпожа рядом со мной – управительница здешнего замка, Фия Исе.

И что-то неправильное, нелогичное бухнуло, вдруг по моей голове в этой скучно обязательной информации… «Обязательной»! Вот! Обязательной она являлась лишь в единственном случае – при знакомстве.

     Я закашлялась взахлеб и вцепилась руками в опору. Мир этот никак не спешил становиться менее чокнутым! Но, из «промолчать» и «начать соответствовать» выбор уже сделан:

- Мое настоящее имя вам обоим… интересно?

Снова несколько секунд тяжкой давящей тишины, а потом:

- Мы не враги вам, донья. И хотя по благожелательному и разумному моему совету вам отныне необходимо зваться исключительно «доньей Тимьяной Дюран», несмотря на это… нам с Фией интересны ваши истоки.

- Анна Николаевна Гожевелая, - проговорила, давя подступившие к горлу неуместные всхлипы. – В девичестве «Гончакова». Возраст - двадцать два года. И я очень хочу знать: смогу ли вернуться… домой.

На этот раз паузы никакой не последовало. Лишь что-то звонко брякнуло будто упало с той стороны полотна.

- Я отвечу вам, - и голос мужской был полон решимости… или же обреченности. Да и черт с ним, с выражением! – Донья Анна, вы к нам попали не первой, в наш, не совсем уж плохой, но довольно замкнутый мир. Как только мы с Фией поняли, что имеем дело с переселенкой в тело умершей доньи Тимьяны, тут же решили вам всячески помогать. И Фия бросилась вас лечить, а я в замковую библиотеку… Вы меня слушаете?

А что еще остается?

- Конечно.

- Эм-м-м… Дело в том, донья, что я – ученый, - а вот после этого утверждения мне захотелось отдернуть занавесь и ринуться поглазеть. Но, вовремя опомнилась. – Я живу здесь, в усадьбе «Буйные луга», в этом замке, уже пять лет. Отец доньи Тимьяны, достопочтенный барон Дюран меня пригласил из соседней Грромарии. Барон был не только отважным королевским вольником, защищающим границы с моей бывшей родиной, но и упорным исследователем. Я всячески помогал ему все эти годы. Я и его единственная и любимая дочь, Тимьяна. Но, к несчастью, недавняя Пустошная война с Грромарией унесла жизнь хозяина «Буйных лугов». Он выполнил свой долг защитника и пал в схватке с грромарийскими диверсантами. А его дочь продолжила, как могла отцовские эксперименты… Именно во время последнего, проходящего рядом с замком на ближнем холме, она и умерла. Я тому был свидетелем. Донья, собственноручно втыкая молниеотвод в землю, не успела убрать с него руки. И молния… - мужчина, вдруг замолчал. И я расслышала женский глубокий вздох - про присутствующую госпожу Фию я совсем позабыла. – Я… когда понял, - продолжил ученый муж. – тут же побежал назад, чтоб прикатить телегу и забрать вас. Простите! Забрать тело доньи Тимьяны с холма. Но, то, что мы увидели, услышали…

- Святая Ирджения, – выдохнула с чувством госпожа управительница.

Я непроизвольно вскинула руку ко лбу.

- Простите! – в этот момент завопил ученый. – Когда после моего рассказа мы увидели вас, вбегающую во двор, а следом треск кустов с той стороны рва, подумали, что на замок снова напали враги.

- Какие еще враги? – оторвала я пальцы от лба.

За занавесью через секунду послышалось слаженное, нервно дребезжащее:

- Метаморфы…
________________________________________________

А теперь те, с кем Вы еще не знакомы:

Вводная…

«Они за мной пришли. И не уходят. Значит, мои!».

Т. Тьяди-Дюран 
«Хроники Буйных лугов»

      Когда-то на холмистых просторах северного Адраната лишь гуляли ветра, а по густым высоким травам сновали красные куропатки. Места здешние слыли дикими и предсказуемо гибельными для людей. Природный феномен молниевых дождей феерично сочетался с близким соседством королевства метаморфов, алчной Грромарии. Его от Адраната отделяла горная цепь Про́клятых мертвецов, да еще полноводная Эйя, бегущая вдоль линии хребтов на восток.  

