Попаданка и дракон. Закапывать рано, будем лечить

– Барышня, просыпайтесь! Ну же, скорее!

Скрипучий голос тетки Анфисы ворвался в мои сновидения с явным намерением выдернуть меня из объятий Морфея. Но не преуспел. Я досадливо отмахнулась, перевернулась на другой бок и засопела дальше.

– Просыпайтесь, говорю! – не унималась сварливая тетка. – Пациент у вас, состоятельный и приличный. Нельзя такого упускать. Ну же!

Она хорошенечко меня встряхнула.

Я приоткрыла один глаз, посмотрела в окно. На улице едва-едва начало светать. Я закрыла глаз. 

– Если приличный, пусть днем приходит, а не среди ночи. Никакого уважения к специалисту. 

А специалист, между прочим, только пару часов как спать лег. Потому как жена нашего лавочника тоже повела себя неприлично: решила рожать ровно в полночь, да еще сразу двойню. Пока я приняла роды, пока вернулась домой, потом ванну приняла под привычное уже ворчание тетки Анфисы: «Придумает тоже, каждый день мыться! Откуда такие повадки барские?», – на ужин сил уже не хватило. Только натянуть на себя ночную сорочку и упасть в кровать. И вот пожалуйста – снова пациент. Ну уж нет, пусть катится к черту.

– Не может он днем прийти. И вообще прийти не сможет: лежит весь поломанный, того и гляди помрет.

Я открыла глаза. Похоже, выспаться ценному специалисту сегодня не судьба.

– Ну помереть, допустим, мы ему не дадим, – вздохнула я и поднялась с кровати. – И где же он лежит?

– Да недалече, в поле. Две улицы всего пройти.

Я едва не застонала. Всего две улицы? Ничего себе «недалече», хороших полчаса ходу. Ну если поторопиться, то минут двадцать. Нет, конечно, если бежать, то и в четверть часа уложиться можно, да только бегунья из меня сейчас та еще, еле ноги переставляю.

Я сонно надела платье. Тетка Анфиса шустро затянула шнуровку корсета. 

– Эй, полегче! Удавите же! – недовольно вскрикнула я.

– Так все же для вас, барышня. Стараюсь, для красоты. С вашими телесами, если не утягивать, оно неловко получается… И неприлично… 

Ну да, телеса у меня богатые, тут уж не поспоришь. 

– Да какая красота среди ночи! Кто там на меня смотреть будет? Да и мешает этот ваш корсет. А мне, между прочим, больного осматривать… 

– Ну мало ли что мешает. Уж не знаю, откуда вы, барышня, явились, что там дамы без корсетов ходят, но точно скажу: место это нехорошее.

Я вздохнула. Там, откуда я явилась, не то, что без корсетов, даже без юбок ходят. Да-да! В джинсах, например, или вовсе в шортиках. Однако рассказывать об этом тетке Анфисе точно не стоило. Опять начнет креститься и вспоминать всех святых, а мне это сейчас без надобности.

Я плеснула в лицо холодной водой из умывальника. Эх, давно следовало купить водонагревающий артефакт, да только он дорогой, зараза. А мы с теткой Анфисой только-только в новый дом переехали, тут расходы и посыпались. Потому как в новом доме мне и приемная понадобилась, и процедурный кабинет пришлось обустроить. На заработки местным лекарям грех жаловаться, хоть у меня гонорары пониже, чем у конкурентов. Во-первых, я женщина, во-вторых, – чужачка. И все равно на хлеб с маслом вроде хватает.

А вот на водонагревающий артефакт пока что нет! Так что приходится греть воду по старинке, на огне, чего, разумеется, в пять утра делать никто не станет.

Зато, в очередной раз плеснув себе в лицо холодной водой, я окончательно проснулась.

– Постойте, если он лежит черт знает где, на окраине города… Откуда вы тогда вообще об этом узнали? – спросила я у тетки.

Та тотчас же истово перекрестилась.

– Не упоминали бы вы его, барышня. Так ведь и беду накликать недолго! – заахала она.