     Ситуация подобная продолжалась три сотни лет, пока король Диворг не поступил своим указом весьма дальновидно. Так на северных диких лугах Адраната появилась новая аристократия – «королевские вольники». Люди смелые, свободолюбивые и от этого немножечко злые. Они, выстроив родовые замковые бастионы стали надежной защитой границ. В обмен же вольники навеки получили от власти здешние земли и налоговое освобождение. Удачная сделка с судьбой, если… нет войн…

     Да, Оливер Нури умел рассказывать. Я заслушалась. Мир, полный магии, изобильное тайнами и достопримечательностями государство. Но, вопрос мой главный так и висел под занавесью балдахина:

- Вы не сказали: смогу ли я вернуться домой?

- Нет.

- Нет, - эхом повторила и сильнее замкнулась в одеяле. – Но, почему?

- Подобная цепочка планет выстраивается лишь раз в сотню лет. Она зовется в нашем мире «Ворота». Я нашел в здешней библиотеке пару источников. Вы – переселенка. Вы получили еще один шанс после смерти в собственном мире. «Ворота» открылись всего на четверть часа, а потом Кучдир сдвинул свой угол и всё. Я мало смыслю в астрономии. Но, зато выяснил точно: как переселенка в тело здешней жительницы вы получили некоторые ее знания и даже навыки… Анна?

- Николаевна… - слезы катились по щекам так красиво и тихо. Вот никогда раньше не умела… так аристократически плакать. Все как-то реветь получалось с красным носом и глазами опухшими. – Я поняла… И что же мне теперь делать, уважаемый Оливер?

- Жить, - усмехнулся мужчина. – Я помогу вам… Видите ли, Анна, у меня на то есть свои причины. Мне не вернуться в Грромарию. Я во время осады этого замка…

- Мы вместе это сделали, - подала, вдруг голос Фия.

Мужчина шумно выдохнул в ответ:

- Я! Фия, я убил двух воинов-грромарийцев. И теперь у меня на запястье грромарийский магзнак убийцы. Но, я и так не хочу туда возвращаться. Мы с доном Дюраном столько исследований еще не закончили. И если вы, Анна, позволите их продолжить, а еще поможете мне получить, наконец, обещанное доном Дюраном адранатское подданство… буду счастлив. Теперь вы понимаете, почему я вам помогаю?

- Поняла, - кивнула я неизвестно зачем. – А каково положение подобных мне переселенцев в вашем мире?

- Эм-м-м… - промычал ученый муж.

- Лучше не признаваться! – смело выпалила вместо него управительница.

- Объясните, - и я даже эстетично пускать слезы забыла.

На той стороне занавеси взяли недолгую паузу:

- Донья?

- Да, госпожа? – так и знала, что ответит мне именно Фия.

- Сейчас в наших краях неспокойные времена. Только прошла война. Люди еще напуганы ею и… чревато бдительны. И им очень легко перепутать метаморфа, принявшего чужую личину, с переселенкой в тело умершей адранатки. Вас могут закидать камнями или, если повезет, сдать властям. А там – одна неизвестность.

Вроде, все логично. Только непонятно еще кое-что:

- А как же вы поняли, что я – не метаморф? Ведь огрели меня от всей души как метаморфа, - и, кстати, кто же конкретно? Я не злопамятна, только хотелось бы запомнить, сторониться, подкараулить.

-  Эм-м-м… Гронольный камень, - выдавил словно великую тайну из себя, ученый. - Испытанное средство. Камень особо востребован именно в войны и после них. Мы вас им проверили. И если б вы были метаморфом, то личина бы ваша спала под воздействием энергосилы этого камня.

- Да что вы говорите? – искренне поразилась я.

Поразилась на самом деле, однако на той стороне как-то странно заегозили:

- А, позвольте, я вам еще расскажу про нашу здешнюю жизнь? Вы же теперь ее хозяйка.

- А-а, позволяю, господин Оливер.

И он продолжил. Да так вдохновенно, что я снова заслушалась…

     Усадьба «Буйные луга» баронского рода Дюранов имела выгодное преимущество. Она попадала в зону неблагонадежных земель. Но, за минувшие пятьсот тридцать лет замок Дюранов страдал только дважды. И в первый раз частично из-за землетрясения. А вот второй, да – не повезло. Именно земли Дюранов, раскинувшиеся по лугам и холмам между Эйей и рекой Вертичуй приняли на себя весь диверсионный выход спецполка армии грромарийцев.

      На тот момент Пустошная война уже подходила к концу. И со стороны противника данный маневр был последним отчаянным актом, направленным на большой город Федил. Барон Дюран самолично взорвал горный тоннель, ведущий со стороны Грромарии. Его гарнизон вместе с местным населением пять дней держали замковую оборону, пока не подоспели соседи. Но, донья Тимьяна Дюран, дочь барона Дюрана по прозвищу Вепрь, недолго пробыла гордой наследницей и героической сиротой.

- Бабушка!

Пожалуй, от этого вопля подскочили все, находящиеся в данной комнате по обе стороны занавеси. Но, уже через мгновение «бабушка» прошипела как фурия:

- Госпожа управительница. Келя, называй меня «госпожой управительницей» или «госпожой Фией», сколько раз тебе повторять? Ты в приличном месте служишь.

- Ба… г-го… - запнулась та.

- Го-о-о… - протянула, подсказывая управительница.

- Госпожа Фия!.. Да смешно как-то получается, - от келиного недоуменного бубнения я сама расплылась в улыбке. Но, девушка внезапно очнулась. – Ладно! Госпожа управительница, с той стороны ворот стадо фриев. Они не уходят. Заняли весь мост. И Гил со стены рассмотрел, одна коровка там у них рожает. Так мычит, так мычит, бедная! В общем, я тоже была на стене.

Мои коровьи хоббиты!

- Келя!

- А-ась?! – мне кажется, что-то снова с той стороны брякнуло, потому что упало.

- Все лишние вон! Неси мне платье и это… белье! Мне нужно к своим хоббитам!

- К кому?! – удивленно вопросили меня все трое.

Я нетерпеливо подпрыгнула на перине:

- Они за мной пришли. И не уходят. Значит, мои!
__________________________________________________________

Всё моё…

«Здравствуйте, бык-вожак».

Т. Тьяди-Дюран 
«Хроники Буйных лугов»

      Седого и худощавого Оливера Нури в синем сюртуке и мятых штанах (именно в штанах, а не брюках!) я разглядела у самых ворот… дурные воспоминания витают над этим местом, но я узнаю, кто меня приложил. Не из зловредности, а так… А как? Из зловредности, естественно! Сейчас же не до таких мелочей.

     Да я даже себя в зеркале, пока одевалась, разглядела лишь вскользь: классический «прямоугольник». Что тут по типу фигуры добавишь? Блондинистая кареглазая худоба! Плюсов лишь два: лицо (достаточно миловидное, с чертами крупными, не смотря на полное отсутствие щек) и приличная длина стройных ног. Но, второй плюс целомудренно скрывается модой, что по стилю и содержанию близка к нашей Европе на стыке девятнадцатого-двадцатого веков. Всё! Меня ждут мои хоббиты! И я рванула к ним с крыльца через огромный ветреный двор.

     Бежать пришлось недалеко. Почти сразу от крытого крыльца через дорожку из старой брусчатки начиналась великая круглая клумба с сорняками в цвету. Я воспитанно взяла от ее щербатого бордюра правее. Но, видимо, маловато (я про свое воспитание), так как, уже летя по брусчатке вдоль седых пышных ёлок, разглядела взгляд Фии. Взгляд этот был искренне потрясенным… А что? Ну, я… слегка притормозила в пути. Слегка и тут же выпустив из пальцев подол! Кстати, а остальные обитатели замка, кроме Оливера и Фии, в курсе местных сногсшибательных перемен? И сколько этих обитателей здесь?.. Вопросы, отложенные на потом.

     Вместе с управительницей и ученым у замкнутой на внутренний засов двери торчал поджарый светловолосый парень в робе и растоптанных сапогах. Наверняка местный житель… Бил?.. Уилл?

- Гил!

Точно ведь, Гил!

Келя, пыхтящая следом за мной, выпрыгнула вперед. Вот! Вот, над чьим воспитанием «госпоже бабушке» следует и далее «потрясаться»:

- Открывай дверь! Хозяйка хочет увидеть фриев. И ту коровку.

- Это опасно, - нервно дернул парень плечом.

- Гил, открывай!

Масонская живопись! А мне нравится мой низкий уверенный голос! Пожалуй, за этот голос я прощу донье Тимьяне отсутствие у нее круглых бедер, да (рожать ведь уже не планирую).

Гил вздохнул на манер сдержанного паровоза, и, грохнув толстым засовом, дверь распахнул. А дальше в каменном, уже не сумрачном створе точно получилась бы давка - меня пытались слаженно опередить. Ну и опередили в итоге.

   Не ожидала я такой прыти от господина ученого. Однако тот, как только нырнул за дверь на светлый мост, тут же в сторонке застыл. Я, оттеснив Фию, Келю и Гила, бойко протиснулась следом… Ну надо же! До меня только сейчас дошло осознание, что на улице раннее утро. Солнечное уже. С летающими низко ласточками и стрекозами, ветерком, шумящим в кустах с той стороны моста и стойким тинным амбре.  