Я закатила глаза. Ну вот, вечно забываю, что чертыхаться мне нельзя. Во всяком случае, в присутствии набожной тетки Анфисы так точно. Впрочем, в присутствии кого-то другого тоже не следует. Уж не знаю точно, как тут обстоят дела в столице, не успела побывать, а в нашем городке народ преимущественно темный и малообразованный, зато очень набожный. Так что от привычки сквернословить и правда бы неплохо отказаться.

Тетка Анфиса между тем уже завела какую-то молитву, периодически подвывая и осеняя меня крестом. 

– Да будет вам уже! Говорите, откуда узнали про пациента или… –
я посмотрела не нее строго, сквозь прищур, – может, и нет там никакого пациента?

– Ну как же нет, барышня! Как есть, лежит, руки-ноги вывернуты, как у бесовой куклы, лицо белое, губы синие и еле дышит. Мальчишка соседский коз выгонял, да и его увидел. А как только увидел – бегом к нам, сообщить, значится, что дорогой клиент пропадает. Ну я ему, как положено, медяшку-то дала… – Анфиса стрельнула глазами и зачем-то начала оправдываться: – Ну а как не дать-то? Не дашь, в другой раз не к нам, а к этому Макарони докладываться побежит. Тьфу на него тридцать три раза., чтоб ему…

– А козы? – перебила я тетку Анфису, по опыту зная, что костерить на чем свет стоит своего недруга, доктора Морони, она может бесконечно.

– Что козы? – не поняла та.

– Мальчишка этот ваш… Своих коз он куда дел?

– Как куда? Не бросил же, довел до места. Колышки вбил, привязал.

– Значит, только после этого к нам побежал? – уточнила я.

– Ну так да, не с козами же ему бежать!

Анфиса посмотрела на меня как на блаженную. 

Угу, значит мальчишка нашел нашего пациента уже в бедственном состоянии. Губы синие – это вам не просто так. Пока разобрался с козами, пока добежал, пока Анфиса меня растолкала… Я схватила пальто, набрасывала его уже на ходу.

– Поспешим! 

Как бы наш пациент и правда не отдал богу душу, не дождавшись помощи…

– И я говорю, поспешим, – поддакнула тетка Анфиса. – Этот сорванец медяк-то взял, но чует мое сердце, все равно побежал к другому доктору, чтобы, значится, и с него медяк урвать. Этот Макарони, конечно, далече живет, у самой ратуши, да и не проснется так быстро, почти до полудня почивать изволит, но мало ли…  Как бы не перехватил клиента.

Я только покачала головой. Вот такая у нас Анфиса практичная.

Я схватила свой саквояж, вздохнула: тяжелый зараза, с ним не набегаешься. 

– Погодите, барышня, я носилки захвачу.

–  Носилки? – удивилась я.

– Ну конечно! Не в чистом же поле вы клиента пользовать собираетесь!

А ведь действительно, спросонья совсем из головы вылетело. Судя по описанию, самостоятельно наш пациент передвигаться не сможет. А такой роскоши, как машина скорой помощи, в этом мире, увы, еще не придумали. Так что носилки и правда пригодятся… Я посмотрела на Анфису почти с уважением: надо же, у меня вот вылетело из головы, а у нее нет! 

Но она тут же продолжила:

– Задержимся в поле, того и гляди, ирод этот явится и клиента уведет! Так что отыщем, на носилки бросим и огородами сюда перенесем. А уж ощупать и осмотреть, что там у него, и после сможете.

Дорога заняла куда больше времени, чем я предполагала. Причем до окраины мы добрались довольно быстро, а вот отыскать пациента в чистом поле было непросто. В какой-то момент я даже предположила, что вредный мальчишка и вовсе наврал о пострадавшем. Ну а что, предприятие это не слишком рискованное. Прибегаешь, объявляешь: «Вон там для вас имеется состоятельный пациент», получаешь медяк от практичной Анфисы, а дальше с тебя гладки взятки. Был пациент, да пока вы копались-собирались, весь вышел. Ну то есть встал и ушел. К тому же, обдуваемая потоками холодного ветра в лицо, я окончательно проснулась и теперь уже не могла не задаться вопросом: что вообще мог делать состоятельный пациент благородных кровей в чистом поле, один? 