- Ам-му-у-у-у!

- Кх-хм. Здравствуйте, бык-вожак.

Наша сцена торжественной встречи получилась логически ненормальной. Я ведь сначала неслась от него во всю прыть, а теперь… снова здороваться что ли? Взглядом, стыдливо отведенным от стоящего напротив быка, я, вдруг разглядела миниатюрную, лежащую у моста в высокой траве коровку. Всю такую рыжую, лишь пятнышко темнело на ее крутом лбу, и несчастную. Рядом с ней не было никого из стада. Все  слаженно толпились в сторонке… картина знакомая. Не пользуюсь я доверием у этих скотин.

- Му-у-у-у! – ожесточенно в это время промычала роженица.

Мне кажется, мы вздрогнули и отмерли все, но рот открыла лишь я:

- Позволь нам помочь ей? – обратилась со всей серьезностью и дурью к быку. Тот, не отводя от меня черного взгляда, вскинул круглые уши. – Позволь? Пожалуйста. Вдруг, без помощи твоя подруга не справится? 

- Донья Тимьяна? – бык переступил копытами, фыркнув. Фия даже паузы за моей спиной не взяла. – Я отправила внука в деревню за бывшей здешней скотницей, Мальей. Деревня недалеко. Давайте ее подождем? Спешить не будем. Это же фрии. Они норовистые и… неместные.

- Что значит «неместные»? – следя за быком, который в этот момент еще бдительнее следил за всеми нами, бросила я.

- Грромарийские, - прошипела буквально мне в ухо Фия. И это странно, ведь рост у доньи Тимьяны не чета маленькой подружке мисс Марпл. С подскока она там, что ли?

- М-м? А поточнее? – надо же быть подкованным… Интересно, а быков не подковывают?.. О чем я думаю?! Тоже мне, скотовод!

- Война. Все возможно, - быстро ответила Фия. – Эта порода выращивалась до сих пор на пастбищах с той стороны гор. А как они сюда попали?.. Кто его знает? Может, по тропам высоким.

- Так значит… - осенило меня, однако, требовалось подтверждение. – Оливер?

- Я здесь, - откликнулись с другой стороны.

- Вы в законах разбираетесь? Если стадо перешло госграницу и само прибилось к определенному дому, то есть замку…

- Усадьбе, - подсказала Фия.

- Усадьбе, - кивнула я. – То, они чьи?

- Трофейные, - задумчиво выговорил ученый. – Только бирочки надо вынуть из ушей у них на всякий случай.

- Отлично!

- Ам-му-у-у-у!

- «Му» да «му»! Ты нам помогать своей роженице разрешаешь?

Бык с потрясением явным (прямо как Фия еще недавно), от меня в сторонку на мосту отступил.
_____________________________________________________

Гоша…

                                                                                      «Нет. Гошей. Пусть будет Гошей».

Т. Тьяди-Дюран 
«Хроники Буйных лугов»

      Пять лет тому назад каменная усадьба «Буйные луга» с двумя своими арендаторскими деревнями, слыла надежным местом, несмотря на эти чертовы молнии. Люди со временем научились, не что бы их обходить, научились относительно успешно беречься и ограждаться.

     Но, потом случилась беда – сгорел замковый скотный двор, амбары и частично конюшня. Чудом успели отстоять с торца главное жилое строение. Дело было в самом начале осени. Как раз накануне сборов баронских податей и больших ярмарок, после которых пополняются на следующий налоговый сезон замковые закрома. Так что здесь частично свезло. Однако, не со скотным двором. Его в конце концов вновь отстроили. Но, поголовье значительно сократилось. Почему? Барон Дюран увлекся наукой. Момент этот совпал с «выпиской» из Грромарии профессора естественных наук, Оливера Нури, обустройством дорогущей замковой лаборатории и началом совместных исследований двух этих непоседливых мужей. Результатом через полгода стал первый в здешнем мире молниеотвод для зданий… Такие металлические стержни теперь, если внимательно с прищуром приглядеться, повсюду. Польза их несомненна (по своему миру знаю)… Только выгоды никакой! Никто не задумался о патенте… Правда, слово это адранатскому языку незнакомо. Но, век то какой здесь? Цивилизация ощущается во всем: водопровод, газовые светильники, чугунные батареи по замку! Значит, должен быть и патент! Или его синоним!

     О, я, вспомнив рассказы ученого, очень сильно и в совершенно иную сторону отвлеклась от скотного двора. Как мы принимали роды у рыжей коровки – отдельная повествовательная история.