Я уже собиралась высказать свои соображения тетке Анфисе, плюнуть на бесплодные поиски, развернуться и пойти досыпать, как она воскликнула:

– Вон он, родименький, лежит! Ну же, барышня, поспешите, пока никто не явился. Ох, батюшки-светы, как же его раскорежило! 

И тогда я увидела. Мужчина, раскинувшийся в примятой траве, и правда был похож на сломанную куклу. Ткань дорожного костюма, темнела кровью, одна нога вывернута под невозможным углом – открытый перелом. А вот губы вовсе не синие. Лицо казалось мраморным и неживым, и только редкое, поверхностное дыхание доказывало, что он еще жив.

– Ого, кто же его так? – невольно ахнула я, быстро накладывая жгут на поломанную ногу. 

Вправлять буду позже, а вот кровотечение остановить лучше прямо сейчас. 

– Что значит, кто? – пожала плечами Анфиса. – Не кто, а что. Земля-матушка так твердо приняла его.

Я бросила на нее непонимающий взгляд, не рано ли она про землю-матушку? Пациент, конечно, не в лучшем состоянии, но пока еще вроде бы дышит и в землю-матушку не собирается.

– Упал он, говорю, – пояснила она. – Свалился сверху и поломался весь.

– Откуда сверху? – пробормотала я, ощупывая голову и машинально отмечая: кости черепа целы, уже хорошо. – Тут чистое поле, падать неоткуда! 

До сих пор Анфиса признаков старческого слабоумия не проявляла. Неужели такое случается вот так вот резко? Вроде бы не должно. 

– Так с неба свалился. Летел, летел – и грохнулся, – снова пояснила она. 

Я на мгновение отвлеклась от пациента и пристально посмотрела на Анфису. Точно моя помощница в порядке? 

– Барышня, пора уже проснуться да в ум прийти! Дракон же это. Как есть дракон! Посмотрите на перстни евоные да пуговицы с гербом. Герб-то драконьего рода! Видите, ящер выкован, и на кольце морда огнедышащая. Важная птица, такие в наше захолустье не заглядывают...

Дракон? Я поперхнулась воздухом. Я в этом мире уже четвертый месяц, а о том, что тут есть драконы узнаю только сейчас? Я бросила испуганный взгляд на своего пациента. А как вообще лечат драконов? Насколько отличается их физиология от человеческой? А еще что со мной будет, если из-за моего неумелого обращения пациент не выживет?

Все эти мысли промелькнули в одно мгновение и растаяли. 

Проверить реакцию зрачков. Я подняла пациенту веки и едва не шарахнулась. Зрачки были на месте, только вот – вертикальные! 

– Подайте-ка мне светляка! – велела я Анфисе. – В саквояже он.

– Солнце взошло уже, все отлично видно, а светляка заряжать потом немалых денег стоит! – недовольно проворчала она, но распоряжение выполнила, подала белесый камешек в недорогой оправе. Я встряхнула его – и он засветился. Не так ярко, как фонарик, но хоть что-то. Поднесла к глазам пациента. Зрачки, хоть и вертикальные, были одинакового размера, на свет среагировали – сузились. Я с облегчением выдохнула. Серьезных травм головы, похоже, нет. Сотрясение – да, но и только. 

– Давайте же, барышня, загрузим его и пойдем, – торопила меня тетка Анфиса. –  Дома налюбуетесь! И нащупаетесь… Да что ж вы творите! Нет, ну посмотрите на нее, лицом к груди припала! А рубаху-то зачем на нем рвать! И щупает еще, совсем стыда нет. 

Я на ее причитания особо не реагировала. Не объяснять же темной необразованной тетке, что я пытаюсь определить, не пробило ли сломанное ребро легкие, целы ли внутренние органы… К счастью, ничего критичного. Парень, похоже, в рубашке родился. А с некритичным мы как-нибудь разберемся. Я отыскала ветку поровнее, чтобы зафиксировать переломанную ногу.  Вздохнула: медицина на подручных материалах – это, конечно, мрак и ужас. Однако приходится довольствоваться тем, что есть. 

– Все, – объявила я, когда закончила приматывать ногу к ветке. – Можем грузить и уносить. 

– Уже? – хмуро спросила она. – И даже портки с него не стащите? 

Вот же ехидна! 

– Стащу, обязательно. Только уже в процедурной.