     Я до сей поры ничего подобного не видела и не знала в жизни. Госпожа управительница, по ходу дела выяснилось, владела теорией. По данной причине словам ее: «Этот пузырь, который у нее оттуда, надо порвать, чтоб теленок не задохнулся», я поверила сразу… Да и рвать пузырь на телячьей головке тоже пришлось самой. Сразу же после этого в ход пошел длинный фартук, сдернутый со скачущей рядом Кели. Я им скоренько, но с усердием вытерла нос и рот теленка (пастью назвать такое крохотное и нежное сама себе не разрешу). К общей нашей радости он с тихим смачным фырканьем задышал.

     Но, это было еще не всё! В смысле, не весь теленок выпал. Мы и уговаривали его мамашу и давили (не морально, буквально по бокам)… Незнакомый и сильно запыхавшийся женский голос я расслышала перед тем, как показались задние копытца новорожденного.

- О-о, как тут у вас хорошо!

- Малья! – Фия так заполошно выкрикнула это имя, будто бы та ей голову отдавила.

Я же не отвлекалась нисколечко. Роженица тужится и орет, озираясь на нас. Главный бык бдительно стоит у рва в стороне. Остальные… остальные, включая мужчин, не знаю где. Их не слышно давно. А солнце, кстати, припекает.

- Малья! – тем временем повторила управительница. – Наконец-то! Давай, принимай на себя это дело. Донье Тимьяне подобное не по положению.

Ага. Коровки мои. И, значит, только мне «подобное» разрешено. Однако далее произошло то, после чего мне вывод свой пришлось сильно пересмотреть. Малья, оказавшаяся круглолицей пышкой лет пятидесяти с прицельно внимательным взглядом, вместо того, чтоб заменить меня, протянула свою ладонь быку. И он ее, сделав несколько шагов навстречу, настороженно, но обнюхал. С придыханьем так! Я даже вспомнила свое лежанье в траве. А затем удовлетворенная селянка развернулась ко мне и, вдруг застыла, разглядывая что-то над моей лохматой макушкой…

- Да. Давно я здесь не была, - сказано было тихо, но я расслышала.

А потом еще и разглядела странное голубое сияние в ее темно-серых глазах. Будто бы там зажглись и погасли крохотные огоньки. А далее селянка неожиданно улыбнулась:

- Донья Тимьяна, а позвольте мне? Бычок хорошо пошел, но надо…

- Додавить? – само как-то вылетело с языка. Наверное, потому что я до сих пор приглядывалась к ее странным глазам.

- Не-е, - протянула Малья, как ни в чем не бывало. – Давить не надо. Давай ка милая, сама-сама!

      И дальше время как-то стремительно понеслось. Как только меня оттеснили в сторону и Келя, поливая водой из кувшина, помогла вымыть руки, я узнала, что мужчины уже готовят загон для стада. А нескладного подростка, внука Фии, у которого я рассмотрела лишь мелькающие в отдалении пятки, отправили снова в деревню. Теперь за вторым бывшим скотником и что-то из кормов заказать… жнух… или жмых… Да, я тот еще «прославленный скотовод». И что-то грустно так стало мне, вдруг. Стою тут одна. И в этом мире никому не нужна…

- А вот она, моя лохматенькая красота! Мамочка то у тебя какая молодец! Лежи-лежи, мамочка. Тебе еще очищаться. Ну, надо же, цельное стадо фриев. Наши болтали, что видели их у Скакучего ручья. Но, охотников подойти поближе нет! Это ж фрии! Они ж как собаки верные, но злые. И сами выбирают к кому податься. Ну надо же! Вот теперь хорошо будет опять в «Лугах». Это ж какое молоко! Оно ж сметана почти… Донья Тимьяна?.. Донья Тимьяна?!

- Что? – кто б привык так быстро к этому растительному имени?

Малья прищурилась, глядя на меня под солнцем снизу вверх. Я засмотрелась на теленка. Крохотного, лохматого и рыжего, суетливо дергающегося рядом с ней.

- Я его к матери сейчас под язык подложу, - кивнула женщина. – Пусть вылизывает. А как назовете то? Вы ж роды принимали. Значит, по традиции назвать должны.

- Как назову? – вскинула я мокрые глаза к далеким облачным небесам. – Не знаю. Рыжиком?.. Нет. Гошей. Пусть будет Гошей.

- Го-оша, - со значением протянула Малья. – Ну вот и… хорошо.
________________________________________________